# Шепот Пустоты. Книга 2. Мгновения бездны

Макс Каменски

Пока экспедиция «Возвращение» терпит крушение в небе над древним Санкт-Петербургом, уничтоженным неизвестным апокалипсисом, на границах оберегаемых Конфедерацией миров становится неспокойно. Неизвестный флот, который контрразведка упорно именует «пиратским», не только дает прикурить конфедератам в бою среди звезд, но и высаживает войска на одну из планет. Тем временем в другом уголке обжитого мира люди становятся свидетелями пробуждения новой силы – инсектойдных тварей, плодящихся с невероятной скоростью и прогрессирующих в деле нападения и уничтожения. Впрочем, не без участия в их успехах отдельных представителей человеческой расы. В этот момент Макс Сайбер, бывший шпион Конфедерации, а ныне успешный адвокат, вынужден погрузиться во внутриполитические интриги, чтобы спасти от больших проблем своего непутевого брата, которого он вынужден был оставить в прошлой жизни.Содержит нецензурную брань.

Капрал Утер


***

Я резко открыл глаза. Словно только-только уснул, но меня неожиданно разбудили. Сначала я не понимал, где я, почему трещат и искрятся оголенные провода над головой, что за груда кресел и мусора вокруг. Но всего лишь миг. Затем воспоминания бешенным потоком нахлынули на меня. Взлет, взрыв, тряска, падение. Бездна! Мы же упали! Упали!

Мысленно отправив команду портативному компьютеру своего костюма, я запустил сканирование организма и быстро получил уже на дисплей визоров ответ, что кроме нескольких ушибов и двух сломанных пальцев, остальные показатели были в норме. Это все броня, она спасла, не иначе. Ну и личный медпак постарался, конечно же. На мне лежала груда какого-то мусора, а также несколько кресел. Их, видимо сорвало при падении. Включив усилители, я легко скинул их с себя, и стал осматриваться по сторонам. Внутри эхоплана было темно, но автоматика шлема включила ночное зрение, я мог видеть окружающее меня пространство довольно прилично.

Сначала среди наваленного хлама я не мог ничего разглядеть, но затем увидел чью-то ногу. Подобравшись ближе и откинув лежавшее на человеке кресло, я прочитал на его нагруднике надпись: «Рогатин О.». Это был Огуст. Активировав компьютер на его предплечье, я просканировал состояние его организма: показатели были в норме, разве что вывихнута левая лодыжка. Боец пока что был без сознания. Оставив его на попечение личного медпака, я полез дальше по салону и нашел еще одного лежащего десантника. Им был Шлепа. Этот ублюдок начал уже приходить в себя, что-то бормотал, я не стал задерживаться рядом с ним, поскольку увидел другое тело, лежавшее чуть поодаль. Оно было все в крови. Отбросив хлам в сторону, я увидел сильно поврежденное лицо. Его словно вмяли чем-то тяжелым. На груди была надпись: «Браун К.» Это был Кирилл… проклятье, зачем он снял шлем? Зачем? Показатели его компьютера выдали однозначные сведения о физической смерти. Помочь ему я ничем уже не мог.

Следующим за грудой кресел я отыскал Александра, он уже сам очнулся и приподнялся на локтях, мотая по сторонам головой. Сидевший рядом с ним Кагон встретил меня молчаливой отмашкой, мол, проверь других. Неподалеку от него я нашел Лори. Бедняжке досталось. У нее были сломаны ноги. Она еще была без сознания, когда я проверил её компьютер и тут же позвал Кагона. Медик, пошатываясь, поспешил к своей помощнице. Где хренов Джонни? АСБО показывало, что он в полном порядке, ни царапинки. Даже пульс такой, словно он в полной безмятежности. По личному каналу связи друг не отвечал. Проклятье, как же ныли сломанные пальцы. Почему не помогает обезболивающее?

Продолжая раскидывать мусор, я увидел рассыпь черных как смоль волос – Ксюша. Тут же поняв, кто это, я отбросил лежавшие на девушке кресла, подхватил её и помчался к Кагону. Тот колдовал над Лори, но увидев человека без скафандра у меня на руках, переключился на нее. У Ксюши были кровоподтеки на лице и руках. Я смотрел, как Кагон проводит над ней медицинским анализатором и, кажется, не дышал. Подняв на меня голову, медик коротко сказал:

– С ней нормально. Ушиб ребер и рука сломана. Иди ищи других, не стой столбом.

Я выдохнул.

Следом я нашел Пса, он уже очухался сам и помогал капитану. Тот держался за грудь и что-то мычал. Следующим был Освальд. Его придавило куском обшивки эхоплана, пришлось при помощи усилителей сначала согнутьеё в одном месте, а затем приподнять. Руки же бойца подмяло, он сам не мог помочь себе.

– Спасибо, – выдохнул Освальд, наконец освободившись.

– Повреждения? – коротко спросил я.

– Сломана пара рёбер, но в целом порядок.

– Ты сможешь дойти до Кагона?

– Да, помогай другим.

Остальные были уже не из нашего отделения. С кем-то из них я общался, с кем-то нет. Так я нашел еще Фреда Корринса, бывшего футболиста, убежавшего от каких-то проблем с законом в армию. Он был почти в полном порядке, но шокирован. Также я откопал Тима Ключевского, некогда учителя истории, РоманаГрицевского, фермера-олеонеца, Джеси Чеку, неутомимуюдевчонку с Мей, а также Лютера Ганса – проигравшегося в пух и прах дельца с Азуры, решившего с какого-то момента, что он должен посвятить себя службе обществу. Все они с теми или иными повреждениями были живы. А вот парочка других мне знакомых, Тор Ганон и Чак Уинфри, по примеру Кирилла успели снять шлемы при взлете. Обоих я опознал только по фамилии на груди. Еще шестеро, кого я нашел, в том числе медик и его помощник, мне были неизвестны. Старший лейтенант Уваров, лейтенант Купер и старший сержант Хопс успели сами прийти в себя и помочь друг другу и еще иным бойцам. Однако старший лейтенант Алин пополнил список потерь. Он был в месте попадания снаряда, который нас сбил. Не помогли и доспехи. Жаль, в целом хороший был мужик – мы с Джонни иногда говорили друг другу, уж лучше бы он руководил нашим отделением. И того, четверо двухсотых. Кроме того, я не смог нигде найти Джонни и Линдс.Состояние девушки АСБО отмечало как отличное. Всего, получается, у нас осталось тридцать три бойца личного состава. Да, нет, нет.Тридцать пять. Джонни и Линдс обязательно найдутся. Нужно гнать эти мысли прочь.

– Товарищ сержант, – обратился я к Псу по общей связи. – Я не могу найти Джонни и Линдс. Разрешите покинуть корабль и поискать вокруг?

– Не разрешаю. Сначала необходимо помочь научным сотрудникам, – глухо и как-то отрешенно отозвался сержант. – Если ты на ногах, выясни, как они, и доложи обстановку. А также проверь пилотов.

Чертовы яйцеголовые. Они должны были находится во втором отеке, ближе к пилотам. Судя наклону корабля, мы упали хвостом вниз, не носом. Поэтому у ученых вполне были шансы выжить даже без брони.

Цепляясь за куски обшивки и мусор, я пробрался ко второму отсеку, с помощью усилителей отодвинул дверь, и тут же наткнулся на целую лужу крови и чьих-то внутренностей. Меня чуть не стошнило. Но я сдержалсяи двинулся дальше. Ряд кресел, как и в первом отсеке, сорвало с места. Но разгребать их сразу не стал, увидев сидевших на уцелевших посадочных местах людей, пристегнутых клеммами и ремнями. Первым из них оказался блондин. Несмотря на одетый на его голову шлем, соломенная челка лежала на его лбу и хорошо была видна через стекло. Он был без сознания. Нарукавный компьютер показал, что с владельцем все в порядке, просто перегрузка. Рядом с блондином сидела фигурка поменьше. И у неё дела были куда хуже – из живота торчал кусок обшивки, и все ноги и кресло было залито кровью. Сканирование организма показало критические состояние.

– Кагон или другой медик, – вышел я на связь взвода, – сюда срочно, во второй отсек. Один из ученых при смерти! –поскольку помочь им все равно не мог, доложив, я продолжил поиски.

Следующей я нашел рыжеволосую девчонку. Она была без шлема, на голове кровоточила рана. Когда я прикоснулся к ней, она замычала что-то и стала двигаться. Я просканировал состояние организма – сотрясение мозга и небольшое повреждение кожных покровов на голове, череп не задет. Рядом с ней сидели Ольк и Эви. Последняя, как только я придвинулся к ней, подняла руку, быстро сняла шлем и сказала:

– Я в порядке. Ольк тоже. Найди Фольфорса и Ганиса.

Фольфорсом был безрукий… А вот Ганис…

Первого я нашел уже ближе к кабине пилотов. Он лежал между сидений, весь в крови. Состояние его было тоже критическое. Я крикнул медику, уже колдовавшему над первым раненным яйцеголовым, что здесь также человек нуждается в помощи.

– Я понял, – отозвался Кагон.

– Как там Фер?

– Кто? А? Бортмеханик? Нормально. Занимайся делом.

Я и не прекращал. Но найти Ганиса у меня не получалось, пока я не вернулся к началу отсека и не стал разгребать кресла. Под ними я обнаружил то, что осталось от парня. Только по кудрявой голове я понял, кто это был. Он то ли не пристегнулся, то что-то еще… Но судя по кровавым следам по всему отсеку, парня разметало здесь повсюду. Я даже не стал проверять нарукавный компьютер. Осталось понять, что с летунами – Эриком и Джордан.

В кабине пилотов тоже было совсем не здорово. Мне показалось, что в нас попали один раз, но когда я вломился в кабину, то сразу же понял обратное – точно было еще одно попадание, возможно боеприпасом поменьше, но кусок носа оторвало напрочь, накрыв сидевших людей осколками. Их буквально изрешетило. Специальных скафандров они обычно не носили, только штатные комбинезоны. Все же это десантныйэхоплан, а не штурмовик-истребитель и даже не ревун. Несмотря на то, что сомнений в гибели пилотов у меня не было, я все же решил проверить. И удивился: у Джордан еще был пульс!

– Кагон, тут Джордан. Она в очень хреновом состоянии, но, кажется, жива, – доложился я,

– Я помогу, – отозвался другой голос, и в кабину пробрался боец с отметкой креста с полумесяцем на предплечье. Это был общий на всю Конфедерацию знак врачей, причем не важно, в военных или гражданских частях.

– Что с Эриком? – последовал вопрос по взводному каналу.

– На нем нет скафандра, жизненные показатели не проверить, – осторожно ответил я, но тут медик, занимавшийся Джордан, покачал головой и ответил за меня:

– Второй пилот готов.

В эфире повисло молчание.

– Товарищ сержант, разрешите обратиться, – решил я вернуться к главной для меня теме. Джонни. Ну и Линдси, черт бы её побрал.

– Возьми с собой Огуста и Освальда. Они уже в порядке, – Пес понял, о чем я хотел его спросить. – Исследуйте местность вокруг корабля. Александр, Шлепа, вы со мной установите периметр. Действуем быстро!

Когда я вернулся обратно, Огуст молча передал мне мой Блейд и кивнул. Я оставил этот жест без внимания.

– Стой, боец, – окликнул меня Кагон. – Со сломанными пальцами много не навоюешь.

– Да это ерунда, – хотел было я отмахнуться.

– Давай сюда руку, – потребовал медик и сам взял меня за кисть. Отщелкнув клеммы на перчатке, медик накинул на мою руку биокомпрессор (такая штука в форме трубы с расширяющимся под форму любой конечности и даже целого тела соплом), что-то щелкнуло и меня пробила дрожь. Парочка дополнительных щелчков, хруст и приятное тепло расплылось по всей руке. Кажется, от чувства эйфории я улыбнулся.

– Давай, – коротко сказал олеонец, убирая биокомпрессор с моей руки.

Выбраться из упавшей машины было не совсем простым делом. Десантный люк заклинило, как и другие двери. Пришлось при помощи гиперусилителей разрывать обшивку там, куда пришлось основное попадание вражеского снаряда и выкарабкиваться наружу.

Стоило мне вылезти, как автоматика моего костюма отключила ночное зрение. Стояло утро и, судя по всему, уже не раннее. Значит, мы провалялись достаточно долго в отключке. Может, Джонни и Линдси очнулись раньше и даже вступили в бой с тем, кто нас сбил? Почему нас до сих пор не окружили и не перебили в бессознательном состоянии? Сканеры и датчики не показывали ничего. Вокруг была тишина и полнейшее безжизненное ничто. АСБО все также показывало, что мой друг и несносная девчонка были в полном порядке. Попытавшись связаться с ними по личным каналам связи, в ответ я получил только тишину.

Спрыгнув с эхоплана вниз, мы с «братьями-спецназовцами» разделились и буквально ворвались в окружавшие место крушения строения. Наш корабль упал неподалеку от Дворцовой площади, тоже на довольно просторной площадке. С севера распласталось длинное, оранжевое здание с рядами полуколонн, судя по виду бывшее старым и разрушенным еще до катаклизма. Как раз на его центральную часть наш корабль завалился носом. С юга было тоже оранжевое здание, только без колонн и с высокими окнами, похожими на арки. Я заскочил как раз в него, задействовав гипердвигателина сапогах и влетев на второй этаж. Быстро пробежав по длинным коридорам, я спустился на первый этаж и тут, пробираясь сквозь щели и пробоины в стенах, исследовал все, что было внизу. Никого и ничего.

– У меня чисто, – доложил сначала Огуст, затем Освальд.

– Также, – подтвердил я. – Давайте посмотрим вокруг корабля.

Мы выскочили из зданий и, пробежав мимо Шлепы и Александра с сержантом, стали осматривать площадь вокруг корабля. Включив химические и биометрические датчики, мы исследовали чуть ли не каждый метр вокруг места падения. Не удовлетворившись этим, мы пробежались по всем другим окружающим место крушения зданиям и строениям, прошли чуть ли не всю улицу, состоявшую из двух параллельных проезжих частей, разделенных заросшим густым лесом низкорослых деревьев, и ведшую к Невскому проспекту. Но все без толку. Джонни и Линдс нигде не было. Кажется, самое страшное все же случилось: они пропали как Алан, Варсон и Вачовски, Андрей и Рустам.

– Старший лейтенант Уваров, приказываю организовать силами вашего отделения круговую оборону места падения, – раздался голос капитана по каналу взвода. Звучал он несколько глухо и неуверенно. – Старший сержант Хопс вам в помощь. Лейтенант Купер, принимайте командование над отделением старшего лейтенанта Алина, старший сержант Грицевский вам в помощь. Вашей задачей будет проведение дальней разведки на ближайшие пять километров, работайте двойками. В случае контакта в бой не вступать, доложить. Врачам остаться при корабле и продолжить оказание помощи раненным.

– Есть! – поочередно послышались команды подчиненных.

Надо же, наше потрепанное отделение теперь уже не на острие атаки…

– Третье отделение под моё командование, старший сержант Громов мне в помощь. Охраняем научную группу и место крушения. Выполнять.

Как бы мне не хотелось продолжить рыскать по чертовым руинам, я, во-первых, должен был подчиняться приказам, во-вторых, я действительно не имел понятия, где и как искать Джона. Может, что-то придумают яйцеголовые?

Когда мы вернулись к месту падения, бойцы нашего отделения стояли вокруг лежавших рядом с эхопланом ученых, над которыми суетился Кагон и еще медик с помощником. Лора лежала среди них. Защитный костюм она сняла была в одной армейской майке. Нижняя часть туловища её была закутана в биопакет (специальное одеяло из наноткани, которое содержало множество встроенных механизмов и подвергалось программирования на множество хирургических и ортопедических действий). Все лицо девушки было искривлено от боли и мучений.

– Кости срастаются, – пояснил Шлепа, поймав мой взгляд. – Кагон сейчас пытается спасти пилота.

– А что с ученым, которого проткнуло? – спросил я уже у Александра. Тот снял шлем и курил из курительного прибора.

Боец покачал головой. Да я и сам видел. Рядом с пилотом, на которым суетился с лазерным скальпелем Кагон, лежало тело, накрытое какой-то грязной тряпкой. Тут же медик из другого отделения активно работал с Фольфорсом, который стонал и дергался. Ольк тоже лежал на земле и рядом с ним сидела Эви, держа его за руку и что-то говорила.

Скала сидел, облокотившись на эхоплан. Он был без шлема и его лицо было очень бледным. Он о чем-то в полголоса говорил с Василием.

Ксюшу я заметил прижавшейся к борту эхоплана. Она сидела на асфальте, обняв себя за колени и уткнувшись в одну точку. Я, естественно, не мог не подойти.

– Ты как? – спросил я.

Девушка медленно перевела на меня взгляд и молча уставилась. У неё был шок. Я снял шлем и прицепил его за специальный крюк на поясе.

– Никогда не падала, да? – решил я как-то разрядить ситуацию и присел рядом на корточки. – Мы уже с Джоном как-то грохнулись с флаера на Солютисе. Но… с куда меньшими последствиями. С тобой… Кагон поработал? Болит что?

– Болит, – тихо сказала девушка. – Вот тут… – она показала на левый бок.

– А рука?

– Рука тоже болит. Но уже меньше.

– Давай я посмотрю, может, что-то из аптечки подойдет, – сказал я и протянул руки, но Ксюша отстранилась.

– Нет. Не трогай меня. Кагон сказал, так и должно быть. Волокна и сосуды срастаются. Оставь меня, пожалуйста.

Ксюша отвернулась. Я так и завис, глупо смотря на неё. Спустя несколько секунд, я все же пришел в себя. Хорошо. Ладно.

– Нет, Ольк. Хватит всех этих игр. Мне нужны от тебя ответы, – резко повысил голос капитан. Я обернулся, увидев, что Скала, пошатываясь, навис над привставшим на локтях Ольком. Все мое отделение скучковалось вокруг командира и ученых. Рядом с Ольком все также была Эви, а также пришедший в себя блондин- как обычно презрительно усмехался.

– Товарищ капитан, вам сейчас нельзя нервничать, – вставил он, но Скала резко подшагнул к нему, от чего блондин даже попятился.

– Я сейчас твою улыбочку в асфальт на память впечатаю. Заткнись нахрен, чтобы я тебя не слышал.

Блондин поджал губы и промолчал.

– Ольк, я с тобой говорю. Скажи всем своим умникам, чтобы не влезали. Еще раз. Нас сбили. Понимаешь ты или нет? Нас сбили из оружия, которому не смогла противостоять ни тепловые, ни волновые, ни ИК-ловушки, ни тем более валидиевая броня. Такого вооружения на Земле не было до отлета кораблей, и вряд ли оно могло вообще здесь появится. Отсюда я делаю вывод, что те, кто устроил это, все еще здесь и чертовски опасны. Поэтому, раз Штаб выслал сюда ваши умные задницы, вы точно должны больше понимать и знать, чем наши пустые солдатские башки и весь наш чертов технологичный обвес. Итак, Ольк. Я еще раз тебя спрашиваю, с чем мы имеем дело?

Александр смотрел на капитана снизу-вверх. Его лицо не выражало никаких эмоций. Некоторое время помолчав, он начал подниматься, демонстративно отказавшись от помощи Эви. Встав на ноги, он чуть ли не уткнулся лбом в скулуКаменотесова.

– Товарищ капитан, мне кажется, вы немного перешли границы субординации.

– Да срал я, Ольк, на твою субординацию. Сейчас я возьму чертову пушку и снесу тебе башку, если ты мне не дашь ответы, – признаться я впервые видел кепа таким злым.

– Ну и что? Дальше что будете делать? Бегать по руинам? И куда? – усмехнулся Александр. – Я понимаю ваше состояние. Вы потеряли уйму человек при весьма странных обстоятельствах. Я лишился двоих. И не факт, что меня не оставит еще один. Однако все мы делаем одно дело и должны успокоиться и вернуться к трезвому мышлению.

Капитан буравил ученого полным ярости взглядом и молчал. Желваки на скулах Скалы играли – офицер явно раздумывал, не осуществить ли свою угрозу в конце концов, но неожиданно Каменотесов выдохнул и отступил на шаг от Александра. Тот в свою очередь сделал то же самое.

– Хорошо, Ольк, забери тебя все звездные ветры. Но ты должен перестать тихушничать.

