Анна Зубавина
Отныне моя

Глава 1

Катя

19 июля 2020 года, воскресенье

От света мерцающих свечей, проникавшего сквозь слезы, перед глазами расплывались радужные круги. Они колыхались, сливались, дрожали, заполняли все пространство и, наконец, не выдержав силы земного тяготения, сползали вниз. Их место занимали другие.

Катя стояла на воскресной службе в углу храма Рождества Христова райцентра Дубского перед кануном с горящими свечами. С икон на нее печально глядели лики святых.

Защитная маска на лице промокла от слез. Лицо горело и кололо остриями сотен игл.

«Господи, зачем, зачем ты допустил, чтобы Дима бросил меня?! Ведь он меня бросил! Да, бросил, бросил, бросил! – ей хотелось кричать в голос, но от бессилья выходил только шепот. – Как мне жить без него, как?! Почему ты выбрал моего мужа, Господи?! Ведь многие заболели ковидом, но даже старухи древние выжили, а умер в селе только мой Дима! Забери тогда и меня к нему, ну что тебе стоит, Господи!»

Она не помнила, сколько времени проплакала возле икон. Кто-то дотронулся до ее плеча – мягко, но требовательно. Катя повернула голову. Около нее стоял батюшка Никодим, маленький сухонький старичок с редкой бородкой и венчиком седых волос на голове.

– Очнись, Катерина! Служба уже закончилась. Иди, на лавку садись. Сейчас схожу в алтарь, и поговорим.

Катя огляделась. Немногочисленные прихожане уже ушли. Она рывком стянула промокшую насквозь маску, отерла рукавом платья лицо и привычным движением сменила на новую.

В храме стояла тишина. Перед иконами догорали свечи. В углу, возле кассы, служащая гремела ведром, собираясь мыть пол.

Катя не заметила момента, когда вернулся батюшка.

– Вот что я тебе скажу, Катерина, – его строгий голос недовольно дребезжал, – хватит топить мужа в слезах! У тебя дочка на руках, о ней думать нужно! Ей еще расти да расти! Молись усердней, вот душе мужа и облегчение. Увижу еще раз,что в истерике возле кануна бьешься, епитимью наложу! А потом, хватит деньги на кагор изводить! У нас уже твоего кагора к причастию на два года вперед накопилось. Лучше милостыню бедным раздай и по святым местам съезди! В Дивеево, например. В начале августа ограничения по карантину снимут, и отправляйся с Богом! Все, ступай. Давай благословлю!

Через минуту Катя вышла из храма в пышущий жаром полдень.

***

Она подошла к своей темно-синей скромной семерке. Устало нырнула в раскаленный взбесившимся солнцем салон. Спустила на плечи дымчатого цвета шифоновый шарф. Взяла с соседнего сиденья бутылку почти горячей минералки и жадно сделала несколько глотков. Влажными салфетками осторожно обтерла вспухшее от слез лицо. Повернула на себя зеркало заднего вида, взглянула и замерла.

На нее с собственного замученного лица смотрели ее глаза. Вместо синих озер – темная унылая трясина.

Катя опустила голову на сложенные на руле руки. Воспоминания накрыли ее удушливой волной.

***

Три месяца как нет на земле ее счастья, ее мужа Димы. С пятнадцатого апреля нет, и не будет. Никогда уже. Пять лет ее жизни в Порецком пролетели ярким фейерверком. Катя и не мечтала, что так может быть. Пролетели и растаяли в воздухе синим облаком пороховых газов. А взамен – пустота. Неделю только и пролежал в областном ковидном госпитале ее Дима, участковый педиатр. К дому на минутку закрытый гроб подвезли, даже попрощаться не дали! Карантин, видите ли, меры безопасности. Откуда такая напасть взялась, откуда? И поминки по-человечески сделать не разрешили!

На кладбище она только через полторы недели смогла сходить, до этого на карантине дома сидела. Птицей летела к нему! Под ногами грязь по колено, упала два раза. А она бежала – к нему, к нему, хоть на могиле поплакать!

Думала, что сойдет с ума. Нет, не сошла. Не дала баба Люба, соседка, самый близкий ей в Порецком человек.

После девятого дня пришла, села на край кровати и как отрубила:

– Хватит голосить! Ты вдова теперь, смирись. Плачь, не плачь, а жить надо, – старая женщина сурово поджала губы. – Соня на тебе, свекор, того и гляди, за сыном следом отправится, спаси Господи. – Баба Люба истово перекрестилась. – Да и работа – Петрович на ферме один за себя и за тебя убивается. Что один ветеринар, а что два!

– Не могу встать и идти никуда не могу. Плохо мне!

– А учеба? Тебе диплом вот-вот получать, и что же: бросишь все, дурная твоя башка?! – Непримиримо сверкнула выцветшими глазами старая женщина. – Зря, что ли, Дима четыре года тебя тянул? Бензину сколько сжег – на сессии возил?! Вставай, говорю, а то сейчас с постели сдерну!

***

Катя тряхнула головой, пытаясь избавиться от окутавших ее воспоминаний. И ребенка им Бог не дал, даже утешения у нее нет! А как они мечтали, как мечтали! Губы задрожали, но она не дала себе расплакаться: «Прав батюшка Никодим! И баба Люба права! Надо учиться жить без Димы. Никуда от этого не деться».

Она вставила ключ в замок зажигания и нажала на сцепление. Вскоре мотор довольно заурчал, и машина тронулась с места.

Глава 2

Катя

19 июля 2020 года, воскресенье

На выезде из Дубского, возле автобусной остановки, Катя заметила Сонину учительницу Татьяну Александровну.

«Позову с собой, – решила Катя, – нечего ей в душном автобусе трястись!» Притормозила и пригласила садиться в машину. Татьяна Александровна благодарно нырнула в уютный салон.

Разговор не клеился. Обменялись дежурными фразами о погоде, небывалом урожае огурцов и обе смущенно замолчали.

– Екатерина Юрьевна, как Сонечка? – сочувственно спросила Татьяна Александровна.

– Плакала сильно! Для Сони смерть Димы огромное горе. Места себе не находила. Да еще карантин этот! В школе ей, среди детей, легче было бы. – Катя помолчала и добавила: – Я в интернете много статей прочитала, как помочь ребенку справиться с горем. А то и не знала, как к ней подступиться. Сейчас лучше. Уже не плачет.

– Уж отступила бы эта проклятая болезнь, что ли, – с досадой в голосе посетовала учительница. – А то переведут детей снова на дистанционку! Для маленьких это не учеба, а мучение.

– Что уж будет! – философски ответила Катя.

Она вынула из сумки зеркальце и бросила взгляд на свое отражение. Лицо чуть порозовело, в глаза вернулась прежняя синева. Освобожденные от шарфа каштановые волосы густой волной вольготно раскинулись по плечам. Вот только пухлые губы от постоянных закусываний растрескались и покрылись коркой.

Катя вздохнула: «Надо прекращать слезами заливаться, а то и правда батюшка епитимью наложит. Баба Люба – старая зануда, но в мудрости ей не откажешь – живой о живом думать должен. А я о Диме постоянно думаю! Не могу не думать о нем, не могу и все!»

Она почувствовала, что вот-вот заплачет.

И вдруг разозлилась на себя по-настоящему. Так разозлилась, что изо всей силы сжала руль, даже костяшки пальцев побелели и заломило в плечах: «Все, хватит! Плакать теперь только дома буду, закрывшись в спальне». В Катиной голове лихорадочно носились мысли: «С десяти вечера до полуночи. Ни минутой раньше, ни минутой позже! Два часа – хоть рыдай в голос, хоть о стенку головой бейся! Уж как-нибудь до десяти вечера вытерплю, чтоб повыть от души и с Димой наговориться!»

Вскоре показалось Порецкое.

– Татьяна Александровна, где вам остановить?

– Возле магазина, если можно, – оживилась учительница.

Катя припарковалась и заглушила машину.

У крыльца магазина стояло несколько женщин со сдернутыми к подбородку защитными масками. Власти не торопились отменять карантинные правила, но ковид немного отступил, и люди вздохнули свободней.

Продавщица Оксанка, молодая, крепко сбитая женщина, панически боялась штрафов и больше четырех человек разом в магазин не впускала.

«Граждане, дистанцию соблюдаем, дистанцию!» —то и дело раздавался из-под маски ее охрипший голос. Продавщица бросала на людей тревожные взгляды: не дай бог, кто зашел за желтую запрещающую отметку!

Но выстроиться покупателям по стойке «смирно» было еще не все. Без выкрика: «Не обслуживаю без масок!» – торговое действо не начиналось.

– Я тоже, пожалуй, зайду, – догнала Катя учительницу, спешившую к стоявшей перед крыльцом магазина очереди.

Вдруг дверь магазина открылась, и вышла молодая девушка с полным пакетом продуктов. Одна из ожидавших женщин радостно проскользнула внутрь магазина.

Катя застыла столбом от охватившего ее изумления.

Ярко-рыжие волосы девушки, заплетенные в тугие косицы, на концах были перехваченные разноцветной резинкой. Косицы торчали во все стороны и напоминали рожки на голове улитки. Всего их на голове умещалось штук пятнадцать. По оголенным рукам вились татушки, изображающие гирлянды диковинных цветов, нежную шею обвивала татуировка в виде ожерелья из языков пламени. Стройные крепенькие ножки в коротких шортах украшали берцы с высокой шнуровкой.

Девушка сдернула черного цвета маску. Показалась круглая, щекастая, вполне симпатичная мордашка с веселыми голубыми глазами. «Экземплярка» сноровисто засунула в рот жвачку, вежливо поздоровалась с Татьяной Александровной и, смачно выдувая жвачные пузыри, важно зашагала к Микрорайону.

– Это соседка моя, Глашка! – зашептала Татьяна Александровна в ухо Кате, заметив ее шок от эпатажности девушки. – У нее только внешность такая… странная! А девчонка – чудо! Умненькая, сноровистая, в руках все горит! Колледж в райцентре закончила, а уехать из Порецкого никуда не может. Брата младшего без присмотра не оставишь, переходный возраст у него, мало ли что! Семья-то неблагополучная!

Учительница тяжело вздохнула.

Катя промолчала. «У каждого своя в жизни ноша», – проскользнула у нее в сознании мысль.

На стоянку перед магазином на малой скорости въехала пыльная необычного шоколадного цвета тойота. Иномарка немного сдала назад, чтобы не загораживать дорогу покупателям и остановилась. Однако выходить из нее никто не спешил.

«Дачники, наверное, за минералкой заехали. Жарко сегодня, кому хочется на солнце перед магазином париться! Уж лучше в машине, там кондиционер, наверное!» – задумчиво изучала необычную расцветку машины Катя.

– Пойдемте, Екатерина Юрьевна, в магазин, наша очередь подошла! – потянула ее за руку Татьяна Александровна.

Из тойоты так никто и не вышел.

Глава 3

Максим

19 июля 2020 года, воскресенье

Максим сидел в салоне своей иномарки и обалдело глядел на Катю: «Она! Точно она, Катя!» Сердце гулко колотилось о ребра.

Давно хотелось пить, в горле пересохло. Максим нигде не останавливался. Хотел дотянуть до Лугового. До родного родительского дома.

Оставалось только благополучно миновать Порецкое, и через четыре километра он у родителей. Нет, дернуло его заехать в Порецком в магазин за минералкой! Терпеть жажду не было сил. Лучше бы он в райцентре остановился!

Но родители соскучились, ждали, мать три раза звонила за последние полчаса.

Максим убрал с руля задрожавшие руки. Он жадно впился глазами в Катин силуэт через тонированное стекло. Кровь набатом пульсировала в висках.

Он по-прежнему любил Катю. Любил, и все! Как ни старался за пять лет вытравить ее из памяти, так и не смог: ее лицо, пухлые, сладкие, как карамель, губы и большие темно-синие глаза, ее тело, волосы, ее запах. Катя стала его мукой, недосягаемой мечтой, иссушающей душу.

Пять лет назад он уехал из Лугового. Из крестьянско-фермерского хозяйства, созданного его матерью и приносящего вполне реальную прибыль. В хозяйстве Максим отвечал за работу оборудования в новом цехе по переработке молока. Да и много за что отвечал. Семейный бизнес все же!

Позорно бежал от своей порушенной им же самим любви к Кате. Она приехала тогда из областного центра с малолетней дочерью на руках. Через два месяца начала работать в их хозяйстве ветфельдшером.

От всколыхнувшихся в душе воспоминаний Максим застонал… Сам виноват – обидел Катю. Да что там обидел – оскорбил! Ляпнул с дуру в бухгалтерии, что не женится на ней никогда, потому что городская неумеха да еще с ребенком на руках! А она случайно услышала. И не простила.

Максим уехал по контракту работать в Беларусь. Его взяли с радостью. Тимирязевку со счетов не скинешь, да и технарь он отличный, от таких специалистов не отказываются!

Отбыл в день ее регистрации с Димкой Озеровым. Не мог Максим быть рядом с Катей и видеть, как она счастлива с другим!

Контракт, однако, закончился и Максим не стал продлевать его. Решил вернуться домой, в Луговое. Нет, в Беларуси ему нравилось – работа интересная, да и платили более чем прилично. Но пандемия, мать ее! Вот еще напасть! А если вдруг с родителями что, а его рядом нет?! Он ведь себе век не простит. Домой, а там видно будет!

Он схватил висевшую на крючке возле дверцы защитную маску и замешкался.

Не готов он пока к встрече с Катей.

«Уходи, Кать! Уходи быстрей. Язык к нёбу присох!» – мысленно попросил Максим.

Наконец она вышла из магазина, кивнула женщине, с которой вошла, и зашагала к неказистой темно-синей семерке.

«Что ж тебе, Кать, любимый муженек приличную тачку купить не может, – усмехнулся про себя Максим. – И вообще, какая-то ты вся убитая! Платье до щиколоток, рукав длинный до запястий. Да еще шарф на шее! Сейчас только в сарафанах коротких ходить да в босоножках. Да, несладко тебе, видно, с Диманом живется!»

Он дождался, пока Катя выедет на дорогу, натянул маску и заспешил к дверям магазина.

Глава 4

Катя

19 июля 2020года, воскресенье

Катя подъехала к своему дому в Лесном тупике, но во двор машину загонять не стала. Вечером они с Сонечкой обязательно съездят к старшим Озеровым на Верхний порядок. Она любовно погладила запыленный капот семерки.

Дима купил машину сразу, как только они поженились, очень дешево, почти новую. Начинался последний месяц осени, ездить на работу на скутере за четыре километра в село Луговое в КФХ становилось холодно.

