Дарья Волобаева
Игрушка для психопата

Глава 1.

Я придирчиво осмотрел отражение в зеркале, поправил бабочку, одёрнул рубашку и чувствовал себя красавчиком ровно до тех пор, пока в гримёрку не вошёл высоченный мускулистый парень. Его рот растянулся в улыбке.

– Привет, Тим.

– Привет, Антон.

Открытый микрофон – лучшего места для демонстрации творческого потенциала придумать нельзя. Неудивительно, что он тоже припёрся.

До начала оставалось полчаса, прочие участники уже привели себя в порядок и разошлись кто куда. Я же ждал команду в гримёрке и жалел, что спасовал выступать один.

Антон закатал рукав рубашки и с довольным видом продемонстрировал мне татуировку. Множество листков, а среди них козлиный череп, из глазницы которого шипела змея.

– Давно набил?

– Как школу закончил.

– Круто.

– Ты как сам?

– Жить можно. Вот, участвую.

– Ага, и я.

Антон начал рассказывать о произошедших за три года событиях своей жизни.

В гримёрку ворвалась Анфиса. Я не знал, чего мне хочется больше: прибить её или обнять.

– Прости-прости, – она стиснула меня в объятиях.

– Да ладно, – я хлопнул её по плечу. – А где Серёга? Где Леся?

– Серёга подъедет через пару минут, а про Лесю я не знаю.

Для выступления Анфиса уложила волосы и накрасила губы красной помадой, в цвет блестящему платью. Впервые вижу её такой.

– Красотка, – я подмигнул ей. Она вздрогнула, а потом робко хихикнула. Щёки неровно покраснели.

– Спасибо.

Анфиса – последний человек, к которому стоило обращаться за помощью в разыгрывании сценки, но кроме неё ни одна не согласилась играть помощницу злодея. Зато она предложила сделать эту героиню влюбленной в босса. Этакая доморощенная Харли Квин, двинутая на сладостях.

– Может, представишь нас? – поинтересовался Антон. Захотелось познакомить его со своим кулаком, но я приказал себе успокоиться:

– Антон, это Анфиса. Анфиса, это Антон.

– Ого, у нас имена на одну букву! – Анфиса захлопала в ладоши.

– И вторые буквы совпадают, должен заметить, – он поймал её руку и чмокнул в знак знакомства. Она застенчиво опустила глаза и зарделась. С каждой минутой Антон бесил всё сильнее.

– Пойду прогуляюсь, – небрежно бросил я и вышел.

Открытый микрофон организовывался в маленьком баре с патриотичным названием “Русь”. Понемногу подтягивались зрители.

Пройдя через коридорчик, я оказался в просторном зале. В углу стояла маленькая эстрадка, подсвеченная плохо настроенными лампами. Руки бы световику оторвать. По всему залу в несколько рядов тянулись стулья. Люди сидели кучками и оживленно беседовали. Первый ряд, зарезервированный под жюри, пустовал.

Я подошёл к бару и заказал эспрессо. Перед выступлением стоило прояснить разум.

Меня больно хлопнули по плечу.

– Здорóво! – гаркнул мне в ухо Серёга и заржал.

– Ага.

Бармен пододвинул ко мне крошечную чашку.

– Дуй переодеваться! – велел я Серёге. Время поджимало.

– Э… – замялся он. – А куда идти-то?

– В ту сторону, пока не упрёшься в дверь.

– Ага, спасибо, бро.

Я звучно отхлебнул кофе. Он был настолько крепок, что заслезились глаза. То, что нужно. Я сейчас настолько зол, что легко покажу злодея. Даже играть не придётся.

До выступления оставалось чуть меньше пятнадцати минут. Леся на горизонте до сих пор не показалась.

Я позвонил ей.

– Алло? – сонный, заспанный голос.

– Леся, какого чёрта?!

– А?

– Хуй на! Нам скоро на сцену идти!

– А… я сегодня не приду.

– Леся, ты нас подводишь!

– Мне похуй.

Она сбросила вызов, и мне захотелось выпрыгнуть из окна. Всё, к чему я так долго шёл, рушилось к херам.

– Всё хорошо? – Анфиса аккуратно потеребила меня за рукав.

– Нет. Леся отказалась приезжать.

– И что делать? – девушка тревожно заглянула мне в глаза.

– Серёга будет играть. Надеюсь, он помнит Лесин текст.

– Конечно, помнит, – подбодрила меня Анфиса. – Мы вот с ним реплики прогоняли, и он отлично читал за обоих.

Она обняла меня и похлопала по плечу.

– Всё будет хорошо.

– Да, спасибо.

Зачем-то я на мгновение перехватил её ладонь в свои пальцы и отпустил.

В последнее время она странно себя вела. Угощала сладостями, трогала, неловко щебетала. Нравлюсь я ей, что ли?

К нам подошёл Серёга в синем костюме. За его спиной болтался красный плащ.

– Зацените-ка, – он горделиво приосанился.

– Круто, – Анфиса захлопала в ладоши. – Ты молодец! Отличный костюм!

– Да, – мне пришлось прервать восторг, слегка отодвинув девушку в сторону: – Будешь играть супергероя.

– Лады.

Самым лучшим качеством Серёги было то, что он не задавал лишних вопросов.

– Хряпнем?

Я подумал, что терять уже нечего, и подозвал бармена.

– Анфис, будешь с нами?

– Да, только что-нибудь слабенькое, – вежливо попросила она. – И сладкое.

– Даме – клубничный дайкири, а нам два Манхэттена.

Бармен кивнул и принялся смешивать коктейли.

К нам подошёл ведущий – внушительный парень с длинными вьющимися волосами и бородой. На нём были облегающие брюки и красная рубашка, на фоне которой жёлтая бабочка в мелкий горох смотрелась так себе.

– Так, вы, молодые люди, – заговорил он, глядя на меня, – напомните, как называется ваш номер?

Чёрт, а вот над названием я забыл подумать. Повисла неловкая пауза.

– Противостояние, – пискнула Анфиса. Я благодарно посмотрел на неё. Какая же она все-таки милашка.

Ведущий кивнул и записал её ответ в папке.

– Выступаете первыми. Жюри немного задерживается, у вас есть время повторить.

Что ж, оно и к лучшему. Алкоголь развяжет Анфисе язык, и она будет более уверенной на сцене.

Бармен поставил перед нами коктейли. Чокнувшись, мы с Серёгой залпом осушили бокалы. Анфиса не спеша потягивала дайкири и удивлённо смотрела на нас.

– Ух, хорошо! – гаркнул Серёга. Он так и светился счастьем. Затем, немного подумав, спросил: – А кто за Анфису заплатит?

– Ну, я могу, – и вытащил из кармана смятую купюру.

– Не, так-то я тоже могу, – возразил он.

– Мальчики, я могу и сама, – Анфиса смущённо продемонстрировала крошечный блестящий кошелёк.

– Цыц, – я отодвинул её руку в сторону. – Успокойся, я заплачу.

Она густо покраснела и кивнула:

– Спасибо.

– Не за что, – я осторожно взъерошил пальцами её волосы и подмигнул. Она ещё сильнее смутилась. Глупышка.

Я отдал деньги бармену, тот вернул мне сдачу и ушёл к другим гостям.

Мы ещё немного поболтали, повторили пару шуток и отправились за кулисы.

Хозяин заведения вышел на сцену, вещал что-то о спонсорах и представлял публике членов жюри. Почему эту речь произносил не ведущий, было загадкой для всех, включая самого ведущего, который озадаченно стоял рядом с нами.

– Ой! – воскликнула Анфиса и убежала в гримёрную. Через полминуты она вернулась, сжимая в руках маленькую корзинку.

Идея проста: в первое появление она выскакивает и бросает в жюри конфеты. Я подмигиваю в зал и говорю: "Осторожно, у них взрывной вкус!" Дальше по звуковой дорожке идёт череда маленьких взрывов. Все смеются, и мы продолжаем.

Наконец, свет в зале погас.

– Давайте, ни пуха, – ведущий подмигнул и вышел на эстраду: – Дамы и господа! Чрезвычайно рады приветствовать вас в баре-ресторане "Русь" на мероприятии "Открытый микрофон". На нашей сцене вы увидите как заядлых театралов и комиков, так и тех, кто впервые взялся за нечто подобное. И открывает программу сценка "Противостояние" – о супергероях, суперзлодеях и их помощниках. Встречайте!

Раздались аплодисменты, и свет погас. Заиграла тревожная музыка, под которую я вышел, злобно хохоча. Прожектор бил в глаза.

Публика замерла в ожидании:

– В мире нет никого опаснее меня. Кобры и акулы лишь подражают мне – Таперу Великолепному! Склонитесь передо мной, людишки, ибо я велик и умён! Трепещите!

Заиграла ещё более воинственная музыка, как и было обговорено, и под неё выбежал Серёга:

– Я – супергерой Фома, Неверующий и Неврущий! Я не верю в твоё великолепие и не вру тебе об этом!

– Ах так! Тогда…

Под милую музыку из какого-то аниме на сцену вприпрыжку выскочила Анфиса. Она бросила горсть конфет в зрителей, а остальные под мелодию из популярного комедийного шоу побросала нам в руки.

– Осторожно, у них взрывной вкус! – она громко захихикала. Мы с Серёгой приготовились жонглировать "взрывными" конфетами, однако звуков взрыва не последовало. Мы ждали секунд десять, развлекаясь несмешной перепалкой, а после нужные звуки всё же включились. Мы пошвырялись конфетами, а потом Анфиса, как и положено возлюбленной главного злодея, бросилась мне на шею. От неё пахло выпитым коктейлем и пудрой.

Она говорила что-то совершенно не по тексту и неразборчиво, глупо хихикала и пыталась отыграть обе женские роли сразу. Серёга дико запинался, переврал половину текста, насчёт чего я, уже без страха опозориться, язвительно пошутил (вынужден заметить, что это единственное, над чем зрители реально посмеялись). Сценку мы закончили кое-как, и я невероятно злился на обоих. Лучше б и впрямь пошёл один.

Мы поклонились и ушли за кулисы. Ребята за кулисами проводили нас непонимающими взглядами.

Между нами повисло неловкое молчание. Я не хотел их обижать, хотя на ум так и лезли фраза за фразой, которыми я мог отомстить за фиаско.

В гримёрной никого не было. Серёга быстро переоделся и, словно уловив моё смутное настроение, смотался. Я остался наедине с опьяневшей Анфисой, уютно расположившейся на стуле у зеркала.

– Тиму-ур! – позвала она чуть охрипшим голосом.

– Что?

Она медленно встала и, пошатываясь, подошла ко мне.

– Знаешь, зачем я трачу время в этой параше?

– Зачем?

Она резко схватила меня за воротник и поцеловала. Наши носы сплющились друг о друга, но её это не волновало.

– Я люблю тебя, – закончив, ответила она. Для опьяневшей она говорила достаточно твёрдо.

– Тогда могла бы не срывать выступление! – процедил я сквозь зубы.

Анфиса, вне всякого сомнения, была симпатичной, но я не воспринимал её как девушку. Она для меня скорее что-то милое, что прикольно смущается.

