Полина Жандармова
Даргар. Путь Творца

Пролог

Дэсол. Невольничий рынок. Темница

Скрип проржавевшего ключа заставил меня вздрогнуть. И это простейшее движение тут же отдалось волной боли во всём теле. Я сам не понял, когда провалился в тревожный сон. Тело, измученное пытками, в какой-то момент просто перестало подавать сигналы в мозг. Или это мозг перестал их воспринимать? Для того, чтобы ответить на вопрос, нужно было сконцентрироваться. А это требовало слишком больших усилий. Я обвел усталым взглядом свою камеру. Отсыревшие камни, пол, покрытый мхом, потеки воды на стенах. И мрак, глядящий на меня изо всех щелей. Из каждого угла и трещинки в камне. Бесконечный, непроглядный и холодный мрак. Я чувствовал ожидание в этом неотрывном взгляде. Ожидание, готовое смениться торжеством, как только я сломаюсь и сдамся. О да, я узнавал этот взгляд. Эту тьму подружку моего заклятого врага. Я чувствовал, как близок он к своей цели. И злился от того, что сидел здесь. И не мог ничего поделать с этим.

В коридоре послышались удаляющиеся шаги. Это пришли не за мной. Видимо, на сегодня назначено несколько казней. А, может быть, привели очередного пленника? Кто-то еще попался на заговоре? Или поймали Гадюку? Сейчас мне было всё равно. Единственное, чего я хотел, поскорее оказаться на эшафоте.

Я моргнул и попытался сфокусироваться на окружающем пространстве. Полумрак сгущался ближе к стенам. Аргонитовые плиты глушили любое проявление энергии и силы. Я не мог призвать камни. Я не мог призвать воздух. Я ничего не мог, и от собственного бессилия хотелось взреветь. Я чувствовал, как неумолимо утекают мгновения. Еще немного, и ничего уже нельзя будет исправить.

Перед глазами пронеслись события последних дней. Интриги. Тайны. Бесконечные встречи. Потери… Всё, чтобы прийти к конечной точке маршрута. Чтобы исполнить Миссию и двигаться дальше. И вот он я, посреди выставочной залы дворца, стою у бюста Королевы и беру в руки маленький блестящий шарик. Великую Алую Жемчужину, ценнейшую из всех ценностей этого мира. На мне парадный костюм из темно-зеленого бархата с золоченой тесьмой. Из-под рукавов выглядывают дурацкие кружевные манжеты, которые так любит здешняя элита. Вечно торчащие в разные стороны волосы сейчас уложены по местной моде и выглядят темнее из-за сиропа, которым пришлось их залить, чтобы не топорщились во все стороны. На вздёрнутом носе красуются позолоченные очки. И в блеске стёкол отражается эта самая жемчужина, ради которой я прошёл путь через миры и пространства. Вот она, редкость, за которой охотятся тайный орден, всесильный кракен, королевская стража и еще многие-многие. Она в моей руке, такая маленькая и вместе с тем бесконечно ценная. И я, изгнанник и скиталец, Заноза, проныра, головная боль для многих своих недругов, стою посреди темноты зала и держу редкость в руках. Я победил. Я смог. Я сделал!

Я пошевелился, и движение отдалось новой волной боли во всём теле. Я поморщился и снова прикрыл глаза, перед которыми всё еще стоял образ жемчужины. Горечь поражения сдавила грудь с такой силой, что стало трудно дышать. Видение рассеялось, так и оставшись неисполненной мечтой. Я сделал медленный выдох и снова уставился в тёмную стену напротив. Как можно было так просчитаться? Как? Глэйб, ты же столько раз попадал в передряги, и каждый раз находил выход. А что сейчас? Сидишь, лишенный силы, прикованный к стене кандалами из проклятого аргонита и ждёшь часа, когда стражник повернёт ключ в замке. Когда ржавая решетка с противным лязгом впустит его внутрь, чтобы выслушать последнюю волю. Когда двое других стражников, закованных в черную броню, потянут вверх, чтобы поставить немощное измученное тело на ноги и грубо вытолкают наружу. Оттуда, по длинному коридору, выведут сначала во внутренний двор. И уже под усиленным конвоем, под противным моросящим дождём, доставят на главную площадь. К толпе зевак, ждущих хлеба и зрелищ. К равнодушному палачу, все мысли которого будут лишь о том, как побыстрее закончить работу, и укрыться от дождя в ближайшем кабаке. К судьям, которые непременно захотят взглянуть мне в глаза, чтобы увидеть в них вселенское раскаяние. Но не увидят.

Я снова выдохнул и прислонился к стене. Холодный шершавый камень обжег обнаженную, исполосованную ударами розг спину. Я зашипел, но не отстранился. Боль это хорошо. Она мне напоминает, что я всё еще жив. А пока я жив, надо бороться. Надо держаться.

Холдфаст, Глэйб!

Холдфаст!

Часть

I

. Путь к Сердцу Мира

Глава 1. Толстяк, хозяин, гримуар

Один из миров Паутины. Трактир. День

Я никогда не любил яркий свет. Сумрак, пляска теней в отсветах пламени, под сводами древних пещер, уютная темнота. Вот, что дарило мне ощущение спокойствия и гармонии с миром. Но не яркий, выжигающий глаза и выбивающий слезы свет. Единственное, с чем я мог примириться – блеск далеких звезд на темном небосклоне. И мерцание Пути во время Перехода. Там, в Истинной тьме мироздания, только Путь, освещенный внутренним светом души, говорил о том, что всё возможно. Что где-то вдалеке тебя ждет конечная точка перехода. Что все не зря.

– Эй, Заноза, ау, ты меня слышишь вообще? – резкий окрик вырвал меня из собственных мыслей. Перед лицом замельтешила рука с пальцами-колбасками. Я прищурился, силясь разглядеть толстого лысого торговца, что сидел сейчас передо мной, аккурат заслоняя собой незанавешенное окно. Но беспощадные лучи местного обеденного солнца прорывались из-за широкой спины, стремясь то ли ослепить, то ли выжечь мои глаза.

– Нет, не слышу, – я вспомнил, что толстяк обратился ко мне с вопросом.

– Ты что, глухой? – на отекшем красноватом лице отразилось замешательство.

– Когда за дело предлагают такую маленькую плату, да, – ничуть не стесняясь, ответил я.

Толстяк насупился. Я усмехнулся. Уже в который раз я проходил этот древний, как сам мир ритуал. Мелкий торговец решил что-то отправить на другой конец мироздания в обход местных властей. Для этого он нашел меня – Скользящего, Иноходца, Путника – как нас только не называли. Имен было много, а смысл один – мы могли совершать пространственные переходы между мирами по руинам разрушенного давным-давно Пути. По древней легенде когда-то, в незапамятные времена, все миры были связаны в единую сеть. Но потом что-то пошло не так, война, хаос, страдания, миры разлетелись и восстановились кое-как. И лишь избранные сохранили тайну перехода из мира в мир. Нас таких одаренных было мало. Тех, кто готов был совершать сделки с простыми людьми, вроде этого толстяка – еще меньше. А таких наглецов, как я – вообще в единственном экземпляре.

– Маленькую? Маленькую плату? Да ты… – толстяк покраснел, как летний закат над морем, начал раздуваться от возмущения и даже приподнялся над столом. Видимо, хотел схватить меня, проучить, наказать зазнайку. Это всё я тоже неоднократно проходил, поэтому лишь пожал плечами.

– Каков талант, таковы и расценки. Это ты пришел ко мне, а не наоборот. Так что решай, да-нет-проехали. У меня мало времени!

Признаюсь, времени у меня было хоть отбавляй. До вечера, как минимум, точно. Я прыгнул в эту точку пространства пару дней назад, после неудачного Перехода. Пытаясь унести ноги от разгневанной стражи одного из королевств, я наспех открыл портал, не позаботившись о соблюдении правил. А когда понял, что натворил и резерв моей Силы подходит к концу, нырнул в этот мир. И уже несколько дней я отсиживался в одном из столичных кварталов – не совсем на окраине, но и не очень близко к центру. Там, где редко ошивается всякий местный сброд – попросту денег не хватает. Но и не блещет своими нарядами здешняя знать. Одним словом, тихое, спокойное место для тех, кто не хочет привлекать к себе лишнего внимания. Для логова я выбрал самый обычный трактир с типичным названием «Еда и эль», таких дальше по улице стояла еще парочка. Снял комнату и наплел трактирщику байку о том, как мечтаю поступить в местную академию магических искусств. Тот, даже если и не поверил, вполне удовлетворился таким объяснением. И не проявлял к моей персоне особого интереса. Как уж меня нашел толстяк-заказчик, откуда прознал, что я здесь – мне было не то, чтобы не интересно. Но сейчас начну расспрашивать, этот торговец явно почует свое преимущество и примется сбрасывать цену. А монеты у меня тоже были на исходе. Поэтому я продолжал сидеть, всем своим видом демонстрируя ленивое безразличие.

– Что ж ты за человек такой, а! – сплюнул на пол толстяк, всем своим видом демонстрируя негодование.

– А кто тебе сказал, что я человек? – осклабился я. Толстяк отшатнулся. Я знал, что в этот миг он увидел отблеск яркой зелени в моих глазах. Каменный пол под ногами вздрогнул, с потолка посыпалась труха.

– Эй, тише, я понял, понял, – массивные, перетянутые тонкой тканью рубахи руки взметнулись вверх, в примирительном жесте. – Назови свою цену!

Я задумался, внимательно разглядывая своего нанимателя. Он не сказал, что именно хочет перевезти. А я если чему-то и научился за эти годы скитаний, так это тому, что обо всем нужно знать заранее. Иначе можешь загреметь в аргонитовые казематы еще до того, как портал Перехода за спиной закроется.

– Что тебе нужно передать? – не сводя глаз с толстяка, поинтересовался я.

Тот вздрогнул, глазки-бусинки блеснули тревогой, но в следующий миг толстяк выдохнул и проговорил.

– Так, семейную реликвию. Нужно доставить из одного места в другое. Возьмешься? Говорят, что ты не знаешь поражений! – он пытался взять меня лестью, но в словах явно звучали сомнения.

Я хмыкнул. Слава летела впереди меня, и иногда это мешало. Когда у тебя нет права на ошибку, ты становишься нервным и раздражительным. А потом подступает страх неудачи и все, считай, дело провалено. А проваливать свои дела я не любил. Поэтому пропустил лесть мимо ушей – сам прекрасно знал, какой я удивительный. А вот за сомнения мог и оскорбиться. Признаюсь, выглядел я не совсем так, как того ожидали мои наниматели. Даже совсем не так. В своих мыслях они рисовали себе хитрого, повидавшего жизнь наемника, способного разобраться с любой проблемой. А вместо этого перед ними сидел я – пятнадцатилетний юнион с торчащими в разные стороны светло-русыми волосами, редкими веснушками на лице, вызывающе горящими нечеловеческой зеленью глазами. Тощий, в потертой пропыленной одежде. Явно никак не соответствующий образу героического воина. Я вздохнул и вернулся к вопросам:

– То есть, почтенный, я правильно понял, что должен не просто взять что-то и доставить куда-то. Но прежде это что-то я сам должен достать?

Толстяк резко кивнул, продолжая озираться по сторонам. Над тонкой губой проступили капельки пота. Пальцы-колбаски то и дело вздрагивали, поэтому он сцепил руки в замок и уставился в пол. Что-то было в этом деле не чисто. А значит, просто так соглашаться я не стану. Нужно знать больше.

– И что же это?

Толстяк отшатнулся:

– Ты не должен спрашивать! Твое дело перевезти, доставить, как там это у вас называется! Спрашивать не должен! – голос его сорвался на визг. Толстяк паниковал. А значит, мы имеем дело с чем-то или незаконным, или очень опасным. Или и то, и другое сразу же.

– Милейший, я вообще никому ничего не должен. Или ты рассказываешь мне все, или я двигаюсь дальше, не тратя на тебя свое время!

– Два резервуара с редкой энергией Ри-ро, пять кристаллов провидцев, три бочонка золота и три бочонка камней, – затараторил толстяк.

– Эй-эй, я все это один не утяну, подожди! – я представил, как пытаюсь все это утащить на себе.

– Это не нужно утягивать, это плата, – я услышал голос прежде, чем тень накрыла мой стол. Сила затрещала в воздухе, искрами собираясь на поверхностях. Толстяк испуганно икнул и осел на пол, бормоча сбивчивые оправдания, а после вообще растянулся в поклоне прямо на каменном полу. Становилось все интереснее.

– Зачем было посылать это недоразумение? – недовольно проговорил я, обводя трактир взглядом. Хозяин голоса был не здесь, но где-то неподалеку. Камни мне нашептывали, не решаясь вступить в открытую конфронтацию с говорящим. Маг. Очень сильный местный маг. Вздумай он бросить мне вызов, мне пришлось бы побороться. Но он пришел меня купить. Нанять, если быть точным. И готов заплатить неплохую цену. Значит, можно потратить еще немного времени. Наверняка предложит что-то интересное.

– Проверка, – наконец ответил голос, – Я должен был убедиться, что ты именно тот, кто мне нужен.

– И как, убедился? – вызывающе спросил я, и стены трактира снова дрогнули.

– Более чем. Признаюсь, я представлял тебя несколько… иначе. Но что есть внешность? Миф, мимолетное, наносное, не суть и не истина, – усмехнулся маг и спросил прямо: – Так что, Осса, ты согласен? Выполнишь заказ?

Он знал мое имя. Он знал, где меня искать. Да он как-то подозрительно слишком много знал. И мне это не нравилось. Одно дело, когда я ищу заказ сам, другое дело, когда находят меня. Особенно там, где я решил залечь на дно. Но я не должен показывать свою озадаченность. Дашь слабину – хищники тут же накинутся и сожрут. Поэтому, я оставил размышления на потом и спросил другое:

– Куда я должен доставить то, что тебе нужно?

– В Арантар, конечно же!

Я усмехнулся. Кто бы сомневался. Арантар. Столица Пути. Все дороги ведут к нему, в самый центр Паутины Миров. Где бы ты ни был, куда бы тебя ни занесло – попроси, и Путь приведет тебя к сердцу мира. Я прищурился:

– Вот даже как. Тогда это меняет дело. Ты наверняка знаешь правила Арантара. Никакого вреда ближнему своему. Аранеи четко следят за этим законом. А стать врагом жрецам Паучихи я хочу в самую последнюю очередь. Так что изволь объяснить, милейший!

Мне показалось, что тень на краткий миг даже сгустилась. Но голос собеседника оставался доброжелательно-нейтральным.

– В императорском парке, у источника Силы стоит беседка. Дважды в день, когда солнце рождается и умирает, Император приходит туда, чтобы читать Слово.

– Мне нужно украсть беседку? – я не смог сдержать недоумения. Но собеседник продолжил, не обращая внимания на мои колкости.

– Книгу. Гримуар, – тень чуть колыхнулась. А толстяк, услышав это, всхлипнул и принялся бормотать что-то с удвоенной силой.

– Погоди, дай угадаю, – я догадывался, какую историю услышу дальше. – Черный властелин обманом захватил этот мир, заколдовал местных жителей и теперь каждое утро и вечер поддерживает это заклинание при помощи книги?

– Миры разные, а истории повторяются? – задумчиво протянул мой собеседник. Я усмехнулся, соглашаясь с ним. Действительно, миров было великое множество. А вот люди, населяющие эти миры, мало чем отличались друг от друга.  И наверняка у местного императора была своя версия событий. И, выслушай я её, обязательно проникся бы. Но мне это было не очень интересно. Пришел, увидел, победил – этой истиной я жил последние годы. И пока что она меня не подводила. А все остальное пусть остается светлым умам для разбирательств.  Но вот один вопрос не давал мне покоя.

– Как ты узнал про Арантар?

Мало кому из непосвященных было известно о существовании Сердца Мира – столице всех Скользящих. Еще меньшие удостаивались чести побывать там. Лишь имея приглашение кого-то из аранеев – жрецов Паучихи-Матери – простой смертный мог попасть туда. Поэтому да, мне было очень и очень интересно, откуда этот местный маг мог узнать наши секреты.

– Взывал, – просто ответил голос. – Долго взывал и отозвался Путь.

Я нахмурился. Сам никогда о таком не слышал. Но кто поймет этих аранеев. Они смотрят на звезды, читают знаки Вселенной и говорят загадками. Поэтому, возможно, все действительно было так, как мне поведал этот чудак,  усердно скрывающий свое лицо. Впрочем, как раз лицо его мне было и не нужно. У меня был отпечаток ауры и магический след. Этого достаточно, чтобы найти того, кто осмелиться обмануть Скользящего или, что еще глупее, – не заплатить по счету. На дурака мой собеседник не был похож (по крайней мере, по разговору), поэтому я перешел к уточняющей части беседы. Где именно стоит беседка, кто охраняет, как часто император нарушает заведенный порядок – на все это ушло еще несколько часов, достаточно унылых, но очень важных для того, кто не привык проигрывать и прокалываться на мелочах. Поэтому к моменту, когда местное солнце уверенно поползло к горизонту, я знал абсолютно все о здешнем императоре. Точнее все, что знал мой заказчик и чуть больше – из своего собственного опыта. С таким багажом знаний уже можно было выходить на дело.

– Несколько дней я буду приходить сюда, пить чай с пирогом и смотреть в окно. Иногда буду рассказывать местным зевакам, что приехал поступать на курс к магистру Черсу, но никак не решусь пройти испытание. Пару раз пройдусь до площади у вашей императорской академии магии. Кстати, сделана она отвратительно, куда только местная элита смотрит. В иных мирах за такую разруху сняли бы голову ответственным. Но у вас тут все не как у людей. Ну, так вот. Пока мой резерв полностью не восстановится, я всеми силами буду изображать из себя искателя лучшей жизни. А твоя задача оплачивать мои скитания. И следить за тем, чтобы местные искатели легкой наживы не заинтересовались моей персоной. Я, конечно, себя в обиду не дам. Но это лишний шум.

– Все будет в лучшем виде, – пообещал мне голос, и я поверил. Не потому, что этот маг внушал доверие. А потому, что я был его последней надеждой на помощь в борьбе с императором. И, кто знает, возможно, меня закинуло в этот мир как раз благодаря отзывчивости одного из далеких, но все знающих и все ведающих аранеев? Так ли иначе, я решил помочь этому чернокнижнику.

