Грейхэм Дин
Первое задание агента Девять

Нежданный звонок

Боб Хьюстон, молодой клерк архивного отдела Военного министерства, плотнее запахнул пальто и поежился, выйдя из укрытия подъезда жилого дома навстречу холодному осеннему дождю.

Идти в офис, где он целый день просидит склонившись над столом, было невесело, но работа есть работа, и Боб был благодарен даже за то маленькое место, которое он занимал в огромной правительственной машине.

Пронизывающий, мелкий дождь хлестал его по лицу, когда он шагал по аллее. Свободное такси, надеясь на пассажира, остановилось у обочины, но Боб махнул рукой, чтобы машина отъезжала. Просто тогда у него не было лишних средств, чтобы вкладывать их в оплату проезда на такси.

Проспект был пустынен, и Боб сомневался, что в огромном здании, где располагался архивный отдел, работало много людей.

В конце пятнадцатиминутной прогулки Боб свернул ко входу в громоздкое серое строение. Ночной охранник кивнул, узнав Боба, и клерк шагнул в дверной проем.

Боб остановился в теплом вестибюле и стряхнул воду с пальто и шляпы. К счастью, он носил резиновые сапоги, так что его ноги были сухими, и он чувствовал, что у него мало шансов простудиться.

Дверь позади него открылась, и в вестибюль ворвался поток сырого воздуха.

Боб быстро обернулся и поспешил поприветствовать вновь прибывшего.

– Привет, дядя Мерритт, – крикнул он. – Я не ожидал встретить тебя здесь сегодня вечером.

Мерритт Хьюз, один из лучших агентов Министерства юстиции, улыбнулся, стряхивая дождь со шляпы.

– Я ехал домой, когда мельком увидел, как ты входишь сюда. Работаешь сегодня вечером?

– У меня впереди по крайней мере два часа работы, – ответил Боб.

– Кто-нибудь еще будет с тобой? – спросил его дядя.

– Нет, я один.

– Хорошо. Я хочу поговорить с тобой там, где нет никаких шансов, что нас могут подслушать.

Боба так и подмывало спросить, в чем дело, но он знал, что в свое время дядя ему все расскажет.

Они вошли в автоматический лифт, и Боб нажал кнопку.

Между дядей и племянником было явное сходство. Мерритт Хьюз выглядел так, словно мог быть старшим братом Боба. Он был хорошо сложен, ростом около пяти футов восьми дюймов, и обычно весил 160 фунтов, но на его хорошо тренированном теле не было жира. Его волосы были тускло-каштановыми, но проницательность его глаз компенсировала недостаток цвета в его волосах.

Боб был выше своего дяди и весил на десять фунтов больше. У него были светлые волосы, а приятные голубые глаза внимательно следили за всем, что происходит. У обоих были довольно большие и четкие носы, и Боб часто упрекал своего дядю за эту семейную черту.

Лифт остановился на верхнем этаже, и они вышли. Другой охранник остановил их, и Боб был вынужден предъявить свое удостоверение личности. Маленького золотого значка, который демонстрировал его дядя, было достаточно, чтобы получить его допуск.

Стол Боба находился в одном крыле архивного отдела, и они добрались туда, не теряя времени. Боб взял пальто своего дяди и повесил его рядом со своим собственным. Когда он повернулся обратно к своему столу, его дядя сидел с другой стороны, удобно откинувшись на спинку вращающегося кресла.

– Ты еще хочешь присоединиться к бюро расследований Министерства юстиции? – спросил Мерритт Хьюз.

Вопрос был задан небрежно, почти небрежно, и Боб не был уверен, что правильно расслышал.

– Ты сейчас шутишь надо мной, – ухмыльнулся он. – Ты знаешь, я бы хотел поступить на службу, но у меня нет ни единого шанса. Да ведь я еще не закончил свое обучение в колледже, а сейчас они принимают только выпускников.

– Я не шучу, Боб, я серьезно. Я думаю, что у тебя может быть шанс попасть туда. Конечно, тебе пришлось бы закончить учебу в колледже после поступления на службу, но это не было бы слишком большим препятствием.

– Я бы сказал, что это так, – ликовал Боб. – А теперь расскажи мне, в чем дело. В последний раз, когда я говорил с тобой о поступлении, ты подбодрил меня примерно так же, как если бы я предлагал переплыть Атлантический океан вплавь.

Мерритт Хьюз долго не отвечал, а когда, наконец, заговорил, его голос был таким тихим, что любой, кто находился в десяти футах от него, не смог бы расслышать его слов.

– В этом отделе назревают неприятности, и большие неприятности, – сказал он. – Мы не знаем точно, что произойдет, но мы должны быть готовы к любой чрезвычайной ситуации.

Боб начал что-то говорить, но его дядя отмахнулся от его слов и продолжил:

– Мы могли бы внедрить сюда агента, но это может быть слишком очевидно. Что нам нужно, так это кто-то внутри, кому мы можем полностью доверять.

Боб, покачиваясь на краешке стула, затаив дыхание, ждал следующих слов.

– Я рассчитываю, что ты станешь ключом к интриге, которая сейчас происходит в этом здании, – сказал Меррит Хьюз. – Что насчет этого?

– Ты знаешь, что можешь на меня положиться, – сказал Боб. – Я бы сделал почти все, пошел бы почти на любой риск, чтобы попасть в бюро расследований Министерства юстиции.

– Я знаю, что ты бы так и сделал, Боб, но в этом нет необходимости. Все, что мне нужно, – это кто-то, кто будет держать ухо востро, слушать все, что здесь говорят, и докладывать мне каждую ночь в деталях. Ты же знаешь, я бы не хотел, чтобы ты вмешивался во что-то, где тебе может быть больно.

– Но я молод и крепок. Я могу сам о себе позаботиться, – запротестовал Боб, и в его глазах отразилось нетерпение.

– Конечно, я знаю, что ты можешь, но, в конце концов, я должен присматривать за тобой. Твоя мать никогда не простила бы мне, если бы тебе причинили какой-нибудь реальный вред, пока ты немного помогаешь мне.

В голосе агента звучали нежные нотки, поскольку ему было поручено присматривать за Бобом и его матерью после смерти мужа его сестры около шести лет назад. Он был верен клятве и теперь не собирался ставить Боба в какую-либо ситуацию, в которой его жизнь подвергалась бы реальной опасности.

– Продолжай, продолжай, – настаивал Боб. – Скажи мне, за чем я должен следить и что ты подозреваешь.

Вместо ответа Меррит Хьюз подошел к двери, открыл ее, внимательно осмотрел зал, а затем придвинул свой стул поближе к Бобу.

Пустая комната

– Что ты знаешь о новых разработках в области радиосвязи, которые были недавно сделаны Военным министерством? – спросил он.

Удивление Боба отразилось во взгляде, промелькнувшем на его лице. Ходили лишь самые смутные слухи о том, что инженеры военного министерства добились поразительных успехов в области радиосвязи. В департаменте об этом только и говорили. Клерки упоминали об этом несколько раз, когда они были одни.

