Елена Ермолаева
Психология социальной реализации профессионала

Светлой памяти моих родителей,

Павла Ильича и Марии Дмитриевны Ермолаевых, посвящается

Российская академия наук Институт психологии

Рецензент:

доктор психологических наук, профессор

Л. Г. Дикая

© Институт психологии Российской академии наук, 2008

Предисловие

Когда ученики спросили Фрейда, что человек должен уметь хорошо делать в жизни, он ответил: «Любить и работать». Если считать этот ответ чем-то большим, обращенным к широкому кругу людей, то он обретает значение формулы социальной реализации человека в двух ведущих сферах, где он может выступать как самоактуализирующаяся личность и как субъект самоутверждения. И одной из этих сфер является сфера профессионального труда. Неслучайно Л. П. Гримак назвал профессию «одной из форм реализации личности человека в повседневной жизни».

Проблемой социальной реализации профессионала я занимаюсь уже четверть века, с того момента, когда при исследовании психологических факторов принятия решений диспетчерами энергосистем мне пришлось столкнуться с влиянием социальных условий и корпоративных отношений на качество выполнения, казалось бы, сугубо профессиональных функций и на социальную безопасность принимаемых ими решений. Тогда эти вопросы остались за рамками исследования, но последующий период, который я бы назвала эпохой технологических и профессиональных катастроф, подтвердил их актуальность. Это привело к пониманию необходимости рассмотрения человека-оператора как субъекта, действующего по-разному в разных типах оперативных сред, в частности, в рамках закрытых элитарных корпоративных структур, какими тогда были энергосистемы.

Затем этот подход был распространен на других профессионалов, которые рассматривались как разные психологические типы, действующие в различных профессиональных средах: массовых и элитарных, корпоративных, открытых и закрытых, одним из дифференцировочных признаков которых была степень и характер социальной ответственности за конкретные профессиональные действия.

В дальнейшем тема социальной реализации профессионала была продолжена в контексте идентификационных отношений профессионала в системе человек-профессия-общество. Это позволило исследовать: проблемы сохранения и преобразования идентичности профессионала в условиях социально-экономических реформ; соотношение и роль реализующей и преобразующей деятельностей в процессе профессиогенеза; принятие профессионалом опасных и социально неадекватных решений; феномены профессионального маргинализма как массового социально опасного явления; механизмы преодоления психологических барьеров по отношению к новым видам массовых профессий на примере малого предпринимательства; закономерности социальной адаптации профессионалов.

В современной России, пережившей ряд социогенных профессиональных кризисов за период меньший, чем длится индивидуальный профессиональный путь человека, и вступившей в новую, психологически неоднозначную эпоху глобализации, – проблемы социальной реализации профессионала неизбежно затрагивают и деформируют его профессиональную идентичность, причем она в большей степени, чем в стабильных странах, становится социально-обусловленной. Поэтому весьма актуальным представляется выделение особого социального компонента в структуре профессиональной идентичности как индикатора нарушений в отношениях человека с социумом и профессией и как регулятора процессов адаптации профессионала к новым условиям.

Каждая профессия имеет три функции, три компонента, три идентификационных ориентира: инструментальный, индивидуальный и социальный. Профессии различаются по степени выраженности того или иного компонента: одни призваны отвечать социальным запросам, другие в большей степени апеллируют к индивиду с его неповторимыми способностями, третьи – к отработанному до совершенства умению владеть профессиональным инструментарием. Если отношения профессионала с каждой из этих функций представить как пространственную модель взаимосвязей, то близость и сила связей между функциями будут отражать функциональную структуру самой профессии, а связи профессионала с каждой из функций наглядно представят три компонента профессиональной идентичности. Профессионал, с одной стороны, – проекция этих трех функций профессии и их отношений, а с другой – имеет собственную субъектно-личностную сущность. Это послужило основой для описания разных идентификационных типов профессионалов, которые могут быть как профессионально-инвариантными, т. е. встречаться в любой профессии; так и профессионально-специфичными, т. е. формироваться под влиянием характерных особенностей той или иной профессии. Иными словами, нет жесткой и однозначной связи «тип профессии-тип профессионала», эти связи более мягкие и подвижные.

Очевидно, что психология социальной реализации профессионала не простая, а многоаспектная, многоуровневая и многоплановая проблема, требующая для своего решения не только теоретического и методологического, но и эмпирического исследования, – на полный охват которого данная книга не претендует. Социальная реализация профессионала – это вечная тема для исследования, и изменения, происходящие в окружающем профессионала мире, неизбежно ставят и будут ставить новые проблемы. Эмпирические данные устаревают раньше, чем успевают быть обработанными. Поэтому основное внимание мы уделяли поиску общих признаков и выявлению закономерностей поведения профессионалов в различных условиях, препятствующих их социальной реализации.

Здесь предлагается лишь одна из точек зрения на рассмотрение этой проблемы – через призму профессиональной идентичности. Излагаются концептуальные посылки, даются теоретические модели взаимосвязей профессионала в системе его идентификационных отношений как человека, представителя профессии и члена общества, предлагаются методические подходы к анализу поведения профессионала в разных типах профессиональных сред. Выделяются новые аспекты социальной реализации профессионала в условиях изменения профессиональной структуры общества, вызванной реформами и глобализацией. Адаптационные аспекты реализации рассматриваются в контексте преобразования и смены профессиональной идентичности и изменения структуры самой идентичности, поскольку социальная реализация современного профессионала становится все более связанной со способностью оценивать коммерческий потенциал своей профессии.

Нам удалось обрисовать лишь некоторые контуры проблемы социальной реализации профессионала и подходы к ее исследованию. Книга не ставит окончательного диагноза и не дает рецептов успешной профессиональной карьеры на все случаи жизни.

Выражаю благодарность Ларисе Григорьевне Дикой и Анатолию Лактионовичу Журавлеву за предоставленную возможность завершить эту книгу, а также Юрию Яковлевичу Голикову, Анатолию Николаевичу Костину и Вячеславу Алексеевичу Бодрову за конструктивные замечания и ценные советы, высказанные в ходе работы над книгой.

Введение
Профессия как сфера социальной реализации человека

В современных условиях ведущей сферой социальной реализации человека остается сфера профессионального труда. Именно в этой сфере актуализируется творческое начало в человеке, направленное не на биологическое самоутверждение, а на утверждение себя как личности в продуктивной деятельности с целью социального признания: либо обществом, либо значимыми другими, либо самим собой (псевдосоциальная ориентация на образ «успешного Я»). В этом контексте ведущая роль принадлежит профессиональной идентичности, а она, в свою очередь, является результирующей индивидуальных, социальных и профессиональных взаимовлияний в конкретном историческом периоде. Происходящие перемены в России, вхождение в рыночную экономику и проблемы глобализации делают все более актуальным выделение социальных функций профессии и социальной идентичности профессионала как особой области исследования, пересекающейся с более общей проблематикой социальной адаптации личности.

«Идеально гладкие кривые» профессиональной карьеры, которые часто приводятся в учебниках по менеджменту, на самом деле отражают скорее потребностную картину саморазвития личности в профессии, чем реальное профессиональное движение. Иногда оно может совпадать с потребностной динамикой, и тогда мы говорим о типичной карьере. В остальных же случаях в процессе профессионального становления и практической работы человек испытывает неоднозначное влияние разнонаправленных факторов, часто случайных и непредсказуемых, поэтому стратегии, способы и формы социальной реализации профессионалов могут сильно варьировать. Варьировать могут и подходы к исследованию этой проблемы.