– Капитан, я знаю не сильно больше вашего. К сожалению, все наши тесты и исследования не дают никаких результатов. По всем показаниям биологически планета мертва, однако мы с вами видим бурно растущую зелень, которая не может существовать без микроорганизмов…

– Да хватит об этом, забери тебя Бездна! – всплеснул руками Скала. – Мы уже слышали это дерьмо. Хрена я клал на все ваши приборы. Ты же слышал рассказ капрала Утера. Вон, твоя ясновидящая смотрела ему в глаза и тоже все видела. Ты явно не просто так брал с собой медиума. Давай все же ты сейчас синтезируешь все, что там наизмеряли и…

– Нечего синтезировать, – покачал головой Александр. – Все, что говорил капрал Утер, Эви – это все искры сознания. Нет четкой и конкретной картинки. Во многом, с этим и связано мое предложение продолжать исследования. Я думаю, что нечто… с чем когда-то столкнулась Земля проявляется не сразу. Требуется время.

– Что? – вдруг понял капитан.

– Да, мы не отстраненные обитатели, а непосредственные участники эксперимента. Подопытные кролики, если угодно.

Признаться, я захотел хорошенько врезать надутому индюку. Только требования устава сейчас меня сдерживали. Со мной переглянулись Огуст и Освальд. Они тоже сняли шлемы. В их глазах читались схожие мысли.

– Ты сделал из нас приманку? – процедил сквозь зубы Скала.

– Не нужно лишней патетики, капитан. Из себя и своих подчиненных тоже. С момента первого контакта, а именно первого видения капралаУтера, мне стало ясно, что явления не откроются нам под лупой микроскопа. Они действуют только в том случае, если находиться непосредственно в центре событий.

– Знаешь что, Ольк, а не пошел бы ты в задницу? Я против этой авантюры и, забери меня Бездна, я готов обосновать это пердунам из Штаба. Я считаю операцию законченной.

– Даже если так, капитан, эхоплан сбит. Нам не вернутся на Фаргус.

– При падении борт подал сигнал бедствия. Экипаж фрегата должен был засечь его вскоре прибудет запасной.

– Хорошо если так, капитан, – ухмыльнулся Ольк.

Скала стиснул зубы.

– Так, отделение, внимание. Обеспечить защиту научного персонала до момента прихода спасательного корабля. И смотрите мне, чтобы они и шагу без вас сделать не могли. Будут химичить что-то непонятное, стрелять на поражение. Все ясно?

– Товарищ капитан, разрешите организовать поиски? – вдруг обратился я.

– Какие поиски?

– Мой друг… и еще одна девушка из отделения пропали, – тут же пояснил я.

– Ага. И следом чтоб поисковая группа пропала, ага, – фыркнул Каменотесов.

– Капитан, нам все равно ждать, – вмешался Ольк. – Давайте продолжим находится в паритетном режиме? Вы ждете окончания операции, а те, кто не против, могут продолжить… испытывать пространство, пока не прибыл спасательный эхоплан.

Скала хотел уже было послать Олька, но тут осекся и призадумался. Штабу все равно нужно что-то рассказывать. Карьерой рисковой нужно по делу.

– Капралу Утеру потребуется помощь. Кто готов? – спросил у окружавших его бойцов Каменотесов.

Сразу же откликнулось двое:

– Мы готовы, – подняли руки Огуст и Освальд. – Во всяком случае, нам точно не улыбается торчать здесь.

Капитан внимательно посмотрел на ребят.

– Хорошо. Утер за старшего. Держите общевзводную связь, докладывайте о происходящем. Но Утер. Как только прибудет новый корабль, ты тут же вернешься назад или останешься здесь. Это понятно?

– Так точно, товарищ капитан, – кивнул я на подъеме.

– Это и вас касается, храбрецы. Выполняйте.

Переглянувшись с «братьями-спецназовцами» и получив их одобрительные кивки, я хотел было уже надеть шлем и рвануть на поиски, как неожиданно рядом со мной возникла Эви. Она внимательно посмотрела мне в глаза. Я не мог отвести взор.

– Когда это снова начнется, обрати внимание на того, кто будет тебя видеть. Попытайся заговорить, поясни, кто мы и откуда. Это не только нужно нам. Только так ты сможешь зацепиться за ниточку, ведущую к другу, – сказала блондинка и отошла.

– Эй, Утер, ты чего замер? Давай уже, двигай, – окликнул меня Огуст. Я недоуменно посмотрел на них. Они что… не видели? Или… чертов биотик создала для меня видение. Проклятье! Все.Вперед!

Больше не раздумывая, я направился к первой же намеченной цели – слева от нас высились развалины древней религиозной постройки. Если бы Джонни, к примеру, вылез раньше нас, он бы мог теоретически туда зайти и поглазеть. Глупость, конечно, но всякое может быть. Огуст и Освальд практически бесшумно следовали за мной.

Постоянно пеленгуя и сканируя местность, мы максимально обследовали разбитое здание. Судя по всему, в нормальном виде у него было множество куполов. Три из них лежали рядом, расколотые. Другие скорее всего упали в канал, засыпанный другими обломками от постройки. На некоторых стенах остались древние картины или фрески – я не очень в этом разбирался.

Мы прошли вдоль всего канала и, не доходя до Невского проспекта, повернули налево между двумя разрушенными здания, вышли на заросшую дремучим лесом площадь, выложенную битым камнем. Из леса мы направились в роскошный дворец за высоким ржавым забором, прутья которого в некоторых местах были вогнуты внутрь или наоборот раздвинуты в разные стороны. Проходя мимо него, меня посетило смутное беспокойство, но значения ему я не придал. Все сканеры молчали.

У сильно поврежденного входа во дворец лежала табличка, на которой я мог прочесть только слово «Русский» и то без последней «й», а второе слово было похоже на «музей», только в нашем алфавите такая буква как «з», больше похожая на тройку, отсутствовала. Вместо неё я бы подставил «z» и на окончании поставил бы «uм». Вот тогда бы получился «Русский музей». Но так ли это было на самом деле, не знаю.

Когда мы зашли внутрь дворца, то обнаружили внутри него множество картин, написанных на каких-то похожих на бумагу или хлопок материалов. Все они выцвели либо по большей части закоптились от множества пожаров, бушевавших в некоторых местах здания. Но все равно на некоторых можно было увидеть достаточно интересные сюжеты. Я, конечно, не приглядывался, но даже проносясь мимо отметил про себя. Скорее всего это и был музей. Однако в нашем понимании музеи теперь существовали только в местах бывших поселений инопланетных рас. А вот что касается картин там или скульптур, то такие можно было посмотреть только в интравебе, в интерактивных выставках. С помощью обвеса дополнительной реальности, все это можно было понюхать и потрогать. Здесь же было все настоящим. Наверное, как раз на основе именно этих картин делали интерактивные музеи, которые мы могли посмотреть у себя дома.

Исследовав дворец, мы вышли сквозь него к густому лесу. Признаться, среди зарослей я чувствовал себя неуютно и постоянно следил за сканерами, но они молчали. Для того, чтобы охватить большое пространство, мы разделились и шли теперь по одному. Включив фонари на плечах, мы старались оставаться в пределах зрительной видимости. Однако это было нелегко: высокие деревья и кустарники значительно перекрывали обзор.

В некоторых местах из-за высокой травы и папоротников торчали ржавые прутья. Они имели некоторую закономерность своего размещения – вели изгибающуюся линию среди деревьев. Наверное, когда-то здесь был парк и эти железки ограничивали тропинки. Здесь бродили люди, отдыхали от шумов мегаполиса, назначали свидания, целовались…

Пока мы прочесывали лес, остальные отряды переговаривались с капитаном. Отделение лейтенанта Купера завершило прочесывание заданного квадрата и теперь по приказу капитана занимало первый эшелон обороны. Противника никто не обнаружил. Словно никто вовсе и не сбивал наше чертов эхоплан. Помощь между тем, пока что не появлялась. Во всяком случае, в эфире об этом не было ни слова.

Мы прочесали бывший парк и вышли к каналу. Хотя нет, это вроде был уже другой… За ним также был очередной лес. Через воду должен был вести мост, но как и все мосты в этом городе, он был взорван.

– Не очень широко, можно попробовать перепрыгнуть, – сказал Освальд, прицениваясь к размеру небольшой мутной речки.

– Давай попробуем, чего уж тут, – согласился я.

Задействовал гипердвигатели, мы не долетели каждый полметра и смачно плюхнулись в воду. Благо водоем был неглубокий, и в этой части дно – без сюрпризов.

– Ну… чуть-чуть не рассчитали, – пробурчал Освальд. Огуст воздержался от комментариев.

Второй лесок несколько отличался от первого – высоких деревьев в нем не было, а только низкорослые и ветвистые деревца и кустарники, нависшие над широкими просеками дорог троп. Конечно, они значительнопоросли, но видимо когда-то были засыпаны песком, и трава не успела полностью покрыть бывшие дороги. Они вели к мемориалу из камней, стоявших по квадрату, и плиты в центре с отверстием. Чему это было посвящено, наверное, знали историки. Для нас это все выглядело примерно как руины инопланетян.

Пройдя по дорогам, мы решили обследовать уже сами заросли. Хотя внешних признаков какого-то движения среди них мы не наблюдали, но кто его знает, что могло вообще произойти… Так я и думал, когда неожиданно наткнулся сначала на лежащий блейзер, затем десантный ранец и следом вообще на окровавленный нагрудник.

– Все ко мне! Быстро! – скомандовал я. Мы как и при прочесывании первого леса разделились.

– Утер, что там у тебя? – тут же оживленно поинтересовался Скала.

– Обнаружил обмундирование бойца десантных сил, товарищ капитан, – сказал я, рассматривая находку. – Вижу следы крови, рядом множество гильз. На отстегнутом нагруднике имеются колото-резаные повреждения в районе живота и груди.

– Кому принадлежит?

– Затерто запекшейся кровью, не вижу. Так… Шервуд В., – ответил я. Понятно, Варсон.

– А тут Иванов В., – сказал Огуст присмотревшись к тому, что лежало чуть дальше. Это был Вачовски. – Только автомата не вижу, еще его нарукавный компьютер.

– Работает? – с интересом спросил капитан.

Огуст ткнул пальцем на экран, затем зажал пару кнопок.

– Нет, не работает.

– Возьми с собой. Думаю, нашим умникам это понравится.

– Товарищ капитан, а вы заметили, что АСБО только сейчас отметило Варсона и Вачовски как погибших? – вдруг сказал старший лейтенант Уваров.

В эфире на некоторое время наступила тишина. Я сверился с данным. Так и есть. Рустам и Андрей светились пока что целыми и невредимыми. Как и Джонни с Линдси.

– Что вокруг, капрал? Есть ли следы какие-то? – проигнорировал замечание лейтенанта, спросил капитан.

– Нет. Несколько стрелянных гильз. Тел десантников нет. Следов, что их куда-то унесли или утащили – тоже. Словно все эти предметы просто упали с неба. Даже трава вокруг них не примята.

– Понятно. Продолжайте поиски, – распорядился Каменотесов.

– Есть, товарищ капитан, – сказал я. – Движемся на восток, – идти на запад пока что не имело смысла, это бы нас вывело в район падения и прошлой позиции на Дворцовой площади. А к востоку сначала была заброшенная дорога с рядами взорванных машин. Затем снова густой лес.

– Что ж нам везет-то на всякие заросли чертовы, – пробурчал Освальд.

Мне самому это не нравилось, но что было делать. Вдруг Джон где-то был среди них? А Линдс? Черт, почему я вообще думаю об этой бабе?

Пройти очередной лес получилось не очень быстро. В нем было множество разрушенных оград, а также самых настоящих скульптур, выглядывавших из-за буйно разросшейся зелени. Причем мы не сразу поняли, что это такое торчит среди кустов. Когда-то возможно, статуи и бюсты были другого цвета, однако сейчас все они были либо темно-коричневого, либо зеленоватого оттенков и едва были различимы сред веток и листьев. Сперва я даже напрягся, увидев похожую на человеческую фигуру за одним из деревьев. Признаюсь, меня прошибли мурашки. Но затем присмотрелся…

Лес выходил прямиком на набережную с северной части, а восточной частью упирался в очередной канал. Некогда мощные каменные борты последнего были сильно повреждены взрывами, видимо, по этой части сильно лупили из артиллерии, поэтому река с севера, откуда брал свое начала канал, заполнила его и довольно сильно разлилась среди жилых построек на востоке. Поискав более-менее удобный участок, мы по битым камням перепрыгнули к руинам домов, которые густо стелились дальше.

Поскольку шнырять по дому втроем было глупо, мы разделились и старались держать друг с другом связь, проверяя сканеры. Руин было очень много, все не обойдешь, конечно. Но мы должны были сделать все максимально. Черт подери, я должен найти Джонни! Ну и Линдси… конечно.

В разбитых домах все выглядело достаточно привычно и однообразно для нашей экспедиции на старушку Землю. Останки битой мебели, следы пожаров, черепки посуды и различный пластик. Была и допотопная техника, однако целиком сохранившейся я не находил. Несколько зловеще выглядели игрушки, смотревшие на меня либо запачканными нарисованными глазами либо темными провалами вместо них.

Судя по переговорам отделения Купера, при проведении разведки они прошли чуть южнее этих участков. Я все это время следил за их перемещениями, чтобы захватить те квадраты, которые они обошли стороной. Во всяком случае это повышало шансы обнаружить пропавших. Хотя Купер двигал своих куда резвее, когда как мы обшаривали каждый квадрат.

Когда наша тройка вышла на сравнительно широкую улицу, уходившую далеко вдаль на юг, мы с «братьями-спецназовцами» снова собрались вместе и стали думать, куда идти дальше. Пока рассуждали о направлении, я заметил лежавшую на асфальте наполовину истлевшую табличку, на которой смог кое-как прочесть слово «Литейный». Наверное, Джонни знал, что это значит. Но сейчас я здесь без него. И для меня это очередная улица, забери её Бездна! И куда же идти дальше, друг? На севере торчал обломок моста. На востоке, как и на юге кучковалась примерно такая же городская агломерация. На западе – свои, мы там уже были. Когда после недолгого совещания мы все же решили пройти чуть севернее мест, где шел Купер с подчиненными, на общей связи раздался голос капитана:

– Лейтенант Купер, капрал Утер, приказываю вернуться к месту крушения корабля. Немедленно.

– Но, товарищ капитан… – хотел было запротестовать я.

– Приказ выполнить немедленно! – рявкнул Скала в несвойственной для себя манере.

Парни пожали плечами и кивнули мне, мол, извини, но приказ естьприказ.

– Отделению старшего лейтенанта Уварова оставаться на позициях, – дополнил спустя минуту Скала.

Мы решили возвратиться чуть другим путем – немного южнее и не проходя снова по дремучим лесам. Прошли даже целый мост, за которым торчали рыжие развалины огромного здания, зиявшего рядами темных провалов-окон на сохранившихся стенах, затем по разбитым и поросшим камышами набережным и повернули на изогнутую улицу, чтобы не пересечься с бойцами Купера. Далее снова немного взяли на север и вернулись к лесу за Русским музеем.

– Ну что, еще немного глянем картины? – усмехнулся Освальд, когда мы проходили мимо музея.

– Там можно немного срезать, пройдем снова к леску и затем через канал, – предложил Огуст.

– Идем, – кивнул я.

Проходя сквозь разбитые помещения музея, стараясь не наступать без лишней надобности на останки некогда великих шедевров, в моей голове отчетливо оформилась мысль, крутившаяся все это время в некоем аморфном виде на задворках сознания:«Мы, люди, так привыкли считать себя чем-то важным в известной системе мира, почти не допуская мысли о том, что Вселенная очень даже может существовать без нас. Мы так много придаем значения тому, что создаем, но вот это все здесь. Лежит и гниет. В пустоте».

Мы снова оказались в дремучем лесу. Кроны деревьев нависали над нами, закрывая небо над головой. С учетом того, что сканеры наши не работали, я как-то подсознательно стал ожидать, что из-за очередного ствола покажется уже памятная нам тень. Все же видели их, верно?

И действительно, в какой-то момент, когда я в очередной раз повернул голову, чтобы вглядеться в лесную глушь, там что-то промелькнуло.

– Движение, – тут же выпалил я, вскидывая Блейд.

– Утер, что там опять у тебя? – раздался недовольный голос Пса.

Снова среди зарослей мелькнула тень. Затем еще.

– Среди зарослей что-то движется, определенно, – сказал я уверенно.

– Огуст? Освальд?

– Пока ничего не видим. На сканерах пусто, – ответил Рогатин.

Доселе спокойный лес явно ожил – я уже различал фигуры. Они двигалисьрезко и дергано.

– Утер, ты у меня…. – начал уже заводиться Пес.

– Сержант, подтверждаю движение, – сказал вдруг Огуст. Он стоял рядом со мной. – Множественные цели. На девять, на десять часов.

– Так точно, наблюдаю, – это уже был Освальд.

– Отступайте немедленно! Назад! – приказал Пес. После недавнего боя с тенями, не верить в возможную угрозу он не мог.

– Есть! – успел сказать я, когда из-за кустов выпрыгнул первый.

Сначала мне показалось, что это человек. Но затем его неестественно белая кожа, выпученные глаза, белки которых были полны лопнувших сосудов, острые как бритва зубы, торчащие вперед и длинные когти на изуродованных руках. На худом, костлявом теле болтались лохмотья. Это нечто присело на корточки и немного раскачивалось словно в танце.

– Так, парень, спокойно, я не враг, – сказал я через динамик шлема.

Однако неизвестный раскрыл рот и зарычал подобно сафиву, а затем выставил вперед свои ужасные руки и прыгнул. Я действовал инстинктивно. Раздалась пара едва слышных хлопков и пули Блейда разорвали грудь и половину головы человекоподобного существа. Оно рухнуло мне под ноги и затихло.

– Контакт, контакт. Противник атакует! – тут же сообщил я.

– Кто атакует? Кто враг? – взволнованно спросил Василий.

Из-за кустов выскочило сразу трое. Они мало чем отличались от первого.

– Это зомби, товарищ сержант. Чертовы зомби! – выдохнул я и нажал наспусковой крючок. Хотя этих троих я уложил без особых проблем, за ними появились еще и еще. Меня поддержали огнем Огуст с Освальдом.

– Их слишком много! – крикнул Освальд.

– Отступайте! Это приказ!

Еще раз повторять нам не требовалось. Поскольку враг наседал, оперативно покинуть район мы не могли. Поэтому стали отступать постепенно, лесенкой, отстреливаясь и прикрывая друг друга. Но данная тактика ничего не дала. Врагов стало так много, что я даже деревья стал видеть плохо из-за них.

– Нам не уйти, их тут просто целое море! – вырвалось у меня. Я сменил очередноймагазин. Их у меня осталось три. И это при том, что я по совету Джонни взял в арсенале Фаргуса дополнительный патронташ.

И тут слева от меня появилась сразу тройка зомби. Не считая нападавших спереди. Одного я ткнул прикладом, второго застрелил, а третий таки рубанул по мне своими когтями, но я успел чуть отклониться, поэтому удар прошел по касальной. Меня откинуло в дерево, но когти оставили серьезную зацепку на костюме. Это из чего они были сделаны, что смогли повредить валидиевый сплав?

Когда я попытался встать на ноги, на меня накинулось несколько уродов. Двум я успел снести головы, но затем мой Блейд выбили из рук. Я задействовал усилители в перчатках скафандра и пробил грудь одному из насевших, затем вырвал гортань другому, но затем на обоих моих предплечьях повисло по две твари, на ногах – не меньше. Еще один взгромоздился на мою грудь и занес лапу с когтями.

Громыхнули очереди. Тварей снесло с меня как порывом ветра. Из чего стреляли, я так и не понял. Но это точно было не Блейды и не Рапторы. Быстро вскочив, я перекатился к своему оружию и встал в готовую к стрельбе стойку. И только затем понял, что местность вокруг меня резко поменялась.

Лес исчез. На его месте был бурелом, вперемешку с битым камнем и кучей трупов. Музей, окружавшие его постройки тоже исчезли. На их месте остались только фундаменты, растрескавшиеся со временем. А над головой было рыжее небо.

– Ну, здорова, – сказал знакомый мне голос.

Я обернулся к говорившему. Черные вьющиеся волосы, густые усы, мелкая бородка. Честно говоря, мне не сразу удалось узнать, кто это. Ведь в последний раз я видел его гладко выбритым. Только мясистый нос и хитрый прищур мне напомнили, кто стоял передо мной. Это был Рустам.

– Да, это я. Только не вижу фамилию на груди. По нагруднику заехали что ли? – хмыкнул он. Видимо, я произнес его имя вслух.

– Утер я, – ответил через динамик.

– Как он тут оказался? – сказал подошедший к Рустаму светловолосый человек с пушистыми бакенбардами ниже его ростом и с чуть выпиравшим животом. И его я тоже узнал, хотя и не сразу. Андрей!

