Александра Гиллярова
Три дня в Париже. Или как правильно отмечать день рождения

Эту книгу я посвящаю моим детям Валерии и Александру.

Предисловие от автора

На мой взгляд, воспитание детей в его общепринятом понимании, если говорить упрощённо, – это процесс передачи родителями своего опыта детям. В том числе путём обучения их правилам поведения и выживания в социуме. Чтобы ему, этому социуму, соответствовать, по мнению многих родителей, дети должны полностью принимать их правила. Однако новое поколение всегда мудрее и прогрессивнее предыдущих. Родители часто забывают о том, что их дети живут в новом мире. А дети не видели старого, поэтому создают свои, новые правила. Так и возникает конфликт. Однако у родителей всегда есть выбор: принять новый мир и шагать с ним в ногу либо остаться в своём и неизбежно жить прошлым.

Я свой выбор сделала давно. В моей жизни дети были и остаются моими воспитателями. Они – моя новая жизнь. Ведь очевидно, что это поколение более умных и продвинутых во всех отношениях жителей нашей планеты. Поэтому у них я многому училась, когда они были маленькими, и продолжаю учиться до сих пор, вдохновляясь их успехами, которые побуждают меня к собственному росту. И если в жизни кого-то из них случается неудача, то и её я воспринимаю как посыл к действиям в плане саморазвития. Я всегда за новую жизнь! Вот моё кредо в поэтическом варианте:

За новую жизнь и меня в ней новой

бокал за бокалом полный залпом.

Меняю свой серый на жёлтый, бордовый,

на лето в кадре, искусно изъятом

из прошлого, что кончается в полночь

сегодня. Уже заведен будильник.

Я – нео! И мне не нужна техпомощь.

Я – нового времени именинник.

Расти и познавать новый мир через детей – это легко. Я благодарна дочери и сыну за их доверие и возможность меняться вместе с ними. Восхищаюсь и горжусь этими чудесными, талантливыми людьми. Надеюсь, моя книга вдохновит сына на решительные действия в развитии своих творческих способностей. Хочу, чтобы эта история стала для него толчком поверить в себя так, как я верю в него.

Что касается дочери, то хочу, чтобы её вдохновенная любовь к Парижу, возникшая так внезапно в первые минуты пребывания в этом городе, оказалась взаимной. Как она смотрела на всё, находясь там, глазами ребенка, которому подарен весь мир… Её восторженный счастливый взгляд не мог оставить равнодушным любящее материнское сердце, а мой внутренний творец ощутил потребность подарить радость воспоминаний на многие годы.

И пусть мои дети, читая эту книгу будущим поколениям, смотрят на свою жизнь глазами ребёнка, которому подарен весь мир.

Недавно я спросила дочь, что она помнит о поездке. Оказалось, она помнит всё, да ещё и в тех подробностях, которые выскользнули из моей памяти. Но главное – это впечатления от самого города, что покорил юное женское сердце.

По моей просьбе она написала короткое признание в любви, которым я решила поделиться здесь:

«Париж. Казалось бы, одно слово, а произносишь его – и внутри расцветает неведомой красоты чувство. Мне и дня не хватит, чтобы выразить всю любовь и восторг, которые рождаются в моём сердце от одного лишь упоминания об этом городе.

Город-мечта, город-вдохновение. Первое, что вспоминается, – тёплый октябрьский ветер, запах свежей выпечки и кофе, беспрестанно ласкающий ухо французский говор и море влюблённых в жизнь людей.

Все пять дней, что я там была, происходящее вокруг казалось мне каким-то сном. Реалистичным, но всё же сном. Таким, от которого просыпаться не хочется, а если проснулся, пытаешься заново, закрыв глаза, вернуться обратно, туда, где с тобой только что происходило это что-то невероятно волшебное… И каждый день – новая магия. А еще одна и та же мысль в голове: “Стоп, я что, правда в Париже? Ущипните меня!”

Париж – больше чем любовь. Целый букет непередаваемых чувств.

Глоток свежего воздуха. Вдох. Выдох. Блаженство…»

Вдох. Выдох… Вот такая она, Любовь!

А теперь главный вопрос: для чего? Многие писатели говорят, что пишут, потому что не могут не писать. Мне нравится писать, хотя моя жизнь богата и другим творчеством. Я считаю, что всё для чего-то делается. Даже если ты не понимаешь пока, для чего это, просто делай. Думаю, что только сейчас, вот уже который раз перечитывая текст своего первого романа, начинаю понимать ответ на тот самый вопрос. Я делюсь своей историей, чтобы помочь тому, кто её прочтёт, увидеть возможности изменить что-то в своей жизни. Чтобы один перестал бояться чужого мнения и осуществил свою мечту, другой наконец-то пустился в своё первое путешествие, решившись выйти из зоны комфорта, третий понял, что не страшно терять что-то материальное, и начал просить о помощи. Для некоторых эта книга станет подтверждением того, что в мире есть такие, как они, живущие не так, как все, любящие неизвестность и приключения.

Уверена – каждый найдет здесь то, что откликнется или отзеркалит. Проходя через собственные страхи и мечтая о чём-то, что кажется неосуществимым, главное – поверить, что всё в этой жизни возможно. И не надо, руководствуясь какими-то убеждениями, навязанными извне, беспокоиться о том, что про тебя подумают другие, не надо бояться идти туда, куда хочется. Важно слушать себя. Чего же я на самом деле хочу? Вот я захотела поехать в удивительный город – и поехала, захотела написать об этом историю – и написала. Уверена, что в жизни каждого есть такая история, которую просто хочется рассказать другим. И не обязательно спрашивать себя: для чего? Просто надо садиться и писать.

P.S.

Небольшой дисклеймер. Эта книга не претендует на роль путеводителя. И уж тем более не может служить источником знаний по истории достопримечательностей столицы Франции. Все описания основаны на субъективном восприятии увиденного, а изложенные факты о том или ином историческом событии, объекте парижской архитектуры – на знаниях, полученных из разных литературных и интернет-источников. Однако в основу этой истории легли реальные события, а ее персонажами стали живущие ныне люди. Имена некоторых из них по понятным причинам изменены, а черты характера и поведения изложены с долей (где-то большей, где-то меньшей) преувеличения и художественного вымысла.

Приятного путешествия!

С любовью, А. Гиллярова

«Только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре – что мало любили и мало путешествовали.» Марк Твен

Пролог

Отпуск. Какой он для тебя, дорогой мой читатель (я надеюсь, ты разрешишь мне называть тебя именно так, ведь нам предстоит долгое общение)? Для меня отпуск – это глоток свежего воздуха. Желательно, чтобы это был воздух другого города, а лучше – страны. Когда утром не надо просыпаться до или по будильнику (хотя первые три-пять дней ты, как назло, просыпаешься до), а за окном весна щебечет на своём языке. И необязательно на отличном от русского. Просто на другом. Но для начала – волнительный поиск: билеты онлайн, бронирование апартаментов. Затем сбор чемоданов, отсутствие аппетита и, как бонус, бессонная ночь перед вылетом. Если тебе всё это знакомо, значит, ты такой же, как и я, любитель приключений.