– Ритуальный клинок? – я поднялся из-за стола и вышел в центр залы. Посетители трактира сидели, замерев в причудливых позах. Напротив меня развернулось окно портала и оттуда, как я и представлял – в балахоне, со спрятанным под капюшоном лицом, мне навстречу шагнул мой собеседник. Маг накинул защитный полог, в пределах которого мир вокруг на несколько ударов сердца затормозил свое движение.

– Есть, – чародей кивнул, извлекая из кармана черный, отливающий алым в свете закатных лучей клинок. Я внимательно осмотрел его – ни потайных рун, ни коварных заклинаний, позволяющих клятве найти лазейку. Ничего, что могло бы поставить меня под удар. Коротко кивнул, подтверждая, что этот клинок подходит, и протянул его магу. Тот прикрыл глаза, сделал медленный выдох и четко, уверенно заговорил:

– Я, тот, кто пришел человеком в плаще клянусь тому, кого знаю, как Занозу именем Великой Матери-Прядильщицы, что мысли и деяния мои, просьбы и требования мои не сотворят зло, не причинят вольную или невольную смерть невинным и виновным.

Маг полоснул ладонь, наблюдая за тем, как крупные алые капли стекают по лезвию, чтобы собраться в воздухе в пылающий шар. На мгновение шар окутала белая дымка, подтверждая искренность сказанных слов. Камень вокруг загудел, с потолка посыпалась новая порция трухи. Толстяк, все также сидящий на полу, принялся причитать еще громче, раскачиваясь при этом из стороны в сторону. Я покачал головой. Непосвященным, неокрепшим и неподготовленным умам тяжело давались подобные представления. Еще неделю несчастный в себя приходить будет. Хотя, что-то подсказывало мне, что после того, как я закрою эту сделку, жизнь тут потечет совсем иначе. Мысли об этом вернули меня к магу:

– Принимаю, – кивнул я, и шар вспыхнул и тут же рассыпался мириадами искр. Слова и клятвы были сказаны. Теперь мне предстояло во что бы то ни стало выполнить это задание. Да и в Арантаре я давно не бывал, чем не повод посетить столицу и послушать сплетни? Одним словом, я вышел из трактира в приподнятом настроении, на ходу обдумывая мельчайшие детали грандиозного плана.

Глава 2. Императорский парк

Один из миров Паутины. Императорский парк. Ночь.

Ночная духота накрыла императорский парк внезапно. Ещё несколько мгновений назад легкий ветерок то и дело касался листьев и веток. А сейчас вдруг воздух замер, не колыхаясь. Такая резкая смена погоды могла случиться лишь в одном случае – придворные маги активировали защитный полог. Только он прекращал любое движение воздуха по периметру. Я порадовался своей предусмотрительности. Не зря с вечера бродил по дорожкам парка, изображая лютый интерес к местным красотам. А когда стемнело – взобрался на постамент одного из гранитных исполинов, стоящего в густых зарослях кустарника, и уже там дожидался полного опустения.  И только когда перевалило глубоко за полночь, парк, наконец, затих. И маги активировали защиту. Теперь проникнуть на территорию незамеченным было попросту невозможно.

Я покосился на белеющую в темноте дорожку из местного мрамора, убегающую вглубь, к маленькому прудику с карпами, и прищурился. Затем наклонился, приложил ладонь к потрескавшемуся камню постамента под ногами и прошептал Слово. Поверхность под рукой потеплела – серый гранит отозвался, услышал, принял мой зов. Едва уловимая дрожь прокатилась волной от меня в сторону зарослей, что вместе с ночной темнотой съедали тропу. Но теперь мне не нужно было видеть, чтобы знать, что происходит там, в тихой, таинственной глубине этого старинного парка. Камень – мой друг, мой помощник, моя крепкая опора и мой прародитель – передавал мне всё, что творилось в округе. Каждый шорох. Каждое колыхание пространства. Каждое заклинание, расставленное то там, то тут с одной целью – не допустить тех, кто пришел сюда без приглашения. Таких, как я. Хотя таких, как я больше не существовало. Я был единственным в своем роде. Легендарной Занозой, пронырливой тенью, надоедливым сквозняком, способным просочиться в любую щель и увести то, что заприметил.

На этот раз моим делом был древний гримуар, покоящийся в ажурной беседке здесь, в сердце императорского парка. Его охраняли три гарпии, один грифон, россыпь всевозможных магических ловушек и отряд императорских гвардейцев. И если люди, пусть и магически одаренные, не представляли для меня особой опасности – я все равно был сильнее. То вот магические твари и порождения могли  подкинуть хлопот. Поэтому я сделал себе в голове мысленную зарубку – быть особенно внимательным к гарпиям и грифону, проверил заготовки всевозможных магических плетений, чтобы в любой момент выбросить нужное заклинание вперед, и, сделав напоследок глубокий вдох, вскинул правую руку вверх, призывая воздушный щуп. Время пошло.

– Холдфаст! – прошептал я в темноту. В следующий миг поток воздуха бросил меня вперёд, срывая с постамента, словно я осенний лист. Я напряг руку, призывая воздух сжаться, и тут же взмыл вверх. Вскинул вторую руку, проделав те же движения, и снова меня бросило вверх и вперёд. Со стороны могло показаться, что воздух подо мной взбесился и попросту выталкивает меня, как мячик-попрыгунчик. Но это было упорядоченное движение к самому сердцу парка. К маленькой беседке, скрывающей в себе небывалую ценность.

Признаться, за последние пару лет я перевидал столько ценностей, что чем-то удивить меня было сложно. Древние свитки, артефакты, карты, или, как в этот раз, гримуары. Я путешествовал по разным мирам Великой Паутины и зарабатывал тем, что собирал такие вот редкости – безумно дорогие и, наверняка, очень-очень важные. Но ни важность, ни сокровища меня, на самом деле, не привлекали. Азарт, дух опасности, возможность исполнить то, чего другим не удавалась. И слава! О, да! Я обожал легенды, витающие вокруг моего имени. Осса—Заноза, не знающий поражений. Мне это нравилось. Определенно. И чем больше заданий я выполнял, тем сильнее рос хитросплетенный клубок слухов, догадок и домыслов вокруг моего имени. И, конечно же, цена на мои услуги.

Погрузившись в свои мысли, я чуть не проморгал момент, когда камень на дорожке, бегущей внизу,  нагрелся и подал знак – цель близка. Я переплел пальцы и направил сгусток энергии к земле, куда ринулся в следующее мгновение. Воздух подо мной тут же сгустился, превращаясь в подобие подушки. Ноги погрузились в невесомое желе, и я замер в полушаге от растянутой магической пищалки. Стоит коснуться – сразу же парк наполнится противным воем оповещения.

– Не со мной, друзья, – усмехнулся я, отдав команду воздушной массе подо мной медленно нести меня дальше. Я неторопливо поплыл над дорожкой, обрамлённой по бокам живой изгородью. Настораживающее тепло кольнуло руку, и я тут же замер, внимательно разглядывая окружающее пространство. Где-то есть подвох. Прищурившись, я несколько раз обвёл все вокруг взглядом, но ничего подозрительного не заприметил. Я уже собрался было двинуться дальше, как прямо перед лицом – руку протяни и коснёшься – расцвела алая паутина. Ловушка, реагирующая на движение. Лишь в полной неподвижности она расцветает, готовая исчезнуть в любой момент, едва заприметив жертву. Чтобы потом коварно обездвижить несчастного.  А дальше – снова противный  вой и стража тут как тут. С паутинкой было сложнее. Обойти ее нельзя. Взломать – тоже. Попробуешь нарушить целостность магического контура – в лучшем случае получишь клешню вместо руки. Простому неподготовленному человеку сейчас пришлось бы туго. Но я был не человек. И я был далеко не прост. А ещё – невероятно талантлив и предусмотрителен. Я выпустил вперёд заранее заготовленное плетение. Маленькое. Чёрное. Но безумно эффективное. Мы называли это чёрной дырой – энергетический поглотитель, способный на несколько мгновений впитывать любую магию. Правда, потом его, как правило, разрывало. Но мне хватило этого времени, чтобы проскочить паутинку. За спиной раздался хлопок и ошметки плетения пронеслись мимо меня и повисли на кустах вдоль дорожки, чуть поблескивая в сгущающейся тьме.

Тьма. Мне показалось, что она стала…темнее. Пятьдесят оттенков серого, восемьдесят оттенков алого – всё это детский лепет по сравнению с мириадами цветов истинной тьмы. Тот, кто скользил по Великому Пути знал, какой многоцветной может быть темнота. И там, где она сгущается – поджидают самые коварные неприятности.

Я приказал облаку остановиться.  Воздушная желейка под ногами послушно замерла, едва уловимо покачиваясь в такт моему сердцебиению. До беседки, если верить камням, оставалось несколько поворотов. Дальше идти без прикрытия было глупо. Не идти, конечно же, невозможно. Я скрестил пальцы и принялся накидывать на себя очередное плетение. Зеркальный узор – редчайший дар, который мне достался в обмен на спасение одного мага-зеркальщика. В благодарность, он передал мне свое умение отводить глаза всему, что живо и движется. Интересная формулировка. Но до сих пор работала безотказно – даже если мне попадались восставшие творения некромантов, они все равно двигались. А значит, дар действовал. Поэтому, скорее по старой привычке, чем из необходимости, я в последний момент натянул еще и тонкий магический щит. Он лег, как вторая кожа, немного покалывая, но в целом не причиняя неудобств. Зеленоватый отсвет вокруг дал понять, что и зеркальная магия работает. А значит, самое время, наконец, исполнить задуманное.

– Холдфаст! – прошептал я одними губами, двигаясь вперед. Поворот. Обойти несколько пищалок.  Вперед. Подняться над взрывоворонкой и снова опуститься, чтобы слышать голос камня.  Поворот. Проскользить рядом с парой ничего не замечающих стражников. Еще один. Заготовить плетение полной тишины. И вот сейчас.

Я выбросил вперед руку с заклинанием и, не дожидаясь, пока магический круг тишины замкнется, проскочил внутрь. Теперь ни один стражник не услышит, что происходит внутри круга. А значит – даже если на беседке и стоит сигнализация, я успею уйти незамеченным до появления охранников. Оставалось решить лишь две проблемы. Точнее – три. Гарпии и грифон.

Ярко-зеленая вспышка на мгновение осветила все вокруг.

– Дар-р-ргар-рец! – каркающий громоподобный рык раздался над правым ухом. Я дернулся вперед, переворачиваясь на лету и загораживаясь воздушно-желейной массой. Туда, где я только что был, вонзились гарпийские когти. Три вихря метнулись ко мне с разных сторон и, с клекотом обретая гарпийские очертания, принялись рвать пространство на куски. Широкие крылья, когтистые лапы и перекошенные в ярости женские лица – гарпии-охранницы явно были не рады тому, что вместо моего несчастного тела им достался воздух.

– Вот же засада! – выругался я, не понимая, почему зеркальная магия не работает.

– Дар-ргарец-даргар-р-рец из дома убегалец! – снова этот противный голос распорол пространство. Я кинулся вниз и в сторону. Теперь уже полностью воплотившаяся гарпия пролетела над головой, не задев меня. Я замер, и две крылатые хищницы зависли в воздухе, цепкими колючими взглядами раздирая окружающий мир. Я прищурился. Кажется, они все же не видели меня. Я потянулся к камню. Нужно было понять, что тут происходит. Ответ пришел мгновением позже.

– Дар-р-арец из дома убегалец! – снова этот голос. Я хотел было выкрикнуть, что это всем известно и уже не интересно – я ушел из Даргара, цитадели Камня и Дома Белых Гор несколько лет назад. И слух этот давно облетел Паутину миров и затерялся отголоском на окраинах. Конечно, тогда был знатный скандал. Но время беспощадно даже к самым невероятным событиям – стирает, посыпает пылью сухих отголосков в сводках и навсегда хоронит под чередой других событий. Но этот голосящий, видимо, считал мой уход из Дома чуть ли не главным происшествием. И это раздражало. Или сам голосящий раздражал – я пока не смог понять.

Одна из гарпий подлетела опасно близко – при желании я мог щелкнуть ее по носу. И зависла прямо передо мной. Еще одна пристроилась сбоку. И, судя по колебанию воздуха – еще одна за спиной. Меня окружили. Троица пока не нападала, словно ждала чьего-то приказа. А в том, что кто-то направлял этих хищниц, я не сомневался. Гарпии были отличными бойцами. Но мозг у них отсутствовал напрочь. Не как орган, конечно, а как элемент мыслительной цепочки. Именно поэтому в дикой природе они встречались так редко – преимущественно стайные существа, они имели привычку драться между собой не на жизнь, а насмерть. Потому в дикой природе поголовье эти особей было крайне малым. Другое дело правители, достаточно богатые, чтобы содержать таких бойцов на службе. Яростные, неистовые, выполняющие любой приказ беспрекословно. Одна беда – им всегда нужен был пастух. И я сейчас пытался понять, кто же пасет эти красоток в парке. Правда, с красотками я конечно погорячился. Серая, покрытая перьями и роговыми чешуйками кожа. Черные губы, когти и глаза. В темноте они казались неуловимыми тенями – смертоносными и беспощадными.

Кто же вас пасет?

– Дар-р-ргарец, дар-р-гарец, по мир-р-рам скиталец! – снова этот противный каркающий голос. Но на этот раз хотя бы  верно сказал. Что есть, то есть, по мирам скиталец. Я снова потянулся к камню, пытаясь понять, откуда идет этот голос. Но тот молчал.  То ли защитный фон здесь, вблизи беседки был так силен, что не давал возможности любому чужаку его обойти. То ли меня засекли, и вскоре здесь станет совсем жарко. Мне, конечно, хотелось верить в первое. Но, зная ехидство судьбы, надо было готовиться ко второму варианту.

Конечно же, я как всегда оказался прав.

– Дарга-р-рец-дар-р-гарец, чужое вор-ровалец! – звук нарастал, становясь громче с каждым ударом сердца. – Чужое вор-р-ровалец, невинных убивалец! – казалось, он громыхает над всем парком. Я действительно забирал чужое. Но вот убивать… Это было уже слишком!

– А ну замолкни! – рявкнул я, снимая зеркальный щит. Мгновенная тишина повисла в парке. Было слышно лишь сиплое дыхание зависших в воздухе гарпий. А дальше:

– Дер-р-жи вор-ра!

Да начнется веселье!

Я нырнул вниз, попутно убирая из-под ног воздушную желейку. Больше она мне не понадобится. Гарпии ринулись вперед – туда, где мгновение назад я стоял во всей красе. Одна из хищниц успела в последний момент взмыть вверх. Две другие влетели друг в друга и тут же с воплями принялись рвать перья и волосы соперницы. Я усмехнулся. Эти создания были, как всегда, предсказуемы.

– Дар-ргаре-рец-убивалец! – продолжал то ли каркать, то ли клекотать голос. Камень под ногами спружинил, выталкивая меня вверх, я извернулся, пропуская третью гарпию вперед, и послал ей в спину воздушный столп. Он настиг хищницу, придал ускорение, отчего тварь закружилась в воздухе, беспорядочно хлопая крыльями. Я выиграл несколько мгновений. Нужно торопиться!

Я снова приземлился на дорожку и кинулся вперед. Поворот, еще один и еще. Воздух наполнился воем – видимо, на дороге были какие-то очередные защитные чары. Но теперь мне было не до них. Беседка близка – я чувствовал, как камень под ногами становится горячим. Я почти у цели.

– Дар-ргарец-ворр-ровалец! – совсем рядом. Я влетел в очередной поворот и оказался лицом к лицу с распахнутым грифоньим клювом. И выругался. Беседка, хранящая гримуар, и была этим противным созданием. Механическая птица с телом льва и каркающим глупости клювом медленно проворачивалась на постаменте. Сам по себе грифон не двигался и уж тем более не был живым – теперь я понял, почему на него зеракльная магия не подействовала. Кованые из тончайших прутьев крылья, сложенные впереди, надежно закрывали подступы к сердцу – средоточию охранных заклинаний, месту, где покоился гримуар. Я прищурился. Грубой силой я тут вряд ли чего-то добьюсь. Грифон полностью выкован из местного металла. А с металлами я совсем не в ладах. Единственная моя надежда – каменный постамент.

Грифон повернулся и замер. В прорезях глаз вспыхнул алый свет.

– Вор-р! Дар-р-гар-рский во-р-р!

– И вам доброй ночи, милейший! – я чуть склонился в приветственном поклоне, не переставая изучать строение беседки. Сзади послышался шелест. Камень за моей спиной дрогнул и вверх взмыл щит. Удар и звук упавшего тела подсказали, – одна гарпия готова. Двое оставшихся все еще дрались между собой, пока их пастух-грифон был сосредоточен на мне.

– Вы не подскажите, как мне добраться до книги, что лежит в вашей груди?

Не могу сказать, что я на что-то рассчитывал, задавая этот вопрос. Просто нужно было как можно дольше удерживать внимание грифона, пока гарпии не перебьют сами себя в воздухе.

Механическая птице-лев заклекотала, из клюва вырвались столпы огненного сияния. А в следующий миг грифон расправил крылья, обнажая подставку с гримуаром.

– Взир-р-рай, вор-р и знай, что тебе никогда не укр-р-расть Священную Книгу! Склонись и благоговей!

– Ага, уже склоняюсь, подождите! – усмехнулся я в ответ. Вот этого момента я ждал! Я прошептал Слово и каменное основание беседки, повинуясь древнему языку, дрогнуло. Порода на моих глазах размягчилась, становясь пластичной и медленно перетекла в стороны, сковывая, а следом и вовсе прекращая движение механизмов грифона.

– Видите? Склонился! И заблого-го-го-говел так, что мир вокруг плавиться начал от моего благо- бла-говения!

Я подскочил к грифону, на ходу натягивая на левую руку аргонитовую перчатку. Занятная вещица, способная заглушить любую магию. Сунул руку в грудь-арку и схватил гримуар. Грифон заверещал, мне показалось, на всю Империю.