– Марина говорила, что он один из Блуждающих, – чуть склонив голову к Андрею, сказал Рустам. – Шлем-то сними. Мы не кусаемся.

Сами мои бывшие сослуживцыне только были без брони десантников, но вообще носили непривычную, легкую одежду: на них были какие-то штаны в защитной раскраске, блеклые майки болотного цвета, в руках оружие со старомодными вставками из дерева. На руках и шее какие-то цепочки, ремешки…

Я отщелкнул клеммы, снял защиту с головы, повесил на ремень за крюк на поясе.

– А куда делся лес? Зомби? – поинтересовался я.

Рустам с Андреем переглянулись.

– Видимо, он попал к нам на небольшой интервал, – неуверенно проговорил Андрей.

– Те зомби, что с тобой перекочевали в эту плоскость лежат вон там, – указав дулом автомата на кучу изрешеченных тел, ответил Рустам. – А других здесь нет. Пока нет. Что касается леса… В этой плоскости он был очень давно. Но, как видишь, весь превратился в кучу палок.

– Варсон и Вачовски с вами? Вы их видели?

– Нет. Думаю, они в другой плоскости.

– Но они же пропали вместе с вами! Во время атаки теней, – удивился я.

– Теней? Да? – брови Рустама дернулись.

– Что-то припоминаю, но очень смутно, – кивнул Андрей.

– Как давно это было, – нахмурился Рустам, словно пытаясь вспомнить что-то сильно подзабытое.

– А Джонни? Вы Джонни видели? – решил я сменить тему на более важную.

– Видели. Он с Мастерами.

– С кем? – удивленно переспросил я.

В этот момент раздался вой. Жуткий замогильный. Но отчего-то неприятно знакомый. Андрей и Рустам вскинули оружие.

– Спрячься подальше. Интервал скоро минует, и ты вернешься в свою плоскость, – сказал Рустам. – А здесь есть твари пострашнее зомби.

– Парни, я ничего не понимаю, давайте хотя бы помогу!

– Утер, прячься, – упрямо мотнул головой Рустам. – Ты ничего про это место не знаешь. Нам дорогого стоило научиться выживать здесь.

– Так давайте уйдем, вернемся! – упрямо нажимал я, накидывая тем временем шлем.

Вой раздался снова и ближе. Андрей с Рустамом резко присели, разглядывая ближайшие руины. Они были довольно далеко, за полем поломанных деревьев.

– Нет. Туда, откуда мы пришли, мы точно не вернемся. Уж поверь. Там еще хуже.

Когда я собирался что-то еще спросить, реальность вдруг моргнула, немного зарябив, и превратилась в тот же самый густой лес, где наша тройка вела свой отчаянный бой. Только я стоял на его границе. Зомби исчезли.

– Утер! Утер! Ты чего? Оглох? – рявкнул мне в ухо Огуст, хватая меня за плечо. – Ты что…

– А где они? – удивленно спросил Освальд.

Мы вместе с Огустом уставились на совершенно пустой лес. Ни зомби, ни даже их тел не было.

– Огуст! Что там у вас происходит? У нас на сканерах ничего! Доложить обстановку! – негодующе кричал Каменотесов в динамик.

– Товарищ капитан, э-э-э, враг исчез. Его нет. Но мы точно уложили их целую кучу. Никого нет, – пробормотал Огуст.

– Проклятье, вы что ль напились где-то? А ну возвращайтесь обратно! – Каменотесов явно был не в себе.

Мы постарались выполнить приказ как можно скорее. Когда вернулись к месту крушения, капитан уже стоял на ногах и что-то активно обсуждал с Джордан. Та продолжала лежать на земле, с надетым на все дело до шеи био-пакетом. Ее лицо было очень бледным.

– Явились, голубчики, – буркнул капитан. – Доложить по уставу.

В соответствии с формулой я рассказал все, как было. Утаивать встречу с Рустамом и Андреем не стал. Когда я начал говорить о Мастерах и плоскостях, у Каменотесова стал дергаться глаз, однако мой рассказ внимательно слушали Эви с Ольком. И лица обоих выглядели крайне озабоченными.

– Интервал? Он так и сказал? – переспросил Александр.

– Да, именно, – кивнул я.

– Вполне возможно, что все странные события происходят через какой-то конкретный промежуток времени, – выдвинула предположение Эви.

– Слушайте, все это, конечно, здорово, но сейчас меня больше волнует, что у нас никакой связи с Фаргусом… – махнул рукой капитан. – И хотя зомби – это во всяком случае звучит опасно, невернуться с этой проклятой планеты мне кажется еще боле страшным.

– Капитан! В небе! На двенадцать часов! – крикнул кто-то. Мы повернули в указанную сторону головы.

Сначала мне показалось, что это какое-то больше летающее животное, однако постепенно размеры объекта стали расти и его очертания проявляться. Выглядело это как прямоугольная коробка с закругленными углами. У него точно было крылья для маневрирования в атмосфере, виден был остаточный след работы двигателя. Судно явно намеревалось приземлиться неподалеку от места нашего расположения.

– Это что? Корабль? – раздались вокруг голоса.

– Не эхоплан.

– Спасательная капсула?

Тут все услышали очень тихий, но четкий голос Джордан.

– Это аварийный шаттл с Фаргуса.

Почти все повернули к пилоту головы.

– В нем кто-нибудь есть? Мы сможем на нем вернуться?

Джордан сначала закрыла глаза, видимо собираясь с силами, а затем сказала:

– Шаттл спускается на ближайшую планету только в одном случае: если на звездолете не осталось ни одного живого члена команды.


Виго Мартин


***

– Скорей, скорей, ребята! – неустанно повторял голос лейтенанта Кейси. – Время не ждет.

Однако от солдат мало что зависело напрямую – запайка в броню проходила долго и с постоянными перебоями. Имеющееся в бараках оборудование не использовалось многие годы, где-то механизмы просто засорились, у некоторых же отсутствовали составные части. Видимо, были списаны заботливыми прапорщиками за «негодностью». Наверное, если бы также долго вооружались бойцы на заставе, то пропустили бы всю заварушку в штабе и затем в Варсаре.

Виго и его отделение облачилось одними из первых, выстроившись в две колонны у своего транспортного эхоплана. У соседних звездолетов также скучало отделение другого взвода, а третий взвод еще стоял у запайки полным составом. Да уж, вояки… Если бы враг умел летать в космосе, местное воинство схватили бы за задницу еще во сне. Хотя у десантуры дела шли получше – на дальнем конце космодрома один за другим взлетали нагруженные десантниками эхопланы. Впрочем, им одевать тяжелую, устаревшую броню не требовалось. Отсюда и экономия времени.

– Думаю, по возвращении лучше не снимать эту херню вообще. А то во второй раз я скорее помру здесь от ожидания, – недовольно проговорила Долорес. Ну и конечно же додумалась сделать это по каналу даже не взвода, а роты.

– Отставить разговорчики! – тут же рявкнул Кейси. Хорошо хоть не Родман.

Через пять минут к отделению Виго присоединилось подразделение старшего сержанта Харта. Он был в подчинении Родмана и тоже отведал говна на Варсаре. Подходя к Виго, он махнул рукой. Они успели с ним переброситься несколькими словами за неполные двое азурянскихсуток, что прошли после сообщения Кейси о новых боевых задачах. Сержант был старше Кольвенского лет на пять, но приходился ему земляком. На том как-то и познакомились. Тогоже, однако,Виго не мог сказать о десятке с лишним человек, которых передали Мартину в подчинение, помимо Алисы, Долорес, Райна, Рико и Нэша.

Все бойцы из пополнения были местными, годами валяли дурака здесь, на орбитальной платформе, и считали дни до окончания своего стандартного срока службы.Попасть в размещенные здесь подразделения можно было только по блату и за деньги. Говорят, что, когда парни с планеты прилетали на орбиту для отправки в увольнительные, здешняя солдатня вела себя как хозяева, случались попытки неуставных отношений, кое-кого даже избили все же и ограбили. Однако когда десяток пополнения представили Виго, видок у них был очень напуганный и затравленный. Посмотрев на тех, кто вернулся с Окуса из недавней передряги, ребятки очень живо представили, что их ждет после отправки на планету. И многим скорее всего еще не верилось, что не удастся как-то отмазаться или отговориться. Ведь за них просили, деньги платили…

Однако никакой связи не было – интравеб не работал, медиафоны молчали. Никто не мог помочь блатным бедолагам. Они попытались было показать зубы, когда щуплый на вид Виго принялся проводить инструктаж, но что-то внутри недавнего студента-гуманитария перещелкнуло. Казалось, тело действовало несколько самостоятельно – Виго просто зарядил одному особо наглому в солнечное сплетение, а другому сломал нос. Все происходило в коридоре перед жилыми отсеками и конечно же попало на камеру. Но Кольвенский даже не сомневался, чтодисчасть посмотрит на это сквозь пальцы. Командирам всегда спускалось некоторые… физические демонстрации. А сейчас всю эту расхлябанную массу нужно заставить воевать.

И Мартин постарался донести до вновь прибывших, что там, внизу, не пройдут фокусы с неподчинением приказам. Также доходчиво объяснил, что пристрелит любого, кто попытается ему перечить. Что бы они не слышали, отсиживаясь здесь, в бою с жуками промедление любого – это смерть для всего подразделения. Поэтому успех всей операции зависит от каждого. И не важно, нравится ли ему происходящее или нет.

– Напомню, что никто из тех, кто остался лежать грудами мяса на Окусе, не просился в боевые войска, – сказал перед запайкой Виго подчиненным. – Но так сложилось. И они сражались все. До конца. И этого я жду от каждого из вас.

«Старички» восприняли слова Виго без всяких усмешек и подколов. Мартин уже продемонстрировал на деле, что хоть он и не вышел по природе бойцом, дух воина жил в его жилистом теле. И он не дрейфит, когда даже ситуация кажется безвыходной. С таким командиром можно было идти в бой.

Впрочем, сражаться точно не горел никто. Особенно Алиса, чьи глаза даже во время запайки были на мокром месте. Она как обычно подошла и уткнулась Виго в грудь. Первым порывом младшего сержанта было отстранить её от себя, чтобы не давать повода остальным раскисатьи уже тем более не порождать разговоры о «любимчиках». Но… что-то внутри удержало его. Он все же тихонько похлопал Морозову по спине и сказал пару ободряющих слов. Правда, затем оннеожиданно для себя подумал приобнять девушку, но стоявшая впереди в очереди на запайкуДолорес обернулась и одарила командира таким взглядом, от которого ему почему-то стало неловко.

Надо сказать, что вечно подтрунивавшая над всеми задорная мейка Долорес все дни после прилета на орбитальную станцию молчала. Она отсаживалась от других в столовой, на все вопросы отвечала резко и уклончиво. За внешностью практически не следила. Легкий шрам на лице, который не заделали медчасти, девушка никак не прикрывала и не закрашивала, как делали обычно все другие девчонки. Казалось, Долорес всячески пыталась показать, что она скорее парень, причем жесткий и ничего не боящийся. И которому точно никто не нужен. Но на Виго она порой смотрела очень странно. Алиса же была уверена, что Долорес хочет его. На что Мартин только хмурился. Вчера он отказал Алисе в очередной попытке совратить его. Сейчас ему точно не до секса. В любой момент должен был последовать приказ к высадке.

Следом за Хартом с запайки вышло третье отделение, которых руководил неизвестный Виго сержант Васильев. Вроде как он тоже был с Окуса, не из отребья, отсиживавшегося на орбите. Но его Кольвенский не видел ранее. Возможно, он служил на Варсаре. В любом случае радовало, что взвод лейтенанта Кейси был под командованием тех, кто представлял, что могло ждать там, внизу.

Еще прошло не меньше получаса, пока наконец-то все три взвода роты Родмана выстроились у эхоплана. Последний был старой моделью и обычно обзывался «транспортником», однако мог переносить целую роту колониальных пехотинцев в их тяжелой броне. Те, что спускали десантуру, были в два раза меньше и маневреннее, но не унесли бы и взвода закованных в старую броню бойцов. В этой же консервной банке, напоминавшей собой квадратный сейф с крыльями и клювом галки, в котором сидели пилоты, на орбиту проще было сбрасывать припасы, чем людей. Если бы у жуков было ПВО, оно бы сбило эти неповоротливые посудины в три счета. Однако именно эти транспортные корабли активно участвовали в эвакуации колонии. Десантным эхопланам пришлось бы потратить времени куда больше. Впрочем, справедливости ради, куда большую работу выполнили грузовые корабли, в которых обычно на орбиту доставлялся валидий.

Примерно в то же время вторая рота под командованием некого капитана Дьяченко, еще продолжала строиться у своего звездолета. Едва треть от общего числа этого подразделения не спеша и вразвалочку выстраивалась в неровные колонны. Ну конечно, практически вся эта толпа собралась из бездельников с орбиты. И они пойдут в бой следом за ротой Родмана.

– Итак, слушай боевую задачу, – принялся давать расклад подчиненным капитан Родман. Он стоял вместе с лейтенантами перед общим строем и вещал по линии связи роты. Защитные стекла скафандров у капитана, как и всех бойцов были опущены – ведь космодром находился за пределами обеспеченных воздухом жилых отсеков. В сущности, люди стояли в полном звездном вакууме. Однако вместе того, чтобы плавать в невесомости вокруг планеты, солдаты твердо стояли ногами на покрытой термотерой площадке орбитальной платформы и вместе с ней парили вдоль орбиты Окуса. Специальные генераторы обеспечивали треть азуровской силы тяжести, что позволяло ходить по платформе как по обычной земле. Прыгать правда не рекомендовалось.

Орбитальные платформы были призваны выполнять несколько функций – они размещали на себе космодромы, причем разных размеров в зависимости от назначения соответствующей станции, вмещали в себе или на себе жилые отсеки для персонала, военных, колонистов или прочих. Кроме того, на них в буквальном смысле росли города – находясь в скафандре можно было ходить по твердой поверхности буквально под звездами. Хотя, конечно, именно благоустроенных мест для прогулок на платформе Окуса не было, но в других системах имелись. В частности, на орбите Азуры, на которой Виго проходил свое КМБ. Так, конечно, все, что не было занято постройками или посадочными площадками на платформах, обычно предназначалось для движения шаттлов – местных грузовых или пассажирских транспортов, а также для проведения сбора войск перед погрузкой на транспортники.

Сейчас орбитальная платформа Окуса, которая главным образом использовалась для складирования добываемого на Окусе валидия и прочих полезных ископаемых, перед их отправкой на дальнейшую переработку, была переполнена до отказа. Военным более-менее повезло – их отсеки никто не занял. Потому что и так были маленькие и невместительные. А вот бывшие колонисты зыбили до отказа все складские и административные здания платформы, превратив в общем-то индустриальный объект в огромный балаган. И, как водится, в местах большого скопления людей, чуть ли не сразу после спасения начались конфликты и даже драки. Колониальной пехоте пришлось заняться тем, для чего она и была создана – тушить местные социальные пожары. И, говорят, без жертв не обошлось. Сам Виго не ходил в перенаселенную часть платформы, но слышал от тех, кого направили – ребята говорили, что у народа сильно сдают нервы.

– В настоящий момент практически вся поверхность Окуса подвергается масштабной бомбардировке, – продолжал меж тем инструктаж капитан Родман. – Были нанесены точные и эффективные удары по массовым скоплениям анарахмов. По приблизительным подсчетам было уничтожено не меньше двухсот тысяч особей, – при этих словах по местной связи раздалось присвистывание кого-то из ребят взвода Кейси. – Таким образом, в настоящий момент потери… врага, – на этом слове Родман немного споткнулся, – значительно превышают наши. Между тем, в результате первоначального стремительного нападения, а также последующих огневых ударов с воздуха, практически вся инфраструктура Окуса была уничтожена. В связи с данным обстоятельством, возвращать под контроль утраченные объекты командование в настоящее время считает нецелесообразным, – Виго слушал и понимал, что весь звучащий брифинг – квинтэссенция заранее очищенной, можно даже сказать стерилизованной информации. Потеряна целая планета! За целых семь дней Звездный флот не предпринял ничего, за исключением того, что организовал вялую эвакуацию и даже не прислал никаких подкреплений! Где вся мощь галактики, черт подери? Где морпехи? Крейсеры? Почему Окус утюжат атмосферные суда? Почему не вдарить орбитальной бомбардировкой?

Впрочем, подкрепления – это еще полбеды. А что с десятками тысяч людей, оккупировавших платформу? Ведь запасы продовольствия и медикаментов не бесконечны на парящем в космосе куске металла и пластика. За последние дни никто не видел, чтобы приходили транспортные корабли с припасами. Даже с ближайшей обитаемой планеты –Гнед, расположенной в той же солнечной системе звезды Родион-4. Там условия жизни были куда лучше, хотя полезных ископаемых имелось не в пример меньше. Гнед в сущности кормил Окус, представляя собой самое настоящее фермерское захолустье почище Сайруса из Антиги или того же Олеона.

Но нет. Прошло уже две недели как на Окусе начался кризис, и ничего не произошло – только какие-то копания в собственном дерьме. Надо же! Уничтожили больше двухсот тысяч гадов. А откуда их взялось столько? За все время службы на этой полутемной планете Виго не видел стаи больше десяти-пятнадцати тварей. А их, оказывается, было не меньше двухсот тысяч! И сколько еще осталось?

–… поскольку до сих пор сохраняется опасность новых нападений, – вещал меж тем Родман. Неужели? Еще не всех жуков отбомбили? – Штабом поставлена задача эвакуировать ценное оборудование и персонал с ранее засекреченных баз и лабораторий, а также мест добычи полезных ресурсов. Все эти меры должны быть предприняты до подхода ударной группировки, – когда она подойдет, Родман не уточнил. – Для выполнения названной задачи территория Окуса была распределена на секторы ответственности. В самые опасные из них были направлены силы звездного десанта. По понятным причинам. Колониальным силам же определены секторы под условными наименованиями Дефо и Зельда. Наша рота ответственна за обеспечение безопасной эвакуации сектора Дефо. Рота капитана Дьяченко занимается сектором Зельда. Оба сектора расположены рядом друг с другом и охватывают небольшую территорию. Наша задача высадиться на плато Альфа и проследовать к первому пункту – лаборатории Омега-4, находящейся у подножий холма Альфа-1. Затем перейти через гряду Альфа-2-А и спасти все, что сможем на территории разработки ущелья Альфа-2-Б, – Виго были не знакомы эти названия. Надо сказать, ему всегда казалось, что весь известный Окус существует только между Базой, заставой и колонией. Нет, он, конечно, видел всю карту Окуса и даже кое-какие из географических наименований мог припомнить. Но относился к ним без всякого интереса. В сущности, в представлении новоиспеченного младшего сержанта все, что было за пределами известных ему трех пунктов представляло собой пустыню, населенную редкой фауной. – После этого мы должны миновать нагорье Альфа-3 и выйти к озеру Альфа-4, у которого расположен заключительный пункт – лаборатория Омега-2. Вопросы?

– Как мы будем производить эвакуацию? – подал голос лейтенант Кейси.

– Обеспечиваем безопасность района и вызываем транспортные корабли с орбиты.

– Как мы поймем, что и кого эвакуировать? – продолжал спрашивать Кейси.

– Весь гражданский персонал, что обнаружим. Оборудование, предназначенное к перевозке, будут выбирать и помечать специалисты, которые прибудут вместе с кораблями. Наша задача в этом случае – оказать посильную помощь при погрузке. Ну и конечно охранять периметр.

Виго хмыкнул. Ага, отлично. Одной рукой стреляй в жуков, другой – хватай ценные для Конфедерации коробочки. А сам можешь остаться – на съедение тварям.

– Что нам ожидать от противника? – спросил командир второго взвода. Кто он такой Виго не знал. Высветившаяся на боевом мониторе звание и фамилия говорившего – лейтенант Уолиш, ничего Кольвенскому не говорила. Но вопрос весьма странный…, Наверное, офицер был из местных и в боях с жуками не участвовал.

– По данным штаба, в настоящий момент лишь незначительное число особей еще продолжает некоторую активность на планете. Но в тех местах будут работать десантники. В нашей зоне противник был выжжен огнем и в настоящее время сектор нашей ответственности необитаем.

– А… ценные научные кадры? – спросил еще один лейтенант. Фамилия у него была Качинский.

– Если они вовремя спохватились, то смогли забаррикадироваться в подземельях научных станций.

– Подземелья? Нам придется лезть в норы к жукам? – вдруг вскинулся дядя Кейси.