Но ты ведь знаешь, как говорят: «сколько людей, столько и»… представлений о рабочих каникулах. Один, например, с удовольствием проводит их на диване у телевизора. Другой – с удочкой на озере. Кто-то ежегодно, причём в одно и то же время, берёт семейную путёвку на море по системе «всё включено» в места, где русского туриста ждут отели с тапочками и халатами навынос.

Я же терпеть не могу лежать на пляже, подставляя солнцу то один, то другой бок для прожарки. Валяться бесцельно в шезлонге или на песке для меня смерти подобно. Причём во всех отношениях. Мой организм не слишком жалует горячий воздух. Когда я перегреваюсь, мне становится дурно. Кроме того, я боюсь глубины, не умею плавать, да и вдобавок ко всему мне неприятно купаться в солёной воде. От неё кожа становится липкой. Но всё же море я люблю. Ловлю кайф от пляжных прогулок, собирая ракушки или красивые камушки, обожаю сидеть на берегу на рассвете или на закате, слушая шум прибоя и наслаждаясь воздухом, насыщенным влагой и ароматами морских водорослей. Лежать на песке, погружая тело в воду так, чтобы его омывала накатывающаяся волна. Здесь мне приходится абстрагироваться от чувства вязкости воды в пользу сиюминутных тактильных ощущений. Правда, после этого я сразу бегу в душ.

Я – холерик. И как субъекту с высокой степенью физической активности, мне необходимо быть в постоянном движении. Этого требует перпетуум-мобиле, встроенный в меня ещё при рождении. Поэтому, в отличие от любителей полежать на диване или на берегу, в свой отпуск я куда-нибудь еду. Желательно туда, где есть все тридцать три удовольствия.

Итак, резюмирую. Мой отпуск – это дальняя дорога, незнакомые места, новые люди и, конечно же, приключения. Ведь даже если всё спланировано от и до, всегда может произойти что-то неожиданное. Приятное или нет, всё это после вспоминается с улыбкой. Моя жизнь – это большое приключение с отъездами, открытиями, сюрпризами, интересными встречами, невероятными событиями и историями, достойными пера.

Об одной такой истории мне захотелось поведать и тебе, дорогой мой читатель

Случилось это недавно, во время заранее спланированной отпускной поездки. Уже обычной для меня. Однако произошедшие в ней события, на мой взгляд, не только выходили за рамки обыденности, но и обладали силой раскрытия кармической сути вещей, что мне ещё предстояло осознать. В своём повествовании я поведаю о трёх наиболее интересных и значимых для меня днях из пяти, проведённых в этом путешествии.

Быть может, ты, мой дорогой читатель, прочитав предисловие, разочаруешься: «А-а-а… так эта книга об отпуске? Как-то слишком прозаично. Лучше почитать Фрая, Пелевина или Кафку…» Согласна, в наше непростое время глобальных перемен, финансовых войн и почти осмысленного обнуления человеческого сознания хочется какого-нибудь сюра или утопии, фантастики, наконец. Ну или хотя бы сказки. Но ведь не всегда реальная история так уж проста. Так может, стоит попробовать?

Нет? Ты всё ещё хочешь положить мою книгу обратно на полку? Жаль… А давай так: я постараюсь тебя переубедить, ты почитаешь мои доводы, а потом ещё раз подумаешь. Договорились? Отлично!

Довод №1.

Ты любишь пользоваться парфюмом? Если да, то знаешь, что невозможно ощутить весь букет аромата на начальном этапе его раскрытия. Это всего лишь дверь в мир запахов. Так вот, предисловие к книге – это всего лишь дверь. Сейчас она для тебя открыта. Ещё шаг – и ты перешагнёшь порог, чтобы войти в новый мир. Но если закроешь эту дверь, то никогда не узнаешь настоящего аромата истории, не сможешь прочувствовать всю гармонию его звучания.

Не убедила?

Хорошо. Тогда довод №2.

Например, понравилась тебе девушка…

– А почему обязательно девушка? – тут же спросит меня возмущённая читательница. – Что за дискриминация? Или эта книга только для мужчин?

– Ох, прости, моя дорогая прекрасная половина человечества! (Мужчины, без обид, просто так принято говорить…) Согласна, нечестно как-то. Начну по-другому.

Итак, предположим, что тебе, дорогой мой читатель, понравился человек противоположного пола. Или, что ещё лучше, ты влюбился. Завязалось знакомство, начался самый вкусный и ароматный период ваших отношений. Через какое-то время у тебя появляется сомнение, а твой ли это человек. А почему? Да просто эйфория-то прошла. И ты не в том ресурсе, как в начале отношений. Не буду описывать все возможные вариации причин разочарования, но ты вдруг понимаешь, что этот человек почему-то не такой, как ты ожидал. И конечно, в этом случае проще всего сказать словами известного всем попугая Кеши¹: «Прощай, наша встреча была ошибкой!» Но представь, что ты не сказал эту фразу, не расстался с собственносердечно выбранным из миллионов лишь потому, что он не стал воплощением придуманного тобою же образа. А просто осознал, что все люди разные, и принял своего любимого человека таким, какой он есть. И вот вы уже живёте дружно и счастливо. А недостатки, которые показались тебе таковыми, стали для тебя милыми отличительными чёрточками, изюминками. И ты уже просто не представляешь себе этого человека без того, как он громко чихает, разбрасывает носки, постоянно всё проливает или теряет ключи. Да, это тебя по-прежнему иногда бесит, но ты всё равно любишь это странное создание. И у вас дети, похожие на вас обоих. Вот такой могла бы быть история твоей любви, не закрой ты в самом начале дверь.

Если я всё ещё не уговорила тебя продолжить общение со мной, то смело можешь перейти к одному из вариантов применения этого печатного издания: хранить его на полке или передать другому. А я с твоего позволения всё же продолжу. Вдруг кто-то признал мои доводы убедительными и решил читать дальше.

Ну вот и ты, тот самый убеждённый или с изначально заинтересованный, но всегда дорогой моему сердцу читатель!

Итак, поехали! А лучше – полетели…

Дорога, или Зачем люди путешествуют

В самолёте

Последний взгляд в иллюминатор – и вид исчезающего здания аэропорта Домодедово не оставил сомнений, что я наконец-то в отпуске. Справа от меня, прильнув лицом к холодному стеклу, сидела моя взрослая дочь. В её блаженной улыбке, обращённой к уплывающей из-под ног земле, читалась неподдельная радость. Это было предвкушение чего-то нового, необычного. Мечтательный взгляд в никуда не оставлял сомнений, что она уже представляет свои будущие фотографии на фоне новых достопримечательностей. И ведь это абсолютно нормально для двадцатилетней девушки. «Да, – снисходительно-печально улыбнулась я про себя, – а мне это уже неинтересно».