Она обняла себя за плечи. По её щекам покатились слёзы.

– Прости!

Я отмахнулся и вышел из гримерки. Видеть её не хочу!

В зале я приметил свободный стул скраю. Рядом сидела девушка в брючном костюме. Её волосы пышной светлой гривой лежали на спине и плечах, наверняка загораживая обзор сидящим сзади.

– Извините, тут свободно?

Она медленно повернулась, и я обнаружил на её лице огромные тёмные очки. Интересно: слепая или просто понтуется?

– Садись, – ответила она спустя полминуты и отвернулась. На сцене стояла девушка. Она читала что-то грустное.

– Интересно? – неожиданно для себя заговорил я.

Девушка не удостоила меня и взглядом. Пожав плечами, я задумался. Все планы под откос, но так ли это страшно? В конце концов, будут ещё открытые микрофоны, и тогда я буду работать один. Сочиню смешной монолог и прочту, и наверняка в таком раскладе меня будет ждать успех.

Ощутив руку на ширинке брюк, я вздрогнул. Продолжая смотреть на сцену, моя соседка хозяйскими движениями трогала мои бедра и промежность. От смеси возбуждения и отвращения я не знал, что сделать.

Действия незнакомки были настолько волнующими, а её внешность притягательной, что я не хотел, чтобы она прекращала. Казалось, все ощущения сконцентрировались в паху и ловили касание за касанием. Мурашки следовали по спине и рукам.

Невольно я потянулся к её колену и провёл до середины бедра. Она едва слышно вздохнула мне в ухо и отстранилась, не прекращая лапать.

Ещё! Ещё!

Я тяжело выдохнул, надеясь, что никто не заметит.

А девушка следила за моей реакцией – иначе как объяснить, что когда я был на пределе, она убрала руку и сделала вид, что меня не существует.

Я снова положил руку ей на колено.

– Как смело, – небрежно бросила она.

Мне хотелось заинтересовать её.

– Вы видели номер "Противостояние"?

Она тихо засмеялась, а затем приблизилась к моему уху и произнесла:

– В жизни не наблюдала ничего более мерзкого. Плевок в лицо молодёжной самодеятельности!

Она отвернулась. На сцену вышел Антон с гитарой, уселся на край и начал играть.

Несмотря на то, что её слова уязвляли, шёпот подействовал как афродизиак. Возможно, дело в коктейле и моей неудаче, но мне дико её захотелось поцеловать прямо в пухлые губы. Хотелось, чтобы она трогала меня снова, однако до конца мероприятия она даже не посмотрела в мою сторону.

Когда все желающие выступили, зрители ушли, а нас позвали пообщаться с жюри, Анфиса так и не показалась, так что за сценку пришлось отдуваться в одиночку. Многое пришлось выслушать – создалось ощущение, будто меня облили дерьмом. Хоть и справедливо, а обидно.

Когда они переключились на других, я забрал из гримёрной свой рюкзак и вышел из бара. Уже стемнело, город преобразился.

Моя незнакомка сидела на скамейке в маленьком парке, через который я пошёл на остановку. Я узнал её по гриве волос и темным очкам.

Завидев меня, она встала и преградила мне дорогу.

– Чё-как?

– Нормально.

– Представляю, что они тебе наговорили, – она фыркнула.

– Так и тебе не понравилось.

– Ну да, – честно призналась она, – из-за других актёров. Они отвратительные. Ты на их фоне выглядел профессионалом. Кто писал сценарий?

– Я.

Она опустила очки и подмигнула:

– У тебя огромный потенциал.

Я на миг поймал магнетический взгляд её холодных серых глаз и словно ощутил удар током.

Эта девушка развернулась и удалилась по тропке в сторону автостоянки. Я смотрел вслед и понимал, что забыл спросить имя, а, когда пришёл домой и лёг в постель, не мог уснуть: в голове ещё долго раздавался стук её каблучков.

Глава 2.

Меня разбудил звонок из деканата. Произошло это через полчаса после решения в очередной раз проспать пары.

– Алло?

– Тимур, доброе утро.

– Доброе утро, Андрей Витальевич.

– Вы могли бы явиться в деканат после обеда? Нужно серьёзно поговорить о вашей успеваемости.

Вот чёрт! И какого хрена их так волнует?!

– Да, хорошо, – ответил я и отключился.

Заснуть в итоге не смог, но на пары идти по-прежнему не хотелось.

Мне вспомнилась вчерашняя красавица, её длинные золотистые волосы и точёная фигура в тусклом свете фонарей.

Ближе к обеду я заставил себя встать и приготовить завтрак. Ограничился старыми хлопьями с остатками молока из холодильника. Пролистывая новостную ленту, я не обнаружил ничего особо интересного и решил проверить личные сообщения.

Два – от Анфисы. Первое с извинениями за вчерашнее фиаско, второе – присланная запись из группы. "Наша конфетка посетила открытый микрофон в баре "Русь". Известно, что от выступлений она не в восторге".

Следом – пара низкокачественные фото, на первом из которых была изображена моя незнакомка, а дальше – фото с моего номера и других. Стыдобушка.

Я посмотрел на количество подписчиков – не больше пяти сотен, но в сравнении с моими двадцатью шикарно.

Прочитав описание группы, ничего толкового не нашёл, равно как и полистав записи – либо фото, снятые украдкой, либо официальные, с мероприятий. Пара слов биографии – известная в городе модель, пробует себя в актёрской карьере. Я понял, что группу ведёт некто, не обладающий опытом, возможно ребёнок или подросток.

Из названия я узнал псевдоним – Яга. Тьфу, ну и имечко. Ассоциируется одновременно со злодейкой из сказок и противным напитком, которым я травился в подростковом возрасте. Если это не придумка фанатов, у меня для неё плохие новости.

Заинтересовавшись, я залез в поисковик и нашёл только несколько фотографий, которые вели в ту же группу и мелкие статьи на форумах. Глухо, как в танке.

Анфисе я отвечать не стал. Она всё испортила, так что поделом: пусть помучается.

Несколько позже собрался и сел в маршрутку.

Оказавшись в универе, отстоял очередь в деканате. Из головы Яга никак не шла.

Андрей Витальевич хмуро смотрел из-под кустистых бровей, раздражающе щёлкая ручкой по столу:

– Тимур, ты же понимаешь, о чём я хочу поговорить, верно?

– Думаю, да.

– Ты слишком много пропускаешь, не выполняешь домашних заданий, хамишь преподавателям.

Щелчки напоминали метроном.

– Андрей Витальевич…

– Нет, ты слушай, – он встал с насиженного места и подошёл ко мне: – Ты знаешь, как я отношусь к тебе и творческой молодёжи в целом, но… Я устал прикрывать тебя и ещё полсотни таких же охламонов.

Немного помолчав, он продолжил:

– Сессия на носу. Ты на волоске от отчисления. Понимаешь?

Я кивнул.

– Если не возьмешься за ум, то вылетишь, и, как бы я ни уважал тебя и твоего отца, не в силах повлиять.

Андрей Витальевич опустился обратно в кресло.

– Надеюсь на твою сознательность. Можешь идти.

– Спасибо.

В гадком настроении я покинул кабинет. Всё, до единого слова обо мне – правда, и от этого ещё больнее.

Спускаясь на первый этаж, я краем глаза заметил Анфису. Она стояла у буфета и говорила с одногруппницами. Увидев меня, она резко отвернулась и засмеялась.

У гардероба стояла стайка первокурсниц, которых я развлекал на день открытых дверей. Они запомнились особенно сильно, поскольку задавали много вопросов и пытались познакомиться. Однако имён я не знал.

Одна из них помахала рукой. Я кивнул.

– Ой, девчонки, а вы видели тачку у главного входа? – сообщила одна.

– Ага! Блестит на солнце!

– А большая какая!

– А марку знаешь? – спросила рыженькая.

Помахавшая пожала плечами:

– Наверное, «Ягуар».

– Да какой «Ягуар»! – цокнула на неё языком подруга. – Это «Лексус», наверное!

– Ой, да с чего бы вдруг «Лексус»? Это «Хаммер»!

– Вот уж точно не «Хаммер»!

Что же это за машина такая, раз девчонки так всполошились?

Забрав куртку, я вышел из университета и увидел роскошный золотистый «Бентли» с тонированными стёклами. Весь его вид буквально кричал о высоком статусе обладателя. Такая машина не могла принадлежать кому-то из студентов. Может, профессор какой из столицы приехал?

Едва поравнялся с его дверцей, как стекло опустилось, и я столкнулся взглядом с его водительницей.

– Добрый вечер, красавчик, – её бархатный голос ласкал уши. – Запрыгивай, прокатимся.

Она наклонила голову набок так, что светлые кудри обнажили шею, и подмигнула.

Та самая. Яга, незнакомка из бара. Вне всяких сомнений, это она.

Я обошёл машину и расположился рядом с ней.

– Не забудь пристегнуться.

Она вела мягко и аккуратно, словно куда-то кралась. Тонкие пальцы в алых бархатных перчатках уверенно держали руль. Роскошные волосы колыхались от ветра, врывающегося через боковое окно.

– Как вы узнали, где я учусь? – спросил я то, что волновало меня меньше всего. Так, для затравки.

Она хихикнула, не сводя глаз с дороги.

– Я чуть более внимательная, чем кажется.

В бежевом салоне читал аромат духов. Обнажённое колено, возбуждающе открытое бархатным платьем, манило коснуться, и я, не сдержавшись, погладил его.

– Какой смелый мальчик, – она кинула на меня быстрый томный взгляд. В красивом вырезе на груди поблёскивала золотая цепочка. Отчего-то не возникало сомнений, что она настоящая.

– Прямо как вы вчера, – парировал я, но руку убрал. Отвлекать водителя не самая лучшая, хоть и интересная затея.

Она предпочла пропустить это мимо ушей.

– У меня есть небольшое предложение.

– Так-так?

– Ты приглянулся мне. Хочешь принять участие в фотосессии?

Я вздрогнул и уставился на неё.

– Не волнуйся, ничего сложного. Реклама новой коллекции парфюма.

От волнения в горле пересохло. Собеседница наблюдала за мной.

– А меня будут фотографировать… с вами?

Она хихикнула и облизнула пухлые губы.

– Давай на «ты»? Меня зовут Ядвига.

Я усмехнулся. Крайне необычное имя. По крайней мере ясно, откуда взялась Яга.

– Хорошо.

– А тебя как зовут?

Я не сомневался – она уточнила, чтобы всего лишь соблюсти формальность.

– Тимур.

Мне очень хотелось стать моделью. Я был завсегдатаем кастингов в разных агентствах, но ещё ни разу не перезванивали. Хоть это и огорчало, но я продолжал ходить. Кто знает, может, она заметила меня ещё раньше, на фотографиях с одного из них?..

От неё можно ожидать что угодно.

Ядвига остановила машину на перекрёстке, ведущем к моему дому. Двумя пальцами извлекла из недр бархатного клатча визитную карточку и протянула мне.

– Позвони.

– И сколько у меня времени?

Она чуть помедлила:

– Сколько захочешь.

