Герасим Аникин
Наброски

Наброски подлинных историй,
Романов, философских книг
Эмоций вызывают море
И характеризуют миг.

Анкор

Зазеркалье

Каждый человек по жизни часто оценивается каким-то индивидуальным для него качеством, используемым окружающими для общей характеристики его коммуникабельности. «Ну, этот умница. Много знает, глубоко вникает в различные ситуации, хорошо оценивает варианты действия и их последствия. Его слово ценят, и к нему прислушиваются». «А этот себе на уме. Мимо своей выгоды никогда не промахнётся». «Хитрец, однако. Так и смотрит, как бы обмануть. С ним надо осторожней быть». «Дурак дураком. Уверен, что он абсолютно всё знает лучше других. Нет понятия культуры. Главный аргумент в спорных вопросах – громкий голос с возможными оскорблениями оппонента». «Добрая душа. Обязательно поможет в трудной ситуации. Может отдать всё, что и самому бы пригодилось».

Энергия буквально клокотала внутри Вовы Кузина, выливаясь как в отдельных поступках, так и в организации жизни в целом. Ну не сиделось ему за партой в школе, хотелось скорее бежать в компанию уже ожидающих его друзей, обсуждать происшедшее, намечать и совершать что-то общее, интересное, важное для всех. Нет, он не был лидером среди них, но считался тем, кто может сделать всё, что требует ситуация. Занимавшийся с детства в гимнастической секции, он имел накачанную мускулатуру, используя которую, мог сломить сопротивление любого человека. Поэтому среди своих у него была кличка – Лом. Не обделённый ловкостью и силой, свои поступки он обычно совершал энергично, ярко и эффектно. Ну, и досовершался при разборке с другой противоборствующей компанией. По малолетству полученный срок отбывал в колонии для несовершеннолетних, где и школу заставили закончить, и полезным профессиональным делам обучили.

И вот Вова вышел на свободу, вроде другим, уже взрослым человеком. Но в семье он был младшим, поэтому родственники продолжали звать его не развёрнуто Владимиром, а сокращённым и привычным Вовой. Обосновывалось это ещё и тем, что направлений его деятельных мыслей и энергию поступков колония погасить не смогла. Был он Ломом, им и остался. Однако возраст уже требовал степенности в поведении, размеренности в делах и душевного спокойствия. И выход тут был один – создать свою семью.

Длительное нахождение среди практически одногодков, таких же, как Вова, пацанов, натворивших что-то не соответствующее законам, придуманным взрослыми, скрывало от сидельцев реальную жизнь, с разнообразием её красок и оттенков. Поэтому переход в новое состояние и неизвестную обстановку многих освободившихся сразу же приводил либо к непониманию нового и к повторению сделанных когда-то ошибок, либо к безрассудному погружению в неведомое окружение с возможными в последующем результатами просчётов от незнания нахлынувшей жизни. Вова в этом смысле твёрдо пошёл по второму пути, отшивая всех приходящих к нему бывших совместных сидельцев с предложениями продолжить прежний стиль жизни.

На завершающем этапе юности начинает проявляться и усиливаться интерес к противоположному полу. Становится чаще более близким знакомство когда-то девочек и мальчиков, а теперь уже девушек и парней. Так было и у Вовы, когда он стал замечать длительные взгляды соседки Ирочки, не входящей в его компанию, но часто крутящейся рядом. В связи с этим он даже стал следить за причёской и одеваться как-то поособенней, в более яркие рубашки и свитеры. Но далее взглядов дело не дошло, внутренняя энергия Вовы требовала действий, а это реализовалось именно в компании. Поэтому Ирочка, так и не получившая взаимности в намерениях, при длительном отсутствии Вовы вышла замуж и родила сына Игоря. Но крепкой семьи не получилось по известной для многих формулировке: «не сошлись характерами».

И вот Вова вышел на свободу и в первые же дни встретил тот самый взгляд, который врезался в его память и даже надолго укрепился в ней за счёт отличия от однообразного фона окружающей обстановки в колонии. На развитие взаимности длительного времени не потребовалось. Свадьба была ярким и радостным для всех событием. Открытая Вовина душа без колебаний и сомнений приняла Игоря не как пасынка для отчима, а как родного сына, который в отношении к нему ничем в последующей жизни не отличался от родившегося у пары позднее общего наследника Вити.

Однако у счастливой в целом семьи появились и проблемы. Вовина энергия после его работы на предприятии места приложения в семье не имела. Не было у них своего жилья, которое можно было бы наполнять необходимой мебелью и обустраивать. Правда, мама Вовы жила с его братом в двухкомнатной квартире, но одна из комнат была проходной. При добавлении молодой семьи из четырёх человек, двое из которых маленькие дети, превращало бы совместную жизнь в подобие шумного табора с неизбежными трениями и разборками. Поэтому мама, беспредельно желающая только добра своим детям, вынув из тайника накопленные на чёрный день деньги, купила в частном секторе для семьи Вовы приделок к бревенчатому дому.