– Простите, сударь, работа! И, да! Мы не убиваем людей! И нелюдей тоже! Запомните это, прошу вас!

– Дер-р-жите во-р-ра!

Но меня было уже не поймать. Я бросил гримуар в заплечный мешок с защитными рунами, а перчатку прямо в распахнутый клюв грифона, призвал воздушный щуп и взмыл вверх. Очень удачно разминувшись с летящими в мою сторону гарпиями, которые, наконец, опомнились и прекратили склоку. Внизу слышался топот стражников, гвардейцев и, кажется, самого императора. Да, точно, вон он, мелкая букашка подо мной. Я поднимался все выше и выше, на лету открывая портал. Дело было сделано. Прощай, неизвестная мне Империя. Здравствуй, Великий Путь!

Впереди замерцал портал. Я отправлялся в Арантар.

Холдфаст!

Глава 3. Великий Путь

Междумирье. Путь в Арантар.

Самое сложное в переходе – не забыть сделать первый вдох. Когда перед глазами извечная тьма расцветает мириадами оттенков, когда далекие звезды подмигивают тебе, проносясь мимо, и тут же теряются в недрах мироздания. Когда собственный внутренний свет указывает путь к нужной точке. Во всем этом великолепии легко забыть главные правила, которые могут стоить жизни.

Вдох.

В легкие с трудом протискивается магическая пыль.

Ритуальные слова.

– Да простят меня все, кому я принес огорчения. Да не померкнет свет души моей, да не коснется мрак мыслей и дел моих. Холдфаст!

Конечная точка перехода.

Арантар. Древний Город Городов. Столица Пути.

Выдох.

Я рассыпался вихрем разрозненных, вьющихся вокруг источника внутреннего света частиц. И в таком вот вихревом состоянии двинулся вперед, по мерцающему во тьме Пути. Арантар сиял далекой песчинкой среди сотен тысяч других – миры, системы, нетронутые никем пространства. Всё сплеталось в Пути воедино – хаос и космос, порядок и бесконечная энтропия. Различить здесь, на Пути, во время Перехода что есть что и кто есть кто было практически невозможно. И лишь отсвет души мог подсказать, кого ты только что повстречал. Периодически мимо проносился очередной светящийся вихрь, подобный мне. Кто-то из Скользящих совершал Переход. Синие – торианцы, сыновья Дома вод Семи океанов. Желто-зеленые, несущие за собой свежесть и прохладу – лаосцы, дети Леса Великого Древа. Искрящиеся, серебристые урбы – адепты технологии и прогресса. Эфемерные, едва уловимые аэры – дети Воздуха и Неба. Всего тринадцать Домов, сохранивших знания о Переходе. Когда-то этим знанием обладали все желающие. Когда-то они беспрепятственно ходили по мирам из двери в дверь. Когда-то это закончилось не очень хорошо. Войны, разрушение Пути и бесконечная тьма. Именно тогда и явилась Паучиха-Мать с верными аранеями, сплетая то, что осталось от некогда великой системы переходов в тонкую, местами непроходимую Паутину миров. И теперь мы, высшая раса созидающих, хранили эту древнюю тайну Перехода, не имея возможности повторить ошибки предков. Об этом позаботились аранеи – жрецы Паучихи-Матери. Старцы, принесшие себя в жертву Пути, положившие всю жизнь на алтарь служения великому знанию. Они построили Арантар в самом центре мироздания. Они строго следили за правилами. И жестоко карали тех, кто решался отступить от этого самого правила. Не убей – просто, не правда ли? Так просто и вместе с тем так невозможно для многих. У аранеев была своя, многим весьма непонятная логика. Убийством считалось любое действие, которое приводило к чьей-либо гибели. Даже если это сделал не я. Я достал редкое оружие и с его помощью убили кого-то? Кто виноват? Я. Я украл редкий артефакт, развязавший кровопролитную войну?  Кто виноват? Вот же незадача, тоже я. Именно поэтому все Скользящие, решившие, как я, подрабатывать курьерами (ну не нравилось мне слово “вор”, было в нем что-то такое, бесчестное, что ли), обязательно брали клятву с заказчика. И если впоследствии клятва оказывалась нарушена, гнев аранеев падал не на меня, а на того самого обманщика. Правда, муки совести никто не отменял. Но это уже были издержки профессии. Стоит отметить, что никакие, даже самые изобретательные пытки не шли в сравнение с карой паучьих жрецов. Мой заказчик поклялся, что  гримуар нужен ему не для кровавых распрей и не для свержения черного властелина. А также, что никто из невинных не пострадает, если я утащу эту книгу, а, наоборот, воцарится мир, покой и согласие. Учитывая, что в истории упоминались паучьи жрецы, якобы направившие заказчика ко мне, я поверил. Да и магическая клятва – это не шутки. Просто так не обойти, лазеек нет. Поэтому сейчас я скользил в Арантар, пребывая в прекрасном расположении духа. Я справился с заданием, меня ждет награда – что может быть лучше? Довольный собой, я набирал обороты. Источник внутреннего света от этого разгорался ярче, отбрасывая во мрак яркую зелень – отсвет моей души. Вообще, он должен был быть темнее. Зеленовато-коричневый, круг от круга темнеющий, как недра горной пещеры, покрытые чуть светящимся мхом. Но в тот миг, когда я покинул Даргар, а Круг Камней признал меня погибшим для своего народа, мой свет изменился. Вспыхнул, как будто вопреки всему, посреди Пути яркой зеленью, и с тех пор вот уже несколько лет оставался таким нетипичным. Путь принял меня, несмотря на то, что я нарушил правила. Принял и позволил Скользить. А большего я не желал. Только я и этот бесконечный, разгоняющий мрак, свет Паутины.

Волна боли догнала меня по касательной в тот момент, когда я собирался проскочить очередной узел – средоточие нескольких миров, в которые я сейчас не стремился. Такие узлы могут быть опасны – особенно, если кто-то знает маршрут Скользящего. Очень легко выставить петлю и затянуть неопытного или, например, увлеченного созерцанием Паутины Иноходца в свой мир. А там уже, как повезет – плата за выход, наем или, например, кара за прошлые деяния. Однажды я чуть не попался в такую ловушку. Украл ценного фамильяра (что-то вроде магического питомца) у одного из правителей. Тот еще долго потом пытался поймать меня в петлю. Пока не умер от когтей другого фамильяра. Странная была история, особенно, если учесть, что нанял меня для собственного спасения тот самый первый фамильяр. Так или иначе, с тех пор я был очень внимателен к узлам. Разгорался ярче, разгонялся на подходе, намереваясь на полных оборотах проскочить опасное место, и бросался вперед зеленой кометой. Но в этот раз мой план развалился на подходе к узлу.

Боль. Невыносимая. Все поглощающая. Я чувствовал её так, как будто сам был на месте несчастного. Она проникала в самую суть, окутывала источник липкой дымкой, мешая свету изливаться. Она туманила разум. Мой? Чужой? Я не мог отличить чувства, не мог понять, кому принадлежит эта боль. Но я твердо знал, что с моим телом и источником все в порядке. А это значит, передо мной был такой же, как я Скользящий. Кого-то подловили. Или ловят прямо сейчас. Времени на раздумья не было. На такой скорости, когда даже свет не способен угнаться за мной, каждая мысль думается слишком долго. Пока я разберусь, кому нужна помощь, помогать, вероятно, уже будет некому – я окажусь слишком далеко отсюда. Я раскрутил кольца собственного светового вихря, чуть замедляясь. Нас, стремящихся ступить на Путь, с первых дней готовили к таким ситуациям. Если сам не рискуешь – спасай. Если рискуешь – делай выбор быстро. Но разбирайся со всем потом. Времени оценивать происходящее, гадать и колебаться нет. Замедлишься и задержишься дольше, чем следует – сгинешь сам.  Голос учителя звучал в голове, пока я призывал Паутинный щуп – тонкую спасательную сеть. Парочку таких я всегда держал наготове для непредвиденных случаев. Таких, как этот. К моменту, когда я различил впереди свечение – желто-зеленое, свежее, тянущее прохладой весеннего леса – сеть была у меня в руке. Лаосец. Если верить цвету сияния, именно он попал в беду. Вокруг него роились черные мухи – паразиты междумирья, слетевшиеся на запах смерти. Лаосец был слаб и, судя по рассеивающимся отсветам, тускнеющему внутреннему источнику и периодическим ярким вспышкам силы – он был ранен. Мухи чувствовали скорую наживу и то и дело роем накидывались на пока еще слабо отбивающийся вихрь.

Я выбросил вперед световую стрелу, разгоняя назойливых паразитов.

– Не сегодня, ребята!

Окончание мысли долетело до меня в тот момент, когда я накинул сеть на слабеющий светло-зеленый вихрь. Боль, сильнее прежней, на краткий миг затмила все вокруг, даже Путь. Ослепленный, я рванул сеть с замедляющимся вихрем-лаосцем на себя. На лету Паутинный щуп завернулся в кокон, надежно пряча обессиленного Скользящего внутри. Оставалось надеяться, что он дотянет до Арантара. А я успею его дотащить, не сдавшись под натиском этой всеослепляющей боли.

– Ну уж нет!

Холодная ярость, помноженная на упрямство, придала мне сил. К боли я привык давно, еще на первом круге. В подземельях Даргара, где лучшие наставники Дома Камня воспитывали своих будущих бойцов, нас с детства приучали и к каленому железу, и к плетям, и много к чему еще. Поэтому боль не могла сдвинуть меня с Пути. А вот страх не успеть… Я отогнал его, многократно ускоряясь. Да, с резервом придется попрощаться, но это ерунда – в Арантаре в обмен на гримуар я получу несколько полных кристаллов с ценной энергией. Этого мне хватит для восстановления. А вот этому несчастному мое промедление может стоить жизни. И кто его знает, как рассудят аранеи. Вдруг признают меня виновным в бездействии?

Я рванул вперед, оставляя после себя яркий ядовито-зеленый свет. Наверняка в парочке ближних миров сейчас обратили внимание на новое светило на небосклоне. Кто-то, возможно, даже предсказал очередной конец света из-за появления необычного следа в небе. Но нет, это был я – яркий, горящий, жаждущий как можно скорее оказаться в Городе Городов. Лаосский свет, надежно спеленатый паутинным коконом едва пробивался наружу. Главное, дотащить его до Сердца Мира, а там жрецы помогут. Не могут не помочь!

Сектор, еще один и еще. Миры оставались позади, тьма клубилась со всех сторон, немигающим взглядом наблюдая за этой гонкой, в которую я, сам того не желая, вступил. И призом, долгожданной наградой в этой самой гонке была жизнь раненного лаосца. Игра со смертью. Ни много, ни мало. Равнодушная вселенная безмолвно взирала за двумя песчинками, так стремительно скользящими к сердцу мира. Наверняка она видела тысячи таких вот одержимых, летящих к спасению. Опираясь на одну только надежду. Чувствуя, как против воли вихревые кольца постепенно расслабляются. Скользить одному на такие расстояния тяжело. Скользить с раненным на привязи – тяжело многократно. Нет, не вдвойне, и даже не втройне. Здесь, в междумирье, не действуют никакие законы логики и смысла. Только то, что пожелала сама Паучиха-Мать. И лишь вера в силу её способна даровать свет.

Эти слова я знал не просто наизусть. Я обращался к ним каждый раз, ступая на Путь. Их поведал мне мой учитель, араней Аргос, давным давно. В той жизни, где я был примерным сыном и надеждой рода. Теперь все было в прошлом. Все, кроме этой непреложной истины. Верь в Сплетающую миры и судьбы. Верь истово и неистово и, возможно, она одарит тебя своим благословением. И я скользил вперед и верил, каждой светящейся частицей моей души, что стремилась сейчас сквозь извечную тьму к спасению.

Две грязно-серые вспышки я заметил краем сознания. Чужаки. Не наши. Но сильные и, без сомнения, одаренные. Маги? Существа? Порождения? Вариантов было множество. Ответ один – кто-то воспользовался артефактом Пути, открыл портал и ступил на Путь. Такое тоже случалось. Стоили такие артефакты неимоверно дорого. Достать их было практически невозможно. Но, как говорится, при желании, все становилось достижимым. В той, или иной степени. Я изредка встречался с такими вот путниками. Переходы им давались неимоверно тяжело и, как правило, совершались в один конец. На обратный путь не хватало либо средств, либо магических резервов. Иногда и такие, как я, подрабатывали перевозчиками. Для этого нужно было провести целый ритуал. При этом Скользящий еще и отвечал за жизнь своего попутчика. Примерно, как я сейчас. И до конечной точки перехода, случись что, платил собственной жизнью. То еще удовольствие. Поэтому я старался никого не проводить. Так спокойнее.

Увлекшись размышлениями о тайнах Пути и переходов, я с запозданием заметил, что два грязно-серых вихря следуют за мной. Довольно далеко – все-таки я скользил не в первый раз и был в разы быстрее. Но то, что преследователи шли по пятам, сомнений не вызывало. Если бы не моя “ноша”, я бы ушел от них тонкими тропами. Но с грузом в виде тяжело раненного лаосца нужно было двигаться осторожно, без лишних потрясений. Поэтому, не имея других вариантов, я просто продолжил путь в надежде, что те двое сами отвалятся. Тем более, впереди уже можно было различить свет Арантара. Я сделал очередной рывок, надеясь, что грязно-серые останутся далеко позади.

Но сегодня, видимо, моя удача засмотрелась в противоположную от меня сторону.

Два сгустка (на вихри Скользящих они были совсем не похожи) мало того, что не отстали, затерявшись в дальних секторах. Наоборот, рванули вперед, стремительно сокращая расстояние между нами. Теперь я уже не сомневался, что эта парочка тянется за мной. Или за лаосцем. Узнать это можно было лишь одним способом – остановившись. Но мне почему-то этого делать не хотелось. Наоборот, я выбросил вперед сноп зеленых искр и еще сильнее раскрутил вихрь. Две новые грязно-серые вспышки по бокам заставили бы меня выругаться, если бы здесь существовал звук. Но звуков в междумирье не было. Равно как и времени. Только свет, мрак и бесконечная, непроницаемая тишина. И четыре преследователя, которые явно хотели не просто поздороваться на переходе. В Бездну! Нужно добраться до Врат. В Арантаре никто не посмеет напасть.

Осознание пришло с небольшим запозданием, но неотвратимо. Как будто камень с утеса прямо на голову свалился. Врата. Для того, чтобы пройти сквозь них, я должен предельно остановиться. А на такой скорости эта четверка мгновенно настигнет нас. И, что-то мне подсказывает, не преминут воспользоваться моей беззащитностью. Словно в ответ на мои подозрения, еще две вспышки озарили пространство, а вслед за ними с разных сторон потянулись черные мухи. Чувствовали скорую расправу.

Я один против роя падальщиков и шестерки преследователей. С каждым мгновением картина вырисовывалась самая, что ни на есть, печальная.

Ну же, Глэйб, думай! Ты и не из таких передряг выбирался!

Огни Врат приближались. Синие, белые, красные, желтые – они вспыхивали. гасли, перетекали из цвета в цвет. Чем ближе я подбирался, тем быстрее сменялись цвета. В момент, когда все они сольются в единый радужный круг – я должен пройти в Город Городов.

Мои преследователи тоже знали это правило. Все шестеро рывками сокращали расстояние между нами. И едва тропа пошла на расширение – тут же образовали цепочку. Сначала по двое. Потом тройками. И, наконец, все шестеро выстроились в ряд, прижимая меня к Вратам. Черный рой метнулся из стороны в сторону и кинулся прямо на нас слаосцем. Один из паразитов пролетел сквозь меня и новая волна, теперь уже моей боли, накрыла все мое естество. Когда ты световой вихрь, довольно сложно определить, какая именно часть тела где находится. Поэтому мне просто было невообразимо больно везде. Но эта боль придала сил. Я притянул к себе кокон, позволяя паутинке-липучке закоконить частично и меня и, резко остановившись, дернулся в сторону. На тонкую, негласную тропу.

Все дороги ведут в Арантар!

Эта мысль толкала меня вперед, несмотря на треск  и прогибания пространства подо мной. Несмотря на страх провалиться в дыру и остаться в междумирье блуждающим огоньком, не закончившим переход. Несмотря на черный рой, то и дело долетающий до моих отсветов. Я что есть сил удерживал кокон с лаосцем рядом, продолжая движение. Синий, красный, зеленый, желтый – всполохи сменяли друг друга с неистовой скоростью Кольцо Врат пульсировало в стороне, надежно перекрытое от меня цепью грязно-серых всполохов. Теперь их было не шесть. Больше. Значительно больше. Путь через главные Врата был для меня закрыт. Но я туда и не стремился. Потому что все дороги ведут в Арантар!

Миг, и радужное сияние заполнило окружающую меня тьму. Кольцо вспыхнуло, разметав во все стороны радужные лучи. РАзгоняя мрак и озаряя пространство светом Города Городов. Вот оно! То, что нужно такому, как я- Тонкий радужный луч. Едва заметный мостик. Я потянулся к нему, чувствуя, как источник прикасается к этому радужному сиянию. Черные мухи, завидев это, ринулись вперед. Грязно-серая цепочка дрогнула и первые, самые сообразительные, сгустки бросились ко мне. Но было уже поздно. Радужный свет коснулся меня. Портал открылся. И я, не отпуская кокон, провалился в темноту.

Глава 4. Город Городов

Арантар. Канава. Логово аранеев.

О, Арантар. Город Городов. Сердце Мира. У этого города множество названий и лиц. У этого места множество отражений и подражаний. Но тот, кто видел свет Арантара хоть раз, никогда не забудет его, где бы ни находился, куда бы ни направлялся.

Эти слова переливались радужным светом на одной из главных скрижалей рострума – площади у межмирового портала Города Городов. Каждый, кто выходил из Врат в город, первым делом встречался взглядом с главной истиной – Арантар един и велик. И все дороги ведут сюда. Я же на этот раз столкнулся с этой истиной в немного иной трактовке. Мой трюк с мостиком удался. Радужный свет подхватил меня и перенес в Город Городов. Но не на главную площадь для всех пришельцев. А в какую-то сточную канаву. По крайней мере, судя по запаху.