Вернувшись в квартиру, я лёг на кровать, держа визитку в вытянутых руках. Чопорный чёрно-золотой прямоугольник с белокурым силуэтом. Я перевернул её. Имя и номер телефона в ажурной рамке.

Мне вдруг захотелось пригласить её на свидание. Гулять до ночи по парку, поцеловать на маленьком мосту под луной. Я никогда не был склонен к лирике, но и выбросить Ядвигу из головы не мог.

Я чувствовал её руки как тогда, в темноте среди толпы.

Впечатлить её будет сложно, но я попытаюсь.

Торопливо пролистав интернет-каталог лучших ресторанов в городе, я остановился на наиболее впечатляющем. Высокие потолки, хрустальные люстры, живая музыка. Ядвига наверняка такое не забудет.

С помощью интернет-сайта я внёс предоплату за бронь. Оставалось пригласить её.

Дрожащими пальцами я настучал на экране номер с визитки.

– Алло? – раздался в трубке немного уставший, но всё ещё бархатный голос.

– Ядвига, здравствуй. Это я, Тимур, – было тяжело подбирать слова, и потому я говорил с большими паузами. – У меня к вам небольшое предложение!

– Так-так?

– Позволь пригласить тебя на свидание! – выпалил я и застыдился собственной резкости.

Она хихикнула в трубку:

– Позволю.

Я продиктовал ей адрес, день и время.

– Секундочку.

Через динамик я услышал, как она шуршит бумагой.

– Я приду.

– До свидания.

Она положила трубку.

Я почувствовал себя чемпионом мира, получившим заветный кубок. Сердце заполнила искрящаяся радость.

Наутро я получил смс от отца: он перевёл деньги на оплату моей квартиры и посоветовал проверить карточку. Я успокоился. Тут хватит денег и на оплату квартиры, и чтобы впечатлить Ядвигу.

Больше всего я страшился опоздать и потому, надев костюм, пылившийся в шкафу хозяйки, я побежал на остановку. Автобус, в который я сел, полз по дороге слишком медленно, как дождевой червь, то и дело останавливаясь в маленьких дорожных заторах. Казалось, будто расстояние между мной и рестораном вообще не меняется. Теперь я чувствовал единение с роптавшими вокруг пассажирами, хоть раньше никогда их не понимал.

Когда мы наконец добрались, я ринулся вверх по улице, ежеминутно проверяя навигатор. Время поджимало.

Вспомнив, что хотел приобрести цветы, я заскочил в магазинчик по пути. Моё внимание моментально захватил внушительный букет белых лилий, окружённых бежевыми цветами. Учитывая упаковку и замену облетевших соцветий, вытянуло на тысячу. Я с тяжёлым сердцем оплатил и, аккуратно прижимая подарок к груди, побежал к ресторану.

Рядом увидел знакомый золотистый «Бентли» и чертыхнулся. Так не хотелось начинать с опоздания!

Войдя в здание, я заметил Ядвигу. Она сидела на диванчике и беседовала с хостес, рядом с ней. Несмотря на хорошие укладку и макияж, рядом с Ягой она показалась мне замухрышкой. Я спрятал букет за спину и обратился:

– Добрый вечер. У нас бронь. Закрытый столик на пять часов.

Хостес уточнила фамилию и проводила нас к столику.

Я пропустил Ядвигу вперёд, стараясь не запалить перед ней цветы раньше времени, и невольно залюбовался её крепкими ягодицами. В облегающем платье её попка выглядела особенно красивой.

Хостес посадила нас за столик и удалилась к дверям. Краем глаза я уловил, как Ядвига закинула ногу на ногу.

– Привет. Для роскошной дамы букет, – изящным жестом я протянул ей цветы.

Она приятно хихикнула и понюхала:

– Чудесно. Люблю лилии. Как ты угадал?

– Чутьё, – подмигнул я и подозвал официанта. Тот кивнул и принёс вазу, в которую Ядвига заботливо опустила цветы.

– Добрый день. Апельсиновый сок, пожалуйста, – попросила она.

– Мне воды. Без газа.

Она подняла брови, но ничего не сказала.

Место и вправду отличное: вычурное оформление стен, тяжёлые шторы, которые закрыли нас от остальных посетителей, витавшая в воздухе ненавязчивая джазовая мелодия. Диванчик был настолько мягким, что я в нём тонул.

– Я согласен… насчёт фотосессии.

Ядвига учтиво улыбнулась:

– Вот и замечательно. Нужно это отметить.

Я сам не заметил, как заказал бутылку вина.

– За наше знакомство! – произнеся тост, протянул к ней бокал, но она отодвинула его.

– В приличном обществе не принято чокаться.

– Ну ладно.

Не очень-то и хотелось.

Мы выпили. Вино оказалось терпким и сладким, и я сморщился.

Ядвига облизнула губы. Она играла с бокалом, наклоняя его в разные стороны. Жидкость блестела и переливалась алыми оттенками.

– Очень приятный вкус. А ты что думаешь?

На её лице играла странная, ни на что не похожая улыбка. Я понял, что влюбился в изгиб её пухлых губ..

– Отличное вино, – я постыдился признаться, что оно не в моём вкусе, потому я поспешил перевести тему: – Видел твою группу.

Она вопросительно изогнула тонкую бровь.

– Группу?

– Ну да. С твоими фотографиями. Ты очень красивая модель.

– Что ж, приятно слышать, – она снова пригубила вино. – Не знала, что в социальных сетях есть группа с моими фотографиями.

Я хлебнул вино, снова поморщившись.

– Чем ты вообще занимаешься?

– Как ты уже понял, я модель. Снимаюсь для разных журналов, участвую в показах. Иногда меня зовут играть в музыкальных клипах, – Ядвига смотрела на меня в упор, не отрываясь. – Раньше время от времени сопровождала успешных мужчин на отдых и деловые встречи за границей, но это быстро наскучило. А ты?

– Я студент. Учусь на товароведа. Мечтаю стать комиком и моделью.

– Интересно. Не знаю насчёт первого, но для второго у тебя точно есть всё необходимое, – склонив голову, она подмигнула.

Я улыбнулся в ответ:

– Тебе нравится путешествовать?

– Да. Это бывает познавательно. А иногда жизненно необходимо растянуться в шезлонге у моря и впитывать солнце днями напролёт.

– Наверное.

Мне не понять. Будучи взрослым, я не бывал дальше этого города. Разве что в том, где родился.

– У тебя есть девушка? Или парень?

Я вежливо рассмеялся. Предположение о том, что я мог бы встречаться с парнем, слегка меня задело.

– Нет.

Ядвига подпёрла голову локтем и искоса взглянула на меня.

– У тебя хорошая внешность и приятный характер. Почему у тебя нет пары?

Не найдя, что ответить, я пожал плечами. Странный вопрос для первого свидания.

– И неужели ни одна милашка не признавалась тебе в чувствах? – она продолжала напирать.

На ум пришла Анфиса, однако о ней говорить не хотелось.

– Нет, ни одна.

Она расхохоталась, запрокинув голову.

– Наивный мальчик, – отсмеявшись, Ядвига выпила ещё вина. – А что насчёт той девочки, что испортила тебе сценку?

Чёрт.

– Не знаю.

Она улыбнулась и понимающе кивнула.

– Что-то я проголодалась.

Рука потянулась к кнопке вызова официанта.

Через минуту штора чуть отодвинулась, и к нашему столику подошёл хорошо сложенный темноволосый мужчина. Увидев Ядвигу, он расплылся в улыбке:

– Здравствуйте! – он поцеловал тыльную сторону её ладони. Она учтиво кивнула, из-за чего во мне лавой заклокотала ревность. – Что будете заказывать?

– Позвольте изучить меню.

Мы заказали салат «Цезарь», что-то из японской кухни, круглое прозрачное желе с цветками лаванды внутри, гребешки с фруктовой сальсой и баклажаны на гриле со стружкой тунца. Я не видел цен, но что-то мне подсказывало, что я рисковал ближайшие пару месяцев драться с голубями за кусочек хлеба.

Лёгкий джаз сменился вальсом.

– Здесь отличная музыка, – сказал я. – Хочешь потанцевать?

– Неплохая идея, – Ядвига выглянула наружу. – Пойдём.

Я вышел из-за стола и немного неуклюже подал ей руку. Она хихикнула и, приняв её, грациозно присоединилась. Мы рука об руку направились к площадке около эстрадки, где играли музыканты, и присоединились к остальным танцующим. Я взял Ядвигу за талию, она положила руку мне на плечо, мы переплели пальцы и неспешно закружились.

Её лицо и тело в приятном полумраке так и манили. Прикрыв глаза, она приблизилась ко мне. Стало жарко.

У неё прекрасная осанка.

Я опустил лицо в её пышную макушку. Приятный, ни на что не похожий аромат вскружил голову.

Я поцеловал её. Она ответила, положив мне ладонь на щёку.

Музыканты остановились, и мы вернулись за столик. Пока мы танцевали, официант принёс салат и баклажаны и разложил столовые приборы. Ядвига взяла за уголок внушительную белую салфетку и повязала её на шею.

– Приятного аппетита.

Она кивнула и принялась за еду. Я взглянул на баклажан и ужаснулся. Стружка на нём двигалась, и овощ больше напоминал насекомое кверху лапками. Я подлил вина в свой бокал, хотя он был почти полным, и начал с салата.

Официант принёс гребешки и японское блюдо – им оказался лапшичный суп с говядиной, листьями салата, грибами и плавающим среди этого великолепия яйцом. К тому времени я принял решение не есть баклажан и с чистой совестью принялся за лапшу. Она оказалась очень вкусной, и, уничтожив её, я почувствовал себя вполне сытым, однако гребешки тоже стоило съесть, а впереди ждал десерт.

Стоило заказывать поменьше.

Ядвиге к рамену даже не притронулась. Зато баклажан и гребешки съела за милую душу.

– У тебя есть любимые блюда? – спросила она, отпив апельсинового сока.

Я задумался и решил уточнить:

– Из тех, что здесь, или вообще?

– Вообще.

– Мне нравится слоёный штрудель с вишней и сыром. Моя мама печёт его, когда я приезжаю домой. А у тебя?

– Мне многое нравится. Но на данный момент мне нравятся эти гребешки. Они очень вкусные, спасибо за угощение.

Мои губы тронула улыбка. Я был доволен тем, что смог её впечатлить.

Прикрыв глаза, она приблизилась к цветам и вдохнула их запах:

– Очаровательно.

Принесли цветочное желе в крохотных блюдечках. Я тронул его вилкой, и оно заколыхалось. На миг мне стало смешно. Ядвига отрезала кусочек и отправила в рот. Я последовал её примеру. На вкус, как сладкий холодец, с похрустывающей на зубах травой.

Доев, мы выпили ещё вина. В голове начало приятно покалывать.

– Могу забрать грязную посуду? – поинтересовался вновь подошедший официант.

– Да, конечно. И принесите счёт, пожалуйста, – попросил я.

Он кивнул и вскоре вернулся с распечатанным чеком и терминалом. Я с готовностью достал карту и подал ему. Ввёл пин-код.

Аппарат пискнул.