В рамках данного подхода уровень сформированности, социальная адекватность и направленность идентичности являются определяющими факторами реализации профессионала. Тема книги ограничивает область исследования идентификационных отношений «системой человек-профессия-общество», которая в достаточной степени отражает реальную диспозицию человека с его профессией в социуме и обусловливает персональные стратегии и социальные формы реализации профессионала: положительную, предполагающую полное принятие профессии как смысла бытия и сферы самореализации; нейтральную, предполагающую лишь частичную самореализация в профессиональной сфере; и наконец, отрицательную, выстраивающую отношения с профессией по «периферийному принципу» и отдающую предпочтение самореализации в иных сферах активности.

С категорией человека соотносятся, прежде всего, факторы индивидуально-психологических различий и личностных особенностей профессионала. Нельзя не согласиться с Г. Селье, что «единственное гарантированное достояние человека – это он сам… Только одна вещь, которая на самом деле тебе принадлежит – это твои знания. Никто не может отнять их у тебя, не лишая тебя жизни» (Селье, 1987, с. 159). Эти факторы настолько весомы в профессиональной сфере, что «если человек не подходит к своей должности, не пытайтесь изменить человека – поменяйте должность. Человека со сложившимися привычками практически невозможно изменить, и точно так же невозможно выработать у него те качества, которых ему не достает» (с. 194). К этой же категории мы относим факторы личного круга общения профессионала. Активная или пассивная, конструктивная или деструктивная позиция человека в профессии, особенно в эпоху перемен, зависит не только от его индивидуально-психологических качеств, способностей, образа жизни, привычек и т. д., но и от отношения к нему других людей: друзей, членов семьи, сотрудников и руководителей на работе. Как верно заметили английские специалисты по управлению М. Вудкок и Д. Фрэнсис (1991, с. 25–26), «бурные времена более воздействуют на тех людей, уровень жизни или привычки которых оказываются под угрозой, потенциальными возможностями которых пренебрегают, или у которых вообще нет стоящей работы».

Вторая группа факторов соотносится с категорией профессии, во-первых, как разновидности поведения и «одной из форм реализации личности человека в повседневной жизни» (Гримак, 1987, с. 150), и, во-вторых, как особого социального института, предписывающего должностному лицу выполнение конкретных профессиональных и социальных функций, определяющего нормативы поведения, соответствующие его профессиональной роли и социальному заказу.

И наконец, третья группа факторов – проекция на человека как субъекта профессионального труда макросоциальных изменений в обществе, политических, экономических и иных преобразований, а также тех тенденций изменения общественного сознания различных профессиональных групп и социально-активного населения в целом, которые становятся преобладающими в условиях перемен. Не каждое общество и не на каждом этапе своего развития обладает высоким синергизмом, в условиях которого, по словам А. Маслоу, «социальные институты… организованы так, чтобы преодолевать полярность между личным интересом и альтруизмом, так, чтобы человек, добиваясь своих эгоистичных целей, заслужил награды для себя» (Маслоу, 1999, с. 215).

Понятно, что чем гармоничнее в профессии сочетание функционально-инструментальных аспектов с социальными и личностно-психологическими, тем больше шансов она предоставляет субъекту для самореализации и творческого преобразования профессиональной деятельности. В рамках распространенной мировоззренческой традиции объективным условием, позволяющим реализовать стремление человека к самостоятельности и независимости от других людей и от обстоятельств, до последнего времени было принято считать технический прогресс. «Никогда ранее отдельный человек не хотел, да и не имел возможности заполучить столько власти над самим собой, как теперь; никогда ранее он не располагал столь богатым выбором бытовых предметов, чтобы обеспечить себе автономное существование от общества» (Новая технократическая… 1986, с. 119–123). По словам К. Ясперса, техника опирается на рассудок, она часть всеобщей рационализации мира, смысл которой – в высвобождении человека от власти природы на основе власти знания. Однако С. Московичи предупреждает, что «триумф, к которому пришла европейская цивилизация благодаря абстрактной науке ведет к своей противоположности, к повсеместному взрыву архаичной и иррациональной энергии, а человек стал вещью, зависимой от техники и истории, которые порабощают его» (Московичи, 1998, с. 421).

И действительно, характерная черта настоящего момента – это парадоксальность отношений в системе человек-профессия-общество, в частности, это проявляется в нарастающей иррационализации общественного сознания в ответ на переструктурирование экономики и дестабилизацию профессионального баланса, которые приводят к деформации профессиональной роли. Человек оказывается в ситуации, требующей выхода из рамок привычных представлений о своем месте в производственном или трудовом процессе. Сложившееся за долгие годы достаточно узкое для большинства субъективное профессиональное пространство, ставшее привычным и как бы ушедшим в подсознание, в ситуации дестабилизации начинает переосмысливаться. Заново оцениваются потребности, цели, возможности, реальные условия профессиональной карьеры. Если это приводит к смене характера трудовой деятельности, особенно когда она является радикальной, можно говорить о профессиональной лабильности. Но и здесь не обходится без противоречий, ибо, как считал Плутарх, «без изменения невозможна перемена свойств, а кто изменяется, тот не тождественен самому себе» (Фрагменты ранних греческих философов, 1989, с. 212).

Таким образом, профессионал оказывается на пересечении противоречивых отношений. Его внутренняя потребность в поддержании постоянства и престижа профессионального «Я» вынуждена реализовываться в условиях, подвергающих это «Я» испытанию. Отношение к нему ближайшего окружения, для которого его профессия, как правило, выступает либо в качестве гаранта материального благополучия, либо как внешний статусный признак, расходится с его собственным, более взвешенным и личностно-ценностным пониманием своей профессии. Высокие требования и сложность самой профессии часто не соответствуют ее низкому социальному статусу, что приводит к внутреннему конфликту при принятии субъектом социальной профессиональной роли. Наличие неоднозначных отношений профессионала с обществом, в котором он не всегда получает необходимые условия для того, чтобы успешно реализовываться как представитель своей профессии, создает психологическую основу для деструктивных форм социальной реализации, основанных на использовании профессии в корыстных целях.

Необходимым условием, благоприятствующим высвобождению человека в профессиональной сфере, развитию деловой инициативы, «духа предпринимательства» традиционно признается типичный для западной цивилизации культ личной свободы и личного блага, который увязывается с понятиями качества жизни и фигурирует в ранге основной жизненной ценности. Такое «благо» не допускает признания чьего бы то ни было права упорядочивать наши стремления, обязывать нас к чему-то, предписывать путь жизни.

«Наши обязанности всегда условны и зависят от наших планов». По существу, это принципы прагматической морали, когда в каждом «следует» подразумевается «если.» (Новая технократическая волна на Западе, 1986).

Среди факторов профессиональной лабильности или косности большое место принадлежит онтогенезу профессиональных установок и ориентированности профессиональных базовых знаний. Если традиция такова, что человек выбирает профессию смолоду и всего один раз, а высшей доблестью считается выбор «по призванию», то в таких условиях возможности параллельного развития других задатков не реализуются и способности к труду другого рода угасают.

Узкопрофессионально ориентированный человек становится «пленником» своей профессии тем в большей степени, чем дольше он работает на одном месте. Начиная с некоторого момента такой человек вообще теряет способность к перепрофилированию. В условиях дестабилизации хуже всего приходится тем людям, чья профессия редкая и выбрана «по призванию». Если обстоятельства трудовой деятельности складываются для них неблагополучно, потеря рабочего места означает личную трагедию, крах жизненно важных ценностей.

Но не только притяжение старой профессии препятствует профессиональной лабильности, но и другие, более глубокие причины, в частности, приоритет автономности, самоценности и самотождества собственной личности, поскольку связанное с новым образом жизни изменение себя чревато невозможностью возврата к «себе прежнему». Это качество более присуще зрелой личности, людям интеллектуального труда, особенно в гуманитарных профессиях, и именно они в меньшей степени охвачены «рыночной гонкой», сознательно уступая место интеллектуалам с менее глубокими корнями.