В Арантаре царила ночь. Путь над головой сиял мириадами миров, но здесь, в городе, вне пределов рострума было темно. Я погас, завершив переход, и снова принял человеческий вид. Сил на то, чтобы создать хотя бы мало-мальский огонек попросту не было. Да и посадка была не самой удачной. Меня несколько раз приложило о землю прежде, чем я окончательно остановился. Кокон с лаосцем лежал рядом, все еще пульсируя и едва заметно отсвечивая. Замедляясь и падая, я успел создать вокруг него защитную воздушную оболочку. И теперь надеялся, что лаосец приземлился мягче, чем я. Мысль о нем заставила меня вскочить на ноги и кинуться вперед. Чуть подрагивающими от перенапряжения руками я коснулся кокона. Слабое биение жизненной энергии под руками вселяло надежду. Нужно вызвать аранеев. Я прикрыл глаза и постарался мысленно воспарить над землей. Выше, над этой вонючей, заполненной зловонной жижей канавой. Над грунтовой дорогой, убегающей от меня в сторону рострума. Над одним из шести главных кохов – городских проспектов, ведущих к Логову аранеев. Я видел главный храм Арантара размыто и неясно, как будто сквозь плотную паутинную завесу. Но это было сейчас не важно. Важно то, что в ответ на меня взирали множества сетчатых черных, как сама Бездна, глаз. Видели, распознавали, сканировали и решали, достоин ли я быть в Арантаре.

– Ну же, мне тут помощь нужна! – нетерпеливо прошипел я.

– Гаа Лаарх Эйб Даргар, с-сын Дома Камня, даргарс-ский наглец-ц, выс-скочка, – со всех сторон послышалось угрожающее шипение. – Тот, кто нарушил правила и предал законы предков, мы не любим предателей!

Дыши, Глэйб, и не поддавайся на провокации! Путь принял тебя! Значит ты имеешь полное право быть здесь!

Внутренний голос, как всегда, вовремя пришел на помощь. Это приветствие повторялось из раза в раз. При каждом моем обращении к паучьим жрецам. Казалось бы, пора привыкнуть. Но нет. Каждый раз в душе поднималась волна негодования. Хотелось спорить, доказывать, что я никого не предавал, оправдываться. Но потом я выдыхал. Даргарцы не оправдываются! А я, хоть и был изгоем, оставался сыном Камня по праву крови!

Тон шипения сменился. Я забыл, что паучьи дети умеют прекрасно считывать мысли при желании. Видимо, мои размышления пришлись им по вкусу. Давление на меня чуть ослабло, и я смог открыть глаза. Ночные тени сгустились вокруг, внимательно разглядывая нас с коконом-лаосцем. Свечение, исходящее из  него, совсем потускнело и едва угадывалось во мраке.

– Ну же! Скорее! – я сжал кулаки, не зная, чем сейчас еще могу помочь. При всем желании, я попросту не представлял, что делать с коконом дальше. И можно ли его вообще вскрывать. Магия аранеев была недоступна ни людям, ни таким, как я, сверхлюдям.

– Ты слишком высокого мнения о себе, ученик Аргоса! – тихий, шелестящий голос заставил меня чуть ли не подпрыгнуть от радости. Кто-то из аранеев был рядом.

– Мира и миров тебе, араней… – я задумался. Имени встречающего я не знал, равно как и статуса. А  невежества паучьи дети не выносили. Поэтому я попытался выкрутиться, как мог. – Араней, сын Великой Матери, Прядильщицы, Хранительницы Пути! Да не померкнет Великий свет у Врат и над головами нашими!

Араней удовлетворенно зашипел, принимая мое приветствие.  Я все еще не видел его, но чувствовал колебания пространства поблизости. Наверное, прямо сейчас он двигался к нам тайными паучьими тропами.

Не успел я додумать мысль, как мир вокруг начал стремительно светлеть и меняться. Сначала появились темные, покрытые мягким мхом стены, затем земля под ногами сменилась каменным полом, кокон оказался на массивном ложе, окруженный множеством зажженных свечей. И, наконец, запах сточной жижи сменился на что-то горьковатое, пряное, такое знакомое.

– Можжевеловое масло, – подсказал все тот же голос. – Приветствую тебя, сын Камня. Ты был смел, хоть и глуп. Но все же рискнул сунуться в Логово.

Я огляделся, силясь увидеть говорящего. Высокая фигура в темном балахоне стояла у дальней стены, сложив руки перед собой. Глубокий капюшон скрывал лицо, длинные рукава не позволяли разглядеть кисти рук. Но и без этого я знал, как выглядят паучьи жрецы. Таинственная раса нелюдей, с темной, морщинистой кожей, вечно посмеивающимся взглядом черных глаз и хелицерами на шее, обычно надежно скрытыми от посторонних глаз под одеждой.

– Я не знал, как спасти этого несчастного! – я махнул рукой в сторону кокона, стараясь не выдать своего удивления. Я был готов к ездовым паукам, к переходу через порталы, да даже к тому, то придется пешком шагать до логова с коконом на руках. Но к тому, что храм просто так возьмет и поглотит нас, втянет внутрь одного из залов, как будто мы тут и вышли… Пути Паучихи неизведанны, это точно! Теперь я сам убеждался в этой истине собственными глазами.

Араней, внимательно наблюдающий за моей реакцией, сипло усмехнулся. Но в следующий миг голос его стал серьезным:

– Рассказывай!

Я знал, что это была проверка. Аранеи при желании могли прочитать все, что творилось в любой точке Пути. Поэтому я начал с самого начала. С момента, когда странный толстяк подошел ко мне в имперском трактире, предлагая украсть гримуар черного властелина.

– Они, кстати, ссылались на вас! – решил на всякий случай уточнить я. – Ну, не конкретно на вас, а вообще на жрецов! Даже в клятве вас упомянули. Ну, то есть не вас конкретно, ну вы поняли, я надеюсь.

Араней молча кивнул и я дальше уже не отвлекался. Пересказал события в парке, описал начало перехода, уточнил, что верно произнес все необходимые клятвы.

– У одного из узлов я увидел свет, понял, что это лаосец попал в беду и выбросил паутинку. На подходе, у самых врат, на нас напали.

Я ждал, что араней заинтересуется этим фактом. Нападения на Переходах случались очень редко. А такие крупные – вообще, по-моему, не случались со времен войны. Но вместо этого араней прошипел:

– Ты владеешь воздухом.

В его словах не звучал вопрос. Скорее, легкое удивление, вместе с заинтересованностью.

– Что? Я не… – я запнулся и, помолчав несколько мгновений, признался. – Да. Мне даются некоторые трюки с воздухом.

– Сила аэров признала тебя, – задумчиво протянул араней, не двигаясь.

Я пожал плечами:

– Я получил этот дар от мага. Он не был аэром. Поэтому вряд ли можно говорить, что сила Аэ Аэр признала меня.

– Ты сомневаешься в моих словах? – араней подался вперед, черные глаза впились в меня взглядом.

– Н-нет, конечно, – поспешил оправдаться я. – Но всем известно, что Дом Воздуха никогда не выдает своих секретов. Тем более тот маг не был Скользящим и…

– А Дом Камня никогда не воспитывает предателей. А дети Великого Леса не отправляют дочерей на Путь. Мир меняется, Гаа Лаарх. Хотим мы того или нет, но лишь в переменах и движении возможна жизнь.

Я буквально заставил себя не отвечать. Я не предатель, сила воздушников мне не подвластна, а лаосец вообще неизвестно, жив или нет. Причем тут дочери? Проглотил рвущиеся наружу возражения и уставился на каменное ложе, укрытое мягкими шкурами. Араней, если и прочел мои мысли, решил их не комментировать. Молча двинулся тенью в сторону кокона. От колебаний воздуха пламя свечей затанцевало, рождая множество дрожащих теней в пространстве. Тихое шипение наполнило комнату – как будто мрак и дрожащие отблески света перешептывались между собой. Или это сиплое дыхание аранея нарушало уютную тишину? Я стоял, не решаясь сдвинуться с места. Молча наблюдал, как жрец вплотную подходит к кокону, раскрывает руки ладонями вверх и медленно проводит над еле-еле отсвечивающим энергетическим сгустком. Порыв ветра, внезапно пронесшийся по комнате, подсказал, моя защитная воздушная оболочка рассыпалась под руками аранея. Миг – и светло-серые ленты взметнулись вверх, обнажая бледный желто-зеленый вихрь.

– Держи. Сплетешь новую, – жрец взмахом руки отправил остатки паутинки в мою сторону. Я не стал интересоваться, каким образом я могу переплести  паучью сеть.  Лишь машинально подхватил остаточные плетения и засунул в один из карманов в моем камзоле. Позже разберусь.. Сейчас все мое внимание было приковано к замедляющемуся световому вихрю.

– Он ранен? – мой голос прозвучал в полной тишине. Тени, пляшущие на полу и стенах пугливо дернулись и зашипели в мою сторону. Я понял, что сейчас лучшее, что я могу сделать – просто молчать и не отсвечивать. Поэтому постарался максимально захлопнуться и не мешать, обратившись в сплошные слух и зрение.

Но, как оказалось, я зря переживал. Араней не обращал на меня никакого внимания. Он как будто полностью отгородился от окружающего мира. Размеренное сиплое дыхание, плавные, выверенные движения рук и тела. Лишь несколько мгновения спустя я понял, что жрец впал в транс. Молчание Вселенной – медитативный обряд жрецов, когда они, если верить слухам, напрямую связываются с Прародительницей. Я почувствовал, как волосы на затылке зашевелились от накатившей волны ужаса. Никто из живущих не видел этого обряда. Аранеи свято чтили свои традиции и ревностно оберегали тайны. Если мне позволили стать свидетелем таинства, есть лишь один ответ – мне не выбраться из этой комнаты.

Думай, Глэйб! Думай!

Но мерный рокот, усиливающийся с каждым ударом сердца, мешал сосредоточиться. Взгляд, как я ни старался, то и дело соскальзывал со стен и пола и возвращался к пульсирующему желто-зеленому вихрю в центре. Араней что-то резко прошипел и вскинул руки, а после бросился всем телом вперед, в самый центр магического свечения. Вьющиеся частицы окружили сухие. жилистые ладони. Комната дрогнула. Вспышка света на миг лишила меня возможности различить хоть что-то, кроме ярко-зеленого роя перед глазами. И запаха леса, просыпающегося после утреннего весеннего ливня. Я зажмурился – после полумрака паучьего логова буйство зелени больно давило на глаза. Мне показалось, что где-то вдалеке я слышу неугомонный щебет птиц. Но он тут же сменился тихим, болезненным стоном.

– Тише, тиш-ше, – прошипел араней. От удивления я тут же распахнул глаза, желая убедиться, этот заботливый, успокаивающий тон точно принадлежит жрецу. Но увиденное заставило меня кинуться вперед, не сдержав изумленного:

– Не может быть!

– Дочь Великого Леса, – посмеиваясь, протянул араней. А в его тоне ясно слышались лукавые нотки.

Я во все глаза разглядывал это чудо Вселенной. Всем было доподлинно известно – сыны Дома Ил Лао могут ступать на Путь. Дочери – никогда И тем не менее, на этом паучьем подобии кровати, с огромной раной в правом боку лежала лаосска. Длинные, черные волосы обрамляли мервтенно-бледное лицо. Раскосые миндалевидные глаза были прикрыты, а от длинных ресниц на щеки падала тень. Девушка, ну надо же. Совсем еще молодая – не намного старше меня. Лет двадцать, наверное. Хотя кто их поймет, этих девущек. Может ей вообще было несколько сотен лет, а лицо – результат их редкой целительной магии.

Словно в ответ на мои размышления, она застонала. Араней что-то прошипел и склонился над раненной.

– Имя. Сообщи свое имя, иначе я не с-смогу помочь.

Я не был уверен, что она вообще в сознании. Но лаоска удивила меня в очередной раз. Издав еще один стон, она тихо выдохнула:

– Сефирра. Сефирра Аэйн Ил Лао.

Видимо, это лишило ее последних сил. Из груди раненной вырвался не то стон, не то хрип. Из раны черными сгустками хлынула кровь. И источник, тлеющий в груди, погас.

– Что? Нет! Нет-нет-нет! Так нельзя! Спасите её! Мы же для этого сюда пришли! Спасите!

Я кинулся вперед, не обратив внимания на предостерегающе надвинувшиеся тени. Сейчас было важно лишь одно – спасти эту лаосску. Все остальное отошло на второй план.

– Её ранили отравленным клинком, – нехотя отозвался араней, продолжая водить руками над девушкой. – Дар, что есть суть её, отравлен. Он убивает,  а я не в силах помочь. Мы не можем хранить чужой дар, не велено Прародительницей.

Я с трудом понимал, о чем толкует жрец. Все, что я сейчас видел – умирающую девушку, ничем не заслужившую такого исхода.

– Смирись, сын Камня. Ты был настойчив, но ты не всесилен!

Я? Смириться? Вот еще!

– Дар, ты сказал дар отравлен! Его можно как-то очистить? Вывести яд? Вы же знаете всё о наследии матери Прядильщицы. У вас есть ответы на все вопросы!

Араней прошептал что-то на древнем языке и кровь, вытекающая из раны, как будто замедлила свой бег. Или это время вокруг нас изменило свою скорость?

– Дар можно очистить, но у нее, – морщинистая рука указала на девушку, – Нет на это сил и времени. Я могу лишить её дара, но ответь мне, Гаа Лаарх, ты стал бы жить без твоего света? Без голоса камней? Без Пути?

Я хотел было заносчиво ответить, что любая жизнь лучше смерти. Но осекся. Смог бы я прожить, зная, что лишен возможности ступать на Путь? Нет. Хотел бы я такую жизнь? Нет. Готов ли я был смириться с уходом этой лаосски? Нет.

– А если я стану хранителем её дара? До того момента, пока она не поправится? Я силен, здоров и готов помочь. Что нужно сказать? Какие клятвы произносить?

Араней чуть склонил голову и снова зашипел, внимательно разглядывая меня. Черные глаза блеснули в полумраке:

– И ты добровольно расстанешься с силой, пусть и не дарованной тебе от рождения? Не соблазнишься мощью Великого Дерева? Не откажешься вернуть все, до последней капли?

Я не раздумывая кивнул. Мощь, величие, всевластие – меня все это не интересовало от слова совсем. Я хотел Скользить. Я хотел жить вместе со Светом Пути в сердце. Вместе со своим светом. Этого мне было более, чем достаточно.

– Будет больно. Дар отравлен, а ты тоже почти пуст. Восстановление будет долгим.

Я пожал плечами:

– Я не тороплюсь. А Арантар мне нравится. Поэтому, не медли. Делай, что должно. А я переживу.

Араней больше не произнес ни слова. Свечи вспыхнули и опали, погружая комнату в непроглядный мрак. Полог Мироздания. Он опустился на эту крохотную келью, сосредоточенно укрывая нас троих, отгораживая от внешнего мира.

Едва различимый шепот пополз по стенам, полу и потолку, обволакивая. Я чувствовал камень под ногами, и это вселяло уверенность. Как отец наш, камень-прародитель, я буду тверд и незыблем. Я вынесу все испытания и не сломлюсь. Я буду стоять недвижимой скалой здесь, в самом сердце мироздания и буду опорой той, кто лишился силы и дара по вине врагов. Да будет так!

Я не знаю, откуда эти мысли всплывали в моей голове – араней ли нашептывал или тот самый камень, простирающийся под ногами. Но в миг, когда чужая сила хлынула в меня, я не дрогнул. Не склонился и устоял. Мир вокруг померк, оставляя меня наедине с этим бушующим желто-зеленым безумием. Лесной ливень нещадно хлестал по лицу. Птицы кричали, норовя оглушить. Ветви под натиском ветров лупили по лицу и телу. Но я стоял, видя вдалеке незыблемые горы. И знал, что пока они есть – я существую. Я жив.

Глава 5. Сила и слабость

Арантар. Логово аранеев. Дни ожидания.

Сефирра. Как будто порыв ветра тронул древние кроны исполинов Вечного Леса. Где бы я ни находился, образ раненной лаосски то и дело всплывал перед глазами. И ноги сами несли меня в темную келью, где лежала девушка. Восстановление шло медленно. Даже несмотря на помощь аранеев. Три раза в день кто-нибудь из паучьих жрецов приходил, проверял внутренний источник Силы, вливал горькие зелья сквозь стиснутые зубы девушки, менял паутинную повязку на ране и бесшумно растворялся в тенях, пляшущих на стенах. Я оставался рядом. Сидел в углу, внимательно разглядывая пляску теней. Думал. О разном. И уходил только на ночь, чтобы утром вернуться снова. И так на протяжении семи последних дней.

И, нет, я не был сентиментальным рыцарем. И романтичным юношей тоже. Никакой любви с первого взгляда и до последнего вздоха. Все дело в чужой силе, внезапно наполнившей мое тело. Она тянулась к своей хозяйке, рвалась обратно, прочь из моей груди, боясь остаться в каменных скалах навечно. И я не мог противостоять этому желанию, быть как можно ближе к истинному носителю силы Вечного Леса. Поэтому, едва рассвет окрашивал Арантар бледно-розовым заревом, я поднимался и, шипя и проклиная тех, кто на нас напал, шагал в келью. Сил бродить по городу все равно не было. Чужая неподчиненная сила, да еще и отравленная магическим ядом – то еще удовольствие даже для таких натренированных парней, как я. Поэтому я стоически пытался пережить это время, занимаясь созерцанием теней на темных, покрытых мхом стенах Логова.

Аранеи не мешали. На удивление, не приставали с расспросами, не пытались выяснить, что же произошло на самом деле. Интуиция подсказывала, что им и без меня все известно. И, если захотят, поделятся знаниями со мной. А раз молчат – пытать бессмысленно, все равно не признаются. Араней Аргос, мой наставник в Даргаре, никогда ни в чем не признавался. Чего я не пробовал в своё время. Лесть, шантаж, подкуп – все было безразлично этому старому жрецу. Только Путь и бесконечные, туманные знаки, что посылало Мироздание – вот, что интересовало старика. Много позже, уже после моего изгнания, я нашёл тоненькую тропинку к сердцу старого аранея. Дивный синий чай, что рос в одном из самых немагических миров Пути, радовал старца. Поэтому я старался время от времени возвращаться в тот мир, чтобы собирать диковинные лепестки в предгорьях. А после навещал аранея и подолгу молчал, сидя рядом у костра и не задавая вопросов. Потому что к ответам не был готов. С первыми лучами рассвета я уходил. Бросался в очередную авантюру, спиной чувствуя внимательный, чуть насмешливый взгляд жреца. Который точно знал, что меня ждёт за очередным поворотом Пути. Но не признавался.

