Любовь в Екатеринбурге
Екатерина Федотова

© Екатерина Федотова, 2023

ISBN 978-5-0056-4646-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Ромео и Джульетта, Ретт Батлер и Скарлет О’Хара, и даже безответная любовь мечтателя Макара Девушкина, забывшего о самолюбии ради счастья любимой Настеньки, перечислять можно ещё очень долго, – это герои прошлых столетий, которые переживали любовные муки, думали о верности, об истинных чувствах. Принцессы в роскошных платьях и Золушки в старых платках и заштопанных фартуках мечтали о храбрых мужественных героях, готовых на самоотверженные поступки. Для способности мечтать образование и достаток можно не иметь, в этом случае важным оказывается только человеческое желание.

В ограниченном потоке жизни человек, чтобы стать счастливым, желает обрести любовь. Вначале от матери и отца, потом от женщины или мужчины, а в последующем от своего ребёнка. Вот и всё: всего лишь требуется любовь. Но не всегда рядом есть отец, не каждому встречается та самая женщина, не у всех рождается сын или дочь, а уж если всё это и происходит, то не гарантирует счастья. Почему так? Божеская головоломка, решить которую доселе никому не удалось. Сейчас другие времена, другие герои, но и они не перестают мечтать.

Глава 1

Юная девушка торопливо водила тонкими пальцами по зажелтевшим страницам рассказов Джека Лондона. Она дочитала книгу, хлопнув картонными корками, на которых значилась цена 3 руб. 60 коп., и сонным взглядом осмотрелась вокруг. В её комнате на высоком деревянном столе за широкой лампой спрятался крошечный глобус, возле него лежала кипа тетрадей и атласов, а на ближней полке в ряд расположились книги, выпущенные в СССР. Джек Лондон вернулся на прежнее место, втиснувшись в тонкое пространство между «Красное и чёрное» Стендалем и Вальтером Скоттом с его рыцарским Айвенго. Д. Фонвизину «Письма из Франции», И. Гончарову «Фрегат «Паллада», и другим известным произведениям классиков, а также учебникам пришлось снова напрячься, чтобы впустить бывалого товарища. Глянцевый плакатный календарь 2007 года держался на стене на скотче, напоминая об ещё одном прожитом дне. Девушка укуталась в тёплое шерстяное одеяло, пытаясь уснуть, но громкие взвизги племянника будили всех спящих. За стеной старшая сестра Светлана хлопнула дверьми, в полутьме ища пелёнки. Младенец Трошенька чего-то требовал, может, ему просто мешали стуки дождя. Мать подошла к кроватке и долго качала её, напевая протяжную песню, хотя сын не понимал песенных слов, не осознавал как звучащие «до-ре-ми» далеки до идеала, но чувствовал заботливые руки, отгоняющие страх. Ребенок сомкнул веки, погружаясь в крепкий младенческий сон, вместе с ними уснула и девушка. Её звали Люба Указова.

Утром никто не хотел просыпаться, пока Трошенька снова не закричал. Люба неспешно встала и, поглощая холодный воздух квартиры, отправилась на кухню в тёплых носках и вязаной юбке. Её длинные волосы всклокочились над миловидным личиком. Девушка аккуратно уложила пряди и обняла кружку, наслаждаясь тонким ароматом крепкого кофе. Хотя, может, и не тонким, просто другого она не знала. В её маленьком городе найти хороший кофе являлось затруднительным делом, если и находился, то значился непомерной суммой, а она как раз копила деньги на новые кожаные перчатки. Конечно, люди разные, кто-то всё же готов ходить с голыми руками в холодную погоду, предпочитая наслаждаться вкусом любимого кофе, но Люба думала прежде о комфорте.

После завтрака все мысли приходили о том, как провести этот тоскливый день, торопившийся как и вчера к исходу. К сожалению, летом ей не удалось поступить в институт Екатеринбурга, одного лишь желания стать регионоведом не хватило для заветных баллов. Русский и английский языки давались с лёгкостью, но исторические даты в голове не держались, какие-то события и цифры смешались в тот злополучный день поступления… Девушка включила квадратный компьютер с памятью 60 Гб, объять который представляло невозможным делом, а за ним прилежно ровно год прятался модем, разрывающий на время телефонную сеть. Люба подключила Интернет: множество форумов, простейших мессенджеров, персональных сайтов, поисковых сервисов, копаться в которых ей не захотелось. Порталы в иную реальность с начала нулевых захватили человеческий интерес, приманивая свободой взглядов и действий. Девушка пыталась загрузить любимую песню, но связь оборвалась, как и надежда услышать знакомые ноты. Взор потух, и Люба выключила интернет. Однако желание заняться чем-нибудь полезным как лекарство спасло от ненужных раздумий. Люба охотно согласилась помочь сестре сходить на молочную кухню за детским питанием, тем более, что дождь прекратился. Но на обратном пути старый пакет, наполненный обыденными товарами, порвался. Судьба, как же так, порвался пакет не раньше и не позже, а именно сейчас, в такую грязную погоду! Малыш ждал продукты, но разливавшееся по тротуару молоко уносило последние надежды. Скорым ходом пришлось собирать невредимые товары. Вдруг за спиной бодрый мужской голос произнёс:

– Девушка, похоже, этот пластмассовый кролик не хочет с Вами дружить?

Люба растерялась и обернулась. Молодой человек в чёрном пальто, прикрывая зонтом лицо, держал в руках игрушечного кролика, купленного ею для племянника.

– Видимо, не хочет, но ему придется, – ответила девушка.

– Позвольте Вам помочь, – юноша потянул из кармана новый чёрный полиэтиленовый пакет. – Разрешите проводить Вас до дома, с моим зонтом Вы не промокните, – уверенно предложил молодой человек.

Пара двигалась вперёд по размытой дороге, но Люба всё же обернулась, не оставила ли чего на дороге, но увидела только разлитое молоко, которое потоком уносил дождь. Начало ноября не радовало горожан, ведь дневная температура колебалась от нуля до плюс семи, но в эти минуты пара не смотрела на мрачные стены пятиэтажных домов, размноженных как под копирку по всему городу.

– Наверное, Ваш ребенок расстроится, увидев грязного кролика? – любопытствовал молодой человек.

– Ничего страшного, помою с мылом игрушку для моего годовалого племянника.

– Да, весёлый синий кролик, малыш будет доволен.

– Я назову игрушку в честь его спасителя, Вас как зовут? – неуверенно спросила Люба.

– Обычно все зовут меня Романом, а Вас? – обворожительная улыбка не сходила с юношеского лица.

– Как героиню мексиканского сериала, – девушка с грустью взглянула на небо.

– Интересно, какого же сериала? Ах, вспоминаю… Просто Мария?

– Я шучу, моё имя Люба, но хотела бы я побывать в Мексике, там солнечных дней значительно больше.

– Отличная затея, но я бы предпочел улететь в европейские страны. Мексика – это слишком далеко, а Франция или Италия куда доступнее. Точно, я бы переехал именно туда, – мысли юноши куда-то исчезли, но вскоре притягательный взгляд упал на юную собеседницу. – Странно, что мы не знакомы, ведь наш город маленький, всего-то: тридцать тысяч человек.

– Очень странно, – кивнула Люба.

Незаметно они перешли на «ты» и вскоре очутились у знакомого подъезда. Деревья по-прежнему росли возле дома, всё было как всегда, но Люба не спешила расставаться с незнакомцем. Она решилась пригласить его к себе, однако, юноша вежливо отказал, сославшись на неотложные дела.

– Ты не будешь против, если мы встретимся вновь? Оставь свой номер телефона, – Роман закрыл зонт в ожидании ответа.

Девушка разглядывала мужскую шевелюру, широкие скулы, лукавый взгляд, и вдруг поняла, что это был тот, о котором она всегда мечтала. Когда он достал из кармана телефон, она спешно продиктовала номер. Юноша долго нажимал широкими пальцами по маленьким кнопкам.

Спустя несколько минут Люба уже находилась в ванной комнате, в которой неторопливо мыла синего кролика, временами посматривая в зеркало. Вроде ничего нового: как и прежде перед ней стояла хрупкая девушка со светло-русыми волосами, на тонкой шее висел серебряный крестик, и лишь её глаза, которые раньше отражались застывшей чёрной каплей, заиграли другим оттенком. Словно их облили лаком, они переливались то ли от лампового света, то ли от новых эмоций и приятных волнений. Она протёрла сухим полотенцем игрушку и отнесла малышу. Так мучительно долго проходила неделя, оставляя за собой мокрые следы. Как не может быть вечной страсти, так и дождь не может лить вечно, он либо превращается в бескрайнее море, либо стекает в канализационные стоки. Но этой ночью дождь обратился в тёплый снег, ложащийся мягкими клочками на промёрзшую землю.

– Наконец-то снег выпал, хоть в огороде прикроет листья клубники, – радостно воскликнула Светлана, входя в комнату к сестре. Она отдёрнула красную штору, и свет ярким потоком озарил лицо. – Пора вставать, засоня, мы с Трошей идём на прогулку, ты с нами?

Девушка бодро вскочила с кровати и подошла к окну, за которым на земле сверкало белое покрывало под выглянувшим из-за горизонта солнцем. Небесная желто-голубая линия намекала на ясный день. Совершив утренний обряд, Люба отправилась на прогулку с родными ей людьми. В выходные ничего необычного не происходит. Единственный рейсовый городской автобус неспешно двигается от остановки к остановке и принимает собравшихся пассажиров. Радует лишь одно – нет суеты, которая обычно царит в мегаполисах. Всё так предсказуемо, как казалось Любе раньше, но этим утром новое чувство не давало ей покоя, что с ней происходило, она и сама не понимала. «Синий кролик, синий кролик… Почему он не позвонил?» – эти слова звучали в её голове с того самого дня, как она встретилась с Романом. Сестра тем временем успокаивала Трошеньку, проснувшегося в коляске.

– Постой здесь, я сейчас приду, – Света куда-то убежала, а Люба осталась с малышом. Чтобы он не начал снова кричать, она вручила ему пластмассовую игрушку, отчего малыш засмеялся. Из ниоткуда раздался мужской голос, от которого побежали мурашки:

– Добрый день, вижу, кролик малышу понравился.

Люба резко обернулась. Роман глядел в лицо таким хитрым взглядом как глядит хищник, загнавший жертву в единственный угол, из которого выбежать уже не удастся. Из-под верхней пуговицы его чёрного пальто вылезал как змея зелёный шарф. Волна тёплого потока побежала по её ногам, создавалось впечатление, что она сейчас потеряет равновесие. Девушка не знала, что ответить Роману, скажем прямо, она растерялась, и единственно правильным сочла в тот момент улыбнуться. Роман не мучил её молчанием и бодро произнёс, предвидя безотказный ответ.

– Может, мы встретимся завтра? Приглашаю в кафе в полдень, испробовать фирменные пирожные «Le cafe» со вкусом кофе, – он указал на здание, расположенное в конце парка с яркой вывеской.

– С удовольствием бы посетила новое открывшееся кафе, подруги нахваливают, – в этот момент Люба не отчётливо понимала, что говорит, ведь про это кафе она услышала в первый раз, но желание встретиться вновь с Романом тянуло на нелепые слова.

– Извините, можно я пройду к коляске, – Светлана оборвала их диалог и, не дожидаясь согласия, протиснулась между ними.

– До встречи, не буду мешать, – Роман подмигнул Любе и скорой походкой направился в другую сторону. Девушка провожала его взглядом до тех пор, пока он не сел в машину.

– Всё с тобой понятно, влюбилась по уши, – громко произнесла Света.

– С чего ты взяла? – Люба снова растерялась.

– У тебя щёки румянцем покрылись, – засмеялась сестра.

Вот такая правда реальности предстала в глазах замужней женщины с ребёнком на руках и искаженная действительность глазами влюбленной. Влюбленность увлекает, страсть заводит, а рациональные мысли перемещаются в другое пространство. Лёгкое увлечение может быть полезным для человека, особенно в период хандры и депрессии, но хорошо ли такое состояние, когда разум встает в противоречие с чувствами или того более, когда вообще отказывается мыслить?

Люба не могла уснуть, в голове перебирала все наряды, которые хранились в шкафу. Образы составленных моделей одежды всплывали в закрытых глазах. Вдруг она заметила вдали девушку, одетую в длинное вязаное платье, торчащее из-под короткой болоньевой куртки. Девушка шла босиком, солнце светило так ярко, что и лицо её невозможно было разглядеть, но вокруг бродили люди в закрытых куртках, не обращая внимания на это солнце.

Люба проснулась под открытой форточкой, в щелях деревянной рамы свистел холодный ветер, отчего ноги сильно застыли, но не это её беспокоило, а какое-то тревожное чувство закралось в стены комнатки. На следующий день в назначенный час Роман подошёл к кафе, но Любу не приметил. Он зашел внутрь, чтобы почитать меню, через десять минут снова вышел на улицу, но место, где он ожидал её встретить, продолжало пустовать. «Позвонить или уйти?» – гадал юноша. Спустя пятнадцать минут в нетерпении он достал сигарету. Неожиданно из кафе вышли две девушки: первую он не приметил, но вторую запомнил в один миг. Это была высокая рыжеволосая бестия, выделявшаяся большим округлым бюстом, по крайней мере, это то, что Роман и смог запомнить. Её подруга отдалилась, но вторая вернулась назад:

– Вы кого-то ждете?

– Да, коллега запаздывает, – замялся Роман и бросил сигарету.

– Всё ясно. Кстати, рекомендую Вам с коллегой попробовать пирожное «Rendez-vous», – девушка подмигнула и, не спрашивая разрешения, взяла у Романа новую сигарету, а затем вальяжной походкой догнала подругу.

– Как-нибудь встретимся? – машинально крикнул Роман.

Теребя густые волосы, Роман поглядел на часы. «Неужели она забыла?» – разочарованно подумал он и снова зашел в кафе. В дальнем углу в коричневом вязаном платье с убранными в пучок волосами девушка неуютно сидела на стуле, беспрерывно оглядывалась по сторонам.

– Вот я, слепой, – развёл руками Роман. – Люба, всё это время я ждал тебя на улице, представляешь? Как неловко-то получилось! Сейчас я это исправлю, заказывай, что хочешь, но рекомендую взять пирожное «Rаndevozas», – язык заплёлся, выговаривая французское слово.

– «Рандеву»… Я подумала, что ты не появишься, – с грустью ответила Люба. – Возьму пирожное «Le cafe», вчера ты предлагал его. И капучино, пожалуйста.

– Как скажешь, – Роман отправился оформлять заказ, как будто смог проникнуть в её беспокойные мысли, а вернувшись с десертом, добавил: – Какое прекрасное платье, тебе оно очень идёт.

Девушка ожидала новых комплиментов, но мужская речь полилась как трель соловья рассказами о будущей карьере, про его мечты о поездке в Европу, о хваленых множеством поклонниц мышцах, которые он качает в спортзале. Люба решила перебить сладкую песню, начав рассказ о себе.

– Весь мой класс, в котором я училась, обожал географа, ну, или почти весь. Оставался один буйный одноклассник, всё отрицал, что ему на уроках твердили. Он даже как-то сказал, что Земля наша квадратная, а никакая не круглая, на что учитель ответил: «Всё верно, Земля не круглая, она имеет форму эллипсоида, а вот, что это такое, ты мне на следующем уроке расскажешь».

– Он рассказал?

– Следующий урок он пропустил, доказывая всем, что географ не имеет права спрашивать про эллипсоид, – засмеялась Люба.

– А наш классный руководитель часто вызывал мою маму в школу для бесед. Отец никогда не приходил, и вообще, семья была у него на втором плане. Сейчас родители в разводе, отец живёт с другой женщиной. О чём я болтаю?