Впрочем, как и моей спутнице слева. Удобно расположившись в кресле, она внимательно рассматривала красочные картинки в бортовом глянцевом журнале. Это моя коллега по работе. Весьма приятная особа. Но только если ты уже достаточно хорошо её знаешь. При знакомстве она обычно не вызывает симпатии, так как не старается быть приветливой, даже если этого требует элементарный общегражданский этикет. Ей плевать на мнение окружающих, и в свой мир она не впускает первого встречного. И вообще всеми способами защищает собственное пространство и сопротивляется любому вторжению извне до тех пор, пока не разберётся, зачем этот человек нужен в её мире и нужен ли вообще. Даже с близкими она порой держится на расстоянии, чтобы не давать повода заговорить с ней прежде, чем сама будет готова к общению. Зачем утруждать себя этими ненужностями? Кстати, это её собственное выражение. Вот и здесь, в самолёте, она вроде бы сидела рядом со мной, однако обе её ноги стояли в проходе между рядами салона. Эта поза и даже её значение были мне знакомы и понятны. Спиной к соседу – отсутствие интереса к общению. А ноги в проходе – чтобы в любую минуту можно было встать и размяться. Для этой дамы главное в жизни – удобство, даже (и в первую очередь!) если это касается положения её собственного тела.

Какая чудесная у меня отпускная компания. Так думала я и верила, что между нами на протяжении всей поездки не будет особых разногласий. В отличие от моей коллеги, предпочитающей во всех случаях физический комфорт, я выбираю гармонию отношений. Считаю, что для совместного проживания, пускай и недолгого, взаимопонимание важнее всего. И в тот момент я была уверена, что в моей отпускной команде не возникнет значительных проблем при решении совместных вопросов. Конечно, я не знала, о чём думали мои попутчицы, сидя в девятом ряду летящего в неизвестность самолета. Вот о чём думаешь ты, мой дорогой читатель, отправившись в отпускное путешествие? Наверное, строишь планы, рисуешь картины событий… Я, например, пребывала в предчувствии самых положительных эмоций, которые просто обязана была испытать в ближайшие дни.

Крыло за стеклом иллюминатора сияло, отражая солнце. На фоне бескрайнего нежно-голубого неба эта изящная часть самолёта выглядела торжественно, даже патетично. Если бы не гул двигателей, могло показаться, что мы зависли в этом невообразимом надземном пространстве. Между тем серебряный Airbus 321 авиакомпании Lufthansa с бешеной скоростью, поглощая сотни километров в час, мчал нас в западную часть Европы, далеко за пределы нашей необъятной. А именно – в то место, куда вот уже несколько веков подряд стремится человечество со всех уголков света, оправдывая свою цель знаменитой фразой, состоящей всего из трёх слов.

– Из трёх? – откуда-то из глубины памяти врывается в моё подсознание голос школьного учителя Григория Евстафьевича. Его образ так ярко возник в воображении, что я прямо ощутила, как этот грозный старичок с треснутыми очками на носу буквально навис надо мной, всем своим видом и презрительным тоном выражая своё «фи» моей безграмотности. При этом он насупил брови, поправил на переносице очки. Посмотрел на меня, как смотрят на гусеницу, ползущую по плодоносному дереву, заранее зная, что она будет ему вредить, и более вкрадчиво произнёс:

– Что же вы, деточка? Разве не знаете, что союз – это тоже слово?

– Прошу прощения. Исправлюсь, – быстро и виновато уползаю я с дерева и прячусь в траву.

Ах, как хорошо, что я уже слишком давно закончила школу. И старый строгий ГрЕвс, как мы называли того самого учителя русского и литературы, мучает меня только в моем воображении.

Итак, на чём я остановилась? Ах да, знаменитая фраза. Она про Париж. Ну, та, которая про увидеть его и умереть. Хотя если обратиться к истокам этого крылатого выражения, то выяснится, что первоначально оно звучало так: «Vedi Napoli e poi muori»². Кстати, известны ли тебе, мой читатель, какие-нибудь версии происхождения этого выражения? Нет? Ну или его ироничный подтекст? Тоже ноу? Тогда гугл в помощь! Надеюсь, ты хотя бы знаешь о том факте, что применительно к Парижу это выражение перефразировал русский писатель Илья Эренбург. Да? Ты – эрудит! Не знал? Ну вот теперь знаешь.

Конечно, никто из посетивших Неаполь или Париж не умирал от увиденного. Однако для многих мечтающих побывать в столице Франции последовательность действий – увидеть её и умереть – вполне логична. Ведь так приятно умирать от счастья.

Категории путешествующих

Многих путешественников сама дорога приводит в восторг больше, чем то место, к которому она ведёт. Или, если перефразировать ещё одно известное выражение, «ожидание чуда круче самого чуда». Если ты романтик, то именно это чувство волнует твоё сердце и заставляет его учащённо стучать весь путь до цели прибытия. Поскольку я сама придумала себе эту дальнюю поездку в свой законный отпуск, то примерное количество часов в дороге мне было известно. И оно меня никак не пугало. Заглядывая в лица воздушных пассажиров, я подмечала в их выражениях некоторую схожесть. На каждом в той или иной степени лежала печать томительного ожидания. Но я была уверена, что все они думают о разном.

Моё особое внимание привлекли несколько ярких персонажей. Я наблюдала за ними, стараясь представить их мысли. Через проход от нас сидел стильно одетый мужчина средних лет: в правильно рваных джинсах, футболке Boss, облегающей относительно молодой, ещё не до конца сформировавшийся животик, на ногах – не затянутые шнурками белые кроссовки Nike. Перед ним, на откидном столике впереди стоящего кресла, красовался iPad последнего поколения. Рядом – женщина лет на десять его моложе с трёхлетним ребёнком на коленях, который постоянно норовил перелезть к папе. При этом бдительная мамочка делала вид, что всячески оберегает своего супруга от этих покушений. Но её видимый контроль позволял малышу время от времени добраться до своей цели, и тогда слегка раздражённый «Boss» почти автоматически пересаживал сына обратно к матери. Закрывшись от внешних звуков модными беспроводными наушниками, мужчина внимательно следил за мелькающими на экране кинокадрами. Внешне вполне состоявшийся в жизни, уверенный в себе отец семейства, он имел несколько усталый вид. В его потухшем от повседневной гонки за деньгами взгляде, направленном на экран, не было никакого другого желания, кроме как наконец расслабиться и отдохнуть. И от работы, и от семьи.

– Увы, от семьи не получится, – ответил он на мои мысли (конечно же, только в воображении) и, не поворачивая головы, продолжил: – Я бы вообще с удовольствием остался дома. Но этот долг перед женой и ребёнком…

– Ну куда ж мы без тебя, дорогой, – подключилась к воображаемому разговору измученная походами к косметологу молодая мамаша. – Кто же будет сидеть с ребёнком, пока я на шопинге?

