# Топ-10 женских уловок, или В погоне за сенсацией

Юлия Еленина

Развод? Творческий кризис? Не надо впадать в депрессию! Ха, звучит как заголовок одной из статей женского журнала. Я сделала по-своему – уехала в Карелию. Вот только мой отдых постоянно прерывает шум по ночам, соседи ведут себя странно, вдобавок приезжает мой бывший, а за ним – его нынешняя. Куча мала, да и только! Но меня больше интересует молчаливый постоялец, который, как подсказывает журналистское чутье, совсем не тот, за кого себя выдает. Но он, кажется, единственный, кто может мне помочь разобраться в том, что происходит в этой глуши. И причем не за мои красивые глазки. Я более чем уверена – у него свой интерес.

## ПРОЛОГ

– Здесь поможет только тяжелая артиллерия, – задумчиво протянул Кеша и через минуту включил на полную катушку Стаса Михайлова. Послал же бог брата!

Я накрыла голову подушкой, но это не спасло. Голос, поющий о рассветах и туманах, морях и океанах, децибелами бил по ушам. Меня хватило на пару минут.

– Кеша-а-а!!! – подскочив, заорала я так, что, какой уж там Михайлов, Монсеррат Кабалье бы перекрестилась.

Наконец, братец выключил это издевательство и посмотрел на меня оценивающим взглядом.

– Да, Илончик, выглядишь ты паршивенько, как будто только из застенков гестапо вернулась.

– Спасибо, – буркнула я и завалилась обратно на кровать.

– Э, так дело не пойдет, сестричка.

Кеша потянул меня за лодыжку, а у меня хватило сил только на мысль: «И откуда в его тщедушном тельце столько силы?», прежде чем я полетела на пол. Распластавшись звездочкой, закрыла глаза, не сделав ни одной попытки подняться. Братец молчал и больше меня, слава богу, не трогал. Неужели оставил в покое?

Приоткрыв один глаз, посмотрела на Кешу, уставившегося в телефон, и сказала:

– Только не включай снова Михайлова.

– Не, я сейчас тебя сфотографирую и отправлю фотку маме.

– Манипулированию не место в родственных отношениях! – возмутилась я.

– Тогда поднимайся, дорогуша, и собирайся. Как любит повторять наша матушка, в любой непонятной ситуации езжай отдыхать.

Хм… А в словах младшенького есть рациональное зерно. Я протянула руку, и Кеша всей силой своих пятидесяти семи килограммов потянул меня вверх. Я ударилось носом о выступающие ключицы брата и спросила:

– В твоей общаге в холодильнике что-нибудь есть, кроме тараканов?

– Илона, Илона, – покачал Кеша головой. – В тебе из-за депрессии и творческого кризиса проснулся язвительный гном?

Я обиженно засопела. Нормальный у меня рост, это братец вымахал черт пойми в кого таким длинным, но при этом глист глистом, худющий, что накормить всегда хочется при встрече.

– А ты мне пироженки любимые купил? – спросила я.

– Купил, – потрепал меня по макушке Кеша. – Но получишь ты их, когда приведешь себя в порядок, потому что нам надо позвонить маме.

Я машинально начала приглаживать волосы и стряхивать невидимые пылинки с пижамы. Если матушка увидит меня в таком виде, то через час у меня в квартире появятся лучшие парикмахеры, визажисты, косметологи и еще хрен знает кто.

– Может, обойдемся без видеосвязи? – скривилась я.

– Ты же знаешь маму…

Исчерпывающий ответ. Вздохнув, я поплелась в ванную. Провела там не меньше получаса, приводя себя в порядок, чтобы предстать пред светлые очи маменьки. Главное – выглядеть счастливой. И пофиг, что я только из ЗАГСа, правда, не в статусе замужней дамы, что мой главред довел меня до нервного тика…

Ай, все это жизненные трудности. Вон мама все лечит путешествиями – хороший способ, видимо.

– Вот, ты уже похожа на мою сестру, – одобрительно кивнул Кеша, когда я появилась на кухне.

На столе дымились две чашки кофе и стояла коробочка с пирожными. Я уже нацелилась на одно, когда братец ударил меня по руке и сказал:

– Сначала звоним маме.

Вскоре довольное и как всегда ухоженное лицо родительницы появилось на экране Кешиного планшета. Насколько помню, Вера Павловна сейчас ударилась в какую-то философию и рассуждает о бренности бытия где-то в Индии.

– Дети мои! – обрадовалась матушка.

– Привет, мам, – дружно улыбнулись мы в камеру.

– Илона, ты неважно выглядишь.

Е-мое, и зачем я в ванной торчала и переводила косметику?

– Это освещение, мам, – улыбнулась я.

– Да? Ну ладно…

– Мамуля, – начал Кеша. – Илончик хочет куда-нибудь съездить отдохнуть. Только без банальных Турций и Египтов.

– И чтобы никаких мужиков в радиусе нескольких километров, – добавила я.

– Так-с… – задумалась мама. – Может, ко мне в Индию?

– Э-э-э…

Мамулю я люблю, но лучше буду любить ее на расстоянии. Совместный отпуск я не переживу.

– О, я знаю, – радостно воскликнула родительница. – Лети в Карелию, милая. У меня там одна знакомая держит что-то вроде дома отдыха. Тишина, природа… Приезжает туда в основном творческая интеллигенция, да и то в возрасте. Так что из мужиков там только те, у кого все ниже пояса перестало работать еще при дефолте в девяносто пятом. Если, конечно, новеньких не привезли, но в этом я сомневаюсь.

Карелия? Природа? Никаких мужиков?

О, да…

Только с восторгом я погорячилась. Кто ж знал, что все так обернется? Нет, во всем, вероятно, виновато мое любопытство, но я предпочла винить трусы раздора и свою статью, вогнавшую меня в депрессию…

## ГЛАВА 1

Я поехала в Карелию. Выслушала от мамы наставления, проложила маршрут, едва дозвонилась хозяйке дома отдыха, некой Виктории Матвеевне. Она клятвенно заверила, что дочку Веры Павловны примет в любое время года, в любое время дня и ночи. Даже пообещала, что в ближайшем городе меня встретит водитель, пусть и мужского пола, но преклонного возраста. Почти пять звезд!

А все начиналось банально…

Мой бывший благоверный, который мнил себя гениальным художником, сидел дома, водил по холсту, купленному на мои деньги, кистями и красками, тоже купленными на мои деньги, но вот убирать за собой Валера так и не научился. И когда я пришла домой после очередного нагоняя от главред, меня в собственной постели ждал сюрприз. Ну, как сюрприз… Черные кружевные трусики лежали под подушкой, просто кружевные трусики. Но они были не мои.

Я поморщилась, увидев это чудо текстильного производства, потом нашла брошенную кисточку и ею подцепила трусы раздора. Валера, кажется, даже не заметил, что я вернулась – так и сидел в мастерской, выводя на холсте какую-то абстракцию.

– Что это? – бросила я ему на колени кружевной шедевр.

– Илоночка, ты вернулась…

– Хорошо, что заметил. А теперь я повторю: что это?

– Трусики, – улыбнулся Валера. – Хочешь меня завести?

Где были мои мозги, когда я шла в ЗАГС с этим подобием мужика? Нет, он красавчик, конечно. А я была молодая и глупая. Но все равно!

– Чьи это трусы? – спросила я.

– Эм… Ом…

Валера уже понял, что сексуального подтекста здесь нет. Он побледнел и начал заикаться:

– Ну… Илонка, это мой подарок, наверное… Ты про него и не помнишь…

И я бы, возможно, поверила. Ну, если бы хотела сохранить брак, а так осталось плюнуть и растереть. Зря я так поздно поняла, что мы с Валерой не пара. Мы были идеальны лет восемь назад, а потом я куда-то стремилась, а он – стоял на месте.

– Это не мои трусы!!!

– Ну а чьи тогда? – вроде бы невинно удивился Валера.

– Наверное, твоей очередной музы.

Что там мой бывший рисовал на теле своей музы, я даже не хочу знать. Все-таки кисть валялась в спальне… Вместе с трусами раздора.

В тот вечер холст полетел с балкона. Валера стоял под окном, ломая комедию и прижимая руки к груди, но меня это не пробрало. Все, выгорела, прозрела, отрезала. Со всем своим творческим дерьмом тогда еще муж пел мне серенады, читал стихи, только это было тщетно.

Комбо!.. Меня еще в тот день главред достал с дурацкой статьей. Как можно написать о способах удержать мужчину, если я только что нашла в своей кровати трусы?

Но я с дергающимся глазом, запасами валерьянки и почти онемевшими пальцами, которые не хотели выводить эту порнографию, все-таки смогла. Написала.

Полное дерьмо под названием «ТОП-10 женских уловок». Не для этого я с отличием окончила журфак. Ох, не для этого. Но главреду виднее. Он в теме, он знает, о чем писать.

– Илона, мы приехали, – вырвал меня из воспоминаний водитель.

Жаль, что мы приехали, когда уже стемнело. Я осмотрелась, но ничего не видела, кроме леса. Зато водитель, который представился Юрием, хорошо ориентировался в темноте. Он тащил мой чемодан, а я шла за его голосом. А в холле меня ослепил свет, пусть и тусклый.

Я заморгала, а потом уткнулась в чью-то грудь. Подняв глаза, поняла, что маменька ошиблась: не у всех здесь неработающий агрегат ниже пояса. Ну, или этот экземпляр, что сейчас стоял передо мной, нашел источник вечной жизни или философский камень.

Вообще, что за дела такие? Я же сказала маменьке: никаких мужиков! А перед этим, фигуру которого как будто ваял сам Микеланджело, не выстоит ни одно женское сердце.

Я не стала исключением. Расплылась в дурацкой улыбке, мгновенно забыв про своего бывшего, и сказала:

– Доброй ночи.

Красавчик, видимо, привык к подобным восторженным взглядам и глупым улыбкам. Ни один мускул не дрогнул на его хмуром лице, а я удостоилась всего лишь кивка.