Катя печально вздохнула: «Машина здесь, а Димы нет!» Она подхватила из салона сумку с продуктами и зашагала к калитке. «Никаких слез больше, хватит! Без моих слез ему там несладко, скучает, да я еще подвываю без конца. Я батюшке Никодиму обещала зря не плакать. А если невмоготу мне, то, пожалуйста, по графику – с десяти вечера до полуночи!» Она плотно сжала растрескавшиеся губы.

Катя свернула по тропке к дому бабы Любы. Но, к ее удивлению, на двери висел замок. «Значит, дома меня с Соней ждут!» – догадалась она.

Подошла к своему крыльцу и толкнула тяжелую металлическую дверь в тамбур. Здесь было прохладно. Под лавкой стояло полное с верхом ведро свежих огурцов.

«Здрасьте вам, старая ворчунья уже успела! Боится, наверное, что я от безделья загнусь, если солить их не буду, или без соленых огурцов с голоду умру!» – Катя поморщилась.

Зашла в прихожую, стянула с опухших от жары ног туфли и протопала на кухню. Здесь аппетитно пахло окрошкой. Катя прислушалась. В гостиной негромко работал телевизор.

Она выложила на стол покупки: крупную развесную селедку в целлофановом пакете, пряники и дорогие шоколадные конфеты.

«Руки помыть надо, – спохватилась Катя, – вечно я про эту ковидную гадость забываю! Да и вообще, чистота – залог здоровья».

Она кинулась в ванную.

«На ужин сегодня картошку пожарю и селедку разделаю, как Дима любил, – продолжила размышлять Катя, щедро наливая в пригоршню жидкое антибактериальное мыло. Приятно запахло свежей зеленью. – А сейчас, в обед, к чаю можно пряников положить и шоколадных конфет! Оксанка уверила, что все свежее, только вчера завезли!»

Она домыла руки, кинула в лицо несколько пригоршней холодной воды, наскоро вытерлась мягким полотенцем.

Скользнула взглядом по кафельной импортной плитке, белоснежной ванне, блестящим хромированным кранам. И не испытала никакой радости. Только глухая горечь комом застряла в груди. Воспоминания окутали Катю плотным туманом.

Они поженились с Димой осенью, в октябре. Их брак был неожиданностью для окружающих. Да что для окружающих – они сами боялись поверить в свершившееся!

***

Им было очень хорошо втроем! Кате, Диме и Соне. Дима с Соней души друг в друге не чаяли, их связывала крепкая и нежная дружба. На Катю временами даже нападала ревность. Вот почему Дима исполнял любую Сонину прихоть, любое желание беспрекословно, а Катю переспрашивал, действительно ли ей нужно то, о чем она в данный момент мечтает?! Почему на Соню Дима смотрел всегда с обожанием, и никогда ни за что не ругал, а с Катей не очень церемонился! Если заслужила, то получай нагоняй! Но Катя не обижалась на мужа, они отчаянно любили друг друга. Да и нагоняй собственно нагоняем можно было назвать с большой натяжкой. Так, легкое недовольство!

Через два месяца семейной жизни Дима попросил у почти пятилетней Сони согласия удочерить ее. Разрешения не требовалось, но дело в том, что Соня прекрасно знала своего биологического отца. Катя не скрывала и не препятствовала в свое время их общению. Но участия в воспитании и содержании дочери отец не принимал. Соня с восторгом согласилась, только попросила у Димы разрешения называть его по-прежнему Димой. Она так привыкла! Он не стал возражать.

Когда они получали в загсе новый документ на имя Озеровой Софии Дмитриевны, Катя от переизбытка чувств заплакала. Дима же не скрывал гордости и счастья.

Весь первый год супружеской жизни они пользовались туалетом во дворе и бегали за водой на уличную колонку. Из коммунальных удобств, в доме Кати не было больше ничего, кроме природного газа и электричества. Но, как легко и весело они жили! Как потешались друг над другом, пробираясь утром к заснеженной будке в конце двора!

«Сейчас… все есть: отремонтированный дом со всеми удобствами, мебель новая! А Димы нет, и уже не будет. А как жить без него, как?!» – Катя опять закусила губу и глубоко и протяжно задышала. Отпустило. Катя последний раз глубоко вздохнула и поплелась в гостиную.

***

Баба Люба, свернувшись клубком, сладко дремала под «Квартирный вопрос». Соня забралась с ногами на кресло и упоенно водила глазами по экрану планшета. «Опять, наверное, приключения читает, – чуть поморщилась Катя, – отвлекается, чтобы о Диме поменьше думать!»

– С голоду умираю! – громко возвестила она о своем возвращении. – Обедать давайте!

Баба Люба мигом расправилась, как освобожденная от сжатия пружина, и так же быстро «расправился» ее язык:

– Прибыла, наконец, – зыркнула она на Катю недовольным взглядом. – Уехала ни свет, ни заря и только объявилась! Мало того, что голодная, так и огурцы с утра лежат неприбранные! Кровь из носу, посолить их надо! Не забыла, что к свекрам еще ехать?! А утром спозаранку тебе на работу плюхать!

Катя, не проронив в ответ ни слова, пошла переодеваться.

***

Сразу после обеда разобрались с огурцами. Ужинать сели рано, в шесть часов. Малосольная селедка под жареную картошку оказалась хороша, да и конфеты «Мишка косолапый» с горячим душистым смородиновым чаем не подвели!

Катя дула на горячий чай и косилась на два ряда сверкающих полуторалитровых стеклянных банок с закатанными огурцами, перевернутых горлом вниз остывать.

«Как в голодный год! И зачем столько? Почти до ужина с засолкой провозились! И кому это нужно?!» – пронеслось у нее в голове, но перечить ворчливой бабе Любе не посмела.

Вдруг запел смартфон. Катя взглянула на экран – на нем высветилось «папа». Она тревожно нахмурилась. Звонил свекор, Димин отец, Сергей Андреевич.

«Только бы ему плохо не стало!» – Катя дрожащей рукой приняла вызов.

– Пап, здравствуй! Сейчас чай допиваем и к вам! – преувеличенно бодрым голосом прокричала она в смартфон.

– Здравствуй, дочка! Я решил, что вы забыли о нас! Приезжайте, да не тяните! У меня к тебе разговор.

– Что-то случилось, пап? – Катя от страха поежилась. – Как вы?

– Нормально у меня все, – прервал ее свекор. – Нетелефонный разговор.

Катя наспех прожевала конфетку под неодобрительным взглядом бабы Любы, вылила в себя остатки чая и спешно вылезла из-за стола.

На лице старой женщины застыло выражение жгучего любопытства, но задать Кате вопрос она так и не осмелилась. Сергея Андреевича, своего дальнего родственника, она всерьез побаивалась.

– Соня, давай быстрей допивай чай! Дедушка с бабушкой нас уже ждут. – Заинтригованная Катя, на ходу сбрасывая домашний халат, заспешила в свою спальню переодеваться.

***

Через пятнадцать минут она отъехала от дома. Соня притихла на заднем сиденье.

На Порецкое спустился душный июльский вечер, ослепил яркими отблесками заходящего солнца.

Если Катин дом находился в конце Лесного тупика, почти у самой опушки леса, то старшие Озеровы жили на Верхнем Порядке, в противоположном направлении, почти на вершине пологого холма. Двухэтажный кирпичный с крышей из металлочерепицы величественный дом Озерова Сергея Андреевича, самого успешного предпринимателя Порецкого, да и всех ближайших сел в округе, был виден издалека.

Свекор заболел на день позднее сына, его также в тяжелом состоянии отправили в областной госпиталь, но он выкарабкался, выжил. Правда, с изрядными осложнениями. Его мучили постоянная слабость, одышка. Но главное – отказали ноги. Утешало одно: врачи обещали полное восстановление примерно через полгода или, в крайнем случае, через год. При условии интенсивной реабилитации.

Теплые отношения со свекром сложились у Кати сразу.

Под грозные наставления бабы Любы и ее недовольно нахмуренные брови она сразу, легко назвала его папой.

«У нас, в деревнях, так принято! Назовешь с первого раза, потом и самой легко и ему радостно! Ну-ка, молодая сноха уважила! А уж про Димку и курочки не гогочут – весь от гордости светиться будет за тебя», – наставляла соседка молодую жену.

Родного отца Катя не помнила, а отчима привыкла звать Анатолием.

«Наверное, поэтому я легко назвала Сергея Андреевича папой», – размышляла она, сворачивая к дому старших Озеровых.

Катя въехала в ворота и заглушила мотор. Обернулась к дочке:

– Приехали! На дедушку смотри весело, как будто ничего не случилось. Хорошо? С бабушкой веди себя так, как считаешь нужным.

Соня, молча, кивнула.

– Все, пошли! – Катя открыла дверцу машины и ступила на выложенную цветной плиткой стоянку во дворе дома перед гаражом.

Глава 5

Катя

19 июля 2020года, воскресенье

Свекровь, Нина Игнатьевна, встретила их на крыльце.

«Постарела она, – заметила Катя, – лицо осунулось, под глазами мешки! И руки подрагивают! После такого горя задрожат, пожалуй! Ни разу не видела, чтобы она плакала. Все в себе держит. Хоть порыдала бы когда!»

– Бабушка, мы приехали! – радостно засверкала зелеными глазами Соня. – А где Мефодий? Он еще спит? Я хочу поиграть с ним во дворе! – затараторила дочка и повисла на Нине Игнатьевне, целуя ее поочередно в обе щеки.

– Хорошо, пойдем, разбудим Мефодия! До чего ленивый пес! Жара уже спала, можно на свежий воздух, а он где-то прячется.

Соня поскакала по ступенькам широкой лестницы в холл второго этажа, где годовалый пудель любил прикорнуть в кресле.

Женщины остались вдвоем. В воздухе разлилось чуть заметное напряжение. Они ладили друг с другом, но особой душевной близости между ними не возникло.

После бракосочетания Катя пыталась называть свекровь мамой, но никак не получалось. Катя краснела и бледнела от стыда, но поделать с собой ничего не могла. А уж от бабы Любы наслушалась! И что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и что испокон веков так принято, да и поклониться – голова не отломится! Без толку! Так и не смогла назвать Катя свекровь мамой.

Мудрая Нина Игнатьевна посочувствовала ей, сжалилась над молодой снохой: «Не мучай себя! Называй меня по имени и отчеству. Я не обижусь! Придет время – назовешь мамой! А не назовешь – от этого дочерью мне быть не перестанешь».

– Катя, – вывела ее Нина Игнатьевна из плена раздумий, – мы пошли играть во двор! А ты иди к отцу, он тебя ждет!

У Кати гулко застучало сердце. Глядеть на беспомощного Сергея Андреевича, надломленного болезнью и смертью сына, ей было тяжело. На лбу выступила испарина.

– Сейчас, только схожу на кухню попью воды да руки помою, – она старательно оттягивала время визита к свекру.

– Хорошо, мы ушли!

В прихожей стало тихо. Катя прерывисто вздохнула и направилась по правому темноватому коридору, который вел из прихожей в большую современную кухню. Усталые ноги мягко касались уютного ковролина. Чуть дальше кухни, на противоположной стороне, находился раздельный санузел.

Катя вымыла руки и прошла на сверкающую чистотой кухню.

На столе в прозрачном тонкого стекла кувшине искрилась в лучах заходящего солнца наичистейшая родниковая вода. За водой ездили на лесной источник за полтора километра. Катя в несколько глотков осушила стакан и поспешила в гостевую часть дома, где одну из спален занимал свекор.

Она долго не могла привыкнуть к обилию различных комнат, комнатушек и даже наличию спортзала в доме старших Озеровых. А уж о количестве санузлов она вообще не могла думать без раздражения.

«Было бы для кого! Гостей ни разу не видела, живут вдвоем, если только мы иногда навестим. А ведь везде за порядком следить нужно! Мыть, чистить, даже если никто и не пользуется!» – вздохнула Катя.

До болезни свекор спал на втором этаже дома, в супружеской спальне. Ковидная бригада медиков спустила его оттуда на носилках. После выписки из госпиталя он перебрался в одну из гостевых комнат первого этажа. Благо, рядом через стенку находился пресловутый санузел, а напротив спортзал и рабочий кабинет. Да и врачам своим переездом на первый этаж он доставил большое облегчение. На первом этаже – это не по лестнице на второй этаж взбираться!

***

Катя осторожно постучала в дверь комнаты.

– Входи, хватит деликатничать! – Сергей Андреевич светскими манерами не отличался.

– Пап, как ты? – Катя взяла свекра за руку. Его подрагивающие пальцы были холодными и чуть влажными.

– Лучше, чем вчера, и намного лучше, чем когда меня, как бревно неотесанное, на эту постель сгрузили. Под себя уже не гажу! – по-свойски похвалился он перед ней.

Сергей Андреевич показал рукой на специальные ходунки из блестящей хромированной стали:

– Вот мои ноги! До туалета добираюсь с ними! Удобно! – он бодро посмотрел на Катю. На его бледном лбу блестели крупные капли пота.

«Тяжело дается ему бодрость!» – от жалости горло Кати сдавили сухие спазмы. Она взяла с прикроватной тумбочки сухое чистое полотенце и тщательно промокнула лоб свекра.

Сергей Андреевич попытался сесть. Лицо его сделалось серьезным.

– Дело у меня к тебе, – озабоченно произнес Сергей Андреевич. – С работы тебе придется уйти! Я пока не могу заниматься бизнесом, как положено, проблемы начались. Будешь мне помогать!

Он обессилено откинулся на подушку.

У Кати перед глазами поплыли радужные круги. От потрясения горло сдавило спазмами. Ей показалось, что она сейчас задохнется. Катя дотянулась до тумбочки, налила из бутылки минеральной воды в стакан и жадно проглотила. От колючей влаги горло разжалось, воздух свободно потек в легкие.

– Пап, я тебя очень люблю и уважаю! Но нет, я не смогу! И не надейся!

Она смотрела на свекра и чувствовала, что сейчас заплачет.

– Сможешь! Деваться нам некуда – бизнес семейный на кону! Некоторые только и ждут, чтобы к рукам прибрать. Кружат, как вороны над падалью. Только я еще не помер и не собираюсь, – потное лицо свекра сделалось землистым, в груди засвистело.

Катя проворно вскочила, подала ему маску, щелкнула кнопкой аппарата подачи кислорода, стоявшего на тумбочке в изголовье. Вскоре Сергею Андреевичу стало легче, и он продолжил:

– Отложим разговор на завтра. После работы заедешь, все обсудим. Хватит, побатрачила на других, пора о себе подумать! Диму не поднимешь, а жить надо. Есть ради кого – Соня у нас!

– Не смогу я, нет! Не умрем с голоду! Заработаю, на жизнь хватит! – по ее лицу все-таки хлынули слезы.

– Завтра поговорим! – предостерегающе поднял руку свекор. —Подумай, как быстрей уволиться. Дела не ждут. Давай поцелую и иди!