Молодой человек отвернулся и посмотрел в окно этого маленького заведения. Древняя высокая сосна прикрыла панорамный вид, но сквозь игольчатые ветки мерцали дальние разноцветные крыши вновь построенного детского сада.

– Как хорошо, что сегодня выглянуло солнце, надеюсь, ноябрь будет не таким тоскливым, как в прошлом году: снег без конца выпадал, потом таял, потом опять заполнял дороги, на которых получалась пыльная каша, – сказала Люба, пытаясь мягко сменить неудачную тему для первого диалога.

– Может, прогуляемся, пока погода позволяет?

Люба спешно допила капучино, оставив след алых губ на кружке и крошки съеденного пирожного. Пара гуляла по свободному парку, девушка в коротких ботинках не раз наступала на лужи, отогревшиеся под бледным солнцем.

– Так ты говоришь, что уехала бы в Бразилию? – спросил Роман.

– В Мексику, хотя с радостью посетила бы Бразилию, только денег не хватает. Я бы уточнила, что даже на перелёт не хватит, разве на чемодан и пару футболок, но, как говорится, мечтать не вредно. Я охотно соглашусь на то, чтобы поучаствовать в бразильском карнавале или просто наблюдать за этим представлением, наполненным энергией, которой точно хватит для заряда на всю уральскую зиму.

– И какой же твой любимый танец?

– Румба, или нет, скорее ча-ча-ча, – Люба, касаясь мужского плеча, выводила тонкой ножкой танцевальное па. – Вообще, все танцы отражают чувства партнеров, их эмоции.

– Да? Тогда мой любимый – это танго, хотя, постой, фламенко мне больше нравится. Я готов весь вечер смотреть на женщину, танцующую фламенко, в этом танце столько страсти.

– Страсть мимолётна и всегда заканчивается, – уверенно сказала Люба.

– Но любовь рождается из страсти.

– Может, ты прав, – девушка взглянула на Романа.

Только сейчас она рассмотрела его глаза. Светлые невидимые брови вырисовывались над широко открытыми глазами. Цвет глаз переливался: то ли голубые, то ли зелёные, словно хамелеон они меняли свой оттенок, светлые ресницы хлопали по векам, пытаясь скрыть всплывающие мысли. Юноша обнажил зубы, очаровав голливудской улыбкой. Доверчивыми глазами она вопросительно смотрела на него, ни о каком танго или фламенко она не хотела больше говорить. Широкие плечи, атлетический юношеский торс – как всё банально, и внешняя красота – не это главное, как твердят все теоретики, но глаза тянутся к красивому и идеальному.

Роман обнял девушку за талию, наклонил голову и… Они оба уже ничего не понимали: он ощущал её узкую талию, её дыхание, гладкие волосы ласкали его руки, а она воспринимала лишь ноты резкого одеколона и боль от мужских рук, сильно сжавших её тело. Страстный поцелуй влюбленных длился непомерно долго для проходящих мимо людей, старушки судачили, школьники улыбались. Но для этой пары он пролетел в одно мгновение.

– Пойдем ко мне в гости, – предложил Роман.

– Я бы с радостью, – замялась Люба, – но я договорилась с сестрой быть дома в два часа, ей нужна помощь.

– Тогда разреши мне проводить тебя до дома, – юноша взял её за руку, и они неспешным шагом отправились в направлении родительского дома.

По секрету сказать, дома её никто не ждал, и ни с кем она не договаривалась, сестра сама прекрасно справлялась с домашними делами. Для моего читателя главная героиня покажется совсем неопытной девушкой, хотя ей шел девятнадцатый год, и некоторые в этом возрасте даже успевали выйти замуж. А Люба так и блуждала по тропе невинности, не потому, что была привередливой мадмуазель, а потому что не нашла того единственного, кому можно довериться. Она являлась с точки зрения науки моногамным человеком, а со стороны человеческой морали не принимала измены. Как смешно смотреть фильмы, в которых пара уже на первом свидании, целуясь в губы, говорит друг другу: «Я тебя люблю». В жизни такие сцены редко встречаются, в основном эти фразы неискренни. «Я тебя люблю». Через какое время мужчины могут это сказать? Почему мужчины бояться признаваться в любви? Чего они бояться больше: услышать нет, не увидев после любимую, или быть отвергнутым на глазах других людей? Люба постоянно задавала себе эти вопросы.

В её жизни однажды встретился молодой человек, который пригласил на танцы. Слово «дискотека», от французских слов изначально подразумевавшее хранилище грампластинок, превратилось в увеселительное танцевальное мероприятие. В маленьком городе мест, где можно разрядить молодую энергию, стреляющую как автомат Калашникова в неумелых руках, практически не было. Парк сложно назвать парком, впрочем, зачем он нужен, когда кругом растёт лес. В городе один кинотеатр, пару кафетериев и клубов, пиццерия, а также Дом Культуры, в котором собирались культурные и не очень люди, чтобы хоть как-то отвлечься от суеты и занять себя досугом. Конечно, всегда для этого проводили что-то официальное по плану, подготовленному управлением образования, культуры и прочих ведомств, и по большому счёту для детей или пенсионеров. Находилась конечно, возможность сходить на концерт, посвященный Дню Молодёжи: посмотреть выступления местной самодеятельности, услышать поздравительную речь мэра города, а ближе к ночи сходить в ещё одно муниципальное учреждение – городской танцзал. Здесь же каждые выходные толпились молодые сердца, чтобы потанцевать и познакомиться.

В маленьком городе дискотека начиналась в 21:00 и длилась до 03:00, как было положено по графику заведующей, а днём танцзал быстро превращался в место дневных мероприятий: выставка цветов, продажа мёда и выступления танцевальных коллективов города. Молодёжь по обычаю приходила на час позже, и часто уже в алкогольном тонусе, дабы не покупать вино с большой наценкой в баре танцзала, но к концу этой вечеринки, весь бар всё же был опустошён. На танцпол выходили ещё позже, предварительно совершая обряд обмена новостями и сплетнями, запивая разговор нужными коктейлями. Попадались даже такие, кто за весь вечер так и не решался размять суставы, допивая кажущуюся ему, ну точно, последнюю рюмку. В начале программы местный ди-джей включал популярные хиты, дабы завести пришедших гостей и настроить на танцевальный ритм. Находилось несколько человек, Люба была в их числе, у которых возникало желание выпрыгнуть на площадку и потанцевать под весёлые ноты сразу же, как только входили в помещение, но одному быть посреди танцзала на глазах у трезвой публики не хотелось. Так и сидели в ожидании группового алкогольного удара. Однако последующие часы звучала ретро музыка, а то и вовсе безызвестные исполнители, видимо, потому, что нравились самому ди-джею. К концу программы его уже не было видно за ди-джейским пультом, теперь он сам допивал бокал вина и веселился с друзьями. К 03:00 часам это было не важно, голова переставала думать, кто-то спокойно спал под столом под громкие удары битов. И так повторялось каждую дискотеку. На танцполе запрещалось курить, но странным образом всё помещение пропитывалось табачным дымом. На дискотеке представали перед глазами стройные молодые девчонки, худые юноши. Душа располагалась к танцам, знакомствам, многие искали друга на одну ночь, у кого-то из них ночь превращалась в жизнь. Беззаботность, которая охватывала всю толпу, давала мощный толчок энергии. Ни противный запах табака, ни дешёвый алкоголь, ни поздний час не ломали молодые здоровые тела. В этом возрасте хочется многого и сразу!

Кавалер ухаживал за Любой в тот вечер, и того более, подарил ей колечко, конфеты, заказал бутылку красного вина. Посетители долго сидели, не переставая жевать салаты. Ди-джей рискнул включить что-то новое из электронных ритмов, но танцплощадка продолжала пустовать. Тогда он включил заезженную пластинку, под которую многие ринулись плясать.

Всё-таки надо признать: массовая публика заводит энергией, и Люба танцевала всю ночь с ухажёром. К часу ночи он произнёс: «Я люблю тебя, пойдем ко мне в гости». Опьяненная романтичной обстановкой и конечно же сладким вином, Люба чуть было не согласилась. Но на её же удачу такси опаздывало. На улице холодный ветер чуть прояснил мысли, в тот момент она решилась отказать пока ещё возлюбленному. Нетрезвый кавалер разозлился, после чего остался наедине с дешёвым кольцом, провожая взглядом Любу.

«Роман, что он за человек, каковы его чувства в действительности? Об этом можно только догадываться» – признавалась она себе. Вечером Люба готовила ужин, а родители тем временем ушли в гости к недавно приехавшим институтским друзьям. За столом Люба неожиданно спросила сестру:

– Почему родители так редко говорят друг другу о своей любви?

– О любви говорят поступками, – ответила Света, – хотя, конечно, почаще говорить комплименты тоже бы не помешало, – она строго поглядела на фото мужа, который в военной форме ответным взглядом смотрел на неё.

Следующий день прошёл в доме Указовых тихо, и эта тишина только расстраивала Любу. Она ждала звонка от человека, к которому испытывала страстные чувства. Даже племянник не шумел и вёл себя как настоящий солдат: словно по режиму проснулся ровно в восемь, поел, поиграл, снова поел, поспал и т. д. без капризов, будто чувствовал, что скоро должен приехать его отец, служивший младшим лейтенантом в местной войсковой части. В этой родительской квартире девушки провели своё детство, вместе с мамой постигали азы кулинарного дела, с отцом учились пользоваться отвертками и правильно менять потухшие лампочки. То, о чем Люба мечтала всю ночь, не воплотилось в явь. Приглашения со стороны Романа она повторно не услышала. Среди тянущихся недельных дней девушка усердно читала книги, учебники по истории, в надежде на следующий год поступить в институт. «Как запомнить эти даты?» – как будто колом стояла мысль, не нашедшая решение. Раздавшийся громкий звук смс-сообщения перебил внимание. «Привет, это Роман, извини, что не смог позвонить раньше, встретимся через час возле того же кафе». Сомнения переполнили Любу. С одной стороны, она же не ручная лошадка, чтобы бежать сломя голову на встречу. «Пусть теперь он подождет» – повторяла она слова как даты в учебнике, и тут же в голову полезли тревожные мысли: «А если он не станет ждать. Я его больше не увижу?». Уже ни о каких учебниках она не думала и, откинув их в сторону, мигом побежала к шкафу. Надев красную атласную блузку, наполовину открывающую изящное плечико, узкие джинсы, и умело накрасив губы алой помадой, ринулась на встречу с Романом. Возле двери кафе Роман нервозно топтался на месте и что-то бесконечно теребил за спиной. Он отважился сказать слово, когда его стукнула дверью выходящая из кафе женщина.

– Это тебе, извини за задержку, – немного тревожно произнёс юноша, протянув букет из трех колючих роз. Девушка нахмурилась, но букет приняла. – Не обижайся, просто мой телефон сломался, пришлось отдать в ремонт. Ну, с кем не бывает, чего ты такая хмурая.

Он наклонился к ней, хотел поцеловать, но девушка отвернулась. Всё это время она только и думала о нём, ждала его приглашения, и, когда, наконец, все случилось, разумное смятение сопротивлялось чувствам.

– Я тороплюсь, Люба, у меня назначена встреча. Будет время, звони!

Он попрощался с ней и, пройдя по каменистой тропке, сел в машину. Услышав звук заводящегося мотора, Люба подбежала к нему. Роман открыл окно, вкушая долгожданный ответ, вылетающий из юных уст:

– Этим вечером я свободна.

Она неторопливо наклонилась и лёгким поцелуем одарила возлюбленного. Роман кивнул девушке и неожиданно нажал на педаль газа так резко, что за пару секунд машина скрылась. Люба чувствовала себя как никогда счастливой и теперь не думала о том, правильно или нет поступила, она лишь желала нового свидания. В тот же вечер в квартире Указовых раздался звонок

Глава 2

Перед Светланой предстал прелестного вида молодой человек в расстегнутом чёрном пальто, со сливающимися с ним по цвету джинсами и ярко-зелёном свитере. Светлана пригласила его войти, а сама заторопилась в соседнюю комнату:

– Дорогая, к тебе пришли, – сестра лукаво подмигнула, но Люба, не поняв намёка, вышла в коридор в полосатой футболке и раздутых штанах. Увидев Романа, она покрылась румянцем.

– Я купил это, чтобы Вы не смущались, – Роман вальяжно протянул коробку конфет и ответил ярым желанием прогуляться по вечернему городу. Девушка быстро переоделась и в удобных ботинках отправилась с ним на прогулку.

В отдалённой местности по ночам ничего не видно, да к тому же тихо до смерти: не слышны звуки бесконечной стройки, каждодневные сигналы пожарной или полицейской помощи, скрипы трамвайных линий. Для детей, пенсионеров, молодых семей в маленьком городе очень даже хорошо проводить своё будничное время. В спокойствии и тишине мирская суета уходит, забирая все тревоги и страхи, но юному сердцу от этой тишины и спокойствия можно сойти с ума. Хочется движения, взлётов и падений, ощущений риска, страха, небывалых эмоций, восторгов. Возникает желание стать свидетелем, а ещё лучше участником общественных волнений. Только на ровном пути разве всё это можно почувствовать? Развернуться юной душе совсем негде: справа налево, слева направо – так и ходишь по кругу. Человеку из большого города местные дороги всегда будут казаться короткими: перед глазами виден конец, дойдя до которого начинается другая дорога, но, подняв голову, возникает конец новой дороги и так постоянно. Впрочем, ходить здесь можно с повязкой на глазах, потому что ноги быстро запоминают, сколько нужно пройти шагов до конца улицы, и что случится на правом повороте, душа не ждёт сюрпризов. Центральная улица тянется по всему городу и как ремень держит отходящие от неё тропы. Тишина, накрывшая маленький город, незаметно проскальзывала между словами. Но пара не желала молчать, Роман рассказывал смешные истории из былой школьной жизни.

– Меня всегда всё устраивает, и я собой доволен. Сейчас работаю агентом по недвижимости и регулярно хожу в спортзал. Недаром мне нравилась физкультура.

– Не напоминай о ней. Однажды я получила синяк на футбольных играх, когда мяч залетел мне под правый глаз.

– Но твои глаза очень красивые, видимо мяч не сильно ударил.

Неожиданно Роман остановился, резко схватил её за талию и потянул к себе, девушка не смела сопротивляться. Свежий ветер щекотал румяные щёки Любочки и подталкивал вперёд. Хрупкими руками она обняла крепкую шею Романа и в сладком страстном поцелуе потеряла равновесие. Он мимолетно подхватил её. Мужские губы готовы были ощутить сладостную прелесть мягких женских губ, но громкие ноты прервали обряд. Юноша приоткрыл глаза: яркий свет фар чужой машины вонзился в глаза.

– Пойдём ко мне домой? – дрожащим голосом спросил юноша.

Горящая новыми чувствами девушка молчаливо дала согласие. Она решила, что свершилась давняя мечта. «Так вот, что такое любовь, она передо мной!» – боялась признаться вслух девушка. Небо обнажало звёзды и уже не скрывало своей ночной распущенности. Пара торопливо шла в направлении соседнего дома. Сильным ударом Роман захлопнул входную дверь, Люба потянулась к выключателю, но возлюбленный остановил её и моментально поднял на руки. В отблесках уличного фонаря переливались русые девичьи волосы. На неприбранном диване юноша старался скорее снять белые кроссовки. Люба наклонилась, чтобы помочь освободиться от проклятым образом крепко зашнурованной обуви. Резким звуком в этой ночной пустоте ударился о пол второй ботинок. Невинная душа покорилась несдержанным фантазиям и была готова пасть перед законами страсти. Рядом с этим молодым человеком девушка более не чувствовала скованности и тянулась к обманывающей внешности. Она мгновенно сняла широкую кофту, обнажив плечи. Он не медлил ни минуты, а уже через мгновение девичий наивный взор обволакивал любимого, словно хотел подарить ему самое лучшее, что имелось в её душе: верность, заботу, добрую искренность. Но юноша видел в женских очах лишь своё отражение. Он теперь не обращал внимания ни на её ажурное бельё, ни на запутавшийся комок волос, а лишь тянулся к ней, предвкушая сладкие ноты ночного обряда. Джинсы обоих валялись на полу как ненужный атрибут. Увлечённая поцелуями и крепкими объятьями любимого человека, девушка неожиданно почувствовала сильную боль и что-то крикнула, оттолкнув Романа. Сквозь его туманный взор как на полях сражения мелькали пятна крови. Люба неподвижно застыла, сейчас она думала о том, как ослабить неприятную боль.