Ладно, Илона, ты же не флиртовать приехала, а отдыхать. И не стоит засматриваться на мужиков. Хотела бы пускать слюни, глядя на голые торсы, поехала бы куда-нибудь в Малибу. Или где там еще есть сексуальные спасатели?

Сбросив оцепенение, я подошла к импровизированной стойке администрации, которая представляла собой обычный компьютерный стол, и остановилась рядом с хмурым красавчиком. Он, видимо, приехал незадолго до меня и сейчас тоже ждал ключи от комнаты.

– Я сейчас позову Викторию Матвеевну, – сказал водитель.

Хозяйка появилась через пару минут, сонная, но с улыбкой на лице.

Я уже через пять минут получила ключ, подхватила чемодан и краем уха словила разговор Виктории Матвеевны с хмурым симпатягой.

– Марат Сергеевич, это по поводу вас звонил Владимир Ильич?

Я надеюсь, это она сейчас не про Ленина, а то я всерьез поверю в философский камень.

– Да.

– Ой, мы всегда рады творческим людям, особенно художникам.

Градус сексуальности и очаровательности Марата Сергеевича резко начал падать, а перед глазами снова замаячили трусы на кисточке. Художники теперь у меня вызывают исключительно изжогу и скачки артериального давления.

Больше я ничего не услышала – уже поднялась по лестнице на второй этаж и искала свою комнату. Она оказалась в самом конце коридора, маленькая, но уютная. Односпальная кровать, рядом тумбочка, у противоположной стены стол с двумя стульями, на стене – небольшое зеркало. Совместный санузел тоже имелся, правда, был похож на клетку для канарейки. Как здесь уместился унитаз и душевая кабина, непонятно.

Но меня, конечно, больше всего сейчас интересовала кровать. Я прямо в одежде завалилась поверх покрывала и уснула.

К сожалению, выспаться мне не дали. Сверху раздался приглушенный стук, и я резко открыла глаза.

Отбивать чечетку там точно никто не мог – здание было двухэтажным. Я прислушалась. Тихо. Может, приснилось?

Перевернувшись на живот, обняла подушку и услышала на этот раз шорох. Мыши? Крысы?!

Я подорвалась и включила свет, в панике оглядываясь по сторонам. Зоопарка в комнате не наблюдалось, но сон как рукой сняло. Я раздвинула шторы и уставилась на светлеющее небо. Красота-то какая! В Москве такого восхода не увидишь. Но полюбоваться вдоволь я не смогла.

Из леса, который начинался метров через двести от здания, появился человек. В предрассветных сумерках рассмотреть любителя ночных прогулок я не могла. Мешал еще и капюшон темной толстовки, накинутый на голову. Всех постояльцев я еще не знала, но это точно не водитель Юрий и не Виктория Матвеевна. Пока фигура крадущегося из леса человека мне больше всего напоминала Марата Сергеевича. А фигурка у него что надо!

Любопытство взяло верх. Я на цыпочках подошла к двери и приоткрыла ее. Слава хозяйке, петли не издали ни звука.

Приглядывалась и прислушивалась я долго, но в коридоре было тихо. Может, конечно, неизвестный проходил обучение у лучших ниндзя, чтобы передвигаться бесшумно, но вряд ли можно постигнуть чудеса невидимости. Ну, только если с плащом-невидимкой.

Вот дура! Не стоило Гарри Поттера перечитывать восемь раз.

Но на самом-то деле… Выход на лестницу просматривался хорошо, но, сколько я не ждала, никто так и не появился.

Может, это был вообще не постоялец?

Еще через пару минут я оставила свою вахту и начала мерить шагами комнату. Вот сдался мне этот ночной лесовичок! А может, сходить по-соседски к Марату Сергеевичу? Ну, соли там попросить или сахара. Ага, в шесть утра… Ладно, за завтраком посмотрим, кто здесь ху из ху, как говорится.

Журналистка, убитая главредом, снова подняла голову. Прям птица феникс, е-мое! Нет, скорее идиотка, которую жизнь ничему не учит. Как будто одного раза мало было. И вот снова тянет мою пятую точку на приключения.

## ГЛАВА 2

На столе в комнате лежало расписание. Завтрак в восемь, обед в два, ужин в шесть. Я успела принять душ, посмотреть погоду и позвонить Кеше.

Братец полусонным голосом пообещал мне звонить каждый день в семь утра и включать Михайлова, если я еще раз посмею его разбудить. Так я же с такими темпами на оториноларингологов разорюсь! А Кеша тоже хорош. Нет бы поинтересоваться, как я доехала, как устроилась, а он мне попсой угрожает. Родственничек, блин…

Без десяти восемь я спустилась вниз. Столовую бы еще найти. Но если никого не встречу, можно положиться на обоняние и пойти на запах еды.

Мне повезло. На своем рабочем месте сидела Виктория Матвеевна, спустив очки на кончик носа и перебирая бумажки.

– Доброе утро! – сказала я.

Она подняла на меня глаза и улыбнулась:

– Доброе утро, Илона. На завтрак?

Я кивнула:

– Неплохо бы.

– Погода с утра хорошая, так что мы решили накрыть в беседке. Как выйдешь, сверни направо, а там найдешь.

– Спасибо, – поблагодарила я хозяйку и отправилась на улицу.

Было свежо, но солнечно. Немного поглазев по сторонам, решила после завтрака осмотреть окрестности, а пока меня заинтересовала крыша. Вернее, то, что под ней. Она была обложена битумной черепицей – да, да, на строительные темы я тоже писала статьи – и чердак под крышей точно был. Но само здание, кажется, недавно отремонтировано, поэтому наличие хвостатой живности я исключила. Может, мне вообще шорох над головой приснился?

Свернув направо, я прошла по дорожке, вдоль которой были высажены голубые ели, и за углом здания увидела деревянную резную беседку, где уже устроились постояльцы. Подойдя ближе, я поздоровалась, и шесть пар глаз оценивающе на меня уставились.

– О, новеньких подвезли, – решил пошутить мужчина лет шестидесяти. – Присаживайся, красавица.

Я устроилась на краю широкой скамейки и вежливо сказала:

– Меня зовут Илона.

Поднявшись, мой пока единственный собеседник театрально припал к моей ладошке и представился:

– Очень приятно. Я Александр Венедиктович.

– Господи, – вступила в разговор дама напротив меня. – Саша, седьмой десяток разменял, а все туда же.

Женщина выглядела так, как будто сейчас на сцену собиралась. Велюровое платье, в районе декольте расшитое пайетками, на голове широкая тесьма с цветком сбоку в стиле «Великий Гэтсби», короткие черные волосы уложены волнами, как делали в то же время. Классический макияж: черные стрелки и красная помада. А завершал образ лежавший рядом на столе мундштук. Я как будто попала в Чикаго почти вековой давности, а не в Карелию. Интересно, во сколько подъем у этой мадам, чтобы к восьми так выглядеть?

Александр Венедиктович, который весьма контрастно смотрелся в спортивном костюме рядом с дамой, улыбнулся:

– Вот эта ядовитая женщина – Регина Станиславовна. Балерина, хореограф и моя большая любовь.

– Саша, – фыркнула мадам, а потом посмотрела на меня: – Очень приятно.

Я кивнула, а Александр Венедиктович продолжил активничать, знакомя меня со всеми гостями.

– Это Стас, сын Регины, – указал он на мужчину, сидевшего рядом с, как оказалось, матерью.

Стас был не космос, ох, не космос. Но я постаралась не выдать удивления – это было бы невежливо. Выглядел сынок ровесником родительницы. И при этом еще более недокормленным, чем мой братец. Худой, с землистым цветом лица, пигментацией на шее и сединой в волосах. Стас оказался немногословным и просто кивнул.

Александр Венедиктович обошел стол и положил руки на плечи старика, который даже не пошевелился от его прикосновения. Мне вообще показалось, что после моего прихода он уснул.

– Это Леонтий Филиппович. Гениальный поэт, переводчик, драматург и публицист.

– А? – встрепенулся дедуля, услышав свое имя.

– Надо говорить громче, иначе не услышит.

– Саша, что ты сказал? – поднял Леонтий Филиппович выцветшие голубые глаза.

– Все хорошо, – похлопал его по плечу Александр Венедиктович и уже открыл рот, наверняка собираясь представить остальных, но женщина рядом со мной его перебила почти басом:

– Я Диана Ивановна, – и протянула руку.

Моя ладонь утонула в ее. Диана Ивановна отличалась… хм, габаритностью. Сидя, я едва доставала ей до плеча, а по объемам она была, ну, как меня штуки четыре. Когда на полном лице появилась улыбка, исчезли глаза за щеками.

– А это мой муж, Виктор Васильевич.

Щупленького низенького мужичка за Дианой Ивановной я едва рассмотрела. И черт бы побрал мое воображение, которое тут же подкинуло во всей красе эту парочку в постели.

Откашлявшись, я сказала:

– Очень приятно.

– И мне, милая леди, – тонким голосом подхватил Виктор Васильевич.

Александр Венедиктович, кажется, долго молчать не мог.

– Диана композитор, обладательница абсолютного слуха, а Витя реставратор. А вы Илона кем трудитесь?

– Журналисткой.

Некоторые за столом переглянулись, Регина Станиславовна потянулась за сигаретой, и я уже хотела спросить, что не так с моей профессией, как услышала сбоку:

– Доброе утро!

Первым, конечно, ожил Александр Венедиктович. Представление всех отдыхающих началось по новой, но сейчас для Марата Сергеевича.

Стас и Регина подвинулись, и этот объект сексуальной фантазии любой женщины оказался напротив меня. О роде его занятий спросили уже с опаской.

– Я художник-иллюстратор, – коротко пояснил Марат Сергеевич. И это были единственные слова, произнесенные им за утро.

Завтрак подавала девушка примерно моего возраста. Как пояснил после ее ухода всезнающий Александр Венедиктович, дочь Виктории Матвеевны, Алеся.