Приделок – это небольшая пристройка к основному дому, используемая либо как место хранения не часто необходимых в хозяйстве вещей, либо, как делают расчётливые хозяева, для сдачи внаём небогатым квартирантам, а бывает, и для продажи не слишком обеспеченной семье. Последним предназначением приделка и воспользовалось семейство Вовы.

Ширину приделка ограничивал боковой забор, отделяющий участок земли, на котором он находился, от соседнего. Длина же определялась расстоянием от фасада дома до окна на его боковой стене. То есть площадь приделка не превышала десяти квадратных метров, позволяющих поместить в нём только кровать, стол и пару табуреток, поскольку некоторое место в углу занимала ещё небольшая кирпичная печка. Ну, пищу приготовлять и принимать можно было всем вместе, а вот спали взрослые – на кровати, для детей же ставились две раскладушки. Но всё равно молодое семейство было радо даже такому индивидуальному жилью, особенно в первое время.

Однако Вовина энергия не просто звала к действию, но требовала его. Поэтому, получив официальный документ о собственности приделка, Вова пошёл к хозяевам дома и потребовал справедливости в том, что, если есть отдельное жильё, то у него должна быть во владении и прилегающая земля. Хозяева дома не ожидали такого поворота событий, повозражали, но, в конце концов, проконсультировавшись с юристами, сдались. И Вова, проведя прямую линию в продолжение боковой стены дома до заднего забора, приобрёл в собственность участок земли площадью более двадцати квадратных метров. У хозяев дома на нём была часть огорода для посадки овощей. Но Вова под влиянием забурлившей в нём энергии понял, что вот здесь-то и можно развернуть активную деятельность. Поэтому никакого огорода он не хотел, а запланировал построить на этом месте помещение в дополнение к купленному приделку. И работа по реализации плана развернулась в невероятном темпе.

Никаких строителей и помощников Вова не приглашал. Всё делал сам, благо силушки и деловой хватки было в достатке. При этом он же решал и самую главную задачу: обеспечение строительства материалами. Каждый день после работы он обходил развернувшиеся рядом стройки многоэтажных домов и подбирал ненужные, приготовленные к вывозу на свалку не подошедшие по размеру деревянные балки, битые кирпичи, использованные доски. Покупал, конечно, на свою зарплату в ущерб личным и семейным потребностям, недостающие стройматериалы. И вот красавец практически отдельный дом площадью около двадцати квадратных метров с высоким потолком, двумя широкими окнами, люстрой посередине и добротной мебелью радовал всю семью. И теперь в купленном приделке обосновалась детская, а в новом доме столовая и спальня для взрослых. Естественная гордость обуревала хозяина-строителя за реализацию своих планов, да ещё с таким качеством исполнения. И решил он на один из праздничных дней пригласить родственников и, откровенно говоря, похвастаться перед ними.

День был майским, солнечным, со свежей листвой пробудившихся деревьев. Сначала собравшиеся гости начали свою экскурсию с купленного приделка. Оценили его убогость и перешли в новое строение. Сравнение бывшего и нового жилья ничего, кроме восхищения у гостей не вызывало. Последующее застолье в доме проходило с поздравлениями и тостами, желающими только счастливой жизни в новых условиях. И взбодрённый происходящим хозяин неожиданно сказал:

– А хотите, я вам фокус покажу?

Все, естественно, не возражали, ожидая очередного одобрения дела рук хозяина. Он предложил всем выйти во двор, направившись туда первым. Оказалось, что он хочет похвастаться ещё и туалетом, который был сооружён в углу у забора. Поскольку дом располагался в частном секторе, где отсутствовала канализационная сеть, то, как говорится, удобства были специфичными и находились во дворе. Стараниями хозяина-строителя туалет был просторным и построенным так же качественно, как и дом. Обшитый новыми стругаными досками, без щелей и возможности получить занозу, с удобным сиденьем, на котором можно было не только почитать газетку, но и, наверно, сочинять стихи или писать роман. Способствовали этому и подведённый к туалету электрический кабель и плафон с лампочкой внутри. Вова распахнул дверь, и все увидели прикреплённый к боковой стенке известный плакат, на котором молодой мужчина, приложивший палец к губам, сопровождался подписью: «Будь осторожен! Враг подслушивает». В то время плакат был чрезвычайно популярен, поскольку врагов вокруг страны было предостаточно. Правда, получить какую-то информацию из туалета было бы возможно, только если звуки издавались бы в виде азбуки Морзе.