Катя помогла Сергею Андреевичу лечь и на плохо слушающихся ногах вышла из спальни.

***

Катя загнала семерку во двор. Устало вышла из машины. Наконец-то она дома!

Стояла темная июльская ночь. В густом воздухе разливался сладкий запах душистого табака.

Катя подняла голову. На черном небе слабо светил новорожденный тончайший серп луны в окружении крупных сияющих звезд. Она замкнула ворота и вошла в дом.

Пробежала по всем комнатам и включила свет. Со светом ей было не так тоскливо.

Часы на стене в прихожей показывали четверть десятого.

Предыдущая неделя обладать Соней выпала бабе Любе, наступающая неделя – старшим Озеровым. Нина Игнатьевна уговорила Катю оставить Соню у них сегодня с вечера: «Пусть ребенок выспится спокойно, каникулы все же!» Как будто баба Люба Соне высыпаться не дает!

Катя по-быстрому приняла душ, наскоро выпила чаю. И сразу улетучилась вся усталость, накопленная за день.

Она зашла в Димин кабинет. Переоделась в его уютный банный халат. Устроилась за столом, включила компьютер.

Невольно прислушалась к ночным звукам за окном. А вдруг сейчас мягко зашуршит подъезжающая к дому белая Димина иномарка? Катя часто ждала его вечером с дежурств из поликлиники и со срочных вызовов, вот так, в его банном халате и с тюрбаном из полотенца на голове.

Она зябко повела плечами, сбрасывая наваждение. «Жди не жди», – вздохнула горько и зашла на закрытую страницу во ВКонтакте. Полностью закрытую от чужих. На ней она разговаривала с Димой. Скосила глаза в нижний правый угол монитора – 22:00. Пора!

Катя создала страницу, когда окончательно осознала, что Дима «оттуда» не возвратится.

Она покрутила колесико мышки. Первой шла фотография их с Димой регистрации. Они такие красивые и счастливые! И подпись под ней: «Любимый, сегодня 14 дней, как тебя нет с нами. Плачу».

Вот они во Франции, возле уличного кафе, делают селфи. Смеются, обнявшись. Дима выпятил грудь колесом для важности, свел к переносице брови. Но важности не получилось, нет!

Фотографий много, очень много. И ее подписи к ним. Одна, вторая, третья: «Сегодня месяц без тебя, родной. Скорблю!» «Сегодня сорок дней, как тебя нет с нами. Твоя душа улетела на небеса. Мягких тебе облаков, любимый!» «Сегодня пятьдесят первый день, как ты ушел от нас. Померкло солнце».

Катя щелкнула мышкой. В глазах застыли слезы, но она не позволила им пролиться. Хотя до двенадцати ночи имела полное право.

Сегодня она выбрала фотографию, где они провожают Соню в первый класс. Дочка серьезно, немного напугано глядит в камеру, а они, обняв ее с обеих сторон, смеются. Им с Димкой всегда было весело, ну или почти всегда.

– Дим, – начала разговор Катя, – не буду я больше заливать тебя слезами! А если не смогу удержаться, то поплачу. Но только с десяти вечера до двенадцати ночи! Я так решила. – Она судорожно вздохнула и продолжила: – Мне надо с тобой посоветоваться! Ты же знаешь, что без твоих советов я никуда. Папа заставляет меня уйти с фермы и помогать ему в бизнесе. А я ничего не понимаю в этом! Я ветеринар по призванию! И что мне делать, Дим?! Молчишь?! – Катя все-таки заплакала, слезы теплым дождем закапали на клавиатуру. – Бросил меня и молчишь?! Так вот, знай. Не буду я заниматься бизнесом!

Она вытерла рукавом халата клавиатуру и застучала по клавишам: «Сегодня три месяца и три дня, как ты оставил меня, любимый. А значит, мне надо учиться жить заново».

Катя сняла с головы полотенце и вытерла залитое слезами лицо. Выключила компьютер и поплелась в пустую спальню. Повалилась на ставшую огромной после смерти Димы кровать. Натянула на себя одеяло и провалилась в липкий, душный, без сновидений, сон.

Глава 6

Максим

19 июля 2020 года, воскресенье

Мать, конечно, расстаралась: стол накрыла со всей широтой деревенской души!

Максим вытер распаренное после бани лицо. Отец истопил на славу – от жара уши скручивались.

Максим с осуждением поглядывал на запотевшую до матовости бутылку «Пшеничной». Кто же в такую жару алкоголь пьет?! Глядел на тесный кружок хрустальных стопок подле нее, кувшин с пенящимся квасом, бутылку темного стекла с минералкой, щедро посыпанную зеленым луком разделанную селедку, тонко порезанную, почти до прозрачности, красную рыбу, аккуратно разложенную на небольшом продолговатом блюде, тушеное до красноватой коричневатости мясо в эмалированной миске, остро пахнущую чесноком и специями колбасную нарезку местного производства… Всего и не перечислишь! Желудок скрутили голодные спазмы.

Именно об этом мечтал Максим, пробираясь по горячим, гудящим днем и ночью, дышащим асфальтовым смрадом трассам. Все трое суток пути – думы о горячей, пропахшей березовым веником и душистыми травами бане и о хлебосольном щедром угощении за родительским столом! Да и мать с отцом обнять не терпелось – соскучился страшно!

– Давай, сынок, разливай! За приезд твой долгожданный выпьем! – подал голос отец. Он глядел на сына со смесью тоски и радости в глазах.

Максим вздохнул и взял бутылку. Водку он не пил, и вообще, спиртное употреблял редко.

– С приездом! – мать по-мужски, одним глотком опрокинула водку в рот. Поморщившись, захрустела малосольным огурцом. Отец тяжело вздохнул, но два глотка сделал. Максим даже не пригубил.

«Всегда она так – по-мужски! – заметил про себя Максим. – Хватка у нее железная. А сама как девчонка: стройная, стрижка современная и лицо почти без морщин! Не скажешь, что за пятьдесят и работа… – он на секунду задумался, – нервная. Да, не бабская у нее работа, это точно! Не каждый мужик осилит», – к сердцу подступила щемящая жалость.

Он плеснул в стакан минералки, жадно выпил и набросился на еду.

– А теперь – за здоровье! Чтоб «зараза» обошла нас стороной. – Лицо отца сделалось строгим и печальным. Вдруг он торопливо спросил: – Ты поживешь пока с нами, сынок? А может, совсем останешься? Чем на чужой стороне лучше?! – в глазах под нависшими бровями застыла надежда.

– Наверное, останусь, пап! Я никуда пока не собираюсь. В хозяйстве дел для меня найдется, думаю, выше крыши.

– Ешьте давайте да отдыхать идите! Успеете о делах наговориться! – мать строго стрельнула глазами на отца.

– Мам, ковид свирепствует? Здорово вас тут задело? – промычал Максим с набитым ртом.

– Да не особо. На фермах, сам знаешь, люди кучами не работают – все по одному, в основном. Никто у нас не заболел! А в Луговом болели люди, не без этого! Дети и внуки заразу с городов привезли. Но все обошлось. А вот в Порецком…

Мать вдруг резко замолчала и помрачнела.

– А там что? – уточнил Максим и поднес ко рту ложку, полную с верхом пышным картофельным пюре.

– Не хотела говорить, да все равно узнаешь. Но раз зашел разговор, скажу. – Мать подняла на него скорбный взгляд: – У Озеровых беда! Диму три месяца как схоронили. За неделю ковид скрутил! Врачи изо всех сил боролись – не спасли. От детей, видно, прихватил – педиатром работал все же. Дети легко переносят, а вот он… И отца, Сергея Андреевича, этой же заразой подкосило. Да надеются, выкарабкается, не старый еще!

Мать посерела лицом и с силой ткнула отца в бок.

Отец засуетился:

–Давай, сынок, еще по одной! Чтоб все у нас было хорошо!

Максим с отвращением отхлебнул горькой жгучей влаги. Поддел вилкой кусок колбасы, бросил в рот и торопливо прожевал. Резко поднялся из-за стола:

– На лавочке во дворе посижу – душно здесь!

Он, не дав родителям опомниться, вышел из дома и мягко прикрыл дверь.

***

От шокирующих новостей Максиму нестерпимо захотелось курить. И не каких-нибудь легких с ментолом, а покрепче! Отца, что ли, попросить, чтобы дошел до продуктового киоска? Нет, не поймет его отец! Ни разу он сына с сигаретой в руке не видел. Да Максим и не курил, терпеть не мог табачного дыма. Так, когда в Москве в Тимирязевке учился, баловался иногда. Но не пристрастился, не нужно ему это!

Сердце придавило плитой из сплава отчаяния, тоски и стыда. Билось оно редкими, болезненными толчками, грозясь остановиться совсем. А плита давила все сильнее.

«Машина ее мне, видите ли, не понравилась – не по статусу! Одета не модно, смотрит уныло! У нее муж умер, а я насмехаться вздумал! – изводил себя Максим. —Дочка на руках осталась, отец Димкин чуть живой! Как же я не почувствовал, что плохо ей? Ведь заметил – что-то не так! Зато от вожделения сразу затрясся! Это, что ли, любовью называю?! Не любовь, а паскудство чистой воды! Не зря она меня бросила!»

– Сынок, домой иди, поздно уже! – позвала его с крыльца мать.

Максим очнулся и поежился – откуда-то тянуло сырым ветерком. Вместе с сумерками на село спустилась ночная прохлада.

Он вспомнил бледное, печальное лицо, платье по щиколотку с длинным рукавом, понурый вид: «Кать, я стану другим! Вот увидишь! Говорят, в одну воду дважды не войдешь! А мы и не будем входить в нее. Зачем? Прошлого не вернуть! Мы в другую воду войдем! Все сначала начнем, Кать!»

Максим двумя руками с силой оттолкнулся от скамейки и легко взбежал на ступеньки крыльца.

Глава 7

Катя

20 июля 2020 года, понедельник

В понедельник, сразу после планерки, Катя покатила в летний лагерь для содержания скота на выпасе. Сегодня жара немного спала. В стаде сейчас спокойно – самая благодатная пора июль и август! До отелов далеко, телята подросли, кормов вдоволь. Несмотря на жаркую погоду, засухи не предвиделось – время от времени шли обильные, но короткие дожди.

Она внимательно осмотрела всех коров в стаде. На прошлой неделе сделать ей это не удалось. Из-за сильной жары и обилия слепней и мух – скот вел себя беспокойно.

Ничего существенного она не обнаружила. Вот только срочно требовалось обработать животных от насекомых да заняться обрезкой копыт.

«Завтра же поговорю с завфермой, откладывать нельзя, – лицо Кати приняло озабоченное выражение, – а на сегодня пора заканчивать, уже за полдень перевалило! Пора отправляться на базу хозяйства».

Катя приехала в летний лагерь на велосипеде, свою машину со стоянки возле конторы брать не стала. Пока нежарко, решила насладиться свежим насыщенным ароматом цветущих трав, воздухом, да и размять мышцы не помешает. А то все на машине, так и закостенеть недолго!

Она подошла к велосипеду, мирно ожидающему ее возле домика животноводов, забросила в багажник брезентовую, выгоревшую почти до белизны, но такую удобную ветеринарную сумку и порулила на базу хозяйства.

Катя вспомнила Ивана Петровича, бывшего ветврача, своего наставника. Она пришла работать под его руководство в фермерское хозяйство Малышевых пять лет назад. Катя улыбнулась, вспоминая первые месяцы их совместной работы. Эх, и доставалось же ей от Ивана Петровича на первых порах! Он боялся поручать ей, молодому специалисту, даже самую простую работу с животными. С отчетностью и компьютером работать – завсегда, пожалуйста! А вот лечить коров с телятами – руки еще не доросли! Не допускал Катю к стаду, и все тут! Даже красный диплом престижного сельскохозяйственного колледжа не помог.

Но ей удалось смягчить сердце старого ветврача! Помог случай. Она запомнила этот день на всю жизнь.

Месяца через два после прихода Кати в хозяйство, Ивану Петровичу пришлось уехать на совещание в областной центр. Ей он поручил в его отсутствие сделать в летнем лагере, на выпасе, инъекции селена телятам. Проверить ее, наверное, решил на профпригодность.

Катя прошла проверку! Инъекции аккуратно сделала, да еще экстренную помощь травмированному теленку сумела оказать правильно! Трем коровам по просьбе завфермой не побоялась сложные манипуляции произвести. Одним словом, она не подвела своего наставника!

Катиной радости не было предела, когда она утром следующего дня первый раз услышала его сухое «спасибо»! С этого момента началась их дружба. Постепенно ушли недоверие и недопонимание. Иван Петрович разглядел в Кате своего преемника и стал передавать ей свой опыт.

Он настоял, чтобы Катя заочно получила высшее образование, пока у него есть силы работать. Ведь не оставишь скот без ветеринарного присмотра, пока она ездила на сессии! Как только у нее оказался заветный диплом, старый ветврач вышел на пенсию. Выдохся. Да и шутка ли сказать, семидесятилетний юбилей справил!

Сразу же после ухода Ивана Петровича, два месяца назад, Светлана Ивановна перевела Катю на его должность ветврача хозяйства. А на Катину вакансию ветфельдшера приняла Веронику. Молодая женщина год назад окончила областную сельхозакадемию и вернулась домой в Луговое. Муж ее работал в райцентре, с маленьким ребенком сидела свекровь.

С этими мыслями Катя, наконец, въехала на базу хозяйства, спрыгнула с велосипеда и направилась с ним к перемычке – одноэтажному кирпичному зданию, соединяющему два скотных двора. Здесь располагались хозблок и кабинеты специалистов хозяйства.

Она затащила велосипед в перемычку и завезла его в «гараж» – нишу коридора рядом с входной дверью.

На Катю пахнуло специфичной смесью запахов фермы, лекарств и затхлости.

Она завезла велосипед в нишу коридора рядом с входной дверью и поспешила в веткомнату. Поздоровалась с Вероникой, что-то сосредоточенно заносившей в ноутбук.

Катя приезжала на планерку к шести утра и в три часа уезжала домой. Вероника приходила на работу к девяти утра и оставалась до вечера.

Катя села за свой стол и устало вытянула ноги. Вероника подняла на нее настороженный взгляд серых глаз. Ее узкие губы недовольно поджались.

«Чувствую, она опять во дворы не ходила! Вот что мне с ней делать!» – С раздражением подумала Катя.

– Как дела? – поинтересовалась она у подчиненной. – Маленьких телят навещала?

–Нет, – не стала отпираться Вероника. Она нервно провела ухоженной рукой с неброским маникюром по модно постриженным русым волосам. Ее лицо приняло озабоченное выражение. – Я с отчетностью еще не закончила. Если бы что-то произошло, телятница бы за мной пришла!

