Анна Волчанская
24 года

«Теперь они оба умерли, но я не скучаю по ним,

я скучаю по тому, что могло бы быть» –

Скарлетт Томас, «Наваждение Люмаса»

Мне двадцать четыре года. Такой примечательный возраст! Чем же примечательный? А тем, что можно говорить так: «мне двадцать четыре года», а не «мне двадцать пять лет». Словно рубеж какой-то, черта, через которую тебя перетаскивают, и теперь твоя жизнь измеряется не годами, а летами, и всё это вроде как серьёзно. Задуматься пора. Пора сесть и хорошенько задуматься, а в тридцать один год задуматься ещё сильнее, чтобы к тридцати двум осознать, что всё не так уж и плохо, и снова обрести право беззаботно заявлять: «Мне тридцать два года!»

Мне тридцать два года. Я очень много думала последние несколько лет, и, в особенности, последний год. Многое произошло за это время, за то время, пока я думала. Как-то незаметно для себя я начала курить, а потом задумалась – и бросила. Потом обнаружила у себя начальную стадию алкоголизма, призадумалась, и, сделав над собой усилие, избавилась от алкогольной зависимости, правда, ценой получения нервной анорексии. Снова начала курить. Однажды, когда я раскуривала очередную сигарету, сидя на кухне, мой парень сказал мне, что он категорически против курения, и я с удивлением вспомнила о существовании своего парня (спорим, он тоже удивился), с опаской покосилась на него, но не выбросила сигарету. Тогда он вынул у меня её из пальцев и выбросил. Я поджала губы, сказала: «Должен будешь», и сделала себе чай.

Как я уже сказала, в прошлом году я много думала, но, к сожалению, думала не о том, о чем стоило бы. А о чём стоило бы, спросите вы? Не спросите, конечно, но стоило бы думать о работе. Я подумала о том, чтобы подумать о работе, и снова потянулась за сигаретой. Сделав затяжку, я подумала о том, что на месте сигареты, то есть у меня во рту, могло бы оказаться пирожное, мороженое, шоколадное, фисташковое, и нажала на кнопку, чтобы язык обжёг острый ментоловый вкус, хотя обещался вишнёвый. Сойдёт. Когда у меня в отношениях всё плохо, я не могу думать о работе, ни о чём не могу думать, только об отношениях, и о том, что плохо, и том, как давно я не чувствовала разные вкусы. «Вредная привычка» – передразниваю я у себя в голове моего дорогого сожителя. Да что ты понимаешь во вредных привычках! Вот есть – вот это вредная привычка, а курение – так… День за днём проходили в вымышленных исходах вымышленных событий. Я репетировала вопросы, которые задам вечером, но как бы я ни старалась, твой инопланетный разум ставил меня в тупик, и я проигрывала бой, и ни разу не доходила даже до второго вопроса «по плану». Твой ответ уже на первый мой вопрос поражал меня так сильно, так глубоко вонзал в моё сердце стрелу тотального непонимания, что я даже не знала, что думать, лишь смотрела на тебя выпученными глазами, а ты сидел, словно провинившийся ребёнок в кабинете директора, в ожидании, пока его отпустят играть дальше. И я отпускала. В конце концов, каждый должен быть на своём месте, а в нашем случае, я должна быть наедине с собой, а ты – с собой. Но пока мы жили в одной квартире, как бы я ни старалась, я не могла быть ни с собой, ни с тобой, потому что я не могла понять ни тебя, ни себя. А я ведь не просто так оказалась на такой работе, где надо думать – у меня пытливый ум. Я привыкла копать до самой сути вещей, не останавливаться перед любыми преградами в поиске разгадки, и я хотела тебя разгадать. Ничего не выходило.

Я лежала на кровати, подняв ноги и прислонив их к стене. Жаль, что рядом нет фотографа, который бы запечатлел такую красоту. Да я, в общем, и сама могла бы сфотографировать, вот только телефон остался на кухне, а идти за ним мне лень. В глубине души (в очень глубокой глубине) я надеялась, что, если я буду довольно долго и упорно лежать, то телефон сдастся, не выдержит, и сам ко мне придёт. Я была прямо как lazy Jane: she wants a drink of water so she waits and waits and waits and waits and waits and waits and waits and waits and waits and waits for it to rain. Я верю, что она дождалась, и надеюсь, что лежала она на открытом воздухе. Было бы очень досадно, если бы она дождалась дождя, и ни одна дождинка не упала бы на её засохшие губы, потому что она лежала в своей комнате, а рот у неё был открыт, потому что уже много дней назад она… Опять задумалась.

Я перекатилась на кровати, протянула руку к книжному шкафу, и взяла с полки первую попавшуюся книгу – Скарлетт Томас. Самостоятельно разложить на атомы всю нашу трагическую Вселенную я была не способна, так что приходилось обращаться за помощью к книгам, чтобы во всём разобраться и окончательно запутаться. Я многозначительно провела пальцем по корешку книги, освежив в памяти её содержание, наполнилась ощущением уверенности в дальнейших действиях и поставила книгу обратно на полку. Что ж, если бы у меня были дальнейшие действия, я бы была в них уверена. А еще я всегда верила в то, что если очень долго что-то делать, то это, в конце концов, обязательно получится, поэтому я продолжала упорно думать.

Как-то раз я думала, сидя в офисе, в мягком кожаном кресле, положив ногу на ногу и грызя карандаш. Честно говоря, не совсем-таки грызя его, скорее, так, легонько прикусывая, чисто символически придерживая его зубами, чтобы не оставить на нём вмятинок, которые я сама так ненавижу. На этот раз я думала о чем-то по работе – слава Богу, что существует работа, а на работе есть офис, а в офисе есть коллеги, которые все до единого думают о работе, и кажется, что если ты подумаешь о чем-то другом, то это сразу же станет слышно. Придя, наконец, к какому-то умозаключению, я, во-первых, почувствовала угрожающе приближающуюся к губам слюну, и, во-вторых, поняла, что всё это время смотрю сквозь одного своего коллегу. Взгляд мгновенно, даже против моей воли, сфокусировался, и в этот миг он обернулся, и мы встретились взглядом. Меня словно ударило током. Я резко выпрямилась, вытащила изо рта карандаш, развернулась к столу, уткнулась в ноутбук и начала нервно записывать все подряд слова, посетившие мою голову, усиленно делая вид, что капельки слюны, упавшей на мою юбку вместе с карандашом, не существует. Немного успокоившись, я подумала (да когда я уже закончу этим заниматься?): «Только не это».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.