Но главной особенностью туалета было то, что дверь в него была выполнена в виде рамы, обрамляющей большое стекло с тёмным отливом.

– А теперь оставайтесь все снаружи, а я войду внутрь, – сказал Вова и закрыл за собой дверь. Он включил освещение и неожиданно снял штаны. Затем почему-то повернулся спиной к двери и нагнулся, очевидно, рассматривая через дырку заполнение ямы внизу, и не пора ли уже её чистить.

Стоящие снаружи гости замерли, стараясь понять суть предлагаемого им фокуса. Никаких надписей на широкой Вовиной заднице не было. А он неожиданно повернулся лицом, вызвав у гостей тихий шёпот удивления от увиденного. Неужели он рассчитывал услышать ещё и восхищение тем, чем радует свою супругу? Но он, сев на дырку, громко произнёс:

– Вот я вас вижу, а вы меня нет.

– Но и мы тебя видим, – негромко сказал один из гостей, не потерявших способность что-то вымолвить.

Вова быстро натянул штаны и выскочил из туалета.

– Не может быть, – растерянно сказал он, – мне же стекло как зеркальное сторож ночью продал.

– Тонированное, – поправил кто-то.

Для того чтобы убедить Вову, один из гостей вошёл внутрь туалета и закрыл дверь. Штаны он, правда, не снимал. Тем не менее, хозяин туалета согласился, что его обманули.

Однако произошедшее не внесло какой-то сумятицы в празднование фактического новоселья. Наоборот все вернулись за стол в весёлом настроении, и даже предлагали тост за не скрывающую тайны дверь с чудесным стеклом. Вова же сначала недовольно хмурился, но после очередной рюмки успокоился, поругивая порой хитрого сторожа. В целом же день и последующий вечер с песнями прошёл интересно и весело.

В качестве послесловия к написанному об этой семье можно отметить тот факт, что при регистрации брака Вовы и Ирины, молодожёны решили оставить Игорю фамилию его биологического отца. Но незадолго до Вовиной кончины Игорь, будучи уже в зрелом возрасте, оформил изменение своей фамилии на Кузин. Этим он убедительно показал, что родство по крови, выявлением которого заполнены экраны телевизоров в передачах по анализу ДНК, менее важно для отношения людей в случаях, когда пример отчима равнозначен по подражанию, а может, и превосходит его по сравнению с «родным» отцом.

Непонятки

Трудно понять и объяснить, что делает с людьми мода. Прежде и сильнее всего она охватила женщин, которые, следуя ей, как распустившиеся цветы, привлекали к себе похотливых мотыльков, мошек, жучков и других способных перелетать и переползать с одного бутона на другой с целью получения пусть недолгого, но приятного удовольствия. Только длина юбок с периодичностью в несколько лет изменялась от: до пят, ниже колена, выше колена, мини, совсем ничего, когда облегающие лосины и, в конце концов, обтягивающие колготки приковывали неотрывный взор мужской части населения. В угоду моде менялся цвет губной помады, вид бровей, длина и форма ресниц с применением, порой, накладных, характер причёски. Коррекция фигуры, проводившаяся в старину затрудняющими дыхание корсетами, переросла в силикон вместо простейших до него ватных подкладок. Ну и современное следование моде выродилось в пластические операции, дающие возможность поражать окружающих идеальными формами лица и тела. Появились и уродующие по старым понятиям направления моды в виде пирсинга и татуировок.

Мужчины, конечно, пытались не отставать от женщин, но набор используемых средств у них был менее разнообразен, приобретая, порой, из-за искажённого понятия ими красоты, пугающие виды татуировок во всё лицо и на все части тела.

Однако, как говорится, встречают по одёжке, а провожают по уму. Рассмотренные только частично виды моды относятся как раз к одёжке, и не всегда соответствуют уровню ума. Но есть ещё направления моды, свидетельствующие, пусть ориентировочно, о складе характера личности и её культуре. Примером может служить даваемое младенцу имя при его появлении на свет и регистрации в соответствующих органах. В старину на выборе имени при крещении не зацикливались. До революции священник давал имя в соответствии с церковным справочником и днём записи в регистрационную книгу. Революция, как фактор стремления к свободе личности, резко изменила процедуру присвоения имён новорождённым, предоставив родителям самостоятельно решать этот вопрос в соответствии со своим вкусом и пониманием культуры. Но никаких преимуществ от такой организации не получилось, просто разнообразие имён сократилось, а количество одинаковых возросло. Например, у жителей городов, переселившихся из сельской местности под давлением преобразования организации жизни, цепочка следования имён состояла из дореволюционного Никандр, стремления сохранить память о прошлом – Дементий, неизбежного протеста в виде Сидора и желания приобщиться к культурным истокам – женского Виолетта. А вот пролетариат с дореволюционным стажем называл детей Корней, традиционно русским Иван, поощряемым направлением моды на новые «революционные» имена, а также из любви к математике на рабфаке – Пифагор, ну и Степан – из желания ребёнку доброго в жизни пути.