В этой книге предпринята попытка системно представить аспекты социальной реализации профессионала как субъекта, включенного в структуру отношений человек-профессия-общество, в континууме различных степеней и уровней их взаимного соответствия как компонентов единой системы: от высшей формы – профессиональной идентичности, через различные степени неидентичных форм соответствия, – до профессионального маргинализма, выражающегося в теневых функциях должностной роли и социальнозначимых профессиональных ошибках, выступающих конечным звеном распада взаимосвязей в системе человек-профессия-общество и индикатором степени их рассогласованности.

* * *

В книге в авторской трактовке используются некоторые термины, за которыми в психологической литературе уже закрепилось одно или несколько толкований. Чтобы избежать разночтений, ниже приводятся краткие определения и характеристики основных понятий со ссылками на главы книги, где они представлены более подробно.

Реализация профессионала происходит в неустойчивом социально-профессиональном пространстве, которое мы рассматриваем как систему человек-профессия-общество. Отличительной чертой этой системы является выделение социальных функций профессии и социальной идентичности профессионала по сравнению с традиционно изучаемыми психологией труда «инструментальными» функциями. Это дает новые качественные возможности для исследования стратегий реализации профессионала по сравнению с другими исследовательскими моделями: субъект-объект, система человек-машина, человек-человек, человек-общество, социотехническая система и др. (глава 2). Термин «социально-профессиональная среда» подчеркивает большую степень зависимости существования профессии от социальных факторов, чем термин «профессиональная среда», а термин «социальное устройство института данной профессии» включает аспекты формально-юридического статуса профессии в данном обществе. Термин «социально-адекватная реализация» обозначает поступки профессионала, не противоречащие социальным запросам. «Социогенные признаки профессиональной идентичности» – признаки профессиональной идентичности, порожденные социальными проблемами и сбоями функционирования профессионала в данном обществе.

Как исследовательская модель рассматриваемая система представляет собой замкнутый контур взаимосвязей и взаимовлияний человек-профессия-общество-человек. Два варианта словосочетаний «человек-профессия-общество» и «человек-профессия-общество-человек» – не терминологический казус: они несут разную смысловую нагрузку. Первое используется там, где речь идет о рассмотрении любых вопросов с позиции наличия системы отношений человек-профессия-общество, а второе отражает замкнутый характер связей в этой трехкомпонентной системе и используется лишь при анализе этих связей. Профессионал, находясь в фокусе этой системы, выступает как субъект, наделенный одновременно социальной, индивидуальной и инструментально-операциональной сущностью. Социально-профессиональные системы разного уровня могут быть описаны сходным образом. Модель позволяет устанавливать связи между уровнями (глава 3).

С позиции вышеизложенного предлагается психологическая периодизация профессиональных эпох – социально-исторических периодов, характеризующихся качественным своеобразием отношений: внутрисистемных – между профессионалом, статусом профессии и социальными процессами в данном обществе, и межсистемных – по отношению к достигнутому на соответствующий исторический период общецивилизационному уровню развития профессиональных отношений в мире. Описываются три эпохи, соотносимые с современными психологическими проблемами социальной реализации профессионала в России (глава 3).

Нарушение связей «человек-профессия» провоцирует снижение социально приемлемого уровня профессионализма. Нарушение связей «человек-общество» приводит к нарастанию противоречия между значением и смыслом профессии в современном мире. При нарушении связей «профессия-общество» снижается порог моральных запретов. В результате нарушения координирующей функции профессионала как «ядра» системы «человек-профессия-общество» снижается эффективность оценки социальных последствий принимаемых решений, а системный дисбаланс усиливает неадекватные внутрипрофессиональные представления о взаимосвязях профессионала и общества (глава 5).

Мы определяем профессиональную идентичность как сущностную психосоциальную структуру, в которой сфокусированы основные отношения профессионала в меняющейся системе человек-профессия-общество. Это характеристика сложившегося психологического соответствия и устойчивого самоотождествления личности с профессией. Как свойство высокоорганизованной профессиональной личности идентичность обладает одновременно запасом функциональной стабильности и резервом вариативности в социально приемлемых пределах (глава 4). По поводу расширения содержания понятия профессиональной идентичности за счет социального компонента следует сказать, что в процессе отождествления человека с социально приемлемой профессиональной ролью присутствуют оба критерия: фактическое наличие объективного соответствия социальным требованиям и корректировка неадекватных субъективных моделей этого соответствия самим человеком. Идентификация только с собственным образом «хорошего профессионала» без подкрепления его социальным признанием неустойчива и лишена адаптационного резерва.

Выделяются три функции и три модели профессии и соответственно три компонента профессиональной идентичности: индивидуальная, социальная и инструментальная (глава 3). Следует отметить, что термины «модель» и «образ» не одинаковы по отношению к профессии: модель – понятие более общее, чем образ. Психологически модель может существовать как в форме образной (когда речь идет, например, о самых общих представлениях социума о новой профессии), так и в словесно-логической (в тех случаях, когда требования к профессионалу и его обязанностям устоялись и четко зафиксированы). И то, и другое трактуется как социальная модель профессии. Аналогично в сознании индивида (индивидуальная модель) и в коллективном сознании профессионального сообщества (инструментальная модель) профессия может быть представлена в том или ином сочетании вербальных и образных форм.

Рассмотрение проблемы идентичности в традиционных для психологии аспектах: развития, деятельности, субъекта и социума позволило построить субъектно-деятельностную модель идентичности (глава 6).

Профессиональный маргинализм определяется как «социально-пограничное» состояние, поведенческий и концептуальный антагонист профессиональной идентичности и особая стратегия социальной реализации субъекта при рассогласовании компонентов системы человек-профессия-общество. «Ядерную» структуру свойств профессионального маргинализма составляют: псевдо-профессиональный менталитет, имитация морали и деятельности, «потребление профессии», «краевой эффект» (глава 12).

В обобщенную концептуальную модель профессиональной идентчности-маргинализма введены внутрипрофессиональный критерий, по которому человек и социум опознают профессию, а сам профессионал идентифицирует себя с ней, и внешний общецивилизационный критерий, в контексте которого профессия выступает как общечеловеческая ценность (глава 12).

Уровень зрелости общества в этом контексте отражает массовый профессиональный субъект, т. е. преобладающий на данном этапе социально приемлемый ментально-нравственный тип профессионала. Критерий «личность-лицо-маска» отражает мотиваторы-механизмы, которые включают ту или иную модель профессиональной идентификации и могут быть обозначены либо как истинные потребности, либо как потребности, принимаемые за истинные, либо как потребности-имитации (глава 13).

Деградация социального назначения профессии проявляется в теневой функции профессиональной роли, которая рассматривается как сущностный признак и прерогатива «действующих» маргиналов, оставшихся формально включенными в трудовой процесс, но утративших внутреннюю принадлежность к профессиональным ценностям и этике. Сущность теневой функции должностной роли – подмена декларируемого назначения профессии скрытым личным или корпоративным интересом (глава 14).

Социально неадекватные профессиональные действия (ошибки) служат системным выражением теневой функции и рассматриваются в контексте рассогласования компонентов системы человек-профессия-общество и деструкции взаимосвязей между индивидуальной, социальной и инструментальной моделями профессии как индикаторы и регуляторы (глава 15).

Методология исследования включает два аспекта: феноменологический (изучение отдельных феноменов профессионального поведения как частных проявлений в континууме идентичность-маргинализм) и концептуальный (построение психологических идентификационных моделей маргинала и идентичного профессионала, отражающих их типичные признаки и связи как полярные). Критериями для оценки нормы, патологии, идентичности, маргинализма выступают «внутренние идентификационные требования профессии» и инвариантные признаки (глава 11).

Специально разработанный проективно-реконструктивный метод состоит в ретроспективном моделировании мотивационно-ценностной основы профессиональных поступков путем сравнения того, что нам известно о реальном профессиональном поступке, с тремя «эталонами» поведения: массового субъекта, идентичного профессионала и профессионального маргинала (глава 3, 11).