Катя строго посмотрела на Веронику.

– Следить за здоровьем телят во дворах – твоя прямая обязанность, – выговорила она ей. – В летнем лагере на выпасе телятами я занимаюсь сама, тебя не заставляю, хотя имею право. Будь добра, сходи, обследуй телят во дворах и запиши результаты в журнал. Отчетность подождет!

– Хорошо, – нехотя пообещала Вероника.

Катя встала из-за стола.

– Я, пожалуй, пойду, три часа уже. Пора домой! – устало произнесла она и выложила на стол принесенные из дома конфеты и пряники. – На, попей чаю, а я поехала. Мне еще к Озеровым надо.

***

Катя вышла из перемычки и заспешила к крытой стоянке для машин перед конторой. Семерка терпеливо ожидала свою хозяйку в гордом одиночестве. В салоне было душно, но не жарко. Катя села в машину и вынула из сумки смартфон: следовало предупредить свекровь о своем визите. Нина Игнатьевна ответила на вызов сразу, как будто ждала.

– Катюша, ты к нам заедешь? – спросила она после обмена приветствиями.

– Заеду, если покормите, – пошутила Катя, – но я сначала к Сергею Андреевичу зайду. А как там Соня?

– Тебя очень ждет! – вздохнула Нина Игнатьевна.

Через двадцать минут Катя входила в дом старших Озеровых.

Она осторожно поскреблась в комнату свекра.

– Входи, дочка, что ты как кошка?

Катя подошла к нему, клюнула его в подставленную для поцелуя гладко выбритую щеку и села на придвинутый к кровати стул.

Сергей Андреевич, одетый в легкую пижаму сидел, спиной опираясь на подоткнутую подушку. Босые ступни касались пола.

– Я сегодня будто заново родился! – радостно возвестил свекор и пояснил: – Мавлида Хасибовна сегодня приезжала с утра массаж делать. Уж потрепала она меня, как утка дождевого червя!

Мавлида Хасибовна работала врачом в реабилитационном отделении ЦРБ в Дубском. Всеми техниками массажа она владела отлично, да и лечебной физкультуры отнюдь не гнушалась.

Как Сергею Андреевичу удалось заполучить такого классного специалиста на дом, Катя догадывалась: «Все денег хотят! Почему бы и нет? У свекра они есть, а процедуры необходимы! В райцентр его не навозишься!»

Свекор вытер полотенцем пот со лба и пристально взглянул на Катю. Долго молчал. Молчала и она, внимательно разглядывая свои руки.

– Значит, ты решила отказаться от моего предложения, – недобро усмехнулся он.

– Пап, я не смогу. Не смогу заниматься делом, в котором совсем не разбираюсь! Я ветеринар! Лучше после работы тебе помогать буду, чем смогу. Только не знаю, какая от меня польза!

– Я знаю, что ты ветеринар! И в этом все дело! – Сергей Андреевич скорбно поджал бледные губы.

Кате растерялась: «Причем здесь моя профессия!»

Свекор как будто прочитал ее мысли:

– Не пугайся, – он тяжело вздохнул. – Не хотел сразу все на тебя вываливать, но придется. Думал, рассчитаешься в хозяйстве у Малышевых, в курс своих дел введу тебя! А потом о главном скажу! Постепенно чтобы, а не с наскока жизнь менять!

Сергей Андреевич дотянулся до минералки и с жадностью, из горла, выпил полбутылки. Отдышался и продолжил, видимо, тяжелый для него разговор:

– Сейчас расскажу, и ты поймешь. Думаешь, я один дела с лесопилками крутил? Нет, вдвоем с Димкой вертелись! И прибыль делили поровну, ну и расходы, разумеется, пополам. Только, кроме матери, об этом не знал никто! А теперь вот еще и ты знаешь!

У Кати зазвенело в голове. Тонко, противно. Потом звук постепенно ослаб, но внезапно заложило уши. Перед глазами заплясали разноцветные зигзаги. Нет, она, конечно, видела, что Дима приносит в дом денег больше, чем зарабатывает. Намного больше! Он ей ничего не говорил, но она предполагала, что деньгами ему помогает отец с доходов лесопилки, и вопросов не задавала. Но чтобы Димка принимал непосредственное участие в семейном бизнесе, даже не догадывалась!

Она взяла с тумбочки бутылку с минералкой и допила ее до конца. Зигзаги исчезли.

– Рано ты разволновалась! – строго взглянул Сергей Андреевич, – Главное —впереди! Я пока слаб. Димы нет. Впряжешься ты! Хотя бы до тех пор, пока за дела взяться смогу. Выбора нет у тебя. Мы с женой еще не на пенсии, да и на пенсию сейчас не разживешься. А у нас Соня, да и ты не захочешь худым лаптем щи хлебать. Молодая еще!

Катя угрюмо молчала. К такому повороту она была не готова.

– А сейчас самое главное для тебя! В конце концов, на пилораму ты недолго ездить будешь. Обстановку доложишь, а с цифрами я сам разберусь! Да за кубатурой выхода древесины последишь. – Свекор вновь схватился за полотенце – пот стекал со лба на лицо крупными каплями.

– Пап, может, подышим?! – потянулась Катя дрожащей рукой к кислородной маске.

– Успею! – одернул ее Сергей Андреевич. – Про ветеринарную клинику с Димкой у вас разговор был? Что тебе про его планы известно? – Он напряженно глядел ей в глаза.

У нее часто-часто заскакало сердце, тело покрылось противной липкой испариной.

– Да, Дима говорил, что его мечта – открыть для меня ветеринарную клинику в Артемьевске. Что это разумное, выгодное вложение денег. Что-то в этом роде. А я ею буду заведовать. Но он сам, сам! Это не я придумала! – сбивчиво заговорила Катя и почувствовала, как от волнения разгораются щеки. – Он как с ума сошел. Все говорил, говорил. Даже помещение подыскивать начал…

Она в растерянности замолчала.

– Он подыскал его, – грубо сказал Сергей Андреевич, – выкупил, оформил на себя. Потом подарил тебе. Все бумаги имеются! Кроме того, он успел очень удачно приобрести рентген-установку и аппарат УЗИ. Все на складе лежит! Я плачу за хранение. Сын собирался к твоему тридцатилетию сюрприз тебе сделать – помещение под клинику отремонтировать. Чтоб, значит, заходи, оборудование расставляй и начинай работать! Да вот не вышло. Нет Димки!

Свекор задышал вдруг шумно, со свистом.

Катя быстро протянула ему маску, нажала кнопку подачи кислорода.

Через некоторое время Сергей Андреевич задышал ровнее.

– Пап, давай потом договорим! Ты уже измучился весь…

– Нет, сейчас! Еще немного осталось.

Свекор отложил маску. Немного помолчал, собираясь с силами.

– Примешь решение – скажешь мне! И еще… – он немного замялся и странно поглядел на Катю. – Если надумаешь ветлечебницей заниматься, чем смогу – помогу. И деньгами, и советом, связи кое-какие имеются. Но при одном условии! Вот о чем прошу: не выходи замуж и фамилию не меняй! Озеровой будь! Такой каприз у меня!

Катя вскочила со стула ошпаренной кошкой:

– Как ты такое говорить можешь, пап! Ты же знаешь, я Диму люблю! Никто мне не нужен! – от чувства унижения ее сотрясала крупная дрожь.

– Это сейчас никто не нужен, а немного погодя организм свое возьмет! Ты молодая, в самой охоте, желающие найдутся! Я не против, встречайся, но замуж не выходи! Не переживу я, если Озеровой быть перестанешь! Ты дочь нам и Сонечка – внучка! Дима в тебе души не чаял. Не выходи!

Он глядел на Катю умоляющим взглядом, в его глазах стояли слезы. Она угрюмо молчала.

Внезапно в сумке запел смартфон. Она судорожно достала его и взглянула на экран. Звонила свекровь, Нина Игнатьевна:

– Кать, сколько можно разговаривать?! Он-то обедал, а ты?! Скоро ужин готовить пора. Давай на кухню иди, мы с Соней заждались тебя!

***

Свекровь готовила отменно. Катя заставила себя попробовать все, чем ее угощали: вкуснейшие протомленные голубцы, салат из свежих сладких помидор, испеченный свекровью торт. И запила все это великолепие двумя стаканами свежего чая.

Потом она попросила у свекрови разрешения уединиться с дочкой на втором этаже в бывшей Диминой комнате. Они легли на кровать, обнялись и стали разговаривать. Катя с интересом выслушала восторженный рассказ дочки о проделках неутомимого на проказы пуделя Мефодия. С печалью вспоминали о Диме. Ведь в комнате все напоминало о нем. Дочка по огромному секрету рассказала Кате, что бабушка ходит сюда плакать. Потому что Соня заметила, что из этой комнаты она всегда выходит с мокрыми глазами и красным носом.

Солнце уже почти закатилось за горизонт, когда Катя наконец-то добралась до собственного дома. «Сейчас запущу стирку, потом подотру на кухне и в прихожей пол, и в душ! – начала планировать Катя. – Ужинать не буду, у Озеровых до отвала наелась. В десять к компьютеру с Димой разговаривать и наконец-то спать!»

Ага, как же, жди и радуйся! На крыльце, нахохлившись, сидела баба Люба.

– Где тебя, голуба, до сих пор носит?! – вкрадчиво начала она допрос. Ласковость не предвещала ничего хорошего.

– Баба Люб, у Озеровых. Знаешь же! – попробовала оказать сопротивление Катя.

– А пораньше домой приехать никак? Совсем хозяйство запустила! Люди что скажут?! – дребезжащий голос старой женщины набирал обороты. – Помидоры в теплице уже пора собирать! А мне с моими старыми костями там не развернуться. Как в лесу! От фитофторы пора обрабатывать, а то туман упадет, вся ботва почернеет – и картофельная и помидорная! Я, что ли, тебе с разбрызгивателем ходить буду?! Молодуху нашла!

Глаза не на шутку разошедшейся бабы Любы сверкали праведным гневом.

– Завтра, баба Люб, завтра! Торжественно клянусь пораньше вернуться домой и сразу на борьбу с фитофторой. Аванте! – Катя выбросила вверх руку со сжатым кулаком.

– Ладно, иди домой, отдыхай, пионерка! – не преминула съехидничать старая женщина, и обеспокоенно поинтересовалась: – Андреич как?

– Терпимо! Пошла я, баба Люб, спокойной ночи!

***

Катя ровно в десять часов торопливо вошла в Димин кабинет. Воткнула в розетку блок питания. Моргнул и засветился в темноте голубоватым светом монитор.

Она на несколько секунд замешкалась, выбирая из альбома на рабочем столе фотографию на страницу в Контакте. На этот раз она вставила фото, где Дима стоит в строгом костюме с галстуком, светлой рубашке и почему-то сильно недовольный. Катя сняла его на камеру, когда он собирался на празднование Дня медицинского работника прошлым летом.

– Дим, здравствуй! – грустно поздоровалась она с мужем. – У меня к тебе серьезный разговор. – Она озабоченно посмотрела на его недовольное лицо. – Может, подскажешь, как мне поступить? Работу оставить, чтобы исполнить твою мечту?! Я, между прочим, о клинике не мечтала. Меня устраивала работа в хозяйстве Малышевых! Неправду говорят, что мечтать не вредно. Иногда кое-кому очень даже вредно! И тайком все дела крутил, тайком! Ну, или почти тайком. Я думала, что папа по доброте душевной тебе деньгами помогает!

Катя сильно, до боли, закусила губу, чтобы не расплакаться. Хотя могла бы пореветь от души, до полуночи еще время есть, а десять вечера уже миновало. «Не до этого мне пока», – взяла она себя в руки.

– Молчишь? И ответить мне нечего?! Тогда я тебе скажу! – продолжила она монолог. Обычно глухой и мягкий, голос ее стал жестким: – Завтра я пишу заявление на расчет в хозяйстве у Малышевых. Помогу в делах папе, а потом займусь воплощением твоей мечты. А сейчас, выходит, нашей! Я так решила. И вовсе не потому, что папа меня убедил или заставил. Просто я тебя сильно люблю. И если я не исполню или не попытаюсь исполнить, теперь нашу мечту, я не смогу спокойно жить!

Катя облегченно вздохнула. Потом долго глядела в окно. Просто так, без единой мысли в голове.

Наконец она повернулась к экрану и сделала подпись под сегодняшней фотографией: «Моя жизнь меняется. И никогда мне еще не было так тоскливо и страшно без тебя. Но я меняю свою жизнь ради тебя, родной»

Подумала немного и произнесла, хмуро глядя Диме в глаза:

– Папа сильно обидел меня сегодня. Если бы не его болезнь, я сильно поссорилась бы с ним. Решил, что я обязательно выйду замуж. Дескать, мой организм возьмет свое, и желающие найдутся. Он что, не понимает, что такого не будет никогда?! Но ты не переживай, я его простила!

Она напоследок щелкнула мышкой. Экран потух, затих шум процессора.

Катя взглянула на стену. Часы показывали первый час ночи. А ей показалось, что она в Димином кабинете всего двадцать минут!

– Просплю! – вздохнула она обреченно и побрела в спальню.

Глава 8

Катя

21 июля 2020 года, вторник

Катя отчаянно опаздывала к шести утра на планерку. Конечно же, она проспала! Взглянула на часы и прибавила скорость.

Катя плохо понимала, о чем на планерке говорили специалисты. Все ее мысли были заняты предстоящим увольнением. Ну как она скажет Светлане Ивановне, что ей надо уволиться, после всего того, что та сделала для нее хорошего?! Но ведь и Катя в долгу не осталась – работала, как ломовая лошадь. Для Светланы Ивановны ее уход станет ударом! С другой стороны, а куда Кате деваться?! Она потерла заломившие вдруг виски.

Наконец планерка закончилась. Катя уходила последней. Но от двери решительно развернулась и подошла к столу.

Светлана Ивановна недоуменно вскинула взгляд.

– Я хочу уволиться с завтрашнего дня! – бухнула Катя.

– Что-то случилось?

– Нет! То есть да!

– Присаживайся, – кивнула на стул руководитель хозяйства. – В чем дело? Обидел кто? Конфликт с Вероникой? Да ты вроде не жаловалась!

Глаза Светланы Ивановны напряженно скользили по Катиному лицу.

– У свекра проблемы со здоровьем! Бизнесом заниматься он пока не может. Я стану ему помогать! – Катя насупилась.

– Да уж, если Сергей Андреевич решил тебя припахать, то не отступит. Своего добьется! – тяжело вздохнула Светлана Ивановна. – Ну что ж, – она задумалась, – две недели по закону придется тебе отработать.