– Недостаточно средств на карте.

Сердце ухнуло в пятки. Я растерянно глянул в счёт и понял, что денег за квартиру мне даже близко не хватит, чтобы расплатиться. А Ядвига? Что она обо мне после этого подумает?

– Наличка?

Без особой надежды я полез в бумажник, но не обнаружил в нём крупных денег – только пятьдесят рублей на проезд.

Ядвига шлёпнула на стол внушительную купюру. Её лицо чуть побагровело.

– Не провожай меня! – бросила она и оставила меня наедине с официантом. Тот невозмутимо положил купюру в счёт и ушёл.

Я низко опустил голову и, забрав букет из вазы, понуро направился на остановку.

Глава 3.

Она позвонила спустя неделю.

Честно говоря, я уже и не ждал. Лилии, увядшие в обрамлении бежевых цветочков, стояли у подушки. Глядя на них, я скорбел о горьком провале.

Хоть препод и прожигал меня взглядом, я выбежал из аудитории под смешки одногруппников.

– Доброе утро, – сухо поздоровалась она: – Приезжай сегодня в два часа на улицу Свободы, дом шестьдесят пять. Тебя встретят.

По деловому тону я сообразил, что это насчёт съёмок.

– Да, хорошо.

До конца пары оставалось пятнадцать минут. Вернувшись в аудиторию, я сел за своё место. Препод продолжал вести пару, чаще положенного буравя меня взглядом.

С задней парты послышались смешные голоса. Я обернулся и увидел, как девочка пытается убавить громкость на смартфоне. Старикашка обрушил на неё свой гнев, и я почувствовал себя в безопасности.

Я еле усидел до конца, кинул тетрадь и ручку в рюкзак и побежал к выходу. Стояли тёплые весенние деньки, и меня не тормозила очередь в гардероб.

Прыгнув в нужную маршрутку, я за десять минут домчался до нужной улицы. В животе заурчало. Жаль, что времени оставалось всего-ничего, иначе я бы обязательно что-то перехватил.

Тяжёлая рука хлопнула меня по спине:

– Эй, мелкий. Ты Тимур?

Я обернулся и увидел перед собой массивного бритоголового мужчину, одетого в смокинг.

– Да, я, – у меня пересохло в горле. От него исходила угрожающая аура.

– Идём, – он махнул головой в сторону внушительного серого здания: – Госпожа ждёт.

Госпожа? Интересно, это он о Ядвиге?

Мы молча поднялись на четвёртый этаж в маленьком лифте и вошли в светлую студию. Два букета цветов в белоснежных вазонах, бархатный диванчик, столик с зеркалом, на котором стояли образцы духов в стройных флаконах – один чёрно-белый, второй золотистый с блёстками. Широкое окно было закрыто полупрозрачным тюлем и бежевыми шторами.

– Не тормози, – мой спутник открыл дверь за лампами и внушительной камерой на штативе.

Последовав за ним, я попал в маленькую серую комнатку, где у журнального столика на пыльном диване сидела Ядвига в компании худосочной шатенки и бородатого мужчины в очках. Они пили что-то из пластмассовых стаканчиков и ели круглое печенье. Чуть поодаль виднелся столик с зеркалом, заваленный косметикой, маленький табурет и внушительный шкаф.

Заметив меня, шатенка вскочила и подбежала ко мне. Она оказалась выше меня: макушкой я едва доставал до её костлявых плеч.

– Яга, да он и впрямь красавец! – она схватила меня за подбородок и стала вертеть лицо. – Привет, Тимур. Меня зовут Софья.

Ядвига благосклонно улыбнулась и махнула рукой. Бритоголовый кивнул и вышел.

– Рада, что ты согласился. Садись, Соня уложит тебе волосы.

Её бархатный голос меня успокоил.

Софья положила руки на мои плечи и, наклонившись ко мне, взглянула отражению в глаза:

– Что-то виски у тебя лохматые. Позволишь подбрить?

Я смутился.

– Надеюсь, это не дорого.

Она тихо засмеялась, прикрыв рот:

– Не волнуйся, денег не возьму.

Я кивнул. Кто же откажется от бесплатной стрижки?

Мужчина вышел настраивать свет и камеру.

Не прекращая переговариваться с Ядвигой, Соня извлекла из недр столика триммер и принялась за дело. Она работала легко, отточенными движениями снимая лишнее. Затем стильно уложила волосы и очистила лицо смоченным ватным диском.

– Ты как относишься к косметике?

– Никогда не пробовал.

Мне было известно, что для качественных фотосъёмок необходим грим, и потому, когда Софья шлёпнула мне на лицо крем телесного цвета, не удивился. Она скрыла синяки под глазами, выделила скулы и подбородок, припудрила шею.

– Вот и всё!

Я всматривался и не узнавал себя. Всё-таки косметика великая вещь – жаль, такая тяжёлая.

Ядвига встала с диванчика, медленно подошла и наклонилась ко мне через правое плечо. Её рука скользнула от ключицы до плеча.

– Горяч, – шёпот обдал ухо жаром.

Я напрягся. Мне казалось, она проводит вечера, кидая дротики в моё фото.

Соня вытащила из шкафа фрачный костюм с белоснежной рубашкой в викторианском стиле.

– Переодевайся, и про ботинки не забудь, – скомандовала она, бросив его мне. – Ядвига, садись, я займусь твоим личиком.

Я стянул с себя одежду и кожей прочувствовал заинтересованный взгляд. Краем глаза уловил, что обе следят за мной в зеркало.

Как ни странно, брюки и фрак хорошо на меня сели. Рубашка была чуть великовата, но под костюмом в глаза не бросалось. Лакированные ботинки оказались чуть больше, чем нужно, но не критично.

– Красавчик! – не отвлекаясь от работы, подмигнула стилистка. Она рисовала Ядвиге губы тонкой кисточкой.

Я вышел в студию. Фотограф возился с лампами. Мне казалось, он пытается сочетать свет из окна и свои прожекторы.

– Долго они? – раздражённо спросил он.

Меня посетило лёгкое волнение, и я лишь пожал плечами. Тот махнул рукой и снова вернулся к камере.

Вскоре он подозвал меня:

– Иди сюда, сделаю пару пробных снимков.

Я вышел на место съёмки и попытался красиво встать. Пара щелчков, вспышки.

– Сядь на диван, – скомандовал фотограф. Я послушался. – Больше власти. Ты – король мира.

Через пять минут щелчков и команд из комнатки вышла Ядвига в поблёскивающем золотистом платье, облегающем стройную фигуру. Пышные светлые волосы струились по плечам. У меня перехватило дыхание от её великолепия. Она подошла ко мне.

– Отлично, – сказал фотограф. – А теперь встаньте ближе друг к другу…

Мы брызгали друг друга из рекламных флаконов, становились у столика. Ради удачных кадров я вставал перед ней на одно колено, целовал запястье, изящную шею, зарывался лицом в волосы и млел.

Она прекрасна, чёрт возьми. Лучшая женщина, которую я встречал.

Когда фотограф нащёлкал достаточно снимков и удалился в соседнюю комнатку, я в невероятной усталости опустился на диванчик.

– Как ты? – Ядвига села рядом и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Нормально.

Она улыбнулась и погладила моё плечо:

– Это хорошо. Фотосессия вышла весьма эмоциональной. Ты отлично справляешься.

– Спасибо.

На меня хлёсткой волной накатило возбуждение.

Я позволил себе наглость притянуть Ядвигу к себе за талию и принялся целовать, размазывая помаду. Она отвечала, поглаживая мой торс. Страсть овладела мной настолько, что я забыл о людях в соседней комнате, оставляя поцелуй за поцелуем на изящной шее и ключицах. Мне хотелось только одного: сорвать с неё всю одежду и упиваться нежным телом. Её красота захватывала меня, поглощала.

Словно читая мысли, она расстегнула пуговицы на моем фраке. Я стремительно скинул его и принялся за рубашку.

В её руке сверкнула блестящая квадратная упаковка. Она готовилась.

С Ядвиги соскользнуло платье, и она осталась в кружевном белье. Нечто такое я и ожидал.

Она легла передо мной, с готовностью раскинув ноги, и ждала. Немного борьбы с одеждой, и я, порывисто целуя, медленно и нежно вколачивал её тело в кожаную обивку. Она выгибала шею и глубоко дышала, сдерживая стоны. Глаза будто застелило пеленой, и я не мог думать ни о чём, кроме неё.

Ядвига вонзала мне в спину ногти и быстро шептала что-то неразборчивое.

Я прижал её к себе и ускорился. Какое прекрасное чувство!

Перед глазами заплясали искорки. Я целовал её и не мог остановиться. Она дрожала. Я чувствовал её сердцебиение.

Не сдержав стона, я кончил и, чмокнув её румяную щёку, довольно растянулся на диване.

Одеваясь, я заметил мусорное ведёрко. Тут настал мой черёд краснеть. Это значило лишь одно: кто-то принёс его сюда. Что ж, об этом лучше не думать.

Ядвига натянула на себя платье, бегло поправила укладку и села рядом. Её взгляд ничего не выражал.

– Как ты? – поинтересовался я, взяв её за руку.

– Устала… – она положила голову мне на плечо.

– Как насчёт второго свидания?

Ядвига хихикнула:

– Опять денег не хватит?

– Ну нет, – парировал я. – В этот раз без сюрпризов.

– Хорошо, – она игриво пощекотала пальчиками моё ухо. – Когда и где?

– Ты свободна сейчас?

На самом деле я понятия не имел, куда мы пойдём – просто не хотелось расставаться вот так, сразу.

Она кивнула, едва приподняв уголки рта в загадочной полуулыбке. Я бы сравнил её с Джокондой, но эти две прекрасные дамы ни капли не похожи.

Мы вернулись в комнатку. Фотограф листал что-то в дорожном ноутбуке, Соня красила ногти бледно-розовым лаком. Казалось, им не было дела ни до чего в этом мире. Я переоделся и, повесив костюм на плечики, вернул его в шкаф.

– Отличные фото, ребята. Заказчикам понравится!

– Позволите выкупить оригиналы? – спросила Ядвига.

Фотограф выразительно фыркнул:

– Любой каприз за ваши деньги. Как отретуширую – свяжемся.

– Вот и чудесно. С вами приятно иметь дело.

Ядвига наклонилась к Софье и что-то прошептала на ухо. Та кивнула, обдувая пальцы.

– Погоди минутку, я смою с тебя грим.

Когда она потрогала ногти и, обнаружив, что они достаточно высохли, успокоилась, то я вновь сел на табуретку. Она смочила ватный диск в мицеллярной воде и быстро очистила лицо от косметики, затем промокнула лицо бумажной салфеткой.

– Вот и всё, теперь можешь идти, – она улыбнулась. Я заметил небольшую щербинку между резцами.

Ядвига ждала меня у дверей, посматривая в телефон. Она накинула поверх платья изящный приталенный жакет.

Мы спустились вниз по лестнице и на выходе столкнулись с бритоголовым. Он щелчком отшвырнул сигарету, подошёл вплотную и одарил меня презрительным взглядом.

– Можешь идти. Выходной, – сообщила она, надевая тёмные очки.