Реализационные стратегии профессионала рассматриваются в системе двух координат: социально-личностная связана с принципиальными различиями в ценностно-нравственных ориентациях; социально-субъектная характеризует ведущую тенденцию реагирования субъекта на неблагоприятную ситуацию. Положение конкретных стратегий в этой системе координат обусловливает специфику социальной реализации профессионалов разных идентификационных типов: конформиста, прагматика, маргинала, действующего маргинала, ортодокса, трудоголика и идентичного профессионала (глава 5).

У личности в профессиональной сфере может преобладать одна или несколько позитивных или негативных доминантных миссий. В реализации конкретных «миссий личности» задействованы различные модели преобразования профессиональной идентичности. Типичными можно считать деструктивную, адаптивную, персонализированную, преобразующую модели (глава 13). В социальной реализации профессионала участвуют стабилизирующие и преобразующие компоненты, роль и функции которых различны. В меняющихся условиях, когда требуется выход за пределы привычной ситуации, наилучшим гарантом является баланс стабилизирующих и преобразующих компонентов, оптимальный уровень соотношения которых свой для каждой профессии (глава 1).

Конкретные формы реализационной готовности и безопасность профессиональных решений обусловлены спецификой профессиональной среды и уровнем субъектности профессионала (главы 7-10). Социально-экономические реформы вносят в процесс реализации профессионала характерную особенность, которая связана с действующим субъектом и состоит в том, что ломка старых профессиональных стереотипов выступает как совладающее поведение и преодоление психологических барьеров (глава 17).

Среди современных проблем социальной реализации профессионалов в России выделены аспекты, имеющие: массовый и корпоративный характер (главы 17, 18); неоднозначную социальную перспективу в эпоху глобализации, в частности, «глобализационная готовность профессионала» отражает его предрасположенность к социально-профессиональной адаптации, открытость для коррекции идентичности в условиях глобализации (глава 16) и нравственные аспекты профессионального поведения (глава 19). Способность профессионала быть интегрированным в новую систему ценностей зависит от социального масштаба и степени субъектности принимаемых им решений, адаптационного потенциала и индивидуально-психологической готовности к факту неизбежности происходящих преобразований.

Часть I
Концептуальные основания и исследовательские модели социальной реализации профессионала

Глава 1
Преобразующие, реализационные и идентификационные закономерности профессиогенеза

При определении специфики понятия социальной реализации профессионала необходимо найти его место среди других близких понятий: социального статуса и престижа профессии и профессионала, самореализации, самоактуализации и самоутверждения профессионала. Реализция, в противоположность формированию, предполагает, кроме прочего, рассмотрение поступков профессионала вне его самого: в его поведении в социуме. Причем важно то, что социумом фиксируются только те поступки, которые значимы для него либо со знаком «+», либо со знаком «-». Это позволяет определять и область нашего исследования как социально значимые профессиональные поступки. Поступок – конечный продукт деятельности профессионала, и поскольку он уже отделен от человека, т. е. реализован, то он может быть исследован самостоятельно, вне самого человека и даже тогда, когда этого человека уже нет. Но человек там всегда присутствует в проекциях его мотивов и ценностных ориентаций, которые в принципе можно реконструировать, анализируя поступки. Этим обусловлен ведущий метод нашего исследования – реконструктивный.

Термин социальная реализация профессионала не пересекается с понятием социального престижа профессии: последний выступает лишь как один из факторов социальной реализации. Социальная реализация предполагает социально-позитивную направленность профессионала, наличие хотя бы минимально необходимых условий для осуществления профессиональных функций и адекватный ответ от общества. Она может происходить как целенаправленно, так и в ходе осуществления других целей. Самореализация – это результативное, спонтанное или целенаправленное развертывание внутреннего потенциала профессионала, которое может включать, а может и не включать субъективную задачу социальной реализации. Т. е. социальная реализация и самореализация – частично пересекающиеся понятия. Самоактулизация – процессуальная характеристика, движущий механизм самореализации. Самоутверждение человека в профессии – одна из сторон реализации профессионала, как личностной, так и социальной, отражающая ее субъективноцелевую характеристику. Самоутверждение может происходить как в социально приемлемой, так и в социально нежелательной форме.

Попробуем на простом примере проиллюстрировать важные для дальнейшего изложения психологические аспекты различия между наиболее близкими понятиями самореализации и социальной реализации профессионала.

Представьте себе художника, который пишет картину. Когда он самореализуется? По-видимому, он самореализуется в ходе всего творческого процесса по созданию картины. Причем в этой самореализации можно выделить два аспекта: инструментальный, когда он смешивает краски и применяет готовые технические приемы мастерства, используя инструментальный компонент профессиональной идентичности, и творческий, когда он вкладывает в картину не только свои умения и опыт, но и вдохновение, стремясь создать произведение искусства, не похожее на другие картины. При этом он что-то пишет сразу, что-то переделывает, и все это до тех пор, пока сам себе не скажет, что его замысел выполнен и картина готова. Здесь судьей и критиком выступает он сам, а критерием его самореализации является его же собственное мнение о качестве и степени готовности картины. А его удовлетворенность или неудовлетворенность полученным результатом служит психологическим индикатором уровня его самореализации как художника. Регулятором этого творческого процесса выступает индивидуальный компонент профессиональной идентичности.

Но является ли все это мерилом его реализации как профессионала? Очевидно, нет. Как художник-профессионал он реализуется лишь только после того, как продаст свою картину, либо когда получит на нее положительные (либо, наоборот, разгромные – бывает и так!) отзывы специалистов и общественности, т. е. тогда, когда выполнит социальную функцию своей профессии – быть замеченным как художник. А индикатором уровня его социальной реализации будет уже не его собственное мнение, а признание или непризнание его как художника другими людьми.

В этом состоит главное отличие между профессиональной самореализацией и социальной реализацией профессионала. И ведущая роль в последней принадлежит социальной идентичности: ее сформированное™, социальной адекватности и направленности.

Этот пример также подтверждает, что каждая профессия имеет не одну, а сразу три функции: первая функция – инструментальная (в случае с художником это умение размешивать краски и правильно наносить их на холст); вторая функция – индивидуальная – это творческий процесс, владение особым мастерством, отличающим именно данного художника от других; и третья функция – социальная, соответствующая запросам общества, которая будет реализована лишь тогда, когда картины этого художника найдут применение, спрос или хотя бы вызовут интерес публики.

Реализация профессионала не может быть ограничена только рамками индивидуальной карьеры и продуктивной деятельности, она всегда вплетена в контекст профессиогенеза как закономерной смены социально-исторических периодов, характеризующихся своеобразием отношений профессионала с обществом, предметом и средствами труда. «Человек – субъект прежде всего основных социальных деятельностей – труда, общения, познания… Позиция личности как субъекта общественного поведения и многообразных социальных деятельностей представляет сложную систему отношений личности… Вся эта сложная система субъектных свойств реализуется в определенном комплексе общественных функций – ролей, выполняемых человеком в заданных социальных ситуациях развития. Подобно тому как не существует внесоциальной личности, так нет и внеисторической личности, не относящейся к определенной эпохе, формации, классу и его определенному слою, национальности и т. д… Поэтому изучение личности неизбежно становится историческим исследованием не только процесса ее воспитания и становления в определенных условиях, но и эпохи, страны, общественного строя, современников, соратников, сотрудников или, напротив, противников – в общем соучастников дел, времени и событий, в которые была вовлечена личность» (Ананьев, 1968, с. 277).

Профессиогенез включает несколько аспектов: исторический – происхождение и развитие профессий как социальных институтов и эволюционных типов профессионалов; индивидуальный – преобразование человека как профессионала; социально-экономический – индивидуальная и групповая профессиональная динамика при изменении внешних условий профессиональной деятельности; информационно-технологический – изменение профессии и профессионала под влиянием новых технологий и информационного обеспечения профессии. Эти слои можно считать лишь условно независимыми; в ряде случаев изменение одного из них (например, появление компьютерных средств деятельности) влечет за собой изменение других (структурная перестройка профессии, иной процесс индивидуального профессиогенеза).