Я моргнул, отгоняя непрошенные воспоминания, и подавил тяжелый вздох. Ярко-желтый сгусток первородной силы вырвался из груди, сформировался в плотный переливающийся шар и кинулся к своей хозяйке.

– Стой! Нельзя! Убьешь её! – я подскочил, зашипел от резкой боли, пронзившей все тело, но не остановился. Наоборот, бросился вперёд, удерживая шар.

Тот заискрил, врезавшись в мою ладонь.

– Ты! – резкий женский вскрик отвлёк меня на мгновение. Но его хватило хитрому сгустку, чтобы выскользнуть из плена и снова рвануть в сторону девушки.

– Вот же сарычья гнусь! – выругался я, бросаясь вперёд и перехватывая шар. Теперь он ещё и нагрелся, не желая оставаться в моих руках. И мне приходилось перекидывать его из руки в руку, рискуя заработать пару магических ожогов.

– Моя сила… ты… Вор! – не находя больше слов, девушка застонала. То ли от негодования, то ли от накатившей слабости.

Последнее слово она выкрикнула со всей яростью, на которую сейчас была способна.

– Я не враг. Мы в Логове, – не отрывая взгляда от шарика коротко пояснил я. Успокаивать одновременно и разбушевавшуюся стихию, и разволновавшуюся девицу я не мог.

– Да явитесь уже кто-нибудь, образумьте это безобразие! – чувствуя, как начинаю замедляться под натиском подступающей слабости, выкрикнул в воздух я.

От стены отделилась тень, и я с облегчением угадал силуэт аранея. Кажется, того самого, что встречал нас в первый день.

– Ты сам принял эту ношу. Добровольно. Так неси ее с честью!

– Я жизнь спасал! А мне в благодарность пол нутра выжечь пытаются! – возмутился я. Действительно, чужая Сила неприятно жгла грудь.

– Ты был предупреждён о трудностях! К чему стенания!

Я зашипел одновременно и от злости, и от боли – ладони уже покрылись волдырями. Но несмотря на это, продолжал удерживать сгусток, не пуская его к хозяйке. Она еще была слишком слаба. А я еще чувствовал следы яда в зеленоватом сиянии леса. Араней, как ни в чем не бывало направился к лаосске, остановился рядом, оценивая ее состояние, а после тихо прошипел:

– Приветствую тебя, Сефирра, дочь Вечного Леса!

Я успел заметить, как в удивлении округлились глаза девушки. Выглядело это занятно, учитывая их природный разрез – достаточно экзотичный для многих человеческих родов. Сефирра тихо ойкнула, снова застонала и, наконец, прошептала Слово. Я понял это по внезапно замеревшему шару в руках. Он как будто недоверчиво прислушивался к пространству, не забывая обжигать мне руки. И девушке пришлось повторить Слово уже громче. При этом, она не переставала во все глаза наблюдать за мной.

– Да не нужна мне твоя сила, не переживай так! Больно надо! Своей хватает!

То ли негодование в моём голосе было слишком уж явным, то ли сила Вечного Леса, наконец, образумилась. Но я внезапно почувствовал, как на смену едкому жару приходит живительная прохлада. Как будто тёплый поток, лаская, успокаивая, омыл меня изнутри. Я выдохнул, развеивая желто-блестящий шар и, не скрытая ехидства, протянул:

– Премного благодарен!

– Не ерничай! – насмешливо бросил араней, протягивая мне темную каменную ступку с растертыми в ней листьями.

– Приложи, – коротко бросил жрец, возвращаясь к осмотру лаосски.

– Сам понял, не тугой, – фыркнул я, отходя к дальней стене. Листья откровенно воняли так, что слёзы выступали из глаз. Но выбор у меня был невелик – мазать эту гадость, или ходить с волдырями ещё несколько дней. Мне внезапно захотелось как можно скорее покончить с этой историей с чужим восстановлением, и оказаться как можно дальше от Арантара. Хоть в том же мире синего чая.

Не знаю, чего я ждал от раненной. Нет, не вечных благодарностей и восторгов. Но уж точно не этого обвиняющее-осуждающего взгляда. И вот этого презрительно-надменного «вор», пусть и сорвавшегося против воли. Всем известно, что все самое глубинное и искренние говорится как раз вот так – внезапно и против воли.

Я кое-как намазал зеленую гадость на ладони, поставил ступку на стол и двинулся к выходу.

– Подожди! – тихий, но настойчивый окрик заставил меня задержаться у дверей. Видимо, араней закончил осмотр и дочь Великого Леса решила сменить гнев на милость.

– Я могу помочь.

Я обернулся. Действительно, аранея в келье уже не было. Он ушел, оставив меня один на один со спасенной. Сефирра, поморщившись, приподнялась.

– Вам нельзя вставать! – несмотря на обиду, дерущую мою грудь изнутри, мысль о том, что девушка снова провалится в бессознательное состояние, не радовала.

– Справлюсь! – упрямо ответила она. – Давай руки, я помогу.

Я стоял, не двигаясь с места. И изо всех сил стараясь не сорваться и не наговорить лишнего. Она не узнала во мне сына Великого Дома Камня. Теперь я это понимал ясно. Воспитание – первое, что нам дают родители и стихия. Не сила, не возможности. Воспитание. Если ты наследник Дома, ты даже на смертном одре должен оставаться наследником. Титулы, обращения, уважительный тон. Ты должен держать все это в голове и активно применять, чтобы не приведи Великий Путь, ненароком не обидеть честь кого-нибудь из других Домов. Я пытался следовать этому правилу даже после изгнания. Но, судя по всему, слишком далеко ушел от корней, и сейчас, встретив на Пути равную, остался неузнанным. Это открытие не порадовало.

– Не стоит беспокоиться, лао Сефирра. Я в норме. Как только ваш дар станет безопасен для вас, мы проведем ритуал возвращения. А сейчас отдыхайте!

Я склонился в церемонном поклоне, развернулся и быстро зашагал прочь. Не давая внезапно подступившей горечи разъесть меня сильнее, чем уже есть. Я вернулся в келью и улегся на каменную полку-кровать, уставившись в потолок.

– Ты с-сам выбрал с-свой путь Гаа Лаарх, – ну конечно, араней был тут как тут.

– Выбрал, – не стал отрицать я, продолжая делать вид, что трещины на потолке будят во мне неподдельный интерес.

– Тогда отринь волнения и сомнения! Ты больше не сын Камня!

– Я всегда был и буду сыном Камня! – я подскочил, сжимая руки в кулаки. Волдыри на ладоня тут же отозвались волной боли.

– Ты променял Камень на Путь. Ты познал другие стихии. Ты уже не истинный сын Камня, не спорь! – араней не дал мне возразить. – Ты не такой, как твои братья и сестры. Не такой, как отцы и деды. Но кто сказал, что камень должен быть одинок? Там, где стоит твой Отец-Прародитель незыблемой грядой, он устремляется вверх, к свету Пути. Он обласкан ветрами, а грозы, проходящие мимо, даруют ему молнии. Он рождает эхо, что вторит громам. Он принимает воду, что льется с небес и прячет её в недрах. Мироздание – круг, где каждый связан с каждым. Мать-Прядильщица знала эту истину, и только потому ей удалось воссоздать Путь. Подумай об этом! А еще о том, что лао Сефирра должна быть рядом со своей Силой. Или Сила рядом с ней. Чтобы не случилось отчуждения!

Араней растворился во мраке, а я так и остался сидеть в своей келье, пытаясь понять, что он мне сейчас наговорил. Я не даргарец? Вот еще! Был им, и умру им! Да, мне подчинился воздух, но это и не удивительно. Я обменял дар по всем правилам, вот мне и удалось прикоснуться к чужой стихии. С силой Леса я расстанусь, и все вернется на круги своя. Я даже не пытаюсь приручить ее. Поэтому араней может сколько угодно придумывать свои сказки, он не прав. Я даргарец. Пусть и изгнанный. Камень отвернулся от меня, но я от него – никогда!

За этими размышлениями я не заметил, как провалился в сон без сновидений. Последнее, что я помнил – слова аранея о том, что я должен быть рядом с лао, несмотря ни на что. Но упрямство Камня было сильнее. Поэтому весь следующий день я провел в дали от спасенной, с трудом сдерживая рвущуюся из груди лесную энергию. И только когда камень стен тихо прошептал мне, что девушка уснула, я двинулся в её келью. Так прошло еще три ночи. Теперь днем я отсыпался, а ночью продолжал сидеть рядом в темноте, умудряясь при этом рассматривать лао. Высокие скулы тонкие черты лица, длинные ресницы. Я уже знал, что глаза ее меняют цвет от темного, почти черного до светло-коричневого, как молодая кора нового дерева. Длинные черные волосы, утонченные кисти рук. Как она могла быть воином? Такая хрупкая, воздушная и гибкая, как молодой побег. Все в ней дышало свежестью  и жизнью, даже непосвященному было ясно, что Лес отметил её. Поэтому её Сила так рвалась к хозяйке. И я мечтал поскорее исполнить это желание. Потому что оно полностью совпадало с моим.

На четвертую ночь, когда я привычно раскрыл глаза, пробужденный шепотом камней, что-то изменилось. Легкость. Вместо привычного жжения и тяжести в груди, я почувствовал свежесть. Казалось, что вокруг то и дело раздаются вскрики лесных птиц, а вдалеке шумит молодой лес.

– Опас-с-ность миновала, – араней стоял в дальнем углу с маленьким светильником в руках.

– И что? Я должен что-то произнести? Формулу отречения? Ритуал? – я поднялся, отгоняя остатки сна и быстро оделся.

– Ритуал, все верно. Дочь Леса ждет. Можем начать сейчас, а можем дождаться рассвета, – араней чуть склонил голову, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Ну уж нет. Давайте покончим с этим сейчас. На рассвете я передам заказ, закрою сделку и уйду из Арантара. Пожалуй, хватит с меня вашего гостеприимства! Пора отправляться в путь. За лепестками, например.

– Да будет так. Следуй за мной! – араней кивнул, принимая мое решение.  Он двинулся прочь из кельи, по темным коридорам и ходам, а я послушно шагал следом, мысленно представляя себя далеко отсюда. В овальный зал, погруженный в мягкий полумрак, мы шагнули одновременно с Сефиррой. Лао в сопровождении еще одного аранея вошла с противоположного входа, и мы оказались друг напротив друга, разделенные круглым каменным постаментом. Выглядела она значительно лучше. В традиционном наряде Дома Ил Лао, на мой взгляд больше похожим на цветастый халат, чем на женское платье, с замысловато убранными в высокий хвост волосами, Сефирра все равно была прекрасна. Интересно, сколько ей лет? Мне почему-то казалось, что немногим больше, чем могло бы быть мне. До моей заморозки, конечно же. И вряд ли она успела встретить свое магическое совершеннолетие. Иначе бы так просто не рассталась с Силой. Да и отравить её дар было бы сложнее. А раз так, считай, мы ровесники. Это только с виду я выглядел на шестнадцать. В остальном, три года скитаний по Пути не прошли бесследно и для меня.

Я мог бы еще долго размышлять о возрасте и его особенностях у таких, как мы, магически совершенных созданий. Но тут Сефирра посмотрела прямо мне в глаза и окружающий мир как будто замер. Лишился в миг звуков, а поле зрение сузилось до её светло-ореховых глаз. Часть меня рванулась вперед, и я с трудом удержался на ногах. Воздух вокруг взорвался мириадами светло-желтых, ярко-зеленых и темно-коричневых искр. А следом до слуха долетел мерный шорох шумящей листвы, изредка нарушаемый шипением паучьих жрецов. Сила Вечного Леса чувствовала свою хозяйку, тянулась к ней и я, не смея препятствовать, прикрыл глаза, отпуская ее на волю. Порыв прохладного ветра коснулся разгоряченной щеки, взъерошил волосы и растворился, унося с собой и шелест, и шипение. Произошедшее длилось мгновение, не больше. Когда я открыл глаза, лао уже стояла, окруженная светло-желтым коконом вновь обретенного дара. А я пошатнулся и, потеряв равновесие, завалился на каменный круг. Ощущение пустоты в груди сковало руки и ноги, лишило возможности дышать. Ужас, придавивший меня к каменной плите, выдавил из горла хрип.

– Что с ним! – где-то вдалеке прозвучал взволнованный женский голос. Сефирра! Вот, кто виной всему! Она отняла силу!

– Дыши, Гаа Лаарх, – еще один голос. Араней? Плевать! Даже он не остановит меня! Я отомщу этой ненавистной лао за то, что она со мной сотворила!

– Ус-слыш-шь меня, с-сын камня! Сила, что принадлежит тебе – в тебе! Не твое ушло, отпус-с-ти!

Сын Камня! Надо же, как он зашипел! А не он ли недавно твердил, что я теперь не даргарец! Мне хотелось выкрикнуть это в морщинистое лицо аранея. Но вместо слов из горла вырывался лишь скрежещущий хрип. И тогда я взревел. Потянулся к камню, что был вокруг. В неутолимой жажде отомстить всем, кто так опрометчиво решил бросить вызов сыну Дома Даргар. Ярость алой пеленой застелила глаза, жгла нутро, не давая вдохнуть. Я раз за разом тянулся к камню, но тот лишь молча взирал на то, как я дрейфую по разрушительным волнам ненависти. И с каждым новым хриплым вдохом меня уносило все дальше и дальше от единственной скалы, что была мной.

– Борис-сь, даргар-рс-ский выс-скочка!, – на границе сознания продолжал шипеть араней.

Да! Это я выскочка и заноза! Я тот, от кого отвернулась семья и предки, кого изгнали из Дома лишь за то, что я был верен Пути так же, как и великому Камню.  Меня лишили всего, как сейчас. Выкинули, забыли, предали анафеме. Но я выстоял. Потому что был тверд и незыблем, как Отец-Прародитель!  И сейчас, в самом сердце мироздания, я был готов зубами вгрызаться в глотку каждого, кто посмел посягнуть на мое.

– Твоё с-с тобой! Не твое уш-шло! Отпус-с-ти, – голос жреца вторил ударам сердца. Я хотел зажать руками уши, чтобы не слышать это противное шипение. Но слабость могильной плитой давила на плечи, на веки, что я лишь лежал, прижимаясь лбом к прохладному камню ритуального круга. Только он был моим якорем в этой испепеляющей агонии ненависти и ярости. Алая пелена, застилающая глаза, спала, и на ее место пришла зияющая чернотой пустота. Черная дыра, лишенная силы и света. И в этой чернильной мгле я терялся единственной живой песчинкой. Улетал, растворялся, исчезал. Но в беспросветном мраке продолжал слышать голос:

– Дыши, Глэйб! Дыши!

И я продолжал дышать. Несмотря на пустоту, страх и боль. Несмотря на ярость и ненависть. Я делал новый вдох. А значит, я продолжал жить.

Глава 6. Заклятые друзья

Арантар. Логово. Главный рынок.

Рассвет я встретил еще три дня спустя. Когда араней любезно сообщил своим шипящим голосом, что испытание пройдено. О каком именно испытании идет речь, я не понял. А на смутные догадки не было времени. Гримуар, что я утянул из парка, уже две ночи светился нездоровым таким, красноречивым огнем, напоминая, что заказ не закрыт. И если я его не закрою в ближайшее время, меня ждут серьезные проблемы с магической клятвой. Даже погруженный в целебный сон, я видел это свечение. Оно назойливым мотыльком металось на границе сознания, не давая спокойно прийти в чувство, восстановить силы и заполнить образовавшуюся в душе пустоту. Насколько я понял, Сила, которая внезапно досталась мне от Сефирры, растянула мой магический резерв, и теперь, покинув меня, оставила там огромную и темную пустоту. И отныне я должен был развиваться и накапливать уже свою собственную Силу, чтобы заполнить образовавшуюся брешь. С одной стороны, новость должна была меня обрадовать – внезапно я получил возможность стать сильнее. С другой, признаюсь, ощущение пустоты в душе – не самое приятное, что можно испытать в жизни.

Так или иначе, но времени на страдания и стенания у меня не было. Гримуар напоминал о себе каждое мгновение. Поэтому, едва я смог подниматься и шагать, не шатаясь и не заваливаясь в сторону, сразу же кинулся к массивному ларю, что стоял в углу и выполнял роль шкафа. Достал свой изрядно подлатанный аранеями походный костюм, на всякий случай перепроверил карманы – все было на месте, но проконтролировать стоило. И, стараясь не обращать внимания на отголоски тупой боли и слабость, а также легкую дрожь в руках, принялся переодеваться. Пальцы, обожженные лесным магическим огнем, все еще слушались плохо, и бесконечный ряд пуговиц на камзоле показался мне сущей пыткой. Поэтому я, прошипев ругательства на древнем наречии, решил не застегиваться. И так сойдет.

– Даар Гаа Лаарх, я не вовремя? – тихий, мелодичный голос, будто сама музыка леса спустилась в келью, заставил меня снова выругаться. Только мысленно, чтобы не смущать прекрасную лао. Вот что она тут забыла, спрашивается? Жизнь спас, силу отдал, чего ей еще от меня надо? Но принципы чести, вбитые в подземельях Даргара, буквально заставили меня обернуться и скривиться в подобии улыбки:

– Признаюсь, лао Сефирра, видеть вас, тем более в добром здравии – радость для моих глаз. Но я спешу.

Девушка стояла в дверях – смущенная, но упорно желающая пообщаться. Светлые просторные брюки, традиционный длинный халат Ил Лао с высокими прорезями по бокам, который они по какому-то недоразумению называли платьем. Волосы она опять убрала в хвост, оставив у лица две длинные косички с забавными разноцветными бусинами. Я внезапно понял, что разглядываю гостью и нахмурился.