– Я слышал некоторые разговоры о том, что были достигнуты довольно удивительные успехи, – сказал Боб, – но ничего определенного известно не было. Конечно, некоторые клерки говорили об этом.

– Но ни у кого нет какой-либо определенной информации. Насколько тебе известно, планы не были помещены в хранилища, – Меррит Хьюз настойчиво требовал ответа, но Боб мог только покачать головой.

– Это подразделение обрабатывает большую часть радиоданных, – сказал он, – но в здешние хранилища уже несколько недель не поступало ничего нового. Я просто убираю рутинные вещи.

– Если бы были представлены новые планы и данные, ты мог узнать их, – настаивал его дядя.

– Это вполне вероятно, но я не знаю содержания. Все поставляется под печатью и с номером ключа, и только инженеры знают ключ и содержимое запечатанной упаковки.

– И все же, у тебя может быть чувство, что документы важные?

– Да. В отделе всегда идут разговоры. Но у меня не было бы никакой возможности на самом деле узнать, что проходит через мои руки.

– Я боялся этого, – признался его дядя. – Это все усложняет. Если бы ты только знал, когда появятся документы, ты мог бы принять все меры предосторожности.

– Но сейчас я не хочу рисковать, – возразил Боб. – С каждой партией планов, которые присылают инженеры, соблюдается крайняя осторожность.

– О, я не имел в виду, чтобы ты был беспечен, Боб, – улыбнулся агент Министерства юстиции. – Я только имел в виду, что если бы ты знал, когда передаются радиосекреты, ты мог бы проявить дополнительную осторожность и принять дополнительные меры предосторожности.

– Ты, должно быть, боишься, что что-то украдут.

– Это именно то, что меня беспокоит, – признался его дядя, – и я боюсь, что ты, сам того не подозревая, можешь быть в этом замешан. Я не хочу, чтобы ты попался в ловушку, если я могу помочь этому. Вот почему я остановился здесь сегодня вечером. Я хотел поговорить с тобой об этом, чтобы предупредить тебя, что инженеры сделали важные открытия и что они могут быть сделаны через несколько дней. Отныне следи за каждым документом, который проходит через твои руки. Не выпускай его из виду с того момента, как он будет доставлен тебе, пока ты не зарегистрируешь его и должным образом не разместишь в хранилище. Понимаешь?

Боб с серьезным лицом кивнул.

– Я прослежу, чтобы ничего подобного не случилось. Но кто может охотиться за этими новыми планами?

Меррит Хьюз пожал плечами.

– Боб, если бы я мог ответить на этот вопрос, эта проблема была бы сравнительно простой. Ответ может быть прямо здесь, в этом отделе; опять же, это может быть какая-то внешняя сила, о которой мы можем только догадываться.

– Ты работаешь над этим один? – продолжил Боб.

Хмурая тень пробежала по лицу Мерритта Хьюза.

– Хотел бы я. Я бы чувствовал себя более уверенно на своей земле.

– Это означает, что Кондон Адамс тоже работает, – вставил Боб, поскольку он знал об острых чувствах между его дядей и Адамсом, еще одним опытным оперативником бюро расследований. Они вместе расследовали несколько дел, и при каждой возможности Адамс старался приписать себе все заслуги за успешный исход их усилий. Он был одновременно неприятным и безжалостным, но у него была способность добиваться результатов, и Боб знал, что только по этой причине он смог сохранить свое положение.

Тот факт, что этим делом занимался Кондон Адамс, пролил на него другой свет для Боба, поскольку у Адамса был племянник Талли Росс, который вместе с Бобом работал в архивном отделе департамента. Между двумя молодыми людьми не было ничего общего. Талли был невысокого роста, с толстой грудью и короткими, сильными руками. Его брови были темными и густыми, близко посаженными над довольно маленькими глазами, и все его лицо отражало врожденную жестокость, которая, как знал Боб, должна была существовать. Если Кондон Адамс тоже был замешан в этом деле, это означало, что Талли Росс сделает все возможное, чтобы помочь своему дяде, потому что, как и Боб, Талли был полон решимости попасть в бюро расследований.

Губы Боба сжались в тонкую, твердую линию. Ладно, если так и должно было быть, он проследит, чтобы Талли честно дрался.

Мерритт Хьюз немного мрачно улыбнулся.

– Думаешь о Талли Россе? – спросил он.

Боб кивнул.

– Тогда ты знаешь, с чем мы столкнулись. Двое против двух, и если мы с тобой победим, я уверен, что смогу устроить тебя в бюро. Если мы этого не сделаем, то Талли может подняться. Что ты на это скажешь?

– Я говорю, что мы победим, – ответил Боб, и в его словах была суровая решимость.

– Хорошо. Продолжай в том же духе, и ты попадешь в бюро раньше, чем успеешь оглянуться. А пока не позволяй никаким трюкам ускользнуть от тебя в этой рутине. Следи за каждым документом, который попадет тебе в руки, и сообщай мне о малейших необычных событиях в этом подразделении.

– Я даже вставлю глаза себе на затылок, – ухмыльнулся Боб, когда его дядя встал и надел пальто.

– Как долго ты будешь работать сегодня вечером? – спросил Меррит Хьюз, открывая дверь, ведущую в коридор.

– Вероятно, два часа; может быть, даже три.

– Береги себя. Спокойной ночи.

Затем он ушел, и Боб остался один в комнате с высоким сводом, где лучи лампы на его столе не могли проникнуть в глубокие тени, и его охватило странное предчувствие. На мгновение ему показалось, что кто-то наблюдает за ним, и, чтобы развеять это чувство, он включил яркий верхний свет.

Комната была пуста!

Посетитель Боба

Боб выключил верхний свет и вернулся к своему столу, который был одним из полудюжины в длинной и довольно узкой комнате в одном углу здания.

Когда он сел, то услышал стук дождя в окно и, выглянув наружу, увидел сквозь завесу воды приглушенные огни раскинувшегося города. Ясной ночью вид внушал благоговейный трепет, но в эту ночь его единственной мыслью было завершить свою работу и вернуться в тепло и уют своей собственной комнаты.

Боб порылся в куче бумаг, скопившихся в проволочной корзине на его столе. Они должны быть подшиты, на них должны быть сделаны соответствующие пометки. Там не было ничего особенно важного, иначе он не работал бы в одиночку, поскольку в отделе существовало правило, что при подаче документов большой важности под рукой должны быть по крайней мере два клерка и обычно начальник отдела. Иногда даже вооруженные охранники приходили во время регистрации, потому что некоторые секреты в огромных хранилищах через коридор стоили миллионы для недобросовестных людей и других сил.

Но до сегодняшнего вечера, пока слова дяди не разбудили его, Боб считал свою собственную работу довольно банальной. В его жизни не было ничего, что могло бы сравниться с волнением и почти ежедневной смелостью людей из бюро расследований Министерства юстиции.