Я понимающе улыбнулась и переключилась на сидевшую сзади нас невероятных размеров даму. Её пышное тело с трудом вмещалось в полтора аэрокресла. Но, судя по её веселому нраву, ей было глубоко плевать на мнение тех, кто осуждающее и даже презрительно разглядывал её необъятность. Громкая речь, твёрдый и даже грубоватый голос, по-королевски снисходительный взгляд говорили о высокой степени самоуверенности. Плюс приказной тон при обращении к стюардессам и решительность в действиях. Такое поведение свойственно человеку, который хочет дать понять окружающим, что он может позволить себе всё. Скорее всего, и финансовая сторона любого вопроса для этой дамы была обеспечена материальным благополучием. Всем своим видом она отметала сомнения относительно уверенности в её завтрашнем дне, при этом не бравируя наличием денежных средств. В её речи сквозило стремление посетить самые знаменитые места мира любой ценой.

– Да, за ценой не постою. Вот, например, в первый свой приезд в Испанию я на пару дней залетала в Мадрид, – воображаемо вмешивается в мой писательский процесс благополучная дама. – Вы знаете, зачем едут в этот шумный мегаполис люди? Конечно же, ради музеев! За два дня я прошла все, какие возможно. Оставила самое вкусное напоследок. И представляете моё возмущение, когда, подойдя в последний день к дверям Прадо, я обнаружила объявление, выражающее испанское равнодушие к туристам. Да-да, музей оказался закрыт по каким-то придуманным техническим причинам! А у меня назавтра уже самолёт в Барселону. Вы думаете, я попустилась? Не на ту напали! Я достучалась до администрации музея, известила их о прибытии потомка царской особы семейства Романовых (инкогнито, конечно). Представилась администратором свиты по вопросам досуга. Бла-бла-бла… При этом дала понять, что предки русских царей не безбедны и готовы оплатить заранее экскурсию, которую я одобрю. И меня с почетом провели по залам этого волшебного музея.

– Боже, как это… бессовестно, так лгать! – Меня прямо возмутила выдуманная мною же история этой туристки-авантюристки.

– Бессовестно? Да бессовестно оставлять гостей без главного блюда, когда оно уже выбрано в меню и заказано, – парировала дама, спорить с которой было явно бесполезно.

Ой, что-то я увлеклась. Вернее, отвлеклась от повествования. На самом деле упомянутая дама, разлившаяся в моем воображении этой небывальщиной, всю дорогу задорно рассказывала попутчикам о своих поездках, сдабривая их преувеличенно красочными описаниями ранее увиденных ею культурных и природных феноменов.

– Вот такие, как она, и едут в путешествия только ради достопримечательностей, – проворчала я раздражённо. Однако происхождение моего недовольства мне самой было непонятно.

– А с моей стороны респект ей за то, что она может себе это позволить в одиночку, – неожиданно высказалась моя соседка слева.

– Пожалуй, она не заморачивается и тем, что не умеет говорить ни на одном языке, кроме родного, – добавила дочь.

Моя негативная эмоция улетучилось, я сменила тон на одобрительный:

– Зато, судя по её речи, для неё самого великого и могучего в мире. Я даже слегка завидую таким людям.

Наше обсуждение закончилось так же быстро, как и началось. Дочь принялась изучать журнал, а моя коллега откинулась в кресле, закрыв глаза.

Я задумалась над сказанным. Мне тоже, к сожалению, как многим туристам, ведом страх непонимания и дезориентации в чужом мире. Да, я люблю преодолевать собственные страхи, но всё же стараюсь ехать в другую страну хотя бы с маленьким багажом языковых знаний. Или с человеком-проводником.

Кстати, говоря о категориях путешествующих, нельзя не упомянуть и тех из них, кто отправляется в туры с целью самоутвердиться. Как бы показать другим, мол, смотрите, я могу себе это позволить.

Доступный любому международный туризм в нашей стране – достаточно молодое хобби (рожденным в СССР это хорошо известно). В самом начале его легализации, а именно в постсоветский период, появились те, кому надоело покупать квартиры и машины. И вот он, такой зажиточный во всех отношениях и уважаемый в своих кругах новый россиянин, открыл для себя способ тратить деньги путём вложения их в дорогие туры. При этом его привлекает не романтика дороги. И вряд ли он в душе хоть немного Филею Фогг, и уж тем более не Миклухо-Маклай³. Многих из них абсолютно не интересовало и не интересует разнообразие мира. Им не нужны подробности жизни других людей, культура их быта. Они не преследуют цели расширить свои знания или повысить интеллектуальный уровень, а посещают заграницу потому, что так модно. Ну, и дорого, конечно.

– Ну, знаете ли, у каждого своя цель в этой жизни, – возмущается наш не-Маклай. – И нельзя осуждать в таком случае тех, кто не только хочет, но и может. Что ж плохого, когда желания совпадают с возможностями?

– Да это здорово! Никто никого не осуждает. Просто констатирую факт. Я согласна, всему в этом мире есть место. И желаниям, и возможностям. И нежеланиям, и невозможностям. И даже всяким невозможностям в противовес желаниям.

А вообще я верю, что нет в жизни ничего невозможного. Любая мечта осуществима. Надо только очень захотеть.

Первый разговор об ожиданиях

Глядя через подмёрзшую непрозрачность окна в небесную даль, спрашиваю себя: а зачем же я путешествую? В мои без пяти минут сорок пять я имею хорошо оплачиваемую работу, двоих взрослых детей и отсутствие какого-либо контроля со стороны за моей личной жизнью. Я свободна и вполне привлекательна. И, как человек самодостаточный, знаю точно, что мне не нужно никому ничего доказывать.

К достопримечательностям отношусь более чем сдержанно. А поехала я ради приключений и впечатлений. И, конечно, ради любви. Но не той, что обычно описывают в романах. Я не мечтала найти свою вторую половинку. И в принципе не была готова к серьёзным (да и к несерьёзным) отношениям. Мне нравилось моё одиночество. Однако влюбиться всё же хотелось. И, забегая вперёд, могу сказать, что городу, в который я летела, удалось завоевать моё сердце.

Ну, вроде о себе я уже почти всё рассказала. Возраст, внешность, предпочтения, дети… Ах да, имя. Обожаю его. Спасибо маме, что меня назвали таким замечательным именем – Александра. Правда, сначала я была Ладой. Так хотел меня назвать папа сразу, как я родилась. Но мама возражала:

– Что это ещё за Лада? Ладушка-оладушка. Послушай, как красиво и многозвучно: Александра, Сашуля, Сашенька.

Представляю, как сейчас одобрительно кивают головами и счастливо улыбаются все Александры, соглашаясь с моей мамой.

В общем, папа сдался. Он не любил спорить, особенно с женщинами. Следовал французскому правилу: если женщина не права, попроси у неё прощения. Ещё думаю, что его переубедила музыкальность предложенного мамой имени. А папа был очень музыкальным. Кстати, благодаря своим родителям, жаждавшим дать своей дочери профессиональное музыкальное образование, я долгое время обучалась игре на фортепиано сначала в музыкальное школе, а затем в училище. И даже получила диплом по специальности «преподаватель фортепиано».