– Куда? – отвлекла меня от рассматривания лао. Видимо, этот вопрос сорвался с языка против её воли. По крайней мере, судя по тому, как зарумянились её щеки и блеснули глаза. Сейчас они были темно-орехового оттенка. И смотрели не то со смущением, не то с чувством невыплаченной вины. Ни то, ни другое, мне было не нужно.

– Дела, прекрасная лао. Дела. В моем воровском мире всегда творятся какие-то дела. Поэтому простите, вынужден вас покинуть! – я двинулся к выходу, но на полпути остановился. Догадка, озарение, мысль – все это настигло меня внезапно: – Араней рассказал вам, кто я такой, да? Ведь сами вы не узнали во мне сына Камня. Не спорьте, не узнали. Я понял это, едва вы открыли глаза, – лао еще больше залилась краской смущения, но я решил прояснить все здесь и сейчас. Чтобы уже спокойно доставить этот проклятый гримуар: – Что же, хоть я и лишен права говорить от имени Камня, все же оглашу, чтобы у Вселенной не осталось вопросов. Я не держу на вас обиды, возмущения, вы не затронули ни мою честь, ни честь Великих Камней, я не прошу вас быть должной мне за спасение и… ну в общем, все тому подобное! Поэтому, милая лао, мы можем разойтись прямо сейчас, чтобы изредка, темными вечерами, рассказывать друзьям случившуюся историю, как занятное приключение. К счастью, каждый из нас остался жив, так что все в порядке.

Гримуар в кармане нагрелся и глухо загудел. Я понял, что срок исполнения заказа пошел уже не на часы. На минуты. А значит, надо было поскорее заканчивать с лао. Поэтому я отвесил ей поклон, стараясь не обращать внимания на ошеломленный вид девушки, и бросился прочь из кельи. В темный коридор, а оттуда, подбадриваемый шепотом камней, к выходу. Гримуар, а точнее тот, кто хотел его заполучить, был готов открыть портал к месту встречи. Но для этого мне необходимо было выбраться из логова. Паучьи жрецы в своих чертогах не позволяли никому использовать магическую силу. Поэтому я практически бежал по коридору. Но отчетливо слышал за спиной торопливые шаги.

– Даар Гаа Лаарх! – Сефирра… Ну вот что ей еще надо от меня? Решено, не буду больше спасать впечатлительных дев. Наверняка сейчас примется плести про награды, полцарства в придачу и все такое. А мне нужно лишь одно, закрыть заказ и уйти в мир чая. Там я смогу спокойно отдохнуть, подняться в горы, медленно, но верно восполнить свой резерв. Да, пусть магии там нет, но местные камни благоволят мне. Поживу там месяц-другой, а после придумаю, что делать дальше.

– Даар! Да подождите же! – взволнованный голос ворвался в мои размышления, грозя бесцеремонно разрушить все планы. Ну, нет. С меня достаточно приключений… На какое-то время. Я бросился бегом к выходу, не обращая внимания на окрики лао. И пусть кто-то посмеет упрекнуть меня в трусости! Хватит! С девчонками всегда одни проблемы, иначе быть не может!

Я выскочил на улицу, в один из внутренних двориков Логова, спешно достал гримуар из кармана и подвесил на воздушную петлю. Черный, потертый том с пожелтевшими от времени страницами закрутился в разные стороны, словно выбирал направление. А после вокруг него запульсировало слабое сияние. Маг, открывающий портал, был не самым сильным в этом мире. Но ничего, главное сейчас, закрыть заказ. Даже награда меня уже не волновала. Шаги за спиной приближались.

– Ну же, давай! Открывайся скорее! Что ж так долго-то. Кому эта книжка нужнее?

Видимо, почувствовав мое негодование и нетерпение, гримуар вспыхнул, выполюнув в воздух сноп разноцветных искр. Впереди засияло оконце портала. За ним я без труда угадал вилы Паучьего рынка.

– Даар! Мне жизненно необходимо с вами поговорить! Немедленно!

Сефирра выскочила во дворик в тот момент, когда я собирался шагнуть в портал. Я обернулся и не сдержал сочувственного взгляда:

– Простите, лао! Дела не терпят! Прощайте!

Я шагнул вперед, чувствуя, как в ноздри заползает аромат пряностей, прогретых арантарским солнцем. Портал мигнул, запульсировал и потянул меня вперед. Еще мгновение, и я окажусь там, на самом главном рынке всех миров. Я уже представлял, как мои ноги касаются выщербленной сотнями ног брусчатки. Но резкий толчок в спину развеял все мечты. Я почувствовал ,как уже знакомая сила Леса спутывает меня. В недоумении посмотрел вниз и снова выругался – в третий раз за последние полчаса. Тонкие светло-зеленые лианы связали меня по рукам и ногам. А женский вскрик заставил меня все-таки обернуться. Портал загудел – он не был рассчитан на нас двоих. И я замер, боясь представить, что может произойти в следующее мгновение.

К счастью для нас обоих, ничего страшного не случилось. Моя Фортуна решила махнуть пяткой в мою сторону. Портал раздулся и выплюнул меня с Сефиррой на брусчатку. Я завалился мешком, Сефирра упала немногим грациознее чуть в стороне. Стайка прохожих отшатнулась от нашей парочки в разные стороны, бросая красноречивые взгляды.

– Совсем с ума сошла! – зарычал я, стараясь сбросить лесные путы.

Девушка снова покраснела.

– Я… Прости, я не хотела, чтобы ты уходил… Я….

– Не хотела она! А тебе известно, твое лесное величество, что кроме твоих желаний существуют еще и чужие? Нет? Так вот не благодари за истину! Не хотела она! А если бы нас закинуло к араханцам? Или в гнездо брачующихся мегалид? Этого ты тоже не хотела? Уверен, что нет!

Под моим гневным натиском Сефирра совсем сникла. А вот её лианы взвились в воздух и снова змеями кинулись ко мне, норовя отхлестать по лицу.

– Лиам, нет! Нет, я сказала! – резкий окрик заставил магические растения зависнуть в воздухе, но не отступить. Замереть, внимательно наблюдая за мной. Я не смог скрыть усмешки.

– Простите, даар, – Сефирра уже владела собой. – Это Лиам. Мой дух-хранитель. Он немного не в себе после случившегося. Страдает от того, что не смог защитить меня и рвется в бой, чтобы искупить свою вину.

– А я причем? – что-то подсказывало мне, что именно благодаря выходкам духа у меня на ладонях красовались волдыри из магических ожогов.

Сефирра сделала глубокий вдох, будто готовилась сказать что-то очень и очень неприятное, но я вскинул руку:

– Позже. Молчи.

Взгляд. Тяжелый, испытующий. Я почувствовал его левым плечом, и медленно повернул голову. В глубине одной из многочисленных палаток я увидел два горящих глаза. Видимо, тот, кому очень нужен гримуар, терял тепение.

– Жди здесь, – без всякой надежды начал я, но лианы тут же взвились выше, протестуя. – Или следуй за мной, но на расстоянии. И внутрь не заходи. Надеюсь, мне не надо объяснять, что такое не закрытая магическая клятва? Лао Сфеирра? – тут я вспомнил о воспитании и постарался быть все же более учтивым. Девушка медленно, грациозно поднялась и кивнула:

– Я понимаю. И подожду вас у входа, даар. Или совсем поблизости, если вы пообещаете не бросать меня здесь и уделить несколько мгновений после того, как разберетесь со своими… делами.

Было видно, что лаосска с трудом выбирает правильные слова. В иной ситуации я бы даже позабавился. Но сейчас лишь кивнул, сложил руки в ритуальном жесте, подтверждая свое обещание непременно вернуться, и бегом бросился в палатку. Времени осмотреться и привыкнуть к полумраку, царящему внутри, мне не дали. Размытая тень с горящими глазами метнулась в мою сторону:

– Ну наконец-то! – сутулый, морщинистый чародей вцепился в гримуар, как будто от этого зависела его жизнь. С другой стороны, если бы от этого не зависела его жизнь, он вряд ли бы связался со мной. Глаза достаточно быстро привыкли к окружающему полумраку. Поэтому я не без интереса наблюдал за тем, как он скрюченными пальцами переворачивает страницы, убеждаясь в их целостности. Я терпеливо ждал, пока заказчик вспомнит обо мне. Со своей стороны он договор закрыл, едва удостоверился в подлинности и невредимости гримуара. Белая дымка, окутавшая чародея, подтвердила клятву – он не собирается кому-то вредить, а значит, я в безопасности. Теперь дело за мной – получить обещанную награду и уйти. Но чародей медлил, увлеченный страницами книги. А я не спешил напоминать о себе, потому что там, за пологом торговой палатки, ждала Сефирра. И что-то подсказывало мне, что то, что лао собиралась поведать, не сулило мне ничего хорошего.

– Вы интересные существа, иноходцы. Путники, бегущие из дома прочь, чтобы искать дом там, где его нет, – внезапно заговорил со мной чародей. Он продожлал переворачивать страницы гримуара и вовсе не смотрел в мою сторону. Но явно его слова предназначались мне.

– Мне казалось, именно благодаря этому нашему желанию ты получил то, что так долго искал! – я за словом в карман никогда не лез. И ни возраст, ни сила собеседника меня не смущали.

– Все верно. Я благодарен тебе, Скользящий, кого я знаю, как Занозу. Но что ищешь ты в бесконечном мраке Вселенной? Любовь? Так она может быть рядом, стоит только присмотреться. Семью? Так она там, где ты родился, а не там, куда ты стремишься. Славу и почет? Но ради этого не стоит покорять миры, достаточно и одного. Или, может быть себя? Лишь поиск себя оправдывает весь путь, который ты готов пройти. Но только те, кто будет рядом, способны это подсказать.

Я стоял, скрестив руки на груди, и не перебивал чародея. Не то, чтобы он открыл мне истину. Я и сам все это знал, без чужих нравоучений. Возможно, не задумывался так детально. Но, уходя из Даргара, я был уверен в одном – в Доме Камня я чужой. А значит, надо искать место, где я стану своим. Или создавать его самому. Миров великое множество, и где-нибудь я, непременно, отыщу то, чего хочу. Одного я не учел тогда – своей магической заморозки, чтоб её. Я думал, что ступив на Путь смогу преодолеть любые преграды. Оказалось, лишь тот, кто завершил все круги обучения в родном Доме, может скользить, управляя не только своим источником Силы, но и временем. Для меня же оно попросту остановилось. Замерло. И уже третий или четвертый год я был все тем же пятнадцатилетним юнионом, так и не закончившим свою последнюю триаду обучения. Поэтому на вопрос, сколько мне лет, я не мог ответить верно. Поначалу это злило. Потом просто раздражало. Сейчас я смирился. Когда настанет час, я найду разгадку и к этой тайне. Непременно. А пока, буду собирать знания и опыт. Все это явно не помешает в моей профессии. Вид бледного юноши мешает – тут не поспоришь. Но я научился пресекать любые попытки принизить мое достоинство! Чародей покачал головой, внимательно наблюдая за моими размышлениями. Вряд ли он мог читать мои мысли. Они были надежно скрыты от человеческих народов. Но вот опыт, что светился в его мудрых глазах, наверняка наталкивал его на определенные выводы.

– Ты ждешь оплату, – внезапно сменил тему он. – Я могу дать то, о чем договаривались с тобой мои вестники. А могу предложить что-то, в чем ты нуждаешься более всего сейчас, как мне кажется.

– И что же это? – я не скрывал иронии в голосе и старался выглядеть все таким же отстраненным и неприступным. Как скала. И ни в коем случае не показывать своего смятения.

– Разговор по душам. Историю. Мысль. Мои советы вряд ли пригодятся такому, как ты. Да, я вижу силы, что ты познал, не удивляйся. Хоть я и человек, но человек очень одаренный. И повидавший на своем веку много всякого. Так что совет не предлагаю. А вот мыслями могу поделиться.

Я усмехнулся:

– Променять редкие камни, магические плетения и накопители на болтовню за чашкой чая на закате? Ты серьезно думаешь, маг, что мне это нужно?

Чародей перевернул очередную страницу и продолжил, все так же, не глядя в мою сторону:

– Мне не дано знать, что творится в душе твоей, тот, кого я знаю как Занозу. Но то, что каждый из тех, в чьем сердце горит огонь жизни, нуждаются в верном плече, готовом встать рядом в трудный час без слов и размышлений – это однозначно. Я прожил долгую, неизмеримо долгую по человеческим меркам жизнь. Видел войны и возрождения. Видел много боли и столько же любви. И внезапно для себя, на закате своих дней, сделал удивительное открытие. Каждый из нас настолько самоуверен, что не видит истины, витающей вокруг.

Я замер, не без интереса прислушиваясь к словам чародея, а он продолжал, все также внимательно разглядывая потемневшие страницы.

– Мы поклоняемся стихиям и заклинаниям, но почему-то не придаем значения тому, как много может сделать обычный разговор, представляешь? – он, наконец, оторвался от гримуара и посмотрел прямо мне в глаза. – Целые империи, да что там, миры рушились из-за того, что кто-то когда-то не сумел просто поговорить. Целые народы погибали, лишенные силы и власти из-за нежелания и упрямства, когда все можно было вылечить одним простым разговором.

– Если бы все было так, как ты говоришь, то и Путь не был бы разрушен! – фыркнул я. – А еще, если бы во рту росли грибы, в лес ходить не надо было бы. И если бы ты умел скользить, не стоял бы сейчас должником передо мной! Видишь, как много «если бы», не сосчитать.

Мне не нравились нравоучения, еще со времен моей учебы в Доме Камня. Я хотел забрать свою награду, но что-то в словах этого чародея заставило меня задуматься. Возможно, мне действительно стоит поговорить с таким вот незнакомцем, который со временем сотрется из памяти. Оставив лишь мимолетное ощущение понимания и поддержки? Как-то слишком много разговоров мне предлагали в последнее время. Чародей, Сефирра … От воспоминаний о девушке, наверняка ждущей там, возле палатки, стало совсем тяжко. Вот как от нее отделаться, не обидев, но при этом наверняка? Я даже на краткий миг подумал, а не спросить ли совета у этого старика. Но тут же отмел эту мысль. Сам спас, самому и разбираться.

– Я закрываю сделку с правом выбора награды до заката, – проговорил я ритуальные слова. – Сейчас у меня есть одно незавершенное дело, которое отвлекает. А я не люблю принимать неверные решения. Поэтому если до заката я не явлюсь, оставишь камни и все остальное в качестве платы у жрецов.

Старик коротко кивнул, принимая мой вариант. Я развернулся и вышел из палатки, мечтая как можно скорее разобраться с Сефиррой. Что у нее такого жизненно важного могло стрястись?

Как я и предполагал, девушка верно ждала неподалеку. Две лианы крутились вокруг, отгоняя зевак и не давая прохожим приблизиться к лао больше, чем того допускают приличия. Сефирра стояла у палатки с мелкими артефактами и внимательно слушала продавца, с ног до головы укутанного в темный балахон – юркого арахида, паука-метаморфа, принимающего человеческий облик с рассветом и теряющего его на закате. Он что-то втолковывал, объяснял, указывал, а Сефирра сосредоточенно слушала, не переставая рассматривать прилавок. Я, кажется, засмотрелся на нее, но тут кто-то меня толкнул, я машинально пробормотал в ответ ругательства и решительно шагнул к палатке.

– Привет, Хассаш, как торговля?

– О, Заноза, каким путем занесло на этот раз? – арахид метнулся в мою сторону, в блестящих глазах, в глубине капюшона, скрывающего лицо, мелькнуло любопытство.

– Не поверишь, на этот раз в канаву. Как ты того и желал! – усмехнулся я, складывая ладони вместе в ритуальном приветствии.

– Наслышан, наслышан, – торговец довольно потер руки. – Что интересует? Я как раз показывал прекрасной лао один интересный…

– Лао меня и интересует. Не сегодня, Хассаш!

Паук недовольно замолчал, скрестив руки на груди, а Сефирра медленно подошла ко мне.

– Мы можем идти, даар?

– Кто даар? Он? Да бросьте, прекрасная лао. Это же Заноза! Из него даар, как из меня Мать-Паучиха! – паучий оборотень расхохотался, довольный своей шуткой. Сефирра подарила ему блеклую улыбку и внимательно посмотрела на меня.

– Всего хорошего, Хассаш. И не забудь, что ты мне должен! Я вот помню!

С этими словами я церемонно предложил лаосске руку, дождался, пока она вцепится в мой локоть и с видом мученика неспешно двинулся вперед, под недовольное ворчание торговца за спиной.

Какое-то время лао молчала. Подбирала слова или просто пыталась вывести меня из себя. Я ждал, борясь с желанием распрощаться с ней здесь и сейчас. Лишь одна мысль, что эта лаосска кинется вслед за мной на Переход, не давала мне сорваться и бежать. В конце концов, что там говорил чародей? Разговор способен сохранить мир? Ну что же, попробуем послушать.

– Почему арахид назвал вас Занозой? – внезапный вопрос заставил меня напрячься и замереть.

– Потому что так меня называют все, с кем сводит Путь.

– Но вы же даар! Наследник Камней. Ваше имя Гаа Лаарх Эйб Даргар! Как можно! – в голосе девушки звучало искреннее возмущение таким неуважением к моей персоне. Я горько усмехнулся.

– Я давно уже не даар. Вы же сами не признали меня, лао. Если бы жрец не открыл вам тайну вашего спасения, вряд ли бы догадались, кто я такой.

– Но почему? – вскрикнула девушка. И даже топнула ногой от возмущения.

Я пожал плечами:

– Так иногда случается. Не думаю, что вас это касается, но так и быть, поведаю страшную тайну. Я изгнанник, лао. Меня вычеркнули из родового круга и навеки лишили Гласа Даргара. Или это Отец-Камень отрекся от меня, и уже потом меня изгнали. Не уверен, что точно знаю последовательность. Так или иначе, вы были правы в самом начале нашего знакомства. Я не даргарец отныне и присно. Поэтому я не пользуюсь родовым именем уже несколько лет. Так что можете обращаться ко мне, как к Занозе. Или, так и быть, называйте меня Глэйбом. Вам я это разрешаю.