Катя почувствовала, как жаром опалило лицо, резко поднялась – такого коварства от руководителя хозяйства она не ожидала. Надеялась, что если не сразу, то в пятницу ее точно рассчитают. Ведь есть Вероника!

– А можно меня рассчитать в эту пятницу? В стаде все спокойно! Прививок, плановых обследований – никаких. Если только что-то экстренное! Вместо меня несложно нового человека найти! На такую хорошую зарплату, как в нашем хозяйстве, кто хочешь пойдет! – У Кати от обиды дрожали губы.

– Веронику подучить нужно! И не отчетность писать, а в стаде работать! – Светлана Ивановна упрямо сжала губы. – Думаешь, я не знаю, что ты в стаде одна пашешь?!

– Неправда, она тоже в стаде бывает!

– Вот именно, что бывает, – усмехнулась руководитель хозяйства и уткнулась в экран ноутбука, давая понять, что разговор закончен. – Иди в бухгалтерию, пиши заявление сегодняшним числом.

– Ну что ж, хорошо, – согласилась Катя, – отработаю. Но с понедельника, что бы мне больше не выходить, отпустите, пожалуйста! У меня переработка!

– Вот как? – Светлана Ивановна кинула на нее острый взгляд. – Ладно, пиши заявление!

Катя развернулась и в молчании пошла к выходу. Возле двери не выдержала, оглянулась:

– Мне действительно очень нужно уволиться, извините меня!

Она вышла из кабинета и тихо притворила за собой дверь.

***

Вечером Катя со слезами на глазах поведала о разговоре свекру. На удивление, Сергей Андреевич воспринял новость спокойно:

– Ничего страшного, подумаешь! Пока после работы учить тебя буду, в курс дела введу. С бумагами разберемся! А как рассчитаешься, так и на пилораму ездить будешь. Понаблюдаешь за процессом, так сказать. С бригадой познакомишься – всего-то шесть человек мужиков! Про бригадира разговор особый будет, но это позднее. Сдается мне, это он у меня кассу оттягивает. Ничего, мы его выведем с тобой на чистую воду! – Свекор выглядел оживленным, даже привычная землистость исчезла с лица. – А ветлечебницей позднее займешься!

Катя обреченно кивнула. В душе тонкой струной звенело отчаяние:

«Не справлюсь, не справлюсь, – била тревожным набатом в сознании паника. – А куда ты денешься?» – холодно отвечал рассудок.

– Ладно, хватит на сегодня! Иди к Соне, – сжалился Сергей Андреевич, заметив осоловелый Катин взгляд. – Заждалась она тебя!

Глава 9

Катя

3 августа 2020 года, понедельник

Катя заехала на территорию хозяйства. Задержала взгляд на поблескивающих свежей краской воротах с подновленной вывеской: «Крестьянско-фермерское хозяйство Малышевой С.И.». Привычно поставила семерку на крытую стоянку возле конторы.

В душе разливалась едкая тоска. В пятницу Катя отработала последний день, а сегодня, в понедельник, приехала за трудовой книжкой и попрощаться. Оставляла любимую работу, коллектив, с которым сроднилась. А что ждет ее впереди? Она гнала от себя невеселые мысли, приправленные страхом перед неизвестностью.

Все дни отработки Катя гнобила Веронику в стаде, в летнем лагере. Муштровала молодого специалиста почище чем ее саму когда-то Иван Петрович, бывший ветврач хозяйства. А уж ругала Катя Веронику – Иван Петрович отдыхает! Разве что от нецензурных слов воздерживалась, а остальное – в полном комплекте. Вероника сначала дулась и украдкой смахивала слезы. А потом втянулась и заинтересовалась.

Ничего, Веронике на пользу! В стаде работать – это тебе не с бумагами ковыряться. Потом будет с благодарностью вспоминать за науку!

«Сиди – не сиди, а из машины выходить придется», – вздохнула она, взяла в руку сумку и пакет со сладостями к чаю. Еще две банки земляничного варенья прихватить не забыла. Одну – для Вероники, другую – в бухгалтерию.

Направилась сразу в перемычку. Скоро должна закончиться планерка, и они с Вероникой попьют чаю на прощанье.

Катя открыла дверь веткомнаты, повесила сумку и пакет с угощением на спинку стула. Втянула в себя до боли знакомый, пропахший лекарствами и лежалой бумагой застоявшийся воздух. В глазах защипало от подступивших слез.

Она схватила чайник и сбегала в коридор к раковине. Вскоре кабинет наполнился уютным шумом нагревающейся воды.

«Пока Вероника с планерки не вернулась, закончу я, пожалуй, в столе прибираться», – озабоченно нахмурила лоб Катя.

Верхние ящики она опустошила в пятницу, а вот с боковым отсеком разобраться не успела. Она вытряхнула содержимое боковых ящиков на стол.

Давно в них не прибиралась! Да и не хранила в них почти ничего! Ей вполне хватало двух верхних.

В небольшой куче на столе оказались десятка три пожелтевших бланка старой отчетности, веером рассыпавшихся по поверхности, с десяток старых шариковых ручек без стержней, пара рулончиков пропыленных бинтов и маленький плоский сверток из коричневатой почтовой бумаги с размашистой надписью «Сапфир».

Катя недоуменно захлопала ресницами. Она точно знала, что не клала этот сверток в стол. Катя быстро сгребла весь мусор в урну и протерла ящики.

Села за стол, положила перед собой сверточек:

«Сделали явно из конверта, раньше на почте имелись! Возможно, и сейчас есть», – начала расследование Катя. Она прощупала содержимое, но так ничего и не поняла. Лишь в одном месте обнаружила овальное уплотнение.

Катя задумалась и решительно взяла в руки ножницы.

Через секунду она тряхнула разрезанным свертком.

Катя почувствовала, как полыхнули жаром щеки и повлажнели ладони. Перед ней лежала витая цепочка с подвеской из темно-синего сапфира. Под цвет ее глаз. Украшение она узнала бы из тысячи. Именно его преподнес ей Максим пять лет назад, когда приглашал ее провести вечер в кафе Артемьевска. А накануне поездки, утром, все закончилось. Никуда они не поехали. Подарок остался в доме Максима в райцентре.

Откуда подарок взялся в ее столе и когда?!

С планерки вернулась расстроенная, печальная Вероника. Поздоровалась и выдернула из розетки шнур от вскипевшего чайника.

– Доброе утро, Вероника! Я конфет с пряниками принесла и варенья земляничного. Давай чай пить!– пригласила Катя.

– Ой, давай! А то что-то утомилась я на планерке, в голове гудит! – обрадовалась Вероника и попросила: – Можно мне взглянуть?

– Пожалуйста, – Катя протянула украшение.

– Ничего себе, красота! – Вероника зачем-то потерла пальцами цепочку, внимательно изучила застежку, долго разглядывала камень и наконец, со знанием дела изрекла: – Цепочка из белого золота, 585 пробы, на застежке клеймо! Белое золото сейчас в тренде. Да и сапфир, я думаю, не из дешевых – они разные бывают, сапфиры! – Она благоговейно протянула украшение назад.

Кате от потрясения стало трудно дышать. Она была уверена, что цепочка с подвеской – бижутерия: «Максим сошел с ума! Что мне теперь делать с таким дорогим украшением? Как быть?!»

– Екатерина Юрьевна, вы не подумайте чего! – приняла на свой счет замешательство Кати Вероника. – У меня крестная в ювелирном магазине всю жизнь работает! Ну и научила меня немного понимать. Красивое у вас украшение, ничего не скажешь, – она завистливо вздохнула.

«Ладно, потом разберусь!» – решила Катя и нервно убрала цепочку с подвеской в потайной кармашек сумки.

***

– Екатерина Юрьевна, как же я без вас, не справлюсь одна. Лучше уволюсь! – с отчаянием произнесла Вероника.

– Не говори глупостей, – строго поджала губы Катя. – Ты умница! С работой в поле обязательно справишься, все получится. А документация у тебя всегда на высоте!

Катя успокаивающе погладила ее по руке:

– Просто ты боишься коров, но это пройдет, вот увидишь! А к осени Светлана Ивановна возьмет тебе ветфельдшера, она мне говорила!

– Я кошек и собак мечтала лечить, а еще хомяков люблю! – печально ответила Вероника.

– Полюбишь и коров, – уже жестче сказала Катя и поднялась. – Удачи тебе!

– И вам удачи, – уныло прошелестела Вероника.

***

Катя вышла из здания, потопталась у двери перемычки. Подняла голову и вгляделась в узкую ленту грунтовой дороги, вьющуюся между зеленых волн травы для второго укоса. Дорога убегала к летнему лагерю, на выпас скота.

Да уж, намотала Катя по ней километры за пять проработанных в хозяйстве лет! На велосипеде в теплое время года, если позволяла погода. А в холод— на старом, дребезжащем уазике с завфермой, иногда на своей семерке.

Все закончилось!

Она охватила прощальным взглядом современные коровники под поликарбонатными крышами. Аккуратное здание молочного цеха с добротной подъездной дорогой. Поднялась на цыпочки и вытянула шею, чтобы увидеть напоследок пряничный домик столовой и мехмастерские с крытым навесом под технику.

Проглотила подступившие к горлу слезы, на секунду зажмурилась и зашагала к зданию конторы.

Кате осталось только зайти в бухгалтерию, где сидела кадровичка, чтобы забрать трудовую книжку и попрощаться. Со Светланой Ивановной и завфермой простилась в пятницу – сегодня они уехали в район на совещание.

Катя вбежала на крыльцо и рывком открыла дверь.

Глава 10

Максим

3 августа 2020 года, понедельник

Максим въехал на крытую стоянку возле конторы, остановил свою шоколадную тойоту у Катиной скромной машины и облегченно расслабился.

Он был зол на мать. Даже словом не обмолвилась, что Катя рассчитывается из хозяйства! И если бы Максим не зашел накануне в пятницу в мастерские и не разговорился с завгаром, то и не узнал бы. А ему необходимо встретиться с ней. Под любым предлогом!

Не в Порецком же под пристальным вниманием десятков любопытных глаз ему ее ловить! Ничего, он дождется Катю здесь, на стоянке!

Внезапно Максим заметил, как она от перемычки свернула к конторе, взошла на крыльцо и скрылась за дверью: серая футболка, голубые джинсы, волосы резинкой завязаны в хвост… Ничего не изменилось.

Он почувствовал, как заколотилось сердце, в голове зашумело.

***

На Максима обрушился шквал воспоминаний. Сознание с фотографической точностью выдало россыпь картинок их короткого бурного романа пятилетней давности, так нелепо закончившегося.

Да они и не покидали его сознания никогда, эти картинки! Вот он захлопывает дверь веткомнаты, со скрежетом поворачивает ключ. Они только с Катей вдвоем, отгороженные от мира хлипкой дверью. Ее темно-синий взгляд полон желания и немого вопроса. Будто не решается его, Максима, о чем-то спросить. Ее взгляд проникает в самую душу, но он не спешит разбираться с вопросом. Потом!

Прочь ее футболку и джинсы прочь! А резинка на таких шикарных волосах зачем?! А зачем стягивающая система на такой красивой груди? Прочь систему! Тогда это казалось важнее. А с вопросом во взгляде так и не разобрался. Лоханулся! А вот Димка Озеров, видно, ответы на все Катины вопросы загодя приготовил. Да ладно, в прошлом все!

***

Он вынырнул из воспоминаний, когда Катя уже подходила к своей семерке.

Резко толкнул дверку тойоты и вышел наружу. Катя остановилась, удивленно подняла брови, на лице отразилось смятение:

– Максим, ты?! Вернулся?

Максим хотел улыбнуться, но губы не слушались.

Он шагнул ей навстречу. Пристально вгляделся в любимое лицо. Сердце его сжалось.

Катя не шевелилась. Он бережно взял ее руку, прижал ее холодные пальцы к своей щеке и немного погодя отпустил.

С трудом разомкнул спекшиеся губы:

– Кать, я знаю все. Мать сказала. Как же так, Кать? – Максим боялся сделать что-то не то, очень боялся.

Он ощутил ее взгляд на своем лице:

– Мне нечего тебе сказать, Максим! А за сочувствие спасибо.

Она положила сумку в семерку, оглянулась и добавила, глядя на его иномарку:

– Я видела эту машину возле магазина в Порецком в позапрошлое воскресенье. Твоя, значит? Красивая!

Ему стало так хорошо от ее простых слов, от незамысловатой похвалы, что он ослабил над собой контроль и не нашел ничего умнее, как в каком-то глупом порыве предложить:

– Давай сменим тебе машину! Я помогу, найдем хороший вариант. Ну что это за отстой у тебя, на самом деле?! Денег, если надо, я дам… – и осекся.

Катя вдруг вся сникла. Потом подняла на него потускневшее лицо:

– Мне реально плохо, Максим. Ты сейчас так смотрел на меня! Вдруг захотелось с тобой поговорить по душам. Мне и поговорить-то по душам не с кем, так получилось! А ты про машину… – Она со всхлипом вздохнула, но глаза ее оставались сухими, только заблестели, как в лихорадке. – Я подумала, что ты изменился! – Катя замолчала.

Максим боялся поднять на нее глаза. Его зазнобило, хотя на улице стало почти жарко. «Испортил! Все испортил!» – мыльными пузырями раздувались в голове и с легким треском лопались отчаяние и досада.

– Мне пора, – сухо кивнула ему Катя.

Через минуту ее семерка попылила к трассе на Порецкое.

Глава 11

Катя

11 августа 2020 года, вторник

Катя стояла, вжавшись в угол ангара из рифленого железа, где работала пилорама. Вокруг истошно визжало, грохотало и пылило.

Неделю Катя торчит на лесопилке свекра, или, как в Порецком называют, пилораме, будь она неладна!

Все это время она казнила себя за малодушие – зачем, зачем поддалась на уговоры Сергея Андреевича?! Какое изучение, наблюдение или шпионаж за другими? Катя себя-то с трудом ощущала!

Но все-таки не зря она неделю здесь канителилась! До шпионажа дело не дошло, но с производством познакомилась и работников разглядела. Чего их разглядывать-то – всего трое рабочих да бригадир Роман! Катя прикинула и решила, что еще недели ей хватит за глаза, чтобы понять, почему вдруг уменьшилась прибыль лесопилки и кто виноват. И она сможет заняться тем, ради чего оставила любимую работу. Ветлечебницей в Артемьевске займется, Диминой мечтой. Ну а теперь и ее, Кати, конечно, что уж говорить! Сергей Андреевич обещал профинансировать.

Да, развернулся свекор, по деревенским масштабам, не на шутку!