Все аспекты профессиогенеза подчиняется общей закономерности – перманентной замене старых профессионально-деятельностных и социально-реализационных стереотипов (исторических, индивидуальных, информационных, социальных) новыми, происходящей в результате противоборства устаревших принципов организации трудового процесса с новыми принципами, более соответствующими изменившимся условиям и содержанию профессиональной деятельности и потребностям людей. Преобразование профессиональных стереотипов может осуществляться на разных качественных основаниях: количественное накопление, наращивание профессионального знания при сохранении прежнего качества и прежней информационной основы деятельности; качественное преобразование компонентов профессиональной структуры на прежней информационной базе; внезапный резкий скачок профессионального качества, сопровождающийся переходом к новым информационно-психологическим основаниям деятельности. Переход от одной стадии профессиогенеза к другой связан не с количественным приростом в реализации трудовых функций (увеличением скорости и т. д.), а с социальной реорганизацией, качественной перестройкой идентификационных оснований и компонентов трудового процесса (субъекта, условий, орудий труда, информационного обеспечения) (Вавилов, Галактионов, 1990).

Движущим фактором профессионального развития, как и любого общественного явления, служит «преобразование мира», «изменение бытия», т. е. преобразующая деятельность людей. С.Л.Рубинштейн писал: «Человек включен в бытие своими действиями, преобразующими наличное бытие. Этот процесс – непрерывная серия цепных взрывных реакций: каждая данность – наличное бытие – взрывается очередным действием, порождающим новую данность нового наличного бытия, которое взрывается следующим действием человека. Большие взрывы – революции, после которых наступает относительная стабилизация, – снова переходят в новые действия, взрывающие или преобразующие данную ситуацию, окружающую человека. Эти действия порождены как ситуацией самой по себе, так и соотнесением с потребностями человека» (Рубинштейн, 1976, с. 338). «Преемственность устанавливается через продукты деятельности» (там же, с. 303).

Однако преобразующая деятельность имеет известные границы, на что также указывает С.Л.Рубинштейн: свойственное бихевиоризму и прагматизму утрирование деятельности приводит к тому, что «справедливое подчеркивание преобразования природы превращается в ее снятие: то, что дано первично, естественно, в мире вокруг человека и в нем самом, все превращается в нечто „сделанное", сфабрикованное, как будто мир действительно является продуктом производства… Природа… не только материал или полуфабрикат производственной деятельности людей» (там же, с. 339–340), а техника не только средство преобразования природы. На современном этапе научно-технического прогресса она становится самостоятельно действующей силой. Поэтому «абсолютизация превосходства человека, низведение роли техники независимо от ее масштабности и сложности до орудия труда человека» может оказаться фактором повышенной опасности, так как «само понятие „орудие труда“ предполагает некоторую произвольность при его использовании» (Голиков, Костин, 1996, с. 9–10).

Это замечание не уменьшает значения основного тезиса, что именно через преобразующую деятельность осуществляется научно-технический прогресс, развитие культуры и цивилизации, в той мере, в какой она позволяет человеку превратиться из средства в активного субъекта, сделать себя и технику такими, каким на данный момент еще нет аналогов (Вавилов, Галактионов, 1990).

Основная цель преобразующей деятельности – преобразование жизненного пространства – может быть представлена в сознании профессионала в явной или неявной форме. Стихийное преобразование происходит в ходе любой деятельности, даже и не направленной на преобразование, а на цели жизнеобеспечения, удовлетворения материальных и духовных потребностей. Осознание цели профессионального труда как цели преобразования знаменует переход профессионала в более высокую категорию. Специальная постановка целей повышения эффективности процессов преобразования жизненного пространства – прерогатива профессионалов высшего класса.

В каждой профессии постоянно присутствуют исполнительские, стабилизирующие и преобразующие компоненты, но их роль и соотношение как составляющих индивидуального профессиогенеза и как самостоятельных деятельностей на разных этапах развития профессии различны. Стабилизирующий и исполнительский компоненты дополняют друг друга: исполнительский компонент в силу своей негибкости, проявляющейся в фиксированности, регламентации и стандартизации всех элементов, лимитирует поведение отдельного человека и ставит его в зависимость от случайностей. Стабилизирующий компонент повышает гарантии выживаемости человека за счет социальных институтов, сплачивающих людей в единое целое с разделением ролей и функций, с воспроизведением субъектов труда и трудовых отношений через институты обучения и закрепления знаний. В историческом отношении взаимодействие исполнительской и стабилизирующей активности фиксирует и воспроизводит социум на определенном уровне развития; толчок дальнейшему развитию дает преобразующая деятельность. Для успешной социальной реализации профессионала в меняющихся условиях наилучшим гарантом является баланс стабилизирующих и преобразующих компонентов, оптимальный уровень соотношения которых особый для каждой профессии.

Динамику реализации профессионала в обществе обеспечивает цикличность преобразующего, стабилизирующего и исполнительского компонентов, приводящая к совершенствованию внешних и внутренних средств профессиональной деятельности, расширению информационного пространства профессии для решения все более сложных профессиональных задач на каждом этапе. Исторически первичной формой профессиональной деятельности была, по-видимому, стихийно-преобразовательная – нерегламентированная реализация потребности по жизнеобеспечению себя и социума продуктами и средствами существования. Следующий этап, стабилизирующий, который знаменует завершение формирования четких профессиональных процедур и института воспроизводства профессионалов, можно назвать этапом структурированной реализации жизнеобеспечивающей функции. Этот этап может длиться столь долго, сколько позволяют ресурсы и уровень потребностей в соответствующем продукте. При истощении ресурсов и повышении потребностей происходит «творческое разрушение» (Санто, 1990) профессиональных стереотипов, приводящее к отказу от прежних приемов труда и преобразованию всех элементов профессионального процесса, переходу его в новое качество. Начало следующему циклу дает нерегламентированное (но уже на другом уровне) применение новых приемов труда, далее следует новая стабилизация и новое преобразование.

Основу психологического механизма преобразующей деятельности составляет процесс творчества. По мнению Я. А. Пономарева, творчество – это универсальный «механизм продуктивного развития», его следует искать везде, где есть «движение от низшего к высшему» (Пономарев, 1971 с. 117). Это подтверждается и другими работами (Barron, 1968; Gordon, 1961). Но понятия «творческая деятельность» и «преобразующая деятельность» не тождественны: творчество несводимо к одной из форм человеческой деятельности, создающей общественно-значимые ценности; существуют разные формы творчества, в том числе и «не создающие значимых на данный момент достижений» (Пономарев, 1971, c. 115). Если для творческой деятельности основополагающим является собственно процесс творчества и менее важен (или вовсе не важен) продукт или результат, то для преобразующей деятельности – действенный продукт главное, а творчество – средство получения этого продукта. Но это то средство, которое оказывает влияние на существенные характеристики (цель, условия, стимулы, механизмы) преобразующей деятельности, придавая ей черты творческой.

Цель преобразующей деятельности как творческой – снятие парадоксов: «история естествознания – история обнаружения парадоксов и их «снятия» (Борисовский, 1979, с. 112); восстановление равновесия, устранение диссонанса: развитие умственного мира – это «непрерывное бегство от удивительного, от чуда» (Эйнштейн 1965–1967, с. 241); разрешение внутренних конфликтов (Молчанов, 1978, с. 293); стремление выразить неизвестное, превратить неизвестное в известное (Эйнштейн, 1965–1967, с. 261).