– Ванна справа по коридору, – тихо произнёс юноша, поднимаясь с кровати.

Через десять минут в комнате показался её стройный силуэт. Полуодетый Роман возле у открытого окошка прикуривал сигарету. Он обернулся, наводя угрюмый взгляд:

– Я думал, что у тебя есть опыт в этом деле. Понимаешь, сейчас не в моде сохранять излишнюю правильность… То есть, я немного удивлен, обычно многие девушки в таком возрасте владеют богатой личной жизнью.

– Я считаю, что богатство личной жизни имеет другие свойства, – хмуро ответила Люба.

Её губы замерли, как будто не хотели дальше продолжать нелепый разговор. Роман промолчал, попытался обнять, но ангельская невинность, юная доверчивость, которой так восхищались ранее, отпугивала юношу от дальнейших движений. Он растерялся, и чувствовал себя ещё более неловко, чем красавица, смотрящая на него вопрошающими глазами.

– Одевайся, я довезу тебя до дома, а то твоя сестра в столь поздний час, наверное, беспокоиться.

В машине они по-прежнему молчали, хотя вопросы вылезали как червяки после дождя. Подъехав к её дому, юноша поцеловал Любу и произнёс слаженную фразу, походившую на формальность:

– Извини, если я что-то сделал не так. Мне очень приятно, что я стал первым в твоей жизни. Спокойной ночи, я позвоню тебе завтра.

Но впечатления от проведенного с Романом вечера не давали ей уснуть. Закрывшись тёплым одеялом, Люба думала над его словами «в твоей жизни я стал первым» и не могла понять, почему он говорит о себе, как о первом, неужели он не хочет оставаться единственным, почему обязательно должен быть второй?

Прошла всего неделя, но для Любы она предстала вечностью. В первые дни девушка ждала звонка от любимого человека, ожидая услышать его искренние признания, что он её любит и ждёт встречи, но телефонное молчание вносило смуту в приходящие надежды. На третий день ей стало казаться, что ею воспользовались как самой удобной вещью, и ненависть моментально закрепилась в сердце. Люба уже ничего не хотела есть, да разве могла она думать о еде, когда мысли приходили только о Романе. Под утро она увидела сон без отчетливого сюжета. Люба лишь запомнила, что куда-то бежала по лесу, она чувствовала, что Роман находится где-то рядом, но не могла его найти. Потом она наконец-то заметила его в чёрном пальто на холме, а рядом с ним стояла девушка, лицо которой она не смогла разглядеть. Люба проснулась в поту, на душе было так тревожно. На утро радостная семейная традиция вместе завтракать превратилась в нудную трапезу.

– Сестрёнка, вижу, тебе нездоровится, неужели свидание вышло таким плохим?

– Он до сих пор мне не позвонил, – печально вздохнула Люба.

– Милая, тебе надо отвлечься, прогуляйся с племянником.

Люба не хотела соглашаться, но через мгновение была готова к прогулке. Весь день, пока город освещало солнце, она гуляла с малышом, бодрясь ноябрьским воздухом. Задорный смех малыша наконец-то рассеял её мрачные мысли. Она вошла в детский дворик и присела на деревянную скамейку. Вокруг качелей бегали дети, другие по очереди скатывались с железной горки и радостно взвизгивали, приземляясь на землю. Мальчишки пинали на пожухлой траве чей-то футбольный мяч, забивая в выдуманные ворота голы. Подростки в то же самое время сидели в комнатах за компьютерами в ожидании новой эры хайперов, стримеров и блоггеров. Трошенька неожиданно заплакал, но что ему было нужно, Люба никак не могла понять. Она наугад давала еду, игрушки, но плач усиливался. Подбежал один из мальчиков с мячом и стал умело вертеть на голове. Племянник уставился словно под гипнозом на вертящийся как юла мяч. Вдруг мяч подпрыгнул вверх и мальчишка пнул его в воздушные ворота, отчего племянник захлопал в ладоши. «Что этим детям нужно для счастья?» – подумала Люба. Вечером, лёжа в постели, Люба пыталась заснуть, но мысли о Романе перебивали сон. «Какой же он, мерзавец, почему же я доверилась ему?!». Она захотела позвонить юноше, всё высказать, но утром следующего дня позвонила только бывшей однокласснице.

– У тебя произошло всё, как в типичной мелодраме. Поверь, такое случается, забудь и сплюнь три раза, чтобы не повторилось больше, – смеялась одноклассница. – Собирайся, мы идём в кино.

Этот голливудский фильм притягивал спецэффектами, красивыми нарядами и модельными актёрами, но зрительский зал заполнился лишь на треть. Актёры играли фальшиво, сюжет двигался по предсказуемой дороге, даже конфликт героев не вызвал никаких чувств. Заскучавшая подруга решила покинуть зал, но, повернувшись, увидела слёзы в глазах Любы.

– Тебя так тронул этот фильм? – изумлённо спросила она.

Люба кивнула головой в знак согласия, но собеседница вскоре заметила, что Люба смотрит не на экран, а на сидевшую на самом краю, целующуюся пару.

– Неужели это Роман?

– Нет, но я о нём вспомнила, сама не знаю почему, – всхлипнула Люба.

– Нечего сопли пускать. Приглашаю в гости на чай, тем более, что я купила вкусный горький шоколад.

Люба вернулась домой поздно вечером. Она села в уютное кресло на что-то жесткое и обнаружила оставленный утром свой сотовый телефон. В сердце сразу что-то кольнуло, она мигом прочитала запись: «Привет, это Роман. Я соскучился, правда, перезвони мне».

– Ага, сейчас, прямо кинулась тебе звонить, не дождешься, – Люба кинула в диванный угол телефон. Обида крепко засела в комнате на всю ночь, но на следующий день та же обида, а вслед за ней гордыня подчинились сильному желанию увидеть возлюбленного. Она набрала этот номер, протяжные гудки заставили затаить дыхание.

– Люба, это ты? Привет, вчера весь день ждал от тебя звонка, как у тебя дела? – спросил Роман.

– Великолепно! Ты это хотел услышать?

– Я хотел услышать твой голос. Приглашаю сегодня в гости. Не надо обижаться, поверь, я был действительно занят и не мог позвонить. Так ты придёшь ко мне?

– Если я найду свободное время, приду к восьми вечера.

– Хорошо, я буду ждать, – уверенно произнес Роман и положил трубку.

Люба погрузилась в размышления. Без него она чувствовала себя одинокой, хотя до встречи с ним она тоже была одинокой девушкой, но тогда это одиночество её не тревожило. Прошла всего неделя, но за эти дни такую палитру чувств она испытала: от багровой страсти до чёрной ненависти, и серые слезы вслед за светлыми улыбками мелькали на лице. Разумные мысли отговаривали идти на встречу, но в памяти вспыхнул образ мужчины, его красивые широкие плечи, крепкие руки, которые страстно обнимали в тот вечер, захотелось обнять его, и снова дарить ему минуты нежности и любви. После недолгого ужина, за которым Люба не проронила ни слова, она села напротив маленького зеркала. Мелкими взмахами пальцев девушка заворожено чертила контуры черных стрелок, наносила персикового цвета блеск на губы, расчесывала длинные волосы, поглядывая на настенные часы, из которых доносился стук минутных стрелок. В восемь вечера девушка уже сидела в кресле такси, называя адрес.

В квартире Романа раздался звонок, который он ожидал услышать, т.к. был уверен в себе, в своих поступках и в том, что такая девушка как Люба ему не сможет отказать. Да и обижаться на него, как считал Роман, она не имеет права, ведь он всё же позвонил ей, хоть и с опозданием. Юноша оделся так, чтобы выглядеть приятно, но и не давать знак, что он её ждал. У порога открытой двери перед ним предстала незнакомая девушка. Потухший в коридоре свет добавлял загадки. Блеск на губах, шлейф дальних восточных стран, высокие каблуки, держащие благородную осанку, манили юношеское сердце. Лишь взглянув прицельным взглядом на её чёрные открытые глаза, он разгадал загадку. Роман включил в коридоре свет и волнительно пригласил девушку войти в холостяцкую квартиру. Люба осторожно сняла сапоги, аккуратно положила на полку берет, освободив красиво завитые локоны, и села в кресло. В его небольшой комнате они оставались вдвоём. Было не прибрано, немного холодно и мертвецки тихо. Она взглянула на Романа, стоявшего перед ней в белоснежной майке и китайских джинсах с надписью «Calvin Сlein». Его крепкую руку зажали крупные часы с тёмно-коричневым кожаным ремнём и дешёвой батарейкой. Наконец-то, первой молчание разорвала Люба:

– Ждал меня? – девушка посмотрела на бутылку красного вина и два фужера, расположившихся возле неё как солдаты возле секретной башни.

– Я приготовил на всякий случай, – Роман также направил взгляд на фужеры. – Тебе налить?

Люба кивнула, и речь обоих стала смелее.

– Я рад, что был первым мужчиной в твоей жизни.

– Ты уверен, что у меня будет второй? – нахмурилась Люба.

– В жизни много поворотов, никогда не знаешь, чем всё может закончиться. В прошедшие дни я постоянно думал только о тебе, поверь, и я искренне желаю, чтобы у нас всё получилось.

В этой комнате с зелёными обоями, с потрескавшимся плинтусом и деревянными рамами, в этой неуютной мужской обители Люба чувствовала себя комфортно. Возлюбленный согревал её тёплыми руками, ласкающими взглядами, дарил комплименты, которыми Роман одаривал всех девушек. Он сравнивал её с вечерней фиалкой, украшающей весь этот незатейливый интерьер.

– Я люблю тебя, – в комнате раздалась известная фраза.

То ли воздух согревался от живого дыхания, то ли вино разливалось по телу слишком быстро, но сердце учащённо билось, а голова и вовсе прекратила думать. Логически понять, что происходило с ними в те мгновения, получалось невозможным делом, и как бы сильны люди не были в разуме над животными, но животные инстинкты в те мгновения прорываются через грань рассудка. Слабость к противоположенному полу необъяснима. Красота молодого тела затмевала прелесть вечернего платья, висевшего на краю стула. Девушка в эти же мгновения закрыла глаза и отдалась объятиям ночи. И таких ночей, проведенных в безумных сладостных утехах, состоялось энное количество, которые никто не считал. Новые чувства давали Любе ощущение истинного счастья и наполненности бытия.

К городу в такое счастливое время приблизился декабрь. В один из зимних дней пара шла по городскому центру, пылающему холодными огнями новогодних украшений. Ледовый городок предстал как сказочное царство вокруг наряженной ёлки. Покатавшись на горке, влюблённые присели на маленькую скамейку, еле уместившись вдвоём. Им казалось, что они снова превратились в детей, которые могут болтать о чём угодно, не боясь посторонних взглядов, и чем глупее вылетала фраза, тем радостнее становилось, наверно, потому, что исходила от чистого сердца. Потом соревновались, у кого выдыхаемые клубы пара из горячей глотки были больше размером, а после долго смеялись.

– Можно, конечно, и до рассвета сидеть как летом, но солнце взойдет не раньше десяти утра, – произнёс Роман. – Пора расходится, а то к восьми часам мы превратимся в ледовые фигуры.

– Рома, я думаю, тебе пора познакомится с моими родителями. Через неделю Новый Год – это хороший повод для встречи.

Под бой курантов за семейным столом с букетом блюд семья Указовых загадывала желания, поднимала бокалы шампанского, слушала взвизги Трошеньки, с удивлением смотрящего на сверкающий ёлочный дождь. Умеют ли мечтать годовалые младенцы? Может, где-то на дальней обитаемой планете другое существо сейчас мечтает о таком счастье, которым наслаждалась Любочка. Но Романа так никто и не дождался в эту прекрасную ночь, наполненную любовью к ближнему и родному.

– Я был занят, правда, маме требовалась помощь, и… – оправдывался позже юноша.

– Я тебе верю, – сказала Люба и прекратила допрос.

Она предавалась крепким снам в квартире любимого все январские праздники. Но праздники пролетели, снова наступили рабочие будни, а после завьюжил февраль, выходные которого выделялись особым образом: восточнославянский праздник Масленица выпал на 14 февраля. Масленица знаменовала проводы зимы и встречу наступающей весны. В этот воскресный день Роман отправился с Любой на городскую площадь. Огромный столб тянулся к небу посреди каменного города, а крепкие юноши пытались залезть на него и сорвать заветный подарок. Зрители насчитали уже пять смельчаков, но достигнуть цели никому не удалось. Один из юношей разделся почти догола, и, оставшись в одних семейных трусах и тёплых ботинках, плюнул в руки, затем протёр ладони и ловко запрыгнул на столб. Он добрался до самого верха и схватил красный длинный платок, а потом также ловко слез обратно на землю. Его приятель, смотревший на представление в тёплом пуховике и шапке, хлопнул по плечу удалого юношу со словами: «Уважаю!». Подошедший ведущий поздравил победителя, изо рта которого шёл сильный пар, а широкая грудь всё никак не могла отдышаться, и вручил коробку с электрическим чайником.

– В чём фишка? И ради этого подарка стоило лезть на столб? – уныло произнёс Роман, наблюдавший за представлением.

Юноша махнул рукой и, подхватив за руку Любу, отправился к рыночным столам, растянувшимся по всему периметру площади. Аппетитный сладкий запах горячих блинов тянул к себе проходящих зрителей. Возле одного из прилавков девушка в норковой шапке и очках от Гарри Потерра смачно поедала сладкий творожок, завёрнутый в тонкий поджаристый блин. Она внимательно рассматривала Рому, и, дождавшись столкновения взглядов, подмигнула.

– Люба, а сегодня День Влюбленных, – сказал юноша.

– Какой, какой день? – изумилась пожилая продавщица.

– Люба, выбирай платок, – кавалер разводил руками вдоль стены, увешанной разноцветными платками.

– Да, да, – продавщица радостно выдохнула и ловко накинула огромные платки на девичьи плечи. – Красавица, примерь вот этот платок.

Но Люба заметила белый пуховый платок, на который указала Роману. Юноша расплатился, и обнял девушку, повернувшись спиной к той незнакомке в норковой шапке, внимательно наблюдавшей всё это время за представлением. Вскоре к огороженному забором огромному чучелу в виде куклы, одетой в старинный сарафан с яркими рисунками, подошёл пожилой мужичок с факелом в руках. Чучело загорелось в одно мгновение, пламя охватило огромную соломенную голову с выпуклыми зелеными глазами и багровыми румянами. Дети восторженно смотрели на обряд и охали от удивления.

– Как нынче рано наступила Масленица, ведь зима еще в разгаре, – судачили зрители, смотря на представление.

– Ты уже наелся блинов с мясом? – пошутила Люба. – Завтра великий пост начинается.

– Сейчас не будем об этом говорить, я за постами не слежу, и в церковь не хожу, – махнул рукой Роман.