Я как бы невзначай, ковыряя ложкой в овсяной каше, спросила, много ли здесь еще работников. Оказалось, что только трое. Сама хозяйка, которая выполняет функции администратора, но при этом не чурается и другой работы. Юрий за водителя, садовника, плотника, сантехника, да и вообще мастер на все руки. И Алеся, она главная на кухне и по уборке. Учитывая, что никогда больше десяти постояльцев здесь не останавливалось, справлялись без труда. А уж если форс-мажор, то всегда найдутся люди, которые захотят подзаработать.

Компания, которая сейчас собралась за столом, приезжает в этом же составе уже не первый год. Виктория Матвеевна поэтому и не сдает номера в июле – знает, что приедут постоянные гости. Но по протекции моей мамы и некого Владимира Ильича в этом году мы с Маратом Сергеевичем разбавили компанию старых друзей.

Кстати, на Сергеевича он не тянул. По крайней мере на фоне Леонтия Филипповича, да и остальных тоже. Марату было, судя по всему, чуть больше тридцати, ну, может, тридцать пять. А мышцы так играли на руках, когда он орудовал ложкой…

– Илона, – позвала меня Регина Станиславовна, усмехнувшись. – Вы бы лучше на кашку налегали. Одним созерцанием сыт не будешь.

Если она хотела меня смутить, то фигушки. Журналистика и смущение – вещи параллельные. Я выдала свою самую лучшую улыбку, которую братец называл мечтой маньяка, и ответила:

– Здесь просто красиво.

– И что же привело молодую девушку сюда? – не успокаивалась Регина. – Дайте-ка угадаю… Несчастная любовь? Молодежь предпочитает обычно другие места для отдыха.

Не баба, а скопление желчи. Поднявшись, я ответила:

– Убила в порыве неконтролируемой злости вредную соседку, вот и скрываюсь от закона в лесах Карелии.

Все замерли, забыв про еду, и молча переводили взгляд с меня на Регину. Наконец, она сделала вид, что оценила шутку и рассмеялась. Остальные тоже подхватили недружными смешками. И, конечно, Александр Венедиктович не смог не вставить свои пять:

– А вы шутница.

– Да. Пойду порепетирую свой стендап-монолог для «Открытого микрофона».

Сейчас усмехнулся только Виктор Васильевич. Видимо, реставратор посматривает на досуге ТНТ.

– Хорошего дня, Илона, – не смогла не оставить последнее слово за собой Регина Станиславовна.

Я вернулась в свою комнату и к размышлениям. Из всех присутствующих в доме отдыха на любителя прогулок ни свет ни заря больше всего походил Марат. Может, поинтересоваться, не бегает ли он по утрам. А что, полезно для здоровья, говорят. Предложу бегать вместе, например. Н-да, еще одна дурацкая идея.

Но, как оказалось, я двигаюсь в правильном направлении. С солью было глупее.

Итак, что я там писала в статье по заданию главреда?

Пока буду вспоминать, по совету мамы надо подкраситься. Кажется, что-то подобное и в статье было.

И естественно такую красоту надо выгулять. Поэтому я вскоре и поинтересовалась у Виктории Матвеевны, кому, кроме обитателей леса, можно здесь показаться.

## ГЛАВА 3

Хозяйка заверила, что я не заблужусь по дороге к озеру. И даже поклялась, что вида прекраснее нигде нет.

Хм… Ну, насчет вида я была согласна. Вида широкой спины и упругой задницы, обтянутой черными плавками. Глазки мои, глазки, не ослепните только.

К изучению объекта я подошла со всей своей журналистской сознательностью. Надо для начала занять позицию поудобнее, чтобы оценить все ракурсы.

Я отошла от некого подобия пляжа, спускавшегося к воде, и прошла чуть вперед, на пригорок. Присела на обрыв и начала глазеть, как Марат мощными движениями рассекает воду. На природу можно полюбоваться и потом, а такое зрелище, может, больше и не доведется увидеть.

И в какой-то момент мое любопытство, впрочем, ничего удивительного, до добра не довело. Я подалась слишком сильно вперед и пятой точкой поехала по траве прямо в воду. К счастью, было не так высоко, чтобы я переломала ноги, и не так глубоко, чтобы утонуть.

Когда я оправилась от шока и начала убирать с лица прилипшие волосы, заметила, что в метре от меня стоит Марат, уперев руки в бока. В том месте вода доходила ему только до… ну, до того самого места, при упоминании которого приличные барышни краснеют. Так что я даже приоткрыла рот, забыв, что сейчас похожа на мокрую курицу.

– Здравствуйте, – наконец-то поняла, что выгляжу глупо. – Отличная погода для того, чтобы окунуться, не правда ли?

– Виделись, – равнодушно сказал Марат. – Помощь нужна?

О, да. Возьми меня в крепкие руки и вынеси по-геройски из озера. Но приличный выход был всего в паре метров от меня, и я с сожалением отрицательно покачала головой. Еще подумает, что я подкатываю к нему!

Марат повернулся, и я придумала, как продолжить разговор:

– Вы служили в военной разведке?

Лучше бы я промолчала. Может, у него с теми годами связаны плохие воспоминания, ну, обижали там на службе или еще чего.

Взгляд, которого я удостоилась, почти заставил меня скрыться под водой и отрастить жабры.

А нечего!.. Сам же разделся и светит татуировкой на плече. Очень мускулистом плече, надо заметить. А если бы хотел забыть эту часть своей биографии, то свел бы. При современных технологиях это не проблема.

Тату имело контур армейской нашивки, а внутри летучая мышь с расправленными крыльями, под нею – мишень. Ну, тут, наверное, только бы фанат комиксов подумал, что Марат поклонник Бэтмена. А так налицо эмблема военной разведки.

– Девушка, вы знаете, что с любопытной Варварой сделали?

– Ага, – кивнула я.

– Не повторяйте ее ошибок, – так же спокойно ответил Марат и направился к берегу, добив меня напоследок: – У вас, кстати, тушь размазалась.

Красавишна, блин…

И тут второй раз за день назойливой мухой зазвенело в голове журналистское чутье. Не, ну я же не ищу приключений на зад, они сами меня находят.

Я поплелась за Маратом на берег, попутно проклиная производителей косметики, которые клятвенно заверяли, что тушь водостойкая. Да, Илона, сама журналистка, а ведешься на рекламу.

Но художник-иллюстратор с татуировкой Главного разведывательного управления не давал мне покоя. И нет, не в сексуальном смысле. Хотя кому я вру? Но достоинства в виде мышц, симпатичного фейса и синих глаз отошли на второй план.

Я села на траву и сняла кроссовки, потяжелевшие на несколько килограммов. Вода неприятно стекала с волос по позвоночнику, и я поежилась. Сняв шорты и футболку, выжала их, потом волосы и прикинула, как буду возвращаться. Что ж у меня все не по-человечески?

– Возьмите, – услышала я за спиной и обернулась.

Марат стоял, протягивая мне полотенце. Хм… все-таки джентльмен из него может получиться.

– Спасибо, – улыбнулась я.

И снова только кивок в ответ. Вытершись, разложила одежду на земле, чтобы просохла, и подошла к Марату.

– Еще раз спасибо. А вы здесь впервые?

Он вздохнул, да так тяжело, как будто я спросила какую-то глупость.

– Слушайте, любопытная Варвара…

– Я Илона.

– Неважно. Вы очень много болтаете.

Нет, с джентльменом я, кажется, ошиблась.

– Хам! – бросила я в него полотенце и удалилась с обиженным видом и гордо поднятой головой.

Правда, далеко не ушла. Пока сохнет одежда, можно наконец слиться с природой. А здесь действительно красиво. Жаль, рисовать я не умею.

– В следующий раз, когда решите окунуться, возьмите свое полотенце, – сказал Марат где-то над самым ухом, и я даже подпрыгнула от неожиданности.

Ну вот, не дают порелаксировать.

Я прикусила язык, чтобы не съязвить по поводу того, что кожных заболеваний у меня нет. Хотя обычно от длительного молчания начинается экзема.

Вот и сейчас зачесались руки. Я же молчу уже целых пять минут!

Ай, ладно. Была не была!

– Марат, а вы бегаете по утрам? – спросила как бы невзначай, бросив на него косой взгляд.

– Нет.

Я чуть было не ляпнула: «А что вы тогда делали утром в лесу?»

А что? Фактор неожиданности. Но лучше я поступлю по-другому.

О, кажется, у меня снова начинается игра в шпионов. Мата Хари в Карелии, блин. Но надо же как-то развлекаться.

Марат ушел, не попрощавшись, я подождала еще немного, надела влажные вещи, а кроссовки понесла в руках. По дороге к дому отдыха обдумывала план, пока меня не окликнули:

– Илона!

Александр Венедиктович появился из леса и помахал рукой. В руках у него была небольшая корзинка, которую он протянул мне:

– Угощайтесь.

Земляника. Как с картинки.

– Спасибо, – сказала я и, взяв пригоршню ягод, засыпала их в рот.

– Такую можно только в Карелии найти, – пояснил Александр Венедиктович, пока я с блаженством щурилась, жуя ягоды.

Мы не спеша двинулись дальше по дороге, и я то и дело запускала руку в корзинку, слушая своего спутника. Зато теперь я знаю, чем мне можно заткнуть рот. Лайфхак от Александра Венедиктовича.

Решив сильно не наглеть, я покусилась на последнюю ягодку и вступила в разговор:

– Вот вы все обо всех рассказали, а о себе ничего. Где вы работаете?

– О, милая, спасибо за комплимент, но я уже на пенсии. И профессия у меня не такая творческая, как у наших соседей. Я когда-то проходил в этих местах практику и влюбился в Карелию. Я картограф.

– Интересно… – протянула я.

– На самом деле не так уж, – усмехнулся Александр Венедиктович и тут же перевел тему: – Илона, вы бы с Региной не зарывались. Она женщина стервозная и переплюнуть ее в сарказме невозможно. Она и подлянку подбросить может, не за талант же она в примы балета выбилась.

