Евгений Семенов
Ангелы не летают

«Для кого-то мы ангелы, для кого-то – демоны». Пинхед про сенобитов.(«Восставший из ада»)

«Совершенно случайно приютили ангелов». Д.С.

Глава 1. Ночное безумие дождя

Пригород районного центра «Безмятежность»
Поселок городского типа «Стародворское»
Школьная радиорубка.
18 октября 2003 года суббота
22:00

Камеры замерцали и, плохое, изображение стало вовсе неразборчивым. Стучать по монитору было бесполезно, хотя желание подсознательно появилось, – сила привычки, оставшейся с детства. Старому телевизору «Аврора», что стоял у Айно в комнате, это когда-то помогало, но, то дремучий ламповый телевизор, а не компьютерный монитор на 17 дюймов от ViewSonic. Новая эра наступила. И ничего, что с таким опозданием.

«Как только Смирнову удалось уговорить отдать один из лучших школьных персональных компьютеров и самый большой монитор для нужд школьной радиорубки?» – подумал Айно. Он знал ответ на этот вопрос, и все же не переставал восхищаться своим напарником по работе и другом. Смирнов Вадим и Айно Степанов, учащиеся десятого класса каждый вечер с шести до девяти находились здесь, на радиоточке и вещали новости для жителей «Стародворского», сдобренные музыкальными композициями, эксклюзивным юмором и историческими фактами. А днем на переменах школьные новости и популярные, одобренные завучем по воспитательной работе Шушенко Аллой Леонидовной песни. Алла Леонидовна была непреклонна в своих взглядах и никаких «Evanecense» или «Linkin Park» не пропускала, но среди классических музыкальных произведений, наряду с Аллой Борисовной и Софией Михайловной иногда удавалось вставить «Воспоминания о былой любви» и «Забытые ботинки» любимой группы Айно в минусовке. Некоторые одноклассники были благодарны, вопросов он учителей не следовало.

Компьютером в радиорубке начали пользоваться только с сентября, а до этого использовали кассетно-дисковый магнитофон. Айно, вспоминая то время, иногда грустил. Зацарапанные диски и затертые кассеты, неопытность их, как дикторов, не раз становились причиной возможного закрытия радиоточки. Но Смирнову всегда удавалось убедить дать им еще один шанс. Как всегда последний.

В мае прошлого года в школу поставили партию системных блоков и только два монитора. Остальные блоки предполагалось подключать к уже имеющимся, и так как обещанный учитель информатики, на которого рассчитывала администрация школы не появился, то кроме Смирнова никто в технике, как выяснилось, не разбирался. Таким образом, установили один новый системный блок с новым монитором в кабинет директора, а второй в радиорубку.

Сквозь рябь на мониторе начали проявляться более – менее понятные изображения. Понятные, скорее только Айно и Смирнову. Только они наблюдали их на мониторе и привыкли к тому, что на каком месте находится. Теперь, скорее всего, придется выдать их секрет Савченко. Маша ТОЛЬКО неделю работала у них диктором. Она вместе с Айно вела новости. Ее привел Вадим для «проб» и предложил включить в команду. Она ему явно нравилась, а работа диктора была лишь предлогом. Айно не стал противиться. Маша была ему также симпатична, да и сама идея разбавить новости женским голосом показалась грамотной с профессиональной точки зрения. Она, пока, не прошла проверку на хранение секретов, поэтому о просмотре камер не знала. Секрет оставался не раскрытым.

Картинки стали почти наилучшими по возможному качеству и Айно увидел вид с камер отелей «Кондор», дорогу вдоль торгового центра «Криста» и его полупустые коридоры, площадь перед сельсоветом и у пристани, а так же уборщика, что подметал пол перед алтарем в храме «Семи икон». Все на своих местах. Почему-то камера передающая изображение перед баром «Мертвый бобр» не работала. Но это было не первый раз, и наблюдатели привыкли к проблемам, связанным с ней.

Голова Айно резко дернулась вниз, но тут – же вернулась в исходное положение, глаза открылись. Он почти заснул. Пора было идти домой и по дороге помечтать о Савченко. Он уже понял, что эта девчонка ему больше чем не безразлична. Возрастные желания рвались наружу, но его природная скромность или боязнь противоположного пола мешали их выражению.

На камере слежения с крыши торгового центра, с которой была видна трасса, показалось движение. Не те редкие автомобили, что в это темное время пролетали мимо, а совершенно другое. Трасса на всем протяжении городка была ярко освещена, но во мраке за ней двигались белые пятна. Быстро приближаясь, они выскочили под яркий свет фонарей трассы, но камера снова покрылась рябью и, Айно не удалось их рассмотреть. Увидеть получилось настолько, насколько позволил свет и качество изображения. Наиболее точным описанием, которое попробовал себе их представить Айно, были вампиры.

– О чем это я!? – осадил он себя, – уверен, что их не бывает.

Они имели человеческие пропорции и размеры, но двигались на четвереньках. Существа широко раскидывали, и втыкали в землю, острые концы конечностей.

– Да и где ты видел, чтобы вампиры так передвигались?

Голова существ представляла вполне человеческую, если не черное мясистое утолщение на месте лица, заменившее нос, рот и глаза. Чувство дежавю на секунду объяло его, но тут же покинуло. Он начал вспоминать, где мог видеть, но на ум приходил только рассказ, прочитанный когда-то. Ни названия, ни автора Айно не вспомнил.

Голова снова резко опустилась вниз, на этот раз, ударив подбородком грудь. Айно открыл глаза. На камере с торгового центра не было никого. Существа оказались порождениями сна.

Два микроавтобуса «Volkswagen Transporter» неторопливо пересекали экран.

– Опять заснул, – подумал Айно. Он еще раз внимательно присмотрелся к картинке на экране, – Привиделось! Пора домой.

– Ты что-то сегодня долго, – произнес скорее для формальности школьный ночной сторож ДядяВитя. Его так и называли школьники – ДядяВитя. Быстро проговаривая, чтобы слова сливались в одно слово.

– Не ведете же трансляцию после девяти?

– Не. Не ведем, – ответил Айно и передал ключи от радиорубки, – так получилось. До свидания.

– Доброй ночи, – сказал на прощание охранник, вставая, чтобы запереть за школьником дверь.

Айно замер на выходе.

– А вы что тоже нас слушаете?

ДядяВитя пожал плечами.

– Почему нет?

Айно махнул на прощание, и вышел под накрапывающие редкие, но крупные капли дождя. Ночью обещали похолодание и грозу. До дома пешком не близко, а свой мопед сегодня он оставил дома. Придется промокнуть. Айно сунул руки в карманы, но не нащупал там привычных перчаток. Тут же осознал, что не переложил их из старой в новую куртку. Он потуже натянул на голову огромный капюшон и шагнул под дождь.

Бар «Мертвый бобр»
22:23

Бармен Кирилл Колаков стоял на крыльце «Мертвого Бобра» и курил, когда на стоянку въехали две фуры. Они припарковались параллельно уже стоящим там грузовикам в дальнем от бара конце парковочной площадки.

«Прям как в «Терминаторе», – подумал Кирилл, вспоминая погоню за Джоном Конором.

«Freightliner FLA» он видел вживую впервые. Вторую фуру тащил знакомый «МАЗ». Водители выбрались и направились к входу в бар. Не то, чтобы Кирилл хорошо разбирался в людях по первому знакомству, но размашистая походка и высокомерный взгляд дальнобойщиков не понравились ему. Он вошел за водителями в помещение. Те, осмотревшись, двинулись прямо к рабочему месту Кирилла.

– И где этот гребучий официант? – громко во всеуслышание произнес один из вошедших. Сидящие в небольшом количестве за столиками посетители, в основном в это время изрядно выпившие мужики, нехотя посмотрели в его сторону и снова вернулись к своим разговорам.

Кирилл обогнул водителей и прошел на стойку.

– Добрый вечер, чего закажете? – он сделал некое подобие улыбки.

– Нам бы поесть и… пива, – осматривая стеллажи с выставленным алкоголем, сказал водитель погрузней. Сейчас он уже не казался настолько неприятным, как на входе.

– Пива, пожалуйста, а поесть там, в пищеблоке, – Кирилл указал налево, где расположилось что-то наподобие советской столовой, но в миниатюре. Стопка подносов, металлическая полоса для их перемещения. Проходи и набирай, что на прилавке, а в конце оплата. Водитель удовлетворенно кивнул.

– Ну, тогда по две кружки хорошего пива. Если разбавленное, мы знаем, где ты стоишь.

Бармен улыбнулся глазами. Пиво у них было неплохим, переживать не стоило. Он указал на пивной кран с эмблемой «Очаково». Водители кивнули и направились в сторону пищеблока.

– Ночная стоянка с полуночи платная, – произнес им вслед бармен, понимая, что если берут алкоголь, то останутся тут на ночлег, – почасовая.

Шедший вторым дальнобойщик, не поворачиваясь, показал Кириллу поднятый вверх большой палец. Вероятно, это означало, что они поняли и приняли к сведению.

«Стародворское»
Перекресток улиц «Школьная» и «Дорога к храму»
22:10

Патрульная машина расположилась так, что из-за автобусной остановки ее было видно только с западной стороны «Школьной улицы», а остальные три подъезда к нему прекрасно просматривались. Сотрудники дорожно-патрульной службы пригорода «Стародворское» города миллионника «Безмятежность» не часто тут останавливались. Место тихое, несмотря на то, что это центральная улица, ведущая к храму XVII века постройки. Все гости города поначалу удивлялись ее названию «Дорога к храму», но узнав причину, соглашались, логика наименования была непоколебимой.

Капитан Борис Тули и рядовой Владимир Стальной вместе работали уже месяц, с тех пор как Стальной был принят в штат и приступил к службе. Этот худощавый парень с немного нелепым, как считал Тули, лицом и слишком правильными манерами был протекцией из районного центра. После практики оставлять его не планировали. Ну, прошел практику и прошел. Не подошел. Но сверху «попросили» и Стальной остался. Его фамилия никак не вязалось с телосложением. «Его и подросток перешибет на раз», – аргументировал нежелание принимать Стального в состав начальник, но «попросили». Трудное детство, сирота. Нужно помочь. Тули не доверял ему и кажется, начал бояться. Не самого Владимира, а лишь его формы работы. При нем Тули не мог «взять». Стальной выписывал штрафы, не ленился, и, как думал капитан, в его голове даже не возникло мысли о другой форме оплаты. Он был не далек от истины.

По «Дороге к храму» неторопливо следовал микроавтобус «Volkswagen Transporter» пятого поколения, а за ним еще один, но более старый.

– Первый Транпортер, – произнес капитан, – давно не видел. Остановим, посмотрим?

– Второй, – ответил Владимир.

– Что второй!? Почему второй? – удивленно спросил Тули. Ему явно не нравилось, что его поправляют, но Владимир этого будто не заметил.

– У него стекло панорамное.

Тули, сидевший за рулем, включил «люстру» без сирены и резко вырулил за микроавтобусами. Его начинал бесить этот щуплый напарник, и результатом агрессии было недоброжелательное обращение к водителям.

– Документы!

Сутулый мужчина лет пятидесяти протянул водительское удостоверение и документы на машину в открытое окно.

– Можно мне не выходить? – вкрадчиво попросил он, обращая внимание на дождь.

Капитан не ответил. Он всматривался в лицо водителю и сравнивал с фотографией на правах. Кивком головы Тули констатировал, что все в порядке.

– Куда направляетесь? И сколько вас?

– В храм. Мы верующие и для нас это путешествие как божья благодать. Каждое посещение домов господа усиливает веру. Со мной моя семья. Супруга, сын и три дочери.

Капитан с неуместной улыбкой протянул документы обратно. Он не был верующим, презрительно относился к таким как водитель людям и хотел произнести: «И что вам вера позволяет столько плодоносить?», вовремя понял, что было бы ни к месту, но не мог сдержать улыбку.

– Вы туда сейчас не попадете. Поздно.

– Ну, мы надеялись. Ничего. Значит, так желает творец. А где можно остановиться на ночь?

«Творец блин у них желает! – крутилось в голове у Тули, сначала этот худосочный напарник, а теперь блаженный старик.

– На трассу вернетесь и на запад. Там большая вывеска «Отель «Кондор», не ошибетесь.

Не дожидаясь больше вопросов и не желая терпеть этого бородатого и в нелепых круглых очках мужика, Тули проследовал ко второму фургону.

– Тут что? – грубо произнес он.

– Все в порядке. Документы тоже, – ответил Владимир.

За рулем капитан увидел длинноволосого парня. «Хиппи!» – забилось у него в голове. Не любил он их в молодости, а теперь и подавно. Отстранив Стального, Тули подошел вплотную к двери и заглянул в салон. Ни спиртным, ни травой не пахло. Обидно. В фургоне сидело еще две девушки и два парня. Все с длинными волосами и в разноцветных одеждах. На улице был конец октября, и сегодняшний дождь мог обернуться гололедицей, так как «Гидрометеоцентр» обещал похолодание, а если вчерашние ночные заморозки повторятся, то ее не избежать, а эти хиппи были одеты в летние цветные одежды.

– Дети цветов не мерзнут? – иронично спросил он. Дождь усиливался, и хотелось уже вернуться в машину.

Парень за рулем улыбнулся.

– Как все. Одежда теплая есть.

– Вы с ними то, что забыли? – Тули кивнул в сторону первого фургона.

– Смешные ребята. Говорят смешно. А нам все равно куда путешествовать. Пока деньги есть. Надоедят, и поедем мы не с ними.

Владимир протянул документы водителю.

– Доброго пути!

– М… Спасибо. Еще увидимся. Мир круглый.

Тули уже шел к патрульной машине, а Стальной козырнул и последовал за старшим напарником.

Парковка перед ТЦ «Криста»
22:30

По лобовому стеклу «Чероки» барабанили капли дождя. На водительском кресле сидел мужчина лет тридцати. Взлохмаченные волосы и неровная щетина не скрывали его привлекательности. Взгляд полон уверенности. Девушка на пассажирском сиденье за тот короткий промежуток времени, с момента, как ее подобрали на обочине, присматривалась к нему. Водитель не оказывал ей знаков внимания, к которым она давно привыкла, что соответствовало ее внешности. Ухоженные темные волосы, загар, строгие черты лица и невероятно привлекательная улыбка давали ей некоторые «привилегии» в жизни, как и всем красивым людям, чем она успешно пользовалась. Она ни разу не заметила, чтобы он хотя бы искоса посмотрел на ее заголенные до бедра ноги. В беседе мужчина не раз поворачивался, глядя ей в глаза, но взгляд ни разу не скользнул вниз, да и еще в нем не было похотливых искр. Только уверенность и спокойствие.

***

– Вам требуется помощь? – спросил в открытое окно водитель остановившегося «Чероки». Голосовавшая девушка бегло осмотрела салон автомобиля. Кроме мужчины за рулем никого не было.

– Меня бы… подвести, – она мило улыбнулась. Водитель заметил движение ее глаз по салону. На придорожную шалашовку она не была похожа, хотя короткая юбка, колготки в крупную сетку, обтягивающая футболка с подружкой «Микки Мауса» «Минни», выглядывающая из распахнутой короткой куртки, могли дать неверное направление мыслям. На молодую элитную путану – да (если бы не футболка), несомненно, похожа, но не в этой местности. И все же внутренний голос подсказывал, что это не так, а водитель привык ему доверять.

– А с машиной что?

Рядом на обочине стоял «Форд» достаточно старый, синего облезлого цвета. Она обернулась и махнула рукой.

– А это не моя. Просто иду мимо.

Рядом с машиной никого не было. Вдоль обочины расположилось огромное поле, заросшее борщевиком и редкими кустами. В том направлении, откуда приехал он, километров тридцать не было населенных пунктов, да и впереди еще не маячили. Странно, но может «отошли до ветра». Водитель запомнил на всякий случай номер и указал девушке на сиденье.