– Как прикажете, Госпожа, – он склонился перед ней и пропустил нас вперёд.

Мы вышли из душного офисного коридора агентства навстречу солнечному дню. Под ботинками хрустел гравий. Мимо пронёсся малыш на трёхколесном велосипеде, а за ним родители.

Ядвига привела меня к своему автомобилю, припаркованному в дворах.

– Куда поедем?

– В Парк чудес.

Я озвучил прежде, чем додумался, и остался доволен. На самом деле хороший вариант для свидания: сладкая вата, карусели, тир. Даже набережная, где можно дёшево прокатиться на катере, есть.

Ядвига просияла.

– Запрыгивай тогда.

Ехали молча. В салоне пахло ванилью. Я разглядывал дорогу и думал. Сердце рвалось из груди от напиравших чувств. Вспомнился букет, который она забыла принять. Нужно будет купить ей ещё один. И ещё. Она заслуживает тысячи букетов!

У парка яблоку негде было упасть: абсолютно все парковочные места у ворот и вдоль были заняты.

– Вот чёрт!

Она остановила автомобиль в глубине дворов поблизости. Мы шли плечо к плечу, лавируя между прогуливающимися. Я обратил внимание на афишу “Весенний фестиваль! Конкурс талантов, розыгрыши призов, а также море сладостей!”

Со сцены в глубине парка фальшиво пел нестройный хор детских голосов.

– На чём бы ты хотела прокатиться?

Ядвига внимательно огляделась и указала на расписную платформу с подвешенными к крыше сиденьями в виде цветных животных, чередующихся с миниатюрными каретами и лодочками. Странный выбор для роковой красотки, но желание дамы закон.

Героически отстояв очередь в кассу, я приобрёл два билета и вернулся к ней. Мы отдали их оператору и в весёлой толпе детишек ринулись выбирать места. Ядвига вскочила на чёрную лошадку. Я, втайне надеявшийся на карету, пожал плечами и сел на белого единорога рядом.

Когда все уселись, карусель начала вращение под негромкую музыку, напоминавшую звуки музыкальной шкатулки.

Она подставляла лицо солнцу и очаровательно улыбалась. Я смотрел, не в силах отвести глаз. В голову пришла мысль, что, возможно, я первый, кто видит её трогательно прижимающейся грудью к шее деревянного коня. Почему-то я гордился этим.

Я не заметил, как карусель остановилась. Я слез и помог Ядвиге спуститься.

– Хочешь куда-нибудь ещё?

Она мотнула головой:

– Давай пока прогуляемся.

Мы направились по парку в сторону набережной, минуя аттракционы и киоски с попкорном и сладкой ватой, призовые тиры, художников-шаржистов и крохотные машинки, в которых катались дети.

Дойдя до края, огороженного коваными перилами, она посмотрела вниз. Там мерно текла река. На её волнах играл лёгкий солнечный свет. Чуть поодаль виднелась длинная лестница, ведущая на побережье, к катамарану.

– Тимур, – позвала она, задумчиво глядя на воду.

– Что?

– Как ты относишься к псевдонимам?

Я хмыкнул. Чё это она вдруг?

– По-моему, это глупо: выдумывать себе имя поверх своего собственного.

– Интересная точка зрения. При этом ты хочешь быть моделью?

– Конечно!

Она повернула ко мне лицо:

– Для пиара нужно нечто звучное и запоминающееся.

– Как твоё Ягá?

– Ударение на первый слог, – поправила она. – И, каким бы на твой взгляд абсурдом тебе ни казалось, это работает. Привлекает внимание и запоминается.

– Тимур тоже привлекает внимание и запоминается.

Ядвига хихикнула, прикрыв рот ладонью:

– Ты такой милый, даже спорить не хочется. Однако что ты думаешь насчёт имени Тамерлан?

– Впервые слышу, но звучит величественно. Какой-то князь?

– Более чем уверена, что красивый парень с таким именем обречён на успех. А теперь, – она положила мне руку на плечо: – знаешь ли ты, что Тамерлан – это одна из старинных форм твоего имени?

– Нет.

– Я могу представить тебя в агентство под именем Тамерлан.

– Ну давай.

Мне не хотелось перечить. К тому же, насчёт звучности она права. Чем чёрт не шутит.

Ядвига продолжала смотреть на воду. Я обнял её сзади и зарылся носом в волосы. Лучшее чувство на свете.

– Тебе нравится мороженое? – вдруг спросила она.

Вопрос поставил меня в тупик. Честно признаться, никогда его не пробовал. В детстве запрещали родители, а сейчас и самому не хочется.

– Не знаю.

– Странно. Мне очень нравится.

– Можем купить, – ответил я. С каждой проведённой вместе секундой Ядвига казалась мне всё ближе. Такая красивая, милая. Я ощущал её, вдыхал, жил ею.

Она повернулась ко мне, взяла меня за подбородок и невесомо чмокнула в губы.

Мы пришли к полосатой палатке неподалёку от лестницы и встали в небольшую очередь. Перед нами стоял грязный мальчик с узенькими прищуренными глазами.

– Чего тебе, малой? – поинтересовался толстый продавец в розовом переднике.

Он встал на цыпочки и протянул ему несколько монеток в ладошке:

– Мороженое в стаканчике, пожалуйста.

Мужчина от души расхохотался, а затем ответил, покручивая ус:

– Малой, на это ты даже стаканчик без мороженого не купишь! Проваливай!

Малыш понуро поплёлся было в сторону, но Ядвига схватила его за плечо.

– Слышь, карлик, – обратилась она, глядя на продавца.

– Чего тебе, шалава?

– А ну живо отдал ребёнку мороженое! – приказала она ледяным тоном. Я ощутил, как напряжённо замерли люди за моей спиной.

– Дамочка, у него нет денег! – возразила прохожая, наблюдавшая за конфликтом.

Ядвига изящно достала бумажник, извлекла оттуда красивую внушительную купюру и шлёпнула ей мороженщика по щеке.

– А теперь слушай сюда, жиробас, – она схватила его за воротник и, максимально приблизившись, тихо и чётко зашипела: – Здесь столько, сколько тебе за всю жизнь не заработать. Делай с ними, что захочешь – хоть в задницу засунь, мне плевать, – а сладости хотя бы сегодня раздавай бесплатно. У меня здесь свои люди, и они будут следить за тобой. Если продашь хотя бы одно или закроешь ларёк раньше десяти вечера – они тебя найдут, и наказание будет жестоким. Ясно?

Он кивнул и достал из холодильника прозрачную упаковку пломбира в стаканчике и протянул мальцу. Тот просиял и тут же смылся довольный.

– Два шоколадных рожка и фруктовый лёд, пожалуйста! – звонко крикнула Ядвига, искренне улыбаясь.

Мы пошли дальше. Один из рожков Ядвига всучила мне в руки, а сама распечатала оставшиеся и ела по очереди.

– Ты уверена, что он тебе поверил?

– Разумеется, – хмыкнула она, слизывая с изрядно уменьшившейся фруктовой льдинки маленькие капельки. – К тому же поблизости был журналист, который меня фотографировал. Наша перепалка наверняка его заинтересовала.

Я разорвал упаковку и лизнул извитую верхушку рожка, скудно политую сиропом. Холод неприятно обжёг кончик языка и проник в голову.

– Не нравится? – Ядвига выкинула палочку в урну.

– Вкусно, но я никогда не ел ничего более холодного.

– Милый, в этом и смысл, – она хихикнула в кулачок и принялась кусать рожок, захватывая вафельку. Господи, и как она ест их так быстро?

Покончив с мороженым, я пришёл к выводу, что было скорее хорошо, чем плохо, и даже согласился с идеей поесть его из ведёрка под какой-нибудь фильм у неё дома, хотя это и напоминало избитый стереотип из подросткового кино.

Раздалась ненавязчивая мелодия, и Ядвига вытащила из кармана телефон:

– Алло? Да, добрый вечер. Хорошо, поняла тебя. Уже еду.

Закончив разговор, она неловко попрощалась, чмокнула меня в губы и убежала. Я, долго пробуя липкий поцелуй на вкус, отправился на остановку и краем глаза заметил, как усатый продавец обеими руками раздаёт сладости толпе детей.

В квартире меня ждала Лариса Васильевна – уютная пожилая женщина в просторном сарафане и пушистых тапках, хозяйка квартиры.

– Привет, Тимурка, – она радушно обняла меня, похлопав по спине: – Присаживайся, я чайку заварила, пирожков принесла. С грибами, картошкой – выбирай.

Пирожки это дело хорошее, однако я впервые за два года вижу её столь дружелюбной.

– Лариса Васильевна, что-то произошло? – спросил я, пока она суетилась на кухне в поисках чистых кружек. В итоге она сполоснула две, болтавшиеся со вчера в раковине, и налила нам чаю. Себе разбавила холодной водой из-под крана примерно наполовину.

– Тимур, бери пирожки! Ты же знаешь, – начала она, старательно отводя глаза в сторону, – я уважаю твоего отца. Мы с ним старые друзья, да и учились вместе…

Я откусил внушительный кусок грибного пирожка и решил, что дело нечисто. Я знал, что отец нашёл мне квартиру по знакомству – иначе кто бы мне сдавал её всего за пять с половиной тысяч в месяц? Однако причём он здесь?

Громко отхлебнув половину кружки, хозяйка снова заговорила:

– Дело вот в чём. У меня сын недавно женился. Скоро ребёночка родят. Жильё им нужно, Тимурка.

Я опустил глаза. Одно другого хлеще.

– Не огорчайся. Ты парень ладный, хороший – не пропадёшь.

– Хорошо. Спасибо этому дому, пойду к другому, – отшутился я, хотя на душе было скверно.

Она похлопала меня по плечу:

– Вот и умница. До конца недели, так и быть, живи – уговор у нас до тридцатого был. Кушай пирожки, ищи новое жилище. И вымой посуду, пожалуйста.

Лариса Васильевна стремительно накинула на плечи пиджак и, обувшись, выбежала из квартиры, оставив меня наедине с пирожками и нахлынувшей усталостью.

Глава 4.

Я взялся за поиски. Просматривал сайт за сайтом, изучал самые разнообразные предложения, отмечал наиболее подходящие и выписывал телефонные номера в старую тетрадь. Вскоре набрался солидный столбик, и я даже успел позвонить по нескольким из них, правда, ничего хорошего из этого не вышло. Одни говорили, что уже сдали, другие, что передумали сдавать, а третьи просто не брали трубку.

Я бегал по универу, стоял огромные очереди на отработки, демонстрировал преподам списанные домашки, наугад сдавал тест за тестом, сражался в устном бою.

Всё это время Ядвига стояла перед глазами. Я засыпал и просыпался вместе с мыслями о ней.

В конце одного из учебных дней я встретил Серёгу, спускаясь по лестнице в гардероб: день выдался на редкость дождливый и холодный для конца мая, и даже я пришёл в кожанке. У окошка собралась огромная толпа – я еле через неё пробился и ждал, пока гардеробщица заберёт у меня номерок.

– Здорóво, – он в лучших традициях хлопнул меня по плечу так, что я согнулся.