Пара замолчала и продолжила смотреть на горящее чучело. «Скоро ли придёт весна, когда зарплату повысят, любит он или просто занимает время, хватит ли денег до конца месяца, купит мне мама игрушку» – сколько человеческих мыслей летало под открытым зимним небом и солнцем, глядящим холодным взглядом на столпившийся людской муравейник.

Весна затянулась на несколько недель, и мартовские праздники спрятались за занавесу снежного тумана, но потом ворвался мощный тёплый ветер за Уральские горы, и в одно мгновение белоснежный покров превратился в лужи, наполняя воздух сыростью и шумом дневной капели. Таяла земля и замороженные корни деревьев, таяли угрюмые лица прохожих, раздавался громкий рёв дворовых котов, бродящих по подвалам блочных домов. Лето наступило неожиданно быстро. К середине мая температура поднялась до двадцати градусов, а июль так и вовсе превратился в необыкновенную жару.

Любовь сидела на скамейке, по обычаю покачивая коляску, в которой тихо посапывал племянник. Она смотрела на облака, уплывающие вдаль, гонимые живой струёй согревающего ветра. Как было прекрасно девушке от этого, и как ужасно, что всё это скоро должно когда-нибудь закончиться. Ей придётся ждать нового тёплого прилива ветра и вспоминать белые ночи, что дарили ей очарование природой. Но пока ещё она ощущала теплоту ласкающего лета, и ей думалось, что вдалеке слышны гудки сирены будто на берегу моря. Где-то от парома сейчас же отплывает пароход, гудящий так громко, словно ему нелегко расставаться с любимым городом. Однако, капитан умело управляет судном и вселяет уверенность, отчего пароход перестаёт протяжно свистеть. Фантазии исчезли, как только девушка заметила поток людей, спешно идущих с работы. И перед ней вовсе не море с пляжем, а маленький городок с уплывающими вдаль облаками. Громкий хруст прервал молчание.

– Милая, Ваш ребёнок обронил игрушку, и она, судя по всему, сломалась. Смотрите, куда закатилась лапка, – прохожая подняла пластмассового кролика.

Ребёнок громко зарыдал, как будто что-то предвидел. Он желал снова видеть перед собой невредимую игрушку, но Люба спрятала кролика в пакет, и направилась к дому.

– Аномалия, у меня картошка на грядках вся повяла, земля наша как пересохла! – судачили соседки-старушки, заходя в магазин.

Такой необыкновенной жары Урал не испытывал давно, и температура за 30 градусов казалась африканским проклятием. Лишь по ночам столбик термометра опускался до 20 градусов тепла, давая немного летней свободы. Молодёжь гуляла до утра, в близлежащих огородах слышались народные песни, откуда-то из ночного леса доходил аппетитный аромат готовящихся шашлыков. И только комары да мошки мешали этому ночному обаянию.

В июльскую ночь Роману не спалось, хотя Люба наслаждалась июльскими снами на его постели. Он прикуривал сигарету на открытом балконе и нечаянно услышал мелодию поступившего на его телефон смс-сообщения. Неохотно взяв сотовый, он прочёл незамысловатые слова: «Мы можем сейчас встретиться? Марина». Роман нахмурил брови, не понимая, кто такая Марина, и пристально взглянул на пустой двор. Через несколько секунд из каменной арки, находящейся внутри блочного дома, появилась пара школьников. Девчонка в короткой клетчатой юбке и ярко-розовом топике кинулась в объятия высокого одноклассника. Через пару минут с весёлым визгом они убежали в дальний подъезд. Роман ухмыльнулся и в этот момент вспомнил неловкий инцидент, который произошёл с ним два дня назад. С его машиной случайно столкнулась иномарка, из которой выскочила высокая девушка в клетчатой юбке с макияжем на лице, напоминающим маскировку. Незнакомка не растерялась в то мгновение и закатила скандал:

– Зачем Вы поставили тут свою машину, парковаться неудобно!

Но Роман в салоне машины из окна мог видеть лишь длинные стройные ноги кричащей дамы.

– Чтобы с Вами встретиться, – пошутил юноша.

Девушка наклонилась к окну, и разговор приобрёл ноты флирта, в конце которого Роман протянул ей визитку:

– Звони, если тебе понадобиться моя помощь,.

Так её ли это была смс-ка? Роман сомневался, потому что имя той незнакомки не спросил, но от этой бойкой девицы всего можно было ожидать. Он отправил сообщение с вопросом уточнить место встречи. Через минуту вновь поступило сообщение с указанием адреса. Роман накинул рубаху на голые плечи и через мгновение уже находился в сквере. На лавке он увидел девушку, которая, ссутулившись, прятала лицо руками. Лишь обнаженные короткими шортами ножки выдавали её за ту самую незадачливую автомобилистку. Роман присел рядом и осторожно спросил:

– Марина? Я Вам могу помочь?

– У тебя есть салфетки, а то мои все кончились? – дама всхлипнула носом.

Роман подал ей свой носовой платок, ощущая возле запах спирта, после чего услышал историю о том, как проклятый ухажёр бросил её в этом сквере одну.

– Ты мне поможешь? – спросила Марина.

Роман помог ей добраться до второго этажа, но на её предложение зайти в гости, отказался. Марина, не церемонясь, крепко поцеловала юношу в губы, передавая вкус крепкого алкоголя.

– А ты мне ещё тогда понравился, на твоём месте я бы не стала сопротивляться. Ну, смотри… – Марина неуклюже открыла дверь и тут же захлопнула перед его носом.

Вернувшись домой, Роман разглядывал крепко спящую Любу, укрывшуюся под одеялом в позе новорожденного ребёнка. Он вновь смотрел на девушку, но первые самые яркие эмоции давно пропали, чего-то явно не хватало в отношениях, длившихся почти полгода. Юноша желал постоянной страсти. Где же бурлящие в горячем потоке эмоции, захватывающие мысли? Прежде он не мог думать о других, и при каждом встречном взгляде с посторонними вспоминал Любу. На свиданиях он ждал её, но почему соглашался ждать, сам не находил ответа. Постепенно эти чувства остывали, ложась на душу тяжким бременем. Роман не являлся принцем, готовым на вечную любовь. Приземлившись на землю и опустив свои крылья, её Адам был готов согрешить. Он смотрел на других девушек, оценивая и сравнивая их внешность, некоторые казались ему интересней, чем Люба. Он размышлял над тем, что случилось бы, окажись он наедине с незнакомой дамой. Очередная встреча с Любой походила на брачную обязанность, ожидание нового праздника исчезло. А ведь, как считал он, человек должен жить одним днём и использовать все шансы, от которых можно получить удовольствие. Такие вот партнёрские отношения.

Часовые стрелки двигались к четырём утра, но на улице солнце проснулось раньше, а его яркие лучи пробивались сквозь грязное стекло. Пластмассовый кролик, которого Люба отдала любимому на починку, продолжал сидеть с отломленной лапой. Роман аккуратно прилёг к Любе на кровать и осторожно обнял. Во сне предстала длинноногая изящная Марина, которая в шлеме садилась в гоночный автомобиль. Юноша очутился на размытой трассе возле пустующего зрительного зала. Он запрыгнул в похожую машину, стоявшую на обочине, после чего весь сон катался наперегонки с девушкой, правда, та его постоянно обгоняла. Появлявшиеся КАМАЗы только подзадоривали, он пытался догнать эту шуструю гонщицу. Вдруг из зрительного зала раздался знакомый голос:

– Вставай, пора завтракать, – прошептала почти над ухом Люба. Открыв глаза, Рома понял, что видел сон, который вскоре забылся.

В понедельник после работы он зашёл в тренажерный зал. Путь ему перегородила знакомая фигура.

– Повезло твоей девушке, гулять с тобой не страшно, – сказала Марина, грациозно поднимая лёгкие гантели, но Роман ничего не ответил. – Я решила тоже позаниматься, ведь не гоже иметь лишние килограммы веса.

– Ты и без того, как статуэтка, – произнёс Роман, сверху до низу рассматривая фигуру словно покупатель в магазине.

Конец этой тренировочной недели превратился в интимный вечер, проведённый с Мариной. Хотя Роман не воспринимал серьёзно эту легкомысленную девушку, но Любе теперь звонил всё реже и реже, а на длинные вопросы коротко отвечал: «Я занят, перезвоню». Ответных звонков Люба не дождалась, отчего жутко переживала, стараясь оттолкнуть догадки как можно дальше. На вопрос сестры, куда пропал Роман, неужели расстались, Люба вскрикнула:

– Видимо, у него много работы, он очень занят, ему некогда…

И прочие доводы, которые бы могли оправдать такую ситуацию. Люба твердила: «Он не может обманывать, с любовью обман никак не живет». Но, спустя несколько минут, поддавшись сомнениям, она стояла перед дверями возлюбленного. Юноша в это время готовил на кухне кофе для Марины, растянувшей ножки поперёк постели. Она неохотно встала с кровати и распахнула дверь. Взглянув на чужое лицо, Люба растерялась, что ей делать дальше. Но резкая фраза: «Вам что-то нужно?» взбодрила. Она не сомневалась в действиях, т.к. уже перестала оценивать их правильность, толкнула Марину и вошла в квартиру. Увидев такую сцену, Роман опрометчиво крикнул:

– Любочка, я же сказал тебе, что позвоню.

– Довольно! – вспылила Люба.

Она хотела осыпать его гадкими фразами, обвинить в нечестном слове, броситься ему на шею, чтобы он одумался. Но почувствовала, что лишним человеком в квартире является только она. Её губы онемели, слова не связывались в нужную фразу. От нахлынувших злости и обиды рука поднялась высоко, оставив красный след на мужской щеке. Квартира превратилась в мерзкое место, из которого хотелось бежать. Возле порога она чуть не споткнулась о мусорную корзину, и только тогда заметила в ней поломанного кролика, так и не нашедшего своего мастера.

– Это кто вообще? – Марина выпучила глаза.

– Да так, дело прошлое, – ответил Роман, понимая, что это правда.

– Ты свободна, детка, это не твоя территория, – она рявкнула вдогонку и захлопнула дверь.

Люба бежала по улице, ноги заплетались, слёзы, заполняющие глазной бак, закрывали дорогу, неожиданно из-за угла по глазам ударил яркий свет фар. Девушка вскрикнула и застыла на месте. Из отъехавшего в сторону такси вышел водитель: «Ты что по сторонам не смотришь, под колеса лечь захотела?!». Люба свернула во двор и прыгнула на качели. «Я же ему верила, верила, что он любит! Разве можно так безжалостно играть с чувствами?» – твердила она сквозь слёзы. Опустошённая и разбитая душа сидела во дворе не меньше часа, пока не подул северный ветер. Домой она шла медленно, а тишина как груз разрывала молодое сердце.

Как жаль, что фраза Романа «Я люблю тебя» осталась словами. Так, вера в чистую и искреннюю любовь исчезает. И по правде, после таких моментов в жизни, не верится всем этим сказкам из книг и фильмам, в которых герои полюбили навсегда и умерли в один день, прожив счастливую жизнь. Почему судьба всё путает и сводит нас не с теми, с кем мы могли бы обрести заветное счастье?

Глава 3

Осень пришла не по срокам, к концу августа захолодало. Поданные во второй раз документы опять не спасли девушку, её не зачислили на факультет регионоведения. Бесплатные места заняли более успешные абитуриенты. Что оставалось делать, когда самостоятельная жизнь открыла двери перед юной душой?

В маленьком городе молодому сердцу жить довольно тяжко. Город превращается в изученный вдоль и поперёк учебник, открывать что-то новое нечего, хотя сердце просит открытий. Неудивительно, почему 35-летний возраст здесь считается приговором. Ты хочешь научиться брейку в 35 лет? В этом городе таких заведений для взрослых не сыскать потому, что полжизни прошло, раньше думать надо было! Причудливых людей здесь можно посчитать по пальцам, ведь никому не хочется выделяться среди однообразной толпы, которая потом решит судачить об инакомыслящем на весь город. Рассматривать, гуляя по улицам тоже нечего, поэтому многие рассматривают друг друга, стараясь заметить что-то необычное. Своё истинное или мнимое равнодушие к чужому образу показывают только старшеклассники, нарядившись в эпатажный образ «нового человека».

Чтобы во второй раз не тратить впустую целый год жизни, Люба поступила на платное обучение в местный филиал известного университета. Выбор институтов в городе практически отсутствовал: два института расположенных в разных концах города открывали каждую осень двери для пытливых умов. Основным, конечно, считался институт, где на очном отделении обучались будущие инженеры, конструкторы и физики. Имя филиала другого института каждую неделю рисовалось на страницах местной газеты. Его абитуриенты составляли букет менеджеров. Люба поступила в этот филиал, причём с опозданием. Вроде уже и сентябрь на дворе, и места должны закончиться, но на заочном отделении места всегда находились, умеренные цены привлекали оставшихся в городе студентов. На удивление девушки поступить на первый курс не составило особых трудностей.

– Вы приняты, – прошепелявила женщина преклонных лет, сидящая за школьной партой у входа. – Вы прекрасно выглядите, дорогая Любонька, какие у Вас роскошные волосы. Завтра занятия начнутся в восемь часов, не опаздывайте. Вы сделали верный выбор, ведь менеджер – это профессия будущего!

Она провела сморщенной рукой по светло-русым волосам девушки, одобрительно кивая головой. Огромный старинный перстень на среднем пальце выделялся меж двух золотых соседних колец, сверкающих под тусклой школьной лампой. Люба смущенно разглядывала длинный коридор, покрытый истёршимся линолеумом.

– Вы, милочка, не забудьте оплатить первый курс до десятого числа.

Женщина улыбнулась во весь рот, обнажая ровную вставную челюсть. Её неразборчивое «До свидания» пролетело сквозь почти неподвижные губы. Так началась учёба, которая больше напоминала товарно-денежные отношения. Учебный месяц совсем не заботил студентов непомерным количеством знаний. В один из таких учебных дней Люба ожидала с другими студентами у закрытого кабинета опаздывающего педагога. Поодаль незнакомые девушки о чём-то громко беседовали.

– Соня, да брось переживать, ну, пропустила две недели, думаешь, кто-то заметил? Я дам тебе конспекты, – сказала одна из них.

– Я не из-за этого плачу, впрочем, ты всё равно не поймёшь.

Вскоре всем стало известно, что Соня была на шестой неделе беременности. Её ухажёр навсегда покинул девушку, как только узнал об этом. Много ещё слухов и сплетен ходило по коридору старого здания. После занятий Люба медленно шагала по грязной осенней улице, сожалея о том, что надела белые ботинки. Заметив Соню, Люба подбежала к ней. На её приветствие Соня даже не обернулась, словно считала про себя каждый шаг. Спустя пять минут, она разозлилась и накинулась на Любу со словами:

– Что ты меня разглядываешь? Видишь: нет живота, и не будет! Сейчас везде и всем платить нужно, а у меня ни денег, ни работы, ни мужа. Хотя, кому это интересно?

Любовь остановилась, провожая взглядом девичьи следы, остающиеся на размытой глине. Вскоре появился новый знакомый силуэт: образ делового и перспективного мужчины. Как же он гордился этим образом, ловя восторженные взгляды совсем юных поклонниц. Молодой человек закрыл пусть и давнюю, но отмытую до блеска машину, кинул ключ в карман чёрного незастёгнутого пальто, из которого вылез галстук, являющийся редкостью для маленького города. Юноша проверил, застёгнут ли замок его стильного кейса, и двинулся уверенной походкой навстречу Любе, да так быстро, словно куда-то опаздывал, видимо на деловую встречу, без которой жизнь не состоится.