Необходимым условием любого творчества, в том числе и в структуре преобразующей деятельности, является внутренняя свобода: «Это свобода разума, заключающаяся в независимости мышления от ограничений, налагаемых авторитетами и социальными предрассудками, а также от шаблонных рассуждений и привычек вообще» (Эйнштейн, с. 337); возвышение субъекта над объектом: «я» субъект первичен и выше, чем «не я» объект (Бердяев, 1990, с. 197).

Стимул для преобразующей деятельности, побуждающий включение механизма творчества – конфликт новых фактов с утвердившимися понятиями (Эйнштейн, с. 241; Борисовский, с. 112), который всегда наталкивается на сопротивление сознания: «Неосознаваемость определенных этапов творческой деятельности, возникла в процессе эволюции в связи с необходимостью противостоять консерватизму сознания. Коллективный опыт человечества, сконцентрированный в сознании, должен быть защищен от всего случайного, сомнительного… подобно тому как природа оберегает генетический фонд наследственности от превратностей внешних влияний» (Симонов, 1987, с. 263). Запаздывающее реагирование на новое объясняется тем, что «по природе нет ничего более деликатного и мимолетного, чем начало. В любой области, когда вокруг нас начинает пробиваться что-то действительно новое, мы его не замечаем по той простой причине, что нам надо было бы видеть его расцвет в будущем, чтобы заметить его в самом начале. А когда та же самая вещь выросла и мы оборачиваемся назад, чтобы найти ее зародыш и первые наброски, то тогда, в свою очередь, скрываются эти первые стадии, уничтоженные или забытые» (Тейяр де Шарден, 1987, c. 103).

Механизм творчества, включенный и в преобразующую деятельность, – постоянный выход человека за пределы ситуации: «Своими действиями я непрерывно взрываю, изменяю ситуацию, в которой я нахожусь, а вместе с тем непрерывно выхожу за пределы самого себя» и это не «отрицание моей сущности», а «ее обновление и реализация» (Рубинштейн, 1976, с. 338, 341); интуитивное озарение, когда «процесс формирования гипотез на каких-то ступенях освобожден эволюцией от контроля сознания» и происходят «психические мутации» (Симонов, 1987, с. 264); уход «за горизонт», изменение состояния (Тейяр де Шарден, с. 172, 180): «Чтобы приспособиться к чрезмерно расширившимся горизонтам, наш рассудок должен отказаться от удобств привычной ограниченности. Он должен заново уравновесить все то, что мудро упорядочил в глубине своего маленького внутреннего мирка».

Но если критерий творчества – новизна, субъективная или объективная, неважно, так как «творческий акт человека не может целиком определяться материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не детерминированная извне миром… переход небытия в бытие» (Бердяев, с. 199), то критерий преобразующей деятельности – новизна общественно-значимая.

Продукт творчества идеален, он может быть или не быть овеществлен, и это не важно для признания факта творчества: «Результаты творчества носят не реалистический, а символический характер. Есть несоответствие между творческим взлетом и творческим продуктом» (там же, с. 200). Творческий результат преобразующей деятельности, напротив, обязан быть реально действующим продуктом; если такового не получилось, можно считать, что социальная реализация профессионала не состоялась. Продукт преобразующей деятельности должен выливаться в определенные действия, качественно изменяющие состав, весовые характеристики и соотношение компонентов профессиональной структуры, и знаменующие ее переход на другую стадию развития.

История развития профессий показывает, что циклическая смена стабильных и «взрывных» этапов конкретизируется в разные эпохи по-разному, что и является как бы профессиональным символом данной эпохи: универсализм Возрождения; разделение профессиональных функций в эпоху раннего капитализма; предельная специализация промышленной эпохи; новая универсальность на основе унификации профессиональных функций в компьютерную эру. Каждая эпоха является отрицанием предыдущей и вносит новое качество в профессиональный труд. Однако история не лучший материал для анализа развития: «Кроме закрепившихся максимумов, кроме упрочившихся завершений, ничто не остается от того, что было до нас» (Тейяр де Шарден, с. 103).

Ближняя история, отражающая влияние социально-экономических и научно-технических факторов на развитие профессий, более доступна для исследования. В первую очередь это касается переосмысления самого понятия «профессионал». В прежней системе с плановой экономикой профессионалами считались квалифицированные специалисты; это были, по сути, тождественные понятия. Теперь в условиях рыночной экономики понятие «профессионал» включает не только высокое владение информационными, селективными, когнитивными и деятельностными компонентами профессионального пространства, но и способность победить в свободной конкурентной борьбе за оплачиваемое рабочее место. Профессионализм – это не только высшая форма владения мастерством, но и образ жизни, менталитет, мировоззрение, чувство причастности к профессиональному сообществу.

Почти фантастические возможности современной техники вносят коррективы в привычную профессиональную диаду «человек-машина», что и отразил новый «равнозначный подход к автоматизации» (Голиков, Костин, 1996, с. 41), в соответствии с которым «и разработчики и операторы должны попеременно осуществлять ведущую роль в управлении, неся равную ответственность и иметь равную значимость». Но даже в этих случаях преобразующая функция отводится действующему субъекту, так как именно за ним резервируется право изменения и дополнения профессиональных нормативов, мировоззренческие коррекции и «необходимость владения приемами и способами творческого мышления», а требования к разработчикам техники «заключаются в обеспечении автоматизации управления внутрисистемным взаимодействием и ограниченным множеством стандартных ситуаций межсистемного взаимодействия» (там же, с. 41, 86).

Индивидуальное профессиональное развитие, несмотря на различия в конкретных видах труда, имеет общую цель – формирование субъекта, готового самостоятельно, качественно и своевременно осуществлять профессиональные функции с оптимальными психофизиологическими затратами. В реализации эта единая цель распадается на два русла. Первое – формирование субъектом внутренних средств профессиональной деятельности: многоканальный процесс формирования специальных знаний, умений и навыков, необходимых и достаточных в определенной предметной области, в ходе которого происходит расширение информационно-психологического пространства профессионала и поэтапное структурное изменение личности, повышающее автономность ее поведения при решении профессиональных задач (т. е. формируется внутренняя идентичность профессионала). Второе русло – формирование внешних средств профессиональной деятельности, включающее процесс накопления фиксированных знаний и социальных регуляторов в данном профессиональном сообществе и развитие (информационное и технологическое) материальных средств труда в соответствующей предметной области, – обеспечивает расширение информационного пространства профессии и повышение внешней идентичности профессионала.

В полном смысле профессиональная идентичность складывается только на достаточно высоких уровнях овладения профессией и выступает как устойчивое согласование основных элементов профессионального процесса. Идентичными могут считаться только те профессионалы, которые обладают как стабилизирующей базой, так и преобразующим потенциалом, и баланс стабилизирующих и преобразующих компонентов в деятельности которых соответствует оптимальному для данной профессии.

Основная стабилизирующая функция профессиональной идентичности – обеспечение необходимой степени профессионального центризма и устойчивой профессионально-ментальной позиции, параметры которой: константность (способность к сопротивлению изменениям), адаптивность (способность к разрушению неадекватных профессиональных стереотипов), дистантность (представление о месте профессии в семантическом, информационном и межкультурном профессиональном пространстве) (Ермолаева, 1997). Формирование идентичности у современного профессионала зачастую носит размытый характер, связанный с унификацией трудовых операций в результате применения сходных технических средств деятельности в разных профессиях. Компьютеры и другие средства деятельности, работа на которых становится необходимым атрибутом почти каждой современной профессии, унифицируя ряд профессиональных операций, создают видимость девальвации значения качественной специфики профессии для полноценной деятельности. Это замедляет формирование профессионально-сущностного целостного представления о своей роли в профессиональном процессе, без которого невозможно достижение высшего уровня профессионального мастерства. В связи с этим необходимо отметить важную роль когнитивных регуляторов профессиональной деятельности, на которую указывает Д. Н. Завалишина, при отражении субъектом объекта, условий деятельности, окружающего профессионального мира и себя как профессионала. В результате выявления существенных связей внутри и вне профессии формируется общая информационная основа деятельности, а также целостные эталоны типичных профессиональных событий и индивидуализированные концептуальные схемы профессионального поведения. Кроме того, более глубокое усвоение профессиональных нормативов и стереотипов дифференцирует и упорядочивает образ «идеального профессионала», который дополняется образом «себя как профессионала», все более уточняющимся в ходе профессионального самопознания, начиная от стереотипов поведения в типичных обстоятельствах до моделей продуцирования творческих решений в непредсказуемых ситуациях, самореализации и развития личности в труде (Завалишина, 1997). В противном случае человек рискует остаться на уровне выполнения узкого набора функций, будучи неспособным их трансформировать с учетом изменившихся обстоятельств.