П-фф!!! Меня тоже не просто так отправили в ссылку писать статью для обделенных интеллектом старых дев.

А дядя, кстати, о себе трепаться не любит, только о других. Мы уже зашли на территорию дома отдыха, когда я спросила:

– Здесь не любят журналистов?

– Илона, – положив мне руку на плечо, сказал Александр Венедиктович, – не забивайте себе голову. Наслаждайтесь отдыхом. А я отнесу ягоды на кухню. Алеся готовит волшебный земляничный пирог.

Или у меня паранойя начинается, или здесь все какие-то загадочные. По ночам по лесу шастают, к журналистам совсем не добродушно относятся, о себе говорить не любят.

Ничего, у меня есть источник информации.

Поднявшись в свою комнату, я попыталась дозвониться маме. Со связью было туго. Кеше утром я дозвонилась по мобильной сети, а вот интернет совсем не грузился. Я ходила с поднятой рукой по комнате, даже высунулась в окно, но ничего.

Пришлось снова звонить братцу. Он вызов сбросил и прислал сообщение:

«У меня лекция по гинекологии».

Я ответила:

«Найди себе девушку и со спокойной душой переходи от теории к практике».

Есть время, пока у Кеши занятия в медицинском, так что изучу-ка я само здание. Этим я и занялась, переодевшись.

Второй этаж занимали комнаты постояльцев, и в противоположном конце коридора что-то вроде прачечной. Две стиральные машины, ванна, три сложенные сушилки для белья возле стены, полки с порошками, ополаскивателями и прочим химбытом, рядом шкаф. Открыв его, я увидела стопки постельного белья и полотенец.

В коридоре раздались шаги, и я быстро захлопнула дверцы. Едва успела схватить с полки первую попавшуюся бутылку, как пред моими очами снова предстал светло-сексуальный образ.

Заметив меня, Марат почти закатил глаза. Надеюсь, он сейчас не скажет что-то вроде: «Девушка, вы меня преследуете?»

Я улыбнулась и посмотрела на бутылку в своих руках. Средство для мытья окон. Но Марат быстро потерял ко мне интерес и подошел к ванне с кроссовками в руках. Хотя это я себе льстила. Интереса и не было.

– А я вот решила окна помыть, – зачем-то сказала.

– И что мне делать с этой информацией? – спросил Марат, включив воду.

Нет, однозначно хам! Можно было бы поддержать беседу, сказать, например: «Дело хорошее» или «Чистота – залог здоровья».

Но он только сунул кроссовки под струю, и я, сделав два медленных и бесшумных шага вперед, увидела, что вода окрасилась в темный цвет.

Ладно, ладно, Марат Сергеевич… Вот так вот вы, значит, не шастаете ночью по лесам.

Я снова удалилась с поднятой головой, чтобы Марат не заметил мой заинтересованный взгляд. Не на него, на кроссовки. И я абсолютно не фетишистка.

Кстати, в который раз я удаляюсь носом кверху? Надо будет еще у Кеши поинтересоваться, не грозит ли это остеохондрозом или еще какой напастью.

А на кой черт мне средство для мытья окон? Я собиралась изучить дом, а не осветить его путем сжигания своих калорий.

– Эй, Варвара, иди сюда, – окликнул меня Марат, как только я вышла в коридор.

Еще чего! Можно подумать, он не запомнил, как меня зовут!

Я не отреагировала, но шаг замедлила.

– Илона!

Ну вспомнил наконец-то! Я обернулась и вопросительно уставилась на Марата. А он… всего-то поманил пальцем, и я вернулась. Е-мое, художник-иллюстратор-гипнотизер. Сколько еще в нем достоинств?

Едва я подошла к двери, как Марат, осмотревшись, втянул меня в прачечную и захлопнул дверь. Его кроссовки все еще отмокали в ванне, куда то и дело возвращался мой взгляд. Но больше я, конечно, пялилась на руки, которые… А, Микеланджело я уже упоминала. Ну, пусть руки как из-под Донателло. Черепашки ниндзя forever!

О чем я вообще думаю, когда ходячий секс прижимает меня к стене?

Марат провел пальцем от моей щеки к груди. Господи! Лучше быть фригидной, бесчувственной, чем прикидывать, не видны ли мои торчащие соски из-под пушапа.

Но тут же я начала думать уже не местом, которое находится ниже пояса, а головой. Мантра, дзен, нирвана – все по матушкиному рецепту.

С чего вдруг такое отношение после всей холодности? Знойный журналистский комарик снова зазвенел в голове.

## ГЛАВА 4

Марат


Она мне казалась чокнутой, но журналистам это свойственно. Эта девушка совала нос везде, и только на озеро я пошел, чтобы навести о ней справки. Там хоть связь есть. А она и там успела засветиться, окунуться, а потом надуться.

Она появлялась везде. Я даже подумал, может, следит за мной. А что? В прошлом году здесь был такой ажиотаж, что страшно вспомнить. Не для меня, а для постоянных посетителей.

И теперь все мои планы могла разрушить любопытная журналистка, которая увидела мою вылазку утром из леса, потом нашла меня на озере, а теперь застала за отмыванием кроссовок в ванной.

Почему бы не сработать на соблазнение?

Она смотрела на меня так, как будто давно мужика не видела. И от моих прикосновений, поглаживаний она возбуждалась, хоть и не хотела показывать. Такая маленькая, чуть мне до плеча достает, но сгусток энергии и болтливости.

Нельзя! Я здесь по делу!

Сменяю тактику.

– Илона, мы же будем дружить? А своим друзьям я советую спать в шесть утра и набираться сил, чтобы не падать с обрыва в озеро.

Она молчала, но я увидел этот огонек в глазах, присущий журналистам, почуявшим сенсацию. Только этого мне, мать чью-то, не хватало!

– Марат Сергеевич, о кроссовках тоже промолчать и о вашей вылазке в лес?

Я этого не ожидал, вот так в упор. Вопросы этой чертовки мне не нравились. Журналистка…

И пусть она смотрит на меня, открыв рот, но сенсацию не упустит.

Или все-таки с соблазнением попробовать? Когда я молчу, она много болтает, а сейчас стоит, такая потерянная и совсем на журналистку непохожая.

Но лучше я сделаю привычно.

– Барышня, в ваших же интересах…

Договорить я не успел, потому что в маленькое, открытое на проветривание окно донесся вой.

Ну как вой, скорее, это была попытка пения. Причем не очень удачная.

Я отвлекся, прислушиваясь, и эта любопытная Варвара нырнула под мою руку и выскочила в коридор. Забыв про кроссовки, пошел за ней и догнал уже на лестнице. Здесь выяснять отношения не стоит – уши есть и у стен. Мне ли не знать!

Молча мы вышли на улицу, где уже собрались постояльцы и с глазами по блюдцу наблюдали картину маслом. Возле входа стоял мужик с букетом роз и исполнял со страдальческим выражением лица «Серенаду Трубадура». До Магомаева исполнение не дотягивало, а больше было похоже на мартовское завывание бездомного кота.

– Какого черта?! – заорала Илона.

– Милая, – проблеял мужик с цветами. – Я так соскучился.

Я сложил руки на груди и привалился плечом к колонне крыльца, стараясь не сорваться с места и не расцеловать этого клоуна в обе щеки. Надеюсь, журналисткам чувства не чужды. Пусть теперь наслаждается любовью и не сует свой нос куда не надо.

– Валера! Что за цирк?

Черт! Кажется, не все так гладко. Тут же захотелось не расцеловать мужика, а дать пару советов, как растопить ледяное журналистское сердце. Ну ладно, все равно он отвлечет ее внимание.

– Илоночка, это тебе, – протянул он букет, встав на одно колено.

Какая тяга к театральности, однако…

Барышня цветы приняла с улыбкой, но мужик совсем ослеп, судя по всему, от любви, если не почувствовал подвоха. Такая улыбка не сулила ничего хорошего, и на его месте я бы скрылся за ближайшей елью, а лучше прыгал в машину и несся на всех парах обратно в аэропорт. А оттуда – в самую удаленную от Карелии точку мира.

Наверное, мужская солидарность подняла во мне голову, потому что я чуть не ляпнул: «Беги, мужик, беги!»

А дальше началась вторая часть представления.

Илона зарылась носом в цветы, очень подошла бы подобная сцена для какого-нибудь романтического фильма, а потом… Тут глаза всех постояльцев стали еще больше, потому что цветы опустились на голову обалдевшего Валеры.

– Сволочь! Козел! Романтик недоделанный! – именно с такими словами Илона лупила несчастного мужика по лицу, плечам, рукам, когда он пытался прикрыться.

Лепестки, бутоны и листья летели во все стороны. Просто цветочный апокалипсис. Интересно, чем этот Валера ей так досадил? Проиграл заначку в подпольном казино? Завел любовницу? Забыл вынести мусор?

Я снова посмотрел на постояльцев. Они так и стояли, ничего не предпринимая. Что ж, видимо, мне придется спасать мужика, пока он не попал на верхнюю строчку хит-парада «Самые нелепые смерти».

Вздохнув, я отлепился от колонны и, подойдя к любопытной Варваре, сжал ее локти ладонями. Вот только не учел, что даже фурия в аду не сравнится с разгневанной женщиной. Она вырывалась, умудрилась даже лягнуть меня по колену, но Валере уже доставалось меньше.

Тут и остальные поняли, что надо что-то делать. Александр Венедиктович поднял руки и сказал:

– Давайте успокоимся.

Леонтий Филиппович, появившийся на улице позже всех, громогласно возвестил:

– Какая драма! Какие эмоции! Великолепная постановка!

Сбоку от меня появилась Регина и выпустила изо рта струйку дыма, сказав с усмешкой:

– Увели бы вы, Марат Сергеевич, эту буйную отсюда, пока дело не закончилось убийством…

Забыла дамочка добавить слово «снова» в конце. Но все-таки была права – надо развести этих двоих на безопасное расстояние.