– Только если это необходимо для эвакуации персонала. Еще вопросы?

– Будет ли нас поддерживать техника? – не унимался лейтенант Кейси.

– Вся техника, что была, направилась вместе с десантом. Небо будет патрулироваться с воздуха штурмовиками. Это не менее эффективное средство, чем огонь осадных пушек.

Виго внутренне согласился с Родманом. Танки хороши в основном для ведения позиционного огня или для прорыва эшелонированной обороны противника. Осуществлять же мобильный рейд вместе с ними довольно затруднительно. Да и придется бросать все силы на их спасение, если станет жарко. Увы, за все годы, что прошли в человеческой истории, техника продолжает цениться больше, чем обычный солдат.

Атмосферная авиация, конечно, не уступала танкам огневой мощью и могла обрушить на врага шквал огня. Но был один существенный нюанс – они не могли зависать в воздухе и двигаться со скоростью пехоты. Поэтому в любом случае требовалось время на подлет к цели. А как уже смог убедиться Виго, в бою со столь стремительным и безжалостным к себе и врагу противником как анарахмы, иногда все решали считанные секунды. В идеале была бы помощь штурмовых эхопланов, но их не было ни на планете, ни на орбите.

В сложившейся ситуации Виго не отказался бы от поддержки их рейда хотя бы планерами или штурмовыми танками. Но первые забрали с собой десантники, а вторых не было на орбитальной платформе в принципе. Ну кто в здравом уме мог предположить, что на орбите полумертвой планеры потребуются средства массированной огневой поддержки? В общем, история такая же как и с эхопланами. Ладно осадки ставили везде – их даже можно было увидеть в гарнизонах Азуры. Но техника, предназначенная для выполнения боевых оперативных задач…

– Если вопросов больше нет, то выдвигаемся. Наш грузовой эхоплан, – Виго отметил про себя, что Родман не назвал эту коробочку смерти «десантным», – совершит посадку в заданной точке. Взвод лейтенанта Романенко будет идти первым эшелоном, обеспечивая безопасность высадки остальной части подразделения. Вторым взводом командует старший лейтенант Уолиш. Третий взвод – под моим руководством, в помощь мне – лейтенант Качинский. Вопросы?

– Никак нет, – вяло отозвались бойцы нашей роты. Конечно, многие из них либо перепуганы, либо еще плохо представляют в какое дерьмо вляпались.

Вдруг из бараков выбежала одинокая фигура и при помощи гиперусилителей направилась к строю. Это был колониальный пехотинец. Подскочив к группе командиров роты Родмана, он стукнул полусогнутой ладонью по защитному щитку, видимо так выполняя воинское приветствие, и на канале роты выдал до боли знакомым Виго басом:

– Прапорщик Руперт Валинский, товарищ капитан. Назначен в вашу роту!

У Кольвенского сперло дыхание. Какого черта Руперт делает? Ладно в танки залезть во время отчаянного боя за колонию – его специальность техника. Но что он забыл в консервной банке обычного пехотинца?

– Руперт? – по голосу Родман был удивлен не меньше Виго. – Милости просим, конечно. Но какими судьбами?

– Охо-хо… А что мне здесь задницу просиживать? Хрыщам из местной администрации сопли вытирать? Нет уж. Я лучше в дело.

– А твой глаз… впрочем, – заикнулся было о протезе капитан, но скорее всего подумал, что большинство из состава роты даже со всеми конечностями и органами чувств больше напоминали инвалидов, чем опытный толстяк Руп с механическим зеленым глазом. – Есть пожелания по отделению?

– Да, я бы хотел прикрыть задницу одному молодому сержанту…

– Понятно. Младший сержант Мартин-Кольвенский, прапорщик Валинский поступает в ваше распоряжение, – сказал Родман и по его голосу было понятно, что должно последовать продолжение, только уже от Виго.

– Занять свое место в строю, прапорщик Валинский, – коротко приказал Виго.

– Есть занять свое место, – хмыкнул Руперт.

– И как это понимать? – по личному каналу связи спросил Кольвенский у старого приятеля.

– Охо-хо. Так, как и сказал. Западло штаны просиживать. Я на Окусе насиделся. А когда началась заварушка – понял, чего мне не хватало. Я даже не пью после Варсары. Так-то.

– Отставить разговорчики! – рявкнул Кейси. На информационном мониторе командира подразделения хорошо было видны сигналы личной связи солдат соответствующего подразделения. Виго мог видеть такие же в отношении своих подчиненных. Однако это вменяемо работало только для взвода. Целую роту наблюдать даже в настраиваемой проекции дисплея, возникавшего на внутренней части шлема, было крайне затруднительно.

– Если больше нет вопросов, тогда повзводно занимайте свои места в первом классе, – без тени шутливости сказал Родман. Виго мог себе честно признаться, что еще не до конца сформулировал своё отношение к этому человеку. – Движение начать с первой колонны отделения сержанта Кольвенского.

Виго немного замялся после прозвучавшей команды. Он пока еще совершенно не привык к старому как мир армейскому правилу о необходимости дублирования команды прямого командира непосредственным для своих подчиненных. Принципу единоначалия никто так и не придумал замены, что в старом мире, что в новом.

– Кру-Гом! – приказал Виго по связи уже своего отделения,и его подразделение довольно резво выполнило приказ через левое плечо. – Внутрь грузового отсека транспортного звездолета шагом МАРШ! Занять места у креплений по левую сторону от входа.

Несмотря на всю тяжесть и громоздкость скафандров и вооружения колониальных пехотинцев, двигались они по платформе мягко и бесшумно. Понятное дело – гравитация на платформе была не самой значительной, а окружал бойцов полный вакуум. Такая же тишина была внутри грузового отсека эхоплана, из которого перед открытием шлюзового трапа выкачали воздух.

Бойцы размещались в три ряда – по бокам от входа и посередине. Помогать удерживать равновесие при маневрах звездолета должны были специальные клеммы, которые крепились к плечам, а также ножные крепления, в которые бойцы вставляли ступни. Клеммы на плечах давили на бойцов сверху, придавая равновесие. Однако ни со спины, ни с боков поддержки не было – только две ручки-держалки, торчавшие из корпуса транспортника. Поэтому стоять сбоку считалось куда удобнее: меньше трясло, чем по середке, где даже держалки крепились на клеммах, а телом могло гулять в разные стороны. Надо сказать, что у десантурыэхопланы были куда удобнее – там люди сидели в человеческих креслах, пускай даже сделанных из пластика. Да и не ходили в грузной, бестолковой броне.

Когда поднялся трап и грузовой отсек закрылся, системы жизнеобеспечения транспортного корабля с шипением и свистом быстро нагнали кислород – бойцам удалось поднять защитные стекла и подышать более свободно, чем за счет личных запасов кислорода в скафандрах. Однако сделать это можно было куда раньше, если бы погрузка не продолжалась так долго и неуклюже. Если взвод Кейси еще более-менее оперативно загрузился в транспортник, то уже подразделение Уолиша шло ни шатко-ни валко, тормозя у трапа, а затем у входа и выбирая места. А уж Качинский своих чуть ли не ногами пинал. И зачем только Кейси подгонял всех? Старая армейская привычка?

Впрочем, дышать свободно пришлось недолго – транспортник стартовал с площадки очень тяжело и вязко. Даже не смотря на невысокую гравитацию, перегрузка при взлете оказалась довольно сильной. Кое-кого стошнило. Однако веселее было дальше – чтобы не тратить большое количество топлива, вырулив на заданную орбиту, звездолет просто камнем рухнул в пустоту, отдавая себя и желудки всех, кто находился на борту на милость притяжения Окуса. Сдержать стон, рвавшийся из груди, было сложно. Кто-то весело заулюлюкал. Хотя были и такие, кто жалобно заскулил. Кажется, среди таких была Алиса.

Хотя падение происходило какие-то считанные секунды, они показались самой настоящей вечностью. Надо сказать, Виго держался из последних сил, чтобы его не стошнило. В эти мгновения он несколько раз допустил, что мог бы иполгода назад все же задушить свою гордость и послушаться отца, остолоп. И сидел бы сейчас где-нибудь за гало-пластинами, наслаждаясь потрясающими видами Азуры, завел бы себе подружку. А лучше двух. Брал бы у братьев в невозвратный долг, немножко кутил. А не летел сейчас с невероятной скоростью со своим желудком в зубах прямиком на темную землю, полную жуков-переростков.

Когда двигатели эхоплана снова заработали, то по нему словно ударили огромным молотом, а сам корабль ощутимо встряхнуло, не говоря уже о находившихся внутри солдатах. Многих вырвало. Все же не сдержался и Виго. Омерзительная горечь и кислый привкус на языке наполнили рот. Горло жгло, глаза щипали слезы. Личный медпак вколол какую-то дрянь в вену Кольвенскому. К моменту, когда двигатели эхоплана начали торможение, неприятные ощущения покинули младшего сержанта. Наоборот в висках застучали волны предбоевого азарта. Сейчас, сейчас звездолет выпустит шасси и трап опуститься.

– Выдвигаемся первым эшелоном, – зазвучал в динамиках голос дяди Кейси. – Виго, поведешь своих в центр, Харт – на левый фланг, Васильев – на правый. В случае контакта с противником – открывать огонь на поражение. Все ясно?

– Так точно! – ответил Виго вместе с другими командирами подразделений. Получилось хором и слаженно.

О том, чтобы открывать огонь на поражение, Кольвенский своим все равно донес. Но сам немного удивился этой команде. А что еще делать с жуками? Смотреть на них что ли? Мочить и как можно больше.

В момент посадки шасси транспортника с глухим стуком ударились об землю, буквально в ту же секунду отлетели удерживавшие клеммы, и открылся грузовой отсек.

– Вперед, за мной! – скомандовал своему отделению Виго и самым первым вышел из транспортника. Наверное, медпак что-то дополнительное вколол ему – в мыслях было легко и чисто, а еще хотелось как можно быстрее и чаще нажимать на спусковой крючок. Благо последнее не заставило себя ждать.

В отличие от того, что говорил Родман, жуки не попрятались от бомбежек. Наоборот: на чистом и казавшемся бескрайним плато они целыми толпами кружили в момент, когда подразделение Виго покинуло транспортник. Буквально сразу же пришлось проделывать целые просеки в массах визжавших и щелкающих насекомых. Признаться, Виго совершенно не удивился и не испугался, когда заметил толпы анарахмов, метавшихся перед открытым люком шлюза. Он всего лишь направил дуло своего огромного автомата на ближайшего противника и ощутил приятную истому по телу, когда оружие задрожало в его руках, выплевывая очереди убийственных для противников разрывных пуль. Жуки привычно лопались и разлетались на ошметки.

Когда отделения Васильева и Харта высадилось следом, противник стал откатываться в сторону от транспортника. Несмотря на количество неприятеля, пехотинцы хорошенько огрели врага огнем и не допустили прорыва – без потерь взвод Кейси уложил целую груду врагов вокруг эхоплана, позволив остальным двум взводам безопасно покинуть звездолет. К моменту, когда транспортник поднялся в воздух на плато, практически все жуки были уничтожены. Редкие недобитки попытались организовать атаку во фланги роты, но успехов недобились. Потерь среди бойцов Родмана не имелось.

– Охо-хо, вот так бы всегда, – раздался голос Руперта по каналу связи взвода. – Кажется в прошлые разы мы больше перетрухнули…

Виго мог согласиться от части. Да, в прошлые разы, особенно при первых боевых контактах, жуки многих вводили в оцепенение. Теперь те, кто побывал в недавних боях жали на спусковой крючок без лишних раздумий, причем не тратя лишние патроны и куда эффективнее выбирая цели. Даже Алиса вела себя в бою достаточно уверенно. Но сегодня в строю было немало новичков. И они проявили себя также достойно. Может быть просто жуки все же выдохлись? Ведь их бомбили без остановки дни и ночи напролет.

– Доложить обстановку, – последовал приказ от Родмана.

– У нас чисто, – ответил Кейси. Ему вторил старший лейтенант Уолиш.

– Выдвигаемся в первой точке – лаборатория Омега-4, подножье холма Альфа-1. Лейтенант Кейси Романенков – вы в головной заставе. Лейтенант Уолиш, обеспечить прикрытие тыла и фланга подразделения. Не растягиваемся. Остальные – за мной.

– Виго, веди своих вперед. Дистанция – пятьсот метров. Действуй! – тут же приказал Кейси.

– Рико, Нэш, Райн – со мной в авангард. Руперт, возьми с собой трех-четырех – вы прикроете тыл. Алиса – бери тоже трех-четырех, отвечаешь за правый фланг. Долорес – с остатком закрывайте левый. Движемся группами с дистанцией в пятьдесят метров, на одной скорости, в случае контакта с противником – доложить и открывать огонь на поражение, – Виго отдавал приказы больше интуитивно, как ему казалось правильным в данной ситуации. Серьезной теории тактики его, естественно, не обучали. Пара прочитанных древних брошюр, валявшихся в комнате отдыха, перед высадкой, естественно, не в счет.

Отделение Виго, несколько замешкавшись на устланном телами жуков части пути, довольно бойко двинулось к назначенной точке. Омега-4 обозначалась на графической карте, выведенной на дисплее защитного стекла в правом верхнем углу, как жирная точка примерно в десяти километрах от места высадки. Холм, так называемый Альфа-1, темнел в узкой полоске света впереди за горизонтом. Если верить часам, сейчас на Окусе было ранее утро. Оно очень скоро перейдет в довольно быстрый день и снова планету накроет тьма.

Зачем было так далеко сбрасывать бойцов? Почему было нельзя сразу же оказаться возле нужного пункта? Требовалась одновременно провести зачистку? Возможно. Но на инструктаже Родман говорил, что угроза от анарахмов в настоящее время отсутствует. Тогда в чем подвох? Одни загадки, загадки и никаких ответов… Виго тут же вспомнилась Мег. Он часто ругал себя в мыслях, что в последнее время редко думал о ней, но все эмоции и мысли занимали события пережитых двух недель. Хотя он просил Кейси обратиться к командованию с запросом о причинах и условиях исчезновения людей на Базе. Но никакого ответа не последовало. Кейси только качал головой и разводил руками, мол, в штабе ничего не знают.

Пока что все сканеры докладывали об отсутствии врага – только подразделение Родмана отсвечивало сигналами. Впереди и на флангах стояла мертвая тишина. Наверное, минут пятнадцать отделение Виго двигалось в полном напряженном молчании. Затем его нарушил Кейси.

– Виго, что-нибудь видно?

– Никак нет. Мы в одном километре от цели. Что я должен увидеть, чтобы распознать Омега-4?

– Это будет две вышки связи. Должны гореть аварийные маяки, – ответил за лейтенанта капитан.

– Никаких световых сигналов не вижу, – доложил Кольвенский. – Хотя светает, маяки может засвечивать.

Мартин был не так далек от истины. Когда они в плотную подобрались к точке, на Окусе рассвело – серо-черная гора взметнулась ввысь над голым коричневым плато, усеянном редкими камнями и мелкими, тщедушными кустарниками. Судя по данным тактической карты, до цели оставалось триста метров. Но Виго в упор не видел маяков.

Неожиданно сканеры взревели предупреждающими сигналами. Вокруг отделения Виго было множественное движение.

– Боже, что это?! – простонала по связи отделения Алиса.

– Отделение, на месте! Организовать круговую оборону! – спохватился Виго. Но поздно. Земля под ногами у одного из бойцов вспухла, и он тут же исчез в образовавшейся дыре. Его полный боли и отчаяния крик заполнил эфир. АСБО доложила о прекращении жизнедеятельности рядового Солонса.

– Виго! Что у тебя? Доложить?! – потребовал Кейси.

Тем временем из образовавшейся дыры выскочили жуки. Один из них набросился на ближайшего бойца и яростно замолотил по нему клешнями. Выскочивший второй подключился к нему. Стоявший рядом со сбитым с ног товарищем вдруг откинул автомат и бросился на утек.

– Куда?! Стоять! – заорал Виго и выпустил две очереди по напавшим на бойца жукам. Они разлетелись на куски, но солдат остался лежать на земле неподвижно. На кинувшего его пехотинца тут же набросилась свара жуков, оторвала ему ногу и прежде чем Мартин успел расстрелять их, зашвырнуло тело в одну из нор.

– Виго, боже, Виго! – чуть ли не рыдала в микрофон Морозова. Виго не знал, которая из ведших бой фигур была Алисой. Она должна была быть на левом фланге. Или нет, на правом? Бездна! Все перемешалось, все куда-то бегали и стреляли. Пули визжали в воздухе, вторя жукам.

В нескольких местах земля снова брызнула в разные стороны, обнажая щели, через которые как бешенные повалили жуки. Со всех сторон затрещали дурь-пушки. Пришло еще два сообщения, Мартин не успел рассмотреть, о чем именно.

– Виго! Доложить! – чуть ли не завопил лейтенант.

– Сержа… лейтенант, товарищ, мы в окружении! – закричал в ответ Виго, отталкивая кого-то из своих бойцов в сторону от очередной дырки и остервенело поливая метавшихся вокруг него жуков. Во все стороны брызгала омерзительная кровища насекомых-переростков. Весь защитный щиток был в ней и земле, стирать руками Кольвенский не успевал. – Требует подкрепления!

– Виго, сюда! – крикнул по личной связи Руперт. – Направо посмотри.

Виго в очередной раз проводя рукой по щитку, чтобы хоть что-то рассмотреть, увидел справа от себя солдата, упершегося спиной в огромный валун. Он давал короткие, но точные очереди, эффективно и быстро уничтожая анарахмов.

– Давай сюда всех собирай. Этот камень, кажись, часть небольшой скалы. Здесь жучье не выползет.

– Откуда ты знаешь? – пристрелив друг метнувшихся к нему насекомых, крикнул Виго.

– Чуйка, малыш. Давай.

– Внимание, отделение! – решил не спорить Виго, тем более до конца не понимая, что происходит, – Сместиться ко мне, встать кольцом! Из боя не выходить! Вместе, вместе!

Бойцы не сразу отреагировали на команду. Некоторые еще носились туда-сюда, стреляя как в жуков, так и просто в воздух. Их пришлось тащить чуть ли не за шкирку. В этом Виго помог Райн – олеонец одному из таких дал такого пинка, что тот чуть ли не влетел над землей.

Кое-как отделение удалось все же собрать вокруг валуна-скалы. Вставшие кольцом бойцы организовали монолитную стену стволов, поливавших врага убийственным огнем. К этому времени присоединилось отделение сержанта Васильева.

– Проклятье, твари лезут у нас из-под ног, – сообщил командир третьего отделения. – У меня два двухсотых.

– На моем правом фланге та же фигня, – доложил Харт. – Несем потери.

– Продолжать движение к цели, – коротко отозвался Родман.

– Капитан, у нас, кажется, проблемы, – теперь это говорил старлей Уолиш. – У меня в тылу целая впадина образовалась, отрезало одно из отделений. Тварей целое море, они начинают отсекать нас от остальной роты.

– Понятно, – голос Родмана звучал бесстрастно. – Лейтенант Качинский, возьмите полвзвода и обеспечьте коммуникацию со взводом Романенкова. Остальные за мной на выручку. Лейтенант Джордан, сбросьте мне координаты. Я буду вызывать поддержку с воздуха. Лейтенант Романенков, займите позиции у Омеги-4 и ожидайте дальнейших приказов.

– Вас понял! – принял приказ Кейси. – Харт, не растягивайтесь, двигайтесь по направлению к отделению Кольвенского. Виго! Как у вас?

– Трое двухсотых. Еще двое раненные, – сверился с данными информационной системой Виго. Все погибшие были из новичков. – В настоящий момент обстановка стабилизировалась – заняли круговую оборону.

– Ты увидел Омега-4?

– Ничего не увидел. Никаких маяков, – Виго говорил, выпуская после каждого слова очередь. Хотя жуки уже не лезли из новых нор, повыскакивало их довольно прилично.

– Хорошо, тогда уже будем искать вместе.

Бойцам Васильева досталось чуть меньше – когда они подошли к Виго, твари уже не выскакивали из земли и сержант со своим отрядом фактически сдавил остатки жуков как молот к наковальне в виде отделения Виго. Харта же зацепило лишь немного – его «потери» оказались одним раненным, которого Кейси притащил на себе. Оказалось, лейтенант шел вместе с его отделением.