Однако после непродолжительного времени работы с детьми мне стало скучно. Тогда я решила, что выполнила долг перед родителями и пошла другим путем. Поступила на юридический. Успешно закончив университет, я начала получать опыт в разных сферах юридической деятельности. Где я только ни практиковала – даже оттрубила несколько лет на госслужбе, и наконец нашла для себя нечто среднее между «быть всем обязанной» и «иметь полную свободу действий», устроившись в частную юридическую фирму. Зарплата позволяет и авокадо с мидиями кушать, и в отпуск за границу ездить, когда начальник отпускает. А главное, что и сама работа мне нравится. Люблю я всем помогать. Даже незнакомым. Защищать несправедливо обиженных кем-то или обделённых. Бороться с системой правосудия в её теперешнем состоянии себе дороже, но так уж я устроена. Плыву против течения, глажу против шерсти, борюсь с ветряными мельницами с тазиком на голове вместо шлема. Конечно, до знаменитого носителя тазика (того самого испанского идальго, если ты понял, мой читатель, я про Дон Кихота) с его верным толстяком на осле я не дотягиваю, наверное потому, что столько книг про рыцарей не прочитала. Вот выйду на пенсию – и догоню. В общем, люблю ходить по судам с благородной целью постоять за того парня. Или девушку. А лучше – за обесцененного до уровня рубля пенсионера. Хотя, если честно, сама я никогда за себя просить в суд не пойду. Ни-ко-гда! По-моему, лучше в морду дать обидчику или простить и отпустить, чем таскаться по судам. Но за других – это моя работа.

Теперь о том, почему я считаю себя привлекательной. Ну, во-первых, я не выгляжу на свой возраст. И это без ложности скромности. Больше тридцати пяти мне не дают. При этом я редко крашусь и часто улыбаюсь. Ведь улыбка всегда обезоруживает. А в комплекте с приятными чертами лица вообще способна победить любое зло. Милое личико мне досталось от моих красивых родителей. Плюс открытый взгляд ярко-карих глаз и живая мимика, которые (конечно же, в нерабочее время) отражают мои плохо скрываемые эмоции. По большей своей части они положительные и в меньшей степени – те, которые нежелательно показывать. Я стараюсь этого не делать, а потому считаю, что моя особа не приносит вреда окружающим людям. К тому же миролюбивый характер не позволяет мне участвовать в конфликтах. Я умею сглаживать любые неровности. В общем, как поют чайфы, «она мила и молода не вдруг, она была такой всегда…»⁴ Ух, как я себя люблю, оказывается!

К этому добавлю, что я истинный холерик и творческая личность, склонная к гиперболизации. В детстве это проявлялось в выдумывании событий и историй, сдобренных откровенным враньем или легкой фантазией. Первое использовалось с целью прикрыть какие-то мелкие пакости и неблагородные поступки, вторая – заинтересовать слушателя. Со временем необходимость обращаться к вранью в повседневной жизни полностью отпала. Я выросла, стала смотреть на многие вещи более практично и научилась отвечать за свои поступки. Однако до сих пор, как многие женщины, люблю приукрашивать, расширяя масштаб некоторых фактов и событий.

Ещё я не люблю планировать. Чаще всего надеюсь на случай, то есть на любимый русский авось. Однако даже непродолжительное пребывание в роли государственного служащего внесло в мой беспорядочный образ жизни свои коррективы. Мне пришлось научиться вести рабочий ежедневник, а также сдерживать и удалять мешающие службе излишки эмоций. Именно эти приобретённые навыки помогают мне в подготовке к путешествиям.

Я обожаю дорогу и новые места. Могу часами гонять по городу за рулём своей любимой «Тойоты», выезжая за его пределы в свободное от работы время и открывая для себя какие-нибудь новые окрестности-интересности. В любой момент готова лететь, ехать, идти или, если надо, плыть. Неважно куда, главное, чтобы была приятная компания или просто желание и время. Вокруг столько всего интересного, а новые места можно найти прямо за собственным домом.

В общем, на работе я деловая и упорядоченная, в остальное же время – романтик: радуюсь жизни и плыву по её течению. Именно поэтому, как говорят мне некоторые, я плохой друг. Например, могу отказаться от запланированной заранее, причём по собственному желанию, встречи или мероприятия, а иногда и просто не явиться только по причине того, что пропал интерес осуществлять задуманное. Вот такая я противоречивая личность. Впрочем, у меня есть свои принципы и чувство ответственности. И если спланированное событие с моим появлением в назначенной точке является для кого-то судьбоносным, я не подведу несмотря ни на что.

Ну всё, хватит о себе. Вернемся к поездке. Итак, мой читатель, как ты уже понял, я летела в Париж. В город мечты, любви, желаний. Но не только ради того, чтобы провести очередной отпуск. Основная цель путешествия для меня была несколько иной.

Какое-то время после взлёта я и мои попутчицы молчали, погрузившись в свои мысли и фантазии. Однако чем меньше становилось расстояние до точки приземления, тем больше нас одолевало чувство приятного беспокойства. Да и долгая дорога всё же требовала общения. Вскоре между нами завязалась беседа на тему ожиданий и реальности в путешествиях.

– Ну согласись, что результат любого действия или события может быть далёк от ожиданий? – спросила я соседку слева после её небольшого монолога о том, чего стоит ждать от поездки.

– Неоправданные надежды, несбывшиеся мечты… – не реагируя на мой вопрос, протянула она, всё ещё глядя в журнал. – Лучше ничего не ждать.

Интонации её были спокойны, в то время как я, находясь в сильном дорожном волнении, говорила с некоторой нетерпеливостью и даже нервозностью. Буквально несколько секунд назад я пыталась описать, насколько наши представления о любом путешествии отличаются от реально получаемых во время него впечатлений.

– Я тебе больше скажу. Они никогда не совпадают. И это не про путешествия, – после некоторой паузы последовал наконец невозмутимый и уверенный ответ. – Это про опыт.

– Соглашусь. Предвидеть и предугадать, что будет, невозможно. Это что-то из серии «неисповедимы пути», – произнося эти слова, я сложила руки, словно в молитве, закатив глаза к небу. И тут же улыбнулась каламбурности ситуации, потому как в небе и находилась.

– Ну, кое-что вполне даже возможно. Хотя зачем?