– Присаживайся.

– Арина, – девушка была легка на разговор.

– Очень приятно, – водитель пожал протянутую руку. Он не представился.

– Тебе, Арина, куда нужно-то? Далеко отправилась.

– Прямо туда, – она указала пальцем вперед, – и чем дальше, тем лучше.

Кроме небольшой дамской сумочки у нее ничего не было и ничего не выдавало в ней профессионального автостопщика. Это было странно, но водитель не стал задаваться этим вопросом, мало ли что бывает.

***

– Тебе нужно в магазин? – спросил водитель, понимая, что оставлять в машине попутчицу одну не будет.

– Можно, – она оценила расстояние от автомобиля до входа, посмотрела на струи дождя и поняла, что сухой добраться не удастся, но в мокрой футболке она станет еще выгоднее смотреться, тем более, что под футболкой ничего не было.

– Только быстро нужно. До закрытия полчаса, – пояснил водитель.

Посетителей почти не было, но это было очевидно и по количеству автомобилей на парковке.

– Недолго. Скоро закрываемся, – попросил охранник на входе.

Несколько молодых людей, в основном мужского пола, лет от 17 до 22 двигались к выходу. Арина привлекла их внимание, как заметил водитель «Чероки», но все на что они решились, это долгий групповой свист и вожделенные взгляды. Они не переставали пялиться, пока она не вошла в продуктовый отдел. Водитель посмотрел в их сторону. «Вторая Жизнь» – надпись на джинсовых куртках двух парней заставила вспомнить вывеску на въезде в «Стародворское».

300 метров.

Стрелка налево.

СТО. «Вторая Жизнь» вашей машины.

Арина крутилась перед водителем, заваливая его разными вопросами. Он отвечал. Не односложно. Поддерживал беседу. Даже шутил. Но ни разу не посмотрел не ее выпуклости. Футболка не стала прозрачной, и устроить «вечер мокрых маек» не было возможности, но она промокла насквозь и от прохлады небольшие холмики на груди должны были привлечь его взгляд. Но нет. Он был не преклонен.

Перед кассиром мужчина выложил блок сигарет «Винстон» и бутылку воды.

– Сто восемьдесят два рубля, произнесла пухлая женщина с розовым поросячьим лицом.

– И это добавьте.

Покупатель подвинул шоколадку и «Фанту», которые положила вызывающе одетая девчонка. Кассир презрительно смерила ее взглядом. Арина заметила этот взгляд и еще заметила водительское удостоверение через прозрачную корочку в портмоне мужчины.

Андреев Герман Викторович.

«Герман, значит! Красивое имя!»

Отходя от кассы, Арина показала продавщице язык и полушепотом сказала:

– Это мой папа!

На лице женщины отразилось: «Папа, конечно! Шалава!»

Арина улыбнулась. Такой реакции она и хотела добиться.

– Тьфу, ты! Проститутка, – послышалось сзади.

Герман шел немного впереди и нес все покупки.

– Зачем ему сигареты? За почти два часа дороги он ни разу не закурил. Странно это, – думала девушка.

«Чероки» объехал группу все тех же парней на выезде с парковки и устремился в сторону отеля «Кондор». Сильный дождь устроил потоп на проезжей части. Ветер усиливался, намекая, что это только начало.

«… ливневые дожди на всей территории области», – послышался из динамика женский голос, – «… в северных районах штормовое предупреждение. По возможности не выходите из дома…»

Перед «Кондором» стояло несколько машин, но внимание привлек «хиппи – фургон», стоящий рядом с более молодым собратом с надписью «Бог любит всех!» на двери багажника. Герман выбрал место подальше от деревьев и заглушил двигатель.

«Всех ли он любит?» – усмехнулся мужчина.

Стеклянные двери разъехались, и парочка скрылась в глубоком фойе гостиницы.

Озеро «Высокое» в 7 километрах к северо-западу от «Стародворского»
3:20

Такой грозы не было уже давно. Небо ежеминутно озарялось кривыми молниями. Казалось, что озеро просматривается в глубину на всю толщу воды. Было ли то преувеличением или мальчики договорились, чтобы в рассказах друзьям это выглядело «круче» сказать нельзя, так как кроме них на «Высоком» озере в ту ночь никого не было, а они никогда не признаются в сговоре, если таковой имел место.

Серого, по свидетельству о рождении Сергея Иванова родители в первый раз отпустили с ночевкой на рыбалку с другом. Это была не полная правда. По информации для родителей ребята пошли на озеро с отцом Кири – Кирилла Михайлова. Серый знал, что без этой лжи его не отпустят до самого окончания школы. Ему было стыдно перед родителями за обман, но еще больший стыд он бы испытал, если бы признался другу, что не отпустили.

На берегу озера на бревенчатых столбах стояла небольшая избушка, где в это уже холодное время могли переночевать запоздалые рыбаки. Строение ветхое в силу времени, но свою функцию выполняло. Время для рыбалки восьмиклассники выбрали неудачное. Межсезонье. Рыба в этот период уже не охотно клюет, но ребятам был важен сам факт того, что они совсем одни в лесу. Будет позже о чем рассказать в классе. Михайлов уже не раз ходил без родителей, но всегда со старшим братом, но это было не то. Не ты главный, чувствуешь опеку, а тут сам в ответе за огонь в печке, за ужин, на который они с трудом, но наловили рыбу. Ребята были счастливы пока природа не начала проявлять свои силы. Через закопченное стекло были видны молнии, а от раскатов грома создавалось впечатление, что небо разрывается на части.

– Во «глянь» долбанула. У меня кажется уши заклало, – после очередного особенно сильного раската грома восхитился Киря, – как думаш, в наш домик не попадет? А то будем жаренными.

– Не – а, молния в самую высокую точку бьет, а вокруг нас столько деревьев, – Серому хотелось спать, но он сомневался, что пока не утихнет снаружи, ему удастся отправиться в мир снов. Новое озарение неба и новый раскат. Создавалось ощущение, что они пытаются переплюнуть предыдущие раскаты. Киря даже подпрыгнул.

– Вот ведь «трава» какая! Не жалеешь, что дома не остался?

– Нет, – уверенно ответил Серый, – а ты что? Штаны намочил?

– Ха! До усрачки испугался. Меня этим не возьмешь! Меня только напугает, если сейчас в дверь наша «класснуха» зайдет и скажет так мерзко, как только она умеет: «Михайлов, «жеваный карась» к доске!»

Серый повалился на спину, держась за живот от смеха. Он представил картину, описанную другом, и даже увидел, как в толстенных очках Веры Палны отражается молния.

– ВерШпална, – продолжал Киря, – вызовите Иванова лучше. Он в ваш фикус отлил.

– Ты гад, Киря, – захлебываясь от смеха, прохрипел Сергей, – не было такого!

Он вытер слезы смеха.

– Хорош Кирь. Я не могу.

– Не могу – не считается. Жабья ты «писька».

Сергей немного завидовал своему другу в его особенности разговаривать. Ребята из класса ругались матом, и это выглядело, как жалкие попытки показаться взрослыми. Сам Серый не умел, да и не любил это делать, а вот Кирилл выходил из положения заменой слов на созвучные или не полностью произнесенные. И вплетать в разговор у него это удачно получалось.

Дождь все лил. Его шум по кровле продолжался, но проем окна больше не освещался молниями. Ребята смотрели на черный стеклянный квадрат в ожидании.

– Думаешь все? – спросил Кирилл.

– Думаю, нет.

– У тебя нет ощущения, что какое-то затишье перед бурей сейчас?

– Так – то Киря во время бури говорить о затишье перед бурей немного не правильно, даже я бы сказал нелепо, но как не прискорбно говорить, я с тобой согласен. Сейчас что-то бу…

Окончание слова потонуло в почти одновременном озарении и грохоте. Эпическая гроза была прямо над их городом. Молния прорезала темноту осеннего неба по всей его видимой в окно ширине и устремилась вниз в северную сторону. Она почти погасла, гром еще раздавался в ушах, но там что-то происходило.

– В сторону храма ударило, – испуганным голосом проговорил Киря.

– Не. Я считаю, что выше. За пожарной частью в лесу.

– Зырь, зырь! – закричал Кирилл, указывая пальцем в том направлении, куда ушла молния. Из своего укрытия видеть ни поселок, ни водонапорную башню они не могли. Мешал лес. Они могли увидеть разве что вершину самой высокой горки аквапарка, что принадлежал отелю «Кондор» и только в светлое время суток, а не сейчас. Но их внимание привлекло свечение, что распространялось примерно с точки удара молнии в обе стороны. Над кронами деревьев бело-желтые отблески побежали и скрылись за границей окна.

Ребята синхронно посмотрели друг на друга. В отблесках огня печи, что слабо освещал рыбацкий домик, через открытую дверцу они увидели испуганные лица друг друга. Говорить что-то не было нужды. И без слов было понятно, что произошло что-то не хорошее. И произошло в поселке.

Водонапорная башня
3:32

– Васильев, руки убери! – возглас девушки был не игривым, как обычно, и Женя немного опешил.

– Катюха, чо не так – то?

В 23 года отказ девушки, с которой он встречался уже почти семь месяцев, был крайне неожидан и бил по эгоистичному мужскому самолюбию. Они были давно близки, несмотря на ее 17 – летний возраст.

«По лезвию ходишь», – подшучивали над ним его друзья. И он тоже это прекрасно понимал. Несовершеннолетняя. Но ничего не мог с собой поделать. Фигурой, поведением, развитием и уверенностью в себе Катя не только казалась, но и была старше своих ровесников. Три месяца до восемнадцати. Просто дата. Взрослеют все по-разному. Но для закона только она в этом вопросе имела значение.

Катя отстранилась и подошла к перилам, огораживающим опоясывающий верхний пояс водонапорной башни выступ.

– КАтенок, – Женя прикоснулся к ее плечу, – что случилось?

– Нафига мы сюда приехали? Какая тут романтика? Ржавчина одна.

– Ты хотела романтического экстрима. У нас весь город как на ладони. Ты не так это представляла?

« Чо я несу», – мысленно ругал себя Женя, – «разговариваю, как школьник. И что? Ты же не хочешь ее потерять? Так не с чего вроде! Мне 23. Не унижайся! Но терпи».

Он понимал, что не ржавая лестница явилась причиной изменения в поведении Кате, но не мог на нее давить. Ждал. Молнии и гром заполнили небо. Ей нравились приключения, он это точно знал, и забраться на водонапорную башню в грозу, было неплохим его решением.

– Что у тебя с той шлюхой их бара? – резко спросила Катя.

«Вот оно что! Проблема решилась».

Ни с кем и ничего, что могло расстроить их отношения, у него не было. Он и не думал о других. Катя была всем. Надолго ли? Ответить Евгений не мог. Но на данный момент точно.

– С какой?

Он спросил скорее для поддержания разговора. Он знал, о ком Катя говорит. Вчера подвез по просьбе Джона Конора, по паспорту Воронского Толи, его девушку до работы, и видимо Катя об этом узнала.

– Не знаю, как ее зовут. Но ты же ее не имя спрашивать возил. На горячее надеялся!

– Я понял, – немного извиняющимся голосом произнес Женя, – Конор попросил свою до работы отвезти. Мне нужно было оказать? Я не знаю ее имени даже. Не представилась. Мне отказать в следующий раз?

– Сам Конор не мог?

– Раз попросил, значит, не мог.

Катя больше ничего не спрашивала. Шум ливня больше не прерывал гром. Женя понял, что Катю отпустило. Может не полностью, но извинения приняты. Он обнял девушку сзади, и рука скользнула под кофту.

– Руки! Я сказала, – и немного спокойнее, – давай светопредставление досмотрим.

– Так все, вроде.

Молния прорезала небо и прошла над их головами. Затем раздалось потрескивание и на некотором расстоянии по земле начало распространяться нечто похожее на электрические лучи. Женя видел такое в кино про Николу Тесла. Они разлетались от шара в разные стороны. Но то в кино. В реальности же это было похоже на широкую невидимую трубу, внутри которой бегали именно такие разряды. Они распространялись по дуге вокруг города, изредка меняя направление, далее по краю лесного массива, пересекли дорогу недалеко от «Мертвого бобра» и, уменьшаясь, стали забирать по часовой стрелке вправо, удаляясь. А оттуда, навстречу уходящей светящейся разрядами невидимой трубе двигалось такое же свечение. Оно почти исчезли из виду, прежде чем соединилось и, немного поискрив, исчезло.

– Это было красиво, – восхищенно произнесла Катя.

Женя уже забыл про руки, что лежали на груди у девушки и заворожено наблюдал.

– Не к добру, – произнес он, – пора нам в город. Что – то произошло.

Фойе отеля «Кондор»
5:20

Ливень давно прекратился. Сначала на его место пришел мелкий моросящий дождь, который постепенно был вытеснен водяной пылью уже не падающей с неба, а скорее парящей на ветру. Температура опускалась и первые снежинки, признаки наступающей зимы, возможно раньше обычного, появились в ночном небе. Перед стеклянными дверьми отеля стояли ночной администратор Анна и охранник Хаси.

– А я, дура, резину не поменяла! Все говорили, что пора, а мне лень было. Дура, она и Африке дура – со смехом тараторила Аня.

– Рано, – коротко ответил охранник.

– Ты гений диалогов. Тебе бы в предвыборных баталиях поучаствовать.

Хаси не ответил.

Снег повалил крупными хлопьями сплошной стеной. За стеклом двери невозможно было рассмотреть машины на парковке.

– Или не рано, – сказал охранник и направился в свое кресло, где его ждал журнал с кроссвордами.

«Мертвый бобр»
19 октября 2003 воскресенье
8:09

Щурясь от яркого солнца, которое нестерпимо палило на сверху и отражалось от снежного покрова, из дверей бара вышли дальнобойщики. Снег был еще не тронут ничьей ногой, только у входа под небольшим навесом тропа вела к урне. Обслуживающий персонал «Мертвого бобра» выходил курить. Небольшие комнаты, что располагались на втором этаже, сдавались, стоили дешевле, чем самый простой номер в отеле и поэтому были предпочтительней для водителей большегрузов.

Двое, молча, прошли до своих машин. Завели двигатели и вылезли очищать стекла от налипшего снега. Со стороны все было чудесно. Прекрасное утро, первый снег, который, скорее всего, растает еще до обеда и не должен создать проблем на дороге, чисто мужская профессия. Но для них самих утро не казалось настолько радостным. Время доставки было регламентировано, и остаться даже до обеда не представлялось возможным. Они и так собрались на час позже запланированного срока. Проблема состояла в их вчерашнем пиве, которое чуть позже перешло в более крепкие напитки. Перебрать не перебрали, но набрались достаточно хорошо. Даже не легкое недомогание, а средней тяжести; а внимательность и наличие сотрудников на трассе их сейчас напрягало. Встреча могла закончиться 2:0 пользу сотрудников. Каждый из них уже был лишен ранее прав, потому 2:0.

Оставляя первые следы на снегу, на трассу выехали две фуры. Они повернули на восток в сторону «Безмятежности». До 17:00 груз должен был быть доставлен, иначе будут наложены штрафные санкции, которые придется выплатить из своего кармана. Первым шел «Фрэдлайнер», за ним «МАЗ» с приставкой «супер». Водитель первого был в поганом настроении. Он считал, что отправься в рейс один, и вчерашнего распития не было бы. Он, обычно, и ходил один, а тут груз на две машины, второй плохо знал дорогу, в итоге начальник убедил отправиться в паре.

Впереди был город. Обойти его по объездной дороге не получалось. Чтобы сделать это, необходимо вернуться и потерять минимум полчаса, а в воскресенье утром в городе пробок быть не должно. Только вот сотрудники по воскресеньям любят чаще машины с утра останавливать. Вообще они фуру в городе любят, а в воскресенье утром особенно.