Поднять Илону не составило труда. Она, конечно, упорно болтала в воздухе ногами, снова задела мое колено и сопротивлялась, пока мы не оказались в лесу и я не усадил ее на поваленное дерево.

Охренеть, блин!

Мне только не хватало еще успокаивать разъяренных женщин. Надеюсь, она сейчас не сделает из меня жилетку. Этого моя нервная система точно не выдержит.

## ГЛАВА 5

Илона


На улицу меня повело любопытство, конечно. А заодно надо было сбежать от Марата. Но бывшего я увидеть никак не ожидала…

Сначала впала в ступор, пока он издевался над своими голосовыми связками и барабанными перепонками постояльцев. Валера считал, что гениальный человек гениален во всем, поэтому и мнил себя великим художником, поэтом, певцом и кем-то там еще.

А потом я вспомнила трусы на кисточке… С некоторых пор черное кружево для меня, что для быка красная тряпка.

И Валера сам вручил мне орудие. Чертовы розы! Неужели за восемь лет нельзя было запомнить, что я ненавижу розы?!

Если бы я прибила бывшего этим букетом, то даже не заметила бы и продолжила наносить удары. А под горячую руку еще и Марату досталось.

И сейчас, сидя в лесу напротив дома отдыха, я посмотрела на хмурое лицо снизу вверх. Кажется, предложение дружбы отменяется.

– Успокоилась?

– Да я всегда само спокойствие, – ответила, поднимаясь.

– Посиди лучше здесь, пока твой парень зализывает раны.

– Он мне не парень! Он мой муж… Бывший муж, в смысле. И очень надеюсь, что он уже уехал.

Кстати! А откуда Валера вообще узнал, где я? Кеша бы не сдал. Скорее братец послал бы бывшего в то место, которое изучает на лекциях по гинекологии. Значит, мамуля.

Она все надеялась, что мы с Валерой помиримся. Мол, лучше хоть какой, но муж под боком. Сама Вера Павловна строго следовала этой истине – после папы сменила еще пятерых мужей и сейчас находилась в активном поиске. Может, вернется на родину с каким-нибудь индусом вскоре?

Ладно, с мамулей потом разберусь. Снова посмотрев на Марата, я спросила:

– Так расскажешь мне, зачем ночами по лесу шастаешь?

– Люблю гулять по утрам.

– Врешь! Я же спрашивала.

– Ты спрашивала про бег, а я не бегаю, я гуляю.

Умеет же выкрутиться. Ну ничего, не на ту напал.

– А сегодня возьмешь меня погулять? – с самым невинным видом спросила я.

– Предпочитаю гулять в одиночестве, – бросил Марат, еще больше хмурясь.

Кажется, я его допекла. Не дай бог еще оставит под этим деревом, причем не в добром здравии или вообще без оного. Да уж, что-то меня после встречи с бывшим посещают кровожадные мысли.

Может, сейчас предложить Марату прогуляться, усыпить бдительность, разговорить… Ага, как же! Тут не знаешь, с какой стороны подступиться, чтобы хоть немного удовлетворить любопытство. Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Взяв Марата под руку, я со всем дружелюбием, на которое была способна, спросила:

– Расскажи мне, чем ты занимаешься. Мы же друзья.

Что-то подобное было вроде бы седьмым пунктом в моей дурацкой статье. Не только говорить, но и слушать, при этом не спрашивая о недвижимости, зарплате и наличии злобного охранника в виде мамы. Мужчинам тоже надо почувствовать, что женщина в них заинтересована как в личности, а не только как в сексуальном объекте или ходячем кошельке.

И я писала такое? Лучше бы пальцы отбила себе молотком.

Но Марат не захотел развивать тему. Вздохнул, почти обреченно, покачал головой, и я как будто услышала: «Боже, как ты меня достала», хотя на самом деле ничего сказано не было.

Я сдамся? Ни черта! Посмотрим, какой из тебя иллюстратор.

– А ты работаешь в каком жанре иллюстрации? Может, карикатура? Или рисунки для художественной литературы? А может, комиксы? Или что-то серьезнее? А в какой технике рисования ты чаще всего работаешь? В ботанической, графической, технической? Заказчики требовательные?

Мои познания в этой сфере закончились. А Марат смотрел на меня, приподняв одну бровь, и отвечать, кажется, не намеревался. Можно, конечно, его молчание списать на привычную немногословность, но почему-то я подумала, что Марат ни слова не понял из того, что я сказала.

– У меня там кроссовки отмокают, – в итоге ответил он и, сняв мою руку со своего локтя, направился к дому отдыха.

Я поплелась за Маратом, надеясь, что Валера уже отправился восвояси. Ах, мечты, мечты…

Голос бывшего я услышала, как только вошла в здание. Откуда-то справа. Первый этаж я еще не успела изучить, поэтому просто двинулась на звук. Нашла не только его, но и всех остальных постояльцев, кроме Марата, в столовой, если я правильно определила предназначение помещения. Стены отделаны вагонкой, несколько деревянных столов и таких же стульев, сосредоточенных левее от выхода. И едой пахнет, скорее всего, кухня за небольшой деревянной дверью в конце правой стены.

Увидев меня, Валера заткнулся и машинально попытался спрятаться за Виктора Васильевича. Лучше б уж за Диану Ивановну, толку бы больше было. На щеке бывшего благоверного красовался пластырь, а сам он выглядел так, как будто на Голгофу поднимался.

– Сюда иди! – грозно рыкнула я.

– Больше драмы! Больше эмоций! – снова заголосил Леонтий Филиппович.

– Илона, дорогая, не горячитесь, – принял на себя миротворческую миссию Александр Венедиктович.

– Да не убью я его, не переживайте.

Но, честное слово, Валера сам нарывался. Напрочь у человека отсутствует инстинкт самосохранения.

– Илона, я хочу знать, кто тот молодой человек, что так бесцеремонно утащил тебя в лес? – спросил бывший.

Или он идиот, или все-таки ему стоило развивать лицедейские задатки. Глядишь, и получилось бы что-нибудь. Не Оскар, конечно, но для массовки бы сгодился.

– Мой любовник.

Черт! Что я ляпнула? Язык опередил серое вещество. Шутку никто из присутствующих не оценил. Снова все начали переглядываться, повытягивали лица, округлили глаза.

Первой пришла в себя Регина. Усмехнулась и не преминула пустить колкость:

– А почему вы в разных номерах живете?

– Мы приличные люди, Регина Станиславовна, до свадьбы ни-ни.

Странно, что вообще все отреагировали так, будто поверили. Если донесут Марату, он меня точно в лесу закопает, ну, или в озере утопит. А что? Места здесь безлюдные, можно обставить все так, будто я уехала. И все, поминай как звали.

Тьфу, опять меня не туда несет. А все Валера, который сейчас подходил ко мне с таким видом, как будто это он нашел в нашей постели чьи-нибудь боксеры. Вселенская обида в глазах и хмурое чело. В Валерии Михайловиче однозначно умер актер.

Он гордо прошествовал мимо меня, сказав:

– Поговорим на свежем воздухе.

Мы вышли на улицу и устроились в той беседке, где проходил завтрак. Бывший пытался занять место рядом со мной, но я указала ему на место напротив. Только тактильных контактов не хватало!

– Какого хрена ты приперся? – без прелюдий спросила я.

– Илона, милая…

– Милой называй теперь обладательницу черных труселей. Ты хоть понимаешь, что мне после этого пришлось ночевать в Кешиной общаге, потому что ребята из клининга занимались чисткой матраса?

Валера насупился, а потом слезным голосом прошептал:

– Прости меня.

– Простила, можешь возвращаться в Москву.

– Правда? Может, тогда скрепим наше перемирие? – поиграл он бровями.

Придурок, прости господи.

– Валера, – пощелкала я пальцами перед его носом, – ты в каких облаках витаешь? Или тебя снова отходить, но на этот раз чем-нибудь внушительнее букета? Чао! – поднялась и отсалютовала ничего не понимающему, глупо моргающему бывшему.

– Я все равно тебя верну! – снова включил театральщину Валерий Михайлович.

И снова в голове пронеслось: «Ах, мечты, мечты…»

Вернувшись в номер, я снова попытала счастья с телефоном, но связь была как неуловимый мститель. В итоге я решила попробовать дозвониться на улице. Заодно подальше от Валеры.

Я отошла на довольно приличное расстояние от дома отдыха, двигаясь в уже знакомую сторону, к озеру. И хорошо, что отлепила глаза от экрана. За поворотом спиной ко мне стоял Марат, а рядом с ним Алеся. У них тут свидание, что ли?

Вспоминая слова про любопытную Варвару, я сделала несколько шагов назад, чтобы скрыться из виду, и осмотрелась. Нет, отсюда разговор не услышать. С дороги я спустилась в лес и, пригнувшись, стала подходить к тому месту, где стояли Марат с Алесей.

Кусты малины отлично скрывали меня, одетую в шорты и футболку цвета хаки. Главное – без шума. Но мне все равно казалось, что я крадусь, как медведь по бурелому. Малинник был густым и чертовски колючим. Но любопытству ничто не помеха. В конечном счете я засела на корточках, прислушиваясь. Если меня застукают, скажу, что я просто помешана на малине и готова даже нанести урон коже, лишь бы добраться до ягод.

– Вы думали, я вас не узнаю?! – услышала я голос Алеси, нервный, почти срывающийся на истерику.

– Но, заметь, ты никому ничего не сказала, – усмехнулся Марат.

О, вот это уже интересно…

– Я ничего не знаю. Вы в курсе, когда мы последний раз виделись.

– Алеся, ты сама под статью захотела? – уже серьезнее спросил Марат, а я почти затаила дыхание, ожидая ответа девушки, но тут моей руки, которой я опиралась на землю, что-то коснулось…

Я опустила взгляд вниз и едва не выскочила из кустов с громким воплем. На меня глазами-бусинками смотрела змея.

## ГЛАВА 6


Барабанная дробь… И в номинации «Неудачник дня» побеждает Илона Лазарева. Но ни статуэтки, ни грамоты я не получу, потому что, кажется, паду смертью любопытных от укуса змеи в малиннике.