Часы были довольно длинными, работа была рутинной, и его товарищи, хотя и приятные, были довольны своей карьерой. Они не смотрели вперед и не мечтали о том дне, когда смогут носить один из маленьких значков, идентифицирующих агента Министерства юстиции.

Тогда Боб понял, что он должен прекратить свои дневные мечтания. Или это все-таки был сон наяву? Его дядя сказал, что теперь есть вероятность, что он может поступить на службу в департамент. Но сейчас было не время размышлять об этом. Он сможет подумать о своем будущем, возвращаясь домой.

Боб подошел к картотечному шкафу, стоявшему вдоль внутренней стены комнаты, и достал папку. Вернувшись к своему столу, он начал делать записи в бумагах, которые лежали у него на столе. Он работал медленно, но тщательно, и его почерк был четким и понятным.

Другие, возможно, были быстрее Боба в работе с документами в отделе, но не было никого более точного, и когда его работа была выполнена, начальник отдела всегда знал, что о задаче хорошо позаботились.

Боб работал больше часа, останавливаясь только раз или два, чтобы выпрямиться в кресле, потому что возвращаться к столу после целого дня однотипной работы было утомительно.

Когда досье было закончено, он вернул его в шкаф вдоль стены и рассортировал бумаги, которые остались на его столе. Они принадлежали к четырем разным папкам, и он вытащил их из ящиков и разложил в ряд на своем столе.

Воздух в комнате казался душным, и Боб подошел к одному из окон и приоткрыл его на несколько дюймов – ровно настолько, чтобы впустить свежий воздух, но недостаточно сильно, чтобы резкий ветер мог занести дождь в комнату. Далеко под ним взвизгнул автомобильный гудок, когда неосторожный пешеход попытался пройти на запрещающий сигнал светофора.

Боб вернулся к своему столу. Еще час, и его работа будет закончена. Он взял ручку и продолжил работу.

Позже Боб вспоминал, что слышал, как часы пробили девять, и, должно быть, прошло почти полчаса, когда дверь, ведущая в коридор, тихо открылась и внутрь вошел мужчина.

Молодой клерк за своим столом был так поглощен своей работой, что не почувствовал, что в комнате появился новичок, пока посетитель не оказался почти у него за спиной.

Затем Боб резко обернулся и узнал Талли Росса. На мгновение на лице Боба промелькнула вспышка гнева.

– В следующий раз, когда войдешь, пошуми немного, – рявкнул он. – Я думал, что ко мне подкрадывается призрак.

– Я не такой уж и призрак, – возразил Талли, снимая пальто и энергично встряхивая его, чтобы стряхнуть воду. – Я не знал, что ты будешь работать сегодня вечером.

– Не смог закончить сегодня днем, – ответил Боб, – а в последнее время поступает так много материала, что я боялся, что если я оставлю это на другой день, то буду завален работой.

– В следующий раз, когда это произойдет, дай мне знать, и я помогу тебе, – вызвался Талли, садясь за свой стол, который был через два от Боба.

Боб чуть не рассмеялся вслух, потому что мысль о том, что Талли добровольно поможет кому-то еще, была почти фантастической. У каждого клерка был особый тип картотеки, и каждый из них не должен был обмениваться работой с другим. Таким образом, у других было мало шансов узнать, какие документы проходят процедуру постоянной подачи.

– Спасибо, Талли, это мило с твоей стороны, – сказал Боб, – но я не знаю, что сказал бы шеф.

– А ему знать и не нужно, – сказал Талли, поворачиваясь на стуле.

– Но если бы он узнал, что мы помогаем друг другу, мы оба остались бы без работы, а я не могу позволить себе так рисковать.

– Я тоже не могу прямо сейчас, – признал Талли, – но я надеюсь скоро заняться чем-нибудь получше. Здесь недостаточная плата для парня с моими мозгами и способностями.

– Я признаю, что за это платят не так уж много, – ответил Боб, – но в наши дни человеку нужно есть.

– Когда-нибудь я буду работать в Министерстве юстиции, – определенно сказал Талли. – Возможно, это произойдет не завтра или на следующей неделе, но я собираюсь туда попасть.

– Я думаю, что так и будет, – согласился Боб. – У тебя есть решимость продолжать в том же духе, пока ты этого не сделаешь.

Чего он не добавил, так это того, что дядя Талли сделает все, что в его силах, чтобы Талли получил повышение, и ни для кого не было секретом, что у Кондона Адамса были влиятельные политические связи, которые могли бы помочь Талли попасть в бюро расследования.

Дверь

Талли был в разговорчивом настроении, и в такие моменты он проявлял приятную индивидуальность. Это был один из таких случаев, но Боба это более чем немного раздражало, потому что у него была работа, и каждая минута, проведенная в разговоре с Талли, означала дополнительное время за его столом.

– В последнее время у меня было странное чувство, что здесь все напрягается, – сказал Талли. – Даже сегодня вечером эта комната кажется мне не совсем подходящей.

– Это ветер и дождь, – сказал Боб, отрываясь от своей работы. – Когда завтра выглянет солнце, ты почувствуешь себя намного лучше.

– Я не знаю. Скажи, Боб, ты не слышал о чем-нибудь особенном? Возможно, от инженеров поступит что-то необычайно важное.

Боб не мог честно сказать "нет", поэтому он дал неопределенный ответ.

– Всегда есть разговоры, – сказал он.

– Конечно, я знаю, но на этот раз все по-другому. Я слышал, что отдел радиосвязи сделал несколько поразительных открытий, за обладание которыми не одна иностранная держава отдала бы несколько миллионов.

– Что, например?

– В том-то и дело, – признался Талли. – Есть только смутные разговоры; ничего, на что можно было бы указать пальцем.

– Я думаю, они хорошо скрывают это, – сказал Боб, который был полон решимости прощупать Талли и узнать, как много знает другой клерк. Теперь было очевидно, что Кондон Адамс разговаривал со своим племянником, вероятно, рассказывая ему по существу многое из того, что Мерритт Хьюз рассказал Бобу ранее вечером, и теперь Талли был на рыбалке, чтобы узнать только то, что знал Боб. Что ж, в эту игру могли играть двое, и Боб, склонив голову над своей работой, улыбнулся про себя.

– Ну, они никогда не рекламируют документы, которые посылают для постоянного хранения, – сказал Талли, – но ты знаешь, как обстоят дела в департаменте. Иногда у нас есть довольно хорошее представление о том, что происходит, даже несмотря на то, что все это запечатано и зашифровано специальным кодом.

Боб кивнул, потому что Талли был прав. Несмотря на секретность, которая обычно окружала подачу важных документов, клерки часто знали, что проходит через их руки, потому что даже у стен в Вашингтоне, казалось, были глаза и уши, и шепот перелетал из одного отдела в другой таинственным подпольным образом, который невозможно было остановить. Иногда догадки клерков были верны; опять же, все они могли ошибаться. Но именно во время таких разговоров, как этот, секреты иногда ускользали и попадали в руки мужчин и женщин, для которых они никогда не предназначались.