Гнев и злость на сложившуюся ситуацию эмоционально накручивали водителя «Фрэдлайнер»а. Он повернул ручку на магнитоле и из динамиков раздался голос Высоцкого. Он что-то пел про Зину, которая собиралась трогать шурина. Водитель улыбнулся, вспоминая смысл песни, и снова углубился в свои мысли.

На горизонте показались новостройки приближающегося города. Они неторопливо росли по мере приближения.

– Сань, ты немного газ сбавь. У меня не америкос так – то, – послышалось из рации.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Напарник отстал. Затем на спидометр. Стрелка почти добралась до 85 миль в час. «Это, – Саня немного прикинул в уме, – за 130 километров перевалило». Груз был тяжелый, и его американец справлялся, но белорусский «МАЗ» не вытягивал.

– Давай поднажми, а я придержу коней, – произнес в сетку рации водитель.

– Принял. Поднажимаю, – раздалось в ответ.

Саня снова посмотрел вдаль на город. Глаза, давно привыкшие к этой работе, пока еще хорошо различали все на далеком расстоянии. Вот чтобы читать уже приходилось надевать очки, а вдали все как на ладони. Поэтому, когда индустриальный пейзаж немного колыхнулся, как в отражение на поверхности воды под порывами ветра, он подумал, что пришло время задуматься об очках и за рулем. Это немного расстроило. Новое колыхание зданий испугало. Теперь он уже был уверен, что видит хорошо, но что видит не понятно.

– Все, я на хвосте, – издал динамик.

Водитель кивнул, принимая информацию.

Теперь его взгляд был прикован только к тому месту, где колебания воздуха искажали видимую картинку. Момент, когда появилась мутность впереди не только на дороге, но и на окружающих полях, заметил сразу. Туманность не наползала из низин или болот, а формировалась на месте. Она начиналась слева на границе леса и, пересекая поля и трассу, снова скрывалась в лесной чаще. Изначально почти прозрачная, она быстро насыщалась. Ее не сдувало ветром, она не перемещалась по собственной инициативе. Такая своеобразная прозрачная труба, наполненная белым дымом, достигающая в высоту не менее трех этажей. Через нее уже не было видно приближающегося города.

– Ты же это видишь!? – голос из рации был взволнованным.

– Как и ты, – ответил Саня.

– Оттормаживаться? Как ты?

Водитель «Фредлайнера» Саня подумал.

– Да туман просто. Полосы своей держись.

Не сбавляя скорость, первый тяжеловоз влетел в туман. Видимость оказалась хуже, чем он ожидал, и Саня немного отпустил ногу с педали, понимая, что нужно предупредить напарника об этом маневре, чтобы тот не влетел в корму. Сизая пелена окутала все снаружи. Дорожного полотна стало совершенно не разглядеть.

– Так можно и с трассы слететь, – подумал Саня.

Но вот туман начал рассеиваться. Это произошло в доли секунды.

Костя, водитель «МАЗ»а несмотря на уверенность его ведущего, заранее ослабил давление на газ. Набранные сто десять километров с грузом такой тяжести добавляли инерции его фуре. Если что, то тормозной путь будет длиннее заявленного в техпаспорте. Стрелка медленно начала опускаться. «Фредлайнер только что скрылся в тумане. Он не исчезал, медленно скрываясь, а растворился в миг. Это говорило о плотности туманного поля. Еще не много, три – четыре секунды и он тоже скроется в нем. До каких показателей сбросится скорость? Явно недостаточно, чтобы быть уверенным, поэтому Костя немного нажал на тормоз. Ему оставалось мгновение до соприкосновения с границей туманности, когда он это увидел и все понял. Высокая кабина «Фрэда» материализовалась из облака. На той же полосе движения, на которой был его «МАЗ», на той же по которой напарник только что вошел в туман. За эти секунды он бы не успел развернуться. Да ему не хватило бы места на двух полосной проезжей части. Это было нереально, но и анализировать ситуацию, тоже не было времени. Все что успел сделать Константин, прежде чем был раздавлен сминающимся металлом это, вывернуть руль влево в надежде убрать себя с полосы удара, почувствовать острую боль в ломающихся коленях, ощутить осколки стекла, рассекающие лицо. Это все. Дальше он исчез в груде металлолома. Саня же не успел разобрать, что ему навстречу выехал его напарник. Все что успел подумать, это то, что не успевает сказать в рацию, чтобы Костя тормозил и уходил в поле. Его рука потянулась, но тут же была раздавлена вместе с ним.

По асфальту покатились железнодорожные колесные пары, сорвавшиеся со своих креплений. Они разрывали остатки кабин, сталкивались друг с другом с оглушительным звоном. Через 7 секунд последняя пара скатилась в придорожную канаву, замерла и все затихло. В утреннем морозном воздухе раздавались только скрипы стали и потрескивание замкнутых проводов.

Через минуту на безопасном расстоянии остановилась «Волга». Ее водитель, не рассчитывая на выживание кого-либо, побежал в сторону груды металла. Его жена набирала телефон экстренной линии.

Глава 2. Они меня вчера убили

Отделение милиции.
8:43

Здание милицейского участка давно требовало ремонта. Это было видно даже со стороны улицы. Любой прохожий убеждался в этом, глядя на вываливающиеся из рам стекла. Деревянное дореволюционное здание видало лучшие времена, но как же давно они закончились. Ходила легенда в народе, что до революции тут был публичный дом, и как любили шутить «стародворцы» – ничего не поменялось. Но это в народе, а по официальной версии истории села, оно было экспроприировано у местного зажиточного крестьянина для нужд «народной милиции».

Ныне здание было бы позорным пятном на фоне отелей и современных развязок виадука, если бы не дубы, его ровесники, что полностью скрывали его под своими ветвями. Обещали выстроить новое году так к двухтысячному, но и через три года после окончания срока обещания не было выбрано еще, ни одной лопаты земли для нового котлована. Были на то причины. Нынешние же сроки назначали 1 марта 2004 года, как старт работ.

На кресле, сидел Борис Тули. Ночная смена закончилась, но домой он не собирался. Он ждал звонка. Молодой напарник, что так его раздражал, уже ушел. Участок жил дневной жизнью. Тули давно отвык от нее. Только ночные смены и редкие совещания днем. Вокруг суетились сотрудники. Пили кофе, курили. В очередной раз Борис бросил взгляд на свою «Нокию». Не звонят. Он заметно нервничал и это заметил дежурный. Он искоса наблюдал за Тули.

– … не дозвониться. С утра с самого… – услышал Борис часть разговора со стороны и насторожился.

– Она у меня в «Безмятежности» осталась. У сестры стервы. Меня проучить типа наверное хотела. А мне что? До ежика. Я к училке своей сходил, ей же хуже. А сейчас не могу дозвониться.

Тут до Бориса начало доходить, что возможно причины, по которым они не могут дозвониться до абонентов одни и те же. Артем должен был ехать из «Безмятежности», как и жена коллеги. Тули попробовал набрать на телефоне номер Артема. Тишина ожидания так и не была ничем нарушена. Ни гудками, ни механическим голосом, который бы сообщил, о выключенном телефоне абонента или о его зоне доступа. Это было неожиданно. Неожиданно и странно. Тишину динамика телефона нарушали еле слышные потрескивания.

Тули озадачено рассматривал экран мобильного. Все как обычно, только значок сети исчез. Он недоуменно осмотрел окружающих. Никто на него не обращал внимания кроме дежурного. Тули не помнил как его фамилия.

– Слышь, сержант?!

Тот посмотрел на него.

– У тебя телефон работает?

– Работал. Вроде.

– Скажи свой номер, я попробую тебя набрать.

Гудок прошел сразу. Дежурный держал в руке телефон и вопросительно смотрел на ДПС-ника, брать трубку или нет. Тот повесил ее сам.

– Сколько же уже времени, – подумал Борис. Ему уже хотелось выпить, а он еще тут. Над входной дверью висели зеленные электронные часы, и Тули посмотрел на них. Табло было пустым. Только подсветка работала, но ни одной цифры.

Нелепое совпадение с исчезнувшим знаком сигнала на телефоне неприятно похолодило шею. Чувство тревоги еще не сформировалось, но ощущение тревожности уже охватило. На столе дежурного было не много предметов, но вместе с журналом регистрации, телефона и кружки с кофейными подтеками находились настольные часы. Тули встал и прошел к столу. Весь его путь дежурный сержант внимательно наблюдал за ним. Больно раздраженным казался коллега. Тули обошел стол и уставился на часы. Стрелки указывали 8: 43.

– Часы не врут? – сдерживая внутреннюю агрессию спросил Борис. Агрессия формировалась не на сержанта, а на Артема, что не звонит и не объявляется.

– Не знаю, – ответил дежурный, – мои наручные не работают.

Он вытянул руку. Табло часов «Montana» было пустым.

Капитан Тули выпрямился, расправил плечи и громко произнес.

– Господа коллеги, – он подождал, чтобы все окружающие обратили на него внимание, – спасибо! Кто – либо из вас имеет работающие электронные часы при себе?

Все посмотрели на свои руки, скорее рефлекторно, так как у большинства были часы со стрелками.

– Не работают, – один сотрудник постучал по часам.

– Ясно. А кто – то сегодня звонил в «Безмятежность»? С мобилы?

Дежурный поднял руку, как школьник.

– Я. Не смог. У меня мать в больнице там лежит.

– То же самое, – ответил кто – то из присутствующих в отделении.

– Это получается у них там со связью проблемы? – робко произнес дежурный.

– Думаю что – то другое. Я в Питер звонить пытался. Тоже гудков нет, – произнес следователь Деревякин, – это у нас со связью проблемы.

Неожиданно для всех зазвонил дежурный телефон. Тули посмотрел на свой сотовый, в надежде, что все же звонят ему, несмотря на другую мелодию.

– Дежурный Иванов. Слушаю Вас.

Дежурный выслушал и произнес.

– Авария на трассе в сторону «Безмятежности». Лобовое столкновение. Две фуры.

Затем он вышел из оцепенения и схватил рацию.

– ПП 1, прием.

Раздалось шипение и голос.

– Передвижной пост 1 на связи.

– Восточное направление, трасса М18, не доезжая «Безмятежности» ДТП. Предположительно летальный исход.

– Принял. ДТП на востоке. Через 5 минут будем там. Вызывайте скорую и экспертов.

Рация замолкла.

Тули, немного подумав, направился к двери. У него появилась предчувствие, что отсутствие связи, столкновение грузовиков и исчезновение Артема, все это связанные события. Уверен он не был, но что-то подсказывало, что это так.

СТО «Вторая жизнь»
8:55

Павел Павлович Видятаев, для друзей и подчиненных – ПалПалыч, остановил свой «Москвич» 4121 на задней парковке «Второй жизни». Въезд на нее был ограничен. Только для посвященных. Он закрыл за собой шлагбаум на ржавый увесистый замок. Осмотрелся. Ворота еще заперты, все правильно. Эти подростки, что работали под его руководством, конечно, неплохие ребята и некоторые далеко пойдут, но выпить могли, и бороться с этим было уже бесполезно. Ночью, выходя курить, они иногда не запирали засов. Менять состав бригады было дороже, чем контролировать.

Двигаясь от шлагбаума, ПалПалыч заметил, что с трассы на подъездную дорогу сворачивает раритетный хиппи – мобиль, который на буксире волочил последнюю модель « Фольксвагена Транспортера». Видимо к ним. Он еще не знал, пришли ли на смену дневные техники, поэтому сам пошел встречать гостей.

Краем глаза он обратил внимание, что к пристани подплывает обязательная прогулочная яхта, что приходила каждую субботу, а по воскресеньям в 8:00 отчаливала. Вот только подходила к пристани она с другой стороны. В основном на яхте прибывали туристы, но иногда и верующие, желающие прикоснуться к святыням храма.

ПалПалыч не стал придавать этому особого значения, так как торопился к клиентам, но нестыковка присутствовала. Пока он еще не понимал, в чем она кроется. То, что вчера яхта прибыла, он знал. Лично видел. И вечером, покидая рабочее место, отметил для себя, что яхта у причала. Чтобы сейчас подплывать к причалу, ей было необходимо спуститься дальше на запад, только там ширина реки позволяла развернуться, но фарватер реки позволял это сделать намного ниже, и восьмичасовое время отплытия не могло дать ему такую возможность. Или яхта отплыла много раньше? К тому же, она никогда не возвращалась этим путем.

– Да просто произошли какие-то изменения, – оттолкнул от себя мысли о нестыковке ПалПалыч. Его ожидали припарковавшиеся микроавтобусы.

– Доброго утра, уважаемые. К нам какими судьбами? – ПалПалыч умел красиво разговаривать с клиентами, – Уважение к собеседнику и тонкий юмор, вот залог хорошего диалога, – частенько поучал он постоянно матерящихся подростков работников его мастерской, – хотя его тонкий юмор часто отдавал легким издевательством над несведущими в технике клиентами.

– Да уж! Не у всех оно доброе, – услышал он ответ, сильным и властным голосом от водителя микроавтобуса на тросе, который махнул головой в сторону своей машины. Этого ответа и ожидал Пал Палыч. Какое – же доброе утро, если не завелся автомобиль? Он мысленно улыбнулся, оценивая внешний вид и состояние микроавтобуса.

– Не завелись?

– Никак не завелись.

Ответ давал широкий диапазон продолжения диалога.

– А какие методы использовали, – ПалПалыч обходил вокруг, изучая машину.

Этот вопрос немного поставил в замешательство до этого уверенного в себе бородатого водителя. Властный голос сменился извиняющимся.

– А какие бывают?

«Лошара, блин на дорогой машине», – улыбку от такой мысли не удалась утаить в себе, ПалПалыч обойдя машину, остановился у капота.

– С ключа, замкнуть стартер, с толкача, прикурить, с божьей помощью, наконец, – не упустил возможность съязвить Палыч, прочитав надпись «Бог любит всех» на машине. По лицу водителя читалось, что укол попал куда нужно, но он не стал реагировать. Стоящие рядом молодые люди с длинными волосами негромко засмеялись.

– Починить сможете? – голос водителя изменил тональность.

– Конечно! Тут без вариантов. Симптомы опишите.

Водитель недоуменно посмотрел на ПалПалыча.

– Я не врач, а машина не пациент. Какие симптомы?

– Просто не завелась. Не реагирует ни на что. Приборка горит, а на ключ не реагирует, – вступил в разговор высокий парень, – электрика, возможно.

– Оставляйте, посмотрим, – ПалПалыч посмотрел на водителя.

– А на сколько? Мы к ней привязаны. Путешествуем.

Увидев взгляд механика, который рыскал по салону микроавтобуса в поисках «мы», водитель поспешил пояснить.

– У меня семья в гостинице вашей осталась.

Ответ устроил ПалПалыча.

– До обеда посмотрим и сообщим, как быстро вы поедете дальше путешествовать.

– А как быстрее поехать? – вкрадчиво произнес водитель.

– Быстрее?! У меня механика дневного еще нет, ночной устал. Я могу посмотреть, но у меня много дел с документами, поэтому…

Договорить ПалПалыч не успел.

– Я доплачу за срочность, – немного подумав, – вдвойне, но подожду тут.

Это было неожиданно и позитивно. ПалПалыч и планировал вдвойне, но теперь можно и втройне. День явно начинался хорошо, кроме следящего за работой клиента, придется не просто найти неисправность и устранить, но и имитировать ненужные работы для вида.

– Это неприемлемо, – отрезал механик, чем вызвал недоумение на лице водителя, – у нас правила.

Уверенность в голосе ПалПалыча не позволила ему продолжить спор.

– Хорошо, тогда давайте заполним бумаги.