* * *

Рассмотренные цепочки выбраны не случайно. Дед Виолетты Дементий был не из последних в деревне. Семья жила зажиточно и радовала односельчан организацией деревенских праздников. Купили они когда-то гармонь, и Дементий был желанным гостем на свадьбах и других деревенских праздниках. При переезде в город по примеру отца заразился музыкальными изысками и сын Сидор. Ну, а уж дочку свою Виолетту и назвал красиво, и музыкальное образование обеспечил. В конечном итоге работала она учителем пения в школе, да ещё руководила городским хором.

Профессиональный рабочий Иван с громадным пролетарским стажем отношение к культуре имел поверхностное. Для него важно было технически грамотным стать, что и обеспечила ему новая власть, организуя для таких, как он, рабфаки и основанный на этом карьерный рост. Да ещё искренне был поражён Иван логичностью и точностью математики, поэтому и назвал он своего сына Пифагором, что соответствовало в то время модному направлению оформления имён. Вот и стал Иван мастером, сын Пифагор уже до начальника цеха дорос, а Степан впоследствии – главным инженером крупного предприятия работал.

Говорят, что браки совершаются на небесах. Но жизненный опыт показывает, что не всегда, наверно. В нашем же случае, ещё в молодом возрасте встретились на каком-то общегородском мероприятии Степан с Виолеттой. Случайно конечно, оказались они сидящими рядом в президиуме. Степан сразу же на очень красивую девушку глаз положил. Но, привыкший командовать на производстве, он не владел искусством неформального общения, поэтому ёрзал на стуле и постоянно перекладывал подготовленные для него листы с его речью.

Но Виолетта тоже несколько раз внимательно посмотрела на Степана и, неожиданно протянув руку, сказала:

– Виолетта Сидоровна, учительница музыки в школе.

– Степан Пифагорович, работник завода, – ответил он, обрадовавшись такому разрешению сложной для него проблемы знакомства.

После торжественной и художественной части мероприятия из-за наступившего позднего вечернего времени Степан Пифагорович проводил Виолетту Сидоровну до её дома и по её предложению согласился сходить в воскресенье в театр, где ставили новый премьерный спектакль. И карусель встреч с Виолеттой Сидоровной закрутилась безостановочно. Степан Пифагорович получал столько захватывающей неизвестной ему доселе информации о содержании и особенностях различных шедеврах культуры, что внутренне обогащался и буквально боготворил Виолетту Сидоровну. Ему нравилось появляться с ней на людях, поскольку она была действительно красавицей, всегда элегантно одетой, с ухоженным внешним видом. Своей активностью встреч Виолетта Сидоровна показывала многим пример того, что ведущую роль в организации своей будущей жизни должна иметь как раз женщина, воздействием на желанное направление событий необычностью и очарованием.

Долго ли, коротко ли, но вспыхнувшая любовь укрепилась настолько, что дело дошло до свадьбы. А после неё совместная жизнь сложилась в полном соответствии с характерами пары. Степан Пифагорович, привыкший руководить на производстве и постоянно загруженный мыслями о нём, с удовольствием передал бразды правления домом Виолетте Сидоровне. И она с большим желанием занялась его обустройством и организацией взаимоотношений в семье. Прежде всего, она следила и обеспечивала чистоту и порядок в квартире. Степан Пифагорович всегда ходил на работу ли, вне дома ли в чистой отутюженной одежде. Естественно, её вид как дома, так и при выходе за его пределы, были просто идеальны, что Степан Пифагорович видел по любующимся и завистливым взглядам встречных. Довольно часто по рекомендациям Виолетты Сидоровны молодая семейная пара ходила в театры, в кино и на интересные концерты. Ну а приготовление различных оригинальных блюд было коньком Виолетты Сидоровны. Кроме того, она никогда не накрывала стол на кухне. Только в гостиной, с подставной тарелочкой, ложка и ножик – справа, вилка – слева. Салаты и хлеб располагались посередине, суп подавался в фарфоровой супнице.

Ничего подобного Степан Пифагорович не видел и никогда не слышал. Никаких левых поползновений у него не только не было, но и вообще в мыслях не возникало. Может, на это и рассчитывала Виолетта Сидоровна, хотя – едва ли. Всего скорее, о таком укладе жизни она, наверно, мечтала, и вот теперь реализовала в своей новой жизни.