Сердце Любы билось всё чаще и чаще, чем ближе становился силуэт, ноги немного задрожали от приятного волнения. Она принялась выдумать фразы, как можно не банальнее, чтобы с ним поздороваться. И не волновало девушку в этот момент то, что они рассталась, даже отвратительным способом, но… Вот силуэт уже сравнялся с нею, и потемневший от пропавшего солнечного света человеческий контур предстал самим Романом, однако, тут же снова скрылся из глаз, оставляя образ убегающего чёрного прямоугольника.

«Не привиделось, точно он шёл» – мелькнула мысль, и Люба обернулась. Юноша уже сворачивал за угол, демонстративно не обращая ни на кого внимания. Задрожали её руки только теперь от злости и досадного переживания. «Разве можно так себя вести? Что мы – враги друг другу? Поздороваться ради уважения сил не хватает, или кем он себя считает? Разве это я изменила ему?». Люба заглянула в окно его машины, но кроме редких капель, падавших с неба на стекло, ничего не увидела.

За окном третий день дождь, словно барабанщик ударял по железным отливам, меняя ритм. В этот воскресный вечер со всей семьей Люба смотрела по телевизору документальный фильм о жизни тигров в далёких странах Юго-Восточной Азии.

– Вот живут же люди! – воскликнула Света. – Не знают ни сугробов, ни мороза, только солнце и сочная зелень…

– Думаю, когда подрастет Трошенька, он с удовольствием прыгнет в сугроб.

В кроватке младенец проснулся, услышав рычание далёкого животного. Светлана обняла любимого сына, пыталась его успокоить, но плач усилился. Муж поднялся с дивана следом за верной женой. Он старательно изображал животное, приставив к голове два пальца, которые мигом оказались возле лица младенца. Трошенька, наблюдая за смешными кривляньями этого взрослого мужчины, пытался поймать его пальцы. Плач сменился на смех. Довольные родители обняли друг друга за плечи, наслаждаясь задорным смехом ребёнка. Люба убавила звук телевизора, наблюдая за привычной для неё семейной сценой. «Боже мой, как это мило, как это радостно! Дети, муж, любовь: о чём ещё можно мечтать? Как прекрасна любовь, которая созидает. Как миру нужна такая любовь!» – проносились в её голове давние мысли. Венчание сестры, на котором настаивал её муж, проходило очень долго, и зачем оно нужно было, Люба тогда не понимала. Она перевела взгляд в экран кинескопного телевизора: другой мир, другие животные и люди. Профессия регионоведа соблазняла романтикой, но нужна ли ей эта профессия? Путешествия, открытия, смена мест, а затем всплывали минусы. В этом маленьком городе регионоведы не требуются, даже с обычной профессией найти работу довольно затруднительно. В газете в рубрике «Требуется» коротким списком значились следующие специальности: «грузчик, продавец, водитель, охранник, дворник, и снова, продавец, водитель…».

– Профессии 21 века. Что же это такое?! – возмутилась Люба. – Нет связей, нет и работы, хоть с двумя высшими. Куда идти работать?

Она снова открыла газету и в последних строчках явилась запись: «Примем менеджера в офис по продаже окон».

– Можешь очередь занимать на собеседование. У нас таких ИП раз, два и обчёлся, – сказала ей сестра.

– Рубрика «Знакомства», – Люба указала пальцем на небольшой заголовок в газете. – «Ищу молодого, интересного, без вредных привычек человека. Квартира обязательна».

– Современная девушка хочет молодого, богатого, идеального, который её непременно полюбит, – перебила её вошедшая в комнату Людмила Фёдоровна.

– Почему же современная, мама? Так было во все времена.

– Но современная ничего отдавать мужу не собирается. Конечно, она поделится с ним своей безупречной внешностью, но страсть приходит и уходит, а быт остаётся. Выдержать трудности можно только с тем, кого любишь, а любить – это значит чем-то жертвовать, например, своей свободой, быть верным слову, которое однажды сказал в здании ЗАГСа. Проблема современных отношений в том, что для многих молодых людей нет ничего важнее их самолюбия.

Она обняла свою младшую дочку и посмотрела на неё каким-то отстраненным взглядом, словно пыталась разглядеть её будущее, казавшееся сейчас туманным. Когда-то давно она также смотрела на старшую Светлану, только окончившую школу, но сейчас уже была уверена, что ей с таким мужем бояться завтрашнего дня точно не стоит.

На титульном листе газеты жирным шрифтом городской музей приглашал съездить на экскурсию в Верхотурье. Люба загорелась желанием побывать там, но, взглянув в окно, вмиг настроение изменилось. На дворе было так серо, а в душе пусто, стучал непонятный дождь: и вроде не сильный, но и не заканчивающийся. Кому он нужен? Наверное, это слёзы природы об ушедшем зное и радугах, что появлялись временами среди летних туч. «Как пустынно во дворе. Где же жизнь, чувства, поцелуи, этот Роман, а впрочем…» – девичьи мысли остановились. Люба включила компьютер, и из колонок зазвучали любимые песни. «Впрочем, не так уж и скучно» – улыбнулась девушка.

На следующий день как по заказу дождь прекратился, и Люба отправилась за билетом в музей. Спешно шагая в сапогах по асфальту, который разрушался от бесконечных дождей и морозов, девушка смотрела под ноги.

– Привет! – раздался юный девичий голос. Люба направила взгляд на Сонечку, которая тут же решилась шагать дальше, но Люба поспешно её остановила.

– Соня, поехали со мной в Верхотурье!

– Что я там забыла? Богу молиться?

– Если желаешь, можешь и помолиться.

– Для чего молиться, если любви не существует. Отдаёшься человеку с самыми искренними желаниями и надеждами, а он бросает, словно и не говорил ничего!

– Сонечка, о любви уж столько писали, на эту тему можно бесконечно рассуждать.

– Никуда я не поеду! Поди ещё, и дорого поездка обойдётся?

– Всего-то пятьсот рублей, по сравнению с ценами на нашу учёбу – это совсем недорого. К тому же обстановку сменишь, – добрыми словами Люба закончила речь.

– Не знаю, может быть, – пожала плечами Софья. – Ладно, уговорила.

В 08:30 утра следующего воскресения девушки запрыгнули в микроавтобус, на лобовом стекле которого виднелась трещина. Вместе с ними в машину сели женщины пенсионного возраста, лишь один старичок, стоявший в конце очереди, переминался с ноги на ногу.

– Вы с нами в Верхотурье едете? – спросила полноватая женщина с очками на носу и бейджиком, на котором значилось имя: «Экскурсовод Татьяна Анатольевна».

– Да, да, – расторопно ответил дедушка, поглаживая седую бородку. – Со мной должен поехать ещё один…

– Как фамилия?

– Рюмин.

Экскурсовод внимательно просмотрела список сдавших деньги.

– Есть в списке. Хорошо, подождём ещё минут пять.

Ждали пятнадцать минут, но Рюмина так никто и не увидел. Дедушка заполз на последнее место возле окна, разглядывая остановку. Полный водитель с красноватым оттенком кожи выкинул сигарету и завёл мотор. Колёса закрутились по трассе в направлении места, которое кому-то уже было известно, а кому-то только предстояло открыть.

– Надеюсь, нам с погодой повезёт?! – то ли вопросительно, то ли уверенно и окончательно сказала группе Татьяна Анатольевна.

Ночное небо потихоньку просыпалось, открывая чистый голубой горизонт. Голые берёзы тихо покачивались меж пушистых елей, словно пытались укрыться их колючими шарфами. Вскоре показались пустоши неразработанной глинистой земли, каменеющих от холодных ночей. Но утро вместе с солнцем приближалось, и земля таяла под последними еле согревающими лучами уходящего года.

– Мы подъезжаем, рюкзаки можете оставить в машине, – нарушил тишину громкий голос Татьяны Анатольевны. – Женщины, не забудьте взять с собой платки на голову.

Машина распахнула двери: одни аккуратно выходили, другие неуклюже вылезали из открытого дверного проёма. Группа последовала за экскурсоводом, внимая речь.

– Мои дорогие, кто-то из Вас регулярно совершает паломничество в эти места. Но есть и те, кто впервые решил посетить этот город, поэтому я обязательно расскажу про него. Верхотурье был основан в 1598 году на левом берегу реки Тура в качестве острога. Студенты, что такое острог?

Татьяна Анатольевна кинула взгляд на двух девушек в ожидании ответа.

– Тюрьма? – нерешительно произнесла Соня.

– Изначально на Руси острогом называли ограду из острых кольев, устраиваемую во время осады. Также острогом называют населённый укреплённый пункт, обнесённый частоколом, внутри которого располагались избы. С 18 века острогом принято называть тюрьму. Так вот, на этом месте, где мы сейчас стоим, устроили таможню, через которую проходили сибирские товары. В 1708 году город Верхотурье вошёл в состав Сибирской губернии…

Экскурсовод ещё полчаса на знаменательном месте рассказывала историю города. Она закончила речь словами: «Верхотурье является самым старым и самым малочисленным городом в Свердловской области. Здесь числится 7500 человек».

– Мои друзья, многие знают о том, что город Верхотурье славится церквями, ведь не даром его называют Уральским Иерусалимом. Сюда часто прибывают паломники даже из других государств.

Наконец, группа приблизилась к белому как снег сооружению, расположенному на возвышенности.

– Мы подошли в Верхотурскому Кремлю, возведённому на Троицком камне. Это самый маленький Кремль России.

Люба слушала чёткий голос экскурсовода, но как-то незаметно он слился с поднявшимся ветром и звенящими в ушах ударами колоколов. Она посмотрела на реку, ещё не замёрзшую, но явно охладевшую и текущую вот уже которое столетие по берегам древнего города. Деревянные избы, уставленные вдоль реки, словно уносили в прошлое. Мерещилось, что вот-вот выйдет помещица в тёплом кафтане и позовёт семеро детей за обеденный сосновый стол. Дым из далёкой печной трубы уклонился на север в поисках затерявшихся странников.

– Слушаем внимательно! Сейчас мы зайдём в Свято-Троицкий собор. Девочки, – с упрёком произнесла Татьяна Анатольевна, – Вам в кассе не говорили, что надо брать косынки? При входе наденете бесплатные, соблюдайте обряд. Группа, жду Вас через сорок минут на этом же месте!

Все моментально разбежались, перекрестившись у входа. Кто-то побежал за свечами, кто-то повернул к иконе, студентки обернули фартуки и, не торопясь, зашли в собор. Они рассматривали огромный купол и иконы, висевшие на белоснежных как мел стенах. Поодаль от центра они заметили столпившихся людей, и заинтересованно подошли к ним. Монахиня в чёрном одеянии неторопливо рассказывала прихожанам историю собора. Настоятельницу внимательно слушали и прихожане, самостоятельным ходом добравшиеся до собора, и туристы из группы.

– Каждый из Вас о чём-то мечтает. Кто-то переживает за здоровье близких, кто-то желает достичь успеха в работе, кто-то ищет любовь. У каждого особые страдания. Вы помолитесь, преклоните голову перед святыми мощами. Того, кто искренне верит, Бог услышит! Один прихожанин страдал от недуга, и только после долгих молитв он почувствовал улучшение. Вы можете верить и можете сомневаться, но сейчас у Вас есть время поставить свечи, кто ещё не успел сделать этого. Я надеюсь, что Вы уже побывали в Крестовоздвиженском соборе и помолились возле мощей Святого Симеона Верхотурского.

Люба дёрнула Соню за фартук и махнула головой в сторону прилавка, за которым сверкали иконы и крестики.

– Подожди, Люба, – кликнула Соня и подбежала к настоятельнице, тихо наблюдавшей в углу за прихожанами.

– Матушка, скажите, это правда? И всё, что загадаешь, сбудется? – взволнованным голосом спросила Соня.

– Доченька моя, всё от тебя зависит и от веры твоей, она тебе поможет, но если ты уже ни во что не веришь, всех проклинаешь, то тебя никто не услышит.

Монахиня спешно удалилась, оставив девушку наедине со своими мыслями.

– Соня, – через пару минут раздался голос сокурсницы, – держи…

Девушка взяла в руки свечу, купленную Любой. Неизвестно, сколько веры было в сердцах сокурсниц, ведь они не соблюдали традиции православия, не ходили в церковь каждое воскресение, не молились пред иконами по вечерам, и с какими мыслями они ставили зажжённые свечи в кандило, но они три раза перекрестились перед выходом из собора, оставив в нём догорать капающие воском свечи. Группа Татьяны Анатольевны ещё не собралась в назначенном месте. Башня, возвышавшаяся рядом со Свято-Троицким собором, манила любопытные взгляды прихожан. Несколько человек вошли в башню, и девушки последовали за ними, с интересом разглядывая сооружение. Крутые ступеньки, прибитые по окружности самого центра, вели на колокольню.

– Мы же не успеем, Люба. Нам через десять минут надо быть на месте, ждать никто не будет.

– Успеем, Соня, быстрее поднимайся.

Соня ускорила шаг и закружилась по кирпичной лестнице, наблюдая за пятками Любы. На самом верху башни в узком, но высоком проёме, огороженном ажурной металлической оградкой висели три колокола, за которыми открывался вид на Свято-Николаевский мужской монастырь и Покровский женский монастырь. В другом проёме искрились под лучами небесного солнца три золотых купола с крестами Свято-Троицкого собора.

– Ты погляди, вот тебе всё Верхотурье, как на ладони, – произнесла Люба, разглядывая кремлёвские стены, Воскресенскую церковь, деревянные избы, утопающие в бескрайних просторах бледно-голубого неба. – А воздух, какой чистый!

– Повезло нам сегодня с погодой, Любочка: прохладно, но солнечно.

Соня наконец-то улыбнулась, разглядывая детали представшей панорамы, и Люба тоже улыбнулась, разглядывая Соню.

– Нам пора спускаться, – хором сказали девушки и аккуратно зашагали вниз по лестнице, облокачиваясь на кирпичные стены.

– Что-то у меня голова закружилась, – спустившись, тихо созналась Соня, – какая же тут крутая лестница, да такая узкая.

Она глубоко вздохнула, вкушая прохладный ветер. Экскурсовод тем временем пересчитывала группу, чтобы никто не потерялся среди бесконечных куполов.

– Отлично, все собрались. Друзья, чуть ниже от Кремля находятся Покровский монастырь и церковь Иоанна Предтече, но мы сейчас пойдем в другую сторону к Свято-Николаевскому монастырю. В Верхотурском православном духовном училище при Свято-Николаевском мужском монастыре находится учебный корпус и общежитие. Сюда приезжают за духовным образованием из многих городов нашей страны.

– Люба, может, мне в монахини пойти? – внезапно спросила Соня. – Что ты смеёшься? После не придётся оправдываться, почему я не вышла замуж или, по крайней мере, это ответный удар тому, кто побоялся сделать мне предложение.

– Не надо так поступать, если ты хочешь это сделать во зло кому-то. Лучше слушай Татьяну Анатольевну.

Группа разглядывала древние постройки и местность вокруг.

– Рядом находится пруд Калачик, – сказал старик. – К сожалению, он в таком заброшенном состоянии, а какой был красивый, когда я приезжал сюда 20 лет назад. Ладно, воздух не испортили: лесной, натуральный, а не бензином пропахший. И мост есть подвесной, его подремонтировать, правда, надо бы, да и избы пустеют с каждым годом, храмы разрушаются…

– Ну, опять ты заныл, – рявкнула Татьяна Анатольевна. – Всё у тебя плохо, Иваныч, сам же каждый год сюда ездишь. Чего ездишь, если смотреть тошно?

– Не тошно, сердце кровью обливается, – прожужжал сквозь оставшиеся зубы старик.