– А это, пожалуйста. Механик немного поклонился и, сделав вращательно-пригласительное движение рукой, предложил клиенту следовать за собой на подписание бумаг в ангар, что уже соответствовало правилам.

Проводив клиентов, ПалПалыч отправился в подсобку, проход в которую выглядел как стеллаж с инструментами, с развешенными аккуратно гаечными ключами. Неосведомленный человек ни за что не догадался бы о потайной двери. Открывалась она только изнутри или через заднюю парковку. В подсобке дремали трое парней.

– Ну что, бандиты? Все как обычно?

Ребята переглянулись. Их поведение настораживало.

– Ну, так как?

– Не как обычно, – произнес один из ночных техников, – Артема не было, и трубку не берет.

В наступившем молчании угадывалась плохая новость, которая затмевала тройную прибыль от ремонта микроавтобуса. ПалПалыч достал телефон и набрал номер Артема. Полнейшая тишина и потрескивания в трубке. Это уже было очень плохо. Оставалась надежда на случайные совпадения: машина сломалась, место безлюдное, телефон сел или потерялся, да только в такие совпадения ПалПалыч не верил.

– Там «транспортер» у ворот. Затолкайте в бокс. Посмотрите. Потом доложите. Мне нужно помозговать.

Работники направились исполнять поручение, а ПалПалыч поднялся в комнату под потолком, во «Второй жизни» именуемую офисом.

11 километр трассы «Безмятежность – Западное направление»
9:05

«Ford Mondeo» Тули прошуршав по гравию обочины, остановился. Зрелище, которое он увидел, потрясло даже его, человека, проработавшего в дорожно–патрульной службе довольно большой срок. Ему приходилось разбирать и не раз быть свидетелем аварий, в частности и лобовых, но такое впервые. Все, что осталось от кабин большегрузов, было разбросано по проезжей части или скрыто в железной сцепке. Стальные колесные пары тепловозов разорвали и металлические стены полуприцепов.

Тут уже находилась «буханка» скорой помощи, пожарный «ЗИЛ», две машины ГИБДД, а также милицейский «УАЗ»ик. Неподалеку несколько автомобилей выстроились на обочине. Они ожидали освобождения трассы, чтобы устремиться на восток.

Тули прикурил сигарету, осмотрелся и неторопливо направился в сторону работающих спецслужб. Он был не на смене и приехал не из праздного любопытства. Внимательно осмотрел останки машин и не обнаружил среди них ничего похожего на легковой автомобиль. Немного отлегло.

Его коллега отошел на обочину и достал телефон.

– Чо, Егорыч, сколько тут столкнулось? – спросил его Тули.

Сотрудник устало посмотрел на него.

– Два. Две фуры… Да, алло, – видимо в телефоне появился абонент, – эвакуатор нужен. К месту ДТП. И погрузчик фронтальный. Расчистить вторую полосу. Машины уже скапливаются, – он немного помолчал, – все понял. Ждем.

– Полчаса, – произнес он то ли себе, то ли для Тули, – сиги есть?

Тули протянул приоткрытую пачку. Егорыч взял сигарету.

– Не удачно они сошлись, – прокомментировал он, – «фрэд» в тумане видимо полосу потерял. Ровно ведь, лоб в лоб.

Затрещал генератор. Пожарные поднесли гидравлические ножницы.

– Нашли кого?

– Одного водителя. Его в остатках кабины заплющило. Мертв уже.

– А…

– Второй? Вон, все, что осталось, – Семен Егорыч махнул рукой в сторону простыни, пропитанной кровью, что лежала на противоположной обочине. По очертаниям под ней находилась меньшая часть торса человека и так же на первый взгляд без головы.

– Чем его так?

– Катками от поезда. Перевозили они их.

Егорыч кинул окурок в траву и направился к остальным.

Артема тут не было. Оставалось выяснить, где он и почему не работает телефонная связь с другими городами.

Сидя на водительском сиденье своего «Ford», Тули заметил в зеркале заднего вида приближающийся «Mersedes» главы «Стародворского» поселения. Тули не просто не любил этого трусливого и жестокого человека, он его ненавидел всей своей гнилой душой. Он желал быть на его месте, и это придавало ненависти исключительный характер. Каким бы паршивым человеком не был сам капитан Борис Валентинович Тули, омерзительная жажда власти всеми доступными методами главы, трусливая жестокость, опасение за свой пост, перекрывала все возможные низшие поступки.

Овца, в наскоро сшитой и едва держащейся на плечах жертвы, волчьей шкуре.

Его нескладное длинное тело в купе с неуверенной координацией больше подошло бы дворнику «под мухой», исправно метущему мостовую.

Маленькие крысиные глаза злобно осматривали все вокруг. Нестерпимая жажда в любой момент направить энергию или на расправу с тем, кто казался слабее его или на немедленное бегство в случае малейшей опасности.

Но не все было так просто. Такой человек не мог бы сам придти на этот пост и управлять Тули, Видятаевым и другими. Глава «Стародворского» Гнилин Александр Наумович имел неплохую крышу в виде двоюродного брата. Тот имел значимый вес в определенных кругах, уважение и имя. Гнилин имел значимого брата, презрение подчиненных и понимание, что сам по себе он ничего не представляет.

Его «Е – класс» остановился прямо на разделительной линии. Глава неторопливо выбрался, оттряхнул идеально чистые брюки и махом руки подозвал Бориса к себе. Обматерив его всем, что знал, Тули подошел к Гнилину.

– Я во внимании, – небрежно кинул он.

Глядя в сторону работающих на месте ДТП, чтобы не смотреть в крысиные глаза Гнилина, Тули начал.

– Артема нет. Я думал он тут, в этом замесе оказался, но нет. Его тут не оказалось. Не остановили ли его по дороге? Связь не работает. Только по местности, а дальше не прозвониться.

Выждав паузу в беседе, давая понять, что ждет больших разъяснений, но не получив их Александр Наумович изрек.

– Ты знаешь, кем был мой отец, (Хотя, это было совершенно не так. Тули понятия не имел, кем он был, и предполагал, что эта байка выдумана самим Гнилиным.), ты знаешь кто мой брат. Артем хороший мальчик, и он много сделал для нас, но если его взяли, тебе придется решать этот вопрос. Пренепременейше быстро. Он твоя первостепенная задача. Мне, а особенно тебе неприятности не нужны. Ты осознаешь это?

Говорил Гнилин медленно.

– Жалкая пародия на крестного отца, – подумал Тули.

– Я знаю, – произнес он вслух, – уже занимаюсь.

– Видятаева подключай. Или пацана мне привезите, или весть о его кончине.

Тули кивнул. Он понимал, что Артем не проговорится, он не был из болтунов, но и следователей он знал. Просто так не отстанут.

Из-за треска генератора никто не услышал, как к ним сзади подъехал и остановился погрузчик. Его водитель посигналил. Тули обернулся, но Александр Наумович не повел глазом. Егорыч отделился от толпы специалистов и подбежал к стоящим на обочине наблюдателям, чтобы дать проехать погрузчику. Когда левая полоса была очищена, пропустили первый автомобиль. Аккуратно объехав место столкновения, водитель направил машину в туман и вдруг резко остановился. Резина на колесах недовольно скрипнула. Из тумана вышел сотрудник патрульной службы. На его лице было полное недоумение. По приезду он отправился на противоположную сторону туманности, для контроля за въездом транспорта с обратной стороны. Он испуганно смотрел на автомобиль, упершийся в его колени бампером, но испуг был явно большим, чем от легкого столкновения с машиной.

– Что там? – спросили его.

– Там? Ничего. Я шел по линии и вернулся к вам. И я не разворачивался.

Пересечение «Кедровой улицы» и «Дороги к храму»
10:00

Айно и Вадим шли в сторону храма. Для вечернего радиовещания нужны были новости. Информация, которая интересует жителей, а для этого необходимо было поработать ногами. Выходные дни и каникулы всегда давали больше возможностей для ее поиска. По воскресным дням к храму часто приезжали паломники и прихожане, и минимум строка о количестве посетителей могла дополнить вечерний эфир.

В «Стародворском» не часто происходили события, которые можно было назвать сенсациями, да еще и были ограничения по контенту, разрешенному к выходу в эфир. Приходилось изыскивать интересные формы подачи. Вадим был полон идей, и опыт тоже давал свои результаты, поэтому по опросам, которые тоже придумал проводить Смирнов, большинство голосов были в пользу продолжения вещания. Колонка юмора – «Смех в эфире», новости информационных технологий – «Куда мы движемся», «Исторические хроники» – исторические моменты района, «Их разыскивают знания» – анти доска почета в дневное время в школе, но эту рубрику быстро запретила Алла Леонидовна, посчитав не корректной. Все это наименования разделов вечерних новостей. Конечно, эти рубрики заполняли информационные пустоты эфира, наряду с музыкальным рядом, что не мог наполниться только новостями «Стародворского».

На улице отдавало прохладой. Ночной снег не таял. Он покрывал газоны и осиротевшие без листьев кусты. Хотелось снова вернуть лето, но теперь до него было еще восемь месяцев.

На перекрестке с «Кедровой» улицей радиопрофессионалы повстречали двух подростков с рюкзаками. Они шли и о чем-то, активно жестикулируя, беседовали. Навыки журналистов подсказывали, что это не обычная болтовня друзей, а всплеск эмоций от пережитого. Как раз, что и было нужно. Ребят они знали, потому знакомство заводить не было необходимости, оставалось надеяться, что обсуждаемая информация не была секретной для других и подростки ей поделятся.

– Сережа, Кирилл! – обратился к ним Вадим, когда их траектории пересеклись, – что-то случилось?

Ребята были увлечены и скорее всего даже не заметили бы журналистов, если бы те не окликнули их.

– О! Средства массовой! Не поверите, что мы видели!

Подростки были полны решимости, выложить всю информацию, которой обладали.

– Таки сделайте, чтобы мы поверили.

– Короче, мы, в общем, на озере всю ночь были, – затараторили перебивая друг друга пацаны, – Ночью как полило! Думали, крыша протечет, но нет! Все норм. И молнии такие по небу. Треськ, бабах. Длинные. По всему небу. Гремело как в жестяном ведре, только хуже. Дно на озере видно было, когда молния била. Такие вот они яркие.

Эмоциональные реплики Кирилла и Сергея для школьного сочинения «Как я провел лето» явно бы не подошли. Учитель бы, несомненно, перечеркнул весь текст, но он был искренним. И радиопрофессионалам со школьной радиостанции эти неподдельные эмоции многое говорили. Но не гроза, даже настолько сильная, как прошедшей ночью, взбудоражила подростков. Вадим и Айно ждали главного события.

– Вот! А потом была самая сильная молния. Она ударила прямо в землю, и по ней поползло какое-то свечение. Яркое. Электрическое, я бы сказал. Что-то произошло тут.

– Тут – это в городе? – спросил Айно.

– Да, да. Мы на «Высоком» были, – Кирилл махнул рукой на гору в сторону озера, – и из-за деревьев разглядеть нельзя было толком, но светилось сильно.

Журналисты переглянулись. Информация интересная, но что они могут из нее преподнести в вечернем эфире?

– Так вы всю ночь не спали, что – ли? – спросил ребят Вадим.

– Ну, почти. Дождь закончился и пошел снег. И только тогда мы заснули.

Друзья распрощались с подростками. Те направились дальше, в сторону своих домов, а журналисты продолжили путь к храму.

Храм «Семи икон»
10:45

На вытоптанном снегу брусчатки перед храмом толпился народ. Многие кутались в свои одежды и ждали возможности войти внутрь. Несмотря на то, что ветра не было, поздняя осенняя погода, не радовала. Густые темно-серые облака закрывали все небо, а температура чуть ниже ноля с непривычки казалась по-зимнему морозной.

Утром уже состоялась служба и к этому времени, народ уже обычно покидал храм, но не сегодня. Количество паломников было необычно для этого дня недели. Субботнюю вечернюю службу обычно посещали экскурсии, которые оставались на ночлег в отеле «Кондор», но утром в воскресение они уже отчаливали. Сейчас же можно было разглядеть с возвышения, на котором располагался храм яхту, что стояла у пристани, но развернута она была не в том направлении. Любой житель «Стародворского» мог заметить эту необычность ситуации.

На парковке располагались несколько автомобилей, хиппи-фургон, автобус с вывеской «РосТур», что перевозил экскурсантов от пристани в храм, затем в отель, а утром снова на пристань.

– Значит, по всему выходит, что яхта сегодня не ушла по своему маршруту, – сделал вывод вслух, подошедший к храму Айно.

– Выходит так, – согласился Вадим.

Они обратили внимание на припарковавшийся джип «Cherokee». Из него выбрался спортивного телосложения мужчина и вызывающе одетая девушка. Короткая юбка и колготки в крупную сетку были не только не по погоде, но и по мере приближения к храму становились все более ни к месту. На ней была мужская куртка, но она не портила ее туалета.

– Засмотрелся? Смотри не протеки, – кольнул друга Вадим.

Айно несильно ударил Смирнова в плечо.

– Дурень, ты Вадим. Классная же?

– Не отберешь. Что есть, то есть, – Вадим сам рассматривал девушку, – не местные они. Приехали видимо на иконы посмотреть. Все едут.

Толпа перед воротами стояла достаточно спокойно в ожидании чего-то.

– А что тут происходит? – спросил Вадим у ближайшего к ним человека.

– Иконы начали мироточить.

Ребята знали, что означает это понятие и даже слышали такие истории, но считали их выдумками. Если это и правда так, то у них имелась возможность увидеть это вживую. Человек, что произнес «Иконы начали мироточить» выглядел немного странным.

– Тебе не кажется, что они, некоторые, немного так сказать… окрыленные? – спросил, отведя друга в сторону Айно.

– Я бы сказал немного шибанутые, или сумашедшие.

Среди тех, кто ждал разрешения войти в храм, наблюдалось некоторое массовое пошатывание и бормотание. Лишь отдельные лица спокойно стояли в ожидании. Девушка в сетчатых колготках и ее друг были из «спокойных».

– Они сюда именно на иконы посмотреть и приезжают. Они все сильно верующие. Вот поэтому, могу предположить, и ведут себя так, – негромко, чтобы его не услышали прихожане, произнес Вадим.

– Моя бабушка тоже была сильно верующей, но это ей не мешало быть нормальным человеком, принять коммунизм и звезду героя социалистического труда. И при этом, напомню, была очень верующим человеком.

– Изменилась вера с тех времен, Айно. Раньше в бога верили, а теперь в его символы. Раньше верили в праведность его суда, а теперь… – Вадим задумался, красиво начатая фраза не смогла сформироваться до завершения, – не настоящая это вера, в общем.

Послышался шум толпы и прихожане начали проходить в открывшиеся двери. Это происходило не быстро. Выстроившись в колонну, процессия неторопливо продвигалась. Вадим и Айно были почти в конце. За ними только девушка со спортивным человеком и еще несколько вновь прибывших. Когда друзья попали вовнутрь, они поняли, почему этот процесс был таким медленным. Некоторые, наиболее эмоциональные по нескольку минут стояли на коленях перед алтарем с иконами и молились. Женщина в возрасте забилась в истерике и упала в обморок. Возгласы восхищения и поклонения наполняли стены храма. Не менее часа с момента как ребята подошли, прошло прежде, чем они добирались до икон.

– Это и взаправду так! – удивленно произнес Айно, – смотри, что у них с глазами.

На всех семи иконах изображенные на них лица испускали темно-коричневую жидкость из глаз. Она была густой, как смола и медленно стекала в заблаговременно подставленные чаши. Стоящие перед ними неистово крестились и кланялись. Они громко произносили молитвы, что придавало создавшейся в храме атмосфере нотки психоза. Айно видел, как его бабушка крестится и молится, и это было совсем другим. Искренним, но ничем не напоминающим этот психоз.

На улице Айно спросил Вадима.