Но Виолетта Сидоровна была не только мечтателем, но и прагматично мыслящим человеком. Очень уж часто звучали откровения от её коллег по работе, знакомых и вообще случайных людей: «И что ему надо-то было? Дома порядок и чистота, дети накормлены и ухожены, кормлю всегда, как на убой. Так нет! Ушёл к молоденькой, ещё, наверно, и готовить-то не умеющей. Свежей клубнички захотелось?» Могло быть и другое окончание этой фразы: «… Шляется по бабам! Зарплату домой не приносит, на них, наверно, всю тратит?»

И сделала Виолетта Сидоровна из этих разговоров твёрдый вывод: «Кормить мужиков, конечно же, надо, но не только это является главным для них. Они по законам Природы являются ответственными за продолжение рода человеческого. И обязанность эта сохраняется за ними до их последних дней жизни. Ну а женщины, получив долгожданный подарок от мужчин, обязаны бережно выносить плод, произвести его на свет и воспитать до самостоятельности. При этом женские способности в этом отношении значительно ограничены во времени, после которого они теряют всякий интерес к контактам на скрываемой семьёй почве. То есть интимная сторона жизни играет не меньшую роль в её гармонии. Есть, конечно, морально устойчивые пары, воспитанные на верности «до гробовой доски». Только при этом нарушается закон Природы, установленный для мужчин. Сдерживаемые и длительно не реализуемые желания приводят к напряжённому состоянию нервной системы, которое, не имея выхода, начинает разрушать их организм. В результате возникает ставший традиционным вопрос: «Не пил, не курил, алкоголем не увлекался, а умер раньше супруги на пять лет. С чего бы?».

Такой вывод Виолетты Сидоровны привёл к тому, что, при сохранении внешних атрибутов общения со Степаном Пифагоровичем, физиолого-чувственные контакты стали регулярными, за чем она внимательно следила. Конечно, когда у них родились дочка и сын, при совместном проживании в стенах одной квартиры сделать это было порой затруднительно. Приходилось днём отправлять детей погулять, навестить в выходные бабушек, дать денег на кино. Но вот, когда дети выросли, обзавелись своими семьями и разъехались по своим квартирам, возможность соблюдать регулярность неизвестных окружающим отношений значительно упростилась. Способствовало этому и то, что Степан Пифагорович получил от предприятия новую квартиру улучшенной планировки, расположенную в престижном районе. Казалось, возраст уже не тот, и не стоит очень беспокоиться о разрушающих семью факторах. Но помнила Виолетта Сидоровна старую поговорку: «Седина в бороду, бес в ребро». Столько престарелых актёров и богачей на этом попались. Поэтому и обрадовалась она новым возможностям, которые, кстати, не просто нравились ей, но из-за многолетнего применения стали её привычной потребностью.

* * *

Виолетта Сидоровна по складу своего характера и в соответствии с внутренним ощущением состояния Степана Пифагоровича после работы принимала решение о необходимости обязательных процедур. Устал он на работе – надо взбодрить; видно, что понервничал, хотя и не показывает внешне – необходимо успокоить; получил из вышестоящих органов замечание о срыве выполнения важного задания – придать уверенность в своих возможностях. Поэтому несколько раз в неделю, после калорийного ужина, уже в постели рука Виолетты Сидоровны поверх одеяла мягко ложилась и обнимала Степана Пифагоровича.

– Не спится, Веточка? – спрашивал он.

– Да. Что-то сон не приходит.

– Может, аспиринчика?

– Давай лучше карасика.

Любой посторонний человек, услышавший их разговор, ничего бы не понял, тем более что произносились они перед сном. Но это было зашифрованное название их предстоящих отношений по разработанному Виолеттой Сидоровной сценарию, не допускающему никакой скабрёзности или палочной обязаловки, а придуманное с тем, чтобы даже в названии нацелить на красоту предстоящего.

* * *

Как-то раз пришёл Степан Пифагорович с работы чрезвычайно возбуждённым. Внешне пытался этого не показывать, но Виолетта Сидоровна сразу заметила его блуждающий и при встрече с ней уходящий в сторону взгляд. Даже губы пытались что-то беззвучно сказать. «Что-то серьёзное случилось, – подумала она, – надо применить самое эффективное средство восстановления спокойствия. При этом никаких расспросов, а то хуже может быть». За ужином она налила ему рюмочку, и сама за компанию чуть пригубила свою. А перед сном надела красивый полупрозрачный шифоновый пеньюарчик и, придав голосу привлекающую тональность, сказала:

– Что-то мы с тобой в парк давно не ходили. Надо бы посетить его. Помнишь, как хорошо нам было после предыдущего посещения?