Моя собеседница внимательно смотрела на свои ноги в проходе, продолжая думать о чём-то своём. Такая бессвязная, казалось бы, речь. Но я уже знала, что это лишь начало высказывания. И вообще она часто сокращала фразы до минимума. Как будто специально не договаривала, чтобы собеседник додумывал и разгадывал ребусы, ища свой собственный смысл в предложенном ею наборе слов. Это своеобразная манера оставаться закрытой даже в процессе коммуникации. Понять такого человека и правда не каждый способен. В начале нашего общения и мне было сложно уловить в потоке бессвязных на первый взгляд слов суть сказанного. Однако по прошествии времени я поняла, что она и тут не заморачивалась, произнося только действительно нужные слова. Ключевые. И постепенно я привыкла к такой манере выдавать информацию, и пропуски слов в речи уже не мешали. Это как заниматься аудированием в первые годы изучения иностранного языка. Вроде слышишь что-то знакомое. И понимаешь суть сказанного некими образами, улавливая смысл по нескольким словам, вырванным твоим слухом из контекста. После некоторой паузы, как я и думала, последовало продолжение:

– Любая поездка – это выход. Из закрытого. Ты там долго был. Где тепло и комфортно. А тут тебе не там. И приключения. И нас они тоже ждут. И улочки, и домички с балкончиками, мансардочками всякими там. И кофачка по утрам с их французским сыром. И с плесенью. Тырым-тым-тым.

Детский задор, с каким пропела моя собеседница своё «тырым», вызвал непроизвольную улыбку даже у некоторых сидевших рядом пассажиров. Такие короткие монологи с непредсказуемой концовкой и эмоциональными качелями были ещё одной изюминкой в поведении этой взрослой дамы, имеющей два высших образования и соответствующий им коэффициент интеллекта. Выпустив на волю эмоцию, она будто освободилась от чего-то лишнего и тут же продолжила спокойным уверенным тоном, словно приняла важное решение:

– Каждое приключение – это всегда что-то новое… да. С этим не поспоришь. Именно новое.

– Безусловно, – подхватила я тоном выступающего на научных дебатах, передразнивая ту серьёзность, с которой моя собеседница произнесла последнюю фразу. Затем поправила на носу несуществующие очки и продолжила: – Но и не только. Пожалуй, кроме интересных событий, коллега, а заодно и познаний, каждое путешествие даёт нам возможность пройти определённые уроки судьбы.

Произнося эти слова, я и не догадывалась, что высшие силы уже составляли для меня расписание таких уроков на ближайшие дни.

Надо сказать, что моя актёрская игра с подражанием голосу и мимике некоего профессора каких-то там наук произвела впечатление на мою коллегу. Она хихикнула и наконец-то развернулась ко мне лицом. В этот момент я заметила, что наш разговор привлёк внимание дочери. Та с интересом слушала нас обеих, однако включаться в разговор не торопилась.

– Уроки судьбы – это сильно сказано, – прозвучало слева от меня с нотками сомнения, – Путешествия меняют. Согласна. Потом, и отношение с окружающим. Оно уже не такое, как «до».

Это было сказано скорее утвердительно. Отчего стало понятно, что моё видение вопроса не поддерживается.

– Ну… что-то в этом роде. Хотя не совсем это я имела в виду.

– Ты что-то ещё и другое имела в виду?

А это уже был сарказм. Заданный таким тоном вопрос не требовал ни ответа, ни объяснений. Этим моя собеседница хотела сказать: «По-моему, достаточно того, что сказала я!» Однако такое высказывание не было формой категоричного или окончательного суждения. Скорее, это был вызов. И во мне закипело желание оправдаться, вернее, аргументировать свой довод. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я пустилась по волнам рассуждений:

– Я думаю, нам всем известно, что любое новое знание расширяет границы человеческих возможностей. Оно даёт пищу для рождения неожиданных идей и открывает иные дороги следования судьбе.

– А путешествие – это всегда новое знание! – подхватила линию моих разглагольствований дочь, чем весьма удивила мою подругу.

– Именно! – воскликнула я, обретя родственную поддержку. – В путешествии мы получаем разнообразие чувств и впечатлений, бросаясь в водоворот межличностных и межнациональных отношений. При этом мы не только открываем для себя богатство мира, но и видим свои слабости. Страхи. Тем самым мы познаем и самих себя. Вот и получается, что путешествие – это не только познание мира и знакомство с иными формами человеческой жизни на планете Земля, но и принятие себя в этом скромном уголке вселенной, как части всего сущего.

Обалдев от собственного слога изложения, я перевела дух, чтобы вновь продолжить свою интеллектуальную атаку, но коллега загасила мой пыл скептическим вопросом:

– Ну и что ты такого другого сейчас сказала? Другие слова?

Мне хотелось добавить, что не каждый способен осознать ценность преподнесённых судьбой уроков и полученного багажа знаний. Но тут я поняла, что моё длинное рассуждение утомило её. Потеряв интерес к теме, она внимательно разглядывала что-то в проходе между рядами. И хотя дочь меня по-прежнему слушала, я решила закончить разговор.

Так до конца полёта мы больше ни о чём серьёзном не говорили. И всё же, обмениваясь незначительными фразами, находились в предвкушении чего-то необычного. И, конечно, тогда мы ещё не догадывались о том, что после этой поездки одна из нас навсегда влюбится во Францию и будет мечтать о возвращении туда, другая, потеряв нечто ценное, научится просить о помощи, а третья надолго решит стать благодарным и очень полезным попутчиком в последующих совместных путешествиях. Но этому всему ещё только суждено было случиться в ближайшие пять дней. А пока мы просто летели в Париж!

Русские не сдаются

Надо отметить, что дорога до города мечты проходила в комфортной обстановке просторного авиалайнера. В его пассажирской части, кроме нас, в предвкушении парижских красот находилось ещё не менее ста человек. Согласно информации из «окей, гугл», самолёт такого типа вмещает 185 пассажиров. И большинство из них, судя по поведению, выражению лиц, ну и, естественно, лингвистическому признаку, были наши сограждане. Особенно это стало заметно, когда шасси самолёта коснулись посадочной полосы. Тут же по всему салону раздался ритмичный лязг расстёгивающихся ремней, и все «наши» незамедлительно повскакали с мест. На просьбы неожиданно привлекательных немок-бортпроводниц «не отстёгивать ремни безопасности и не вставать с мест до полной остановки самолёта», высказанные неоднократно и для большей убедительности – на трёх языках, почти никто из поднявшихся не отреагировал. Русский народ никогда не сдавался. Тем более немцам. Это заложено в нас каким-то геном. Словно все мы – военнопленные, которые давно планировали общий побег. И вот-вот наступит время «Ч». Откроются ворота летающего лагеря, и для того, чтобы проскользнуть наружу, будет всего несколько секунд, после чего либо двери закроют и самолёт взорвётся, либо прозвучат слова «хенде хох!» – и всё, гейм овер. Представив эту картину, я почти во весь голос рассмеялась, чем ещё больше возмутила непокой окружающих.

Мне не хотелось привлекать к себе внимание. Поэтому я взяла себя в руки, оставила на лице лишь дурацкую улыбку, сменила тон и уже с возмущением продолжила:

– Что же это такое с нами происходит? Ведь это в каждом самолёте, любой авиакомпании, независимо от страны прибытия. Куда мы торопимся?