Реализационная функция профессиональной идентичности зависит: от диапазона изменения профессионально важных качеств и степени идентификации себя с профессией – возможности адаптации выше у людей с широкой идентификацией; от дистанцирования образа своей профессии от других – профессиональная самоизоляция затрудняет адаптацию в изменившихся условиях и «наведение мостов» при переходе в иное профессиональное пространство; от системности или «рыхлости» структуры идентичности. Все эти факторы в совокупности составляют преобразующий потенциал профессионала. То, насколько успешно и в какой форме он реализуется на практике, определяется ведущим типом побудительно-деятельностной активности конкретной личности. В зависимости от преобладания у человека того или иного типа побудительно-деятельностной активности профессионала как субъекта (символической, концептуальной, образной, прагматической) любая целенаправленная акция, в том числе и преобразующая деятельность, осуществляется в специфическом для данной личности «информомотивационном поле» (Вавилов,

Галактионов, 1990) и приобретает свойственные именно данному типу черты. Это подтверждение более общей посылки, что жизненная стратегия личности всегда носит индивидуализированный характер (Абульханова-Славская, 1991).

В отличие от биологических онтогенетических закономерностей индивидуальный профессиогенез имеет характерную особенность, которая связана с действующим субъектом и состоит в том, что ломка старых профессиональных стереотипов в субъективном преломлении выступает как преодоление психологических барьеров, являющихся факторами, препятствующими преобразовательной активности, особенно если они приобрели опасную форму «привычки к бездействию» (Гримак, 1987, c. 163).

Индивидуальный профессиогенез имеет внутренние закономерности преобразования, но он способен испытывать на себе влияние социальных трансформаций профессионального пространства. В стабильных социально-экономических условиях в профессиональном пространстве со сложившимися балансом профессий, системами социально-профессиональных отношений и профессиональной подготовки, индивидуальная профессиональная динамика подчиняется внутренним закономерностям профессиогенеза. Встречающиеся и в этих условиях индивидуальные сбои профессиональной карьеры в ответ на изменение социальных потребностей в профессиональных услугах решаются путем подключения сложившихся за годы стабильности социальных институтов повышения квалификации (в рамках одной профессии) и перепрофилирования (при смене профессии).

Индивидуальная реализация профессионала в стабильных условиях проходит бесконфликтно и по масштабам внутриличностных перемен сопоставима со сроком жизни человека и с возрастными изменениями динамики его работоспособности. Это известное обстоятельство, зафиксированное разными авторами в разных странах и социальных условиях, нашло отражение в форме кривых профессионального развития, сходных по этапам и динамике, которые имеют такой вид (рисунок 1):

Рис. 1. Кривая профессионального развития в стабильных условиях

При этом по умолчанию предполагается, что социальная структура профессионального пространства остается неизменной, стабильной.

Масштабные преобразования в рамках социального профессионального пространства как смена не только профессиональнодеятельностных, но и ментально-социальных стереотипов профессионала в историческом масштабе более редки, чем смена поколений профессионалов, и практически не сказываются на их индивидуальной судьбе. Например, такой объективной вехой в ХХ в. стал переход от индустриальных к информационным технологиям. Он вызвал преобразование большинства массовых профессий и изменил их социальные пропорции во всех цивилизованных станах. Однако на судьбе среднего профессионала это отразилось в основном в форме смены некоторых средств труда и решалось в рамках тех же уже существовавших в обществе институтов профессиональной коррекции (повышения квалификации и перепофилирования). За счет повышения производительности труда, вызванного этими инновациями, большинство стран снизило продолжительность рабочего дня и повысило зарплату, т. е. эти изменения не вызвали заметных социальных кризисов, связанных с профессиональными проблемами. И в целом можно считать, что кривая индивидуального профессионального пути не изменила свой вид. Она могла изменить лишь свою форму за счет удлинения периода профессионального обучения, связанного с усвоением новых технологий труда, и серьезно не затрагивала проблему профессиональной идентичности (рисунок 2).

Рис. 2. Профессиональное развитие в условиях новых технологий

В свете сказанного социально-профессиональные изменения в нашей стране выходят за рамки поступательного развития, по законам которого Россия жила до 1914 г. Масштабные кризисы профессиональной структуры общества нарушили естественный ход профессиогенеза и столь сильно затронули профессиональную идентичность, что периоды между ними можно назвать профессиональными эпохами (я выделила три такие эпохи, см. главу 3). Смена эпох происходила чаще, чем смена поколений, и это вынуждало людей обращаться к выбору нового профессионального пути (рисунок 3).

На современном этапе профессиогенеза социогенная массовая утрата профессиональной идентичности привела к профессиональному маргинализму, ставшему заметным социальным явлением, причем не столько в форме безработицы, сколько в особой форме профессионального маргинализма на рабочих местах, который мы назвали действующим маргинализмом и определили его как социально неадекватное и опасное массовидное явление. Мы рассматриваем профессиональный маргинализм в аспекте распада и трансформации профессиональной идентичности, причем особое внимание уделяется утрате социальной профессиональной идентичности, связанной с неадекватным выполнением социальных функций профессии; особенно это явление заметно в сфере социально значимых профессий (см. главы 12–15).

Рис. 3. Индивидуальный профессиогенез в условиях социогенных кризисов

Ход индивидуального профессиогенеза все чаще прерывается вмешательством неизбежного в современных условиях профессионального переобучения, не всегда корректного и адекватного. Поэтому для обеспечения успешной реализации профессионалов, вынужденных менять профессию, важна непротиворечивость корригирующих воздействий естественному ходу профессиогенеза и их адаптация соответственно месту и времени применения. Для этого необходимо: поддержание оптимального сочетания (баланса) стабилизирующих и преобразующих факторов профессионального развития; использование психологических закономерностей различных этапов профессиогенеза при выборе конкретных корригирующих процедур. Если раньше считалось, что наиболее важными являются проблемы профессиональной переподготовки и формирования новых инструментальных навыков, то теперь на первый план выступила проблематика социальной адаптации и реализации профессионалов в новых условиях и поиск мер для недопущения их дальнейшей профессиональной маргинализации.

Глава 2
Динамика профессиональной идентичности в меняющемся социально-экономическом пространстве

В идеале цель профессиогенеза (на практике реализуемая лишь с той или иной степенью приближения) – достижение полной (т. е. предельной по всем параметрам) идентичности профессионала, позволяющей обеспечивать качество выполнения деятельности инвариантно условиям, лежащим как внутри, так и вне данного профессионального пространства. Как системная характеристика субъектно-социально-деятельностного соответствия профессиональная идентичность возникает на исторически и онтологически достаточно поздней стадии – с момента отделения социальной функции профессии (социальной роли) от инструментальной: когда социальная функция профессии становится не тождественной некоторому набору профессиональных операций (подобно тому, как работа художника не тождественна работе маляра, наносящего правильные краски технически правильными методами).