Смекнул в свое время, когда сельхозпредприятие развалилось, что выкупить на окраине села за бесценок часть производственной базы, где она почти вплотную подошла к лесу, сулит нехилую выгоду. Для лесопилки идеальное место! Электричество и вода, как положено, на бывшей базе хозяйства имеются. А защебененная накатанная грунтовая дорога до кромки леса проходит в аккурат возле заброшенных, никому уже ненужных складов-ангаров.

И пошло дело, завертелось! Закупил свекор недорого у развалившегося лесозавода почти новую пилораму, оборудовал пустующий ангар, соорудил эстакаду, навесы для готовой продукции сделал, чтоб под открытым небом не портилась.

Лесозаготовкой Сергей Андреевич не занимался – не выгодно. Покупал лес-кругляк у бригад-заготовителей, работавших по лицензии. С нелегальными рубщиками никогда не связывался – себе дороже!

Катя вздрогнула от резкого утробно завывшего звука. Очередной груженый лесовоз заехал на эстакаду.

«Сейчас разгружаться начнет! – вытерла потный лоб грязной рукой Катя. – Не могу больше, пойду в бытовку посижу!»

От духоты прогретого солнцем ангара, смешанной с густым древесным духом и запахом отработанной солярки, у нее кружилась голова. Катя вышла из ангара, отдышалась и направилась к старому покрытому разводами ржавчины вагончику для отдыха.

В бытовке, как называли вагончик работяги, никого не было, обеденный перерыв закончился. Обычно в это время заготовители привозили кругляк.

Катя села на лавку, устало откинула к стене голову и прикрыла глаза. Спину под потной футболкой саднило от прилипшей к коже древесной пыли.

Через несколько минут она сделала над собой усилие, вытащила из кармана джинсов детский блокнотик величиной с пол-ладони, позаимствованный у дочки, и обломок карандаша.

Свекор перед высадкой на лесопилку провел с Катей ликбез – немного рассказал, как и что: кубатуру как рассчитать, навскидку выход деловой древесины определять и еще некоторые премудрости. А теперь она науку на практике познавала! Мать ее за ногу, эту практику!

Катя быстро застрочила в блокнот номера машин, приезжающих на базу. Она их запомнила наизусть.

«Зачем ему номера машин понадобились, непонятно. Запоминай и записывай украдкой! А ослушаться не смей», возмущалась про себя Катя.

Хлопнула дверь и в вагончик вошел бригадир, юркий чернявый мужчина с хитрыми бегающими глазами.

– Катерина, ты здесь? Все пишешь! – голос Романа как будто обмазал ее всю медом, но взгляд, колючий и недобрый, воровато скользнул по блокноту. – Домой поезжай, хватит, наработалась на сегодня! Не бабское дело – на лесопилке ошиваться.

– Больно ты заботлив. У тебя свое дело, у меня свое! – отрезала Катя.

Бригадир не смутился, добавил во взгляд игривости и приглушил голос:

– Плохо тебе, наверное, без мужика-то! Да и скучно! На лесопилке особо не развлечешься и возле больного свекра крутиться мало радости. – Роман притворно вздохнул: – Давай с тобой в Артемьевск прокатимся! Да хоть вечером сегодня или в любой день, как скажешь, а?! Обещаю – не пожалеешь! – и провел рукой по Катиной спине лениво и медленно.

Катю чуть не стошнило от омерзения. Она резко встала:

– Не смей меня лапать, козел!

– И что мне будет? – глумливо оскалился бригадир.

– Кастрирую! Не забывай, я ветеринар! – выплюнула она ему в лицо.

– Ладно ерепениться! Все знают, что Андреич того – сдулся! Бизнес продать придется! – Роман сел на скамейку, расслаблено закинул руки за голову и потянулся. – Ты уж словечко замолви перед ним. Чтоб, типа, мне продал! А я перед тобой в долгу не останусь. Порадую ласками по полной программе, да и деньжат подкину лишний раз!

– Не боишься, что свекру наш разговор передам? Утром тебя отсюда выставит!

– Не докажешь! Я скажу, что ты наговариваешь. Ко мне пристаешь – тяжко тебе без мужика! – бригадир сально ухмыльнулся.

Катя вдруг внезапно успокоилась. Ее охватила холодная ярость.

– Что разболтался – уймись! Не забывайся! – она кивнула куда-то в сторону. – Вон сколько порядочных и честных людей без работы ходят. На твое место очередь выстроится!

– Ах, ты… – сжал кулаки бригадир, на его смуглом лице заходили желваки.

Он резко развернулся и выскочил из бытовки, саданув дверью.

Катю сотрясал озноб от пережитого унижения:

«Ну, сволочь, не пойду я у тебя на поводу, не мечтай! Чего придумал – бизнес Озеровых к рукам прибрать! Не будет этого!» – она гордо вскинула вверх руку со сжатым кулаком.

Запихала блокнот с обломком карандаша в карман и вышла из вагончика. Родная синяя семерка неприкаянно ждала ее возле навеса с пиленым лесом.

***

Вечером Катя, сердитая и насупленная, докладывала свекру о прошедшем дне.

– Пап, не нравится мне Роман, хоть тресни, – она нервно принялась кусать и без того неприглядный обломок карандаша. – Он говорит, что бизнес твой выкупить хочет!

– Тебе с ним в койку не прыгать: нравится – не нравится, – пробурчал Сергей Андреевич. – Ты мне факты давай, чем прижать его! А что выкупить хочет, это не криминал. Хотеть не грех! А вдруг продам?!

Катя криво усмехнулась. О происшедшей стычке с бригадиром она благоразумно умолчала. Будоражить угнетенную болезнью нервную систему свекра не решилась. А вдруг ухудшение наступит от расстройства?!

– Ты подумай, пап, какие факты я могу предоставить? Я же не ревизор! Все равно он сделает все так, что не подкопаешься! – Катя задумчиво свела брови к переносице. – Он тебе наличность сдает, с документами, которые приносит, все сходится?

– Сходится! Но чувствую – химичит он что-то! Чутье меня никогда не подводило!

– А если взять и уволить? По недоверию!

– Просто – не могу! – отрубил свекор и пристукнул с досады ладонью по тумбочке. – Что я скажу? И заменю кем?!

Катя монотонно качала ногой и размышляла. Молчание затягивалось.

– Нина Игнатьевна мне по секрету доложила, – заговорила Катя, – что через две недели тебе назначат усиленное лечение: прокапают и физиопроцедуры проведут. Ты уже сейчас почти без кислородной поддержки обходишься, по первому этажу свободно ходишь, а после лечения еще больше окрепнешь! Я буду возить тебя на лесопилку, и ты сам во всем разберешься!

– А до этого, что же, все на самотек пустим?!

– Ладно, – вздохнула Катя, – побуду у них пока под носом, как красная тряпка для быка. Лишнего, глядишь, не позволят, побоятся!

Сергей Андреевич как-то приободрился, услышав от нее про оптимистичные прогнозы врачей. Глаза заблестели деловым интересом, на щеках проступил слабый румянец.

«Попадет мне от Нины Игнатьевны за длинный мой язык!» – струхнула в глубине души Катя.

– Пап, если ты разрешишь, я начну тайком кандидата подыскивать вместо Романа. Может, и повезет нам! – вздохнула она.

– Ага, щас, повезет! – в сердцах крякнул свекор. – Ромка умен, образование специальное имеет, да и опыт – лет двадцать! Я его молодым парнишкой из разваливающегося леспромхоза переманил! И работяги у него вот где! – Сжал он в кулак слабые пальцы.

– Посмотрим-посмотри-и-м, – загадочно протянула Катя. – А насчет того, что все знает и умеет, так и медведей учат! Главное, чтобы человек честным был и добросовестным.

Она поднялась и подошла к окну. Солнце уже опустилось за лес, повесив над ним розовую дымку, теснимую со всех сторон грузными темно-серыми облаками.

– Поеду я, баба Люба с Соней заждались к ужину. Ладно, поработаю у тебя еще немного детективом! – она обняла на прощание свекра и вышла из комнаты.

***

Еще с дороги, на подъезде к дому, Катя заметила стоящую у ворот газель: «Темур Амоян пожаловал!» – обрадовалась она. На душе потеплело.

Темур, езид по национальности, был владельцем небольшого фермерского хозяйства. Катя очень уважала этого бесконечно трудолюбивого и преданного своей семье немолодого человека. Когда-то давно он обосновался здесь в заброшенном селе Пологовка.

Катя вышла из машины и с трудом удержалась от смеха.

На лавочке перед домом бабы Любы сидела весьма колоритная троица. Посредине восседал Темур, коренастый мужчина со смоляными волосами и черными большими, как сливы, глазами на горбоносом, с восточными чертами, лице. Он с серьезным видом лузгал семечки из огромного хрусткого пакета, прижимая его к округлому животу. С одной стороны от него сидела баба Люба, с лютой скоростью запускавшая сухую морщинистую руку в пакет и довольно щурясь. С другой – примостилась Соня, цепкой лапкой стараясь задевать горсть побольше. Все трое торопливо сплевывали шелуху от семечек на аккуратно расстеленную перед лавочкой газету.

При виде Кати никто не пошевелился. «Соревнуются, наверное! – предположила она, с легкой обалделостью наблюдая за происходящим. – По принципу кто кого переплюнет».

Покосилась на огромный пакет с семечками и заныла:

– Все, ничья! С голоду умираю, ужинать хочу!

Баба Люба недовольно свела брови, но действо не прекратила. Другие члены команды последовали ее примеру. Наконец Соня смяла пустой пакет:

– Мам, обалдеть, как вкусно! Дядя Темур придумал соревноваться, он семечки с собой привез. Победила дружба! – она облизала потемневшие лоснившиеся пальцы.

– Руки мыть, быстро! – рассердилась Катя и подтолкнула дочку по направлению к дому.

Соня обиженно повела плечами, но ослушаться не решилась.

– Баба Люб, вот и доверяй тебе ребенка, – слегка попеняла Катя старой женщине.

Та сделала вид, что не расслышала и потрусила за Соней. Катя с Темуром остались вдвоем.

– Здравствуй, Темур! Рада тебя видеть, – она приветливо улыбнулась.

– И тебе доброго здоровья, Катерина, – фермер грустно глядел на нее своими темными маслянисто блестевшими глазами. – Как поживаешь? Сергею Андреевичу лучше? – поинтересовался он.

– Да, лучше, намного лучше! – закивала Катя и, в свою очередь, забросала его вопросами: – Ремонт крыши в коровнике доделал? А что с сеном? Надои как? Жена как, сыновья? Обошел вас ковид?

– Все хорошо, ремонт доделали, все здоровы, ковид пока не дошел!

Он быстро убрал газету с шелухой от семечек и кивнул на скамейку:

– Садись, Катерина, разговор есть, – проговорил фермер негромким гортанным голосом с еле уловимым акцентом. – Зино, жена, подарки прислала, потом посмотришь. Я бабе Любе отдал, она все в дом унесла. Хорошая бабушка, добрая.

Катя дипломатично промолчала.

– Катерина, приезжай, посмотри стадо. Что делать без тебя?! – он не сводил с нее умоляющих печальных глаз. – Ты нас не бросишь?!

Она последние три года приглядывала за стадом в хозяйстве Темура. Благо, Пологовка находилась близко, рядом с Луговым, да и стадо всего шестьдесят голов. Но добраться туда можно только по грунтовой дороге, что в дождливую погоду – врагу не пожелаешь. Любой транспорт вязнет в черноземе! Специалисты ветуправления из-за этого не баловали хозяйство своим вниманием. В основном, Катю просили. Она выручала.

Катя задумалась. Проблемы накатывали одна за другой, но отказать Темуру она не могла. Душа противилась.

– Завтра не получится! Давай в четверг с утра пораньше. Я сама приеду, не гоняй машину! – она скосила глаза на старенькую газель. – До конца этого года точно не брошу вас в Пологовке. Но договор с управлением все равно заключи, мало ли что!

– Спасибо, – Темур встал, приложил руку к груди и склонил голову.

На тропинке показалась сердитая баба Люба:

– Бессовестная! Гостя на улице держишь, сама голодная! У нас с ребенком животы свело!

Старая женщина умильно взглянула на Темура:

– Проходите в дом, ужинать будем! – и бросила недовольный взгляд на Катю.

– Извини, бабушка, я бы с удовольствием, но Зино заждалась, беспокоится! – откланялся Темур и устало зашагал к машине.

***

После плотного ужина и очередной порции сетований старой женщины на негостеприимность Катя наконец доплелась до ванной комнаты.

Через полчаса, выйдя оттуда, Катя поразилась повисшей в доме тишине. Но сегодня тишина почему-то перестала давить бетонной плитой, а была какой-то легкой, слегка осязаемой, что ли…

Катя заглянула в детскую. Соня спала на животе, подсунув руку под подушку. Планшета в зоне видимости не наблюдалось. Она облегченно вздохнула, нежно поцеловала дочку в щеку и погасила настенный светильник.

Кухня сверкала чистотой. Катя растрогалась: «Ведь может старая ворчунья прийти на помощь вовремя! Поняла, что я с ног валюсь от усталости. А может, решила, что с поучениями переборщила и подлизывается, грехи замаливает. В любом случае, ей гранд мерси!»

Наконец она проскользнула в Димин кабинет. Включила компьютер. Приветливо мигнул экран монитора.

– Дим, прости, вчера не смогла с тобой поговорить! – каялась Катя. – Как-то все разом обрушилось на меня! Как девятый вал на репродукции с картины, которая висит у нас в спальне. Айвазовский, кажется, написал! Ты очень любил ее рассматривать. Дим, я почти не плачу! Днем я забываю про слезы, мне не до них, а вечером не помню себя от усталости. Все, я пойду, а то усну у тебя в кабинете за столом.

Катя выключила компьютер и направилась в спальню, но не стала нырять сразу под одеяло. Включила яркий верхний свет и подошла к репродукции картины, висевшей в простенке.

Дима купил ее в каком-то дорогом салоне областного центра. Она настраивала его на философский лад. У Кати же вызывала тревожные чувства.

Она напряженно вгляделась в разгул водной стихии, в фигурки уставших бороться с силами разбушевавшегося моря людей. Лица тонувших переполняло отчаяние и в тоже время надежда на спасение.

«Вот и меня сейчас накрывает и захлестывает девятым валом проблем, – мрачно подумала она, – как этих людей огромными волнами разъяренной стихии. И у меня с ними один и тот же вопрос: выплывем ли?»

Глава 12

Катя

17 августа 2020 года, среда

Утро началось с неприятности.

Не успела Катя выехать на центральную дорогу села, как в верной семерке что-то застучало. Стучало то сильнее, то тише, но все равно стучало.

– Что же делать?! – запаниковала Катя. – Не на старый скутер же мне пересаживаться! Пять лет в сарае стоит без движения, проржавел, наверное, весь! Лучше пешком похожу как-нибудь, пока машина на ремонте!