– Ты же тоже не первый раз в храм попал?

– Не первый. А что?

– Иконы. Ну, во всяком случае, мне так показалось, постарели. Я обратил внимание, что краска растрескалась.

– Я не обратил. Может и раньше так было?

– Не было. Точно. Я в детстве рисовать учился. Изучал методы рисования и ходил сюда срисовывать их. Краска была гладкой. Совсем не такой как сейчас.

– Что по этому поводу можешь предположить? Наверное, уже какую-то идею придумал.

– Я все равно не верю, что смола может так сама по себе вытекать из дерева. Предположу, что служители сделали копии икон и каким-то образом способствовали процессу мироточения.

Смирнов посмотрел на друга. Тот мог быть прав.

– Будем расследовать?

– В силу возможностей, – поправил его Айно.

СТО «Вторая жизнь»
11:30

ПалПалыч ожидал водителя микроавтобуса. Поломка, окислившийся провод массы на стартере, была давно устранена, ребята не в полном составе работали над другими автомобилями. Для клиента даже приготовили не рабочий стартер, правда от другого вида техники, но отдаленно они были похожи, а водитель, как выяснилось с утра, все равно не разбирался в транспорте. Если и заберет сломанную запчасть с собой, а позже ему откроют глаза на подмену, то вернется он вряд ли. А как вернется, так и уедет. Не первый, не последний.

Другой вопрос донимал его сейчас. Заезжал Тули и они обсудили вопрос с Артемом, а так же он рассказал о белом облаке тумана, что окружило «Стародворское». И о том, что двигаясь в нем прямо, все равно выходишь обратно. Если бы ему рассказали об этом подростки, то ПалПалыч списал бы рассказ на фантазии и глупости, которыми забиты их головы, но не Тули. Взрослый человек. Они предположили, что Артем остался с той стороны и так же не может попасть домой. Но все равно нужно было убедиться, что в городке его нет. Для этого, придется обойти все возможные места, где мог находиться Артем. Отправили Детройта – Васильева Женю и Толю Вронского. Они еще не вернулись. Так же Тули сообщил, что нет связи с другими городами. Все кто пытался куда-то позвонить кроме телефонов находящихся в «Стародворском» не могли этого сделать. Только внутри городка. Это, несомненно, объясняло, почему до Артема не дозвониться, но не решало проблему.

«BMW», что должен был пригнать Артем, в течение ночи должна была быть разобрана, а к утру воскресения за ней уже придет машина. Но теперь выходило, что не придет, раз облако не дает возможности въехать и выехать. Но с этим, то, наверное, разберутся органы, но вот неустойку заплатить придется. «BMW», скорее всего, уже в розыске и время не на стороне Артема. Заказчику придется объяснить и искать другой автомобиль, но может еще все образуется.

Шум из салона микроавтобуса привлек внимание не только его, но и Валентина, что работал в СТО «Вторая жизнь» только в день. Не прошел пока проверку. Валентин, скорее всего, знал, чем промышляют ночные работники, но разговор об этом пока не заходил. Он переглянулся с ПалПалычем и, вытирая руки ветошью, направился к машине. Пятый «Transporter» едва заметно раскачивался, при этом наружу доносились звуки передвигаемых предметов. Подходили с опаской, так как никто не ожидал, что в кабине автомобиля, оставленного на ремонт, может находиться собака или другое животное. И оно должно было быть достаточно крупным, чтобы издавать звуки такой громкости.

– Кто в автобусе? – громко спросил Валентин. Он затолкал масляную тряпку в задний карман рабочих брюк одним краем, и, осмотревшись, взял со стеллажа динамометрический ключ на случай необходимой обороны. В салоне шум прекратился. Никто не ответил. ПалПалыч свистнул, в надежде, что это собака и свист заставит ее залаять. Они уже были в салоне, осматривались, потом, чтобы завести машину тоже забирались в нее, но не заметили никого живого.

– Может в сумках пряталась?

– Хозяин должен был предупредить. Мне кажется, – ответил ПалПалыч.

Как только они заговорили, в салоне снова послышалась возня.

– Будь готов, – тихо прошептал ПалПалыч, положив ладонь на ручку двери. Валентин понял его действия и занес для удара, в случае необходимости, ключ. Резким движением дверь сместилась в бок по направляющим рельсам. На полу между вторым и третьим рядом сидений сидел мужчина. На вид ему можно было дать лет двадцать шесть. На нем отсутствовала теплая одежда, только измятая рубаха с галстуком, закинутым на плечо. Он смотрел взглядом человека, который не понимает что происходит.

– Нарик что ли? – презрительно спросил Валентин. ПалПалыч знал плохое отношение работника к наркоманам. Год назад отец Валентина был убит при ограблении. Убийца искал деньги на очередную дозу.

– Эй! Ты нас видишь? – вопрос задал ПалПалыч.

Человек из-под опущенного лба посмотрел на них. Зрачки не были широкими, но они были завешены белой дымкой.

– Ты вопрос понял? – спросил Валя.

Тот не ответил. Подтянувшись на руках, привстал на корточки и, пошатнувшись, спустился на бетонный пол мастерской. Вокруг микроавтобуса уже собрались оставшиеся в СТО ребята и с интересом рассматривали нарисовавшегося персонажа.

Теперь тот встал в полный рост и с высоты своих почти двух метров, склонив голову набок и непрерывно сглатывая, обвел взглядом мастерскую. Он не смотрел на окружающих. Он искал выход. Теперь, когда он не сидел скрюченный на полу, а стоял, ПалПалыч увидел на его затылке запекшуюся кровь.

– Его что ударили? – спросил Валентин.

– Похоже на то. Может не сильно, теперь он в себя пришел, а мозг повредился?

– Слышь? Уважаемый! Тебя пытались убить?

Человек из «Transporter»а, не произнеся ни слова, направился к выходу. Валентин, не опуская все это время вниз ключ, отступил, пропуская странного мужчину.

– Там холодно. Куда ты без одежды? – спросил кто-то из ребят, но он не обернулся, а качающимся шагом двигался к выходу.

Когда его рука потянулась к ручке, то дверь отворилась, и в СТО вбежал хозяин микроавтобуса. Он столкнулся в дверях с мужчиной в рубашке и быстро проскочил мимо, чтобы не мешать. На лицо даже не посмотрел.

– Готово, говорите? – бодро произнес он.

– Ага.

– Стартер полетел? Этот? – он указал, на подготовленный для него на полу.

ПалПалыч кивнул.

– Новая машина почти же? Такое часто бывает?

– Редко, но никто не застрахован, – пояснил Валентин.

– Ладно. Давайте я расплачусь и поеду.

– Вы верующий? – спросил клиент ПалПалыча в офисе, когда тот предоставил счет за работы.

– В меру своих взглядов, – ответил тот, понимая, к чему начат этот разговор.

– Бог говорит, что нужно помогать ближним своим. Помощь разной может быть. Посильная, благотворительная. Мы с миссией по России едем, чтобы донести до людей слово Божье и у нас еще длинная дорога. Не пойдете ли вы навстречу и не сделаете ли нам скидку. Уверен, что на страшном суде все это зачтется.

Клиент с молящей и покорной улыбкой смотрел в глаза хозяину мастерской, но Видятаев был «не первый раз женат» и не признавал торгов. Если за услугу выставлена цена, то выбить из него скидку не было никакой возможности. Можно было и не пробовать.

– Еще бог говорит, что каждому воздастся за труды его. Поэтому я готов принять плату за мои труды в том объеме, что обозначен в квитанции.

Расстроенный водитель полез за бумажником.

Ворота распахнулись, и рабочие мастерские залил яркий солнечный свет. Снег начал таять, и на улице стало заметно теплее.

– Совсем как вчера, – подумал Валентин. Он отошел в сторону, выпуская движущийся задним ходом микроавтобус. Водитель высунул голову в открытое окно двери, так как яркое солнце слепило зеркала. Валентин обратил внимание на нескольких девушек и подростка. Они явно ожидали отца. Перед ними стоял тот самый парень с мутным взглядом.

– Смогут ли они дать отпор, если этот псих нападет на них? И спросил ли ПалПалыч о нем водителя? – подумал Валентин. Желая помочь, в случае необходимости, он, не запирая ворота, направился в их сторону.

– Папа, он ничего не помнит, – послышалась речь мальчика, который обращался к отцу, – спрашивает, не видели ли мы его машину, старый «Ford Granada» синего цвета.

– А где ты ее оставил? – спросил водитель микроавтобуса.

– У меня двигатель начал стучать, – высокий парень говорил автоматически, без эмоций. Но если учитывать, что в мастерской он вообще на окружающих не реагировал, то это был прогресс.

– Вы его знаете? – Валентин обратился сразу ко всем.

– Мы его подвезли вче… – девочка не успела договорить, как ее перебил отец, а старшая сестра дернула за рукав.

– Нет! Первый раз видим. Мы другого подвозили человека. Садитесь в машину.

Семейство покорно направилось в салон микроавтобуса. Было что-то странное в них, как показалось Валентину. Он отнес это к наличию странностей, которые он замечал часто у глубоко верующих людей. Он это не осуждал и спокойно относился к тому, чего не понимал сам, но нестыковка показаний была налицо. Это было не его дело, но Валентин спросил.

– Эй, парень, ты их знаешь?

«Transporter» тронулся с места и начал выруливать к трассе. Надпись «Бог любит всех» была зачеркнута толстой черной линией. Кому – то она не понравилась.

– Да, – ответил ему высокий парень, – я их знаю.

– Почему тогда они сделали вид, что не знают тебя?

Парень наклонил голову немного вбок и вперед и посмотрел в глаза Валентину. Они уже не были затянуты дымкой. Они были полностью белыми.

– Вчера они меня убили!

Территория кладбища.
20:00

Кованая кладбищенская калитка жалобно скрипнула и глухо ударилась об ограду. Горыныч махнул рукой на прощание своему дневному сменщику и повернул ключ в замке. До утра он остался один. Ему шел уже семьдесят шестой год. Он чувствовал, что с каждым месяцем его здоровье ухудшается. Той силы, что была когда-то, не осталось следа, хотя душой он всегда был молод. Как быстро пролетела жизнь! Не вчера ли он только заканчивал десятый класс и ушел в армию? С большим желанием, без малейшего сомнения. И совсем же недавно родилась его дочь, выучилась, нашла мужа и уехала в большой город. Теперь она уже и не звонила. А куда? Телефоном Горыныч не обзавелся, а домашнего никогда и не было. Лет десять уже точно не звонила, но как вчера он помнил ее последний приезд. С внучкой и мужем. А потом все. Он не знал где она и что с ней. И сейчас Горыныч ждал ее приезда. Просто ждал.

Шарик. Так звали его пса, который был его постоянным спутником. И на работу с ним и в магазин. Так было всегда. Всегда, до вчерашнего дня. Вчера пес умер. Своей смертью, прямо у него на руках. Горыныч тут его и похоронил. Выкопал яму, завернул Шарика в старую рубашку и засыпал землей в дальнем углу кладбища около ограды. Помечать не стал. Мало ли кто узнает и начальству доложит, а оно не одобрит этого. Просто запомнил.

Заперев сторожку и прихватив фонарь, Горыныч направился на обход, и проведать могилу своего пса. Хорошим освещением кладбищенская территория не могла похвастать. Только один фонарь над входом и прожектор на сторожке, остальная территория ночью была во мраке. Западная часть немного освещалась огнями отеля «Кондор», но этого было недостаточно.

Он двигался привычным и изученным за почти два десятилетия работы маршрутом. Возможно, и закрытыми глазами смог бы его пройти, но не пробовал. Знакомые лица смотрели с надгробий. Большинство он знал поименно, познакомился за годы работы, а со многими еще при жизни. Дорога в одну сторону занимала около 15 минут неторопливой походкой, дальше вдоль забора и обратно по противоположной стороне. Но не сегодня. Сегодня он собирался посидеть на могиле друга.

Сначала Горыныч не поверил своим глазам, но приблизившись, понял, что все именно так, как показалось издалека. Могила пса была разрыта. Разрыта до глубины захоронения, но тела там не было. Горыныч тяжело задышал. Это его, несомненно, расстроило. Возможно, даже сильнее, чем врач, который сказал, что проживет он еще не более года.

«Волки? – билось в голове, – или лисы? Да не должно быть. Не видели тут их ни разу. Люди? Тоже, зачем?»

Он оглядывался в поиске ответа и заметил в луче фонаря белое пятно. Вчерашний ночной снег к этому времени уже растаял, и пятно не могло быть его остатками. Это оказалась его рубашка. Та, в которой был похоронен пес. Лежала она в метрах двадцати от могилы у забора.

«Может я похоронил его живым? Точно! Я не правильно понял его окоченелость. Он просто был старым псом. Старым, а не мертвым!»

– Шарик, Шарик. Ты тут? Шарик, иди ко мне, – Горыныч свистнул, так как пес любил и всегда реагировал. Он тут же появлялся из ниоткуда. Но не сейчас.

– Шарик! – он снова свистнул.

«Все – таки животные выкопали!»

Надежда таяла. Никто не прибежал на свист. Еще раз, печально оглядевшись, и решая как ему поступить, сторож услышал легкое шуршание. Ему показалось, что собака грызет кость.

– Все-таки тебя выкопали, – произнес Горыныч, догадываясь, что волки или лисы сейчас догрызают его друга. Но он ошибся.

Свет фонаря высветил Шарика, который пытался перегрызть прутья ограждения. С души отлегло.

– Шарик, дружок мой, – воскликнул Горыныч и насколько мог, ускорился в нужном направлении. Все же это он, дурак, похоронил живую собаку! Когда сторож присел на одно колено и прикоснулся к шкуре, то ощутил прохладу тела. Кожа холодила руку. Пес повернул голову и посмотрел на хозяина.

Глаза застилала белая мгла.

Глава 3. Оттуда не возвращаются.

Мэрия «Стародворского»
20 октября 2003 года
11:45

Перед дверью в кабинет главы поселка городского типа «Стародворское» Александра Наумовича ожидали несколько человек. Тут не было случайных посетителей. Все имели теплые места и должности в органах приближенных к власти, а так же в силовых и экстренных службах. Назначено было на 11 часов утра, но самого Гнилина пока не было. Коридор широкий, достаточно сильно остеклен, но отсутствие кресел или стульев изрядно утомляло присутствующих. Негромкие разговоры, за почти час, проведенный тут, все больше прерывали раздраженные фразы. От предстоящего разговора ничего хорошего не ожидали, он его необходимость понимали все.

– Проходите, пожалуйста, в зал для совещаний, – произнесла секретарь, милая девушка с ярко накрашенными губами и глубоким декольте, отпирая высокую дверь, – Александр Наумович просил извиниться за ожидание. Он вот-вот будет.

Утомленные ожиданием люди, стали проходить, не забывая выразить слова благодарности и заглянуть в темную глубь выреза.

Прошло еще порядка десяти минут беспокойного ожидания, прежде, чем в коридоре послышались неторопливые шаги. Человек, который спешит, мог двигаться и быстрее, но все знали Гнилина. Его манеры во всем отражали отношение к подчиненным и окружающим его людям.

Дверь снова открылась, в ней показалась та же самая девушка, которая улыбнулась главе и проследовала за ним.

– Доброе утро, – безэмоционально произнес Гнилин, и направился к креслу во главе стола. Он сел, положив локти на его поверхность, сложил ладони и, приложив их к губам, осмотрел сидящих напротив. Восемь человек. Шесть мужчин и две женщины. Та команда, которой предстоит сейчас определить направление деятельности всей администрации и служб поселения.

Шестаков Константин Юрьевич – начальник пожарной службы. Человек на своем месте. Долгое время поддерживал порядок во вверенном ему составе и на территории. Человек советского прошлого, суровой закалки. В свои шестьдесят он не сдавал позиций и исправно исполнял все предписания, соответствующие его должности.