Группа очутилась у Крестовоздвиженского собора. Экскурсовод снова дала сорок минут на посещение и осталась ждать у входа, чтобы точно не растерять группу. В соборе образовалась очередь к святым мощам Симеона Верхотурского. Девушки, надевши платки и фартуки, с тихой скоростью приближались к святому месту. После Любы к мощам преклонила голову Соня и долго не хотела её отрывать, но всё же подняла и перекрестилась три раза. Она вернулась к Любе с красными глазами и сжатыми потрескавшимися губами. Соня закрыла глаза ладонями, словно в чём-то раскаивалась. Мужчина в чёрной рясе подал Соне носовой платок:

– Кто с чем приходит, с тем и уходит. Не стесняйся своих слёз, быть может, в следующий раз придёшь сюда с добрыми мыслями, и вера твоя будет крепче.

Девушки просидели двадцать минут, а позже зажгли купленные свечи и вышли на улицу. Татьяна Анатольевна сообщила всем, что обед уже накрыт в столовой, после которого группа отправится в музей. Через полтора часа раскрасневшийся как спелый арбуз водитель докуривал сигарету возле открытой двери машины.

– Все собрались? – спросил он хриплым, жёстким голосом.

– Едем домой! – воскликнула Татьяна Анатольевна, и группа хором повторила: «Едем, едем».

– Я обязательно вернусь следующим годом, – добавил тихо старик, севший на последнее место.

Машина подпрыгивала на каждой яме, а потом свернула на заасфальтированную трассу. Ямы и там поджидали колёса, но не такие частые и глубокие. Позади оставались избы, большие купола собора и церкви, каждый день принимающие по сотни душ. Часам к пяти вечера машина вернулась к начальному месту. Группа вылезала крайне медленно, ведь каждый подходил к экскурсоводу, благодарствуя за прекрасную поездку.

– Весной состоится экскурсия в Меркушино, мы заедем в Ново-Тихвинский женский монастырь и попьём воды из живоносного Актайского источника. Самое главное, насладимся уральской природой, тишиной луговых полей, свежестью леса и реки Туры, текущей по всему маршруту.

– Знаем, – пробурчал старик. – Мы то обязательно съездим, а вот молодёжь продолжит дома сидеть или улетит в какую-нибудь Турцию. Красоты Урала никому не откроются.

– Опять ты всё пыхтишь, Иваныч. Рюмин твой, небось, за бутылкой сидит, – строгим голосом сказала Татьяна Анатольевна.

Девушки попрощались и разошлись по домам. Череда зачётов наступила мигом, но их получали все, важным условием являлось только присутствие на лекциях. Экзамены также давались практически всей группе, во всяком случае, преподаватели стремились к этому.

– Так, дорогие, не забывайте заплатить за следующий курс, возьмите квитанции, – полувнятно говорила у входа женщина, тряся золотой рукой.

До следующего курса времени оставалось предостаточно. Треть студентов возвращались к работе, другая часть спешила домой к детям. Зима ворвалась в тихий городок сильными ветрами и жгучим морозом, а к январю снег лежал до самого колена, согревая землю. К концу месяца крещенские морозы, царившие целую неделю и пугавшие температурой под минус сорок градусов, постепенно спадали. Именно в это время наступил новый семестр.

Среди любимчиков женской группы студентов выделялся преподаватель философии. Большой счастливчик, ведь никого не слушали так внимательно, как его, молодого мужчину с правильными чертами лица, с густыми волосами, правда, на макушке уже образовывалась лысина. О, какое у него было чувство юмора! Когда он серьёзно рассказывал, лоб морщился, взгляд был строгим и серьёзным, но когда он хотел привести пример, то начинал задумываться, взгляд превращался в сумасшедший, дикий, какой-то нечеловеческий. Он будто пожирал вмиг осенившую его идею, но по отражению в глазах, казалось, что идея не совсем приличных образов. На последней лекции преподаватель поведал необыкновенную историю его приключений в новогодние праздники при походе в баню. Группа хохотала до слёз, а между речами самые бесцеремонные девушки не стеснялись пригласить его в баню, дабы продолжить дискуссию о смысле бытия. После звонка группа разошлась, и в классе остались лишь те две девицы рядом с преподавателем, выводившим по бумаге неуклюжей ручкой абсурдные рисунки.

В этот институт студенты поступали разные: приходили желающие получить корочки, а также мелькали действительно умные люди, но в силу жизненных обстоятельств они не могли уехать дальше города. Учителя тоже были не одинаковые. Так в прошедшую сессию преподаватель менеджмента закончил речь словами:

– Я рад, что на моём занятии присутствовали все студенты. В силу моего великолепного настроения можете получить хорошие отметки. Не забудьте почитать литературу, список которой я составил на доске.

Далее последовала притворная сдача экзамена и вполне реальная запись о получении прекрасных оценок. И таким образом к учёбе относились практически все учителя, приезжавшие в этот маленький городок. Однако среди них имелась одна пожилая дама —преподаватель истории, которая выспрашивала всё до мелочей на своих занятиях.

– Достала, старуха! Не захотела мне даже «удовлетворительно» поставить, мнёт из себя матерью просвещения! Поговорим об этом с деканом, которому я деньги плачу, – угрожала одна из студенток.

Другой молодой учитель преподавал логику. Ох, усердно старались обаять его самые активные кокетки, но он явно обожал только свою науку и без конца писал на доске формулы. Все решили, что он спит в обнимку со своими учебниками и к старости превратится в человека, похожего на учительницу истории. Однако наступившая череда экзаменов показала обратное. Он сквозь зубы рисовал затёртой ручкой зачёты, хотя Люба ясно понимала, что некоторых беспечных учениц преподаватель ненавидел как своего декана. Таким образом, после каждой сессии студенты благополучно переходили на следующий курс. Этот филиал как на машинном заводе бесперебойно выдавал блестящие дипломы, пока поступали деньги.

В начале семестра Люба продолжала размышлять о своём дальнейшем пути, не нравилась ей эта мнимая учёба. Большинство учащихся не задумывалось об этом, т.к. желало лишь получить корочки бакалавра, всё-таки они ещё имели ценность, ведь работодателя в первую очередь интересовало законченное высшее образование работника. Но Люба скептически относилась к такому образованию, ведь молодая душа стремилась к новым познаниям, изучению непонятного и необъяснимого, а такого вокруг мелькало предостаточное количество. «Тратить четыре года жизни, чтобы получить корочки?» – задала она себе вопрос.

Всё, что было ранее сказано о маленьком городе, покажется пустыми проблемами, свистящими через не утеплённые щели. Самой главной проблемой, которая превращалась в пугающий смерч для нераскрытого поколения, являлось отсутствие рабочих мест. «Где и кем работать?» – эта загадка не давала ответов. Выбор с каждым годом сужался, а если не имелось нужных знакомств, превращался в тупик.

С наступлением февраля Люба окончательно приняла решение оставить этот маленький городок. Квартира, в которой она жила, представала раем, переполненным любовью, детским смехом, заботливой сестрой и родителями, но места для неё становилось меньше, пришла пора искать собственный рай. Девушка упаковывала чемодан для отъезда в областную столицу Екатеринбург. Она прощалась с сестрой и племянником, а заботливый отец ждал на улице возле капота постаревшей девятки.

– Езжай, дорогая, удачи тебе, – произнесла сестра, отнимая Любу от нескончаемых материнских объятий.

– Доченька, возьми это, – мама протянула ей тёплый шарф, связанный ею втайне от дочерей.

Через несколько минут Люба уже ехала в другой город, где её никто не ждал. Февральский день заканчивался в пять часов, и в шестом часу небо прикрывалось тёмной шторой. Люба включила плеер и лениво смотрела на скрывающееся солнце. Чей-то ребёнок пытался оттереть стёкла автобуса пальцами и дыханием, но вода снова замерзала на окне и превращалась в снежные узоры, загоравшиеся на фоне встречных фар. Одна, другая, они как фотовспышки мелькали, а потом сменялись красными фарами обгоняющих машин.

Автобус замедлил движение, и водитель объявил, что наступили десять минут остановки. Половина пассажиров выбежала на улицу, чтобы размять затёкшие ноги и сходить в бесплатный уличный туалет. Этот туалет значился проклятым местом, от которого разило смердящим запахом на несколько метров: на улице огородили пространство проржавевшими дверями, за каждой из которых вырыли огромные дыры. И если шёл дождь или щипал мороз, то приходилось терпеть до конца пути. Но самым страшным, что можно только себе представить – это упасть в ту адскую дыру, выкопанную слишком широко для размеров человеческого тела. «Кто придумал этот дорожный ад?» – кричали выходящие из туалета люди. Часть оставшихся в автобусе пассажиров ругалась, что незачем здесь останавливаться, быстрей бы уже приехать. Через пятнадцать минут один за другим пассажиры вернулись. Водитель крикнул: «Посмотрите, Ваши попутчики рядом?». Все промолчали в знак согласия. «Ну, кто остался, пешком дойдёт» – пошутил водитель и завёл мотор. Автобус наполнился дорожными запахами: бензина, прокуренной сигареты, недопитым кофе из пластикового стакана, а ещё мороза, разбавленного теплотой включённого радиатора. Ещё не согревшиеся пассажиры не решались снять тёплые куртки, на переднем сидении выглядывали детские головки, которые явно ожидали увидеть самую большую в области ёлку.

Любовь глядела через стеклянное окно на тёмный пейзаж. Тёмно-синее небо, чёрный лес, замерший как стена вдоль дороги, белый снег, искривший под ярким светом фар мелькающих машин. Связь не ловит, телефоны пассажиров спрятаны в сумках, лишь подъезжая к какому-то населённому пункту или автозаправке, мобильная сеть восстанавливалась. Ночь, глухомань, попробуй застрять на дороге… «Не дай Бог, очутиться одной в этом диком лесу: жгучий мороз, ни души… Даже медведи уснули, одни волки воют». Как пугала её далёкая гора – такая чёрная, словно лестница в неизвестность. Проехав пару километров, наступила череда каменных природных стен, на которых мелькали надписи, выведенные белой краской: «Женя любит Зину», «Люблю тебя, Вовка», «Таня и Максим навсегда», одна пестрила ярко-голубым цветом: «Люба +…». Не в силах что-либо разглядеть дальше через покрывшиеся льдом окна, девушка закрыла глаза, усилив звук плеера. Обёрнутый вокруг шеи шарф, согревал девушку, напоминая об уютном доме.

Через час вновь загорелась лампа в автобусе, однако, на автовокзале царила мгла как после пожара. Дальние огни подсказывали, где выход. Люба еле тащила багаж, переминаясь по хрустящей снежной дороге. Сколько магазинов пестрили вывесками, и нескончаемое число разноплановых людей с европейскими и азиатскими глазами спешили из одного конца в другой! Руки заболели из-за тяжёлой сумки, как же хотелось бросить всё и вернуться назад. Открытые двери кафе манили прохожих сдобным ароматом, за ним последовала аптека, в которой ждали таблетки от головной боли, а потом книжный магазин, закрывший до утра бумажные сокровища. Чтобы пройти к нужной остановке, оставалось преодолеть подземный переход, превратившийся в узкое пространство от скопления людей и киосков. На остановке Люба старательно разглядывала номера автобусов, трамваев, однако, нужный номер не засветился. Рассеянный взгляд упал на чёрную иномарку, остановившуюся напротив неё.

– Красавица, тебя подвезти? – мужчина предложил помощь. Но девушка засомневалась в положительном ответе, представляя крупную сумму, которую он запросит. – Тебе куда? Так это рядом, бесплатно довезу.

Не дожидаясь кивка, он вышел из машины и помог закинуть клетчатую багажную сумку на заднее сиденье. Рассеянная путница прыгнула в салон машины, где играла музыка. По пути водитель рассказывал о себе, что он удачный предприниматель, трудолюбивый мужчина, не пьёт, любит детей и прочие слова хвалебной песни идеального любовника. Довезя до адреса, он попросил оставить ему номер телефона. Прозвучавшие комплименты в адрес её красивых глаз и волос, похожих на нескончаемый водопад, были последним рывком, надеждой услышать заветные цифры. Любе, конечно, нравились мужские слова, и она хотела оставить номер телефона, но когда водитель протянул руку, на безымянном пальце засветилось обручальное кольцо. Мужчина понял свою ошибку, помешкал со словами и продолжил историю.

– На самом деле у меня с женой сложные отношения… Мы встретимся, и я тебе всё расскажу.

Люба вылезла из машины, а он как настоящий джентльмен поднял сумку и поставил перед её коленями.

– Может, историю, которую ты сочиняешь на ходу, расскажешь своей жене, а то она ведь об этом не знает, – вдруг твёрдо без желания слышать ответ продиктовала Люба.

Он махнул рукой и мигом сел в машину. После его отъезда Люба тут же сказала себе: «Как же я сразу не догадалась? Я его лица толком не разглядела, а он мне про мою красоту твердил в кромешной тьме. Измученное замёрзшее лицо, взъерошенный хвост, торчащий из ослабевшей резинки. Всё, приехала».

Глава 4

Время бежит быстрее, чем старше становишься. Три года пролетело как порыв летнего ветра. За этот период Люба успела окончить курсы бухучета и устроиться на работу в банк простым кассиром. Поначалу местом временного жительства была квартира сварливой женщины, которая успевала повышать стоимость арендной платы каждые три месяца. Через полгода Люба по объявлению нашла недорогое съёмное жилье в Вокзальном районе Екатеринбурга. Договорившись о встрече с хозяйкой, она прибыла на место, где ей предстояло жить в ближайшие годы. Привокзальную площадь заполоняли цыганки с маленькими детками и выпрашивали подаяние. Люба запомнила одного из них лет семи, ютившегося на голом асфальте. На улице царил такой холод, что даже Люба замёрзла, а уж он, в тонкой курточке… Подросшие цыганята лет 12, набравшись опыта, сами бегали по улице и жалобно протягивали ладони. Среди попрошаек находились также и русские: один старик с неопрятной бородой на инвалидной коляске молча подставлял кепку проходящим людям, а на другой стороне переминалась с ноги на ногу женщина с пропитым опухшим лицом и вторила: «Дайте на хлеб, Бог всё видит!». У кого-то из прохожих сжималось сердце от сострадания, и он кидал 50 рублевую купюру в морщинистые руки просящей женщины, а она вслед крестила его и говорила: «Спасибо, милок, да хранит тебя Господь». Недовольным прохожим, говорящим ей поучительные фразы, она злобно кричала в спину: «Да чтоб тебя черти в болоте заели, нашёлся тут, умник!».

Возле вокзала по длинному периметру расположились торговые точки. На углу одноэтажного здания особо выделялся мужчина с чёрной бородой в чёрной кожаной куртке и чёрных очках. Он вертел языком жвачку и нерусским говором что-то мямлил похожее на: «Тэлэфон, золото, нэдорого», и снова «тэлэфон, золото, нэдорого»… Навстречу ему с автовокзала шла женщина с сыном, прибывшая из дальнего областного посёлка на шатающейся газели. Первоклассник внимательно разглядывал, как этот мужчина ловко вертел в пальцах сотовый телефон словно жонглёр. Подойдя совсем близко, мальчик замер. Нелегальный скупщик золота и телефонов надул огромный пузырь, который лопнул с резким хлопком, отчего мальчик подпрыгнул. Завороженный ловкими перемещениями старого телефона между пальцев, мальчик открыл рот:

– Мама, я тоже так хочу.

– Чего ты хочешь? – отвлеченно спросила женщина, разглядывая неизвестную местность и теряясь в догадках, где же тут ж/д вокзал.

– Купи мне жвачку! – застонал мальчик.