Так, что надо делать при встрече с пресмыкающейся? Я бы, конечно, с удовольствием бежала куда глаза глядят, наплевав на все правила конспирации. А, еще бы орала при этом.

«Миленькая, – мысленно взмолилась я, – ползи отсюда, пожалуйста.

Мы со змеей гипнотизировали друг друга, потом она мне показала язык и поползла дальше. Я выдохнула и с облегчением приземлилась на пятую точку. Ветка подо мной громко хрустнула, и я чертыхнулась, но уже не мысленно, а вслух.

И тут через малинник поехал танк. То есть я так подумала, потому что звук был характерным. А потом… Мамочки! Медведь!!! Сегодня точно не мой день.

Когда звук приблизился, я зажмурилась и приготовилась быть растерзанной на части. Уж лучше бы змея…

– И почему я не удивлен? – услышала голос Марата и приоткрыла один глаз, подняв голову.

– Э, привет, – ответила я. – А я тут это, малину собираю.

Для достоверности сорвала ближайшую ягоду и отправила ее в рот. Марат опять закатил глаза и удрученно покачал головой.

– Подслушивала?

– Кого? – как бы удивилась я.

– Хреново играешь. Давай выползать отсюда.

Марат даже дружелюбно протянул мне руку. Позволь мужчине тебе помочь и вырази благодарность. Кажется, это был третий пункт в моей статье.

– Спасибо, – расплылась я в улыбке и постаралась подняться как можно сексуальнее.

Никогда! Никогда не пытайтесь повторить мой трюк в малиннике. Ветка больно хлестнула по руке, а потом я еще зацепилась и волосами, согнувшись в три погибели и нецензурно выругавшись.

– Материшься, как старый зэк, – сказал Марат, но освободить волосы помог.

Когда мы вышли на дорогу к озеру, я все-таки спросила:

– А ты откуда знаешь? Сидел, что ли?

– Слушай, если я скажу, что сидел, ты от меня отстанешь?

– Я вообще-то к тебе и не приставала!

Хорошо, что мы переключились на другую тему. Будем надеяться, что Марат забыл о своей теории подслушивания и поверил в мою любовь к малине. Он вздохнул и сказал:

– Раздевайся.

А я открыла рот от удивления. С чего это вдруг?

Наверное, я выглядела чертовски обескураженной. Да, этот мужчина умеет меня вогнать в словесный запор! Сделав шаг назад, я наконец-то выдавила:

– Зачем?

– Насиловать тебя буду.

– Да ну нафиг! – вырвалось у меня.

– Ты точно ненормальная. Хочу посмотреть, сколько клещей ты в малиннике нацепляла.

Клещей? У меня резко все зачесалось. Это, конечно, не так неприятно, как встреча со змеей, но все равно… Я стянула футболку и начала осматривать грудь и живот. Даже забыв о присутствии Марата рядом, заглянула в лифчик, оттянув его.

– Повернись, – вернул меня в реальность Марат.

Я беспрекословно подставила спину для осмотра, прижимая к груди футболку и попутно осматривая свои ноги на предмет кровососущих гадов.

Ой!

О ногах я быстро забыла, когда Марат положил одну руку мне на шею, а вторую – на плечо. Черт возьми, может, надо было согласиться на примирение с Валерой, чтобы так не реагировать? Такое впечатление, что у меня начинается бешенство матки!

Ладно еще рука на плече – терпимо. Но когда Марат приподнимал мои волосы, осматривая, и касался шеи, табун муравьев пробежал по позвоночнику, а я… Идиотка, прости господи! Я неосознанно прижалась к мужскому телу, прогнувшись в пояснице.

– Ты молчишь почти две минуты, – сказал Марат, и у меня чуть ноги не подкосились, когда его дыхание коснулось моей шеи.

А что тут сказать, если я забыла, как думать. Хотя говорить мне это никогда не мешало.

Шорты снимать хоть не придется? Кстати, Марата не мешало бы тоже осмотреть. Вдруг клещ присосался? Полный отстой и отсутствие секса.

– Одевайся.

И все? Тьфу, Илона, на твою гиперсексуальность. Готова наброситься на первого встречного.

Я натянула футболку и, обернувшись к Марату, сказала:

– Теперь ты раздевайся.

Он не растерялся, снова меня уделал:

– Я пользуюсь лосьоном от комаров и клещей.

Может, его снова наобум? Не факт, что ответит правду… Но попробовать стоит.

– Марат, у тебя с Алесей роман?

– Все-таки подслушивала.

Упс… Ну сдала себя с потрохами, да и ладно. Зато Марат усмехнулся на предположение о романе. Значит, романа нет. Тогда что-то другое. Я попыталась вспомнить обрывки их разговора, что слышала до встречи с пресмыкающейся подругой.

– Я случайно услышала, – возмутилась, сложив руки на груди.

Марат ни капельки мне не поверил. В принципе, этого и стоило ожидать.

– Твое любопытство и неуемная, но необдуманная жажда деятельности уже один раз до добра не довела. Ты ведь не хочешь повторения, правда?

Я только хлопала глазами. Ах, он… Где бы подходящие слова найти? Думает, что этим меня удержит? Черта с два!

Взяв себя в руки, я только спросила:

– И где ты здесь нашел хорошую связь, что так просветился?

Марат оценил мою иронию и, улыбнувшись, ответил:

– Возле озера можно словить. Лучше всего там, где ты как раз и свалилась в воду, засмотревшись на что-то.

– Золотую рыбку в воде увидела, – тоже улыбнулась я и, послав Марату воздушный поцелуй, направилась к озеру.

Слишком много странного вокруг. Еще и этот несносный, скрытный, хмурый, но при этом иногда вполне человечный и интересный, ну, еще и сексуальный мужчина наводил обо мне справки. И зачем ему это надо?

Я, конечно, тешила себя любовью с первого взгляда, но в такое поверит только полная дура.

Связь возле озера действительно была. Я зашла в электронную почту и сама захотела утопиться. Последние сообщения просто пестрили гневом. У главреда был пунктик: только сообщения, никаких звонков. И сейчас я читала его послания, представляя, как Пал Саныч запивает валидол коньяком.

«Лазарева, куда ты опять влезла?»

«Тебе прошлого раза мало было? Ты бросаешь тень на редакцию!»

«Лазарева, уволю к черту!!!»

Ну, и все в таком духе. Думаю, пора главреду нарушить пунктик своих правил. Я набрала номер и на всякий случай отодвинула телефон подальше от уха. И оказалась права. Это было еще хуже Михайлова.

– Лазарева!!! – заорал в трубку Пал Саныч.

– Да, мой властный босс, – пропела я.

– Ты… ты…

– Я ничего не делала, честно слово, – заверила главреда.

– Тогда какого черта мне звонят и интересуются тобой?

– Может, тайный поклонник? – предположила я, хотя уже прекрасно знала, кто мною интересовался.

– Лазарева!!!

– Пал Саныч, не орали бы вы так, а то сосудик в голове лопнет, и все.

– Катись к дьяволу, Лазарева! Хотя и он сбежит из преисподней, если ты там появишься.

Главред бросил трубку. И чего он так нервничает? Я же что? Я ничего… Ладно, пусть увольняет, если ему так легче будет, хотя я уверена, что Пал Саныч просто включил злого начальника. Он слишком долго меня хотел, исключительно как журналистку, чтобы вот так просто со мной расстаться.

Теперь меня интересовал поисковик. Всемогущий гугл мне в помощь! Я снова устроилась на обрыве – ничему жизнь не учит – и послала запрос. Как искать информацию во всемирной паутине и правильно выказывать поисковой строке свои желания, я знала, но странно, что ничего толком не нашла, кроме одной маленькой заметки.

«Загадочная смерть питерской журналистки в карельских лесах…»

Отбрасываем слово «загадочная» – оно для привлечения внимания. Половина заметки, которая и так всего на четыре небольших абзаца, ни о чем. Сплошные догадки и субъективное мнение автора. Из фактов я почерпнула, что девушка предположительно заблудилась и умерла от укуса ядовитой змеи вследствие неоказания своевременной медицинской помощи.

Кажется, и змеи здесь журналистов не любят.

Но я не понимала, почему так мало информации. Тут же можно было развернуть журналистское расследование: узнать, что за девушка, о чем конкретно писала, зачем сюда приехала, где остановилась. Или автор статьи не отличается любопытством, или ему прикрыли рот. Причем подписи под заметкой не было.

Ну а больше ничего интересного я не нашла ни о доме отдыха, ни об этих местах. Пора сворачиваться и идти на обед, а то калорий, пока лупила Валеру и шастала по малиннику, сожгла как после дня в спортзале.

Вернулась я как раз вовремя. Все уже сидели в беседке, в том числе и Валера. Кажется, бывший уезжать отсюда не собирался. Надеюсь, что его привлекла местная природа, а не попытки слиться со мной в объятиях примирения.

Александр Венедиктович, увидев меня, поднялся и любезно предложил присесть на его место, которое находилось подальше от Валеры. Если на смерть букета все смотрели без боли во взгляде, то смерть обеда явно всех разочарует.

И кстати, при моем появлении все замолчали. Неужели ожидали, что я вылью на голову бывшего кастрюлю с супом? Жаль Алесиных трудов. Да и запах шел такой, с ума сойти.

Я бы точно не удивилась, будь у Марата роман с местным поваром. За такой едой и недостатков не заметишь. Мы дружно и молча стучали ложками по тарелкам, пока те не опустели, а потом, конечно же, Регина спросила:

– Марат Сергеевич, а почему вы нам не сказали, что приехали вместе с Илоной?

Черт! Кажется, не я буду убивать сейчас, а меня. На этот раз Марат находился рядом со мной, и я порадовалась, что сижу снова с края. Можно свалить по тихой грусти, пока мой так называемый любовник будет приходить в себя, думая, что ответить на вопрос.