Подразделение Боба, которое регистрировало все радиодокументы, имело особенно хороший послужной список. Шеф, Артур Джейкобс, был ответственным еще до Второй мировой войны, и он с особой тщательностью подбирал персонал. Первая крупная утечка информации еще не произошла, и Боб горячо надеялся, что этого не произойдет, пока он находится в подразделении.

Талли суетился вокруг своего стола, перекладывая бумаги туда-сюда и явно прилагая усилия, чтобы казаться заинтересованным. Один раз он резко взглянул на Боба, который был поглощен своей работой.

Наконец Талли встал и подошел к одному из окон. Он смотрел в окно несколько минут, и у Боба, взглянувшего на него, создалось впечатление, что Талли пытается решить, что делать.

Следующее, что заметил Боб, – Талли была в другом конце комнаты, открывая один из ящиков с документами. Пол был устлан ковром, и его шаги от окна к картотекам были бесшумными.

Не существовало правила, запрещающего клерку открывать одно из дел, поскольку хранившиеся там документы не представляли особой важности. Что-то в поведении Талли привлекло внимание Боба. Затем он понял, что Талли просматривал один из файлов, который находился под наблюдением Боба, и против этого было строгое правило.

Боб на мгновение заколебался. Казалось немного глупым поднимать из-за этого шум. Вероятно, Талли сделал это по рассеянности. Затем он вспомнил предупреждение своего дяди следить за всем, что происходит в отделе.

– Талли, ты не в том файле, – сказал Боб.

Талли быстро обернулся, его лицо густо покраснело.

– Думаю, ничего страшного. Мне просто интересно, чем ты занимался и как ты работал со своим досье. Я слышал, как Джейкобс на днях хвалил тебя, и я подумал, что смогу получить несколько хороших советов, просмотрев твои вещи.

– Все в порядке, Талли. Я покажу тебе как-нибудь, когда Джейкобс будет здесь, но ты знаешь правило насчет файлов. Мне придется попросить тебя закрыть это дело.

– А если я этого не сделаю? – огрызнулся Талли.

– О, ты все закроешь, – сказал Боб. Его голос был по-прежнему спокоен и ровен, но в нем слышалась нотка предупреждения, которую Талли не осмелился проигнорировать.

Боб закрыл папку на своем столе и встал, потягиваясь своими длинными, сильными руками. Талли не упустил из виду важность этого предложения, поскольку у Боба была хорошо обоснованная репутация боксера.

Талли повернулся к картотеке и захлопнул стальной ящик.

– Вот ты где, Поллианна, – парировал он. – В конце концов, этот файл выглядит не так уж хорошо.

– Главное, чтобы он устраивал Джейкобса; это все, что меня беспокоит, – сказал Боб, снова садясь.

Талли взял свое пальто, чтобы уйти.

– Ну, в любом случае, я не завидую, что ты останешься здесь один сегодня вечером. От этого места у меня мурашки по коже.

После ухода Талли Боб смог полностью сосредоточиться на своей работе. Снова пробили часы, но он был слишком занят, чтобы сосчитать количество ударов. Насколько он знал, могло быть десять часов, а может быть, даже одиннадцать.

Резкий стук в дверь потревожил Боба.

– Кто там? – требовательно спросил он.

– Охранник. Просто проверяю. Как долго ты собираешься здесь пробыть?

Это был первый случай за многие ночи сверхурочной работы, когда охранник когда-либо проверял, но Боб решил, что это может быть новое правило, введенное в действие без его ведома.

– По крайней мере, полчаса, – ответил он.

Очевидно, удовлетворенный, охранник двинулся дальше, и Боб слышал, как его шаги становились все тише, когда он снова склонился над своей задачей.

Но ему не суждено было долго работать без перерыва. Зазвонил телефон, и в его голосе слышалось явное раздражение, когда он ответил. Но оно исчезло, когда он узнал голос своего дяди.

– Я немного волновался, – объяснил Мерритт Хьюз, – когда позвонил тебе и обнаружил, что тебя нет дома. Все в порядке?

– Да, за исключением того, что меня слишком часто прерывали, – сказал Боб. Затем он поспешил объяснить. – Но я не имею в виду тебя. Талли Росс был здесь и просидел без дела почти час, ничего не делая, кроме того, что заставляла меня нервничать.

– Он на что-нибудь намекал? – спросил дядя Боба.

– Да. На тоже, что говорил ты. Очевидно, Кондон Адамс рассказал ему об этом. Ты же знаешь, что Талли тоже хочет получить должность в бюро расследований.

– Конечно, это понравилось бы каждому подростку в стране, – ответил Меррит Хьюз. – Лучше остановиться на сегодня, сбегать домой и немного поспать. Я хочу, чтобы ты был начеку каждый час дня. С этого момента ты работаешь в офисе.

– Я закончу меньше чем через полчаса, – пообещал Боб. – Тогда я пойду прямо домой.

– Это плохая ночь, и становится все хуже. Бери такси и не рискуй простудиться.

Боб пообещал все сделать, со вздохом повесил телефонную трубку и снова принялся за заполнение документов.

По мере того как приближались ночные часы, ветер становился все холоднее, и Боб встал и закрыл окно. Воздух в комнате теперь был влажным, и было бы легко позволить его разуму взбунтоваться, потому что в здании было странно тихо. Шум с улицы, доносившийся далеко внизу, заглушался шумом дождя, барабанившего по окнам.

Легкий скрип испугал Боба, и он резко повернулся к двери. Даже в тусклом свете, который отбрасывала настольная лампа, он мог видеть, как двигается ручка двери. Зачарованный, он наблюдал. Ручка двигалась медленно, как будто прилагались все усилия, чтобы защититься от любого возможного шума. Боб оставался неподвижным в своем кресле, как будто внезапно превратился в камень.

Кусочек стали

Время казалось бесконечным. На самом деле, возможно, прошло всего несколько секунд, пока Боб сидел там, наблюдая за поворотом дверной ручки. Затем ручка повернулась назад. Невидимые пальцы узнали то, что хотели знать. Дверь была не заперта.

В огромном здании, казалось, не было слышно ни звука, кроме собственного напряженного дыхания Боба. В коридоре было так же тихо, как и в комнате, но кто-то, должно быть, стоял за дверью, проверяя замок.

Боб покачал головой. Должно быть, он спит. Его нервы, должно быть, перенапряжены из-за слишком большой работы и напряжены из-за разговора, который он имел ранее вечером со своим дядей.

Протянув руку, он откинул абажур настольной лампы, и поток света упал на дверную ручку. Нет! Глаза его не обманули. Ручка все еще поворачивалась. Раздался слабый щелчок, а затем ручка осталась неподвижной.

Боб перешел к активным действиям. Одним быстрым прыжком он пересек комнату, вцепившись руками в дверную ручку. Он потянул изо всех сил, но дверь отказалась открываться. Затем он остановился, потому что по коридору послышались торопливые шаги.