– Да! Качели были головокружительными, – ответил Степан Пифагорович, отвлекаясь на время от своих тяжёлых производственных мыслей.

Вот и сегодня сценарий по законам музыкального жанра, которым владела Виолетта Сидоровна, состоял, как обычно, из «Прелюдии», «Апофеоза» и «Финала». И был он таким, что Степан Пифагорович даже не вспомнил, что у него есть какие-то внедомашние проблемы. Придя в себя, он пошёл в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Но, случайно бросив взгляд на орудие своего труда, он заметил маленький тёмно-бордовый комочек на самом конце прикрывающей его крайней плоти. Присмотрелся внимательно. Точно – это клещ, который участвовал в его отношениях с супругой. Причём клещ был явно подавлен своей ролью, едва шевеля лапками. Можно было бы оторвать его и выбросить. Но Степан Пифагорович отлично помнил рекомендации врачей, постоянно транслируемые в медицинских передачах по телевидению: «Ни в коем случае не делать этого, так как проникшая в плоть головка клеща может оторваться, остаться внутри, и привести к образованию нарыва с последующей хирургической операцией». Телевидение вещало, что клещ сам выползет, если помазать его сверху маслом.

* * *

Испуганная сначала и смущённая Виолетта Сидоровна тоже знала о рекомендации докторов и посоветовала следовать им. Поскольку в телевизионных передачах вид масла не указывался, то помазали клеща дорогим оливковым. Стали смотреть и ждать. Но клещ, очевидно после попадания в необычные условия, лишь слабо шевелил лапками, не показывая никакого желания выползти. Не помогала даже смена вида масла на сливочное. Примерно через час смазываний и ожиданий Степан Пифагорович проявил решительность и, несмотря на взволнованные призывы Виолетты Сидоровны не делать этого, снял клеща. Тщательный осмотр места его нахождения показал, что никаких его частей в крайней плоти не осталось. Однако сразу же появилась другая проблема.

Телевизионные доктора рассказывали, что укус клеща сам по себе не приводит к болезненным ощущениям, но он заносит в организм укушенного букет микробных болезней, некоторые из которых заканчиваются параличом и даже летальным исходом. Из-за этого снятый клещ обязательно должен быть направлен в медицинскую лабораторию на предмет получения информации о наличии у него опасных микробов. Поэтому Виолетта Сидоровна положила клеща в стеклянную банку, которую предусмотрительно накрыла крышкой, хотя он, медленно шевеля лапками, едва ли смог бы вылезти из неё.

* * *

Утром Виолетта Сидоровна пошла с банкой и клещом в находящуюся недалеко лабораторию. Посетителей с клещами в приёмной не было, поэтому там сразу же отправили банку на анализ. К приёмному окошку подошла молоденькая девушка в белом халате, очевидно медицинская сестра, и начала регистрацию заявителя: фамилия, имя, отчество и адрес проживания пострадавшего, коим был Степан Пифагорович. А вот далее начались ставившие Виолетту Сидоровну в затруднение непонятки. Сестра спросила:

– На каком месте был найден клещ?

Виолетта Сидоровна не ожидала такого вопроса. Выразив на лице крайнее удивление, она думала: «Неужели так важно для анализа место, на котором клещ был обнаружен. По житейской логике – не может вид микробов зависеть от того, откуда его сняли. Да и как теперь назвать это место?». Виолетта Сидоровна считала себя и действительно была культурным человеком. Поэтому слово из трёх букв, которое мальчишки ранее часто писали на заборах, не только было отброшено, но и даже не возникло в её голове. Название места пребывания клеща «членом», могло привести к дополнительным уточняющим вопросам, заставив вслух обсуждать не совсем этичную тему. Но вдруг у Виолетты Сидоровны неожиданно всплыли пусть неглубокие, полученные ранее от кого-то медицинские знания. И она уверенно сказала:

– На пенисе.

Тут удивлённое выражение лица стало уже у медицинской сестры.

– На каком ещё пенисе?!

– Странно, что Вы – медицинский работник – не знаете, что такое пенис, и где он находится! – удивилась Виолетта Сидоровна.

– Я-то знаю, что такое пенис и где он находится, но причём тут клещ?

– Но клещ-то был обнаружен как раз на пенисе! – волновалась Виолетта Сидоровна. Она стала опасаться продолжения обсуждения «скользкой» темы в направлении нервного состояния супруга после работы, парка и качелей. Но медицинская сестра поняла, наверно, причину их непонимания друг друга.