Сантиметр за сантиметром я начала отодвигаться, но меня снова лишили дара речи. Марат сгреб меня в охапку и, запечатлев звонкий поцелуй на моем виске, ответил:

– Мы познакомились в интернете. Она москвичка, я из Архангельска, но для настоящей любви это не препятствие, вот мы и решили провести отпуск вместе.

История так себе – ни одной проверки не выдержит. Но теперь я окончательно уверилась, что Марат здесь не просто так. И мой враг, он же язык, не смог остаться в неподвижном состоянии:

– А у нас настоящая любовь?

– Конечно! – ответил Марат и больно ударил меня носком кроссовки по щиколотке.

– Это недопустимо! – воскликнул Валера. – На глазах у мужа!

– Бывшего мужа, – поправила я и, мило улыбнувшись Марату, потянулась к его щеке, чтобы для вида поцеловать, но шепнула на ухо: – Ты действительно из Архангельска?

Он едва заметно отрицательно покачал головой. Ну кто бы сомневался, что он снова что-то скрывает?!

Тут Алеся принесла нам на подносе две миски салата и тарелку хлеба, сказав:

– Сейчас принесу остальное, – но тут увидела руку Марата на моем плече и нахмурилась.

Замешательство ее было всего в пару секунд, но я не отводила от девушки взгляда, поэтому и заметила. Нет, у них точно не роман. Что-то другое.

Продолжали обед мы тоже в молчании, а после я сразу удалилась, пожелав всем отстающим приятного аппетита. Но пошла не в свою комнату, а через коридор направилась в кухню, на ходу придумывая, с чего бы начать разговор с Алесей.

Можно было сразу попасть со двора туда – я видела, откуда девушка выносила еду, но решила не привлекать к себе внимание.

Девушка мыла миски, когда я вошла и сказала:

– Извините…

Она вздрогнула и обернулась, посмотрев на меня с недоумением.

– Вы что-то хотели?

– А минеральная вода есть у вас?

Алеся с облегчением выдохнула и даже улыбнулась:

– Сейчас принесу.

Она ушла в подсобку, куда я, конечно, сунула нос. Две камеры: холодильная и морозильная, если верить температурному режиму, отображенному на них. Ничего интересного. Я вернулась на прежнее место и как ни в чем ни бывало начала рассматривать стену. Алеся вернулась с бутылкой минеральной воды, которую я тут же открутила, и продолжила мыть посуду.

И снова я решила действовать наобум. Сделав глоток, спросила:

– Давно вы знакомы с Маратом?

Алеся выключила воду, а потом медленно обернулась, метнув в меня такой взгляд, что кто-нибудь другой превратился бы в пепел. Но я с броней и хорошей иммунной системой, так что меня не пробрало.

– Мы не знакомы, – тихо сказала Алеся. – Он… он…

– А можно и мне минералки? – прервал нас объект обсуждения, бесшумно появившись на кухне.

Я даже подавилась водой, а Алеся и того побледнела, начав нервно теребить попавшееся под руку полотенце. Черта с два меня так проймешь!

– Милый, – повернулась я к Марату, – надо вздремнуть после обеда, тебе не кажется?

Он был готов меня закопать прямо под умывальником или заморозить в ближайшей камере.

– Милая, – быстро взял себя в руки Марат, – ты права.

Схватив меня за локоть, он попытался изобразить некое подобие улыбки, но провалил это задание с треском. Господи… Уж лучше бы меня ждала красная комната, чем то, что получилось в итоге.

Марат потащил меня наверх, а потом толкнул в комнату. Не в мою, в свою. Она, как оказалась, была по соседству с моей. Судьба, наверное.

– Обо всем, что тебя интересует, можешь спросить у меня, – раздраженно бросил Марат, прижав меня к стене.

Кажется, я допекла самого спокойного человека в радиусе нескольких километром. Но я не я, если не найду выход.

– Может, хотя бы пару секунд будем стонать, чтобы создать видимость бурного романа?

Он не понял сразу. Нахмурился, что было для него привычно, а потом шепотом переспросил:

– Пару секунд?

– Ну, мало ли какие у тебя проблемы, которые ты пытаешься затмить своей неприступностью.

– Узнаю журналистов. Придумать, поверить, раздуть из ничего. Ты не знаешь, но прогнозируешь без оснований.

– А чего я не знаю? Расскажи, будем вместе просвещенными.

Марат, шумно выдохнув, отошел от меня, и я была уверена, что он сейчас обхватит голову руками и начнет стонать. Но, видимо, я еще не настолько его достала.

Решив все-таки добить человека, я прошла за ним в комнату и, открыв окно, спросила:

– Так что? Не просветишь меня?

– Слушай, а ты точно на отдых приехала?

– Ну конечно!

– Таких совпадений не бывает, – покачал головой Марат.

– Ты о смерти журналистки в прошлом году?

– Ты уже и об этом знаешь?

– Ну, всемогущий гугл мне в помощь, – улыбнулась я и выглянула в окно.

Почему-то всем нужно было собраться именно под ним и именно сейчас. У людей личной жизни нет, что ли? Я, приложив палец к губам, повернулась к Марату.

Он правильно понял и, тяжело вздохнув, сказал:

– Стонать все-таки придется. Падай на кровать.

## ГЛАВА 7

Марат


Алеся – девочка не глупая, всего лишь влюблена по уши. Но эта любопытная Варвара умеет спрашивать. И как вовремя я появился на кухне. Вот как чувствовал!

Насколько я не любил раньше журналистов, настолько не люблю теперь вдвойне. Она же невыносима!

Может, ей купить путевку на Сейшелы, чтобы не мешала?

Но тогда мне придется отправиться туда же – мы же типа любовники. И придумала же такой бред!

Любопытные журналистки мне вообще сейчас не кстати. Как говорил мой старый подопечный: «Надо быть в теме, Сергеич».

Сейчас я и пытался быть там. И может, эта самая дурацкая идея, которая могла прийти в голову, но пусть лучше все думают, что мы любовники, чем копаются в чем-то еще.

Илона присела рядом со мной на кровать и, поерзав, спросила:

– И что дальше?

– Стони во весь голос, – с напутствием похлопал я ее по плечу.

– Ты же не серьезно?

– Очень серьезно, – заверил я ее.

– Идиот!!!

Скандал? А почему бы и нет. Не помешает. Это иногда работает лучше имитации секса.

Я поднялся с кровати и громко спросил:

– Что здесь делает твой бывший?

Илона захлопала глазами, явно не сразу сообразив, а потом тоже поднялась, войдя в роль, и сказала:

– Вот именно! Он бывший! А у тебя сколько настоящих?

– Ты невыносимо ревнива!

– Зато тебе на все плевать!

Ох, мы актеры хоть куда. На публику играли что надо. Но эта Варвара все равно прошипела мне на ухо: «Что ты скрываешь?»

Не узнаешь, потому что это не твое дело. Не хватало мне только засветиться в журналистских статьях. Я чувствовал себя героем комедии сейчас. Кто бы мог подумать, что все так обернется?

Я понял, что Алеся ничего не успела ей сказать, иначе мы бы не играли сейчас эту пьесу. Но все мое задание летело к чертям.

– Уезжай отсюда, – шепнул я.

– Пока все не расскажешь, не уеду.

Я ее точно закопаю в лесу – довела.

– Илона…

– О, ты помнишь, как меня зовут!

– Еще раз повторю: уезжай.

– Ты не из Архангельска, ты явно не художник-иллюстратор… О тебе хоть слово правдивое я услышу?

Я, возможно, делал сейчас самую большую ошибку в своей жизни, но не мог… Просто не мог. Все сделаю сам. За этим сюда и приехал.

Я, конечно, ничего не рассказал. Может, и стоило хоть немного удовлетворить это неумное любопытство, но тогда бы она просто-напросто засыпала меня вопросами. А ответить на все я не мог.

Пусть она строит версии, кто я и откуда. Все равно в жизни не догадается. Что она там хотела? Хоть слово правды?

– Имя настоящее, – кивнул я с улыбкой.

– Издеваешься?

– Ни капельки.

Это Варвара, скорее, издевается надо мной. Я за полдня с ней поседел больше, чем за десять лет работы в не самом приятном месте. Как говорил еще один мой подопечный: «С бабами надо стричь поляну». Вот и мне сейчас придется не спускать глаз с этой журналистки, чтобы она не влезла куда-нибудь.

В голове завертелось много слов из лексикона Сергея Шнурова, но я их попридержал и сказал:

– Если вопросов больше нет, то дверь там.

На лице Илоны снова расплылась улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Хорошо. Мне как раз есть чем заняться. Пообщаюсь с Алесей, посмотрю журнал Виктории Матвеевны, где должна быть записана твоя фамилия, а потом позвоню в Москву своему знакомому менту, чтобы он хоть что-то о тебе узнал, раз сам ты говорить не хочешь. Не только же тебе копаться в моей биографии.

Напугать решила?

– Развлекайся, – напутствовал я ее. – И не забудь узнать у своего мента, не скрываюсь ли я от алиментов.

– Хам! – обернулась Илона возле двери.

Да ради бога.

– Ты бы прежде думала тем, что выше шеи, пока приключения не нашли то, что ниже пояса.

– Не дает покоя мой зад?

– Худоват, – покачал я головой. – Попробовать ухватиться, так еще ладонь о кости расшибешь.

– Тогда тебе должен понравиться зад Дианы Ивановны.

Илона хлопнула дверью, а я не смог не улыбнуться. А она ничего такая, веселая. Точно скучать не даст. И в другое время я бы даже не обратил внимания на ее длинный нос. Фигурально, конечно.

И кстати, не у нее одной в Москве знакомые. Я достал ноутбук и, соединив его с телефоном, открыл файлы. Скачал я их еще на озере, зная, что здесь связи не будет, и начал просматривать. Мне вообще-то было просто интересно, случайно ли здесь оказалась журналистка, потому что в совпадения я хоть и верю, только, как говорится, доверяй, но проверяй. Нарыли мне на нее только то, что я просил. До личной жизни, количества домашних животных и ежемесячных доходов мне дела не было. А вот профессиональная деятельность очень даже.