Эй, – громко крикнул Боб. Возможно, его крик достигнет охранника у лифтов.

Затем он потряс дверь. Она не могла быть заперта, в этом он был уверен. Снова собравшись с духом, он потянул дверь и чуть не упал навзничь, когда она внезапно открылась.

Боб вышел в коридор. В поле зрения никого не было, но издалека он слышал, как кто-то спешит к нему. Из-за поворота коридора появился охранник.

– Вы звали только что? – спросил сторож.

– Я скажу, что да, – ответил Боб. – Кто-то пытался открыть здесь дверь, и когда я попытался ее открыть, дверь заклинило. Затем я издал возглас. Вы никого не видели?

– Никто не подходил ко мне, – быстро сказал охранник, но его глаза не встретились с глазами Боба прямо. – Нам лучше посмотреть в этом конце коридора. Если здесь кто-то был, он мог проскользнуть в один из других кабинетов.

Боб покачал головой.

– Нет, он бы этого не сделал. Кроме того, я отчетливо помню, как он бежал вниз к лифтам.

– Ну, я не спал, и никто не подходил ко мне, – настаивал охранник. – Может быть, вам немного приснилось. Вы выглядите немного усталым.

– Я устал, но это был не сон, – настаивал Боб.

Потом он вспомнил о двери. Почему она не открывалась? Она не была заперта.

– Дайте мне свой фонарик, – сказал Боб, и охранник передал ему блестящую металлическую трубку.

Боб направил луч света на пол и внимательно осмотрел его.

– Что вы ищете? – спросил охранник.

– Причину по которой заклинило дверь, – едко сказал Боб. Затем он нашел то, что искал – тонкую стальную полоску, вставленную в виде клина. Это была достаточно невинная на вид деталь, но при правильном размещении в двери она могла вызвать значительную задержку.

Боб поднял ее и положил в карман. Хотя в то время он об этом не подозревал, это было первое свидетельство тайны, которая должна была глубоко затянуть его в свои сети и потребовать недель терпеливых усилий, чтобы распутать ее.

Охранник подошел к двери и теперь протянул руку, чтобы закрыть ее. Только резкий приказ Боба остановил его.

– Держите руки подальше от дверной ручки, – приказал он. – Кто-то лез сюда, и я не хочу, чтобы вы шарили здесь руками.

Охранник заколебался, как будто решая, подчиняться ли Бобу, а клерк встал и сжал кулак.

– Лучше не трогай эту дверь.

В этих словах было стальное спокойствие, которое убедило охранника, и он отступил подальше в коридор.

– Вам лучше вернуться на свой пост. Я позабочусь об этой ситуации, – сказал Боб. – Я оставлю ваш фонарик и верну его вам, когда выйду из здания. Я хочу немного разведать окрестности, и мне может понадобиться этот свет.

Охранник что-то проворчал себе под нос, но отступил по коридору и, наконец, исчез из виду. Бобу он совершенно не нравился за то, что тот вел себя с угрюмым вызовом, что было так необычно для людей, обычно дежуривших по ночам. Возможно, было бы неплохо поговорить об этом с Джейкобсом утром.

Просто чтобы убедиться, что никто не подойдет и не прикоснется к дверной ручке, Боб достал свой носовой платок и повязал его вокруг ручки таким образом, чтобы защитить возможные отпечатки пальцев.

Покончив с этим, он снова взял фонарик и начал осматривать коридор, пробуя одну дверь за другой. Существовала лишь вероятность того, что мародер нашел тайник в офисе, который был оставлен незапертым. Боб знал, что это почти бесполезный поиск, потому что офисы проверялись каждую ночь.

Он обошел вокруг по одной стороне коридора и начал возвращаться со стороны, противоположной его собственному кабинету. Ночники были включены, и в дальнем конце коридора ему пришлось воспользоваться фонариком.

Дверь за дверью оказывались неподатливыми его прикосновению, и он уже собирался отказаться от поисков, когда наткнулся на дверь, которая открылась внутрь, когда его руки схватились за ручку.

Боб внезапно отступил назад и направил луч света в длинную комнату, которая была почти идентична той, в которой он работал. То, что он там увидел, поразило его больше, чем он осмелился признать позже, и он вошел внутрь и направился к ближайшему столу.

Луч фонарика высветил полную неразбериху в комнате. Корзины с бумагами на письменных столах были перевернуты, и даже ящики картотечных шкафов были выдвинуты, а их содержимое беспорядочно разбросано по полу.

Легкий звук испугал Боба, и он резко обернулся, луч света сфокусировался на двери.

Она закрывалась – быстро и бесшумно.

Боб прыгнул вперед, споткнулся о корзину для бумаг, а затем добрался до двери, которая захлопнулась как раз перед тем, как он успел взяться за ручку.

Боб изо всех сил потянул дверь, но, как и та, что вела в его собственный кабинет, она застряла.

Может быть, это еще один стальной клин? Боб задумался и приготовился к еще одному страстному рывку. Дверь поддалась, и Боб кучей повалился назад, фонарик упал и погас.

Боб тяжело упал и какое-то мгновение неподвижно лежал на полу, прислушиваясь к звукам чьих-то шагов по коридору. Он мог бы позвать охранника, но внутреннее недоверие к этому человеку удержало его от этого. Вместо этого он нащупал фонарик, включил его и поднялся на ноги, сильно потрясенный переживаниями последних нескольких минут.

Молодой клерк потянулся к выключателю, и яркий свет залил комнату, еще больше раскрывая разрушения, которые там были.

Боб огляделся. Сотни бумаг были разбросаны по полу; некоторые из них были безжалостно уничтожены, и он задавался вопросом, сколько ценных документов будет потеряно, когда они, наконец, будут проверены.

Но сейчас не время бездействовать, решил он, поспешил к одному из столов и снял телефонную трубку. Он быстро набрал номер, но прошла почти минута, прежде чем ответил сонный голос.

– Алло, дядя Мерритт? – с тревогой спросил Боб.

– Нет, меня нет дома, я все еще в здании. Я бы хотел, чтобы ты приехал сюда как можно скорее.

– Нет, я не попал в аварию, но сегодня ночью на этом этаже происходили какие-то очень странные вещи. Один из офисов был полностью разграблен. Я сейчас нахожусь в нем. Повсюду разбросаны бумаги, открыты картотечные ящики и уничтожено много вещей. Кто это сделал? Черт возьми, хотел бы я знать. Кто-то закрывал передо мной двери и оставлял в них стальные клинья. У меня от этого мурашки по коже.

– Я сейчас приеду, – пообещал агент Министерства юстиции.

Боб повесил трубку обратно на рычаг и, пятясь, вышел из комнаты. Чем меньше вещей он тронет, тем будет лучше, и, закрывая дверь, он старался держать руки подальше от ручки, потому что там могли остаться ценные отпечатки пальцев.