– И тебе привет.

Он протянул мне металлическую бляшку с номером.

– Подай, ты всё равно ближе.

Я повёл глазами. Вечная схема, которая не всегда работает. Порой гардеробщицы сильно от этого злятся и ворчат, но Серёге что в лоб, что по лбу.

– Два номерка не возьму! – работница смерила меня презрительным взглядом. Я отдал ей свой, а Серёгин засунул в кучку других, скопившихся в её руках. Я едва успел схватить кожанку, как меня выдавило из очереди.

Серёга нагнал меня через минуту, когда я уже собирался уходить.

Я уже не злился на него из-за представления, да и в принципе даже на Анфису обиды не держал.

– Как дела? – спросил он, прикладывая пропуск к турникету.

– Да нормально. Долги закрываю.

– И как, успешно?

Мне пришлось его ждать, поскольку он придерживал дверь для стайки хихикающих студенток. Одна из них поблагодарила его, что подарило мне редкое зрелище – смущённый Серёга.

– Да, нормально. Осталось девять зачётов, четыре теста и реферат.

Серёга присвистнул:

– Ничего себе. Ты ведь в курсе, что мы послезавтра на сессию выходим?

– Ну да. Не в первый раз. Как обычно быстренько всё досдам, а потом на экзамены. Сила студента в горящей заднице.

Он заржал, а потом взлохматил курчавые волосы и раскрыл огромный зонт.

– И то верно.

Я пристроился рядом с ним, чтобы не промокнуть. Дождь разошёлся не на шутку, вниз по дороге бежали крупные ручьи. Колёса автомобилей резали их, и в всё стороны летели грязные капли.

– Давно тебя в зале не видел, – изрёк Серёга после недолгого молчания. – На, подержи.

Он отдал мне зонт, а сам вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку.

– Будешь?

– Ага.

Я решил на время забыть, что бросаю. Месяц оказался нервным.

Он зажёг две, одну из них сунул мне в зубы, вторую закурил сам. Опустевшую пачку выкинул в урну у крохотного ларька, мимо которого мы проходили.

– Мы сегодня идём, если что, можешь составить компанию.

– Мы?

На миг Серёга озадачился, а потом, выпустив в атмосферу дым, ответил:

– Ну да. Я и Анфиса.

Чёрт, Анфиса. Я, кажется, забыл ответить ей на сообщения.

– Лады. Если получится – приду, – ответил я и закурил.

Дойдя до остановки, мы затушили сигареты и выкинули. Попав мимо урны, я наклонился и выбросил её снова. На пальцах осталась грязь.

– А как у тебя с учёбой? – разговор исчерпал себя, но стоять молча мне не хотелось.

– Я вчера закрылся, – ответил он, глядя на серые тучи. – Что там со сценкой, кстати?

– А… забей, – странно, что он вообще об этом вспомнил.

Поблизости посигналила машина. Мы посмотрели на неё, и Серёга просиял:

– Это за мной. Ну, пока, друг.

Мы пожали друг другу руки, и он уехал.

Вернувшись в квартиру, я завернулся в тоску. Стоило бы сесть за реферат или хотя бы прорешать пару тестов, однако было слишком неприятно на душе. Я чувствовал себя скомканным пакетом из-под молока и, едва разувшись, кинулся на кровать.

Мне вдруг остро захотелось, чтобы Ядвига подъехала на своей золотистой машинке, забрала меня в мир розовых единорогов и сделала местной знаменитостью.

Я безуспешно позвонил по паре номеров в блокноте и почувствовал голод. Стоило бы что-то приготовить, ведь от пирожков ничего не осталось.

Я пошёл на кухню и загрустил. В шкафчике осталась только гречка, которую я ненавидел. Смирившись, я сварил её, и она подгорела.

Закинув в себя крупу, я твёрдо решил пойти в спортзал и написал Серёге, чтобы уточнить время. Насчёт Анфисы больно кольнула совесть, но я успокоился. В конце концов, она взрослая девочка и сама всё понимает.

Серёга ответил, что приедет на родительской машине, и предложил заехать через полчаса. Я согласился и принялся за сборы. Протёр кроссовки, сложил спортивную форму, которую не трогал уже месяца три, и кинул к ним пачку сигарет – на всякий случай.

В зале по-прежнему опытные и не очень ребята лязгали железом, топали по беговым дорожкам и крутили педали велотренажёров. Через стеклянную стенку занимались детишки из кружка борьбы.

Мы переоделись и принялись за работу. Я решил немного пробежаться, а Серёга сразу пошёл к тренажёрам.

Анфиса, похоже, не придёт.

– Привет! – как только я успокоился, за моей спиной раздался её жизнерадостный голос.

– Привет, – коротко ответил я и увеличил скорость. Когда бежишь, не до разговоров.

В глубине души мне стало спокойнее. Раз пришла, значит, точно на меня не дуется.

Она выбрала один из велотренажёров, вереницей стоявших перед дорожками. Чёрт, у неё на самом деле хорошая фигура. Я невольно залюбовался движениями полных крепких ног и вспомнил её поцелуй.

Закончив бег, я задумался, какой тренажёр занять. В последний раз я тренировался очень давно. Кое-как я выбрал, а там пошёл по порядку, периодически поглядывая на Анфису, которая приседала со штангой и переговаривалась со страховавшим её Серёгой.

Из них бы получилась отличная пара – почему же она влюбилась в меня?

После тренировки мы отправились в душевые. Горячая вода не избавляла от странных мыслей.

Возможно, прямо напротив меня под душем нежилась Анфиса. Мне захотелось, чтобы стенка рухнула, и я увидел её, прикрывающую грудь ладонями. Её щёки наверняка стыдливо покраснеют, и она попросит меня отвернуться. Да, именно так и будет.

Стало одновременно неловко и смешно из-за этих фантазий. Я никогда не воспринимал Анфису как девушку – меня не волновали ни её душа, ни тело. Она была кем-то декоративным и безобидным.

Что же изменилось сейчас?

– Ох, как я проголодалась! – услышали мы с Серёгой, когда Анфиса выпорхнула из женской раздевалки. – Давайте куда-нибудь сходим?

– Неплохая идея, – согласился Серёга.

Я хотел было отказаться, но желудок напомнил, что я ужасно голоден, и потребовал пищи повкуснее подгоревшей гречки.

Мы направились в блинную за углом. Не очень полезно, зато сытно и вкусно. Сделав заказы, мы уселись за круглый столик на угловой диванчик. Анфиса болтала с Серёгой о предстоящих экзаменах, и я не мог отделаться от мысли, что она холодна со мной. Казалось, стоило вздохнуть с облегчением, но я жаждал вернуть её расположение.

Я хотел, чтобы она снова смотрела на меня своим щенячьии взглядом.

– Как с учёбой?

Погружённый в мысли, я даже не сразу понял, что Анфиса говорит это мне.

– Нормально. Почти закрылся.

Она хлопнула в ладоши:

– Ты молодец!

От похвалы стало очень тепло на душе. Я не сдержал улыбки.

– Спасибо.

Работник объявил, что наш заказ готов, и Серёга пошёл забирать. Анфиса уставилась в телефон. Остаться с ней наедине было особенно приятно. Хотелось о чём-нибудь поговорить, но я не знал, о чём. Казалось, если открою рот, из него тут же польются несусветные глупости.

– Тимур… – обратилась она ко мне.

– А?

– Ты знаком с Ягой?

Меня обдало холодком. Как она узнала?

– Ну да, – я попытался сохранить невозмутимость. – А откуда ты знаешь?

Анфиса зарделась и продемонстрировала мне экран телефона. На нём красовалось фото, на котором мы с Ядвигой в толпе идём вместе по парку.

– А ты можешь меня с ней познакомить? – в её глазах засияли все звёзды мира. Она сложила руки перед лицом в молебном жесте. – Пожа-алуйста! Я её давняя поклонница!

Я задумался.

– Мы пока не так близко знакомы, просто… по работе. Она пригласила меня на фотосессию для журнала.

Лицо Анфисы удивлённо вытянулось, а затем она широко улыбнулась.

– Ого, как здорово! То есть, ты теперь фотомодель? Самая настоящая?

Забрасывая меня вопросами, она всё сильнее приближалась, опираясь руками о столик. Кончиком носа я ощутил её пушистые волосы и отстранился.

– Можно и так сказать.

– Ура! Так ты меня с ней познакомишь?

Я неопределённо дёрнул плечом:

– Не уверен, что получится. Но я обязательно поговорю с ней об этом..

Вернулся Серёга.

Я украдкой поглядывал, как Анфиса ела. Она аккуратно надкусывала, то тщательно пережёвывала, о чём-то задумавшись,то вдруг начинала торопиться. Промакивала уголок рта салфеткой, если на него попадал соус.

Вспомнилось, что нужно искать новое жилище.

– Ребят, а вы знаете кого-нибудь, кто сдаёт квартиру или хотя бы комнату?

Серёга пожал плечами:

– Не знаю. Даже внимания не обращал. А что такое?

– Да квартирантка попросила. Сын у неё женится, видите ли.

– Я бы позвал к себе, но сам с родителями живу.

– Понимаю.

Анфиса задумалась. Даже блинчик ненадолго отложила.

– Я тоже не знаю, но… – она замялась, – ты мог бы пожить у меня, пока не найдёшь вариант получше.

Она отвела глаза в сторону. Я обрадовался.

– Анфиса, ты меня спасаешь. Спасибо тебе огромное!

Серёга коротко и странно на меня посмотрел. Было видно, что на его языке так и вертится неприятное замечание, которого никто не просил.

Анфиса улыбнулась и показала большой палец.

– Я помогу с перевозкой вещей, – сообщил Серёга, покончив с едой.

Я усмехнулся:

– Боюсь, у меня и перевозить-то нечего. Сумку я и на маршрутке довезу.

– Нет-нет, я помогу, – явно настаивал на своём присутствии Серёга.

– Правильно, – подхватила Анфиса с обеспокоенным видом. – А как же учебники, тетради?

Было неловко признаваться, что учебников я уже давно не получал, потому я культурно промолчал.

Даже трогательно: после злополучной сценки мы почти не общались, но тем не менее они готовы мне помочь. Мне стало стыдно, что я избегал и игнорировал Анфису.

– Спасибо, друзья!

– Завтра, – заговорил Серёга после продолжительного молчания, – мои дома сидят. Машина в моём распоряжении весь день. Анфис, тебя устроит, если Тим переедет завтра?

Надо же, он даже не спросил меня.

Анфиса улыбнулась и кивнула:

– Да, хороший вариант. Я как раз успею прибраться.

– Вот и договорились.

Мы доели и вышли на улицу. Обернувшись в дверях, Анфиса крикнула:

– Спасибо!

Вечернее небо устало серело над головами редких прохожих.

– Пока, ребята! Увидимся! – на прощание Анфиса притянула меня и Серёгу к себе за шеи, а затем побежала по лужам через дорогу

Оказавшись дома, я вытряс запылившуюся сумку и без старания скинул в неё одежду. В процессе поймал себя на мысли, что никогда прежде не бывал у Анфисы в гостях. Интересно, сколько в квартире Анфисы комнат? Что она ест на завтрак? Какую одежду предпочитает для сна: милые пижамки или шёлковые халатики?