Она остановила семерку, позвонила свекру и доложила обстановку.

– Все бывает! – вздохнул расстроенный Сергей Андреевич. – Если крестовина развалилась, то ремонт копеечный, но в Дубское в автосервис отогнать надо! А вдруг что-то серьезное? До обеда на лесопилке побудешь. После доставишь машину в автосервис, я скажу куда. Денек пехом прогуляешься. До лесопилки – не до Москвы!

***

Катя задумчиво стояла посреди лесопилки и смотрела, как Роман ловко управляется с трактором-манипулятором, подвозит кругляк на эстакаду, как рабочие закатывают бревна и начинают пилить.

От противного, хоть и не очень громкого визга, звенело в ушах.

«Хоть наушники надевай», – морщилась Катя.

В носу свербило от взвеси мелкой древесной пыли:«Скажу Сергею Андреевичу, чтоб респираторы рабочим приобрел! Невыносимо!» Она с жалостью смотрела на взмокших мужчин, не успевающих утирать пот со лба. Лица их были в грязных разводах. «Все, ухожу! Сил моих больше нет торчать в этом ангаре. Как в раскаленной бочке!»

Катя подошла к складам пиленого леса. Села на широкий пенек, стоявший у опоры навеса. Упоительно пахло смолой и сосновой древесиной. Катя вытащила из кармана блокнот.

– Ну как, углядела чего? – неожиданно раздался за спиной вкрадчивый голос бригадира.

Она вздрогнула.

«Вот сволочь, глаз с меня не спускает! Очень он чего-то боится, только не пойму чего. Но я тоже не лохушка, все равно разберусь!»

– Ой, Роман, – придурковато захлопала она глазами и улыбнулась. – Напугал меня. Ну что я могу углядеть, подумай?! Не разбираюсь ни в чем. Но раз папа велит, я не могу ослушаться!

– Иди домой, не мучайся! Я скажу, что ты до самого вечера здесь торчала. Если спросит, конечно!

Катя попыталась изобразить наивность:

– Нет, не буду обманывать! Я сейчас ухожу, у меня дела.

В глазах бригадира мелькнула неприкрытая радость.

– Как у вас рабочие красиво дощечки укладывают, просто прелесть! – продолжала придуриваться она. – Я по ним всю калибровку выучила.

У Романа вытянулось лицо:

– Ты сегодня какая-то не такая. Премию, что ли, за прилежность папа тебе выписал? – в его глазах плескалось недоумение.

– Было бы за что, – скромно потупилась Катя и вздохнула: – Ладно, поехала я. До завтра. Про себя подумала: «Не зря ты моему уходу обрадовался! Ничего, все равно докопаюсь!»

***

Катя сидела на остановке в одиночестве.

До последнего проходящего автобуса на Порецкое оставалось еще полтора часа. Идти по магазинам не хотелось.

Она отогнала свою семерку в ремонт. Мастерская находилась на окраине райцентра в массиве частных гаражей. Механик сказал, что деталь обязательно нужно менять, а готово будет только через неделю.

Кате стало дурно. Шагающей себя на лесопилку туда и обратно целую неделю она не представляла!

В конце концов, сторговались на пятницу, ближе к вечеру за двойную цену. Куда деваться, пришлось добавить за срочность!

Она вспомнила об отчиме – Анатолии, высококлассном механике. Как жаль, что он далеко! Он не дал бы ей страдать!

Катя пригорюнилась, теребя болтавшуюся на подбородке защитную маску. Ноги гудели. Шутка ли, прошагала от автосервиса до остановки почти четыре километра!

Она устало поморщилась – прилечь бы!

Выгоревшее августовское солнце катилось к закату, щедро обливая все вокруг горячим теплом. Остро пахло пылью и перегоревшей соляркой.

Мимо неспешно проехала золотистая иномарка, кажется, рено. Внезапно она замедлила ход и вернулась назад, к остановке.

Катя от неожиданности застыла изваянием: из машины торопливо выбрался Максим.

Глава 13

Максим

2 августа 2020 года, среда

Он не поверил своим глазам. Думал, обознался. Нет, точно она, Катя!

Сидит на остановке, маску спустила на подбородок и ногами болтает, как девчонка.

В машину еле уговорил сесть. Сначала ни в какую не соглашалась. Все головой трясла: не поеду, автобуса дождусь. А в глазах испуг так и плещется!

Максим медленно тронулся с места. Скосил глаза на Катю. Сидит, не шевелится, только на щеках два пятна алеют. А ей идет румянец!

Ему вдруг стало трудно дышать. Сердце погнало загоревшуюся кровь сильными быстрыми толчками. Максима резко обуяло желание. Совсем как тогда, пять лет назад. Когда впервые увидел Катю на планерке. С темно-синими блескучими глазами и по-детски пухлым ртом.

Он неимоверным усилием воли заставил себя следить за дорогой.

– Максим, а где твоя шоколадная красавица? – повернула она голову в его сторону.

Он обрадовался ее вопросу. Ему трудно было разговаривать с ней, как с посторонней. Не о погоде же им разговаривать!

– Да в гараже возле моего дома, здесь, в Дубском! Помнишь, возле входной двери, гаражные ворота? – и прикусил язык.

Ему показалось, что Катя не заметила его невольного воспоминания. А может, просто сделала вид, что не заметила.

Максим решил уйти подальше от скользкой темы:

– Полдня в хозяйстве пропадаю! Переделаю все свои дела, а дальше что, людей от работы отвлекать? Если кому помочь – без проблем. Позовут! – Он вдруг напряженно замолчал – навстречу шла многотонная груженая фура.

Разминувшись с пылящей громадиной, продолжил:

– Старое рено у отца одолжил. Таксую.

У Кати изумленно округлились глаза:

– Ты?! Таксуешь?

– А почему нет? – с недоумением спросил Максим. – Есть свободное время – подрабатываю. Считай, с людьми общаюсь! Я ведь люблю машины, гонки люблю, соревнования всякие! Да только сейчас запретили все из-за пандемии. Карантинные меры! А что до гонок, одному тренироваться в лом, никакого кайфа.

– А клиентов возишь, не боишься заразиться? – поинтересовалась Катя.

– Я в маске всегда и людей заставляю надевать. Если у них нет, выдаю. – Он наклонился к бардачку, чтобы показать.

И нечаянно задел ее плечом. В висках вдруг заколотило кувалдой, нестерпимым жаром опалило лицо.

Дрогнувшей рукой он рванул дверцу бардачка:

–Вот, смотри! – кивнул он на вскрытую упаковку одноразовых масок.

– А сейчас почему без маски?

– Ты не клиент! – голос его вдруг стал глухим.

На Катиных щеках с новой силой заалели два пятна. В салоне повисло неловкое молчание.

– Так почему ты на автобусе? – Максим не отводил от трассы напряженного взгляда. – Что-то случилось?

Катя опустила голову и честно рассказала о злоключениях с семеркой.

– Так не вовремя, – шмыгнула она носом.

– Колеса всегда ломаются не вовремя, – он с сочувствием взглянул на нее.

Катя не ответила и поспешно отвернулась к окну. Показалось Порецкое. На въезде в село Максим сбросил скорость:

– Давай до дома подвезу!

– Останови мне, пожалуйста, возле магазина.

Максим заглушил рено и вытащил сотовый:

– У тебя номер телефона не сменился? – он пробежался пальцем по кнопкам.

У Кати в сумке прозвучала мелодия вызова.

– Сохрани мой номер. Я знаю, ты от него избавилась! В пятницу созвонимся. Без меня машину не забирай.

– Нет, я сама!

Максим пристально вгляделся в ее лицо:

– Я тебе не враг! Запомни.

Он протянул руку, чтоб открыть ей дверцу.

Катя кивнула, вышла из машины и медленно двинулась к магазину. Максим смотрел ей вслед через тонированное стекло.

***

Он круто развернул «Рено» и неторопливо поехал назад, в Дубское.

Вот всегда с Катей так! Максим внезапно разозлился. В конце концов, пять лет прошло, что из него монстра делать?! Устала ведь, еле ноги передвигает. Подвез бы ее спокойно до дома, так нет!

Он усмехнулся. Ехали, светскую беседу вели. Как просто знакомые. Ага, знакомые, как же! У него сердце по мозгам колотило, а у нее щеки рдели, будто с мороза, и взгляд в одну точку! А почему бы по-человечески не поговорить? Максим совсем не собирался на нее набрасываться. Поговорить-то можно?! Будто только у Кати страдания! Вот ему домой, к родителям, в Луговое, даже ехать не хочется! Мать достала: пора жизнь устраивать, семью заводить, ну и в том же духе до бесконечности!

Максим от отчаяния скрипнул зубами. Вот что матери не так, что?! Он не курит, не пьет, голова на плечах имеется, да и руки откуда надо растут! Так нет, женись, сынок, срочно. Да был он женат, елки-палки! Как будто мать не знает!

Через год после приезда в Беларусь встретил Олесю. С Катей – почти одно лицо, только у Олеси волосы светлые, да ростом она повыше. Похороводились с полгода, да и расписались по-тихому.

Какая свадьба?! Она у матери одна, отец умер давно, родни никакой. А его мать разве ферму бросит хоть на неделю?! Собрали с Олесей подруг-друзей и в загородном ресторане отметили.

А что потом было, лучше не вспоминать. Нет, Олеся очень хорошая: добрая, красивая, домовитая. Только не любил он ее!

Возможно, они и притерлись бы друг к другу, привыкли, если бы ребенок родился. Да не получалось у них с ребенком! Два раза на большом сроке беременность прерывалась.

Врачи руками разводили: «Что вы хотите, глубокая недоношенность, плод нежизнеспособен!»

Оба раза – мальчики! Максим точно знал: это его судьба наказала!

А с Олесей они развелись. Он не хотел – она сама на развод подала. Сказала: «Зачем мучиться, ладно бы ради детей! А так, без любви, зачем?!»

От тягостных воспоминаний стало совсем невмоготу, заломило в груди.

Максим остановился, вышел из машины, походил по обочине. Дышать стало легче, боль улеглась. На дорогу с леса спускались густые сумерки.

Он вернулся в машину, и через минуту золотистое «Рено» тронулось в Дубское.

Глава 14

Катя

13 августа 2020 года, четверг

Катя сошла с крыльца в предрассветную утреннюю прохладу. Солнце еще не поднялось, но первые его теплые лучи уже пытались пробиться через розовато-жемчужное одеяло облаков.

Она вдохнула свежий, влажный, наполненный ароматами отцветающих луговых трав и сосновой смолы воздух.

Стояла легкая тишина. Птицы, видимо, досматривали последние сладкие сны перед пробуждением. Издали, от трассы, донеслось шуршание шин пролетевшей на огромной скорости одинокой машины.

Катя сладко зевнула и заспешила к ожидавшей ее газели Темура. Ей пришлось все-таки позвонить ему вчера, что у нее сломалась машина.

Наручные часы на Катином запястье показывали без пятнадцати минут пять – пора!

Ехали не спеша. Темур обстоятельно рассказал о надоях, похвалился, что не потеряли в этом году ни одного теленка (будто Катя об этом не знала!), а вот с кормами дела обстоят не очень хорошо. Поведал, что младший сын Саргиз окончил колледж и пока дома, в хозяйстве помогает, с сеном возится, дворы к зиме подновляет. Дел много! Лето пройдет, он в Артемьевске работу искать будет, а то и в областном центре. Тяжело сейчас с работой! Да еще бедствие – ковид.

Катя слушала рассеяно. Не то чтобы ей неинтересно, просто свои проблемы одолевали.

«Соне скоро в школу, в третий класс идет! Неужели опять на дистанционку посадят?! Нет, только не это», – гнала Катя от себя дурную мысль. Форму для всех девочек класса уже шьют в ателье. Учительница, Татьяна Александровна, собрала со всех родителей размеры детей и заказала в Дубском индивидуальный пошив. Очень красиво получилось – сарафан и пиджачок в серо-голубую клетку. Еще Соне обувь нужна, куртка, костюм спортивный, ранец. Да много чего надо, а уж по мелочи! Ладно, завтра машину из автосервиса заберет, и съездят они с дочкой в воскресенье в Артемьевск! По торговому центру пройдутся да развлекутся в парке.

«Только вот опять в храм на службу не попаду!» – с сожалением подумала Катя.

Она повернула голову и удивленно взглянула в боковое стекло.

В этом месте хорошо проглядывалась грунтовая дорога, примыкавшая к трассе и уходившая в лес впритирку к лесопилке. Катя задумчиво окинула дорогу взглядом. И… не поверила своим глазам. Этого не может быть!

Она поднесла руку с часами к глазам и уткнулась в циферблат. Десять минут шестого! От волнения повлажнели ладони. Катю молнией пронзила догадка. Пазл сложился! Ей стало холодно. Так холодно, что начала дрожать.

По грунтовой дороге от лесопилки к центральной трассе двигались друг за другом два груженых бортовых грузовика.

– Темур, пожалуйста, сбавь скорость, пропусти машины, – взволнованно дотронулась до плеча фермера Катя, – я хочу их лучше разглядеть!

Темур быстро сбавил скорость и остановил газель.

«Номера, я, конечно, не разгляжу. Не в окно же мне высовываться! – лихорадочно соображала Катя. – Так, главное – что за бортами, и увидеть, в какую сторону свернут».

В кузовах грузовиков отлично были видны пачки пиломатериала, но калибровку досок она определить не смогла. Машины свернули по трассе в сторону райцентра.

Катя развернулась на сиденье, чтоб проводить машины взглядом и замерла еще от одного потрясения.

Шедший навстречу груженым машинам со стороны Дубского грузовик, два раза мигнув им фарами, свернул на грунтовку к лесопилке.

Катя впала в ступор. Она точно знала, что лесопилка раньше полвосьмого утра не работала. Даже Роман раньше не показывался!

Темур что-то продолжал ей рассказывать своим монотонным гортанным голосом, но Катино сознание не воспринимало его речь.

«Ай да, Роман! Вот прощелыга, – мысли наползали одна на другую в потрясенном сознании. – Ну, ничего, я почти разоблачила его. Надо же, у Озеровых воровать вздумал! Пользуется, подлец, что свекор болеет, и крутит свои темные дела на всю катушку. Я еще немного понаблюдаю, уточню кое-какие моменты и доложу обо всем Сергею Андреевичу. Пусть сам со своим бригадиром разбирается! С меня достаточно! Я, наконец, попробую ветлечебницей заняться!»

Катя не представляла, с какого боку к ней подступиться, с чего начать! Но пока для нее главное – себя не выдать и Романа не спугнуть.

– Катерина, тебя укачало? Ты сильно бледная! Остановить машину? – Темур смотрел на нее беспокойным взглядом.