Жуткое чувство пробежало вверх и вниз по спине Боба, когда он повернулся к двери, которая вела в офис, где он работал. В здании было так тихо, что это вызывало беспокойство, но он знал, что какой-то неизвестный мародер возился на полу, пока он склонялся над своим столом. Мог ли неизвестный охотиться за радиосекретами, о которых намекал его дядя? Это, безусловно, стоило обдумать.

Боб дошел до двери, которая вела в офис, где он работал, и внезапно остановился. Он почувствовал холод во всем теле, когда уставился на дверную ручку. Он отчетливо помнил, что обернул ручку своим собственным носовым платком, чтобы сохранить возможные отпечатки пальцев. Но теперь там не было носового платка, а дверь была слегка приоткрыта. Свет горел, когда он вошел в холл, но теперь комната была погружена в чернильную тьму.

В темной комнате

Боб остановился на пороге длинного кабинета, вглядываясь в темноту комнаты. После его недавних переживаний его нельзя было винить за то, что он колебался хоть мгновение.

Должен ли он закрыть дверь, вернуться в холл и ждать прихода своего дяди или ему следует включить свет и посмотреть, что произошло в комнате? Бобу показалось, что он размышлял над этими вопросами несколько минут; на самом деле это заняло меньше пяти секунд.

Он потянулся к выключателю слева от двери и нажал на кнопку. Но ответной вспышки света не последовало; только глухой щелчок выключателя.

Тогда Боб понял, что освещение было испорчено, что, скорее всего, кто-то скрывался в темной темноте офиса. Здравый смысл подсказывал ему подождать, пока он не сможет позвать на помощь, но какое-то другое побуждение гнало его дальше. Он не мог объяснить это позже; он просто продолжал.

Молодой клерк шагнул через порог, фонарик в его руке был направлен в центр комнаты. Он включил его, и луч света прорезал темноту.

Боб ахнул. В свете фонаря были видны разбросанные по полу бумаги, ящики столов и картотечных ящиков, были беспорядочно выдвинуты и свалены на пол.

Шок от неразберихи в офисе заставил его замолчать. Затем он начал водить фонарем по комнате, чтобы определить полный размер ущерба, нанесенного мародером.

Легкий шум справа привлек внимание Боба, и он повернулся в том направлении. Инстинктивно он понял, что там таится опасность, и напрягся всем телом. Это произошло прежде, чем он был готов; что-то вылетело из темноты; что-то, что нанесло ему ошеломляющий удар по правой руке; что-то, из-за чего фонарик упал на пол, где линза и лампочка разбились вдребезги, и свет погас.

Но удар заставил Боба действовать. Он должен вернуться к двери и закрыть ее; это отрезало бы незваному гостю единственный путь к отступлению.

Клерк отскочил назад, его руки потянулись к дверному проему. Он столкнулся с кем-то еще; кто-то был одет в пальто, все еще влажное от дождя снаружи.

Боб быстро соображал. Он должен найти какой-то способ остановить другого, хотя бы на мгновение. Он отвел правую ногу назад и быстрым ударом соединился с голенью неизвестного с такой силой, что по комнате пронесся невольный крик. Боб прыгнул вперед и врезался в приоткрытую дверь. Дрожащими пальцами он нащупал ключ изнутри, захлопнул дверь и повернул замок.

Покончив с этим, Боб опустился на пол, где у него была возможность отдохнуть, собраться с мыслями и спланировать свои дальнейшие действия.

Какое-то время в комнате не было слышно ни звука. Он даже не мог уловить дыхания другого человека и подумал о возможности того, что тот выскользнул за дверь до того, как он ее закрыл. Затем он отверг это как невозможное, поскольку для этого не было достаточно времени.

Боб знал каждый дюйм длинного кабинета; знал, где расположены каждый стол и стул, а также каждое окно. Когда его глаза привыкли к темноте, он смог различить более светлые пятна, которые были окнами.

Затем его внимание привлек легкий шум. Неизвестный двигался, вероятно, на четвереньках, ощупью пробираясь к двери. Боб не смог удержаться от смешка, представив, какое смятение охватит другого, когда он обнаружит, что дверь надежно заперта, а ключа нет.

Просто на всякий случай Боб отодвинулся от двери и спрятался за ближайшим столом. Чтобы быть уверенным, что он будет двигаться бесшумно, он снял ботинки и поставил их рядом с картотекой, чтобы не упасть на них, если ему понадобится сделать резкое движение.

Как ни странно, Боб чувствовал себя очень спокойно. Его сердце учащенно билось, дыхание становилось все короче и быстрее, но разум был удивительно ясным, а руки твердыми. Теперь он был рад, что у него не было фонарика, потому что его использование только сделало бы его мишенью для мародера.

Боб гадал, сколько времени потребуется его дяде, чтобы добраться до места происшествия. Вероятно, еще минут десять, потому что Меррит Хьюз жил на значительном расстоянии от здания. О том, что может произойти в этой комнате в ближайшие десять минут, Боб не хотел даже догадываться.

Прислушавшись, Боб услышал почти бесшумные движения другого человека и понял, что тот приближается к двери. Затем он услышал, как чьи—то руки двигаются по дереву, и, наконец, мягко повернулась дверная ручка. Затем раздался резкий скрежет ручки, как будто внезапная волна гнева захлестнула мужчину при осознании того, что он оказался в ловушке в комнате.

Боб отошел от двери, ползая на четвереньках, и продолжал ползти, пока не оказался далеко в конце комнаты и прямо у стального шкафа, где хранились документы по радио. Осторожными руками он ощупал переднюю часть шкафа. До сих пор ящики не выдвигались, поскольку они были идентифицированы только по номерам ключей, а не по названию типа бумаг, которые они содержали.

Это был один из шкафов, который Боб был полон решимости защитить, потому что после того, что его дядя сказал ему ранее ночью, он был уверен, что это и было целью визита неизвестного.

Еще раз резко дернули дверную ручку; затем комнату снова окутала тишина, и Боб почувствовал, как напряглись его нервы. Было тяжело ждать в одиночестве в темноте. Он задавался вопросом, есть ли у другого мужчины пистолет и хватит ли у него смелости пустить его в ход, если его застигнет чрезвычайная ситуация.

Боб напряг слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук маневров противника. Слабый звук “плюх” заставил его улыбнуться. Звук был очень похож на звук мягко поставленной на пол туфли. Несколько секунд спустя раздался похожий звук, и Боб понял, что теперь они в равных условиях; ни один из них не был в ботинках. Этот человек не был дураком; он был полон решимости сохранить свои собственные передвижения в максимально возможной тайне.

Затем Боб услышал звук, который был каким угодно, только не обнадеживающим. Неизвестное приближалось к нему. Он слышал тихое царапанье коленей, когда человек полз по полу. Он, очевидно, нащупывал путь вдоль картотечных шкафов, и Боб двинулся к центру комнаты, где нашел защиту между двумя столами, поставленными довольно близко друг к другу.