Профессионал полностью идентичен, если в каждый момент он идентичен самому себе, деятельности и социуму. Внутренняя идентичность (идентичность самому себе) – это не только ментальное принятие родо-видовых, но и устойчивость индивидуальных признаков профессиональной деятельности. Внешняя идентичность (идентичность социальным и историческим условиям) – соответствие (когда один признак является постоянным условием другого) или взаимно однозначное соответствие (при котором каждый из признаков выступает как условие другого) компонентов профессиональной структуры. Это согласуется с положением Б. Г. Ананьева, что «профессионально-трудовая деятельность всегда осуществляется совместно с тем или иным общественным поведением, которое оказывает определенное регулирующее влияние на развитие этой деятельности. Вся сложная система субъектных свойств реализуется в определенном комплексе общественных функций – ролей, выполняемых человеком в заданных социальных ситуациях развития» (Ананьев, 1968, с. 288).

Понятие профессиональной идентичности логически дополняет представления ряда авторов, которые в условиях социально-экономических перемен рассматривают многие философские, социологические, культурологические проблемы с позиции идентичности (Г. Хофстед, Н. М. Лебедева, А. А. Кара-Мурза, Г. М. Фадеева, Ю. С. Новопашин, Х.-Л. Сангладер и др.), в частности, эти проблемы отражены в книге «Динамика социально-психологических явлений в изменяющемся обществе» (1996). В условиях размывания граней между объектами, предметами и целями основных наук о труде профессиональная идентичность может стать связующим звеном таких аспектов профессионализации, как динамика информационного пространства профессионала, взаимодействие и границы соответствия внешних и внутренних средств деятельности, социокультурная обусловленность профессий и профессиогенеза, уровнево-стадийная дифференциация профессиональных способностей и профессионализма.

В психологических теориях понятие идентичности всегда связывалось с проблематикой разрешения противоречий между личностью и окружающей социальной средой. При этом оно традиционно занимало подчиненное место в ряду других, более объемных понятий, определяющих концептуальные основы поведения и позиции человека в труде, частной и социальной жизни: субъектность, социальная адаптация, индивидуальность (Рубинштейн, Брушлинский, 1995; Абульханова-Славская, 1991; Ананьев, 1968); мировоззрение, ментальность (Р. Мандру, Л. Леви-Брюль, А. Дюпон, Л. Февр, М.Блок и др.); самотождественность, психосоциальная идентичность, Я-концепция, самость (Е. Эриксон, Р. Бернс, К. Г. Юнг, К. Роджерс). Идентичность связывается и с различными механизмами самореализации: самоактуализация (К. Роджерс, А. Маслоу), самодетерминация (С. Л. Рубинштейн), приведение в соответствие возможностей личности с требованиями социума (К. А. Абульханова-Славская), продуктивная творческая активность, согласование тенденций и потенций (А. Г. Ананьев), самоосуществление через экстериоризацию (Ш. Бюлер), преобразование стереотипов, противоборство типичного и индивидуального (А. Г. Асмолов), несение жизненной миссии (В. Франкл), и, наконец, «прорыв свободы» (К. Г. Юнг), «бегство от свободы» (Э. Фромм) и «стремление к свободе» (З. Фрейд).

Е. Эриксон определяет идентичность, в том числе и профессиональную, как важнейший механизм социализации. Но собственно профессиональная идентичность рассматривается им преимущественно в качестве аспекта профессионального самоопределения личности, этап дифакторного выбора ценностей через принятие одного из альтернативных вариантов поведения, приходящийся на определенный (по Е. Эриксону, подростковый) период развития. Несколько шире профессиональная идентичность понимается в русле культурного (К. Г. Юнг) или исторического (Е. Ю. Боброва) самоопределения: как обретение сознания своей причастности как профессионала к определенной культуре или эпохе, компонентом которой является профессия. Однако во всех теориях профессиональная идентичность как бы находится в рамках других структур, отмечая собой лишь состояние или этапы их развития.

Большинство российских фундаментальных исследований психологии профессионала, ориентированных в основном на выявление факторов личных достижений в разных видах профессионального труда, недостаточно отражали связи индивидуальной успешности с социальным эффектом труда и проблемы социальной адекватности профессионала. Исследователи, которые непосредственно затрагивали идентификационные, социальные и морально-нравственные аспекты труда, представляли их в отдельных, интересующих их аспектах: у Н. С. Пряжникова это чувство идентичности, идентификация со способом выполнения деятельности, с окружающем миром, в том числе – с элитарными профессиональными группами. В работах В. А. Пономаренко поднимаются проблемы психологии духовности профессионала, по сути, перекликающиеся с понятием идентичного профессионала, но напрямую этот аспект не прорабатывается. В. П. Поваренков считает смену идентичности результатом выхода из профессиональных кризисов и использует ее как основание для выделения трех стадий пофессионализации учителей. Большая работа Л. Б. Шнейдер (2004), хотя и имеет широкую теоретическую базу, посвящена достаточно узким прикладным вопросам формирования у студентов профессиональной идентичности как Я-концепции. Д. Н. Завалишина (2005; 2004) провела системный анализ профессиональной идентичности как многопараметрического интегрального личностного образования и связала идентичность с выходом субъекта профессиональной деятельности из системы «человек-профессия» в систему «человек-мир». Однако все эти и другие исследования не позволяют до конца ответить на главный для нас вопрос о структуре и сущности профессиональной идентичности и роли ее социального компонента в реализационных и адаптационных процессах в условиях быстрых и непредсказуемых макросоциальных изменений.

Наше понятие «профессиональная идентичность» в целом согласуется с современными тенденциями в западной психологии (Holland, 1997; Bergmann, 2002), в русле которых профессиональная идентичность трактуется как компонент личностной идентичности, обеспечивающий успешную профессиональную адаптацию и как доминантный фактор профессиональной карьеры, базирующийся на компетентности, профпригодности, интересе к работе и их балансе со средой. Но мы расширяем это понятие до масштабов идентификационных связей человека и с социальной средой, поскольку специфика профессиональной ситуации в современной России подразумевает более подвижную и широкую социальную базу идентификации, чем в стабильных странах. Понимание профессиональной идентичности как комплексной характеристики психологического соответствия всех компонентов профессиональной структуры отражает ее статус самостоятельной ценности. В отличие от профессионализма как характеристики уровня или профессионализации как характеристики процесса профессиональная идентичность выступает, прежде всего, как характеристика внутреннего соответствия субъекта деятельности и социально-профессиональной среде.

Основные параметры сформированной идентичности, обеспечивающей адекватное выполнение профессиональных функций – устойчивость, перенос навыков и универсальность. Устойчивость – неизменность основных характеристик осуществления и эффективности профессиональной деятельности при изменении условий протекания деятельности, временно искажающих профессиональное пространство. Перенос – сохранение профессиональных навыков при непреходящих изменениях профессионального пространства (качественное преобразование прежнего пространства или переход профессионала в другую культурную, ментальную, социальную или информационную среду). Параметр универсальности отражает сущность истинного профессионализма как явления надситуативного, наднационального и надкультурного.

Историческое изменение характера отношений психологической идентичности и профессионального мира прослеживается в развитии взаимосвязей человека и средств труда. Еще задолго до возникновения термина «человек-машина» (и самой инженерной психологии) предпринимались попытки реализовать идею соответствия человека и машины в ее крайней форме единства и даже тождества. Обоснование возможности такого единства на самом базальном уровне – рабочих движений и мышц, – можно найти, например, у И. Сеченова: «для каждой рабочей группы мышц существует определенный оптимум скорости» (Сеченов, 1906, c. 134). Г. Форд идею единства человека и машины довел до идеологии откровенного игнорирования личностного, духовного, индивидуального в человеке труда: «Средний работник ищет, к сожалению, работу, при которой он не должен напрягаться ни физически, ни, особенно, духовно» (Форд, 1926, c. 16); а в качестве основной цели провозгласил «сокращение требований, предъявляемых к мыслительным способностям рабочего и сокращение его движений до минимального предела» (там же, c. 81).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.