– Что ты, все нормально! Дел много, задумалась! – она стряхнула с себя оцепенение. – Сейчас осмотрим стадо и быстренько назад. До дома меня подбросишь, Темур?

– Сначала в стадо, потом завтракать. Зино будет ждать. А там уж и до дома довезу. Понял! – невозмутимо ответил фермер и свернул с трассы к Пологовке.

Катя внутренне застонала: «Провались земля и небо – я на кочках проживу! – вспомнила она любимую присказку пенсионера, сельского умельца, Кольки-тракториста. – Завтракать – и все тут. А потому что Зино ждет! А темные дела, что на лесопилке Озеровых творятся, успеются!»

***

«С чего мне сегодня начать? Главное, только бы Роман не понял, что я о чем-то догадываюсь!» – Катя сидела на излюбленном пеньке возле навеса, где сушился пиломатериал, и делала вид, что чертит на земле веткой только одной ей ведомые узоры.

Она потянулась и исподтишка огляделась – поблизости никого не было.

Внутри у Кати клокотало, как в кастрюле с супом на сильном огне. Все ясно, Роман тайно торгует пиленым лесом. Она в этом не сомневалась. Но… Чьим лесом: ворует у Озеровых или пилит свой, левый? Если ворует – один разговор, а если своим левым, то с какой стати?! Хорошо устроился, нечего сказать! Надо выяснять, но как?

Ее разморило на лесном свежем воздухе. Теплое, но не жаркое солнце так приятно пригревало сегодня!

Мысли в голове после клокотания тоже норовили подремать.

«Нет уж, – решительно встала Катя, – пойду по ангару пройдусь, мешки с опилками незаметно пересчитаю».

Опилки собирали в мешки, которые закрепляли на пилораме и по мере наполнения снимали и составляли в угол ангара. Каждое утро приезжали молчаливые чернявые люди кавказской внешности и увозили их в грузовике. Кроме того, они забирали подчистую весь горбыль – обрезки с бревен при изготовлении досок.

«Безотходное производство!» – восхитилась Катя.

Она зашла в ангар. Рабочие ловко закидывали бревна. Негромко, но пронзительно визжала пилорама. Катя демонстративно прикрыла уши руками и отошла к мешкам. Быстро пересчитала их глазами, потом еще раз. Наконец, сделав вид, что терпеть терзание ушей сил ее больше нет, она быстро вышла на воздух.

«Завтра, пока кавказцы не приехали за опилками, забегу в ангар и скорехонько все пересчитаю. Посмотрим, сколько прибавится. Но что мне это даст? – продолжала размышлять Катя. – Надо считать вечером и утром! И так несколько дней. Чтобы узнать, работает пилорама вечером или ночью. А может, работает очень ранним утром? – она задумалась. – Но ведь когда-то пилят левый лес?!»

Катя оглянулась. Романа поблизости не наблюдалось. «Наверное, у складов заказчикам пиленый лес выдает, – предположила она. – Пойду, гляну!»

Не ошиблась. Возле склада, ожесточенно жестикулируя, бригадир вел беседу с заказчиком, полноватым лысым мужчиной неопределенного возраста.

Увидев Катю, бригадир резко замолчал и зло сощурил глаза.

– Иди в другое место, я лес отгружать буду! Вот еще на мою шею навязалась! Да подальше уйди. В бытовке отдохни, что ли!

– Хорошо, – она опустила глаза и покорно поплелась в вагончик. Внутри нее опять клокотала кастрюля с супом. «Ну, ничего, недолго тебе лютовать осталось! – подумала Катя. – Выслежу все твои махинации, обязательно выслежу! Только машину из ремонта заберу!» Она крепко сжала кулак и выбросила его вверх над головой.

Глава 15

Катя

14 августа 2020 года, пятница

Катя резко проснулась и распахнула глаза. Не сразу поняла, что она в своей спальне, в своей кровати.

В комнате стояла непроглядная тьма. Катя протянула руку к изголовью, включила настенное бра и в изнеможении откинулась на подушку. Тело знобило, словно в температурной горячке, сердце билось возле самого горла.

Она дрожащей рукой отерла влажную шею. Освободила из-под одеяла руки и приложила ладони к пылающим щекам. Ладони почему-то были ледяными.

Катя села. Стало легче.

«Еще одна такая ночь и я сойду с ума!» – озноб не проходил, и она накинула на себя халат.

Ей приснился сон. Бесстыдный и жгуче неприличный. Все происходящее в нем выглядело до предела реалистичным. Она «умирала» в объятиях Максима. В спальне его дома, в райцентре. Как тогда, пять лет назад, когда он привез ее туда первый раз. Во сне все было ярко и ощутимо. Его руки, его губы, его тело. Она как наяву ощущала запах спелых яблок от его волос. Когда-то, в прошлой жизни, этот запах сводил ее с ума.

Почему, ну почему этой ночью она так сладострастно стонала в объятиях Максима?! Почему ей не приснился Дима?! Ей всегда было с ним так хорошо, что лучше и не могло быть! Почему?! Почему? Почему?

Катя глядела в одну точку и не находила ответа на свои вопросы. Она не помнила, сколько времени так просидела. Дыхание постепенно выровнялось, нервный озноб отпустил. И вдруг осознала ясно и отчетливо: она не сможет относиться к Максиму безразлично. Когда-то она порвала с ним отношения и не жалела об этом. Но до этого они были близки, и память тела оказалась слишком сильна. От этого никуда не деться.

Дима умер, и она беззащитна перед Максимом и бессильна перед памятью своего тела! Но Катя будет бороться. Сама с собой, как сумеет!

Она не будет звонить Максиму и договариваться с ним о поездке в автосервис. И на его звонок не ответит! Пусть ее даже оберут в автосервисе до нитки!

Она не приблизится к Максиму больше ни на шаг и не будет с ним разговаривать… И вообще, ничего не будет! Потому что если у них с Максимом что-то происходит, то обязательно неправильно, безудержно и с надрывом.

Она не допустит этого безумия. С нее хватило одного раза!

«Вставать надо, дел невпроворот! Так и так не усну!» – усмехнулась Катя.

Она надвинула тапочки и поспешила в ванную.

***

– Успела! – Катя вскочила в автобус до райцентра в последний момент. Плюхнулась на единственно свободное сидение. Даже натруженные ноги с горящими ступнями как следует не поставишь! Не шутка – с лесопилки дойти до дома, а потом на остановку. И все в быстром темпе!

Неужели она вернется домой на родной семерке? Даже не верится!

Катя повеселела.

Хотя и удалось ей сегодня на лесопилке побыть только полдня, кое-что она успела. Катя хихикнула – вспомнила, как считала утром в ангаре мешки с опилками. Она старательно пыталась всех убедить, что шляется по ангару, оттого что девать себя некуда.

Заметив, что бригадир недоуменно за ней наблюдает, она ретировалась к складам и пересчитала все пачки с досками. Возможно, ей это пригодится! А после присела на излюбленный пенек и занялась разработкой плана «разведывательной операции». На войне как на войне!

Суббота и воскресенье – выходные, ничего не попишешь. А в понедельник Катя займется обустройством наблюдательного пункта возле поворота дороги на лесопилку. Фотокамеру она приготовила. Отличная вещь! Даже при плохой видимости, без вспышки, фотографии неплохие получаются. На снимках, по настройке, можно выставить дату и время. А для Кати это важно!

Два дня подряд, вторник и среду, рано утром и вечером, она будет сидеть в засаде и фиксировать на камеру, какие машины приезжают и уезжают и во сколько. И людей снимет, если в объектив попадутся. А потом разберется, кто, куда и зачем шел на лесопилку рано утром или вечером.

Соня следующую неделю гостит у Озеровых. Это хорошо, душа за ребенка во время отлучек будет спокойна. А что баба Люба, освобожденная на неделю от воспитательной работы с ребенком, может проявить повышенную бдительность – плохо! Придумывай теперь причины, зачем ее понесло из дому до работы или после работы и куда! И ведь не отстанет вредная старуха, да еще и допрос устроит с пристрастием! А к следующей пятнице что Катя разузнает, то и доложит свекру, да еще фотоотчет предоставит. Вот, дорогой Сергей Андреевич, взгляните, как вас дурит бригадир! Получите информацию к размышлению!

Из глубокой задумчивости Катю вывел ощутимый толчок от резкого торможения автобуса, крепко приложивший ее к переднему сиденью. Наконец-то, Дубское!

Сейчас она заберет из автосервиса свою любимую машину – и на выходные. Заслуженные, между прочим! А в воскресенье с Соней в Артемьевск прокатятся. По торговому центру пройдутся, все, что надо, к школе купят. И потом в парк, развлекаться!

О Максиме Катя старалась не думать.

***

Родная семерка ждала свою хозяйку на асфальтированной площадке автосервиса возле ограждения. На небольшом расстоянии стояло таксистское рено Максима. К глазам Кати подступили злые слезы. «Специально приехал, чтобы нервы мне потрепать. Дескать, я не позвонила, а он помнит, не забыл!» – она стиснула кулаки.

Катя осмотрелась вокруг: Максима на территории автосервиса не наблюдалось.

Она ласково провела ладонью по сияющему чистотой корпусу своей машины: «Подожди немного, за ремонт расплачусь – и домой! Знаешь, как я соскучилась! Плохо без тебя».

Из ворот мастерской вышел механик и направился к Кате. Она поспешила ему навстречу:

– Спасибо, – поблагодарила Катя и протянула оговоренную сумму.

Механик пересчитал деньги и вернул ей большую часть:

– Этого много! Оказалась совсем иная поломка, чем я предположил, – он старательно избегал Катиного взгляда.

Она взяла деньги, отсчитала две купюры и протянула назад:

– Возьмите за срочность.

Механик выставил вперед ладони и энергично мотнул головой:

– Нет, не проси! Мне и так… – он оборвал себя на полуслове, развернулся и, кивнув на прощание, спешно зашагал к мастерской.

Катя подошла к своей «семерке»:

«Кто Максима просил вмешиваться?! Что механик обо мне подумал? Стыд!»

Она села в машину, хлопнула дверкой. Успокоение не наступало: «Ни видеть, ни слышать его не хочу! Ни ночью, ни днем от него покоя нет!» – она покосилась на золотистое рено.

Вдруг в боковое стекло постучали. Катя резко повернулась. Максим жестом просил ее выйти. Она распахнула дверцу и неохотно вылезла. Он уже стоял возле своей машины и пытался оттуда что-то достать. Катя ждала. Наконец Максим с довольным видом вынырнул из рено с тяжелым плотным пакетом в руках.

– Кать, ты почему не позвонила? – Он ласкал ее взглядом, ярко-голубые глаза искрились радостью. – Я решил сразу сюда ехать, посмотреть, как да что! Нормально все? А еще машину твою попросил помыть!

Она с трудом сдерживалась, чтобы не разразиться злыми словами.

– Мы на днях мед качали. Сегодня медовый Спас! Возьми, подарок тебе и дочке твоей! И соседку угостишь! – он сунул ей в руки тяжелый пакет.

Катя не выдержала.

– Зачем ты вмешался в мои дела? Разве я просила об этом?! Я сама! Ты понял?!

Катя почувствовала, как у нее от гнева запылало лицо.

– И меда я не просила! Если надо, куплю.

– Я думал, ты обрадуешься… – ярко-голубые глаза потухли.

– Зачем все это, Максим?!

Тяжелый пакет вдруг выскользнул из ее ослабевших рук. Раздался неприятный, приглушенный медом звук разбившейся об асфальт стеклянной банки. Максим присел, осмотрел масштаб катастрофы, поднял на Катю полные непонимания глаза и спросил севшим, как от простуды, голосом:

– А мед-то в чем виноват?

Глава 16

Катя

16 августа 2020 года, воскресение

В воскресение утром, Катя, как и собиралась, повезла Соню в Артемьевск. Выехали пораньше, чтобы успеть к открытию магазинов. До полудня в выходной покупателей в торговых залах находилось намного меньше, чем в будни. Люди не спешили за покупками, предпочитали подольше понежиться в постели. А у кого была возможность, накануне, в пятницу вечером, устремлялись за город, на свежий воздух и не спешили возвращаться раньше утра понедельника.

Катя припарковала машину возле «Детского мира». Соня нетерпеливо завозилась на заднем сидении.

– Мамочка, пойдем сразу за ранцем! Я знаю, баба Люба тебе денежек на него дала! Она мне сама об этом сказала. – Голос дочки звенел от предвкушения, зеленые глаза сияли.

Катя улыбнулась.

– Хорошо, пошли! Только запасись терпением. Будем подбирать, чтобы ранец был не только красивым, но и удобным.

– Я согласна! – Соня вприпрыжку побежала по ступенькам магазина к входным дверям.

Ранец выбрали на удивление быстро. Именно о таком мечтала Соня – с двумя отделениями, широкими заплечными ремнями, не очень громоздкий, но вместительный. Нежно-зеленого цвета с персонажами из мультиков. С замка свисала миниатюрная игрушка в виде утенка.

«Главная покупка сделана! – перевела дух Катя. – Теперь можно и перед бабой Любой отчитаться».

Соня скакала по безлюдной галантерейной секции взад-вперед. Пустой ранец бойко подпрыгивал на ее спине. Продавщицы на кассе с умилением поглядывали на Соню и о чем-то перешептывались. Наконец одна из них, белокурая молодая девушка, обратилась к Кате:

– Простите, вам не нужен рюкзачок? – обратилась к Кате молодая белокурая продавщица. – Вчера партию товара завезли, мы еще не все разобрали. Но рюкзачки можем показать! Вам понравятся, вот увидите!

Соня, слышавшая слова продавщицы, от восторга захлопала в ладоши.

Выбрав рюкзачок, Катя с Соней отправились в секцию канцтоваров.

У Кати перехватило дыхание. Каких только тетрадей, дневников, ручек, фломастеров здесь не было!

– Иди, выбирай, что тебе только захочется! – разрешила она дочке. – Я буду нести корзину, а ты выбирать и складывать в нее все, что понравится. Только подумай сначала, нужно ли тебе это!

– Нужно! Нужно! – с придыханием ответила Соня и в нетерпении повела Катю вдоль стеллажей.

От вида счастливой дочки у Кати на душе стало радостно.

«Пусть выбирает! Денег хватит на все!» – решила Катя. Вчера Нина Игнатьевна выдала ей солидную сумму на сборы внучки к началу учебного года. Алла Игоревна, несостоявшаяся свекровь, в очередной раз прислала для Сони деньги на одежду. Она хоть в свое время и восстала против брака сына с Катей, но Соню внучкой признала.

Скоро корзинка изрядно наполнилась. Что Соня в нее только не положила: разноцветные тетради, наборы всевозможных ручек, фломастеров, карандашей, обложки для учебников и тетрадей – всего не перечислишь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.