Мать его не слушала. Определившись с дорогой, потащила ребёнка за собой, волоча на колёсах багажную сумку. На этом вокзале потоки людских душ неслись с неимоверной скоростью. Люба зашла в подъезд многоэтажного дома советских времён с красной крышей. Перед ней растянулся длинный коридор, по бокам которого находилось по двенадцать дверей, и так на каждом этаже. Такой дом в народе называли «малосемейкой». На пятом этаже она старательно искала номер указанной квартиры. Возле открывшейся деревянной двери перед ней предстала пенсионерка лет семидесяти, следом за ней прятался муж старше супруги лет на десять. Он в силу возраста плохо видел и бесконтрольно тряс головой.

– Меня зовут Галина Васильевна. Вот твоя комнатка, – тихо произнесла пожилая женщина. – Будь как дома, деточка.

Комнатка, в которой предстояло жить Любе, была крошечных размеров. Возле стены, за которой находился туалет, торчала старая, как и сами хозяева, кровать, а рядом разместился большой советский стол со встроенными ящиками. Он упёрся впритык к кровати, да так, что дотянуться до него рукой, не вставая с этой мягкой лежанки, являлось лёгким делом. Впрочем, стол был, кровать существовала, под форточкой жарили горячие батареи, а рядом в соседней комнате жили наидобрейшие люди, создававшие приют для нового поколения. Плата за комнату поступала символической суммой. Хозяйка лишь просила помогать ей по дому, покупать продукты. Ей хоть и было семьдесят, но выглядела намного старше. Она часто улыбалась пустым ртом, однако, улыбка превращалась в незаметные слёзы, когда Галина Васильевна поворачивалась к чёрно-белой фотографии, висевшей на стене в парадной рамке. Она разглядывала двух сыновей: старший направил взгляд куда-то в сторону, словно пытался разглядеть горизонт, а младший Денис смотрел под ноги, не поднимая глаз. В конце концов, хозяйка тоже опускала глаза, а потом подходила к окну с долгожданной попыткой заметить знакомые лица.

Большой город дарил большие возможности. Перед глазами студентов мелькали здания университетов, училищ, техникумов по любому профилю и дисциплине, часть которых имели платную основу. Шёл слух о продаже дипломов, в которых фиксировалось окончание ВУЗа и получение специальности. В любом случае, жуликов всегда хватало во все времена и в любом государстве, даже в самом законопослушном. Разницу мегаполиса и маленького города Люба ощутила сразу. За окном родительского дома она наблюдала за осенним лесом, хранящим воспоминания лета, перистыми облаками, сквозь тонкий шёлк которых проскальзывало солнце. Жизнь в провинции замирала: и нет бесконечного движения машин, и нет выхлопов, и нет шума, и люди все одинаковые. Многие ходят в одежде, которую завозят местные продавцы в пару-тройку магазинов.

То ли дело уральская столица, в которой собраны контрасты жизни. Огромные заводские трубы, кирпичные, узкие, широкой цилиндрической формы с выходящими из них устрашающими клубами дыма, торчали по всему периметру города. Заводы, АЭСы, ГЭСы, чего здесь только не было: Уралмаш, Уралхиммаш, Уралтрансмаш, УТЗ и прочие аббревиатуры, за которыми крылась уральская промышленность. Наряду с этим встречались пивные заводы, кондитерские, хлебные и, конечно, мясокомбинат. Зимой на Урале без мяса никак, ведь не хочется кушать одни яблоки, когда за окном минус тридцать. Архитектура Горного города собрала воедино три столетия: госпиталь Екатеринбургского завода 18 века, старый вокзал 19 века с красными шатровыми крышами, словно терем, впускающий пассажиров в уральскую сказку, усадьбы и дворцы местных купцов с их старинными семейными обрядами. Дом офицеров, открывший двери в 1941 году, и «Городок чекистов», построенный в 1929 году сохраняли атмосферу революционного двадцатого века. Выделялись дорогие отели современности, фундаменты небоскрёбов, готовых стать кадром голливудского фильма. Между постройками 21 века втиснулись деревянные дома, гниющие от появляющейся плесени и взглядов новых олигархов, приметивших выгодную земельную территорию.

В центре большого города существовал широкий проспект без видимого края впереди, без зигзагов, лабиринтов и скрытых переулков. Главные улицы пересекались со множеством мелких, все названия которых сложно запомнить, в таких случаях требовалась карта. Имена давали в честь революционеров, многих из которых прохожие не знали, часто встречались названия советских профессий. Но наряду с пролетарским духом в городе присутствовал Литературный квартал, некоторые улицы звучали в честь Пушкина, Бажова, Мамина-Сибиряка, Айвазовского и прочих видных деятелей искусства. Проходили музыкальные фестивали, фестиваль уличного искусства, горожане ходили в Оперный театр, в ТЮЗ, в музеи, в общем, культурная жизнь неслась не меньшим потоком, чем дым из заводских труб. Зелёные парки, несколько прудов, река Исеть, бежавшая по всем районам, сглаживали тяжёлую картину промышленного города.

В Екатеринбурге встречались люди крайне бедные, просящие милостыню: кто-то со шрамами, кто-то с увечьями, кто-то в неприглядных отрепьях, а также чересчур богатые личности, разъезжающие на роскошных машинах, которые, правда, тоже успевали замазаться в грязных лужах города. В каждом районе существовало здание ЗАГСа, в которое поочередно входили желающие создать семью, а следом желающие отказаться от данных здесь когда-то обещаний. В городе находилось не меньшее количество детдомов и приютов, за стенами которых дети ожидали познать чувство материнской любви. И почти на каждом углу размещались юридические конторки, твердящие каждый день о человеческом праве и свободе личности. Впрочем, так протекает жизнь в любом большом городе, пополнявшемся из года в год свободными людьми. Нет условностей, ограничивающих сознание, нет границ и рамок. Большие возможности и запросы создавали ореол свободы, бьющей через край, или это только кажется… Никто на тебя не смотрит и не судит, а может, просто всем всё равно…

Когда Люба приступила к поиску работы, ей мерещилось, что вакансий здесь немереное количество. Она читала уличную газету с рубрикой «Требуется», листала её страницы числившихся не менее двадцати. Передовыми профессиями времени значились юрист и менеджер, причём менеджер в самых разных отраслях: по рекламе, по продажам, в сфере услуг и пр. Она решила, что менеджер по туризму самая интересная для неё работа, и отправилась на собеседование. Маленькая конторка на окраине города не вселяла уверенности. Открыв дверь, Люба увидела за столом ярко накрашенную женщину средних лет в модной оправе «кошачьи глазки». Услышав новые шаги, хозяйка вскочила со стула и подбежала к условному клиенту. Она вежливо пригласила девушку присесть на стул и подождать пару минут. Пока управляющая что-то допечатывала, стуча длинными красными ногтями по клавиатуре, Люба обратила внимание на лежащий возле компьютера журнал. На плотной глянцевой обложке притягивали взгляд египетские пирамиды, жёлтый песок, по которому шагали двугорбые верблюды, Турция, Чехия, разводные мосты Санкт-Петербурга, потом снова Египет.

– До Египта, наверно, долго лететь? – спросила Люба.

– Примерно четыре с половиной часа из Москвы, а из Екатеринбурга на час дольше. Я как раз закончила работу, теперь могу Вам помочь, – управляющая с удовольствием начала рассказ о выгодных турах.

– Путёвки за границу мне дорого обойдутся, – прервала её речь Люба.

– Смотря куда лететь. В Египет и Турцию билеты недорогие. Вы ведь хотите пирамиды увидеть? – спросила управляющая, наблюдая за молодыми глазами, любопытно разглядывающими обложку журнала.

– Я бы с радостью полетела, но денег нет. Я вообще-то пришла по объявлению.

– Девушка, чего же Вы молчали! Скажу кратко: мне нужна помощница.

Но тут раздался телефонный звонок, и она достала из тумбочки сотовый телефон.

– Минутку подождите, – обратилась управляющая к Любе.

Но эта минутка превратилась в полчаса скучной болтовни с неким Николаем о ремонте в ванной комнате. Разговор закончился, когда возле дверей показалась супружеская пара, богато одетая и явно намеривающаяся куда-то полететь.

– В общем, на чём мы остановились? Подождите минутку! – она громко произнесла любимую фразу ожидающей у двери паре. – Ах, да, мне нужна помощница. По поводу зарплаты не переживай, официальное трудоустройство: оклад четыре тысячи рублей, а также проценты от состоявшихся сделок. Сразу скажу, что зимой клиентов мало, поэтому и зарплата минимальная. Ещё ты должна уметь оформлять ж/д и авиа билеты, знать как можно больше о других странах, понимать какие права есть у туристов, в случае чего им помочь, отвечать на звонки клиентов даже в два часа ночи, а ещё… В общем, у тебя должен быть опыт в этом деле, понимаешь?

– Я поняла, – печально произнесла Люба.

– Вот и хорошо, если надумаешь, звони. Заходите, господа, – вежливо произнесла управляющая, приглашая супружескую пару присесть. – Может, Вы чай хотите или кофе?

Неожиданно снова раздался звонок, но хозяйка ответила Николаю, что перезвонит позже. Люба тем временем вышла из конторки, обдумывая мизерный оклад и наличие большого опыта работы. На следующий день она прочла объявление о том, что требуется секретарь в новую организацию, зарплата, конечно же, достойная. На её звонок ответил женский голос, не совсем чёткий и недостаточно внятный:

– Приходите на собеседование. Стём Вас к зрём часам по адресу: улица Смващиков, дом… Не опаздывайте, иначе не пусщем.

Строгий шепелявый голос внезапно потух, оставив краткие гудки. Люба не успела даже переспросить непонятное на слух название улицы. «Смащики, свачики…» – перечисляла она в уме похожие слова. «Может, мне послышалось сващики? Но нет такой улицы Сващики! Сващики, сащики… Я поняла!» – неожиданно загорелась идея. «Сварщики, точно сварщики!». Девушка взяла карту и с трудом отыскала небольшую улицу в западной части города. Она подъехала в этот район к двум часам и принялась искать названый дом, но долгожданного номера не нашла.

– Уже полтретьего, куда же делся этот проклятый дом? – вспылила Люба. – Не мог же он испариться. Вы не подскажите, где находится дом номер…? – спросила она проходящего мимо мужчину.

Тот пожал плечами, так же сделали другие прохожие, которых она останавливала, после чего была вынуждена вновь позвонить в фирму, чтобы уточнить адрес.

– Улица смавщиков! – громко и вновь не внятно произнесла женщина.

– Смазчиков? – неуверенно переспросила девушка.

– Да! Сто тут непонятного? Возле з/д вокзала! – и бросила трубку.

Люба достала помятую карту и внимательно водила глазами в поисках улицы, но когда, наконец, засветился дом, чуть не подавилась слюной. «Уже без двадцати три, я не успею» – внутренний голос констатировал факт. Через полчаса она стояла у названного жилого дома, на первом этаже которого с маленькой вывеской находилась конторка.

– Вы к кому пришли? – раздраженным голосом прошепелявила женщина.

– На собеседование.

– Но я Вам сказала: не опаздывать! Теперь сдите, когда начальник освободится.

Люба простояла ещё минут сорок в холодном углу конторы, не дождавшись свободного стула. Наконец, седовласый начальник пригласил девушку в кабинет. Он расспрашивал её об образовании, опыте работы и даже личной жизни, задав не по делу вопросы. Люба всё ждала, когда же он расскажет про условия её работы, про зарплату, но спросить самой не решалась. Позже он пригласил в кабинет шепелявого бухгалтера Раису Прохоровну.

– Вы будете её помощницей, – чётко произнёс начальник как приговор. – У Вас начнётся испытательный срок шесть месяцев без официального устройства. Если Вы нас устроите как специалист, то мы примем Вас на работу официально с окладом 12000 рублей плюс небольшие надбавки.

– И что я получу за эти шесть месяцев?

– Шесть тысяч ежемесячно без надбавок.

После мучительного собеседования Люба шла на остановку, сопоставляя расходы и доходы, которые явно уходили в минус. «Придётся дальше искать» – Люба сделала вывод. Родительские деньги, выданные ей перед отъездом, помогали девушке приспособиться к новым условиям и немного потерпеть до того момента, когда работа из каторги и разочарования превратится в фундамент для создания полноценной жизни в виде своей семьи. Люба устроилась в банк не потому, что фанатела от вида денег или работы кассиром, просто такая работа виделась менее пыльной, более прибыльной, тем более с официальным окладом, а главное, позволяла оставаться на месте. В её отделе числились в основном женщины, но, как обычно случается, руководителем женского коллектива назначили статного мужчину 45 лет, ходившего всегда в элегантном брючном костюме, что поначалу было непривычно для глаз провинциалки. В маленьком городке в костюмах практически не ходят, разве что этого требует событие или важно значимое мероприятие.

Большое пространство Екатеринбурга вмещало разнообразие национальностей и религий. Каждый день, добираясь до работы, Люба видела приезжих рабочих из Узбекистана, Таджикистана и прочих бывших союзных республик. Многие из них работали кондукторами в автобусах и трамваях, кто-то подметал грязные и пыльные улицы Екатеринбурга, большое количество азиатских лиц мелькали на стройке. «На муравьёв похожи, такие же трудяги» – Люба каждый раз, проходя мимо нового строящегося дома, разглядывала, как суматошно бегали по этажам азиатские рабочие. Получали они немного, но, видимо, для них это было достаточной суммой, раз стремились приехать в этот город. И хотя в строительной фирме официально числилось около десяти рабочих, на стройке голов было не сосчитать. Зато на высоком кране сидела крановщица Зинаида Андреевна и умелыми руками руководила процессом. С работы Люба ездила на микроавтобусе, битком наполненным людьми. Люба вспомнила, как в него однажды зашёл иностранный турист и ждал, когда же объявят остановку, но, проехав одну из них и не дождавшись комментариев со стороны кондуктора, попытался сам спросить, мол, куда мы едем. Нерусский кондуктор понимал, о чем его спрашивают, но сказать ни по-русски, ни по-английски не мог, что-то бормотал под нос и убегал дальше в толпу за монетами. Растерянному туристу сидящие рядом бабушки подробно объясняли все остановки и рассказывали городские истории, правда, тот явно ничего не разобрал.

В один из вечеров после работы Люба, наработав два года стажа в банке, решила поужинать в кафе под названием «Восточный поворот». Вечером она неторопливо шла, посматривая на встречных прохожих. Как же часто она замечала людей, казавшихся совсем разными, но идущими бок о бок. Встречались молодые люди со стильной причёской и кейсом в руках, обязательно держащими в другой руке мобильный телефон, по которому они вели, наверно, важный разговор на тему покупки акций. Вот размашистой походкой торопился панк, за ним громко стукала каблуками девушка в кожаной куртке с розовыми волосами. Кто-то шёл в резиновых сапогах и летнем платье, кто-то в косынке и облегающем трико, а кто-то в спортивной куртке, на которых мерещились буквы известных марок. В общем, выбора второй половинки создаётся больше, нежели в маленьком городке, из которого молодёжь торопится уехать.

В заведении за столиком под приглушенным светом сидела девушка в зелёных джинсах и спортивной кофте. Её длинная коса заслонила округлое плечо, а кончики этой косы прикрыли цепочку над джинсовым карманом. Аппетитные горячие роллы издавали манящий аромат, от которого текли слюнки. Девушка аккуратно откинула косу за спину, взяла в руки китайские палочки, уже хотела открыть рот, как вдруг услышала:

– Оля, ты ли это?! – воскликнула Люба.

– Вот так встреча, – произнесла Ольга, – рада тебя видеть, Люба. Как ты здесь очутилась? Где же твои длинные волосы? Хотя, короткая стрижка тебе очень даже к лицу.