– Я спрашивала и должна была зафиксировать место, где на Вашего супруга мог заползти клещ: в лесу, в парке, на даче? Это необходимо знать, чтобы по многократной информации об одном и том же месте провести там санитарную обработку. Поэтому повторяю вопрос: «на каком месте был найден клещ?»

– Ни в одном из названных мест ни я, ни супруг не были. Поэтому места такого я назвать не могу, – облегчённо вздохнув, сказала Виолетта Сидоровна и подумала: «Многие непонятки возникают из-за неверно сформулированного вопроса. Хорошо, что всё обсуждение в конце концов закончилось без многочисленных уточнений.

Через два дня Виолетта Сидоровна получила результаты анализа состояния клеща, в котором указывалось, что у него болезнетворных микробов не обнаружено. Хорошо, когда всё хорошо кончается, даже при сопровождающих события волнениях и удивляющих непонятках.

Несушки

Возникающие споры и соперничество происходят повсеместно и постоянно. Дети спорят и даже дерутся из-за игрушек; школьники борются за лидерство в классе, включая неформальное; юноши конкурируют в победе над соперником в глазах той самой красивой; на работе – за карьерный рост и оплату труда; руководители стремятся доказать большую продвинутость в обеспечении лучших условий жизни; ну а военачальники бьются за победу над противником. Но самым всеобъемлющим соперничеством в мире уже многие годы является доказательство преимуществ и недостатков своей и противостоящей системы организации общества: капитализм или социализм.

Лучшую, чем Карл Маркс, характеристику капитализма вряд ли можно придумать. Не дословно, но по существу его формула утверждает: «Нет такого преступления, которого бы не совершил капиталист ради получения максимальной прибыли». И это не зависит от вида деятельности. Найди приложение своих умственных и физических сил и иди напролом. Можешь даже порешить кого-то, если тебя раньше не угрохают. Но в любом случае универсальным эквивалентом успеха является частная собственность, измеряемая деньгами, удачно изобретёнными когда-то человечеством. То есть капитализм толкает на личную деятельность. А если не смог найти себя в обществе, поищи тихое болотце и сиди не квакая. Может, и не помрёшь с голоду.

При социализме – другое дело. Никакой частной собственности не может быть. Всё общее, в смысле – государственное. Завод, на котором работаешь, автобус, на котором ездишь на работу, даже квартира, в которой живёшь: всё – твоя собственность. Не совсем, конечно, но частично. Стоишь в магазине за продуктами, а он-то в некотором смысле твой. Только как определить, насколько? Ведь в очереди-то вон сколько народа, и все его собственники. И должны они, воспитанные по Марксу отсутствием личного интереса, хранить и приумножать общее добро. Только вот Маркса-то не все читали и не прониклись бессеребренностью, поэтому и берут некоторые без общего согласования не только свою часть. А раз так, то постепенно создаётся и укрепляется мнение, что собственность-то ничья, и можно её без шума прибирать для личных нужд. Так возникло и существовало несколько лет движение «несунов». Это не воры в грубом понимании этого слова, а просо люди при общем нейтральном отношении к этому явлению брали на работе и несли домой всё, что плохо лежало. Причём, пусть в личной жизни – вот сейчас – это и не требовалось, но брали про запас, а вдруг куда-нибудь приспособить можно будет.

Что же касается стимулов к работе, то при социализме любой не трудящийся на благо общества – это тунеядец, которого надо либо пристроить куда-то, либо на перевоспитание в соответствующие организации направить. Ну а карьерный рост работающих при социализме не количеством и качеством частной собственности определялся, её ведь по определению нет, а оценкой каждого вышестоящими руководителями. А кто они такие? Да тот же Вася Пупкин, удачно выступивший на собрании и призвавший повышать производительность труда. Его заметили, проверили на верность идеям и дали ход вверх. И кого он будет выдвигать после этого? Конечно же, таких, как он. Застой, который все наблюдали, обеспечен! Примеры передовых технологий в атомной энергетике, в космосе, в военной технике не противоречат этому выводу, поскольку свидетельствуют о мощи системы при необходимости решения глобальных проблем существования в конкурентном мире при «прохладном» отношении к личным нуждам простых людей. Не помирают же с голоду, а страну от вражеского окружения беречь-то жизненно необходимо. Вот и лозунг под это сформулировали и усиленно внедряли: «Прежде думай о Родине, а потом о себе!» Хотя для рабочего Степана Степановича Степанова ближе всё же под этим понимать семью, жену, дом, детей и работу, конечно. Но страшилки-то подспудно на мозги действовали.