Враги тем временем закончились. Нашлась и цель – всего-то в нескольких десятках метрах действительно стояли два серых столба у черного люка, ведшего внутрь холма. Судя по всему, он был закрыт изнутри. Кейси приказал занять оборону вокруг входа в лабораторию. Виго же отправился искать своих раненных. Первым был тот, на кого накинулись выскочившие из норы жуки на глазах Виго. Ранение было легким, справился и медпак. Парень прост потерял сознание от страха, наверное. А вот второй трехсотый был тем, кто его бросил. Он был при смерти и лежал на дне ямы, в которую пришлось лезть Виго самому за ним. Признаться, это были его самый страшные минуты в жизни, пока он стоял на дне туннеля и вглядывался в чернеющий провал подземного хода, ожидая, пока другие бойцы его подразделения сначала подадут лебедку, чтобы вытащить раненного, затем и его самого. Виго казалось, что сама тьма из глубин сейчас поглядывала в те жуткие минуты на него, готовясь в любой момент накинуться клешнями и клыками. Но все обошлось. Туннели остались безмолвны.

Когда Виго вылез из ямы, плато уже утюжили штурмовики. Судя по переговорам, арьергарду роты Родмана пришлось куда жарче, чем Виго. Уолиш практически потерял целое отделение.

Руперт встретил Виго, сидя на своем валуне-спасителе. Подняв щиток, он смолил сигару и хитро щурился своим здоровым глазом.

– Спасибо, Руп. Если б не ты, все могло бы обернуться куда хуже.

– Охо-хо, малыш. Поэтому я тут, поэтому я тут, – кивнул он, выдыхая клубы дыма.

Безногого бойца отнесли к двум другим раненным, ближе ко входу в Омега-4. Рядом с ними уже колдовали два ротных медика.

– Лейтенант, – обратился к Кейси Виго. – Мне кажется, требуется эвакуация для раненных…

– Раньше, чем мы вытащим из этой горы то, что нужно штабу, никто их не заберет, – сурово отсек командир взвода. – Лучше проверь тех, кто в строю. Нельзя больше допускать дезорганизации в бою.

Виго закусил губу. Кейси, конечно, был в чем-то прав. Уж слишком было все спокойно во время высадки. Это усыпило внимание, расслабило. В итоге в ситуации внезапности Виго оторопел, потерял время… Теперь из его отделения выбыло пять бойцов. Еще одного скоро должны привести в чувство медики. И того осталось пятнадцать – все они напряженно замерли вокруг спасительного валуна, охранять который их оставил Кейси. Причем отличить старичков от новеньких было просто – ребята с платформы не привыкли к атмосфере Окуса и не спешили поднимать защитные стекла. Остальные же ловили последние лучи уходящего светила Родион-4 с открытым лицом. День на темной планете заканчивался.


Макс Сайбер


***

Мокрая после недавнего дождя земля резко пахла перегноем. Скорее всего фермеры недавно удобряли почву. А, может, и нет. Просто воняло гнилью и грязью. Впрочем, Бобу было наплевать. Он лежал на боку, схоронившись в кустах реденького леска, и украдкой посматривал на рыженькую головку Мэри, затаившейся в нескольких метрах правее. Она не носила шлема. Никогда. Шла в бой, распустив свои потрясающие волнистые рыжие волосы. Боб никак не мог налюбоваться на них. Всегда смотрел как завороженный. И наплевать, что сейчас кончики её локоновзапачкались грязью и слиплись. Она все равно была прекрасна. Все равно.

– Конфедераты на подходе, – доложил разведчик.

– Понял. Состав?

– Три роты морской пехоты, десять танков, пятнадцать планеров.

– Не кисло, – хмыкнул Боб. – Продолжать наблюдение.

– Вас понял, сир, – последовал ответ.

Боб замолчал и некоторое время размышлял. Последние месяцы сопротивление почти не вступало в бои с конфедератами, предпочитая уклоняться от стычек и уходить из засад. Вартис хотел усыпить внимание врагов, дать им почувствовать, что они почти победили, расслабиться. И для этого он значительно ограничил круг тех, кого посвящал в свои планы, вполне предсказуемо предполагая измену в своих рядах. Это обстоятельство, несомненно, поставило Макса в незавидное положение. Если хоть где-то проколоться и дать понять, кто является кротом в рядах рыцарей, Макса быстро постигнет та же участь, что и многих несчастных «дезертиров» и «предателей», которых целыми пачками расстреливают каждый день в подполье. И да, Боб Тарт узнал о своей секретной кличке – Макс Сайбер. Связной сказал, что это была идея не Поруша. А кого-то из Особого отделения. Годы спустя Сайбер так и не узнал, чья. Но документы ему по возвращении в мир Конфедерации выдали на это имя. И запретили менять.

Поруш, естественно, ожидал новостей. Однако сообщать ему все Макс не собирался. Если бы полковник решил использовать полученные данные по своему усмотрению да по максимуму, то скорее всего Вартис быстро бы вычислил шпиона. Поэтому Макс решил не рассказывать Порушу о своем неожиданном «повышении» и принялся кормить его сообщениями о том, что Вартис в отчаянии и пока не знает, что делать, перемещается с точки на точку, теряет силы…

– Тарт, когда ты собираешься атаковать? – требовательным тоном спросила по местной связи Мэри. О! Эта самая настоящая строптивая сафива пыталась поддеть Боба во всем. Всячески оспаривала его приказы, подвергала сомнению решения, старалась высмеять при подчиненных. Это конечно же бесило Боба, но он на все реагировал неизменным сарказмом.

– Вообще собираюсь, – спокойно ответил Боб.

– Если ты продолжишь лежать…

– То, что, Найлтокс? Ты решишься действовать самостоятельно? – усмехнулся Боб. Рыжая бестия не называла его по имени никогда. Боб в свою очередь отвечал ей тем же.

– Если это потребуется!

– Тогда отправишь всю команду в Бездну, как вы привыкли делать у себя на Солютисе. Собрали ватагу и с пушками на перевес стрелять во все стороны, верно? Однако я здесь без малого пятнадцать лет ухитряюсь выживать и косить конфедератов пачками.

– Тогда, черт подери, отдай нужный приказ, – злилась Мэри.

– Всему свое время, – покачал головой Боб и принялся считывать данные со сканеров. Разведка раскидала в нужных местах датчики и теперь передвижение войск Конфедерации было видно, как на ладони. – Ты уже положила головной дозор. Славная смерть под орбитальными ударами, ничего не скажешь.

Найлтокс что-то пробубнила невразумительное и замолчала. Боб про себя усмехнулся. То-то же, рыжая сафива.

Самым важным событием, произошедшем пару месяцев назад, было прибытие пополнения. Конечно, слабенького по вооружению и опыту, но злого и дерзкого. Это были две тысячи самых настоящий боевиков с Солютиса. Да, да. Каким-то непостижимым образом на закрытую со всех сторон планету рыцари умудрились протащить аж две тысячи вооруженных до зубов вояк. Мэри тоже пришла с планеты беспокойных песков.

О факте прибытия новых бойцовс Солютисапомимо самих головорезов знали только трое человек – это Вартис, Боб и Мэри. По крайней мере, Вартис несколько раз об этом обмолвился. Конечно, Боб допускал, что это было не так, и сейчас он просто находится под прицелом. Или Мэри. Однако это во всяком случае ставило его под удар, если информация о пополнениинеожиданно всплывет. Боевики же с Солютиса были законченными фанатиками. Они ненавидели конфедератов так сильно, что ты никто и мысли не допускал о возможном предательстве с их стороны. Почему тоже самое не относилось к МэриВартис не объяснял.

С учетом всех этих обстоятельств, Боб решил, чтоего миссия во всей этой войне должна видоизмениться без ведома Поруша. Если отбросить все субъективные обстоятельства, самым беспрецедентным фактом во всей этой истории было проникновение целого отряда мятежников с вечно мятежной планеты. Очевидно, что такое было невозможно без разветвленной системы шпионов и предателей в рядах Конфедерации, причем на довольно высоком уровне. Насколько это могло изменить ход войны, еще было большим вопросом. Но если Макс сможет найти нити, ведущие к клубку всех возможных заговоров, то… тогда он уже обо всем доложит Порушу. И потребует вытащить его из всей этой передряги. Сделает ли это генерал, конечно, также неизвестно. Но это в любом случае лучше, чем просто сейчас выложить всю информацию и получить пулю в подземельях.

Из тех же соображений Макс не стал докладывать Порушу о готовящейся акции, самодовольно названной Вартисом «Возмездие». Ну да. Высокопарные фразы – это в крови у рыцарей. Ну и конечно же побольше крови и жертв. Врагов и своих. Тогда деяния будут считаться достойными.

Идея была в масштабном нападении на крупное фермерское поселение с тем расчетом, чтобы вызвать прибытие в район карательной экспедиции и накрыть её на марше. С первым все получилось гладко –бесшабашные парни с Солютиса устроили такую резню, что по всем военным каналам связи вопили о неслыханной дерзости, нуждавшейся в срочном наказании. Уничтожив слабые силы милиции и роту морской пехоты, наполовину пьяную и заспанную, рыцари под командованием Мэри и Боба отступили в ближайшие горы. Так, во всяком случае, должно было показаться разведке Конфедерации. Далее следовало дождаться выдвижения отряда конфедератов.

Однакоорганизовать полноценную засаду, пока враги находились в походном порядке, не получилось: местность между фермерской точкой и базой, где дислоцировались основные силы Конфедерации в этом районе, была равнинной.На это обстоятельство еще на этапе планирования операции обращал внимание Боб, однако Вартис с Мэри его не послушали. Разведзонды Конфедерации, орбитальное наблюдение и еще множество способов разведки и сканирования территории даже при довольно крутых разработках вольных в области стелс-технологий лишили мятежниковвозможности устроить противнику сюрприз. Отправленный на обеспечение позиций для засады головной дозор был накрыт с орбиты и полностью уничтожен.

Поэтому теперь уже Боб, пристыдив Мэри, с молчаливого согласия Вартиса потребовал слушать его план. А он заключался в том, чтобы встретить конфедератов в небольшом леску, между сожжённым поселением и горами, в которых якобы должны были спрятаться силы мятежников. В этом месте враг, конечно, скорее всего должен был перейти в режим спешивания, чтобы начать бой в горах, но если разведка не вычислит реальное место нахождения вольных, то у них будет шанс застав неприятеля врасплох. Во всяком случае, накрыть осадные танки вблизи, а не оказаться под прицелами их чудовищных пушек на далеком расстоянии или открытой местности.

– Противник миновал фермерскую точку, продолжает движение. Осадки не раскладываются, – доложил разведчик.

– Сир Гарлон, – обратился Боб к одному из последних выживших с первых дней войны рыцарей. Сир Абенгейл славно взлетел на воздух еще год назад. – Обходите левый фланг врага и заходите ему в тыл. Ваша задача уничтожить осадные танки в ближнем бою.

– Вас понял, сир Тарт. Выдвигаемся, – ответил бывалый командир и его триста бойцов, включив щиты преломления, обтекатели и распылители химрастворов, начали установленное движение. При наличии орбитального наблюдения все эти хитрости вольных смогут ненадолго прикрыть их передвижение, но при нескольких перепроверках данных системы орбитальной разведки все же установят факт несовпадений в полученных данных и сформирует отчет о вероятной ошибке. Так, насколько помнил Макс, сейчас обычно конфедераты боролись против стелс-технологий Лиги.

Щиты преломления отклоняли любые отражения света, что фактически сливало бойцов с местностью. Однако они выглядели в виде огромных плащей, в которых воины закутывались и могли реально либо лежать, либо медленно двигаться на корточках и согнувшись. Поэтомув бою такие штуки былоиспользовать крайне затруднительно, можно только на время маневров.Щиты в свою очередь также скрывали от инфракрасного визора – никакие спектры через щит не просматривались, тепло тем более. Кроме того, эти замечательные штуки были водооталкивающими, к ним почти не прилипала всякая грязь, банально скатываясь.

Обтекатели лишали смысла детекторы движения – в ответ на радиоволну из маленького прибора на пояснице шла другая волна и как бы вклинивалась в общую волну и за счет увеличения общей волны перепрыгивала защищенный обтекателем объект. Засечь такое было можно опять же только после сверки многочисленных данных. Баки с химрастворами на ляжках распыляли вокруг бойца различные растворы, маскирую человеческую химию под окружающую среду. Конечно, имелся процент погрешности, но сразу такое выявить было сложно. В итоге все эти хитрости могли прикрывать от получаса до часа передвижение войск мятежников.

Почему Конфедерация еще не воспользовалась наработками вольных, тем более что перемолола уже тысячи их на Сайрусе? А хитрые рыцари установили механизмы самозащиты своих самых продвинутых технологий – стоило бойцу умереть или передать мысленный приказ своему амуниции, как все эти штуки превращались в пыль. Как ни пытались конфедераты достать образец оборудования – не получалось. А их ученые пока что были далеки от разработок. Впрочем, кое-что Макс все же смог им передать.

– Планеры начинают высадку пехоты, – снова доложила разведка. – Очень много разведзондов. Они прямо цепью идут к горе.

– Сир Алан, – обратился Боб к другому рыцарю. Уже прибывшему недавно с Солютиса. – Реализуйте отвлекающий маневр.

– Вас понял, сил Тарт, – с энтузиазмом ответил боец. – Сейчас развлечемся.

«Нет, сейчас ты просто умрешь», – подумал Макс. Задание было смертельно опасным практически на сто процентов. Однако такие мелочи вообще не очень беспокоили настоящих вольных, прибывших из систем Лиги. А фанатиков с Солютиса тем более. Как уже успел понять Макс эти люди, с детства нажравшись песка на проклятой планете-шахте и не разгибая спины отработав в забоях, не очень-то ценили свою жизнь. Им было куда приятнее поучаствовать в чем-то… достойном с их точки зрения, чем жить от шахты до шахты. Ну и по возможности насолить Конфедерации.

Отвлекающий маневр заключался в том, чтобы силами двух взводов ударить во фланг противника, да причем неожиданно и резко. И постараться выжить столько, сколько потребуется, чтобы убедить конфедератов, что их атакуют главные силы. Соответственно затем уже основные подразделения ударят по частям врага фактически им в тыл.

Несколько мощных хлопков ознаменовали начало атаки Алана. Это он задействовал гранатометы с вакуумными зарядами – холма в полукилометре, по которому продвигался левый край подразделений противника, просто не стало – все утонуло в яркой вспышке, а затем в черном провале воронки. Следом засверкали лучи лазерных ружей мятежников. В ответ полетели трассеры пуль Рапторов и заклокотали легкие пушки планеров.

– Сир Тарт, танки переходят в осадный режим в трех километрах от вашей позиции, – доложил Гарлон.

– Вы уже на месте?

– Так точно.

– Дайте им сделать пару залпов, – коротко распорядился Боб.

– Что? Ты с ума сошел? – зашипела Мэри.

– А ты хочешь, чтобы они бросили все силы на помощь танкам? – без тени эмоций ответил Тарт. – Наше время истекает, дорогая. Скоро с орбиты просекут наше место нахождения и накроят так, что жар шахт Солютиса покажется тебе легкой термальной ванной.

– Да что ты… Ах, так… – обернувшись на Боба и сверкнув глазами, воскликнула рыжеволосая бестия.

– Нечего ахать, – осадил девушку Тарт и получилось это так резко, что Найлтокс даже задохнулась от возмущения. Надо сказать, что Вартис нарочно или нет четкой грани в подчиненности Боба и Найлтокс не провел. Формально Тарт был командующим операции, хотя скорее на правах старшего товарища, а не в силу прямого указания лорда.

Осадные танки тем временем начали работать. Первые мощные взрывы, огненные грибы которых расплылись яростными оранжево-алыми вспышками где-то ближе к горам, сотрясли землю, но пока что прошли мимо цели. Поэтому Алану еще удавалось держать огненный рубеж и бойко косить пехотинцев Конфедерации. Тем особо прятаться было некуда, разве что за планеры. Но лазерные ружья неплохо жгли эти легкие машины. Прямо на глазах Тарта несколько из них взмыло в воздух, раскидывая пылающие детали и горючее.

Однако второй и третий залпы попали в цель: позиции Алана накрыло несколькими огромными огненными грибами. Даже с места, где лежал Боб, было видно, как несколько фигур взмыли в воздух вместе с клубами земли и дерна. После этого в конфедератов выстрелили всего пару раз.

– Сир Гарлон, приказываю атаковать осадные танки и уничтожить, – распорядился Боб. Он не мог не скрыть своего удовольствия о того, что еще парочка десятков мятежников отправилась в свои чертоги славы. Вообще, если честно, за пятнадцать лет Макс возненавидел всех. Правда вот… Мэри он бы не хотел подставлять под пули.

– Будет исполнено, сир Тарт, – ответил Гарлон. Макс также честно надеялся, что этот старый рыцарь выживет. К нему у шпиона было некоторое что ли чувство сопричастности. Все же все эти пятнадцать лет рыцарь месил вонючие чернозёмы Сайруса также, как и он.

– Батальоны, слушай мою команду, – начал приказывать Боб. – Сквайрам Мендосу, Фишту и Горчаковскому приказываю открыть беглый минометный огонь по позициям противника. Ротам сквайра Шелдона и Рульфа прикрыть наступающие порядки гранатометным и пулемётным [1] огнем. Гранатометчикам целится во флаеры в первую очередь и в скопления бойцов противника. Всем остальным приказываю начать выдвижение на позиции противника в составе своих подразделений и вступить в бой! Сила и честь! Слава храбрым, и да хранит вас Пустота!

В ответ по радио раздались восторженные возгласы, крики ликования и прочая чепуха, от которой Макса мутило. Он постарался как можно скорее выскочить вслед за бойцами и ринуться в бой. У рыцарей была все же одна особенность, которую Макс не разделял. Эти проклятые воинственные фанатики считали, что командир обязательно должен идти в бой сам. Исключение дозволялось только для высшего командования, такого как лорд Вартис. И все равно этот псих несколько раз сам участвовал в вылазках, жаль только Макс при этом не присутствовал, точно бы не упустил шанс навести на этого урода ракету.

Поэтому обычно Боб Тарт всячески изображал энтузиазм, а затем забивался в какую-нибудь нору и ждал, пока его героический отряд хорошенько не проредят. Ему в этом хорошо помогал красный шлем в виде черепа. По нему его вовремя определяли люди Поруша. Не всегда, конечно. Но иногда спасало. Однако в этот раз было два важных обстоятельства.

Когда ударили минометы, бойцов врага, рассыпавшихся по невысоким холмам и лежавшей вокруг долине, взрывам прижало к земле. Хорошо сработали и гранатометчики, отправив не меньше пяти или шести планеров на воздух. Пулемётные расчеты, бластеры которых работали в ускоренном темпе, накрыли противника, срезая всех, кто не успевал скрыться за той или иной складкой земли. Бороня пехотинцев Конфедерации слабо справлялась с термальным уроном, будучи предназначенной справляться с кинетическим.

Боб короткими перебежками наступал вместе с общей массой своих бойцов. Пробегая метров десять, пятнадцать, безостановки, Тарт припадал на одно колено и вел прицельный огонь из своего лазерного ружья – тонкий красный луч на секунду мелькал над полем, с убийственной точностью попадания по цели. У лазерного оружия не было разброса. Это особенно нравилось Максу.

И сейчас он не думал, что стреляет в своих. Ведь первым отличным от этого боя обстоятельством было то, что свой знаменитый шлем в бой он не взял. Мэрина это было наплевать, остальных подчиненных удовлетворило сухое объяснение о том, что так нужно. Сам же Макс, конечно, крылся от лазутчиков Поруша. Ведь полковник не знал об этом нападении. И у него будет очень много неудобных вопросов.

Выстрелы Боба косили морпехов противника одного за другим. Разок Боб даже убил двоих одним попаданием – бежавшие по линии парни как по команде вскинули руки воздух и рухнули в грязь. В ответ непосредственно в Боба ничего не летело. Слишком было много наступающих – пули Рапторов свистели со всех сторон и обычно зацепляли кого-то из вольных по случайности. В этом смысле кинетическое оружие было более эффективно при работе по площади – пули засыпали определенное пространство и какая-нибудь из них должна была найти свою цель. Бластеры и лазеры были рассчитаны на прицельную стрельбу и работали с меньшей скорострельностью.

Противник был обескуражен нападением и быстро начал откатываться. При планировании операции задачей было накинуться на врага быстро и разгромить его в ближней бою, не занимаясь позиционными перестрелками. Конечно, это влекло больше потерь, чем стрельба из-за укрытий, но Конфедераты обязательно вызовут поддержку с воздуха и орбитальный удар. Этого никак нельзя было допустить. Требовалось нанести максимальное поражение врагу и быстро отступить к реке – там уже заготовлены схроны, имеются входы в туннели. Времени было в обрез.