Смирнов Алексей Вадимович – заместитель начальника милиции. Самого начальника на момент появления туманного барьера, как его уже называли в народе, между «Стародворским» и остальным миром не оказалось. По информации, но официально неподтвержденной, он находился в отъезде.

Гурья Ольга Степановна – уроженка Беларуси, предприниматель, владелица торгового центра «Криста», отелей «Кондор» и общественно значимый человек поселения. «Честности бы вам побольше, Ольга Степановна», – подумал Гнилин, но, осек себя, испытывая некое подобие совестного стеснения, осознав свои деяния.

Отец Николай – православный священник, настоятель храма «Семи холмов». Его не приглашали. Обычно, на собрания такого масштаба, но сейчас имелась необходимость.

Тули Борис Валентинович – капитан полиции, действующий сотрудник дорожно – патрульной службы. Его не ожидал увидеть на собрании Гнилин, но этот вариант был все – же предпочтительнее престарелого начальника ДПС «Стародворского», которого и держали только для возможности управлять им и его подопечными. С Тули Гнилин был более, чем знаком. Таких знакомых называют повязанными. Если пойдет по статье один, то и второй за ним следом.

Глебов Станислав Алексеевич – заместитель по безопасности «Стародворской» школы. Его тоже, скорее всего, направили вместо директора, как более молодого и разбирающегося человека, чем нынешний исполняющий обязанности директора школы. Глебова Гнилин тоже хорошо знал заочно. Бывший афганец, мастер спорта по самбо. Александр Наумович имел должок перед этим человеком. Должок, о котором не догадывался сам Глебов. Гнилин надеялся, что никогда и не догадается.

Цветков Александр Валерьевич – человек, которого тут не должно было быть по должности, которого боялся сам Гнилин. Хотя он многих боялся. Цветков Александр владелец пилорамы и консервного завода на берегу реки. Тот самый, что, по мнению многих, портил вид поселения и особенно со стороны все той же реки, когда туристическая яхта привозила пассажиров. Но никто пока не сумел закрыть предприятие и снести здание. Никто, включая Гнилина, имеющего поддержку двоюродного брата. Значит, Цветков сам не был простым человеком.

Восьмым присутствующим была секретарь Анна, которая планировала вести протокол собрания.

Крысиные глаза повторно обежали всех в зале.

– Алла, – убрав руки от лица, громко произнес Гнилин, – Алла, не нужно вести протокол. Вы свободны.

Девушка встала в нерешительности. Протокол должен был быть и это ее должностная инструкция. Начальник нарушал инструкции, но это его решение, и спорить с ним не стоило.

– Идите, идите, Алла. Сегодня протокола не будет, – уверенно пояснил нерешительной секретарше Гнилин. Девушка покинула зал.

Все ждали начала разговора. Александр Наумович тянул. Наконец, он лег грудью на сложенные на столе руки и, глядя из-под бровей, произнес.

– Причины собрания уверен, понятны всем. Ситуация пока не экстренная, но вполне возможно скоро станет таковой. Прошло немногим более суток, но как видите, решить проблему с туманностью…

Гнилин искал слова.

– Мы ее решить не можем. Надежда что ее решат с обратной стороны имеется. Там все таки научно-исследовательские центры и ученые, а у нас… У нас только мы. Народ еще не начал митинговать. Не осознали пока ситуацию. Но тут вопрос времени. Пока имеются продукты и финансы у населения, только вот насколько их хватит. Неделя? Не более. Основная масса жителей живет зарплатой, а ее через месяц не будет.

– Извините, что перебиваю, Александр Наумович, – воспользовавшись моментом, пока Гнилин формулировал следующую реплику, заговорил Цветков, – предполагаете, что месяц и более мы не сможем найти способ попасть за преграду? По воздуху, в конце концов, к нам смогут добраться ведь. Или вы сразу самую печальную картину рисуете? Все понимаем, что этот туман хрень какая-то. Я уверен, что это ненадолго.

Все закивали, поддерживая хозяина пилорамы.

– Да разберутся.

– Не могут не разобраться.

Гнилин откинулся на стуле.

– А вы были уже в этом облаке? Ну? Кто в него заходил?

Присутствующие затихли. Гнилин продолжил.

– Борис Валентинович, будьте так любезны, поясните собравшимся господам, что оно собой представляет. Вы, как единственный из собравшихся, кто пробовал его пересечь. Пожалуйста.

Все повернулись к Тули. Тот ухмыльнулся, кашлянул в руку. По его красным глазам было видно, что после ночной смены он не сомкнул глаз, но запах алкоголя указывал, что взбодриться перед собранием тот не забыл.

– Что ж? Почему бы не рассказать? Хорошего там ничего. Туман плотный. Да и не туман это. В тумане сыро, все же это испарение, а тут больше на дым похоже. Без запаха. Только. Я с веревкой туда пошел, трос буксирный из багажника, на всякий случай. А ее конец напарник молодой Стальной в руке держал. Он подтвердит, если что. Не видно ничего вообще. Руку вытянул, чтобы не встретить ничего лбом, и кисти не рассмотреть. Я медленно шел, вдруг на что нарвусь. Но ничего не встретил, только в какой-то момент почувствовал, что веревка изогнулась. Неестественно так. Будто изломилась. Только не изогнулась она как, если бы я ее вдвое сложил. Как отражение в зеркале. Переломилась и я уже ее, уходящую вперед, вижу. Но она-то за мной тащилась. Такая вот петрушка получается.

Борис Тули замолчал. Окружающие недоверчиво переглядывались.

– Не нормально это. Что-то там с законами физики не сходится, – констатировал он.

Константин Юрьевич, начальник пожарной службы привычным движением достал из внутреннего кармана пачку сигарет и «Zippo», но оглядевшись не нашел пепельницы на столе.

– Не убирайте, – заметил его поведение Гнилин, и, нажав на селектор, попросил, – Анна, принесите нам пару пепельниц, и… – он осмотрел всех, – и минут через десять семь чашечек кофе.

– Ситуация, если все же не будет сообщения с остальным миром, страшная, – заговорил Смирнов, – я так думаю, что мы как крысы в замкнутом пространстве. Начнет еда заканчиваться и народ станет глотки друг другу перегрызать. А у нас, Ольга Степановна, кроме вашей «Кристы» других магазинов то и нет. Всех вы повыживали. «Бобр» только остался, так это кафе. У него другая специфика. Как там запасы продуктовые на складах? В больших количествах?

– И прошу прощения, – дополнил его Цветков, – готовы ли вы будете еду бесплатно раздавать, когда денег не станет?

Почти бесшумно, несмотря на высокие каблуки, прошла Анна и поставила три пепельницы на стол.

– Аня. Кофе, – губами произнес Гнилин. Она кивнула.

Гурья Ольга Степановна тоже достала сигарету и прикурила.

– Давайте без фамильярностей. Всегда я для вас была Оля, а тут вдруг Ольга Степановна. Не отгораживаете меня от общества. Продукты в наличии имеются. Их не мало. Есть и скоропортящиеся, и долгого хранения. В отеле у меня своя кухня. И там морозилка забита. Так что на первое время, если все, так как вы предполагаете, будет происходить, хватит всем. А вот с момента окончания платежной способности населения, думаю, придется с вами, Александр Наумович, договоренность составить. Вам избиратели нужны. Я получу компенсацию, народ останется сытым, вы поддержку на следующих выборах. Имеются же запасы у администрации? Не со своих же сбережений отвалите.

– Хитро, – Гнилин криво улыбнулся, глядя в стол.

– Я, скорее всего общее мнение выскажу, – тихо, но уверенно начал говорить Отец Николай, – нет ли необходимости нам закупить у Ольги Степановны сейчас продовольственные наборы для своих семей, а уж потом народ баловать?

Цветков саркастично улыбнулся.

– Вы батюшка не господа слуга. Ваш господь намного ниже совсем другие службы играет.

– А я за всех нас сейчас думаю. И не желаете, так можете не закупаться, – отец Николай презрительно посмотрел на хозяина пилорамы. Тот в ответ злобно улыбнулся.

– Давайте, это каждый сам решит, – добавил Смирнов, – как сам пожелает.

Анна зашла с подносом и аккуратно расставила каждому по чашке кофе. Поднос, на котором остался сахар и ложки, поставила на край стола.

– Это не все проблемы, – вступил в разговор Глебов, школьный заместитель по безопасности, – та же проблема с едой в школе. Школа обязана обеспечить детей питанием и больших запасов она не имеет. Привозят почти ежедневно. Рассчитывать ли на наш «ТЦ»?

– Думаю, – размышляя над вопросом начал Тули, – можно на время экстренной ситуации, а мне кажется, в ней мы уже находимся, отменить занятия. Дети только обрадуются, а родителям, опять же возможно, в такой ситуации спокойнее будет, если чадо рядом. На работу то многим не добраться.

– Так, так. Наверное, это правильно, – согласился Гнилин. Рассматривайте этот вариант. Еще какие проблемы видите?

– У нас котельные на угле или на дровах. К зиме приготовились, но не на весь период. Если затянется, то топить нечем будет, а зима уже начинается, – произнес начальник пожарной службы.

– Это проблема, но не сиюминутная. Давайте к ней придем со временем. Пока-то есть топливо. Еще что?

– У меня в отеле организованная группа путешественников, что не смогли вчера отплыть. Их тоже спонсировать придется, на проживание. Но это моя, скорее всего проблема, – сказала Ольга.

– Пока ваша, а там посмотрим, – ответил ей Гнилин.

– Паника, требования, преступления начнутся, – Смирнов произнес это не громко, но все сразу прислушались к этим словам, – несомненно, начнутся. Не сразу. Люди будут искать выход из ситуации. Они на администрацию, конечно, надеются, но и сами за себя постоять могут. На работу не нужно многим, пить начнут чаще. Если перспектив не будет, то начнутся беспорядки. Вы, как глава, должны их успокоить. Готовьтесь к вопросам и решению проблем.

– Это сейчас наши общие проблемы. Ну. Вроде бы собрание пришло к финалу. Проблем, кроме озвученных, больше нет. Или пока они не сформировались, – Гнилин подытожил результаты дискуссии, – что ж, господа, идем поддерживать порядок. И проблемы, что возникают, на общее вече выносите. У нас настали сложные времена. Все свободны.

Ресторан Отеля «Кондор»
12:30

Белоснежные скатерти, идеально прозрачные стенки графинов с водой, вычурные солонка и перечница из псевдо червонного серебра, объемные миндального цвета шторы, плотно закрывающие высокие окна. Даже в дневное время с царившим тут полумраком боролись лишь свечи, пламя, которых неторопливо чадило, на высоких подсвечниках, и переливалось желто-красными отблесками в стекающих каплях воска. Атмосфера, относящаяся скорее к эпохе фрейлин и гусар, юнкеров и государей, чем России, что еще недавно делила свое имущество на осколках союза.

Несомненно, финансовые вложения были немалыми, но гостиница и ресторан пользовались успехом и, несмотря на то, что это все – же был провинциальный город, расположенный недалеко от большого районного центра, посетителей всегда было много. Особенно летом. Аквапарк, наличие достопримечательности Всероссийского масштаба, это о храме «Семи икон», судоходная река и договоренности с туристическими фирмами. Все это способствовало большой проходимости людей и хорошим прибылям Гурья Ольги Степановны. Сейчас, на пороге зимы, отель работал на треть своих возможностей. Были перекрыты два этажа, уменьшен персонал.

В ресторане были заняты только два столика. В самом дальнем углу сидела пожилая пара и неторопливо пила вино. За центральным столом, рассчитанным на десять персон, расположилась Арина. Она рассматривала меню, и время от времени посматривала на вход. Герман задерживался. Они жили в одной двухместной комнате. Так уж получилось, что он понял, что финансов для оплаты она не имеет и, не спрашивая девушку, заказал этот номер. Раскусить Германа Арина так и не смогла. Что он за человек? Чем занимается? Зачем двигался на машине в этом направлении? Только догадки. Поняв, что они застряли в этом городке, он не нервничал, как поступил бы человек, который опаздывает туда, куда он направлялся. Он ни разу не разговаривал по телефону, что тоже было странно. СМС получал, отвечал. Но не разговаривал. Такая темная породистая лошадка, что сильно привлекала девушку.

На Арине было надето не дорогое, но вместе с тем достаточно изысканное платье. Приобрела она его вчера в торговом центре. Деньги у нее, конечно же, были, может быть не в том количестве, чтобы прожить долгое время, снимая номер в таком отеле, но все же. Просто отказаться от возможности сэкономить она не смогла. Опасений за свою честь и жизнь она не испытывала. Причиной тому было безупречное отношение Германа к ней, которое скорее напрягало отсутствием какого – либо внимания, и способность за себя постоять. Арина занималась единоборствами и даже занимала невысокие награды, ну и наличие перцового баллончика в сумочке тоже придавало уверенности.

Она все же пропустила момент появления «своего» мужчины в дверях зала ресторана.

– Позволите?

Она только на секунду отвлеклась на блюда на новой странице меню, и упустила момент. Почему было важно первой увидеть Германа на входе, она не знала. Просто казалось, что важно. Но скорее всего это было просто дурачеством. Копаться в себе она не стала.

Девушка улыбнулась настолько мило и искренне, как только могла. Немного привстала, склонила голову набок.

– Если желаете.

Он был все в том же. Даже не приоделся к ресторану, не снял куртку. Это немного огорчило Арину. Переодевание могло сигнализировать о его желании поразить ее, завоевать. Хотя понимание, что ее поведение наводит на мысли, что в случае атаки он не встретит сильного сопротивления, посещали голову девушки. Но еще была надежда, что Герман понял: она не легкомысленна, и такое поведение было игрой.

Герман еще не успел присесть, как подошел официант. В одной руке он держал второй экземпляр меню.

– Не желаете снять верхнюю одежду? Я могу отнести ее на вешалку, – он указал в угол, где в полумраке едва различима, висела табличка «Гардероб».

Герман переложил из кармана куртки кошелек в брюки и протянул ее официанту.

– Спасибо.

– Брюки!

Арина не заметила в полумраке зала, что на нем были брюки. Не удобные повседневные штаны, а прямые брюки. И рубашка. Под курткой была черная рубашка. Он подготовился. Девушка улыбнулась, глядя в меню.

– Хорошо выглядишь, – просто сказал Герман. Его взгляд был другим. Он любовался девушкой. Теперь искать ответ на вопрос, почему он не выражал своих эмоций, не было нужды. Он ей явно симпатизировал.

– Уже выбрала?

Она кивнула.

Герман взглядом подозвал официанта, что уже вернулся.

– Нам все, что выбрала девушка по два блюда.

Официант начал записывать в блокнот.

«Школьная улица»
Дом 3, Квартира 6.
15:25

– Маша, ты сегодня вечером как всегда на радиостанцию?

– Да, Катя. Именно туда. А ты снова к своему Васильеву? Он же уголовник.

Сестры встретились на кухне после школы.

– И кто из радиолюбителей тебя очаровывает? Фин или кучерявый? Маша знала, что фином иногда называли Айно за его имя, которое и было финским. Как прозвище оно не пристало, но иногда проскальзывало в разговоре. Ну а кучерявым соответственно был Смирнов, за немного вьющиеся волосы.

– Тебе какая разница? Может оба сразу. Не тебе сестренка мне морали читать. Хорошо мама не знает про твоего бандита.

– Он не уголовник. И не говори громко. Мама в соседней комнате. На работу то не попасть. Выезда нет.

– Извини. Забыла.

Маша прикрыла рот рукой и хихикнула.

– Если тебя обижать эти подростки будут, ты мне обязательно скажи, – полушутя сказала Катя.

– Не сомневайся. Ты первая узнаешь. Ой, а Варя ела уже сегодня?