– Люди в страхе. Ведь они «не успеть собрать вещи», – проговорила с акцентом дочь, высказывая тем самым свою аналогичную непримиримость с увиденным.

Это так точно отражало мои мысли, что я снова не удержалась и захихикала. Но уже более сдержанно. Однако опять неприятно удивила собирающихся к выходу. С разных сторон на меня посмотрели так, как будто я своим безудержным весельем могла сорвать весь план их общего побега.

– Совдепия, – повесила ярлык на моих выдуманных военнопленных коллега. – Это привычка стоять в очереди, даже к выходу.

– Да уж… – я не могла не согласиться. – Каждый раз удивляюсь нежеланию русского человека подчиняться каким-то там правилам. Особенно когда за нарушение нет наказания. Вот здесь, в самолёте, какие могут быть последствия? Ну, зыркнет стюардесса на тебя как на быдло, и всё.

Я понимала, что просто ворчу. Но дочь меня поддерживала.

– Ну да. Зато ты молодец – быстрее всех собрался, раскидав на полке чужие сумки. Вон те двое, рядом с нами. Во время полёта были такими важными. До туалета шли прогулочным шагом. Со стюардессами свысока. А сейчас, как школьники, в ускоренном режиме напяливают на себя верхнюю одежду.

– А-ха, на горку торопятся, там их пацаны ждут.

Мы с дочерью прыснули, а я тут же представила себе диалог двух обсуждаемых мужчин в воображаемой ситуации:

– Слышь, Михалыч, чего ты копаешься! Там Ванька с Серёгой ждут уже сто лет. Бери скорее ледянки, полетели, – недовольно подгоняет мужичок в бейсболке толстяка в серой футболке. Его наетые на бабушкиных (в нашем представлении, а на самом деле, скорее всего, на тёщиных) борщах щёки раскраснелись от торопливости движений. А рука, как назло, всё никак не попадает в рукав толстовки.

– Да в рукаве чёй-то застряло.

Михалыч пыхтит и очень старается. А его друг, уже давно одетый, не может вытолкать его в проход и возмущённо шипит:

– Вот скажу Светке, что ты копуша, не будет она брать у тебя ледянки.

Эти слова оказывают нужное действие на раскрасневшегося Михалыча, и рука быстро проскальзывает в противный рукав.

Насмеявшись с дочерью над этими двумя ничего не подозревавшими взрослыми пацанами, я стала оглядывать других пассажиров. И, к своему приятному удивлению, заметила, что кроме нас троих в салоне есть ещё несколько готовых быть расстрелянными, но сохранить чувство собственного достоинства. Проявляя солидарность, мы терпеливо сидели в своих креслах в ожидании, пока «все молодцы», наступая друг другу на пятки, наконец покинут самолёт. И вот, проведя почти четыре часа в воздушном пространстве, пережив неимоверное количество разнообразных душевных волнений от «куда ты, тропинка, меня привела» до «наконец-то можем себе позволить», с улыбками удовлетворения мы вышли из самолёта и через несколько минут попали в сказочный зал аэропорта Шарль-де-Голль.

Место прибытия

Сказать, что это один из самых крупных аэропортов Европы, значит не сказать ничего. И те несколько минут первых впечатлений невозможно забыть.

Вот ты выходишь из самолета в предвкушении. Идёшь по рукаву и смотришь вперед с нетерпением. Взгляд словно пытается пробиться сквозь баррикады стен и дверей. А твои притихшие на мгновение эмоции напряжены в ожидании впечатлений от ещё неведомых творений человечества. Но вот ты открываешь дверь в новый мир и, не успевая опомниться, вливаешься в поток, двигающийся параллельно твоей вселенной. Нижняя часть тела отделена от верхней, ноги выполняют двигательную функцию машинально. Сердце бешено стучит от кричащих внутри тебя и захлебывающихся от восторга фраз, вот-вот готовых вырваться наружу. Но по непонятной для тебя причине ни говорить, ни даже шептать ты ещё не можешь. Хотя рот для этой цели уже открыт. Глаза поедают богатый всевозможными деталями футуристического дизайна интерьер залов, разнообразие лиц и стилей одежды, выделяя из толпы настоящих (то есть таких, какими ты их себе и представлял) парижан в форме сотрудников аэропорта. В твоём бушующем от переизбытка чувств мозгу бултыхается только одна фраза – «Я в Париже!». Пестрая лента людей, выстроенных впереди тебя на пешеходном эскалаторе, в конце внезапно рассыпается на единичные неровно отрезанные части. И вот ты становишься одной из хаотично двигающихся частиц общего теплового потока. Вся картина напоминает кадры из фантастического фильма, название которого ты, конечно, не помнишь. Тебя окружают стеклянные галереи, невероятных размеров растения, гомон незнакомых слов на десятках языков мира. Твоя роль землянина, прибывшего на другую планету, – она без слов и заключается только в том, чтобы смотреть и восхищаться. И вот где-то кричат «стоп, снято», и ты можешь расслабиться. Но получается не сразу. Слишком ты вошёл в свою роль и пока не понимаешь, где ты и кто тебе скомандовал.

– Девочки, мы в Париже, что ли? – я услышала свой собственный голос. Это были те самые мысли. Они таки смогли вырваться.

Внешнее зрение вернулось, и сознание вроде тоже.

– Ну что. Приветствую нас. Все эти прелести хоть и поверхностно, но, я бы сказала, впечатляют.

Странный спич моей старшей спутницы окончательно привел меня в чувство. И я уже более осознанно огляделась.

Нас окружал целый город с длинными улицами-переходами из одного сектора в другой, огромными стеклянными фасадами залов ожиданий, всевозможными видами услуг и удобным сервисом. Эдакое цивилизованное, грандиозное, не по-российски комфортно инфраструктурированное место встречи гостей и жителей столицы по типу «всё для людей». Если ты, мой читатель, бывал в поездках, то согласишься, что, приезжая в незнакомый населённый пункт, мы начинаем его познавать с того момента, когда попадаем на территорию автобусной станции, вокзала, аэропорта. И посему место прибытия – это одна из самых первых и главных достопримечательностей любого города, тем более страны. Архитектура, дизайн внутренних помещений, качество инфраструктуры, подача информации, вид внешней территории перед зданием вокзала – всё это для путешествующих говорит о том, как к ним здесь относятся. Степень гостеприимства в главном аэропорту Франции весьма высокая. Вместе с тем Шарль-де-Голь настолько огромен, что в нём можно и заблудиться с непривычки.

Рассматривая всякие вывески и таблички с информацией, вглядываясь в лица, я умирала от любопытства, задаваясь вопросом, какие же приключения нас ждут в городе любви. Кстати, как потом выяснилось, начались эти приключения уже в аэропорту.

Итак, после длинного перехода внутри терминала прибытия мы стояли посреди огромного зала с зеркально вымытыми полами и пока ещё находились в состоянии «кто мы, где мы». Возврат в действительность произошёл по команде:

– Чего зависли? Идём искать стойку информцентра.