Гарлон спустя минут десять после начала боя доложил, что часть танков была уничтожена, часть захвачена.

– Отлично, – ответил Тарт. – Расчеты танков отпустите на все четыре стороны, а сами садитесь в машины срочно уезжайте в сторону реки. Там активируйте все маскировки. Нам пригодятся танки, – приказал Макс, сам уже прикидывая в уме, как потом заложит бомбы и подорвет все это к чертовой матери.

– Но, сир Тарт, разве вам не потребуется помощь артиллерии? – усомнился бывалый рыцарь. – Мы могли бы накрыть врага прямо сейчас.

– Было бы очень кстати. Но у нас еще минут пятнадцать, а затем с небес посыплются бомбы и плазма. Танки нужно сохранить, – ответил Макс. Ну конечно же он все делал для отвлечения глаз, мол он очень забоится о деле восстания и прочая, прочая чепуха.

– Вас понял, сир Тарт. Выдвигаемся, – ответил сир Гарлон и отключился.

Макс меж тем нашел себе небольшой бугорок и на время присел за ним. Но лишь на время. В гуще кипящего боя он стремился увидеть вторую причину, почему он не может по старой традиции отсидеться за этой складкой земли. Среди мелькания трассеров, плазмы и лазеров, вперемешку со вспышками взрывов гранат, сразу разглядеть что-то довольно трудно. Однако он все же заметил, что искал: копну ярко-рыжих волос. На самой передовой, в самой гуще ближнего боя.

Боб посмотрел на часы: прошло примерно пятнадцать минут. Танки противника уничтожены, почти все флаеры подбиты, большая часть пехоты погибла. В принципе, можно было отступать. Но Боб не сомневался, что ярая бестия Мэри не уйдет, пока дышит хоть один конфедерат.

Макс видел девушку в деле в нескольких стычках: нападали на конвои и блокпосты, и сегодняшнее нападение на фермерскую точку. И этого хватило, чтобы понять бесшабашный характер девчонки с Солютиса. Она бросалась в бой с ручным бластером и плазменным резаком в руках, палила во врага в упор и просто обожала вспарывать им животы. Пленных не брала и не щадила. И рычала во время боя как сафива. Нужно ли говорить, как это заводило Макса? Настоящая, неподдельная дикая кошка.

Сейчас Мэри бегала среди сожженных флаеров и добивала врага. Но её нужно было срочно вытаскивать из боя. Решив так, Боб на гиперусилителях своих сапог метнулся к краю соприкосновения с врагом, пригибаясь и что есть интуиции уклоняясь от трассеров вражеских пуль. В какой-то момент он столкнулся с одним из своих пехотинцев, но отпихнул его в сторону и помчался дальше. Пару раз опасно близко громыхнуло, по броне Макса даже защелкали осколки, но не пробили. Вокруг лежали мертвые тела, стонали раненные. Сколько сейчас потеряли мятежники, Боб не знал. Но трупов вокруг было много. И в суете не сразу поймешь, чьих.

Боб уже увидел дравшуюся прямо среди морпехов Мэри, когда рядом с виском взвизгнула пуля, Боб присел и тут его мощно ударило что-то в плечо и опрокинуло на землю. Все тело пронзила дикая боль. Боб посмотрел на место попадания и увидел там кровь и торчащую кость. Правая рука безвольно повисла. Конечно, если попадает пуля Раптора, то мало не покажется.

Макс стиснул зубы от боли и присел на землю. Вокруг мелькали плазменные и лазерные лучи, трассеры. Несколько раз за спиной что-то мощно ухнуло. Кажется, прошлись гранатометами, но по кому? Флаеров-то не осталось. Может…. Проклятье!

Небо над головой расчертило несколько быстрых теней. Следом земля вокруг стала вспухать воронками мощных взрывов.

– Найлтокс… Мэри, – сказал Боб по местной связи. – Надо уходить. Начались бомбардировки, – слова давались Бобу тяжеловато. Ранение довольно сильно встряхнуло его и, видимо, кровь лилась потоком. Голова начала кружиться, ноги стали плохо слушаться.

Тут Боба резко подхватили чьи-то жесткие, сильные руки и потянули с земли наверх.

– Вставай, Тарт. Я заигралась. Нужно уходить, – сказала Мэри. Все её лицо было в копоти, часть волос у правового лица обуглена.

– Я шел за тобой. Хотел… – шатаясь, начал объяснять Макс, но тут его подхватила Найлтокс, закинула его здоровую руку себе на плечи и потащила его прочь с того места, где он стоял.

– Ты не мог мне по связи сказать? – удивилась девушка.

– Мог, наверное, – ответил заплетающимся языком Боб. Он едва волочил ноги. – Просто я хотел быть рядом, вдруг чего.

– Мне опека не нужна, – резко осадила Мэри.

– А мне, кажется, точно не помешает, – пробормотал Боб. – Хорошенько меня достали.

– Не ной, – сказала Мэри, продолжая тащить Боба на себе, а затем перешла на общую связь: – Говорит Мэри Найлтокс. Ввиду ранения командующего Тарта, беру командование на себя. Приказываю начать срочное отступление по месту назначенного отхода. Выполнять!

Боб к этому моменту провалился в некоторое забытье и все остальное для него проходило как в тумане, пока наконец-то тьма его не накрыла полностью.


Когда звездолет начал свою посадку на Мей, Макс не смог удержаться от того, чтоб не полюбоваться пейзажами этой прекрасной планеты. Хотя специальные системы погружения в сон обычно отключались автоматически только после посадки в космопорте, Макс попросил бортпроводника разбудить его чуть раньше. В той части мира, куда он в настоящий момент прибывал, как раз начинался рассвет одной из двух звезд этой системы, ярко-красного карлика по имени Дея, лучи которого выписывали на небосводе невероятные картины, подобные работам древних художников Земли, предпочитавших кодировать смыслы в игре оттенков и теней, не имевших с первого взгляда конкретной формы. Все эти невероятные краски растекались по небу цвета индиго, смешиваясь и переплетаясь между собой. Так будет продолжаться примерно около часа, пока за первой звездной не начнет восход вторая, большая и в преломлении атмосферы этой планеты белая по спектру – звезда Долонова. Она озарит Мей мощным белым светом, который смешавшись со спектром первой звезды, подарит планете желтое теплое свечение. И так все четыреста восемьдесят дней в году.

А уже на земле, волнуясь и шурша лазурными гребнями, омывало золотистые пляжи лазурное море. Оно раскинулось между двух основных континентов, сцеплявшихся между собой на полюсах, и плескалось от одного берега к другому, никогда не находясь в покое, кружа в вечном танце невысоких и совершенно не опасных волн, в которых местные жители так любили проводить сутки напролет. Вечно счастливые, заряженные лучами двух солнц, всегда азартные и невероятно увлекающиеся люди. В отличие от Тритона, мира райских островов, люди здесь не просто находились в неге, а наоборот в постоянном, практически броуновском движении тел и мыслей. Здесь также страстно любили, как и ненавидели. Многие споры решались дуэлями, а легкомысленность как мужчин, так и женщин порой переходила все границы.

Но все же море и жившие по его берегам люди были не основной частью Мей – большую половину планеты покрывали сочные зеленые джунгли, где некоторые деревья и пальмы могли достигать сотен метров в высоту, а стволы некоторых не смогло бы обхватить и десять человек, взявшись за руки. Здесь до сих пор были места, куда не ступала нога человека – огромное количество тайн и загадок скрывалось в дебрях, куда много раз высаживались экспедиции и исчезали без следа. Во многом, конечно, из-за агрессивной фауны, имевшей множество когтей и зубов и не считавшей возможным разумный подход к другим видам. Вот с этим, конечно, Максу меньше всего хотелось бы встретиться.

Однако времени любоваться красотами было немного. Достав свой коммуникатор-медиафон, Макс быстро пробежался по поступившим информационным сообщениям из разных источников (общей системы галактической связи, личных и общих мессенджеров, а также главным образом системы персональной шифрованной коммунитации – золотой разработки вебрайдеров). Последний глоток свободы, так сказать. Особо хитроумные системы шифрования, универсального ключа к которым просто не существовало, стояли на страже тайны личной переписки граждан Конфедерации. Ну или хотелось так думать, во всяком случае.

Именно через систему персональной коммунитации Макс обычно получал все сообщения от Томаса. А перед вылетом, после воодушевляющего разговора со Стаффом, он распорядился собраться все данные по вебсерфингу Билли, его последним контактам, наиболее частым встречам. Быстро пробежав по полученным данным, Макс лишь в очередной раз подумал, что контроль – это всегда лишь иллюзия.

Вернувшись из своей… командировки на Сайрус, Макс как мог максимально осторожно и незаметно навел справки о своей семье. И от полученных новостей он пил в горькую пару недель. К тому моменту ни мамы, ни папы уже не было в живых. Как оказалось, отец не смог перенести известия о смерти старшего сына и инфаркт в один миг прервал жизнь хоть и не выдающегося, но трудолюбивого физика высоких энергии. Мама пережила отца ненамного дольше. Ее поразила одна из местных азуровских болезней, чем-то похожая на давно побежденный земной рак – энигма. Ее особым и пока что не поддающимся полному изучению свойством была активная мутация при попытке лечения. Это нечто находило ответ на любые фармакологические и оперативные вмешательства и продолжало развиваться в организме несмотря на все усилия. Все, что могли сделать медики на современном уровне развития биотехнологий – продлить жизнь за счет дорогостоящих препаратов и разных процедур, которые, однако, угнетали здоровье и стремительно сокращали срок жизни. В сущности, все полученное за счет «смерти» сына возмещение и ушло на это, но мама продержалась три года. Младший братик остался один.

Хотя к тому времени ему уже было почти тридцать, и он учился в одной из высших школ на механика горнорудного оборудования, все эти события подкосили парня. И как это нередкобывает, он связался с хреновой компанией, дальше пошли наркотики, затем аресты… Билли получил первый срок и к моменту возвращения Вилли, а точнее Макса с Сайруса вышел на свободу. Пойти в армию по стандартному предложению просектории он отказался на отрез и отмотал свою десятку на полную. Так что вышел парень уже матерым уголовником. Который ненавидел все, что связано с официальной властью, особенно со Звездным флотом. Как потом узнал Макс, Билли был убежден, что настоящие причины гибели его брата активно скрывались и что за всем стоит какой-то темный заговор. Что ж, в чем-то младший был прав.

Выйдя из запоя, Макс твердо решил, что должен изменить жизнь Билли. Он был этим просто обязан родителям, приняв то самое роковое предложение Поруша. Сайбер ни на секунду не сомневался, что останься он инвалидом, но при родных, вся их история сложилась бы совсем по-другому. И в смертях родителях и кривой дорожке брата виноват только он.

Задача по обеспечению будущего Билли была простая – подарить ему максимально комфортную жизнь, оградить от всех возможных проблем и невзгод. Для этого Макс с первых гонораров сделал пару казавшихся правильных шагов – организовал так, чтобы Билли поступило предложение работы по профилю от одной из корпораций, имеющей репутацию надежного работодателя. В заметки по поиску жилья как бы само по себе попалось предложение о продаже квартиры С-класса по бросовой цене, большую часть которой Макс закрыл через агентов, затем Билли оказался победителем розыгрыша аэромобиля, получил в подарок несколько путевок на Тритон… Поначалу парень вроде бы немного приободрился с учетом таких подарков судьбы, начал радоваться жизни, нашел девушку, даже что-то пробовал из собственного бизнеса. Но тут, Макс даже не запомнил как, вокруг него стали виться тени – всякое дерьмо принялось липнуть к младшему. Главным образом в человеческом обличье. И несло за собой как раз то, от чего Макс так пытался отвадить брата.

Сайбер поначалу думал, что пропустил момент вспышкиочага заразырядом с Билли. Условно говоря, появление того самого плохого парня, который рано или поздно возникает в любой тусовке – он приходит на встречу, ведет себя очень расковано, спокойно, одет не броско, но на стиле. Говорит много интересно и по его рассказам складывается впечатление, что в его жизни нет проблем. Все всегда хорошо или на позитиве. И главное – на его пути нет рутины или однообразия. Всегда только новые места, интересные знакомства и свежие события. Как же этого не хватает в череде однотипных дней, которые мы проживаем, будучи включены в рыночных механизм производства и потребления. И по словам такого парня, беспощадные капиталисты не успокоятся, пока не выжмут все соки. Поэтому необходимо брать жизнь в свои руки и попытаться создавать мир вокруг себя. А для этого всего-то нужно утром и вечерком хлопнуть через нос немного белого порошка… И да, этот парень всегда рад встрече с тобой, особенно если ты снова пришел за дозой и с золотом в кармане.

Это может быть и женщина. Не особо симпатичная, но все в ее одежде, поведении, словах и даже тембре голоса дает понять, что она хочет. Хочет сойти с тобой с ума на заднем диване твоего аэромобиля, хочет во все места и лучше сразу. Она прямо-таки ожившая Афродита. И все в ее жизни направлено только на то, чтобы получать и дарить удовольствие. От таких женщин всегда исходит сладковатый дурман приключений. И вот, она просит тебя пойти на одну встречу, затем заступиться за нее в какой-то разборке, помочь пронести вакуумный пакет через контроль… И ты уже не замечаешь, как омут темных событий затягивает тебя с головой. И когда на тебя составляет протокол или дуло чей-то пушки холодит тебе затылок, такая дамочка неожиданно исчезает, оставляя в воздухе только приторный запах своих духов. Нужно иметь большой жизненный опыт, чтобы сразу распознать в неммиазмы разложения, сулящие тлен всем и всему, чего касается такая дива.

Томаса тогда у Макса не было, многое он делал сам и контакты еще не были столь глубокими, как сейчас. Поэтому первое время Макс думал, что просто упустил момент и приходится гоняться за последствиями, которые метастазами проникли в жизнь Билли. За хорошие деньги Макс обратил внимание просектории на некоторых товарищей, которые навязчиво стали набиваться друзья к Билли, его вновь открытие дела за употребление психотропных веществ и участие в разборках потихонечку закрыли по разных причинам. Действовал везде Сайбер, естественно, через разного рода посредников и максимально аккуратно. Чтобы у Билли даже не возникало мысли, что в его дела вмешивается чья-то направленная воля.

И это, возможно, подарило младшему чувство безнаказанности. Так, во всяком случае решил Макс, когда Билли спустя пару месяцев после последнего дела на ровном месте влип в историю с изнасилованием несовершеннолетней. Конечно, О’Брайн ни к чему никогда не принуждал и даже не подозревал о том, что подсевшая к нему в баре девочка еще не достигла двадцати одного. Пойди, пойми по этим двадцаткам, красавицам в самом соку… В общем, как оказалось, его намеренно подвели под это дело кое-кто из торговцев дурью, у которых он взял товар и не вернул. Убивать его не стали, почуяв во внезапных сливах партнеров просектории и посадках чье-то прикрытие. Однако без мести Билли не остался.

Макс тогда взбесился, решил, что младшему нужна встряска. Ладно эта телка, наркотики опять зачем? Все есть, денег хватает на обычную жизнь. Девушка красивая была, даже говорили о возможной свадьбе. А теперь шанхасу все под хвост. Пускай отмотает годик, другой, может, поймет, что обычная жизнь куда как лучше всего этого дерьма. Ну а потом дело закроют ввиду вновь открывшихся, так сказать обстоятельств. Так и поступил. Более того, сразу же подогнал новое место работы, не менее прибыльное, вернул аэромобиль из ареста, квартиру… А Билли на второй день не вышел на работу, взял билет до Мей и следующие пару лет жил там дикарем, питаясь с помоек, употребляя всякую местную дрянь и трахаясь с бабами, у которых букет такой венеры был, что его едва вытащили с того света.

К моменту, когда Макс уже отчаялся, он завел знакомство с Томасом, который собирался уже постепенно оставить службу в Особом отделении. Как и все чекисты, тот умел втереться в доверие и докопаться до многих червоточин в чужих душах. Тогда Макс рассказал ему о Билли о том, как по швам трещит план устроить ему прекрасную жизнь. Тогда Линдеман и сказал: «Макс, совсем не обязательно тьма постучалась в двери к твоему младшему. Очень возможно, что он сам пытается отправится на самое дно бездны». Но что тогда делать? Все отпустить? Дать пропасть брату в мареве наркотического бреда? На что Томас совершенно четко дал ему ответ: «Просто не суй ему белое, если ему хочется черного. Он сам решит, когда этого дерьма с него хватит. Если уж решил играть в дочки-матери, то в первую очередь наберись терпения. И просто сглаживай некоторые углы, если хочешь, чтобы его сердце продолжало биться. Но если ему хочется жрать наркоту, ты ни за что силой из него это не выбьешь»,

Примерно через несколько лет после этого разговора Томас нанялся работать к Максу безопасником, и одной из его задач стала реализация им же озвученной идеи – мягкого противления. Теперь если Билли попадал за нарокоту, то сидел сколько должен, но в комфорте и без возможности завести гиблые знакомства. Если и покупал дурь, то лучшую, если и трахал шлюх, то чистых. И все это происходило вроде как естественно и без всяких намеков на чье-то закулисное влияние. На это Макс не скупился, но так жизнь его брата стала куда более предсказуемой и комфортной. Билли действительно не мог без того, чтобы не влипнуть в какие-нибудь разборки, не утащить что плохо лежит или не набить пару гадких рож. Но даже в какой-то момент устроился на работу по профилю, время от времени спуская пары. Затем вернулся на Азуру, стал заниматься полулегальным бизнесом по торговле разного рода ограниченными в обороте нейроимплантами и протезами, нафаршированными разного рода спец оборудованием. Но в целом, стал жить по законам рынка, пускай и его теневой стороны. Хотя иногда и заставлял Макса понервничать очередной выходкой.

Однако читая сейчас собранные Томасом материалы, Сайбер понимал, что Линдеман явно не доработал. Ну или вернее, работал как заправский особист: с контактами, действиями, словами. Даже мыслями. Но совсем не интересовался душой. Если так можно выразиться. Билли уже лет как пять увлеченно изучал все и вся, что касалось тайных заговоров, закрытых обществ и… инопланетного разума.

Последнее, скорее всего, и отсекло внимание Линдемана. Само по себе существование других рас и цивилизаций ни у кого не вызывало вопросов. Все видели руины городов на разных планетах, явно возведенных не руками человеческими. Так что вопрос о том, есть ли другая жизнь во Вселенной, уже давно получил свой ответ. Проблема была только в том, что представителей других разумных существ никто не встречал. Во всяком случае официально. Даже фрагменты тел никто не нашел, несмотря на то, что так называемые уфологи перерыли все обнаруженные места инопланетной жизни. Собственно, это дало повод для целого моря спекуляций на тему того, что на самом деле все эти инопланетяне на давно уже покинули известные миры и отправились куда-то к центру Галактики или наоборот давно вернулись, но контактируют с правительством тайно и так далее, и так далее. Лет пятьсот назад, когда только открывались все новые и новые планеты, пригодные для жизни, все это вызывало интерес и множество пересудов. Но затем градус внимания стал снижаться, а разговоры о «зеленых человечках» превратились в моветон. К ним просто перестали относиться серьезно. Кроме так называемых Странников.

О них Макс узнал еще лет двадцать назад. Тогда ему от коллегии прилетело поручение, от которых он еще не мог отказываться. Так называемые дела по назначению. Они скупо оплачивались из государственного бюджета, обычно были бесперспективными и так далее. Но в соответствии с Криминальным Кодексом каждый должен был иметь право на защиту.

В общем, пришлось тогда Сайберу отправиться в командировку на Олеон. Там парень обвинялся в убийстве собственной матери. Парнишка был совсем молодой, домашний. Оказавшись в застенках изолятора, его тут же отделили и определили в кряквы. На старушке земле таких называли петухами. В общем, парниша буквально сразу познал все, от чего раньше его спасали домашние стены. И это его сломало. На первой встрече он рыдал и звал маму так жалобно, что Сайбера этот вдруг тронуло. Максу стало так жаль его, что он решил не вести дело спустя рукава и на удивление местных просекьюторов взялся копаться в материалах.

Мать растила паренька одна, увлекалась немного виски и случайными связями. Но никаких нареканий от местных органов касательно их взаимоотношений с сыном не получала. Соседи говорили, что жили мама с сыном душа в душу. В школе, которую подозреваемый закончил буквально недавно, характеризовали мальчика как необщительного и даже асоциального, но ничего плохого о матери от него никогда не слышали. В переписках не состоял никаких, социальные сети были пусты, из интересов – сетевой виртуал. Ну а кто этим не увлекается? В общем, парень явно не походил на преступника. По разговору на психа тоже не смахивал.