Они переглянулись. Обычно на столе стояла посуда, которую не могла помыть их младшая сестра Варя, прикованная к инвалидному креслу с детства. Они жили в одной комнате все трое, и всегда помогали сестре. Старались создать для нее все условия, чтобы она не считала себя ущемленной. Девчонки старались и Варя была вроде бы даже счастлива, но как бы то ни было все понимали, что ограничения у нее есть и будут. Сломается ли когда ее характер и из творческого ребенка она превратится в обиженного на всех взрослого не известно. Она хорошо рисовала. Сестры и мать, которой приходилось много работать, чтобы всех содержать только поддерживали ее в этом, всегда помогали, старались больше времени проводить вместе. Но сейчас, когда они повзрослели и стали больше времени проводить вне дома, а Катя могла вернуться и утром, зная, что мама работает в ночную смену, Варя стала более замкнутой. Она, конечно, всегда радовалась, при встречах и общалась, но начинала замечать, что не все, что происходит в жизни сестер, они в подробностях рассказывают. Случайно подслушанные разговоры о мальчиках, были тут же прерваны, как только они ее замечали. Она была еще совсем ребенком, который не общался со сверстниками и не знал многого, о чем они сейчас разговаривают и чем живут, но не была глупой. Варя понимала, чего сестры умалчивают о том, чего, скорее всего, у нее не будет. У нее не будет человека, о котором она сможет сказать: «Это мой парень». У нее не будет мужа, детей. И внуков тоже не будет. Она не переживала пока по этому поводу, в силу возраста, но уже понимала и думала об этом. Потому все свое внимание, чтобы не приводить мысли к будущим проблемам, она направила на творчество. А рисовала она действительно хорошо.

Так вот тарелки и чашки, которые обычно стояли на столе, не было. Конечно, их могла убрать и помыть мама, но у той появилась возможность немного отоспаться и она ей воспользовалась. Когда восстановят проезд в «Безмятежность» ей снова придется недосыпать.

Маша тихо постучала в дверь общей комнаты и открыла ее.

– Варя? Ты тут?

Она увидела сестру, которая уперлась креслом – каталкой к батарее отопления и смотрела в окно. Дом был последним в ряду, несмотря, что по нумерации был третьим. Дом под номером один снесен в девяносто пятом, но на его месте так и не выстроили новый. Бетонный фундамент оставался под окном и ждал своего часа. Сразу за ним начинался лесной массив. Это не был парк. Разнообразные деревья росли по своему усмотрению. Над ними на склоне горы возвышались здания отелей, а где-то в глубине зарослей по местной легенде находился вход в бомбоубежище. Об этой легенде знали многие и некоторые говорили, что забирались в него.

– Что там интересного? – Маша подошла к сестре. Та улыбнулась.

– Да так. Ничего. Сейчас.

Последнее слово было сказано с задержкой и немного тише, чем начало фразы. Маша оперлась на белый деревянный подоконник и постаралась заглянуть в глаза сестре.

– Сейчас?

Варя подняла на нее взгляд. Будто ребенок увидел что-то непристойное и не может об этом сказать родителям.

– Ты сказала сейчас?

– Ага.

Молчание.

– Тогда, что-то интересное было раньше?

Варя кивнула.

– Ты можешь мне рассказать? Или…

– Могу. Только ты, наверное, мне не поверишь. Но я, правда, видела.

Маша села на край кровати, что была ближе и сделала ожидающее выражение лица. Сестра не была такой уж простой, как могло показаться с первого взгляда.

– Давай, договоримся, – произнесла она заговорщески.

– О чем?

– Я расскажу тебе что увидела, а ты расскажешь мне о своем парне. Обещаю, что моя история того стоит.

Маша улыбнулась. У нее не было парня. Ей нравился Айно, но тот не проявлял к ней интереса. Вот Вадим проявлял, но самой Марии был не интересен. Она потрепала по волосам младшую сестренку.

– Договорились. Рассказывай.

– Ты первая, – Варя сейчас могла использовать свое положение, она видела, что Маша заинтересовалась.

– Хорошо. Ты, может быть, будешь разочарована, но у меня нет парня.

Маша развела руками. Варвара испытывающе смотрела на сестру. Вроде бы та не врала. Взгляд не отводила.

– Не пойдет так. Ты с Катей о мальчиках говоришь. Она называет имена, а ты ей не говоришь, как мне.

– Сетренка, у меня взаправду нет парня. Есть тот, кто мне нравится, но не более того. Я тебя не обманываю. Можно я не буду называть тебе его имя? Скажу, что он красивый, скромный и с юмором. Если он у меня появится, парень я имею в виду, то я тебе первой расскажу. Хорошо?

Варя весело улыбнулась.

– Хорошо. А ты уже целовалась?

Вопрос от сестры застал ее врасплох. Маша никак не ожидала его, но решила, что нет смысла врать своей девятилетней сестре.

– Нет. Не доводилось еще. И не красиво спрашивать о таких вещах.

– Ты не врешь? Покажи язык.

– Зачем?

– Покажи!

Маша быстро высунула язык и убрала его, почувствовал холодок на мокрых губах.

– Не врешь! – немного грустно произнесла Варя.

– Как ты определила?

– Катька сказала, что у тех, кто врет, на языке белые волосы вырастают сразу. У тебя нет.

Маша хихикнула.

– Я не знала. Спасибо за совет. Я тоже буду так проверять на враки. Теперь расскажешь свою историю?

Варя кивнула и начала.

– Я часто в окно смотрю, когда вас нет. И когда не рисую. И когда учитель не приходит. Вот так и смотрю, как сейчас. Помнишь, когда гроза сильная была? Ночью.

– Два дня назад, – согласилась Маша.

– Да. Мне страшно было. Ты спала, а Катьки не было. И мама спала. Или с работы не приехала еще. Я села в кресло и смотрела в окно. Было красиво и страшно. Я понимала, что молнии и гром нам не могут причинить вред, но он был настолько сильным, что я все равно боялась. Ты сама часто ворочалась на кровати. Я думала, что ты проснешься и меня увидишь, что не сплю. Но ты просто крутилась. Так вот когда молнии освещали лес, то я увидела нескольких человек. Троих, кажется. И они что-то закапывали в лесу. Листьев мало. Точнее нет совсем, поэтому просматривалось. И я видела, что они закапывали двух людей. Я не уверена была и боялась. Даже пыталась убедить себя, что мне это приснилось, только это не так. Не приснилось.

Маша смотрела на девятилетнюю сестру и вспоминала, не видела ли она объявлений о пропаже людей. В любом случае, Айно и Вадим скорее всего нашли бы эту информацию, если бы она появилась где-то. Ребята серьезно относятся к своей работе на радио и даже если информацию нельзя произносить в эфире, то все равно они ее собирают.

Нет! О пропавших людях она ничего не знала.

– Ну, я несколько раз во время молний их рассмотрела, а потом они исчезли. Наверное, ушли в промежутке ночи без молний.

– Ты думаешь, что там, в лесу закопали людей? Уверена?

– Это еще не все, – продолжила Валя, – на следующий день после того как ушел учитель математики я не стала сразу выполнять уроки. Честно устала. Он такой нудный. Мне он не нравится. Ну, да и что? Решила посмотреть в окно и немного отдохнуть. С нашего окна днем, когда нет листьев это место хорошо видно, посмотри.

Маша встала и посмотрела в окно. Варя рукой направила ее взгляд.

– Вон. Видишь большое поваленное дерево? Немного правее и выше.

Маша увидела. Раскопанная земля.

– Их откопали? – испуганно спросила она.

Сестра уверенно замотала головой.

– А что?

– Они вылезли. На следующий день. Я это видела. Один целый, а второй без ног. Они вырылись. И ушли в глубину. Один ушел, а второй уполз.

История была и правда достойной. Не верить сестре девочка не могла. Выдумщицей она не была.

– Ты кому говорила про это?

– Нет. Только тебе.

– Не говори пока. Я с ребятами поговорю.

– С теми один, из которых тебе нравится? – заулыбалась Варвара.

– Да. С ними, – и немного помолчав, – пойдем кушать. Ты же сегодня еще не успела?

ТЦ «Криста»
15:45

Ольга Степановна спускалась со второго этажа торгового центра «Криста», где был расположен ее офис. После того, как закончилось собрание, она сделала соответствующие выводы. Выводы, которые не могли добавить ей уважения к самой себе, но пришлось унять некоторые угрызения совести в угоду благополучия себя и приближенных. Ей не нужно было сейчас заботиться о матери и двадцатилетней дочери, что находилась на море в Крыму. Вопрос больше стоял о том, куда они смогут вернуться, и второй вопрос, чем она, Ольга Степановна, хозяйка отелей и торгового центра будет питаться. Она уже попросила остаться после закрытия заведующего складом продовольствия и логиста, а их в свою очередь за дополнительную оплату оставить двух грузчиков. Вариант оставить себе запас продуктов на случай долговременного ограничения связи с внешним миром, сейчас казался ей уже правильным и актуальным.

Спускалась она по вызову в торговый зал продовольственного отдела. Это было неординарным решением. В обычное время администратор, который так поступил и не смог самостоятельно решить какой-то вопрос, был бы без вариантов уволен, но не сейчас. Ситуация рисовала новые сложности, в которых ее участие было необходимо.

Огромный зал на первом этаже, недалеко от главного входа был переполнен. Если не все, то большинство жителей «Стародворского» находились тут. Целые семьи стояли на кассах и сновали между практически пустыми стеллажами. Они везли по две и три тележки, доверху наполненные продуктами. Некоторые складывали продукты в мешки, наскоро сделанные из верхней одежды. К хозяйке центра торопливо подошли двое. Начальник охраны и управляющий залом.

– Ольга Степановна, – первым заговорил мужчина в форме, – думаю нужно вызвать милицию. Люди агрессивны, могут начать прорываться через кассы без оплаты. Я уже всех ребят с этажей спустил сюда, но нас пятеро. Можем не справиться.

– Я поняла. Сейчас попрошу милицию выделить нам помощь. Надеюсь, не откажут. Наташа, у тебя что?

– Все разобрали. Просят… Требуют наполнить корзины и стеллажи. Что нам делать?

Ольга Степановна задумалась. Разговор при главе поселения сегодня был еще свеж в памяти и от ее решения в данный момент, могло в будущем зависеть и ее благополучие.

– Ничего не выносить. Пусть забирают, что осталось и валят. Закрывай продуктовый, как только последний покупатель его покинет.

Уверенный и суровый тон несколько озадачил Наталью и она замешкалась.

– Что-то непонятно? – раздраженно спросила владелица.

– Все понятно.

Наталья направилась в зал. В этот момент во втором ряду за стеллажами послышалась матная ругань и грохот от падения тяжелых предметов на кафельный пол. Вокруг сразу поднялись крики и шум. Глухой удар и невидимый тяжелый мешок, как могло показаться со стороны, упал на пол. Тишина. Затем женский визг, и крики.

– Убил.

– Вы что с ума посходили?

– Сволочи!

Начальник охраны, расталкивая покупателей, помчался к месту шума. За ним устремились еще два младших охранника, а следом и Ольга Степановна.

Картина, представшая во втором ряду, была следствием потасовки в борьбе за последние пакеты с крупой. На полу лежало тело мужчины лет шестидесяти. Над ним на коленях стояла женщина и пыталась привести его в чувство. Его правая нога хаотично дергалась, но ее ритм замедлялся. От его головы скрытой за склонившейся женщиной, растекалось красное пятно крови. При падении его затылочная часть черепа попала прямо на металлический угол стеллажа.

– Всем оставаться на месте, – скомандовал охранник, доставая из кармана баллончик с перцовым наполнителем, – я буду применять меры к тем, кто попытается скрыться, – Саня, – обратился он к молодому подчиненному, – скорую и милицию. Быстро вызывай.

Женщину, что пыталась помочь пострадавшему подняли на ноги. Тот уже не двигался. Ольга Степановна узнала в нем начальника милиции в гражданской одежде.

– Я буду у кассы, – произнесла она охраннику и направилась в том направлении.

Паника уже началась. Раньше, чем ожидалось. И это было не хорошо.

Школьная радиорубка.

17:30

– Что ты тут такое смотришь? – голос Маши был одновременно веселым, удивленным, и неожиданным. Это могло означать только одно – Айно забыл запереть дверь в радиоточку. Он резко повернулся на вращающемся стуле и практически столкнулся лицом с лицом с Савченко. Она тихо подкралась и видимо хотела его напугать, но заметив на экране монитора странные изображения поселка, сама себя выдала.

Она сделала шаг назад. Повисла неловкая пауза.

– Так что это?

Айно понял, что отпираться и выдумывать нелепицы нет никакого смысла, а так же, что наступил тот момент, когда пора переступить через природную нерешительность и проявить знаки внимания девушке, которая ему так нравилась.

– А ты прямо секреты секретные умеешь хранить?

Маша, улыбнувшись, кивнула. Айно подвинул к себе стоящий рядом стул и жестом пригласил ее присесть.

– Это Вадим у нас компьютерщик. Он настроил просмотр камер со всего «Стародворского». Только никто кроме нас не в курсах, ну и теперь видимо тебя. Никто больше не знает об этом. И мы бы не хотели, чтобы кто-то узнал.

Маша провела по губам сложенными пальцами, будто закрывает рот на молнию.

– Могила.

«Какая же она все-таки красивая», – непроизвольно пронеслась мысль Айно. Вблизи Маша была еще привлекательней, но тут, скорее всего уже играли подростковые флюиды, которые улавливал подросток. Ему захотелось дотронуться до ее волос или плеча, может даже обнять, но он снова не решался. Мария заметила его взгляд.

– Ты что?

Айно отвернулся, уставившись в экран. У торгового центра стояла машина скорой помощи и милицейский автомобиль. Несколько человек ожидали у входа.

– Что это отец Николай делает? – Маша указала на экран. Качество было просто ужасным. Иногда оно улучшалось, но не сейчас. Может быть, если бы в храме включили полное освещение, то разглядеть можно было подробности, но, не в этот раз. Перед алтарем горой выставлены коробки. В некоторые из них отец и его помощник укладывали предметы. Слева от иконостаса в полу виднелся большой открытый люк. Айно был в храме и никогда не обращал внимания на него. Может быть, его нельзя рассмотреть, не зная, что он там имеется? Отец Николай поднял одну из коробок и понес к погребу. Это выглядело как сокрытие преступления. Так ли это? Он не знал. Но впечатление создавалось именно такое.

Маша тоже внимательно рассматривала экран. Айно снова почувствовал желание ее обнять. Наплевав на страх быть отверженным, он прикоснулся к ее волосам над ухом. Девушка не отстранилась. Она не повернула головы, но ее глаза больше не смотрели на монитор. Она ждала. Айно запустил пальцы в волосы, и провел до плеча. Маша повернулась к нему.

«Сейчас попросит прекратить» – забилась мысль. Но этого не последовало.

Айно наклонился к ней и заметил, что она тоже подалась вперед. Они были неопытными подростками, но симпатия друг к другу влекла. Когда Айно почти прикоснулся к губам Маши, он почувствовал, как в бок уперся правый подлокотник кресла, но это не могло уже его остановить. Первый поцелуй был таким приятным, как он себе его и представлял. Мягкость губ и запах волос заставили немного сжаться все тело. Это длилось несколько секунд, до тех пор, пока за ними громко не хлопнула дверь, но показалось, что прошло гораздо больше времени.

– Вы времени, я смотрю, не теряете, – голос Вадима был раздраженным.

Маша посмотрела в глаза Айно. Губы были сильно сжаты.

– Мне уйти? – тихо спросила она сразу у двух мальчиков.

Айно смотрел на друга. Он знал, что Савченко нравилась Вадиму, но также знал, что она еще не давала ему повода для выводов. Ему она тоже нравилась, особенно теперь после поцелуя, поэтому нужно было принимать ситуацию и решаться.