Здравый разум моей подруги мгновенно привел нас в чувство, и мы ринулись к заветной табличке с буквой «i». Там нам предстояло приобрести проездные абонементы, которые в дальнейшем должны были стать входными билетами не только в волшебный подземный мир парижского метро, но и в любые другие средства передвижения, коими богат город и его окрестности. Для этого нужны были наличные. И таковые на тот момент имелись только у меня. Я достала из чемодана свой любимый синий аксессуар для хранения денежных средств и расплатилась красивой хрустящей евросотней за три транспортные карты «Пари Визит». Пока я складывала монетки со сдачей в специально отведенное для этого отделение портмоне, дочь забрала из моих рук проездные.

– Мам, а что обозначают все эти цифры?

– Здесь указаны зоны, на которые распространяется действие этих карт. Мы взяли с первой по пятую. Будем кататься по всему городу, а также по его окрестностям.

– И в Диснейленд?

– И в аэропорт, – утвердительно кивнула третья из нас.

Осчастливленные первой покупкой, мы смело двинулись вперёд, следуя заботливо установленным повсюду указателям. Нашей целью был остановочный пункт, откуда мы должны были отправиться в первую наземную поездку на неизвестном нам доселе транспорте под названием RER (кстати оказалось, что это обыкновенная электричка). Путь до перрона был весьма замысловатым. Прибыв наконец-то на станцию, мы вздохнули с облегчением. Но, как вскоре выяснилось, расслабились мы рановато. Дальше всё было сложнее, чем мы предполагали. На перроне стояло множество поездов одинакового цвета, без табличек с номерами, которые мы привыкли видеть, например, на автобусах. Каких-либо опознавательных знаков, определяющих направление движения, табличек или надписей вроде «Аэропорт – центр Парижа» снаружи вагонов мы тоже не обнаружили. Поэтому разобраться, в какой же из них нам требуется сесть, чтобы уехать в правильном направлении, мы не могли.

Чтобы хоть как-то определиться, мы решили воспользоваться примитивным способом общения по типу «вопрос-ответ».

Ближе всех к нам оказалась молодая африканка с цветными дредами, обвивавшими голову, как кусок ткани. Её спокойный и даже скучающий вид выдавал в ней человека, которому привычно всё, что происходит вокруг.

– Как думаете, она местная? – спросила я с сомнением попутчиц.

– Судя по её поведению, а так же учитывая, что в Париже есть целый африканский квартал… – моя коллега не стала договаривать.

Этого было достаточно, чтобы мы все поверили в принадлежность этой темнокожей дивы к аборигенам.

– Excuse me! – обратилась к ней с улыбкой моя дочь, – Do you speak English? Can you help us, please?⁵

Девушка как-то странно посмотрела на нас и молча пожала плечами.

– Она меня не поняла? – дочь была в недоумении.

– Думаю, поняла, – спокойно ответила стоявшая чуть в стороне наша третья попутчица.

– Тогда что не так?

– Может, она, как все жители Франции, очень любит свой язык и не особо дружелюбна к английскому?

Готовясь к этой поездке, я как обычно пролистала несколько сайтов и посмотрела видео от разных блогеров. Поэтому некоторые национальные особенности французской культуры общения были мне известны со слов тех знатоков, что рассказывают о путешествиях для таких, как мы.

– Странно. А почему? – Дочь явно была не в курсе.

– А надо историю знать, – этими словами моя подруга выразила свой неподдельный интерес к поиску решения нашей общей проблемы передвижения.

Хотя с виду казалось, что она просто изучала окружающее пространство, а на нас смотрела словно со стороны.

– А что там с историей? – заинтересовалась дочь. – Впрочем, я догадываюсь. Многочисленные войны Франции и Англии?

– Многочисленные? Откройте страницу в Википедии, и вы обалдеете от длины списка с датами. Начиная со II века они воевали с такой частотой и регулярностью, будто это было традицией.

– Прикольно!.. Ого, – протянула изумлённо дочь, глядя в смартфон, где, видимо, открыла упомянутую страничку Википедии. – И правда, список длинный, аж до XIX века. Похоже они просто привыкли воевать.

– Ну и откуда же у французов будет любовь к английскому?

– А как же их совместная победа во Второй мировой? – Не то чтобы мне была интересна тема противостояния двух европейских народов, но своё умное слово хотелось вставить.

– Я думаю, одно проведённое общими усилиями мероприятие не растопило лёд многовекового противостояния.

Оглядываясь по сторонам, я прямо ощутила напряжение в воздухе, накопленное вековыми военными действиями. Наша начитанная дама подвела итог:

– Делаем выводы. Мы должны уважать традиции народа и его язык.

– Дочуня, вперёд! Практикуй свой французский.

– Ой, не знаю. Смогу ли я задать правильно вопрос.

– А ты скажи пару слов. Бонжур, эскюзимуа, мол, не могли бы мы пообщаться на английском. Наверняка найдётся кто-то из парижан, кто достаточно владеет этим враждебным для них языком.

Вооружившись нужной информацией и программой-переводчиком, дочь несмело двинулась навстречу языковой неизвестности. Однако через некоторое время стало понятно, что разработанный нами способ получения информации не слишком эффективен – и это несмотря на особое внимание к изучению межнациональных проблем и лингвистические познания дочери. То ли этих познаний было недостаточно, то ли нам не попались знающие люди, но никто из вопрошаемых вразумительно (то есть так, чтобы мы поняли) не смог нам ответить, какая из стоящих на перроне RERок наша. И, как все здравомыслящие туристы, мы пошли логическим путём. То есть самостоятельно. Зашли в одну электричку, затем в другую. Изучили и там и там имеющиеся схемы движения маршрута. Затем обсудили всю полученную информацию, сверили её с Google Maps и наконец-то сели в нужный поезд. И вот, после всех предпринятых поисков и усилий, мы с облегчением и весёлыми улыбками ехали в новую неизвестность, смеясь и болтая о пережитых событиях, изучая окружающих нас людей и бессовестно их обсуждая с уверенностью, что русскую речь здесь никто не понимает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Герой советского мультипликационного сериала «Возвращение блудного попугая», созданного в 1984 году режиссёром В. Караваевым и сценаристом А. Курляндским.

Вернуться

2

«“Vedi Napoli e poi muori!” – говорят неаполитанцы. “Увидеть Неаполь и умереть!”» – так написал знаменитый немецкий писатель и философ Иоганн Вольфганг фон Гёте в конце одной из глав своей книги «Итальянское путешествие», благодаря которой эта фраза стала крылатой.

Вернуться

3

Н.Н. Миклухо-Маклай – русский этнограф, путешественник, изучавший коренное население Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании, в том числе папуасов северо-восточного берега Новой Гвинеи.

Вернуться

4

Отсылка к первым строкам песни «Она мила» группы «Чайф» из альбома 2001 года «Время не ждёт».

Вернуться

5

«Простите меня! Вы говорите по-английски? Можете нам помочь?» (англ.).

Вернуться