Его действия не были ни на минуту преждевременными, потому что едва он устроился на своем новом месте, как увидел более темную тень, движущуюся перед картотекой. Мужчина был менее чем в шести футах от него и дышал очень тихо, но ровно.

Боб затаил дыхание, когда мужчина прошел вдоль ряда картотечных ящиков. Очевидно, он собирался обойти комнату в попытке застать Боба врасплох, одолеть его и отобрать ключ. Боб усмехнулся про себя при этой мысли. Он был слишком хорошо знаком с этой комнатой, чтобы быть пойманным таким образом.

Слегка выдвинувшись из-за укрытия столов, он увидел, как мужчина подошел к окну и поднял голову, чтобы посмотреть вниз на улицу. Это было искушение, перед которым Боб не смог устоять, и он взял чернильницу с соседнего стола, тщательно прицелился и швырнул тяжелую стеклянную емкость.

Как раз в тот момент, когда он бросил чернильницу, Боб поскользнулся, и шум привлек внимание другого мужчины. Он вскочил на ноги и резко обернулся. Стеклянный контейнер, вместо того чтобы ударить мужчину по голове, ударился о его плечо, попал в окно и с грохотом улетел в темноту.

Незваный гость вскрикнул от боли, а затем последовала резкая вспышка пламени, когда пуля поцарапала крышку стола, который прикрывал Боба.

Боб весь похолодел. В этом больше не было ничего веселого. Теперь это было смертельно серьезно, и он знал, что сама его жизнь может зависеть от событий ближайших минут, потому что этот человек был загнан в угол и был способен при необходимости пробить себе дорогу.

Сирены в ночи

Когда эхо выстрела затихло в комнате, Боб понял, что поступил глупо, бросив чернильницу. Это неоправданно встревожило другого человека и поставило под угрозу его собственную жизнь. Пуля из пистолета пролетела гораздо ближе, чем Боб хотел.

Было только одно утешение. Выстрел должен привлечь внимание охранников, дежуривших в здании, и через минуту они должны быть у двери, проламывая себе путь внутрь. Против превосходящего численного превосходства Боб чувствовал, что злоумышленник не будет оказывать сопротивления с помощью огнестрельного оружия.

Боб уставился на окна. Голова и плечи неизвестного исчезли, и отдаленные звуки улицы теперь доносились отчетливее, проникая через разбитое окно.

Мерритт Хьюз должен был прибыть почти с минуты на минуту, и Боб чувствовал, что сейчас самое мудрое и разумное – действовать как можно осторожнее и ждать прибытия помощи.

Присев на корточки между столами, он мог наблюдать за шкафом с радиодокументами и знал, что, если к нему полезут, то он будет бороться изо всех сил, чтобы защитить его.

По мере того как секунды превращались в минуты, Боб чувствовал, как напрягаются его мышцы, а нервы становятся все туже.

В комнате не было слышно ни звука; не было слышно ни звука с тех пор, как затихло эхо выстрела. Вывел ли его снаряд из строя другого человека; был ли выстрел произведен непроизвольно? Это были вопросы, на которые он не мог ответить.

Почему ночной охранник не появился в коридоре снаружи? Боб полагал, что он рискнул бы позвать на помощь, если бы кто-нибудь проходил мимо. Но как он ни напрягался, за дверью никого не было слышно.

Затем Боба прошиб холодный пот. Человек, который стрелял, был почти рядом с ним.

Боб был так сосредоточен на том, чтобы прислушаться к какому-нибудь звуку в коридоре, что не услышал, как неизвестный ползет к его собственному укрытию.

Боб скорее почувствовал, чем увидел, что происходит. Он слышал ровное дыхание другого и затаил собственное дыхание. Поползет ли этот человек дальше по комнате к дверному проему или свернет между столами, где Боб искал убежища?

Темная клякса, которая была головой и плечами другого, появилась между столами, и Боб ждал мучительной паузы. Затем фигура двинулась дальше, и Боб снова смог дышать.

Он был на волосок от смерти.

Затем раздался еще один звук, который вернул Боба к действительности. Послышался слабый вой сирены.

Это была пожарная сигнализация? Боб внимательно слушал. Нет, вой был острее, пронзительнее. Полицейская машина. Вот и все!

Было очевидно, что другой мужчина тоже услышал ночную тревогу, потому что Боб услышал приглушенное восклицание. Он сомневался, что это была сигнализация, включенная его дядей для его защиты, но, по крайней мере, этого было достаточно, чтобы встревожить мародера, и мышцы Боба снова напряглись. Теперь он зашел так далеко, что не собирался позволять другому сбежать в последнюю минуту.

Непрерывный вой сирены приближался, когда внизу на проспекте мчащаяся машина проскочила светофор и пронеслась мимо других машин, которые останавливались, чтобы уступить ей дорогу.

Сирена поднялась до крещендо, а затем перешла в вой, когда полицейская машина, покачиваясь, остановилась где-то внизу, и Боб понял, что спасение близко. Его дядя, чувствуя необходимость быстрого восстановления сил, очевидно, обратился в полицию Вашингтона и реквизировал патрульную машину с радиоуправлением.

Откуда-то из темноты донесся низкий, зловещий голос.

– Послушай, парень, это место становится трудным. Дай мне ключ от этой двери, или я разряжу пистолет, и будет очень плохо, если я тебя достану. У меня полно дополнительных обойм, и я уйду отсюда на своих ногах. Отдай мне этот ключ!

Боб знал, что нельзя терять времени, потому что в голосе собеседника слышалась паника, и никогда нельзя было сказать, что сделает охваченный паникой человек.

Столы плохо защищали от шквала пуль, и Боб быстро выбрался из-за них и оказался между двумя стальными картотечными шкафами. Хотя они и не были пуленепробиваемыми, по крайней мере, они были намного лучше дубовых столов.

– Ты меня слышал? – раздался голос из-за двери. – Дай мне этот ключ.

Боб сунул руки в карманы и вытащил связку ключей. Ключ от его собственной комнаты был чем-то похож на тот, что подходил к двери этого кабинета. Он быстро отсоединил его и бросил в сторону двери.

Он не мог позволить себе закричать сейчас, потому что знал, что человек у двери выстрелит. Ключ упал на пол, и он слышал отчаянные попытки другого найти его. Затем раздался вздох облегчения от неизвестности, и Боб услышал, как он возится с замочной скважиной, пытаясь вставить ключ и повернуть его в замке.

Раздался резкий крик человека у двери.

– Ты обманул меня. Дай мне правильный ключ. Отдай его мне!

Голос приближался к истерическим ноткам, и Боб мрачно улыбнулся.

Этот человек не мог вынести темноты и того, что к этой самой комнате спешат посторонние люди, люди, которые сначала выстрелят, а потом будут задавать вопросы.

Боб задавался вопросом, не обмануть ли человека у двери, бросив еще один ключ.

Прежде чем он успел принять решение, в темноте вспыхнуло пламя, и пуля пробила столы, за которыми он прятался.

– Отдай, дай мне этот ключ!