– Не нужно, Маша.

– Мы работать будем? – Смирнов раскладывал принесенные бумаги на столе и не смотрел в их сторону.

– Вадим, нам стоит поговорить, – уверенно произнес Айно.

Территория кладбища.
18:12

Дневной сторож курил на крыльце домика охраны и рассматривал подсвеченные стены отеля «Кондор», что виднелись среди голых стволов деревьев и над ними. Он помнил время, когда нового здания еще не было, и вывеска «Кондор» не виднелась из любого места городка, а тем более с противоположной стороны реки. В те времена, даже не подростком, а совсем еще юнцом он посещал это здание. Если память не подводила, то произошло это на уроке истории, где эмоциональный учитель рассказывал, как «помещик, не щадя своих крепостных крестьян, сдирая с них по три шкуры, отстраивал себе этот дом». Слова учителя тогда возымели действие на детские легко восприимчивые головы. Он даже начал ненавидеть всех помещиков. Это все происходило давно, когда здание было в руках партии коммунистов. Но сейчас оно снова было приведено в порядок. Представало перед горожанами во всей своей красоте, только владел им снова один человек. Когда история снова развернулась другим боком, тот юнец, разменявший шестой десяток больше не воспринимал это как ненависть. Везение, предусмотрительность, немного наглости и риска. Предприимчивость. И стартовый капитал. Или связи, дающие возможности. Как бы оно ни попало в руки нынешнего владельца, он сумел заставить его засиять. Отели были украшением «Стародворского». Отреставрированный конструктивизм и рационализм, отраженный в старом здании и техномодернизм, которым были избалованы фасады нового отеля, передавали атмосферы эпох.

С того момента, когда учитель посадил зерно ненависти к буржуазии в целом, дневной смотритель кладбища больше не посещал здание отеля. Так уж сложилось, что сначала для этого не было необходимости, потом желания и времени, а теперь кто его туда вообще пустит. Да и не нужно оно было.

До момента сдачи дежурства оставалось почти два часа. Горыныч никогда не опаздывал, но и припомнить дни его раннего прихода, сторож тоже не смог. Оставался еще один обход, который он должен был совершить по графику. Строгое время не было определено. Каждые два часа. По желанию или при посторонних шумах вне графика. Книга, что он взял на дежурство, чтобы убить время, оказалась нисколько не интересной. Даже узнать «кто в итоге убийца» не было никакого желания. Решение пройтись сформировалось само собой.

Провожая взглядом портреты на могилах, смотритель кладбища уже не раз задавался вопросом: «Что будет, когда он покинет этот мир, или как он это называл, уйдет в вечность?» Он не раз представлял этот момент. Представлял себя, лежащим на смертном одре, но не так прямо, а образно. То есть представлял момент, когда сам будет понимать, что этот последние секунды его жизни. Что будет чувствовать? Обиду или спокойствие? Жалость к себе или ожидание встречи с новым миром? Снова размышляя над этим, ему почему-то вспомнился пес Горыныча. Тот был совсем плох и, когда у дальней ограды появилась перекопанная земля, не осталось сомнений, что в итоге собака все же отдала концы, и Горыныч, будучи очень привязанным к нему, закопал тут же. Понятно, что никакого согласия на это он не получал, да и никто бы го просто не дал, но осуждать старика за захоронение собаки в таком месте, практически рядом с людьми, он не стал. Ничего, оскверняющего покой умерших, смотритель тут не увидел. Могила была привалена листьями, но внимательный взгляд сразу определил место.

Так оно и было. Но вот утром, сменяя Горыныча, дневной смотритель увидел пса. Тот выглядел другим. Не старым уставшим, но реагирующим на свист слабым колыханием хвоста, а… Он не мог сразу подобрать слов. А сейчас, вспоминая тот момент, пришло правильное слово. Правильное описание внешнего вида животного. Мертвый. Пес выглядел мертвецом. Опущенная голова, плетью висящий хвост. И движения робота. Пес не бежал за уходящим утром Горынычем. Он плелся. И еще. Сквозь висячие лохмы грязной шерсти смотрителю получилось уловить взгляд. Белые, словно без зрачков глаза.

Он поежился, вспоминая это.

Неторопливо двигаясь и молча разговаривая с покойниками, смотритель дошел до дальнего края могил и пошел вдоль ограды. Забор на кладбище был старинным, кованным, переносить его и расширять территорию не планировали, а хоронить по большому счету уже не было места, поэтому оставшиеся места могли получить только родственники администрации и приближенных. Простые граждане уже давно хоронились за территорией «Стародворского» на новом кладбище. Там не было охраны и вообще ограды. Обычное деревенское кладбище.

Смотритель умел ходить тихо, почти бесшумно. Если не считать шороха одежды, то тишина была полной. Во время листопадов это было делать сложно, но сейчас опавшие листья уже были убраны с дорожек. Привыкший к тишине, нарушаемой только звуками за территорией, он был немного озадачен, когда негромкий и далекий стук нарушил его спокойствие. Первым делом смотритель попытался найти причину за территорией. Иногда влюбленные парочки парковали свои автомобили на лесной дорожке чуть выше кладбища в поисках уединения. Они не доставляли хлопот. Только некоторые неудобства. Приходилось делать лишний обход на случай хулиганства. В редких случаях те же подростки с известными целями забирались на территорию. На спор или чтобы показать свою храбрость. Даже за цветами забирались в исключительных случаях. Но все это было редким исключением.

Стук повторился. И теперь смотритель понял, что он недалеко. Он был глухим, слабым, но не далеким. Стараясь двигаться еще тише, чем обычно он пошел в сторону звука. Не похож стук был на удары об ограду. Он был отрывистым и постоянным одновременно. Несколько ударов, а потом краткое затишье. Стучали по дереву. Смотритель освещал вокруг фонариком, в поисках источника, и очередной стук поставил все на свои места.

Луч высветил свежую могилу. Два дня назад хоронили покойника. Это было нечастым событием, но смотритель запамятовал это. Стук исходил из нее. Он перекрестился.

– Есть кто? – громко спросил он.

На этот вопрос снова раздался глухой стук прямо из-под земли. Вопросов не оставалось. Покойника похоронили заживо. Два дня в гробу. Значит, хватило воздуха? Смотритель не был сильно верующим, но что-то говорило о божественном чуде. Или наоборот. О проделках дьявола. Дрожащей рукой он потянулся в карман. Телефонной трубки не было. Забыл на столе в сторожке. Не стараясь не шуметь, смотритель помчался сломя голову за телефоном.

Нужно было срочно звонить в милицию. Пусть приезжают, разрывают и спасают человека. Тогда нужна и скорая помощь. Сами вызовут. Главное дозвониться. Поток мыслей захлестнул дневного смотрителя. Сколько он сможет там еще пробыть? Если он был без сознания, то организм поглощал кислород спокойно. Может быть, даже он и проснулся от того, что поступил сигнал о его недостатке. Теперь человек в панике. Кислород уходит быстрее. Учитывая, что его там и так почти нет, милиция может не успеть. Значит, придется начать копать самому. Сколько сможет, а потом подоспеет помощь. Он, несмотря на очень изученный путь два раза почти упал от того, что торопился. Не хватает сейчас еще и себя покалечить!

Его бег остановил пес. По цвету оставшейся местами шерсти, это предположительно был пес Горыныча. Но только с ним произошли изменения. Ушей не было. Остатки покрова сваливались на глазах. Голова была скальпирована до кости. Вытянутая морда провалилась и на ее месте обрадовался черный мясистый то ли рот, то ли просто отверстие. Он шевелился. Глаз не было, да и не могло быть. На лице не оставалось для них места. Только черная масса. Она издавала звуки, похожие на чавкающую грязь. Голова хаотично раскачивалась. Лапы. Смотритель увидел, что они заканчивались острыми иглами. Они тоже не имели шерстяного покрова и на вид были костяными.

– Шарик? – его голос дрогнул. Смотритель забыл, куда несся сломя голову.

Пес тронулся в его сторону. Шустро и уверенно, несмотря на отсутствие зрения. Он ясно представлял цель. Пес не целился ни в шею, ни в сердце. Он просто оттолкнулся и его острые как иглы конечности легко проткнули живот и грудь смотрителя. Черная чавкающая масса присосалась к телу ниже ребер, и смотритель почувствовал, как множество маленьких лезвий начали резать его. Боль быстро превратилась во что-то большее, и он потерял сознание. Ушел в вечность. Навсегда. Все что он почувствовал это обиду от того, что ничего не увидел дальше. Он просто заснул под негромкие звуки лезвий, добравшихся до кости.

Номер в «Кондоре»
19:30

– Могу ли теперь задать вопрос личного характера?

Голова Арины лежала на плече Германа, и она чувствовала его спокойное дыхание. Ей казалось, что он принюхивается к ее волосам. Может быть ей хотелось, чтобы это было так. Ей был нужен такой человек. С ним было спокойно. Она опасалась, что Герман еще приберег для нее сюрпризы, которые могут разрушить все ее мечты. На самом деле она даже поспорила с собой, что будет именно так. Но это будет после, сейчас все было, как должно было быть и никак иначе.

– Так могу? – она повторила вопрос.

– А ты разве еще не делала этого?

– Ты не отвечал на них.

– Но ты и не спрашивала о разрешении. Что-то поменялось?

Это немного кольнуло. Она не должна была апеллировать близостью. Это просто произошло. Но он спросил, что поменялось. Намек на отсутствие высоких чувств? Просто снятие напряжения?

– Сейчас спрашиваю.

На второй вопрос отвечать Арина не стала.

– Задавай личный вопрос.

Она почувствовала, как мужчина прижался щекой к ее виску. Хороший знак.

– Я могу считать, что мне с тобой повезло и не опасаться, что встреча с тобой будет большой ошибкой?

Герман не был уверен, что правильно понял вопрос, так как в его мужском понимании само понятие «вопроса личного характера» входили вопросы, непосредственно касающиеся его личной жизни и всего что с ней связано. Ее вопрос был или сильно завуалирован, или Арина перестаралась с формулировкой, поэтому он переспросил.

– Можешь перефразировать или напрямую обозначить список того, что ты считаешь ошибкой?

– Напрямую?

Чувствовалось некоторое замешательство. Манеры поведения, которые девушка демонстрировала, не выдавали в ней скромного человека. Она не раз провоцировала окружающих на негативное отношение к себе, и со стороны могло показаться, что это ее нормальное состояние характера, но Герман, знавший ее несколько дней, разбирался в людях. Ее поведение было игрой. С чем или против чего он не разобрал, но ждал, когда она сама раскроет свои секреты.

– Если напрямую, то, – она подняла вверх руку и начала загибать пальцы.

– Раз. Женат ли ты? И есть ли дети?

– Два. Не являешься ли ты преступником, с которым лучше не связываться? Хотя, похоже, что я уже связалась.

– Три. Зачем, черт возьми, ты купил тогда те сигареты? Я ни разу не видела, чтобы ты курил.

Арина запрокинула голову и посмотрела Герману в глаза. Взгляд ждал ответов.

– Хххммм…

Мужчина ухмыльнулся, как мог только он.

– Вопросы животрепещущие, и актуальные в том положении, что мы оказались. Не правда ли?

Поняв, что имеет ввиду Герман, девушка села на кровати. Ее грудь бесстыдно выглянула из под одеяла, но тут же была прикрыта снова.

– Я могу задать тебе те же самые вопросы, но не буду.

Он провел ладонью по волосам, прикрывающим спину.

– У меня нет жены. Тебе не нужно переживать. И если я и преступил закон за свою жизнь, то тебя это не коснется. За мной не приедут, чтобы арестовать, не приедут, чтобы убрать. У меня нет долгов. Во всяком случае тех, о которых я знаю. Тебя устраивает такой ответ?

Она не повернулась.

– Нет. Ты не сказал про сигареты. Зачем.

Его улыбающаяся ухмылка смутила Арину.

– Зачем? – сухо отрезала командным тоном она.

– Курить бросаю. Так сложнее, когда знаю, что в машине лежит блок. В любой момент можно открыть и закурить. Поэтому стараюсь не думать об этом.

– Так ту… – она запнулась, – так просто?

– Да. Так тупо.

По лицу Арины было видно, что вопросы решены даже лучше, чем она могла ожидать.

СТО «Вторая жизнь»
23:00

Было прохладно, но не настолько, чтобы не вести беседу на крыше здания мастерской. Два сваренных из кусков профиля кресла и стол, покрытые бакелитовой фанерой, что была практически не подвластна разбуханию от осадков. Видятаев любил тут посидеть, особенно летом. Подростки из его команды сюда не допускались. Только он имел право пригласить на крышу собеседников. К слову тут никогда не был Гнилин. Слишком он был не приятен ПалПалычу, чтобы осквернять такое место его присутствием. Не частым напарником для посиделок тут был Тули. Тоже еще тот честный человек. И доверял ему ПалПалыч на все два процента, но они были повязаны и общая неприязнь к главе поселения объединяла. Сам Тули любил выпивать один. Часто дома, он мог выбраться и на природу, поэтому Видятаев приглашал того от раза к разу. Сегодня сам гаишник назначил встречу.

В СТО никого не было, кроме двоих. Новых машин никто в ремонт не пригнал, та, что висела на подъемнике на данный момент, не могла быть оплачена. Как выяснилось, хозяин оказался снаружи туманного тоннеля. Поток второго типа транспорта, что разбирался ночами, тоже прекратился. Та же причина.

С крыши открывался вид на реку и лесную чащу за ней. Сейчас в позднее время она была по большей своей части скрыта во тьме, и только местами бликовала вода, отражая от себя пробивающиеся лучи света от осветительных фонарей трассы и частично подсветки отеля. С этого места не была видна яхта и пристань. Ее заграждало здание пилорамы. Через пару небольших его окон пробивался свет. Кто-то не спал.

– Ну ладно, Борис, выкладывай, для чего хотел встретиться, – ПалПалыч опустил на стол кружку. Он сидел, откинувшись на спинку, и ждал, когда собеседник начнет. Тули неторопливо налил в стопку коричневую жидкость, предложил ПалПалычу, повернул этикеткой в его сторону, указывая, что коньяк не из дешевых. Тот отказался, мотнув головой.

– Как знаешь, – произнес гаишник, и неторопливо влил в себя. Прочувствовав послевкусие, семилетнего коньяка, он прикурил сигарету, выпустил облако дыма в прохладу ночи и заговорил.

– Ты сам конечно вправе решать, что да как. Только нужно позаботиться о себе нам. У тебя ребята вроде бессмертные…

– Бесстрашные, – поправил его ПалПалыч.

– Ну да, ну да. Так я сказал. Я среди своих пару человек соберу. Нам нужно сейчас… как бы это сказать?

– Власть сменить? – неожиданно спросил ПалПалыч.

Удивленный не ответом собеседника, а совпадением мыслей Тули медленно кивнул.

– Не я один момент просек. Понимаешь о чем я сейчас?!

– Понимаю. Время решить некоторые наши проблемы и расставить новые приоритеты. Так думаешь? Достали некоторые люди?

– Так.

Тули снова наполнил стопку. Снова предложил Видятаеву. Тот отказался.

– Начистоту. Хочешь убрать Наумыча? – ПалПалыч наклонился и заговорил тише.

Тули кивнул.

– У него дом под охраной. Камеры повсюду. Даже по городу он теперь один не ездит. И ты хочешь это тихо провернуть?

– Ты к чему клонишь?

– Тихо не получится. Кто-то засветится, туман уйдет, не уверен я в этом правда. Часы электронные не кажут, телевидение перестало работать. Техника в порядке. Но пишет «сигнала нет». Просто не показывает. Но если все – же все это закончится, то другие люди к нам за ответами пожалуют. А с ними у нас ресурсов не хватит. Порешают всех вместе тут же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.