Среди знакомых же матери было очень много очень темных личностей. Уж они то могли прихлопнуть за что угодно. Однако в день убийства в квартире были только мать с сыном. Никто не приходил. Парень это честно сказал. Камеры видеонаблюдения общеквартиного домовладения это подтверждали. Но про гибель матери парень упрямо твердил, что проснулся ночью от шума и криков и бросился в комнату мамы. Там он увидел какой-то неясный силуэт, тень что ли. А также висящую мать под потолком, которая открывала рот как рыба, которую выбросили на берег. Видимо, пыталась, поймать воздух. А затем упала на пол замертво. Тень исчезла.Понятно, что микрочастицы потерпевшей были на руках парня. А как еще, если они жили вместе?

Макс тогда впал в отчаяние – просекьюторы смеялись, мол, чего ты время тратишь? Лети на Азуру бабки зарабатывай, тут уже дело считай шито.Однако неожиданно, копаясь в переписках матери,Сайбер набрел в одном из удаленных разделов персональной коммутации на сообщения, в которых мать парня общалась с каким-то мужиком, состоявшим в Странниках. Это был и не клуб, и не организация. А некая общность искателей. Эти люди были убеждены, что существуют некоторые Иные, которые всегда рядом и направляют всю жизнь в Конфедерации. Шишкам последней о них хорошо известно, но они все скрывают, а на самом деле активно с ними взаимодействуют. И эти вот искатели пытаются найти зацепки, чтобы ухватить Иных за руку.

Причем это не условные зеленые человечки с пушками и на звездных кораблях. Таким у Конфедерации есть, что ответить. А это настолько развитые создания, что фактически существуют в недосягаемом для нас измерении. Но при определенных обстоятельствах их все же можно выявить. И это искатели пытаются сделать.

Один из таких мужиков попросил мать парня похранить что-то у себя. Он называл это чипом. Для этого он даже обеспечил установку скрытого сейфа в квартире. О нем сын не знал. Макс тут же вызвал просекьюторов для проведения обеспечения доказательства. Обыскав всю квартиру, они все же нашли за фальш-панелью сейф. И он был буквально раскурочен и пуст. Следы на нем содержали сигнатуру органики неизвестного происхождения. Почему при этом не пострадала часть стены понять было сложно. После такого известия, дело вдруг взяло под свой контроль Особое отделение. Сайбера тут же отстранили – у него тогда не было лицензии вести дела, находившиеся в ведении чекистов. Парень пропал из вида Макса, но за определенные суммы открываются двери и даже в кабинеты к особистам. Несчастного промурыжили немного, но поняли, что он вообще ни в чем не замешан. А просто несчастный и теперь сломанный человек. Ну а уж когда за него еще просят, даже немножко подкидывают, чего ему сидеть в застенках. Макс тогда парнишку пристроил в местный суд секретарем. Вроде бы у него с тех пор все сложилось нормально, получил должность помощника судьи в одном из районов Олеона, работает в этом статусе до сих пор. Завел семью. Жена родила ему трех мальчишек. Линн до сих присылает иногда им подарки на день рождения.

Однако кто был тем искателем Макс так и не смог узнать. Вообще о ком-то, кто входил в эти Странники, навести справки было сложно. В отличие от горланящих на каждом шагу об инопланетянах уфологов, эти ребята занимались не простым трепом и раскопками, а реально влезали туда, где можно было остаться без головы. Поэтому следили как можно меньше.Так что этот искатель вполне мог быть той самой тенью, которая ради своего секрета решил убрать свидетеля.

Были среди Странников и те, кто словно специально находился на виду. К таким относился Александр Форс, отставной майор Звездного флота. Правда, во времена дела на Олеоне об убитой материФорс только-только распрощался со службой. Но когда уже Билли заинтересовался темой Странников, об этом парне говорили и писали очень много. И, видимо, он не только не был прочь такой известности, но и сам напрашивался на нее. Давал разного рода комментарии множеству изданий, рассказывал о своей деятельности и в целом о целях и задачах Странников. Судя по всему, он делал это нарочно. Чтобы неожиданно не исчезнуть. А то у чекистов такое запросто могло произойти.

И Форс много рассуждал на тему того, что некие Иные активно вмешиваются в жизнь людей, препятствуют ведению отдельных разработок, убирают неугодных, похищают людей, проводят разного рода эксперименты. При этом, по словам Форса, главам Конфедерации, в том числе особистам, хорошо известно про Иных. Однако сотрудничают ли они с ними, он внятно нигде не ответил. Соприкасаются точно. Но как партнеры или подопытные, Форс до конца не был уверен. Все это очень интересовало Билли, он втерся к веб-друзья к этому Александру и помог ему в некоторых вещах. Странно, что на это не обратил внимание Томас – достал грузовые боты для новой экспедиции Форса, причем по очень выгодной цене. После этого Форс обещал взять Билли на очередную экспедицию. Очень опасную и важную. На Мей. На этом Макс устало выключил свой медиафон. Если человек упрямо ползет в Бездну, она его обязательно утащит на самое дно.

– Дамы и господа, – зазвучал в динамиках приятный баритон, когда звездолет мягко приземлился на площадку в звездном порту. – Наш борт осуществил посадку в городе Акселос, столице прекрасной и опасной планеты Мей. За боротом сейчас тридцать два градуса, и температура будет только расти, просим вас не забывать свои вещи из багажных отделений…

Макс не стал слушать ординарную болтовню капитана корабля и уже прощался со стрюардесами на выходе из звездолета, к которому очень оперативно подали трап. Пока остальные пассажиры только сонно потягивались в своих креслах, адвокат, бурча про себя, постарался как можно скорее покинуть звездолет и добраться до вип-комнат, где обязательно закажет завтрак и выкурит пару сигарет.

Проходя по отсекам космопорта, Макс приметил, что несмотря на происходящие сейчас в системе Антига события, никакого усиления охраны в порту не было заметно. Несколько обычных колониальных пехотинцев лениво стояли на часах в зоне прилета и отправки, а так прибывших встречали только улыбающиеся во весь рот красавицы мулатки мейки и мейцы, одетые в свои белоснежные рабочие костюмы. Примечательно, что на ногах у них ничего не было. Жители жаркой планеты не считали возможным носить обувь и парить ступни. Наоборот, что мужчины, что женщины особое внимание уделяли ногтям, раскрашивая различными узорами и, естественно, всячески придавая им различные формы. У кого-то из девушек, ногти были выточены в форме акуцелоса – цветка, похожего на земной ландыш.

Однако весь этот колорит Максу был не в новинку. Хотя рекреационным раем считался Тритон, Сайбер частенько бывал как раз на Мей – именно сюда предпочитали ездить на отдых партнеры Макса. Как на пляжный, так и экстремальный. Ну и, конечно, интимный. Мейки были просто сумасшедшими до секса и знали в нем толк. В отличие от них неженки тритонки, не говоря уже об азурянких, просто были маленькими неопытными девчонками.

Оказавшись в вип-пространстве, в своей небольшой, но уютной лаундж-комнате с мягкими бархатистыми креслами, горячим завтраком и коммуникатором на плетеном столе, Макс принялся в первую очередь читать новости.

Как и ожидалось, ничего, что происходило бы в системе Антига, интравеб не содержал. Наоборот, даже слишком было много посвящено событиям из поп-культуры, музыки и искусства. Так, во всяком случае, показалось Максу. Единственная заметка, которую Максу удалось найти, касалось орбитального боя с «пиратами» на Альтермерии, который закончился успешно для Звездного флота. Потрясающе. А сотни погибших? А уничтоженные крейсеры и линкоры? Неужели конфедераты настолько жестко регулируют все медийное пространство? Невероятно. Одно дело держать в информационной блокаде одну планету, а другое дело… Хотя кто мог знать о сражении? Пилоты? И что бы они стали рассказывать? Многие из них были реальными патриотами с начисто промытыми мозгами.

Некоторое время посерфивинтравеб и съев свой завтрак, состоявший из омлета с печенью кряквы, адвокат набрал помощницу. Надо сказать, он даже не подумал, сколько было времени сейчас на Азуре.

Милое личико Линн, ухоженное и без тени сна, появилось на экране местного медиафона:

– Да, босс? – ласково спросила она.

Ясно, злая, как мегера. Такой у неё голос всегда, когда страшно злится.

– Мне нужно, чтобы ты устроила мне встречу с Гарольдом Праски.

Линн что-то набрала у себя в коммуникаторе, быстро прочитала.

– Согласно официальным источникам, он сейчас в отпуске…

– Хоть в заднице у дьявола. Организуй встречу, т.е. согласуй время, транспорт и прочее. Я пока что торчу в звездном порту Акселоса. Все.

Линн отключилась. Макс набрал на коммуникаторе необходимую комбинацию клавиш и заказал себе добавку к завтраку: тарелку местных фруктов, немного сыра и полграфина ром-болла. Пока Линн будет суетиться, Макс успеет немного насладиться местными радостями. Фрукты на Мей, конечно, уступали медовым плодам с Тритона, были в большей степени водянистыми из-за частных проливных дождей, которые налетали также неожиданно как и пропадали, но все были неотъемлемой частью местной гастрономии.

Однако долго Максу наслаждаться не удалось: он успел махнуть пару залпов ром-болла прежде чем зазвонил медиафон. Адвокат, чертыхнувшись, ответил. Это была Линн.

– Через десять минут на стоянку звездного порта Акселоса прямо к выходу из зоны прилета подадут флаер, номер три-три-ноль-сорок-восемь. В нем также будет находится сменный комплект одежды для тропического отдыха. Через два часа полета вы достигнете Гессон Бей, где в одном из отелей вам забронирован номер.

– Понятно. Старик Праски лечит там свою старую задницу? – хмыкнул Макс.

– Нет. Это приватный отель входит в систему секс-туризма планеты Мей.

– Ого… Старпер-то еще не сдал совсем. Даже я не знал про Гессон Бей.

– Это одно из новых заведений, – голос Линн звучал холодно.

– Где я найду Праски?

– Он будет ужинать в двенадцать пятнадцать в ресторане Баркабелло на нижнем ярусе отеля, столик заказан у самого моря.

– Хорошо. Спасибо, моя девочка. Отключаюсь.

Допивать ром-болл пришлось уже в пути. Там же и добавить, собственно. В местных флаерах уровня комфорт всегда был барчик с холодным ром-боллом. Ледяным. Без него никто в трезвом уме работать да и жить здесь не умел. А еще были отменные сигары. Таких сигар больше нигде было не сыскать.

Уже подлетая к Гессон Бей, Макс переоделся в местные легкие белые одежды, без всякой жалости сворачивая свой азуровскийкостюм в пневмо-пакеты. В таких любая одежда не мялась, если, конечно, её предусмотрительно было правильно уложить. Но уже подвыпивший Макс на подобные мелочи время тратить даже не собирался. В такой жаре он просто плавился. Со всем своим лишним весом. Ах годы… Когда-то он был поджарым красавчиком. Воином. Рыцарем.

Махнув рукой своим мыслям, веселый и пьяный Макс вылез из флаера, где его тут же встретили прекрасные полуголые красавицы. Подхватив Макса под руки, они принялись изливаться в сладких речах, умудряясь попеременно шептать на ухо различные развратности. Макс почти сразу решил, что у него есть пара часов, чтобы поддаться на все, что они ему обещали, но когда его уже довели до номера и даже сняли рубашку, Макс посмотрел на часы и увидел время: 11:48 стандартных. Ах, нет уж, нет уже пары часов. Мысли о Билли тут же холодным душем смыли всяческую негу и эротические мысли. Этот парень уже где-то здесь и в любой миг может угодить в неприятности.

– Простите, девочки. Но у меня сейчас важная встреча. Однако я готов вернуться к нашей дискуссии чуть позже, вечером. Как вы смотрите на это?

Красавицы мейки только смеялись и загадочно переглядывались.

– Помогите мне добраться до ресторана Баркабелло. Вы знаете, где это?

– Следуйте за нами, – лучезарно улыбаясь белоснежными зубами, ответила одна из девушек и нежно взял Макса за руку, повела за собой. Другие мягко следовали за ними.

Они шли по длинным террасам, выложенным белым камнем и висевшим высоко над морем, спускались по длинным столь же белоснежным лестницам, зависшим, казалось в воздухе, над пропастью. Затем спускались в стеклянном лифте, где и потолок и пол были прозрачными. По пути лифта висели кустистые ветки различных деревьев, внизу играло волнами море.

Макса довели прямо до столика. Спрашивать, откуда они знали, к какому из них привести его, адвокат не стал. В таких местах знать заранее и точно угадывать стоило тех денег, которые за это просили. И не только за это.

За столиком, стоявшем прямо на песке, в тени раскидистых боллов, сидел пожилой, седовласный мужчина. Сгорбившись, положив одну из рук на круглое пузо, одетый в такие же свободные и легкие рубашку и шаровары, старик что-то ковырял вилкой в полной зелени и морскими продуктами тарелке. При приближении Макса, он поднял взгляд и улыбнулся. Макс не устоял, чтобы не ответить тем же самым. Глаза старика совсем не содержали в себе возраст тела их обладателя. Они точно принадлежали молодому парню. Задорному и веселому.

– Старый друг, – промолвил он и поднялся, широко разводя руки.

– Еще молодой, но старый мой друг, – ответил Макс, ухмыляясь и обнимая Говарда. Тот был на две головы ниже Сайбера и уткнулся ему в живот. Что его явно позабавило – он сразу же хлопнул Макса по пузу и съязвил:

– Ну и брюхо-то ты отъел.

– Да, уже, бумажная работка не щадит тела, – хмыкнул Макс.

– Присаживайся, – кивнул Гарольд на ближайший стул. – Девочки, не стойте. Принесите нам графинчик, моему другу салат такой же, как и мне, а также жареныхморских гнагов и кроков[2].

– Ты всегда знаешь, что я люблю.

– Мы просто с тобой очень похожи, Макс, – хитро улыбнувшись, сказал Праски.

Макс кивнул. Праски тоже молодость провел шпионом под прикрытием, только среди жаренных равнин и рудников Солютиса. И он был как раз из тех, кто раскрывал тайны лордов с другой стороны, пока Макс действовал на Сайрусе. Их общая информация когда-то привела к возможности для Конфедерации выиграть в той войне. Затем Праски уволился из армии, некоторое время работал в Особом отделении. В отличие от Макса, его не раскрыли, и путь в чекисты ему не был заказан. Однако с методами и правилами работыОсобого отделения среди «своих»Праски не ужился. Через пять лет он направился на Агатеус, где его устроили в просекторию одного из районов. Там он проработал почти десяток лет, пока с ним не пересекся Макс. К тому времени у Сайберапоявились кое-какие неплохие связи, и ему очень нужен был свой просекьютор на Азуре. Праски оказал Максу пару важных услуг на Агатеусе, и Сайбер предложил ему помощь в переводе на более вкусное и прибыльное место просекьютера уже межрайонного на Азуре. Затем у Говарда произошел резкий скачек в карьере, он получил должность заместителя Главного Просекьютера Первого Кластера, наблюдавшего за законностью на основных планетах Конфедерации – Азуре, Агатеусе и Олеоне, и затем несколько месяцев был исполняющим обязанности Главного Просекьютера, став его помощником. Однако в какой-то момент он перешел дорогу кому-то из Особого отделения, и уже немолодого к тому моменту Говарда отправили дорабатывать до пенсии на должность главного планетарного просекьютера здесь, на Мей. Впрочем, последние десять дет Праски держался на этом посту и жаловался на жизнь гораздо меньше, чем при работе на Азуре.

– Выпьем? – предложил Говард, когда принесли.

– Выпьем, – кивнул Макс, и они махнули по рюмке. Затем, не сговариваясь, налили еще по одной и хлопнули их.

– Смотрю, у вас тут совсем все безмятежно, никакой тревоги, – несколько отстраненно проговорил Макс и как бы направил взгляд вдаль, на море.

– Ну а чего нам беспокоиться-то? – хитро ухмыльнулся Праски.

– Да слыхал, что пираты расшалились, – пожал плечами Макс.

– Врут все, – махнул рукой Гарольд.

Макс промолчал. Праски никогда ничего прямо не говорил: всегда с подтекстом, иногда даже загадками. Но он не был дураком и осведомителей ему хватало, поэтому все сказанное им выше можно было понять очень просто – он в курсе, все прекрасно понимает, но придерживается официальной позиции и лишних вопросов не нужно.

– Поэтому мой друг, ты решил не прерывать свой отдых и… обратился туда, куда даже меня не звал, – решил сменить тему Сайбер.

– Этот райский уголок открылся всего год назад, – задорно рассмеялся Праски. – Ты в последнее время был несколько занят.

– Это все экология. Выпьем?

– Выпьем.

– Ах… хорошо! – в очередной раз смакуя послевкусие ром-болла, сказал Сайбер. Все же он был чертовски не дурак выпить. – Вот в чем секрет, Гарольд. Вот в этой вот огненной воде. Она придает жизненной силы твоем телу. Хотя ты на десяток лет меня старше, а я чувствую себя куда большей розвальней.

Гарольд закусил салатом и замотал головой.

– Нет, нет. Мои силы подогревают только нимфы. Здешние дивы не так строги в вопросах верности, поэтому у меня много жен, которые не позволяют мне думать о старости.

– Это отлично. А то меня вот некоторые старые козлы заставляют вспоминать прошлое. Очень давнее и скверное прошлое.И иногда слишком глубоко, – резко сказал Макс и, налив себе, выпил сам. Выражение Праски не изменилось, но по похолодевшему взгляду, Сайбер понял, что сравнение Порушас древним парнокопытным очень даже понятно бывалому просекьютору.

– Зачем ты здесь, Макс? – спросил серьезно Гарольд. – Я слышал, у тебя возникли некоторые разногласия… со старыми козлами.

– Как быстро разлетаются вести, – хмыкнул Макс и налил уже им двоим. – Нет, все не так серьезно, дружище. Поэтому тебе можно не боятся со мной пить.

– Кто ж боится, – фыркнул Праски, но выпил тоже сам, не чокаясь.

– Хотя я здесь, несомненно, не в последнюю очередь из-за прошлого.

– Билли?

– Линн тебе уже рассказала? – дернул бровями Макс.

– Нет, но я знаю, что он на планете. Ты так приучил меня опекать этого парня за годы работы на Азуре, что он уже давно помечен мной. Сколько бы он не пытался подделывать документы.

– Да, парень все никак не понимает, что подделок документов не достать без людей из системы.

– Ну, знаешь, – поджав губы, проговорил Праски и разлил по стопкам ром-болл, – ты не в последнюю очередь виноват в том, что парнишка живет в иллюзорном мире. Выпьем?

– Выпьем.

Они помолчали, понаблюдав за игрой лазурных волн.

– Мне нужно, чтобы ты организовал его поимку и переправил на Азуру, – сказал наконец-то Макс.

– Ты ведь знаешь, что он в этот раз вляпался по-крупному, – теперь уже хмуро сказал Праски.

– Да. Но Особое отделение пока что смотрит на все это сквозь пальцы.

– Поэтому ты лично приехал, а не прислал Томаса? – недоверчиво посмотрев на Сайбера, спросил Праски.

– Я всегда просил тебя об… особых услугах лично.

– Да. Но в этот раз ты хотел бы проконтролировать, – хмыкнул Говард и отстранился от стола.

– Прости, друг. Но я понимаю, как высоки ставки.

– Ты хочешь быть в группе захвата?

– Да, сделал бы ты меня консультантом или что-то вроде.

– Это будет непросто.

– Деньги не проблема, друг.

– Ну кто же о них говорит.

Макс прищурился.

– Требуется ответная помощь?

– Есть на Азуре кое-кто, кому я даже здесь мешаю жить. Хотя уже десять лет прошло…

– Ты не хочешь в отпуск? Долгий…

– Пока нет. Еще так много чего не сделано.

– Я понял. Мне нужно имя.

– Фалонт Тротс.

– Третий зам Главного Просекьютора?

– Он самый.

– Я могу переговорить со Вторым Юстициарием…

– Нет. Мне это не интересно. Мне нужно то, что даст мне некоторую силу в переговорах. Причем вперед.

Макс нахмурился.

– Билли в любой момент…

– Нет. Сейчас его арестовали до выяснения личности. Пару суток он проведет в просекторииАкселоса. Далее его бронирование в одном из местных хостелов окажется недействительным и даже подозрительным – нагрянет полиция и парня задержат еще на сутки, возможно даже на трое. Так что у нас есть время еще поговорить и хорошенько поразвлечься. Я смотрю, девушки уже заскучали в ожидании, – кивнув Максу за спину, сказал Гарольд.