А как достигать наилучших результатов в этих условиях? Прежде всего – строгостью. На начальном этапе организации новой жизни с нарушителями не церемонились. Шла как-то Галина Тимофеевна с подругой с торфоразработки, где она работала. Дорога была мимо поля с колхозной капустой. И срезала Галина Тимофеевна вилок для приготовления супа на обед. Думала: «Что там один вилок с поля, края которому не видно». Подошли они к деревне и обмерли. Вдалеке навстречу им шёл секретарь партийной организации предприятия. Что делать?! За этот вилок не только с работы могут уволить, но и срок припаять. Судили-то в те времена не за объём нанесённого ущерба, а за факт посягательства на общенародную собственность. Сроки давали небольшие, но биографию человека на всю оставшуюся жизнь украшали чёрной меткой. Хорошо, что на краю деревни колодец был. Подошли они с подругой, как бы попить, и бросили в него вилок. А секретарь, подойдя, спросил:

– Что девчата, попить захотели? Зачерпните водички, и я с вами попью. Жара-то вон какая стоит.

Стала Галина Тимофеевна ведро опускать да зачерпывать. Но при подъёме вилок этот как раз на поверхности поднимаемого ведра оказался. Увидела это она и отпустила ворот колодца. Ведро с силой улетело вниз.

– Экая ты неаккуратная! – сказал секретарь, и, отстранив Галину Тимофеевну, стал сам поднимать ведро из колодца.

Что творилось в душе у нарушителя отношения к общественной собственности, трудно передать. Но её молитвы, очевидно, дошли до того, к кому она мысленно обращалась. Вилка в ведре не оказалось. Секретарь попил первым и двинулся дальше. А Галина Тимофеевна уже поздно вечером пришла к колодцу и выловила ведром злосчастный вилок.

* * *

Время неумолимо двигалось вперёд, меняя жизнь под воздействием новых идей. Строгость постепенно ослабла и стала меняться во время хрущёвской оттепели, которую правильней бы назвать бурной весной со сметающими старые порядки потоками половодья. Забурлило всё так, что плановая система организации всех сторон жизни не справилась с возбуждающей новизной и дала такой сбой, который идеологи социализма использовали для постепенного возврата к уже опробованному. При богатейшем урожае на целинных землях в магазинах не только не стало мясных продуктов, но и исчез в достатке хлеб. К счастью, бескровным переворотом перешли к брежневским временам, которые стали называть не «застой», а «развито́й социализм», приравниваемый некоторыми впоследствии к коммунизму. В торговле было так же скудно с продуктами, но холодильники у многих были полны колбасами, а то и другими деликатесами. И связано это было с отгадкой на вопрос: «Длинный, зелёный, пахнет колбасой. Что это?» Оказывается – это поезд из столицы в близлежащие города, откуда сразу же отгружалась и направлялась для поддержки центра вся произведённая в них мясная продукция.

Строгость наказания за недобросовестное отношение к общественному достоянию настолько ослабла, что «несуны» стали общегосударственным явлением. Мужчины всё же чаще несли с заводов, строек и других предприятий технические принадлежности. У каждого «хорошего» хозяина дома был полный набор новенького инструмента, якобы списанного на работе. А на самом деле списывали старый инструмент, которым и продолжали работать. А новенький – домой.

Активно подключились к этому процессу женщины, став по определению «несушками». Каждый вечер можно было наблюдать цепочки из заведующего магазином вместе с завотделами и даже продавцами, а также завстоловой и шеф-повара с полными тяжёлыми сумками с заработанным «непосильным» трудом. Все это видели, знали, но не ввязывались, а то и под суд за клевету можно было угодить. Все органы были опутаны этой системой, и не подберёшься.

* * *

По публикуемой статистике советского времени значительная часть промышленности работала на производство вооружений и сопутствующей продукции. Конечно, и оттуда несли домой что под руку попадало. Например, выпускал завод современные станки с высокой точностью обработки деталей. Без таких станков качественного вооружения не сделаешь. Но ведь и для народа надо бы что-то выпускать, а то в магазинах выбор бытовых товаров невелик. Вот и постановили к военной продукции бытовую выпускать. Проще всего сковородки. И пошло-поехало.

Или выпускает завод автомобильные краны, которые для погрузки и установки ракет в шахты очень подходят. Но надо же и бытовое что-то делать. И решили выпускать лопаты, без них ведь огород не вскопаешь. А он в условиях ограничения продуктов ой как важен населению.

Люба, работающая в строительном отделе завода автокранов, с лопатой близкие отношения имела. И вот, получив положенный по правилам новый инструмент, решила отнести лопату домой. Но завод-то выпускает «военную» продукцию. Поэтому контроль в проходной при уходе со смены нешуточный. И решила она привязать лопату к спине, да ещё в рейтузы заправить. Так и сделала при окончании работы. Верёвку-то на животе узлом завязала, но не очень крепко, а то дышать неудобно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.