Голос теперь был истеричным, крик прорезал комнату и эхом отразился от разбитого окна.

Внизу затихла еще одна полицейская сирена, когда к обочине подъехала вторая машина и выпустила из нее вооруженных людей, которые ворвались в здание, чтобы последовать примеру первой группы.

Боб смутно услышал, как с лязгом открылись двери лифта. Теперь оставались считанные секунды до того, как они окажутся у двери, пробивая себе путь внутрь.

К этому времени глаза Боба хорошо привыкли к темноте, и он смог различить тень человека, скорчившегося у двери и теперь прислушивающегося к стуку полицейских, мчавшихся по длинному коридору.

– Боб, Боб! Где ты?

Это был Мерритт Хьюз, и Боб пришел в восторг от голоса своего дяди. Затем его охватил ужас, потому что он знал, что произойдет, если они выломают дверь и ворвутся в комнату, потому что человек, попавший в ловушку, всегда опасен.

Кулаки забарабанили в дверь, и две ленты пламени вырвались из пистолета, пули пробили дверь и вылетели в коридор.

Боб не удержался и выкрикнул предупреждение.

– Держись подальше, он в отчаянии!

Ответом на это был еще один выстрел в столы, где он прятался, и Боб знал, что мужчина был уверен, что он все еще прячется там.

В коридоре внезапно воцарилась тишина, и Боб понял, что его дядя и полиция совещаются о том, как лучше проникнуть в комнату. Прислушиваясь, он увидел, как человек у двери двигается, пятясь в комнату, где прятался Боб, и если он продолжит приближаться, то пройдет в футе или меньше от Боба.

Боб почувствовал, как напряглись его мышцы, и глубоко вздохнул. Если бы он только мог отключить неизвестного, это решило бы то, что обещало стать крайне опасной ситуацией.

Мужчина приближался бесшумно, в одних носках, наклонив голову в сторону двери, где он прислушивался, не раздастся ли еще какое-нибудь движение.

Ярд, два фута, а теперь их разделяли всего несколько дюймов. Боб был готов. Его руки взметнулись и поймали другого человека в стальной хватке, которая заглушила его невольный крик. В то же время Боб ударил ногой со всей силы. Удар пришелся противнику под колени, и Боб почувствовал, как тот рухнул на пол.

Пистолет, которого он боялся больше всего, с грохотом упал на пол, и теперь они были на равных, готовые драться врукопашную.

Когда они упали, другой мужчина повернулся, и Боб понял, что его противник не был слабаком. Он почувствовал, как напряглись мышцы рук другого мужчины, и короткий, тошнотворный удар, пришелся ему в подбородок.

Боб на мгновение почувствовал слабость во всем теле, промежуток, достаточный для того, чтобы дать противнику шанс собраться с мыслями. Затем Боб снова набросился на него, его руки были прижаты друг к другу, кулаки сыпали ударами, как отбойный молот. Это были жесткие, яростные удары, которые уложили бы обычного человека менее чем за десять секунд. Он услышал, как другой ахнул, когда попал ему в живот, но он вернулся за добавкой.

Сражаться в темноте было опасным делом. От сильного удара его рука могла врезаться в стальной корпус или в стол, а костяшки пальцев могли быть сломаны, но Боб должен был воспользоваться этим шансом.

Внезапно мужчина обмяк. Боб поймал его, опасаясь уловки, и нанес еще один сильный удар справа. Потом он понял, что другой был без сознания, и сам внезапно ослабел.

В дверь колотили кулаками.

– Открывай, открывай!

Это был голос Мерритта Хьюза.

Боб выдавил из себя ответ.

– Иду, – крикнул он. – Одну минуту.

– Ты в порядке? – спросил федеральный агент, но Боб был слишком слаб, чтобы ответить.

Каким-то образом ему удалось вытащить ключ из кармана, дрожащими пальцами он нашел замочную скважину, вставил ключ и повернул замок. Дверь распахнулась, и показался Боб, стоящий на дрожащих ногах, и Меррит Хьюз подхватил его как раз в тот момент, когда он рухнул.

Бумага исчезает

Свет целой батареи фонариков, казалось, ударил в Боба, и он сильно заморгал, когда Мерритт Хьюз склонился над ним.

– Боб, Боб, ты ранен? – потребовал опытный федеральный агент.

Боб сумел покачать головой. В тот момент он был слишком измучен, чтобы даже говорить.

Пока он наблюдал, свет фонариков заметался по комнате, демонстрируя ее дикий беспорядок. Затем свет сфокусировался на фигуре человека, распростертого под ближайшим столом, и у Боба перехватило дыхание, потому что мужчина был в форме одного из ночных сторожей. Так вот почему на его призывы о помощи не последовало ответа; мародером был охранник!

Мерритт Хьюз подошел к лежащему без сознания телу и пристально посмотрел ему в лицо.

– Ты определенно угодил ему в один глаз, – сказал он Бобу. – Знаешь, кто он такой?

Бобу удалось сесть так, чтобы он мог мельком увидеть другого мужчину.

– Это охранник, который дежурил сегодня вечером, – сказал он, – но я не знаю его имени. Он – новый человек.

Мерритт Хьюз мрачно усмехнулся.

– Ну, он собирается совсем в другое место. Может быть, он сможет вспомнить свое имя и рассказать нам кое-что, когда проснется. Итак, что же здесь произошло?

– Это долгая история, – начал Боб.

– Тогда прибереги ее, пока мы не останемся наедине позже. Кто-нибудь еще бегал здесь сегодня ночью, кроме тебя и охранника?

Боб сразу подумал о Талли Россе, затем решил подождать и рассказать об этом своему дяде, когда они останутся одни.

– Этот парень был единственным нарушителем, – ответил Боб, что было достаточно правдой, поскольку Талли принадлежал к персоналу офиса.

– Отведите его в ближайший участок, пусть у него снимут отпечатки пальцев и сфотографируют, – сказал федеральный агент полицейским.

Офицеры наклонились и подняли человека, с которым дрался Боб, и каким-то образом сумели поставить его на ноги. Поддерживая его на плечах, они повели его по коридору, и Боб услышал, как щелкнули двери лифта.

Дядя Боба попытался включить свет в комнате, но выключатели, хотя и щелкнули, как обычно, не подали никакого тока на свет.

– Перегорели предохранители, – услышал Боб его бормотание.

Теперь они были одни, полиция уехала со своим пленником.

– Вот тебе дополнительный фонарик, Боб. Посмотри, сможешь ли ты найти что-нибудь пропавшее, быстро обыскав комнату, – распорядился Мерритт Хьюз.

Боб почувствовал себя сильнее и поднялся на ноги. Он все еще немного пошатывался, но прохладный, омытый дождем воздух, резкими порывами врывавшийся теперь в окно, прояснил его голову, и он взял фонарик, который предложил ему дядя.

Двойные лучи света заметались по комнате.

– Какой беспорядок! – воскликнул федеральный агент, когда свет осветил полную неразбериху. – Кто здесь главный? – спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.