Я двинулся дальше, но бледная рука лао соскользнула с локтя. Я в недоумении обернулся на девушку. Она стояла посреди улицы, глядя на меня в упор широко распахнутыми , насколько это было возможно в ей случае, глазами.

– Изгнанник, вор, отлученный от Дома. О, Великий Лес и Мать-Прядильщица…

В голосе девушки слышался неприкрытый ужас.

– Лао, что вас так напугало? Знакомство с изгоем? Так это не заразно, не переживайте, – я усмехнулся, не понимая, чем вызвана такая реакция. Лианы за спиной Сефирры взметнулись в воздух и кинулись ко мне.

– Лиам! – крикнула лао. И уже тише добавила, прикрывая лоб рукой. – Я должна просить вас стать моим мужем.

– Что?

– Что слышали, даар! По законам Великого Леса тот, кто принял мою силу и добровольно вернул её, не присвоил себе, должен стать моим избранником, понимаете?

И тут я окончательно понял, что настал мой черед обращаться к сильным мироздания:

– О, Великий Камень и Мать-Прядильщица…

Глава 7. Брачный договор

Арантар. Палатка чародея. Логово

– А потом она сказала, что я должен на ней жениться. Точнее, что это она теперь должна позвать меня замуж. Или в мужья? Вот честно, я ничего не понял из этих их традиций. Я же просто спасал жизнь, слышишь? У меня времени не было раздумывать, что там, да как. Да если бы и было, я не знал ничего об этих вот заветах предков, понимаешь?

– Незнание законов не освобождает от ответственности, – задумчиво протянул чародей, и налил мне еще одну чашку чая. Я так и не узнал его имени, но все же открыл душу. После внезапных откровений Сефирры, и не слишком радостных известий, ноги сами принесли меня в палатку к старику. Такой груз событий нужно, нет, просто категорически необходимо было с кем-то разделить. Ну, я и вывалил на него все события последних дней, умолчав, правда, о том, то Сефирра – дочь Великого Дома Ил Лао.

– Кстати, я всегда хотел спросить. А твой Дом Камня – это что? Крепость? Царство или Империя? Мир? Если это великая тайна, можешь не отвечать, я пойму, – как бы невзначай поинтересовался старик.

– А, да все сразу. И нет, тайны особой нет, простые смертные, пусть даже такие одаренные, как ты, не смогут попасть туда. Только если кто-то из нас решит пригласить тебя, получит одобрение совета старейшин, получит разрешение Гласа, ты пройдешь проверку… В общем, к нам так просто не попасть, да, – отмахнулся я, и снова мыслями вернулся к разговору с Сефиррой.

Она стояла посреди рынка, глядя мне в глаза и, несмотря на смущение, не отводила взгляд.

– По нашему закону тот, кто добровольно отказался от силы Леса и отдал ее другому – становится или побратимом, или избранником, – поведала мне лао.

– Так давай я стану побратимом, в чем проблема-то? Я младше, я из другого Дома, я вор, изгнанник и все остальное, я вообще никак тебе не подхожу! – мне казалось это очевидным, и я искренне не понимал, почему лао сама не может догадаться.

– Побратимами могут быть только сын с сыном или дочь с дочерью Дома или Домов, иначе никак.

– А если разница в возрасте огромна? Например, старик и девчонка из пеленок? – я пытался найти хоть какую-нибудь соломинку.

– Тогда названный отец или мать. Как видишь, наша разница в возрасте не слишком подходит, – развела руками лао. Я настолько увлекся обсуждением, что не сразу заметил, как мы оба перешли на «ты». Но, признаюсь, так мне даже больше нравилось.

– А если у меня уже есть невеста?

– А у тебя есть невеста? – мне показалось, что в голосе лао проскользнуло разочарование. Нет, ну этого уж точно не может быть. Она меня увидела впервые неделю назад. Воспылала нежными чувствами к спасителю? Так я не подхожу ни происхождением, ни профессией, да даже внешностью не подхожу! Лао со своим хвостом почти на голову выше, когда рядом стоит. Представляю, как забавно мы будем смотреться у ритуального алтаря. Тьфу ты, какой алтарь, мне выход искать надо, а не рисовать картины счастливой жизни.

– Нет, у меня нет невесты и, уж прости, я не планировал ею обзаводиться в ближайшие пару десятков кругов. Да и с годовыми кругами у меня проблемы. Я, как бы это тебе сказать, не развиваюсь и не расту. Как заморозился в день изгнания, так и скачу по мирам кузнечиком-юнионом. Вряд ли твой Дом устроит такой избранник.

– А им про это знать не обязательно! – упрямо вскинулась лао, и я запнулся на полуслове. Мысль. Догадка. Озарение. И я прищурился, снова переходя на официальный тон:

– Лао, скажите пожалуйста, если я не прав. Вам выгодно назвать меня своим избранником, да? Учтите, ложь и увертки я сразу почувствую.

Лао покраснела, и я понял, что очень близок к истине.

– Может быть, прогуляемся? – чуть дрогнувшим голосом начала она. – Чувствую, разговор нам предстоит долгий.

Я кивнул, снова подавая лаосске руку. И мы двинулись от рынка, по одному из отдаленных кохов к парку.

Я вырвался из воспоминаний и снова посмотрел на чародея:

– И там она мне поведала чудную историю о том, что отец уже нашел ей жениха, а её он категорически не устраивает. Поэтому предлагает мне ни много, ни мало, притвориться её избранником, пока она не достигнет своего совершеннолетия и не выйдет из-под опеки отца. Она даже мои расценки попыталась узнать, представляешь? – моему возмущению не было предела.

Чародей со звоном поставил чашку на блюдце, медленно поднялся и двинулся вглубь палатки. Какое-то время до меня доносились звуки перекладываемых вещей, после чего он вернулся к столу и поставил на него несколько мешочков из алого кинуйского бархата, перевязанных темными лентами.

– Что это? – не понял я.

– Твоя награда. Камни, плетения и все, о чем договаривались вестники, – ответил чародей.

– Я же выбрал разговор!

– Прости, Заноза, когда я предлагал тебе разговор, я был готов к рассуждениям о долге и войне, о мире и судьбе, даже о друзьях и верных подданных. Я не был готов лишь к одному. К беседе об отношениях с женщинами. Эта тема, в которой я слеп и глух, как новорожденный мышонок.

– У тебя никогда не было женщин? – не смог скрыть удивления я.

– Почему не было? Были, конечно, – тут же возмутился старик. – Но за всю свою долгую, неизмеримо долгую жизнь, я так и не смог их понять. Поэтому тут, друг мой, я совсем не советчик!

– Это ты здорово придумал! А мне что теперь делать? Она ждет меня в полночь с ответом, а я понятия не имею, что предпринять!

– Она тебе не нравится? Она страшна и противна? Или у нее скверный характер? – засыпал меня вопросами чародей.

– Что? Нет, да нет, не знаю, да о чем ты! Какая бы она ни была, я не собирался заводить себе невесту!

– Так она же не предлагает тебе любовь до гробовой доски! Мне казалось, она просит об услуге, притвориться её женихом.

– И обмануть знатный род? – я тут же прикусил язык. Сам же решил не говорить, что Сефирра дочь Леса.

– Ну, твою репутацию это вряд ли пошатнет. А так, гляди, найдешь себе верного друга в её лице. Не думаю, что она к тебе кинулась от прекрасной жизни. Вероятно, ты ее последняя надежда в стремлении обрести независимость от рода.

Я нахмурился. Была в словах старика истина, хоть и не совсем приятная для меня. Я вспомнил свои отношения со старейшинами и скривился.

– Оставь камни себе, твой разговор действительно помог.

Я поднялся и пламя свечи, почти догоревшей за время нашей беседы, дрогнуло, отбрасывая вокруг причудливые тени.

– Пришлешь приглашение на свадьбу? – усмехнулся старик.

– И не надейся! Свадьбы не будет! Но некоторым знать об этом не обязательно!

Я вышел из палатки прямо в объятия густой, тяжелой темноты, окутавшей ночной рынок. Несмотря на поздний час, он продолжал жить своей жизнью. В воздухе зажглись фонари. В палатке напротив все также крутился Хассаш, только теперь это был огромный мохнатый паук-плотоед. Но даже несмотря на его вид, находились смельчаки, которым позарез нужны были артефакты из его мастерской. Дальше торговали пыльцой и травами. Еще дальше, редкими камнями и пылью. Рынок Арантара мог дать каждому то, что он ищет и о чем мечтает. Главное, знать, чего ты хочешь и что ищешь. Я не знал, чего я хочу в данный момент. Или не хотел этого знать. Понять, где пролегает эта грань, было до невозможности сложно. Но в душе почему-то крепла решимость помочь лао. Может быть, из-за того, что я на собственной шкуре знал, каково это – пытаться противостоять устоям, искать хоть малейшую лазейку или зацепку, стараться идти своим путем, а не тем, что предначертано тебе традициями. А, может быть, потому, что девушка мне действительно понравилась. Несмотря на разницу в возрасте, взглядах и планах на жизнь. Сефирра была смелым воином, Скользящей, которую принял Путь. И по совместительству наследницей Дома Ил Лао. Как ей удалось ступить на Путь, и, что самое главное, кто пытался её убить – мне только предстояло выяснить. И, на мой взгляд, это была отличная плата за мою роль в её спектакле.

К тому моменту, как я добрался до Логова, мысли уже приняли более-менее упорядоченное течение, и я примерно знал, что мне следует сказать при встрече.

– Вы согласны, – темные глаза девушки блеснули в полумраке кельи.

– А вы откуда знаете? – удивился я, замерев на входе.

– Лиам, он же был частью вас. И теперь чувствует все, что творится у вас в душе. Нет, не беспокойтесь, для меня ваши мысли закрыты. Но кое-что может передавать мой дух.

Лао стояла у окна и буквально светилась от радости.

– Просто великолепно! В следующий раз прежде, чем кидаться кого-то спасать, хорошенько подумаю! – проворчал я.

Лао улабнулась:

– Я хочу отдать вам право долга, нет, не перебивайте! – я попытался возразить, но Сефирра не дала мне это сделать. – Вы спасли меня дважды! Нет, трижды! Не просто спасли, но и вернули силу, хотя могли оставить себе, в уплату за спасение жизни. И Лес принял бы вас, как своего сына. Но вы, как истинный сын Камня, честный, благородный, с твердой волей и несгибаемой верой в свои принципы не сделали этого.

Я скривился, как от зубной боли. Ну надо же. Честный, благородный. Слышали бы её сейчас даргарские старейшины. Они бы уж точно нашли, что ей возразить. Но лао продолжала.

– Я отдаю вам право долга, приношу клятву верности мою и всех моих подданных. И Вечный Лес благословляет эту клятву. Где бы вы ни находились, лишь позовите, и Лес откликнется. Так решил Он. Так решила я. Так услышал нас Путь и Мать-Прядильщица!

Я, пусть и нехотя, склонил голову, принимая эту клятву. Ну, уж если сам Лес предложил, чего ж отказываться-то. А лао все никак не унималась.

– Я дарую вам титул и земли в Ил Лао, что перейдут от вас к вашему младшему наследнику. Чтобы он не чувствовал себя запертым в ущельях Даргара, не стал пленником рода.

А вот это уже интересно. Когда Сефирра успела узнать тонкости нашей системы наследования? Тоже непременно выясню, при случае. А лао уже разогналась так, что того и гляди, на Переход ступит разноцветным вихрем. Помимо земель, титула и подданных, она предлагала мне самому выбрать одну из сторон Силы, которую Лес готов был передать мне в награду за бескорыстие. Деревья, травы, зверье лесное – что-то одно могло мне подчиниться. И я могу выбрать, что мне ближе и интереснее. Неплохой дар, чего уж скрывать. Особенно, если вспомнить, как часто всякие твари охраняют ценные артефакты. Или как много флоры растет в парках черных властелинов. Я склонился, принимая и этот дар.

– И, наконец, я готова выполнить любое ваше требование, если вы согласитесь мне помочь, – выдохнула Сефирра.

– Всего лишь одно? – наигранно удивился я.

– Хорошо, три! – тут же согласилась девушка.

– Восхитительно. Знаете, не ходите на рынок Арантара в одиночестве. Вас обдерут, как липку. Уж поверьте. Вы совершенно не умеете торговаться, лао!

– В таком вопросе я искренне считаю, что торг будет неуместен, – Сефирра гордо вздернула подбородок, и я лишь усмехнулся.

– Ну ладно. Во-первых, считаю, что давно пора перейти на ты. Раз уж мы парочка избранников, давай оставим условности для приличного высшего общества. Во-вторых, ты мне честно и без недомолвок расскажешь весь твой план от настоящего момента до далекого будущего, когда ты станешь свободной от решений родителя. И, в-третьих, наконец поведаешь, кто на тебя напал на Переходе.

Сефирра тяжело вздохнула, прошла от окна к грубо сколоченной лавке и присела, жестом приглашая меня.

– Еще один долгий разговор? – я уселся на камни, мне так было привычнее и спокойнее.

– Не то, чтобы долгий. С первым условием я согласна. Ответ на третье – это серые гончие. Не все в Доме согласны с моим образом жизни. Находятся некоторые, уверенные в том, что наследница Великого Дома не может скакать по мирам, пусть и с позволения, а точнее даже по настоянию Вечного Леса. А когда нет наследницы, нет и проблемы.

– А почему твой род не защитил тебя?

– Сдается мне, как раз кто-то из них и решил от меня избавиться. Сила очень созвучна моей. Поэтому меня так быстро нашли и так легко поймали.

– Значит тебе опасно возвращаться! – не сдержался я.

– А я и не буду возвращаться в Ил Лао. Я встречусь здесь с отцом на рассвете. А дальше мы решим, как быть.

– Подожди, твой отец прибывает в Арантар на рассвете? И ты собираешься ему представить меня? – к такому скорому знакомству с родителями я был, мягко говоря, не готов.

– С чего вдруг? Я как раз хотела попросить тебя уйти из Арантара до рассвета, чтобы вам не пришлось встречаться.

– И как ты себе это представляешь? – возмущение накрыло меня с головой. – Папа, я встретила будущего мужа, но он сбежал до твоего появления? Нет уж, спасибо! Я не собираюсь бежать и прятаться! Чтобы мой свекр, зять, сват, ай, как там эта должность семейная зовется, посчитал, что я распоследний трусливый хрущ!

– А кто такой хрущ?

– Вот серьезно? Из всех возможных вариантов тебя сейчас больше всего занимает хрущ? Это лысый крысоподобный пещерный… хрущ. Трусливый и пакостный. И не уходи от темы!

Сефирра рассмеялась.

– Глэйб, я не собираюсь выставлять тебя трусом или беглецом. Наоборот. Я скажу отцу, что встретила избранника, расскажу, как ты спас меня, и что Лес одобрил выбор. Но отправил тебя в последнее испытание и ты, как истинный даар, отправился добывать мне… не знаю, редкоцветную лиллею для букета невесты. Аранеи это подтвердят.

Я немного остыл. Такой вариант казался более, чем логичным. И я с разгневанным родителем не пересекаюсь. А то, что ему не понравится выбор дочери, я был уверен. И Сефирра получает возможность заниматься своими делами, пока я не восстановлю свой резерв. А дальше можно будет встретиться на нейтральной территории, и попытаться разобраться с её проблемами. Не то, чтобы я воспылал благородством. Просто тот, кто посмел осквернить Путь должен быть наказан! Непременно!

– А синий чай к твоему столу не устроит вместо букета? – поинтересовался я.

– Что? Чай? Тоже неплохо. А почему чай?

– Я собирался отправиться в город-без-имени. Он ближе всего к предгорьям, в которых растет редчайшего цвета и вкуса чай. Мой наставник, араней Аргос, говорит, что этот чай помогает лучше слышать шепот Вселенной. Как думаешь, такой подарок подойдет в качестве испытания?

– Более чем! – улыбнулась Сефирра.

– Считай, мы договорились. Осталось устроить лишь пару моментов. Во-первых, мне нужна помощь с переходом. Я дам тебе координаты места, потому что моей силы сейчас вряд ли хватит, чтобы и открыть, и закрыть переход.

Сефирра кивнула, соглашаясь.

– Во-вторых, мне нужно что-нибудь, чтобы я мог связаться с тобой.

– Двуколоколка! – лао протянула ладонь, и я увидел два нежно-розовых колокольчика, связанных тоненькой ножкой. – Возьми один. Сквозь сны она передает послания. Так мы сможем общаться, несмотря на миры и расстояния между нами.

Я снова поморщился. Все было так романтично, что аж скулы сводило. Сефирра уловила мое настроение:

– Мы должны знать, если что-то случится с одним из нас. Как минимум для того, чтобы случайно второго избранника не получить, не разорвав узы с первым.

– Еще и узы разрывать, – тихо простонал я, пряча цветок в карман.

– Их бы в любом случае пришлось разрывать, Сила связала нас.

Я не стал скрывать тяжелого вдоха. И все же продолжил:

– Так, со связью вопрос решили, тогда переходим к финальной части нашей трагедии. Как только я восстановлю силы, ты примешь мою помощь в поиске того, кто натравил на тебя гончих. И нет, даже не вздумай спорить! Не принимаешь, значит завязываем всю эту историю с замужеством.

– Замужества пока не предвидится, – сухо напомнила Сефирра. – И это очень опасно!

– Да ладно, – протянул я. – Кажется, из нас двоих это я прекрасный спаситель!

– Если влезешь в это дело, все может обернуться в другую сторону! – Сефирра поднялась и теперь возвышалась надо мной.

– Значит, у тебя появится возможность вернуть твой долг. Думай, до рассвета не так много времени!

Лао замолчала на этот раз надолго. Наверное, обсуждала все услышанное со своим Лиамом. Даже начала ходить вперед-назад, напоминая ритуальный маятник. И в момент, когда она замерла посреди комнаты я, кажется, задержал дыхание.

– Спасибо, Глэйб. За все, что вызвался сделать для меня!

Я прищурился, медленно выдыхая. А после резко подскочил:

– Нет времени на благодарности, все потом. Пошли открывать переход, пока родитель не явился. Аранеи те еще хитрецы, отправят прямо сюда, без предупреждений!