Тут начался долгий рассказ одноклассницы о своём переезде в Екатеринбург, об учёбе и скучной работе, о том, что она всегда ужинала дома, а тут вдруг её надоумило зайти в «Восточный поворот». Оля не осталась в долгах и поведала коротко о своей жизни, и что в этот вечер она тоже внезапно захотела роллов и заглянула в кафе, а также о своих первых впечатлениях от большого города:

– Ты права, здесь есть балет и опера, а ещё проводят выставки и концерты, есть всё то, чего нет в нашем городке. Однако иногда заплывает в душу тоска, и хочется вернуться в родной город, где существовало то, что приносило мне вдохновение, но сейчас оно куда-то пропало.

Мягкова Ольга являлась ровесницей Любы, ей тоже шёл 23 год. В школе девушки волею случая или схожестью мыслей завели крепкие дружеские отношения, оборвавшиеся после окончания класса. Ольга была активным человеком: занималась бегом, зимой лыжами, Любе, напротив, нравилось умеренное движение жизни, и бегать с места на место она не хотела. Ольга переехала в Екатеринбург с надеждой стать большим художником, но мечта не осуществилась: на различных конкурсах её работы никого не привлекли. В итоге она поступила на курсы поварского дела, после окончания которых устроилась работать помощником кондитера в одной из местных лавочек по продаже тортов и пирожных.

Ольга родилась в небогатой, но полной семье. Мать родила её довольно рано по сегодняшним меркам, всего лишь в 19 лет, а через семь лет на свет появилась сестрёнка, а через три года она узнала о рождении брата. Родители остались жить в маленьком городе, довольствуясь крепкими отношениями и любуясь мгновениями роста дочери и младшего сына. В Екатеринбурге Оля жила в квартире родной тёти. Рядом с ней в соседней комнате проживала другая студентка. Эта небольшая двухкомнатная квартира вмещала дорогой шкаф и трюмо возле отполированного комода, но роскошная мебель не позволяла расслабиться входящему гостю, ведь приходилось соответствовать дорогой обстановке. Только старый клетчатый плед, покрывший диван, радовал присутствующих. Над ним висела картина с вечнозеленым пейзажем, написанная Олей. На крошечной кухне маленький столик из ценной древесины был заполнен конфетами и солёным крекером, а рядом на подоконнике лежала широкая кулинарная книга.

– У моей тёти три квартиры, ты представляешь? – сказала Оля, шустро повернув ключ в дверном замке. – Где она работает, я так и не выяснила. Пятидесятилетняя женщина выглядит, как бы это сказать, на тридцать восемь: ухоженная, подтянутая, за фигурой следит. Люба, нам бы так в пятьдесят лет выглядеть! Но как человек она воспринимается на восемьдесят: придирчивая, словно денег никогда не видела и под старость лет экономит на всём. Как придёт, начинается обход по квартире, где-нибудь замечание обязательно скажет, хотя я стараюсь за порядком следить. Всегда проверяет счета, при этом я плачу регулярно, не доверяет, видимо, людям.

– Разве ты не бесплатно здесь живёшь? Ты ведь всё-таки родственница, – Люба осторожно зашла в квартиру, осматриваясь по сторонам.

– Я плачу только за коммунальные услуги, и на том спасибо. А вот соседка по комнате платит полную сумму, но за прошлый месяц ещё не заплатила.

– Какой мягкий, – произнесла Люба, удобно сев на диван.

– Этот клетчатый плед ей подарила моя мама, он не первой свежести, ведь когда-то его купила бабушка, так и переходит из рук в руки. Но он очень мягкий и тёплый, ты права.

Из комнаты выбежал чёрный спаниель Жорик, переданный тётей на попечение племяннице.

– Любовь – это не забава. Приводят щенка в дом, а потом выгоняют на улицу. Или он остаётся жить в квартире, но живёт словно робот. Хозяева думают, что достаточно покормить, лежанку дать, и всё на этом. Но собаке ведь любовь нужна, внимание, как и всему живому. Собака ждёт, чтобы её погладили, поиграли, с ней поговорили. Да, Жорик? Жил тут один, лишь приходили кормить тебя, а сейчас ты мой, Жорик, – Оля обняла чёрного спаниеля как щенка, хотя тот давно вырос.

После подруга предложила прогуляться по Центральному Парку города. Через несколько минут девушки шагали по городской аллее, подгоняемые усиливающимся ветром. В выходные дни центральные улицы заполнялись людьми: туда-сюда сновали на роликах мальчишки лет 13, возле каруселей стояли мамы с детьми, на лавках сидели старики и кормили голубей.

– Люба, посмотри на юношу, – прошептала Оля.

– На этого с розовым галстуком?

Оля нахмурила брови:

– Нет же, позади него идёт в рваных джинсах. Симпатичный, правда?

Люба пожала плечами.

– Чего ты такая печальная? – Оля подтолкнула подругу плечом.

– На кого ни смотри, заканчивается всё одинаково: влюбляешься, встречаешься, а потом тебя бросают, или сама бросаешь.

Люба вздохнула и опустила глаза. Ей не хотелось снова страдать, а ведь любовь без этого противного чувства не обходится. Страдаешь из-за обмана, разочарования… Часто происходит банальное угасание влечения к противоположенному полу, а кроме него, получается, пару ничего не связывало больше. При этом человек в твоих глазах остаётся прежним, т.е. таким, каким и представляешь его себе до встречи, никакого обмана. Возникает даже жалость оттого, что всё его хорошее начало тебе совершенно не нужно и неинтересно.

Как только Любовь приехала в большой город, одиночество одолело её туманные будни. Но потом внезапным потоком нахлынула радость от этой бескрайней свободы. Уехав от родителей, она получила возможность контролировать свою жизнь. Ей хотелось гулять до утра, встречаться с теми, с кем не одобрила бы встречи мама, и делать всё, что не дозволялось ранее. Ведь свобода – это очень приятное состояние. Ну, как Вам объяснить? Это то время, когда не надо уступать и чем-то жертвовать. Я говорю о той свободе, которая возникает в период холостого времени: никаких разочарований в любимом человеке, вольность действий и предпочтений. Хотя не даром холостым ещё называют то, что является нежилым, не боевым, не производящем полезной работы. Поэтому, если личная свобода льётся нескончаемым потоком, холостяцкая жизненная линия превращается в толстую и жирную, душа опустошается. Прожив так больше года, от этой свободы Люба начала отворачиваться. Не с кем спорить, радоваться, делиться мыслями и чувствами, а значит, пропадает ощущение смысла жизни: некого ждать, слушать и помогать. Зачем нужна свобода, если ею не с кем поделиться? Вот, например, как джаз. Джаз – это свободная музыка, полная импровизации, тонко проходящая по скрытым мыслям и создающая приятную атмосферу одинокой расслабленности. Но ведь слушая только один джаз, сердце заскрипит от надоевшей мелодии. Преходящее одиночество – прекрасное время, но когда оно становится постоянным, то преобразуется в хронический недуг.

– Встречаешься с кем-нибудь, как у тебя дела на личном фронте? – спросила Оля.

– Свободна как птица в полёте.

– И я тоже. Слушай, ты же увлекаешься музыкой, помнишь, как мы с тобой в школе ездили на фестиваль «Старый Новый Рок»?

– Конечно, ведь ты поклонница русского рока. Первый раз поехали в Екатеринбург и чуть не заблудились, водитель высадил нас не понятно где, – вспомнила Люба.

– Вот теперь я каждый год хожу на этот концерт. 12 числа в День независимости состоится фестиваль «Старый новый рок», может, составишь мне компанию?

Спустя час прогулки, девушки решили разойтись по домам:

– В общем, договорились, приходи в субботу на площадь 1905 года, – сказала Ольга и, увидев кивок подруги, попрощалась.

Люба шла к своему ночлегу, свернув с центральной улицы. И чем дальше она уходила от центра, тем больше темнели улицы. Пропадали большие рекламные щиты, витрины бутиков, сооружений, храмы, сверкающие высокими куполами. Толпа редела, превращаясь в отдельных прохожих. Появлялись жилые дома, закрытые железными дверями с ограничениями доступа, магазины с установленными видеокамерами, машины на самодельных парковках мигали сигнализационными лампами. Только Люба не обращала на это внимание. Она увидела влюблённых, идущих рука об руку, казавшихся самыми счастливыми людьми оттого, что находились рядом. А вслед за ними шла старушка с обручальным кольцом. Смотря на это, ей хотелось верить в любовь. Ведь, что значит слово «верить»? Это значит доверять и быть уверенным: то, во что ты веришь и есть та самая истина.

В назначенную субботу к шести часам Люба подошла к площади в клетчатой рубашке и синих джинсах. От дневного официального поздравления местных чиновников не осталось ни эха, ни настроения. Настроение начинали создавать музыканты на вечернем фестивале, где открывались новые таланты, играли известные и не очень певцы и группы. Из больших колонок громко стучала музыка, да так, что дрожал асфальт под ногами. Музыка объединяла людей: на фестиваль в качестве зрителей явились не только студенты, но и молодые родители, на плечах которых сидели дети, а также встречались люди преклонного возраста. Слушатели хотели просто расслабиться, отвлечься от суетливых будней, некоторым счастливчикам удавалось встретить друзей и союзников. В эти часы музыка превращалась в невидимый язык, исходящий из душевного человеческого состояния. Можно не знать английский, русский или китайский языки, а можно быть и вовсе немым, слепым и безруким, но при этом понимать друг друга, вместе слушая Чайковского, Шопена, или группы Scorpions, Кино, или даже Psy с его «Gangam style».

Под звуки бас-гитары в ритм тяжелым нотам слушатели кивали головами. Среди молодёжи встречались неформалы с театральным макияжем: юноши с необычными причёсками фиолетового цвета, в футболках с кричащими надписями и рисунками, девушки в надетых миниюбках и чулках, пестрящих крупной рваной клеткой и обуви на огромной платформе. Появлялись готы-декаденты с угрюмыми лицами в чёрных одеяниях со своей философией вырождения общества и заката Европы. Были заметны любители постпанка. И даже с виду интеллигентные парни в очках с обыкновенной короткой стрижкой в простой белой футболке и брюках тянули руки к сцене, что-то кричали и подпевали музыкантам, в общем, было видно, что парни в теме и они свои.

Люба не так часто слушала рок и не являлась его фанатом, но она и не была музыкальным критиком, чтобы обсуждать правильно ли всё то, что происходит вокруг. Она желала сменить обстановку и послушать новые ритмы. Придя на площадь, девушка разглядывала эти юные и полные задора лица, компании, у которых имелись общие идеи и взгляды на жизнь, и даже на имеющиеся разночтения всех их объединяла музыка, под которую они пели и беззаботно танцевали. Ей хотелось влиться в общую массу и подпевать рок-группам Nautilus Pompilius, Агата Кристи, Смысловые галлюцинации.

Кто-то резко схватил её за плечо, но Люба не испугалась и, обернувшись, увидела Ольгу. Подруга поглаживала свою девичью косу, задевавшую расклешенную длинную юбку и радужно улыбалась. Позади неё шепталась пара, крепко державшаяся за руки.

– Познакомься, это Миша и Валя, – сказала Ольга, и ребята подмигнули Любе.

Четвёрка, не торопясь, шагала по улице, часто останавливалась, чтобы поприветствовать встретившихся знакомых. Вскоре они подступили к сцене, на которой выступали известные музыканты. Возле сцены мужская компания подпевала артисту. Среди них выделялся юноша крепкого телосложения с рыжей игольчатой бородкой, в которую начала превращаться щетина. Веснушки мерцали возле носа, а лоб в силу выпадения волос мерещился огромной поляной. Ольга встала рядом с ним и по росту была равной ему, как и по возрасту. Не понимая почему, она наблюдала за молчаливым юношей, казавшимся чересчур сдержанным, то ли зажатым, а он продолжал кивать головой в такт весёлой музыке. Молодой человек явно не следил за своей внешностью, засунув руки в карманы джинсов, он притаптывал потёртыми кроссовками. Когда песня закончилась и зазвучала другая, парень резко поднял руки. Ольга смотрела на него, не отрываясь, и когда юноша обратил на это внимание, наконец-то произнёс:

– Классная песня Кипелова «Я свободен», давай подпевай.

– Я не умею, а так бы с радостью, – Оля кивнула головой.

Парень снова засунул руки в карманы и поглядел на девушку, на её роскошную длинную косу, затем поправил свои жёсткие волосы на затылке, которые немного взъерошились. Они кратко представились и снова замолчали, как будто боялись сказать друг другу что-то несуразное. Манящий аромат неизвестной марки туалетной воды привлёк внимание Любы. Явно следящий за своим внешним видом, юноша, стоявший подле Богдана, казался щёголем из далёкого графства. Этот морской запах словно уносил на необитаемый остров от людской толпы. Юноша был моложе друга, высокий и стройного телосложения с кольцом в ухе и густыми чёрными волосами, прилежно зализанными на затылок. Он не держал осанку и был немного сгорблен, видимо не хотел выделяться. Его широкие карие глаза на худом лице рассматривали верхнюю сцену, обнажая большой кадык на длинной шее.

– Витёк, поздоровайся, это Оля, – толкнул его в бок Богдан.

Виктор кивнул головой, но перевёл взгляд на стоящего рядом с Ольгой подростка, ростом ниже его сантиметров на пятнадцать. Его маленький рост, худое телосложение, короткая мальчишеская стрижка никак не связывались с выразительными глазами. Густые в форме радуги брови очерчивали границы этих глаз, а открытый лоб словно тянулся к познанию мира. Тонкое миловидное лицо с немного надутыми щёчками и пухлыми губками любопытно смотрело на юношу.

– Это Любовь, – сообразила Ольга.

– Приятно познакомиться, – удивлённо произнёс Виктор.

– Мне тоже, – неловко улыбнулась Люба.

Так и встретились вольные птицы в своём полёте жизни. Михаил и Валя сами представились ребятам, но вскоре попрощались с компанией под предлогом личных дел. Богдан, который никогда не стеснялся девчонок, вдруг почувствовал себя нелепо, сердце учащённо билось, а мысли шли лишь о том, чтобы как можно больше узнать про Ольгу. В общем, все симптомы любовного притяжения. Ольга часто оборачивалась, смотрела на Богдана. Крупный лоб над измученным взглядом выдавал его нелегкое прошлое, о котором Оля желала узнать. Ольга с Богданом остановились у новой сцены, погружаясь в хоровое пение толпы. Позади них Витя с Любочкой тайком рассматривали друг друга. Виктор обратил внимание, что девушка скучает и не хочет вливаться в общую массу. Он решил пригласить её прогуляться к фонтану возле торгового центра. Об этом они предупредили друзей и договорились встретиться через полтора часа возле станции метро. Временами появлялись облака, заслоняющие жаркие лучи, вместе с ними поддувал прохладный ветер, охлаждая вспотевших прохожих. Пара шла медленно, без стеснения обсуждая музыку, желания и увлечения.

– Скандинавские фьорды… Или, может, далёкая Австралия, а потом ринуться в Латинскую Америку? И хорошо бы начать это дело прямо сейчас, потому что потом настанут другие заботы… – размышляла вслух Люба.

– Разве в нашей стране не интересно? – спросил Витя.

– Почему же, Байкал, Алтай, Карелия, далекая Чукотка, горный Владикавказ, планов громадьё, – засмеялась девушка. – Вот только не имею средств.

– Я дальше Урала, к сожалению, нигде не был. Основное время всё же занимает учёба, вот так и сижу на одном месте. Правда, удалось несколько раз увидеть границу Азии и Европы, зимой ходил на Конжаковский камень, ездил в Качканар смотреть Буддийский монастырь. Но эти походы как-то внезапно случались и не по моему велению. В действительности, я ведь тоже не прочь путешествовать, были бы деньги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.