Макс обернулся и посмотрел в ту сторону: уже знакомые красавицы, встречавшие Сайбера при прилете, сидели за баром и кокетливо улыбались. Макс про себя покачал головой: боже мой, эти прелестные ангелы так расшаркиваются перед двумя старперами. И все почему? Потому что у них очень тугие кошельки. Что не сказать о нужном инструменте в эти годы. Н-да, человечество никогда не поменяется. Особенно женщины.

Когда Сайбер обернулся к Праски, тот уже встал.

– Развлекайся, Макс. И найди, что бы могло мне помочь. Встретимся вечером на танцах у берега. Там делают отличные коктейли. И ты точно захочешь посмотреть, что вытворяют девчонки на болловых ветвях, – при последних словах Говард хлопнул Макса по плечу и ушел, улюлюкая и заигрывая с подскочившими к нему девушками.

Макс некоторое время смотрел на волны, бившиеся о берег, затем достал из кармана штанов коммуникатор и набрал Линн.

– Мне нужно все, что есть на ФалонтаТротса. Не позднее, чем через шесть часов. Срочно Линн.

Сайбер отключился и налил себе ром-болла. А чего он хотел собственно? Праски ведь мог купить полпланеты, если б захотел. Однако, как выясняется, ему уже нужно больше. Гораздо больше.


Полковник Данилевский


***

Вернуться быстро в расположение флота у Василия не получилось. Когда он прибыл в штаб, то его накрыл невероятный приступ «отдачи» от психостимулятора. Обычно от умеренного употребления военноймедицины побочных эффектов не наблюдалось, но от той дряни, что вколол ему Алексей, Данилевского в прямом смысле переклинило – где-то на подходе к штабу мышцы начали деревенеть. Василий успел только войти в кабинет командующего гарнизоном, прежде чем все тело перестало слушаться, и сердце практически отказалось биться – полковник в нелепой позе завалился лицом вперед на пол.

Однако к счастью Алексей, медик, был в тот момент в штабе и успел ввести Данилевскому нужный коктейль всевозможных препаратов, во всяком случае нейтрализовавших самые опасные побочные последствия. Стоило только мышцам вернуться в нормальное состояние спустя полчаса после инъекций врача, как Данилевского начало мутить и рвать, а затем мир в глазах принялся плыть и сверкать, словно полковник выпил самого настоящего олеонского виски да наравне с местными. В итоге Алексей определил Данилевского в лазарет, где он лежал в полусознательном состоянии трое суток и еще двое суток требовал от врача разрешения на вылет. Однако Алексей был непреклонен, и Данилевскому пришлось вылежаться. Тем более, что пока важных событий среди звезд не происходило.

Скучая, Данилевский читал различные новости по выделенному ему коммуникатору, и с неудовольствием отмечал, что ничего о боях на орбите Альтермерии официальные новости не сообщали. Только заметка о возросшей активности пиратов. То, что видел полковник на орбите, черт подери, никакими пиратами быть не могло. Огромный Титан, который чуть не вынес половину ударной группировки Звездного флота! Кажется, просто Конфедерация не была готова к сообщению некоторых известий…

Где-то на третий день по личному коммуникатору с Данилевским связался командир его полка – контр-адмирал Стивен Стол.

– Полковник? – сухо поинтересовался командир.

– Так точно, товарищ контр-адмирал, – живо ответил Данилевский и приподнялся на кровати.

– Не нужно, лежите. Мы долго не могли связаться с вами. И как мне сообщили, вы были ранены.

– Я просто упал с небес, – хмыкнул Василий.

– И все же смогли принять участие в наземной операции колониальных сил, – Стивен Стол говорил совершенно без каких-либо эмоций, словно вообще общался сейчас со стеной, а не с человеком. – И весьма успешно, насколько я понимаю.

– Во всяком случае враг не достиг своих целей, – пожал плечами Данилевский.

– Это прекрасно. Побольше бы нам таких офицеров как вы, полковник. До связи с вами я обратился к медицинскому персоналу штаба. Как мне пояснили, в условиях боя ввиду полученных ранений вы были вынуждены принять мощный психостимулятор, который и приковал вас к постели последние несколько дней.

– Так точно. В противном случае я не смог бы принять участие в бою.

– Однако в итоге последствия принятия данного препарата значительно повредили вашему здоровью…

– Товарищ контр-адмирал, все это временно. Я готов к дальнейшему несению службы и хотел бы вернуться к своей эскадрильи.

Стивен Стол неожиданно просиял.

– Отлично, полковник! Я в очередной раз отмечу, что нам нужны такие офицеры как вы!

– Прощу прощения, товарищ контр-адмирал. А что у вас вызывало сомнения в этом?

Стол некоторое время помолчал, двигая губами и о чем-то раздумывая, но затем ответил:

– Вы пропали уже без малого десять дней назад. Конечно, поскольку у электроники не было точных сведений о вашей гибели вас записали в число лиц, пропавших без вести. Как и многих других храбрых мужчин и женщин, несших службу на звездолетах Конфедерации в тот… день. Но как стало затем выясняться, некоторые офицеры, даже среди высшего офицерского состава, совершили некоторые манипуляции, чтобы либо вообще не вернуться в мир живых под тем же именем, либо оказаться так сильно раненными, чтобы уйти досрочно на пенсию.

– Уверяю вас, товарищ…

Стол поднял руку.

– Не нужно! Мы уже получили всю информацию о вашем подвиге. Вы спасли много жизней при Годемине. И Звездный флот приставит вас к награде. Так было решено сразу же, как стало известно о вашем спасении. Однако затем… прошло несколько дней после этого и у начальства возникли некоторые опасения.

– Я вас понял, товарищ контр-адмирал. Во мне нет необходимости сомневаться. Более того, если вы окажете давление на здешний медицинский персонал, то я…

– Нет, полковник. Врач АлексейБраун уверил меня, что вам еще требуется как минимум трое суток для полного восстановления. Мы считаем, что необходимо закончить этот минимальный курс.

– О, Бездна! Вы меня словно режете заживо. Я схожу с ума здесь от тоски! –Данилевский не врал и не красовался перед начальством – он еще никогда так долго просто так не сидел на месте.

– Пока вы будете находиться в лазарете, мы бы все же хотели привлечь вас к отбору новых кандидатов. В бою ваша эскадрилья потеряла почти половину состава…

Данилевского словно окатили ледяным душем. Конечно, он помнил, каким был тяжелый бой, он видел, как погибали корабли его эскадрильи. Но где-то подсознательно он пытался цепляться за мысль, что потери были куда меньше. Бездна! Практически половина его подчиненных!

– Прошу прощения, товарищ контр-адмирал, а капитан Родригес… она… она в порядке? – вдруг спросил Василий. Вопрос вылетел также неожиданно для него, как и для Стола, который даже удивленно дернул бровями.

– Капитан Родригес, – ответил контр-адмирал, – в настоящий момент является вашим заместителем. Кроме того, она была также представлена к награде за отвагу в прошедшем бою.

Полковник постарался сделать выражение лица как можно более безразличнее, но Стол молчал, ожидая разъяснений.

– Просто она одна из моих лучших пилотов. Мне было бы тяжело управлять подразделением без неё, – без запинки ответил Данилевский.

В глазах контр-адмирала мелькнула хитринка.

– Надо же, капитан Родригес, замучив нас требованиям о поиске вашего корабля примерно схожим образом объяснила свой чрезвычайный интерес. Сказала, что другого командира ей не надо.

На лице Данилевского не дрогнул ни один мускул.

– Хорошо. В общем, в соответствии со стандартным протоколом, нам в настоящий момент надо переформировать подразделения. Ваше подлежит пополнению. Оно осуществляется за счет эскадрилий, в которых осталось менее половины состава или погибли все высшие офицеры. Большинство уже нашли свою новую боевую семью. Осталась всего пара подразделений на распределение.

– И, видимо, остался самый…

– Воздержитесь от комментариев, полковник. Напоминаю про офицерскую этику. Все кандидаты – бойцы иных эскадрилий, которые сильно пострадали при последней битве. Им повезло меньше, чем капитану Родригес – их командиры погибли.

– Я вас понял, товарищ контр-адмирал. Сделаю.

– Тогда данные вам вышлет штаб в ближайшие пару часов. Через три дня за вами прибудет эхоплан и заберет вас на орбиту. По планам через четверо суток основная часть флота выдвинется на Сайрус.

– А что на Сайрусе? Почему туда?

– Там война, полковник. Отдыхайте.


Николай Конда


***

В фильмах и книгах про войну в какой-бы эпохе она не происходила, командиры перед боем обычно говорят вдохновленные речи, под градом пуль и рвущихся снарядов, сильным и убедительным голосом разъясняют свои подчиненным, почему именно они правы в этой войне, из-за чего сегодня тот самый день, когда необходимо совершить подвиг. И вот, схватив знамя, и устремившись вперед на вражеские позиции, они ведут своих воинов к победе. Обязательно окончательной. И тогда все станет, наконец-то, хорошо и спокойно… Все будут счастливы. И обязательно навсегда.

Но то, что обычно происходит в настоящем деле, никогда не бывает сразу. Ни один бой не представляет собой нечто цельное, после чего обязательно рассеиваются тучи, светит солнце, и всем становится весело и задорно. Любая битва – это серия одиночных стычек, событий на каждой части фронта, где творится настоящая жизнь – и храбрость, и трусость, и героизм, и трагедии…

Серия взрывов, сотрясших землю, на возвышавшихся над пологой равниной холмах, заставила дернуться даже такого бывалого ветерана как командир восемьдесят второго отдельно батальона десантных сил «Молот Звезд» майора НиколаяКонду. Его подразделение вместе с еще двумя батальонами десантников итремя батальонамиморской пехоты так долго торчали в этих треклятых окопах, что тусклый предрассветный пейзаж начинал вводить в транс. Солдаты вокруг него также молчаливо скучали, пригорюнившись в наспех вырытых инженерными роботами траншеях. После высадки прошло уже три дня, а серьезного дела пока что не было. Только разок схлестнулись с головной заставой неприятеля в фермерской точке неподалеку, однако противника быстро накрыли с воздуха – даже размяться толком не получилось.

Конда до боли в глазах всматривался в визор своего шлема, иногда также прикладываясь к зум-камере, позволявшей приблизить видимость практически на полсотни километров (если позволит линия горизонта). Однако ни одной живой души на изрытых бомбежками склонах разглядеть не мог. Не было и намека на какие-либо укрепления: ни даже самых примитивных окопов, блиндажей, бункеров. Но командование было убеждено, что противник занял в этом районе господствующую высоту и так просто не позволит продвинутся в свой главный стратегический плацдарм – Долину Дарн.

Дарн был одним из самых экономических развитых регионов Сайруса. В нем активно работало животноводство и производство сотен видов сыров, с успехом продававшихся во всей известной в настоящей момент части Галактики. И хотя со стратегической точки зрения удерживать Долину было сложно, рейдеры били чуть ли не в самое сердце планеты – от благополучия Дарна зависели жители окружавших холмистую местность равнин. Фактически, сейчас около пятидесяти миллионов человек оказывались не удел – всех, кто в той или иной степени были задействованы в жизни Долины. Работы не было, все предприятия остановились.

Помимо Дарна, противник атаковал еще несколько важных космопортов, через которые осуществлялось снабжение планеты, являвшейся преимущественно аграрной, пару больших колоний-рынков, через которые перераспределялись нужные жителям Сайруса продукты, а также склады с зерном. Последние были разбомблены до основания с орбиты, что сильно ударит в будущем не сколько по Сайрусу, сколько по ближайшим системам, в которых не было никаких пригодных для земледелия планет и располагались в основном научные станции и военные базы вместе с колониями семей ученных и военных. Та же Зельда, Прайм или, например, Квирин. В последней вообще помимо астероидов имелось только две планеты антагониста – Авенарис и Оверум, огонь и лед, раскаленная каменная и ледяная пустыни.Ничего производить там было невозможно, разве что добывать редкие металлы.

Несколько пронесшихся над позициями батальона Конды атмосферных бомбардировщиков скинули на холмы очередную порцию снарядов. Тёмно-зелёные шапкина горизонте вспухли и разлетелись в стороны землей, камнями и дымом. Ничто живое не могло схорониться от термобарических снарядов. Кроме того, все они при подрыве испускали ЭМИ-импульсы – от них даже обвесы боевой брони десантников давали помехи, хотя батальон Николая находился в пяти километрах от зоны поражения.

Однако приказа наступать от командования не поступало. Николай несколько раз запрашивал находившегося в полевой ставке неподалеку полковника Харринса о дальнейших действиях, но ответ был пока только один – ждать. Понятно, боятся. И неспроста.

Кем бы не были эти рейдеры или пираты, или Бездна возьми еще кто, они уже неплохо показали себя на Альтермерии. Николай высаживался и в первый, и во второй раз на планету, когда рейдеры после первой атаки на блокпосты и колонии умудрились замаскироваться и, дождавшись отхода основных подразделений на орбиту, возникли из ниоткуда, без лишнего шума разрушили основную планетарную инфраструктуру и чуть ли не захватили Годемин. Спасло только то, что среди защитников колонии были крепкие духом ребята. Ну и полковник Данилевский, конечно.

Впрочем, и на Сайрусе рейдеры действовали достаточно четко и разумно, быстро уничтожив слабое сопротивление местных колониальных сил и отразив оперативное контрнаступление Конфедерации с орбитальной базы. Крепко досталось нескольким полкам десантников, которых бросили в пекло в первые часы вторжения. Говорят, потери там доходили чуть ли не до половины состава. В общем, не солоно хлебавши, Конфедерация вынуждена была отступить и позволить неприятелю занять стратегические точки. Почти как пятьдесят лет назад. Да, мало, кто знал, что для Сайруса это не первое «вторжение» неких «пиратов».

Конда читал кое-какие материалы на этот счет. Несмотря на то, что почти тридцать лет уже служил Конфедерации, он никогда не сомневался, что его начальники активно дурят население известной части Галактики. По службе ему не раз приходилось сталкиваться с различного рода сомнительными историями, поэтому майор в свободное время любилпосерфить некоторую информацию не в общедоступных источниках.

Так вот, году этак в 54-м прошлого столетия, некие пираты также высадились на Сайрус и устроили здесь такую полномасштабную войну, что вся планета ходила ходуном. Конфедераты лупили по врагу из всех своих крутых пушек, но им потребовалось целых двадцать лет, чтобы проутюжить своего врага. А он был хорош в деле скрытности. Впрочем, конфедераты в свою очередь не отставали в вопросе промывания мозгов. Осадив планету, они превратили её в поле битвы, а весь мир и знать не знал, что происходило. Всем рассказывали про пиратов, и люди верили. Конда тогда тоже верил. В годы окончания той войны он только-только поступил на службу, еще был молодым зеленым юнцом. Хорошо помнил, как доходил разные слухи, но он активно отказывался в них верить. А затем оказался в первых рядах тех, кого сбросили на Солютис в операции «Ярость». А когда залатали раны и пришли в себя, его вместе с другими парнями отправили вершить суд Конфедерации по плану «Слепой Ярости». Тогда молодой воин получил первую дозу сомнений в методах своего правительства.

Что теперь будут болтать своим сынам и дщерям отцы Галактики неясно. Но пока что все разворачивается по похожему сценарию: враг высадился на планету, Конфедерация после легкого шока отыграла позиции, отбросила противника с орбиты, закрыла все подходы и принялась за наземную операцию. И судя по всему, это не будет быстрым и молниеносным решением как было, например, на Альтермерии. Несмотря на хитрость рейдеров, их подразделения были быстро уничтожены. На Сайрус высадились куда более значительные силы.

Однако на что рассчитывали в свою очередь рейдеры, Конда до конца не понимал. Больно ущипнуть конфедератов у них точно получилось как в 54-м. Но что толку? Орбита под надежным замком Звездного флота. В атмосфере Сайруса – тотальное преимущество Конфедерации. Да и силы на земле вряд ли сравнимы – сколько бы рейдеров не высадилось, их явно меньше, чем в сухопутных войсках всего Звездного флота.

За спинами десантников пронзительно завизжали упорные механизмы осадок – танки начинали сниматься с позиций и переходить в режим передвижения. Странно, они отсюда могли бы вести убийственный огонь по противнику. Зачем им двигаться ближе к холмам? Или есть опасность неожиданной атаки от маневренного резерва противника? Тогда что же, все сканеры вообще не работают?

– Конда, – раздался по личной связи голос полковника Харринса. – Твое подразделение будет охранять танки. Обеспечь им прикрытие.

От неожиданно возмущения Николая бросило в жар.

– Но, товарищ полковник, нас можно гораздо лучше использовать в бою… – запротестовал майор.

– Конда, отставить споры. Ты видишь, что творится на сканерах? Верно, ничего. Хрен его знает, где бой этот самый начнется. Может все самое интересное будет здесь в тылу.

– Вас понял, товарищ полковник, – ответил Конда и сквозь зубы передал команду своим командирам рот обеспечить охрану танков. Для этого третьей роте капитана Румянцева требовалось передислоцироваться ближе к тылу, перекрыв подход с юга и востока к осадкам, а роте истребителей техники занять позицию третьей роты.

Строго говоря, уничтожать механизированные части врага могли и обычные десантники – стрелковые Рапторы могли разделать большинство видов брони, а в любом отделении было по пять гранатометов. Однако у истребителей техники были еще несколько мобильных установок с самонаводящимися ракетами, реактивные минометы, а также ЭМИ-комплексы и всевозможная инженерная роботизированная техника, в составе которой были также минеры и дроны для наведения артиллерии. Все это, богатство, конечно, скорее всего предполагало встречу с более оснащенным противником, чем были те же рейдеры, например, на Альтермерии. Но согласно уставу, в боевой обстановке батальонам морской пехоты и десантников обязательно придавалось усиление в виде рот истребителей техники. Последние были универсалами – они действовали и в составе соединений мариносов и десантуры. Были, правда, еще такие экзотические вещи, как роты ПВО – спецы, обученные воевать против атмосферной летной техники противника. Однако таких в армии было очень мало, поскольку последние двести лет[3]

# Примечания

1

Пулеметов с пулевыми зарядами на вооружении Лиги не было – были бластеры с несколькими стволами, крутившимися вокруг канала огня. За время прокрутки стволы успевали остывать перед следующим выстрелом. Соответственно, такое ручное оружие могло вести огонь гораздо плотнее обычного ручного лазерного или бластерного ружья. Но по старинке их называли пулеметами.

2

Чем-то схожие с земными креветками и крабами морские обитатели.

3

Последний конфликт в новейшей истории, в котором силам Конфедерации противостояли крупные и достаточно оснащенные войсковые подразделения, была так называемая Лазурная война, имевшая место в 503-504 гг. после Исхода. Тогда в системе Лазурь, получившей своё название за проходивший рядом с ней газовый пояс одноименного цвета, губернаторы двух планет – Тритон и Амадея, значительно усилившихся в экономическом плане после Войн Корпораций, решили отмежеваться от Конфедерации. Этому не в меньшей степени способствовало то, что большинство систем после недавних конфликтов находились в разрухе и упадке, а бывшие изначально туристическими Тритон и Амадея смогли избежать вторжений армий на свои территории. Поэтому в какой-то момент в руках губернаторов аккумулировались достаточно серьезные средства, которые они потратили на приобретение услуг множества оставшихся не у дел после Войн Корпораций наемников, превратив свою систему Лазурь в крепость. Это, естественно, не понравилось Конфедерации, и после нескольких лет взаимных препирательств, Тритон и Амадея объявили о своей независимости. Однако благодаря интригам Особого отделения восставших не поддержали планеты-сателлиты той же системы – Лазурь-1 и Пнема, на которых добывались основные минеральные ресурсы, не имевшиеся на планетах-курортах Тритоне и Амадее. Это облегчило Конфедерации вторжение и блокаду мятежников. Впрочем, от этого война не стала менее кровавой. Во многом этому была причиной обреченная жестокость брошенных на произвол судьбы наемников, которым нечего было ждать от Конфедерации и не было куда отступать. Несмотря на то, что горячая фаза длилась всего год, Тритон и Амадея были разрушены чуть ли не до основания. С тех пор обе планеты были лишены собственного управления и всей системой Лазурь заведовал один губернатор, резиденция которого находилась на каменистой Пнеме. Амадея так и не смогла восстановить свой потенциал и постоянно находилась на гране финансового коллапса. Тритон же постепенно вернул своё звание планеты-курорта, но не амбиции. Наемничество же было под строжайшим запретом последующие 120 лет.