Сефирра взяла меня за руку, и я почувствовал, как сила Леса мягко, тепло касается моего источника. Мы вышли на улицу, не разнимая рук. И мне на краткий миг захотелось, чтобы этот темный коридор стал чуть длиннее. Но он закончился через два поворота, выпустив нас в прохладу предрассветного дворика.

– Готов? – прошептала девушка, свободной рукой чертя в воздухе ритуальные символы.

– Да простят меня все, кому я принес огорчения, – прошептал я, чувствуя, как передо мной открывается Путь.

– Холдфаст, Глэйб! – услышал я голос лао.

– Холдфаст!

Мир вспыхнул и разлетелся мириадами частиц. Я скользил в город без имени и названия.

Часть

II

. Воды семи Океанов

Глава 8. Дождь. Улица. Фонтан. Приключения

Биин. Таверна. Вечер. Дождь.

То, что мой план не удался, я понял примерно сразу же. Переход вытянул из меня половину от остававшейся половины Силы. Путь в предгорья занял почти в два раза больше времени, чем обычно. Горы не отзывались, медитации не помогали. Точнее помогали, но те так, как мне бы этого хотелось. В результате я был слаб, зол и одинок. Но каждую ночь, находясь в самом средоточии снов, отвечал Сефирре, что все в норме. Я постепенно восстанавливаюсь, чай собран и, едва резерв пополнится, мы встретимся. На мои вопросы о гончих девушка отвечала неохотно. О встрече с родителем вообще отказалась рассказывать. И я понял, что мои предположения подтвердились – глава Дома Ил Лао был не очень рад нарисовавшемуся из ниоткуда жениху. Так что единственная польза от моего пребывания в этом мире все же была – попасть сюда случайно было практически невозможно. А значит, у меня было еще немного времени на восстановление.

В горах я провел почти месяц. И только когда местное лето начало ползти к своему завершению, я двинулся из гор назад в город Без-имени-и-названия. Про себя я называл его просто Биин. Я пытался, изо всех сил, добраться до города как можно быстрее. Но не успел. Сезон дождей начался раньше обычного. Ливни сменялись то мелкой моросью, то грозовыми раскатами и дождевая завеса упорно висела над городом уже третий день. Дороги расползлись и превратились в сплошную черную жижу, по которой невозможно было ни пройти, ни проехать. Городские ворота закрыли для посетителей. Но в такое ненастье желающих посетить это богом забытое место не находилось. Все жители побросали свои привычные дела, и третий день пропадали в трактирах и тавернах возле каминов и вертелов с бараньей ногой, горячим элем и развеселыми бардами. В Биине царило сонное сытое оцепенение, граничащее с заторможенностью. Это только через пару дней народу надоест рассиживаться за пустой болтовней и кого-то непременно потянет на подвиги во славу Королевы и дочерей её. А пока что люд просто отдыхал от так надоевшего всем за четыре месяца летнего зноя. Да, в Биине лето длится четыре месяца, на протяжении которых здешнее солнце стремится выжечь тебе глаза восемнадцать часов в сутки. Поэтому местное население так радуется сезону дождей, начинающемуся всегда внезапно, но так долгожданно.

Я никогда не любил этот город. Меня всегда раздражал местный климат и политический строй. Но иногда приходилось забредать в этот уголок пространства, чтобы пополнить запасы редкостями, которые можно было найти только здесь. Обычно я старался справиться за пару дней и идти дальше. Но на этот раз проклятый дождь спутал все мои планы.

Я сидел в одном из трактиров, у самого края выщербленной барной стойки, практически в углу. За спиной – глухая стена, от которой я не ждал сюрпризов в виде внезапно возникшего недоброжелателя с силовым шаром. Отсюда открывался прекрасный вид на зал, погруженный в мерцающий полумрак, и на всех посетителей. К счастью, все взоры сегодня были устремлены на нового барда, застрявшего в Биине, как и я, совершенно неожиданно для себя. Но, судя по всему, его не напрягала такая обстановка. Он успел освоиться и покорить не одно нежное сердце из толпы тех юных дев, что сегодня пришли внимать его легендам и балладам. Разодетый по последней моде в золотой шелк с тиснеными вензелями, он сверкал не хуже золотой птицы в свете свечей и томных дамских взглядов.

– О, звезда ночей моих, голубка нежная-я-я-я, как могла же ты меня поки-и-ну-у-уть, – соловьем заливался бард. И девицы томно вздыхали, искренне не понимая, как же неизвестная Она могла покинуть такого прекрасного юношу.

Мне было скучно. Катастрофически скучно. Это неимоверно раздражало. Душа жаждала движения. Но проклятый дождь никак не желал заканчиваться. А значит, я был заперт посреди захолустного городка одного из самых немагических миров Пути. Нет, магия тут, конечно же, присутствовала. Иначе бы я вообще не смог попасть в эту точку пространства. Но развита она была на уровне шаманов и гадальных бабок. А ведь магия – самая интересная форма энергии. Которая при неиспользовании попросту растворяется в воздухе, как будто её и вовсе не было никогда. Как, например, в мире, где расположился Биин.

В груди копилось раздражение, готовое фонтаном вырваться в окружающий мир по малейшему пустяку. Например, из-за слишком визглявого голоса золотого барда. Я уже собрался было встать, подойти и вырвать треньтуру (это такая местная вариация лютни) из его рук. Но вместо этого я лишь кивнул трактирщику, попросив новую чашку горячего эля. Или это был официант? Или бармен? На самом деле, я не знал, как правильно в этом мире называется эта должность. Поэтому называл натиральщика-подавальщика так.

– Только без винных паров! – это я сказал тихо, чтобы слышал только он.

– Слышишь, малец, а мамка ругать не будет? – протянул заметивший мой жест бородач, что сидел правее.

Я сделал глубокий вдох, чтобы подавить очередную волну раздражения. Раза в три превосходящую прошлую. Даже чашка дымящегося эля передо мной не помогала.

– Дыши, Глэйб. Просто дыши, и этот идиот отстанет от тебя. И вы мирно разойдетесь, никого при этом не покалечив, – мысленно сказал я себе, чувствуя, как начинает покалывать пальцы от желания вызвать силовой шар. В конце концов, доля истины в словах бородача была. Я действительно выглядел, как сопляк. В смысле, как малец, тайком сбежавший из родительского дома. Когда я ушел из Даргара, мне только исполнилось четырнадцать лет. Я был в самом начале последней триады обучения. Я должен был смиренно постигать Знание Дома, потом проходить суровые испытания на прочность и только потом пробовать ступить на Путь. Но я всё нарушил. Презрел правила, провалил обучение и сбежал прежде, чем совет старейшин изгнал меня из Дома. И с тех пор я, как бы это правильнее сказать, заморозился. Магические законы взросления так же суровы, как надзиратели Даргара. Я перестал расти, но продолжил развиваться. А потому, я сам толком не мог сказать, чего во мне больше детских протестов, суровых испытаний или опыта выживания с главным лозунгом – сиди, и не отсвечивай. Хотя на самом деле я, конечно, всегда был хорош собой, умён и изворотлив. И сейчас старался изо всех сил, чтобы не ввязаться в спор. Но бородач, судя по всему, во что бы то ни стало решил добиться моего внимания.

– Эй ты, сопля, я с тобой разговариваю, – не унимался мужик.

Трактирщик вздохнул и принялся с удвоенной силой натирать стаканы. За годы работы он наперед знал, что произойдет в следующий миг. Сейчас юный, горячий малец грубо ответит разгоряченному толстяку. Тот решит проучить зарвавшегося зазнайку. К этой идее подключатся близ сидящие, и через несколько мгновений начнется свалка.

Кто-то, непременно, разобьет пару стульев о спину соседа, кто-то схватится за висящие на стенах щиты. Через двадцать ударов сердца в зале будет царить суматоха и неразбериха. Через сто двадцать на шум сбежится два отряда патрульных, каждый вечер околачивающихся возле самых крупных кабаков. Всем виновным и случайно оказавшимся поблизости раздадут пинков, самых активных уведут в подвалы местного магистрата. Смена закончится на три часа раньше, и он не досчитается пары десятков медных и серебряных монет.

Новый опечаленный вздох отвлек меня от мыслей этого трактирщика. Не то, чтобы я очень любил считывать мысли чужих людей, но когда они плавали так явно на поверхности – это сделать было совсем не сложно.

– Вот я тебя сейчас, – раздалось над ухом. Я настолько увлекся чужими мыслями, что напрочь забыл о назойливом толстяке, воспылавшим ко мне таким неожиданным интересом.

Грузное тело метнулось в мою сторону. Чуть отклонившись, я соскочил с высокого барного стула. Тело по инерции впечаталось в барную стойку и медленно, катастрофически медленно принялось разворачиваться. Пыхтя и ругаясь.

– А ну стой! Я тебя научу уважению к старшим!

– Ага, жду не дождусь! – усмехнулся я.

Даже без ускорения я был вдвое быстрее этого тела. Годы тренировок в подземельях Даргара не прошли даром. Несмотря на всю ненависть Скользящих к сырости и темноте, именно эти тренировки спасли не одну жизнь. Как в Пути, так и за его пределами.

Мужик взревел, наконец, развернувшись, и кинулся в мою сторону. Я снова отскочил, пропуская его на этот раз в стену. И слегка придал ускорения пинком под зад.

– Простите за беспорядок, – улыбнулся я грустнеющему бармену. За спиной послышался грохот, звон битого стекла и отборные ругательства. Тело врезалось в чей-то стол.

Трактирщик вздохнул и скрылся в дверях подсобки. Видимо, пошел за метлой. Я взялся за свою чашку и приготовился наблюдать за барным побоищем. Барда как ветром сдуло. Наверное, опыт подсказывал ему уходить по-хорошему. Между тем, драка набирала обороты. Кто-то кого-то толкнул, кто-то кого-то задел. И вот уже первые тарелки полетели друг в друга. Первые дамы подняли визг. Первое бессознательное тело соскользнуло под стол. Все шло по отработанному сценарию. И потому мне было безумно скучно. Я забился в угол барной стойки и потягивал свой напиток, лениво наблюдая и не отсвечивая. Как только явится патруль – надо делать ноги!

Чувство тревоги накрыло внезапно. Рука дрогнула, и эль пролился на барную стойку. Я наблюдал, как медленно темная жидкость растекается по отполированному дереву. Как в ней закручиваются вихревые потоки, мерцая всеми цветами мироздания. Подрагивают, колышутся. Как Бездна начинает глядеть мне в душу. И в самой глубине, едва заметно, начинает мерцать отсвет моего сердца.

Два хлопка за моей спиной раздались в тот миг, когда я нырнул вниз. К звону стекла и ругани добавился запах озона. Но мне было не до того. Я прополз между раскоряченными ногами барных стульев вдоль стойки и затаился. Аккуратно вытянул шею, выглядывая из-за стойки, и тут же синий шар пролетел перед носом, впечатавшись в стойку. Каменный декор расплавился с противным шипением.

Их было двое. Братья-близнецы. Коршун и Оцелот. Мы встречались мельком однажды на Переходе. И тогда они были настроены более дружественно, однозначно. Сейчас же они выглядели весьма устрашающе. С лысыми татуированными черепушками, одетые в черные плащи с металлическими заклепками вдоль рукавов и тяжелые ботинки, на которые налипли комья грязи – они явно прошлись пешком не один десяток верст по окрестностям. Ну а что? Я же сразу сказал, магии тут практически нет. Даже теневика не призвать. А внутренний резерв на Переход они, судя по всему, предпочли не тратить. Приберегли для встречи. Для меня любимого. Поговаривали, что число заклепок равно количеству тех, кому не посчастливилось встретиться с братьями.

А сегодня они явились в трактир, где я пропадал последние три дня. Совпадение? Что-то мне подсказывало, что нет

– Глэйб Осса, известный в Пути как Заноза, мы пришли за тобой. Выходи, или мы сотрем тут все с лица этой стороны.

В голове раздалось тихое шипение. Ну вот. Точно за мной. И чем я им не угодил? Живу себе тихо-мирно, правила чту, ничего не нарушаю. Ну, иногда может быть по мелочи. Некоторые много сильнее нарушают. Наказывать меня не за что. Практически…

Я быстренько перебрал в уме, где бы я мог им перейти дорогу. Но ничего не приходило на ум.

– Мы ждем твой ответ!

– Ага, сейчас, – откликнулся я из-за стойки.

В трех шагах находилось окно. И я спешно прикидывал, успею ли я на ускорении обогнать силовой шар? Однозначно, нет. Близнецы не идиоты. Наверняка все просчитали еще до входа сюда, и там стоит какая-нибудь гадская ловушка!

– Мы не тронем тебя, если сдашься сам! – подключился к переговорам второй брат.

– Я не сдамся без боя!

Пока отвечал, я двинулся под стульями назад, к центру барной стойки. Мой план, как всегда, был гениален и прост. Вынырнуть в неожиданном месте, шокировать противника, сигануть через стойку в подсобку трактирщика, а оттуда уже хоть куда-нибудь перекинуться. Да, и без того скудный наполовину пустой резерв Силы потрепаю. Потом буду неделю трупом валяться. Но это такая малость, по сравнению с остальными моими проблемами, что можно и не учитывать. Решено!

Раз. Два. Три!

И-и-и-иха! Веселье началось!

Я вскочил, опрокинув грабовый стул. Мир вокруг начал раскачиваться, замедляясь. Боковым зрением я видел, как еле-еле, будто расплавленный сыр, стул ползет вниз, к полу.

Близнецы стояли у входа, приглядывая за окном, как я и думал.

Ха-ха!

Получите!

Правой рукой я бросил вперед темнилку – ловко сплетеный сгусток мрака, расцветающий перед глазами недругов и не дающий им возможности разглядеть хоть что-нибудь. Левой выкинул паутинную липучку – прикоснешься, сразу же залипнешь.

– Всего хорошего, ребята!

Я помахал братьям рукой и перепрыгнул через барную стойку с места.

И… Завис в воздухе.

А следом меня накрыло непроглядной тьмой Бездны.

– Совсем зеленый! – услышал я за спиной уже вполне человеческий голос, а не жалкую церебральную проекцию.

– Слушай, я правда думал, он старше, – ответил второй.

А ничего, что я тут как бы? И не предмет интерьера? И вообще, я уже должен был последнюю триаду закрыть! Так что не надо мне тут!

Хотел было праведно возмутиться я. Но я залип в собственном плетении, которое, между прочим, предназначалось Близнецам.

– О-о-о-о-от-ра-а-а-а-а-жаааааа, – вместо слов вырвалось какое-то бессвязное мычание.

– Да, отражатель, – подтвердил один из близнецов. Кто именно, я не мог видеть. Потому что застрял в своей собственной паутине, да еще и в облаке тьмы. Надо сказать, сплел паутину я отменно! Вон, даже язык отказывался слушаться. Надо будет в следующий раз вплести защиту от собственных заклинаний, мда. Чтоб себя своим же оружием не поражать. Как сейчас.

– Ну что, Глэйб, пойдешь с нами добровольно или опять попробуешь что-то выкинуть?

– И-и-и-ид-и-и-и-и-те-е-е-е вы-ы-ы-ы-ы…

– Ну, наше дело предложить, – услышал я за спиной.

Хлопок упавшего стула взорвал окружающий мир сотней звуков. На заднем фоне драка была в самом разгаре, как и паника более слабонервных и трезвых постояльцев. Я и пикнуть не успел, как двое схватили меня прямо в воздухе и волоком потащили наружу. Радовало, что язык снова начал шевелиться, и я мог разговаривать, а не мычать.

– Эй, но дождь же!

Мелкие капли тут же впились мне в лицо, шею и руки.

– Я ненавижу холод!

Вместо ответа братья только посмеивались.

Я предпринял последнюю попытку. Вцепился в плащ одного из братьев, кажется, это был Коршун. Одна заклепка не выдержала моего упорного натиска и треснула, обнажив синий медальон в форме закрученного щупальца. Сейчас он светился от небесно-голубого до глубинно-синего, пульсируя в такт шагам.

– Что??? Так вы Продавшиеся???

Я слишком поздно понял, что брякнул. Язык мой враг мой и бежит впереди мыслей, которые кричат ему вслед что-то похожее на “идиот”.

– А вот это, малыш, совсем тебя не касается! – рыкнул Оцелот, сверкнув зеленовато-янтарными глазами.

Я сглотнул. Кто-то меня заказал. И не абы кому. А Братьям. Пришло мое время.

Пока меня тащили по брусчатке по пустым улочкам, я мысленно перебирал всех своих врагов. Но никто не приходил на ум. Разве что…Да нет, не может быть.Точно нет.

Дождь усилился. Из противной мороси он превратился в занудный капельный дождец. Как назло, поблизости не было ни одной лужи, чтобы наспех сплести Зеркальную гладь, нырнуть в нее, вынырнуть в соседнем квартале и бежать со всех ног, быстро и подальше от братьев. Мы шли в гору, и вся вода стекала навстречу, уносясь куда-то на нижние переулочки.

Судя по всему, меня тащили к площади. Местных стражников тоже нигде не было видно. Как чувствуют, что что-то посерьезнее драки в трактире затевается!

Мне надоело висеть беспомощным мешком. И я решил стать хотя бы надоедливым мешком.

– Эй! А куда вы меня тащите?

– Скоро узнаешь.

– А кто ваш хозяин?

– Заткнись!

– А много заплатил? Камни? Резервуары? Пыль?

– Кор, если он не заткнется, я его задушу! – невозмутимость Оцелота исчерпала все свои запасы.

– Успокойся. Тебе же говорили Осса-Заноза. Выдохни.

– Ничего я не Заноза! Ну, точнее, да, Заноза, но не в том смысле. Я просто жить припеваючи хочу. И не волочиться по брусчатке. Может я дальше своими двоими, а?

– Нет, – хором отозвались братья.

Я вздохнул.

Почему-то не купились они на мою невинную детскую непосредственность.

Наконец, пытка брусчаткой закончилась. Как мешок с бататом, меня сбросили в центр городской площади. Аккурат возле фонтана Королевы и дочери её. Один из братьев заломил мне руки за спину и остался охранять. Второй двинулся к неработающему фонтану.

Я сглотнул. Понял, что сейчас произойдет.

– Не боись, – усмехнулся Коршун. – Не впервой же!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.