Одежды оказалось даже меньше, чем я думал: две пары джинсов, чёрные брюки, две мятые рубашки, тёплый свитшот с козлиным черепом, несколько футболок, домашний халат, несколько полотенец, трусы и носки в отдельных пакетах, тёплая куртка и серое драповое пальто. Спортивный костюм я решил простирнуть. В отдельный пакет закинул кеды и зимние ботинки.

Вот и все сборы.

В рюкзак закинул тетради, папки и прочую канцелярию. Туда же отправил паспорт, полис и прочие документы.

Закончив, я прошёл в кухню. Кастрюля сиротливо блестела из раковины при свете лампочки. Я решил быть сильным, натянул перчатки, смочил губку и уже собрался мыть, как услышал звонок.

– Алло? – как можно аккуратнее я взял телефон двумя пальцами и приложил к уху.

– Привет, Тимур.

От холодного и отстранённого голоса внутри всё сжалось.

– Привет, папа.

– Ну что, как ты там?

– Всё хорошо. Вот, посуду мою.

– Понятно. Как учёба?

– В порядке. Я уже закрылся, выхожу на сессию.

Отец колюче рассмеялся в трубку:

– Вот только врать не надо. Папа умеет звонить в деканат и именно так узнал, что ты претендент на отчисление.

От каждого пропитанного ядом слова становилось тошно. Он умеет давить на больное.

– Я справлюсь.

– Не сомневаюсь в этом. Однако если провалишься, можешь не приезжать.

– Не приезжать на лето?

– Совсем.

Он сбросил вызов.

Положив телефон на стол, я вернулся к делу. Интересно, как мама? Давно мы с ней не разговаривали. Кажется, целую вечность.

Наконец, посуда в раковине кончилась и вереницей выстроилась высыхать на полотенце. Я сделал всё, что было нужно, и с чистой совестью позвонил Ларисе Васильевне. Она обрадовалась, несмотря на поздний час, и обещала приехать утром, чтобы забрать ключи. Успокоившись этим, я лёг на кровать и заснул.

Заслышав повороты ключа, я быстро проснулся и вскочил. В комнату вовсю светило солнце.

– Доброе утро, Тимурка, – Лариса Васильевна мило улыбнулась, протягивая руку за ключами.

– Дайте умыться хоть, – неловко усмехнулся я и поспешил в ванную.

После недолгих приготовлений я, вполне готовый к отъезду, кинул в рюкзак упаковку станков, шампунь и гель для душа и зубную щётку. Хозяйка квартиры вовсю управлялась на кухне, расставляя посуду и заваривая чай в маленьком чайничке. За два года так им и не пользовался.

– Чай попей уж, на дорожку.

Отказываться я не стал – она снова принесла пирожки.

Чай пили молча. Я хватал пирожок за пирожком и никак не мог наесться. Лариса Васильевна медленно и звучно потягивала свой чай, как и многие люди в её возрасте.

– Ты уж извини, что так.

– Ничего.

После завтрака я позвонил Серёге.

– Алло?

– Привет.

– А, ты. Я скоро приеду.

– Хорошо, жду.

Что ж, придётся ещё немного потеснить хозяйку.

Я уселся на кровати и принялся рассматривать себя в зеркало. Чёрт, и когда надпись на майке успела так затереться? Помятый весь, даже на лице отпечаток подушки остался. Хорошо хоть волосы сносно лежат.

Я забрал из ванной высохший за ночь спортивный костюм, украдкой достал из-под подушки парочку любимых журналов, о которых вспомнил в самый последний момент, и затолкал в сумку.

Любопытство съедало меня с каждой минутой всё сильнее. Я не мог дождаться столь же сильно, сколь не желал переезжать пару дней назад. Однако и грусть была, ведь я успел привыкнуть к пыльно-розовым обоям, маленькой люстре, серванту и двуспальной кровати.

После ещё одного звонка я засобирался. Накинул на плечи кожанку, обулся, ещё раз причесался в дорогу.

– До свидания, Лариса Васильевна! Спасибо за вкусный завтрак!

– Пока, Тимурка.

Выйдя с вещами на лестничную клетку, я совсем чуть-чуть затосковал, но поднял голову и вышел из подъезда. Серёга приветливо бибикнул мне, и я поспешил к нему. Закинул сумку на заднее сиденье, а сам сел спереди.

Мы пожали друг другу руки.

– Как настрой? – спросил он.

– Волнуюсь. Не люблю переезжать, – ответил я, обворачиваясь ремнём безопасности.

– Ой, а я и забыл про него! – хохотнул друг и тоже принялся пристёгиваться.

Серёга завёл машину и выехал со двора. Он вёл машину хоть и старательно, но порой ошибался, из-за чего ему гневно сигналили более опытные водители. Я смотрел в окно на потоки машин.

Когда мы с Анфисой познакомились, я даже не предполагал, что когда-нибудь она поможет мне с жильём.

– Ты смотри, Анфису не обижай.

Я смутился.

– С чего бы мне её обижать?

На светофоре он продемонстрировал мне свой внушительный кулак.

– А кто тебя знает. Всё равно имей ввиду: сделаешь ей что, не посмотрю, что мы друзья.

Я почувствовал себя несправедливо обвинённым. Однако с Серёгой лучше не спорить.

Вскоре мы заехали в крохотный чистый дворик, вокруг которого квадратом расположились красно-розовые двухэтажки. Серёга затормозил у дома с левой стороны и повернул ключ.

– Твоя остановочка, – пошутил он. Я отстегнул ремень, вышел из машины и забрал вещи. Он вышел следом, включив сигнализацию.

Мы подошли к железной двери.

– Запоминай: двенадцатая.

Я набрал свободной рукой код и услышал неприятное треньканье. Вскоре из динамика раздался голос Анфисы:

– Кто там?

– Мы.

– Кто “мы”?

– Я и Тимур, – ответил за нас двоих Серёга.

– А, точно.

Раздался длинный писк. Я открыл дверь и втиснулся в неё с сумками. Следом вошёл Серёга. В подъезде было светло и уютно, на подоконнике даже стояло какое-то неизвестное мне растение, готовившееся к цветению.

Найдя нужную квартиру, я постучался. По ту сторону раздался грохот ключей, затем Анфиса три раза их повернула и открыла дверь:

– Проходите, – она приветливо улыбнулась и отошла, впуская меня и Серёгу. Мы вошли, и я разглядел на ней длинный пушистый халат и заметил на лице небольшую полоску от подушки. – Хотите чаю?

– Я хочу, – ответил ей Серёга, едва успев разуться, и по-хозяйски проследовал вперёд. Стянув с себя ботинки, я отправился следом и оказался в крохотной кухне, выложенной голубой плиткой. На столике в углу стоял прозрачный заварочный чайник. Он был полон, и запах чая приятно щекотал ноздри. Три табуретки, плитка, две красно-белых тумбы, мойка, у выхода холодильник, обильно украшенный магнитами. Совершенно обычная кухня.

Анфиса, встав на цыпочки, достала из навесного шкафчика три кружки. Огромную синюю отдала Серёге, а нам достались поменьше с необычным чёрно-белым орнаментом.

– Могу дать другую, если не нравится.

– Нет-нет, она отличная, – заверил я. – Узор супер!

– Вот и хорошо.

Серёга придвинул к себе и наши кружки и принялся разливать чай. Анфиса тем временем достала из холодильника начатый тортик и бутерброды с красной рыбой и огурцом.

– Праздничный обед, – прокомментировала она, ставя еду перед нами. – Я плохо умею резать, так что каждый сам себе, – она неловко хихикнула и села рядом с Серёгой. Мне досталось место спиной к проходу. Есть не хотелось, но один бутербродик явно не помешает. И чашечка чая будет как раз кстати.

– С новосельем тебя, Тимур, – Серёга как раз вовремя хлопнул меня по спине. Я зажал рот руками, пытаясь не выкашлять всё наружу. Анфиса робко хихикнула.

– Серёжа, будь аккуратнее, пожалуйста.

– Хорошо.

Она протянула мне упаковку салфеток с подоконника. Я вытерся и принялся за еду.

Глава 5. Ради тебя

К вечеру я вполне обустроился. Квартира Анфисы была, в общем-то, похожей на мою, разве что немного меньше и без телевизора. Потери я от этого не ощущал, поскольку не смотрел его. В одном углу стоял диван, в противоположном – односпальная кровать с пушистым пледом, похожая на больничные, около неё маленькая тумбочка с ночником. Напротив стоял письменный столик с ноутбуком, всё время подключенным к зарядке. Книжный шкаф был заполнен книгами и учебниками, кроме верхней полки. Белые обои с фиолетовым орнаментом и блестящей лавандовой вставкой по низу выглядели приятно в сочетании с полупрозрачными сиреневыми шторами. У дивана комод с оторванными ручками и потрескавшимся покрытием. Анфиса заранее освободила для меня один из ящиков, и я без старания скинул туда свою одежду. Пальто и куртки определил в шкаф в прихожей к её курточкам.

Я сразу понял, что кровать занята, и потому уселся на диван. Моя новая соседка гремела на кухне тарелками, и я был рад, что мне не приходится этим заниматься. Квартирка казалось уютнее, чем родительский дом.

Запах. Нежный и приятный, он преследовал меня с момента приезда. Так пахли подушечки на диване, плед, кухня и прихожая. Вся квартира пахла Анфисой, мягкой уютной Анфисой. От этого становилось тепло на душе.

Она зашла в комнату и села рядом, одёрнув халат, и без того скрывавший всё самое интересное.

– Как ощущения?

– В смысле? – я немного не понял вопроса.

– В целом, – тихо разъяснила она. – От переезда. От моей квартиры.

– Приятные. Я рад, что ты позволила мне у себя пожить.

Почему-то мне казалось, что я говорю совсем не то, что мне хотелось бы сказать на самом деле, и сижу на расстоянии, но желаю быть как можно ближе.

Она смутилась и чуть опустила голову:

– Хорошо.

Анфиса поглаживала пальцами обивку. Её маленькая ладонь казалась желаннее, чем когда-либо.

– Кажется, мы впервые наедине.

– Ага.

Она не права, но, видимо, забыла про момент в гримёрке. Или просто решила вычеркнуть из памяти. Я не стал спорить.

– Чем ты увлекаешься? – сидеть молча не хотелось, и я перевёл тему.

– Я рисую. Вышиваю крестиком. Мне нравится читать книги.

– А что насчёт игры на сцене?

Анфиса хихикнула, прикрыв рот ладошкой:

– О, нет. Это я никогда не любила. С детства избегала любой возможности выступать.

– А как же наше выступление?

Она густо покраснела и долго цеплялась взглядом за книжную полку. Затем глубоко вдохнула и заговорила:

– Я вышла на сцену ради тебя… – она осеклась и тут же сбивчиво выпалила: – Я помогала, потому что ты попросил!

Мне остро захотелось взять её за руку, и я это сделал.

– Спасибо тебе. Я рад.

Я почувствовал, как она оцепенела от моего прикосновения, но и отдёргивать руку не стала.

– Ага. На самом деле я очень боюсь выступать. С самого начала. Всякий раз просто жду, когда всё кончится.

Она опустила голову так низко, что волосы закрыли лицо. Я сидел неподвижно, едва заметно поглаживая её ладонь, и боялся спугнуть момент.

– Я счастлив, что ты помогаешь мне. Ты замечательная.

Мне хотелось обнять её, поглаживая спину, стянуть ужасный халат и целовать ключицы, рёбра, пышные плечи. Анфиса такая тёплая, уютная и добрая, что я тону.

За окном стемнело.

– Может, поужинаем? – спросила она.

– Хорошая идея. А чем?

– С обеда остались котлеты. Могу сварить спагетти, если хочешь.

Мне стало неловко от того, что она советуется со мной. О том, что приготовить, меня не спрашивали даже в семье. Мама придерживалась позиции “ешь, что дают”. Я её понимал и не обижался: у младшего брата аллергия на большинство привычных продуктов, а на каждого не наготовишься.

– Это будет очень мило с твоей стороны.

Она кивнула и едва заметно чмокнула меня в щёку. Затем вскочила и, отвернувшись, убежала в кухню.

Я почувствовал, как у меня загорелись щёки, и чертыхнулся. Почему даже Ядвига не смущает настолько сильно?!

Сердце билось так шумно, что, казалось, соседи вот-вот начнут стучать по батареям, чтобы я его выключил.

Вот бы застать Анфису в душе рано утром, сонную и горячую. Прикасаться к ней во сне под капли дождя за окном.

В голове вертелось пьяное признание, чуть сердитые глаза и ярко накрашенные губы.

Вот бы поцеловать её так же резко, как она, но гораздо дольше и проникновеннее. Глубже.

Меня прервал звонок.

– Алло?

– Привет, Тимур, – из трубки раздался вкрадчивый голос Ядвиги: – Я получила фото и ранний образец журнала с рекламой. Компании очень понравился наш тандем, и они хотят, чтобы ты прорекламировал коллекцию спортивной одежды с… – она немного замялась, – с другими моделями.

– Ого, – я был польщён. – Я буду очень рад.

– Отлично. Я пришлю своего друга. Он передаст тебе гонорар за съёмку, флэшку с фото и журнал.

– Хорошо.

– Диктуй адрес.

Я приложил руку к динамику и пошёл на кухню. Анфиса уже закинула в кастрюльку спагетти и ложкой вдавливала их в кипящую воду.

– Анфиса, какой у нас адрес?

– Школьная, двадцать четыре “в”, второй подъезд, квартира двенадцать.

Вернувшись в комнату, я продиктовал его Ядвиге. Она рассмеялась:

– Да ладно, я и с первого раза поняла. Приятного вечера!

Она отключилась. Я лёг на диван и обнял подушку. Радует, что со мной хотят сотрудничать, как с настоящей моделью. Я им понравился: моё лицо, тело, жесты и позы. Ещё и деньги заплатят!

Ко мне подошла Анфиса:

– Помоги, пожалуйста…

Я вмиг выпрямился.

– Что нужно сделать?

– Понимаешь, я плохо умею сливать воду. Постоянно обжигаюсь или оставляю макарошки в раковине.

Такая милая.

Я погладил её по голове и пошёл на кухню. Немного помешав спагетти, схватил кастрюльку за длинную ручку, слил спагетти в приготовленный блестящий дуршлаг, слегка промыл их, чтоб не слиплись, и кинул обратно в опустевшую посуду. Отыскал в навесном шкафчике две тарелки из одного набора и положил в них наш ужин – получилось как раз две порции – и добавил уже разогретые в микроволновке котлеты. После замочил оставшуюся посуду и пошёл в комнату.

Ящик, выделенный для меня, был выдвинут. Анфиса стояла у комода и прижимала к себе мой свитшот, зарывшись в него носом.

Я тихонечко вернулся в прихожую и крикнул:

– Анфиса, я всё сделал!

– Да? Вот здорово!

Она хлопнула ящиком и вскоре уже сидела напротив и беззаботно наматывала спагетти на вилку.

Мы ели и говорили о пустяках. Я даже не слышал, о чём она щебетала – баюкающие интонации и стук вилок лишили меня способности различать звуки. Она гипнотизировала меня.

После ужина я вышел из-за стола, взял из комода полотенце, зубные принадлежности и чистое бельё и отправился в ванную. Сквозь шум воды я слышал, как Анфиса гремела посудой и говорила с кем-то по телефону. Она громко смеялась, однако слов было не разобрать.

Я намылил голову шампунем и, растирая им кожу головы, снова задумался. Я представил, как она лежит в этой ванне под густым слоем пены, прикрыв глаза, и наслаждается. Мажется многочисленными кремами, занимающими поверхность стиральной машинки и полочки, а потом пахнет цветочным мылом и косметикой.

Закончив с приготовлениями ко сну, я надел чистые трусы, наспех состирнул грязные и повесил на тонкую верёвку под потолком. Прежде я стирал их вместе с остальной одеждой, но сейчас такое не провернёшь. Полотенце закинул на свободный дверной крючок и вышел из ванной.

Анфиса тем временем расправляла свою кровать. Увидев меня, она стыдливо спрятала лицо в плед и пискнула:

– Пожалуйста, прикройся.

Господи, какая прелесть.

Я достал из комода халат и надел его. Мне нравилось её смущать.

Она застелила для меня диван и даже принесла одеяло и большую подушку.

– Спасибо.

За окном, точно размешанная с желатином, сгустилась темнота. Тусклые фонари пронизывал её светлыми пятнами. Анфиса зажгла ночник и ушла в душ, а я остался в комнате.

Меня душило желанием.

Раз за разом я представлял, как прижимаю её к стене и целую, и с каждой минутой мне всё сильнее хотелось это сделать.

Анфиса влюблена в меня и наверняка ждёт этого.

Когда она вернулась, я сидел на диване.

– Ой, а ты чего не спишь? – спросила она, подойдя. От неё пахло цветами и чем-то молочным.

Я встал и мягко прижал её к себе, поглаживая открытые ночной рубашкой плечи.

Анфиса снова оцепенела:

– Зачем? – я уловил в её голосе страх.

– Тише, – шепнул я и приложил маленькую ладошку к своим губам. Нежно целовал запястья и напряжённые пальцы. – Давай поговорим.

Она робко кивнула и опустилась на диван. Я сел рядом. Мне казалось, что стоит отпустить, и она скроется под кроватью.

– О чём ты хочешь поговорить? – прошептала она.

– О чувствах, – я поцеловал её пышное плечо.

Анфиса отодвинулась и потянулась к выключателю. Я перехватил и спрятал обе её руки в своих ладонях.

– Перестань, пожалуйста, – я услышал, как дрожит её голос, и разглядел слёзы в уголках глаз. – Не надо. Давай просто ляжем спать, а наутро обо всём забудем?

– Но почему?

– Ты издеваешься надо мной, да?

– Нет, вовсе нет, – я порывисто касался губами её тонких пальцев и шептал: – Я постоянно думаю о тебе, Анфиса, только о тебе.

– То есть, ты…

– Да. Я влюблён в тебя, – крепко обняв её, я зарылся носом в её мокрые волосы. Затем опустился ниже и шепнул на ухо: – Я влюблён в тебя сильнее, чем хотелось бы.

– Но почему тогда, – она повернулась и посмотрела мне в глаза, – ты отверг мои чувства?

Я тяжело вздохнул.

– Ты была пьяна и вела себя неадекватно. Ты бы пожалела потом.

Я понимал, что кривлю душой. В тот момент я ещё не воспринимал её как девушку, да к тому же злился из-за поражения. Однако едва ли Анфиса поняла бы меня, скажи я правду.

– Анфиса… – я нежно повернул её к себе за подбородок и легко, коротко поцеловал. – Я весь твой.

Она робко обняла меня, слабо боднув лбом солнечное сплетение.

Я запускал пальцы в пушистые локоны, гладил её спину.

– Скажи это ещё раз, – попросила она.

– Я весь твой.

Анфиса тихо заплакала. Я осторожно уложил её на диван и навис сверху. Я осыпал порывистыми поцелуями губы и щёки, шею, ключицы. Рукой поднял рубашку, открывая для ласки нежные бёдра.

– Зачем?.. – испуганно прошептала она.

– Верь мне, – я нащупал пуговицы и начал медленно расстёгивать их по одной. Анфиса взволнованно и робко смотрела на меня снизу.

– Не уверена, что это… правильно…

– Хорошая моя. Всё идёт так, как нужно. Просто доверься мне, – я погладил её по голове. Пуговицы закончились, и я прикоснулся к её обнажённому телу.

Она дрожала, как маленький кролик.

– Тише, тише… – я провёл рукой от талии вниз, к шёлковой ткани трусиков. – Всё хорошо. Ты ведь хочешь этого?

Она опустила глаза и еле заметно кивнула.

– Вот и умница, – я продолжал целовать её, поглаживая внутреннюю сторону бёдер. Затем стянул с неё бельё и отбросил в сторону. Стремительно развязав узел на своём халате, я избавился от него. Возбуждение пожирало меня изнутри, и мне хотелось срочно передать эту заразу Анфисе, чтобы не страдать в одиночку.

– Перестань, пожалуйста… – попросила она. – Я ещё не… никогда.

– Не беспокойся ни о чём. Я буду нежным.

Я спустился вниз и провёл языком влажную полосу по вульве. Погладил пальцами, невесомо пощекотал. Большим пальцем надавливая на клитор, я ввёл средний внутрь и не спеша двигал им внутри, словно дразнясь. Такая мокрая…

Не прерываясь, я навалился, тяжело дыша, и нежно поцеловал её. Она трепыхалась в моих объятиях, как бабочка. Я раздвинул её колени и рывком вошёл.

Она вскрикнула, но я зажал ей рот.

Её звуки прекрасны, но соседи вряд ли оценят по достоинству.

Она смотрела на меня со страхом. Волшебный взгляд, полный слёз.

– Вот видишь, – шепнул я ей на ушко. – Всё хорошо. Ты молодец. Я люблю тебя.

– Мне больно…

– Скоро пройдёт.

Я начал аккуратно двигаться, лаская её тело руками. Она мелко дрожала и зажимала рот. Её стоны, которые она пыталась сдержать, звучали слаще любой музыки – если бы я мог, то записал их на аудио и слушал при любом удобном случае.

Диван ритмично поскрипывал.

– Признайся, тебе ведь нравится?

Анфиса слабо кивнула. Её маленький рот растянулся в неуверенной улыбке.

Я идиот: так долго морозить Анфису. Столь добрая, хорошая, притягательная девушка всё время была рядом, а я не замечал. Она же прекрасна!

– Поцелуй меня, – попросила она.

Я прижался к ней и исполнил просьбу. Она обняла меня. Как же хорошо!

Постепенно ускоряясь, я углубил поцелуй. Мы игрались языками, дразня друг друга, соприкасались губами. Так жарко и потрясающе. Она чуть приподняла таз и обвила ногами мою спину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.