Я получил несколько статей и, признаться, увлекся, пока читал. Писала она живо, остроумно независимо от темы. А были они разными: от культуры до экономики, от психологии до политики. Только последняя статья выбивалась из репертуара. Больше похоже на бред сивой кобылы. Неужели кто-то подобному верит? Написано было суховато, как будто из-под другого пера и с неким скептицизмом. Словно автор сам себе не верит. А ведь некоторые из этих уловок Илона пыталась опробовать на мне.

Правда, со мной это бесполезно. Я видел женщин и девушек, которые от отчаяния шли на такие ухищрения, что ни одна журналистская фантазия не разгулялась бы настолько.

И только я дошел до скандала, в котором была замешана любопытная Варвара, как услышал стук в дверь. Вернулась с очередной уловкой?

Закрыв ноутбук, подошел к двери и, открыв ее, недоуменно уставился на Валеру. Кажется, он пытался придать себе грозный вид, но выглядело это комично. Привалившись плечом к косяку, я спросил:

– Вы что-то хотели?

– Послушайте, – вкрадчиво начал мой неожиданный гость, видимо, поняв, что прятаться под стол от вида его хмурой физиономии я не собираюсь, – вы должны меня понять, как художник художника. Илона, конечно, как муза, она вдохновляет творческую натуру…

Чего?! Она, как мне показалось, может только довести до нервного тика и вдохновить на нарушение закона, на убийство в первую очередь.

Валера распинался о достоинствах своей бывшей жены, пока я не прервал его:

– Мужик, ты от меня чего хочешь?

– Оставьте мою жену в покое.

Да я был бы только рад, если бы она оставила в покое меня. Вздохнув с напускной печалью, я, чтобы придать нашему разговору больше доверительности, положил ладонь Валере на плечо и сказал:

– Я понял тебя. Останусь здесь зализывать сердечные раны, а ты тогда хватай ее и увози, пока я не передумал. А со мной все будет в порядке. Побухаю пару дней, пущу скупую мужскую слезу, нарисую ее портрет, потом сожгу его и вычеркну свою роковую любовь из жизни.

– Портреты пишут, – поправил меня на автомате слегка прибалдевший Валера.

– Вот видишь, я так расстроен, что начинаю заговариваться.

Черт! Надо было для поддержания легенды хоть что-то почитать о художниках и живописи.

И тут из соседней комнаты выпорхнула наша муза. Наверняка грела уши у двери, с нее станется. Но вид у Илоны был весьма добродушным. Валера тут же спохватился и расплылся в улыбке:

– Милая…

Милая даже не покусилась на здоровье и жизнь бывшего. Она молча подошла к нам и… Тут я, признаться, все-таки обалдел. Илона вцепилась в ворот моей футболки и поцеловала. Интересно, это способ отвадить Валеру или разговорить меня? Вариант, что она действительно в меня втрескалась с первого взгляда, я отмел сразу.

Но при этом эта невыносимая дамочка не забыла меня чертовски больно ущипнуть за шею. Скорее всего, за то, что я только что наговорил Валере.

## ГЛАВА 8

Илона


Захотел через Валеру от меня избавиться? Черта с два!

У меня, конечно, нет привычки лезть целоваться к первому встречному, но скандал у нас уже был. Пора переходить ко второму акту спектакля, чтобы зрители остались довольны и получили эстетическое удовольствие от этого театра двух актеров. А, ну и с моим бывшим на подпевках.

Марат даже не пикнул, когда я его ущипнула, хотя это наверняка было больно. Толкнув его обратно в комнату, захлопнула ногой дверь перед носом у Валеры и прошипела:

– Охренел совсем?

Ответа я сразу не дождалась. Марат почесал шею, явно приходя в себя после моего неожиданного выступления. Растерянность на его лице потешила мое эго. Я надеялась, что он просто не ожидал, что кто-то на целом белом свете, ну, или хотя бы в Карелии так хорошо целуется. Но в такое только, наверное, домохозяйки верят, пускающие слюни при просмотре пресловутых оттенков какого-то извращенца. А тут скорее сработал эффект неожиданности.

– Слушай, у тебя с головой все в порядке? – наконец-то выдавил Марат.

– И с головой, и с остальными частями тела. Справку показать или она прилагалась к тому материалу, что ты откопал на меня?

Марат задумался, пока я с удовлетворением отмечала, как на его шее расплывается синяк. Поделом!

– Так, Варвара, есть предложение.

– Руки и сердца? – не удержалась я.

– Пойдем-ка прогуляемся, – с тяжелым вздохом сказал Марат.

Я недоверчиво окинула его взглядом, но согласилась. Любопытство загнало бы меня и в змеиное логово, если бы мой журналистский нос почуял там сенсацию. И заголовок «Почему карельские змеи не любят журналистов? Сенсационное интервью с главой пресмыкающегося клана». Может, у меня кислородная интоксикация, что меня несет непонятно куда?

Если уж мы притворяемся влюбленными, то я сразу же повисла на руке Марата, едва мы вышли в коридор. По пути мы никого не встретили, и когда вышли за территорию, я нетерпеливо спросила:

– Ну?

Е-мое, Марат точно следует правилу «молчание – золото».

Мы прошли не меньше двух километров, и я, признаться, порядком подустала. Наконец мы остановились на небольшой поляне в лесу, усыпанной большими камнями, уже отчасти вросшими в землю, и Марат, устроившись на одном из них, сказал:

– Предлагаю заключить сделку.

Я вопросительно выгнула бровь и улыбнулась:

– Интересно.

– Я не скажу твоему Валере, что ты все выдумала про наш с тобой так называемый роман, даже могу поддержать этот фарс, если тебе надо будет. В пределах разумного, конечно. А ты взамен не суешь свой любопытный нос во все щели. Идет?

Я задумалась. А что он имел в виду под пределами? Тьфу, не о том я. И что мне с этой сделки? Валеру я и так отшить смогу, хотя с Маратом это сделать, конечно, проще. А вот с журналистами этот «художник», кажется, дел еще не имел. Предложить мне не совать куда-то свой нос – это то же самое, что предложить Пикассо не использовать кисти.

– У меня есть другое предложение, – сказала в итоге.

Марат готов был застонать. И совсем не от удовольствия.

– И что ты придумала? – спросил с тяжёлым вздохом.

– Ты мне рассказываешь, кто ты и зачем сюда приехал, а я взамен никому не рассказываю, что ты что-то скрываешь, – предложила я и победно ухмыльнулась.

Правда, это было преждевременно. Марат впервые искренне улыбнулся, и от такой улыбки в свой адрес у любой бабы независимо от возраста подкосились бы ноги.

– Сначала ты говоришь всем, что мы любовники, а потом скажешь, что совсем не знаешь меня и я что-то скрываю? Да кто ж тебе поверит?! Подумают, что я тебя бросил и ты наговариваешь. А я еще красочно подкреплю рассказом, как застал тебя с бывшим. Кстати, неплохая идея, – задумался Марат. – Может, ты тогда наконец-то уедешь.

Ну… Ну он и… Спокойствие, Илона, только спокойствие…

Хотя сама виновата – дала ему все карты в руки. И дернул меня черт придумать такое!

Только я начала прокручивать в голове шестеренки, чтобы найти достойный ответ, как в кармане завибрировал мой телефон. На экране высветилось имя братца, и я спросила в трубку, забыв о приветствии:

– Твоя лекция по гинекологии закончилась?

– Ага, а ты чего такая злая? – что-то жуя, спросил Кеша.

– Вот скажи мне, кто разболтал Валере, где я?

– Ты же понимаешь, что этот блаженный ко мне бы не сунулся, иначе бы я устроил ему удаление детородных органов без анестезии.

– Ты такой лапочка, – с восхищением пропела я братцу.

– Это у нас семейное. Кстати, я тут пока обосновался у тебя в квартире.

– Да ладно, квартира, по сути, общая.

Я бросила взгляд на Марата. Он делал вид, что ему не интересен мой телефонный разговор, жуя травинку и глядя в небо.

– Еще что-то? – спросил Кеша.

– Скажи, дорогой, как будущий специалист, как называется, когда говоришь, не подумав.

– Ну, это скорее не ко мне, а к психологу, да так сходу и не ответишь. Может, ты просто спроецировала в слова свое желание, которое еще не успела осознать?

Я чуть не задохнулась от возмущения. Вот еще!

– И чему вас только в медицинском учат?! – рявкнула я и повесила трубку.

Марат оторвался от созерцания природы и спросил:

– Еще один бывший муж? Пока Валера пытается вернуть тебя, второй хочет отжать квартиру?

– Ты… Ты… Убила бы, да на строгач лет на двадцать не хочется.

– В нашей стране для женщин нет колоний строгого режима, только общего, – сказал Марат и вдруг нахмурился, повернув голову в сторону дороги.

– Как познавательно…

– Тихо.

Цыкнув на меня, он поднялся и прислушался. Я даже приподнялась на цыпочках, стараясь что-то высмотреть. Обычные лесные звуки.

– Чего там? – шепотом спросила я.

– Показалось, – снова повернулся ко мне Марат.

– У тебя слух как у оленя?

– Не понял… Это такой журналистский прием, что ли? Завуалировать комплимент в оскорбление?

Я неопределенно пожала плечами. Пора вернуться к нашему заключению сделки. Ну, или хотя бы определиться с условиями. Надо бы провернуть так, чтобы Марат оказался в проигрыше. Но, как мне показалось, против него и толпы журналистов не хватит.

– Ты громко думаешь, Варвара. Принимай мои условия.

Ну что же, он сам мне дал подсказку. Усыпим бдительность.

– Хорошо, – кивнула я и даже протянула руку.

– А что, поцелуем скреплять союз не будем? – наигранно удивился Марат.

Так, главное, сейчас не переиграть. А то если я стану вдруг слишком послушной, то могу вызвать подозрения.

– Перебьешься! – ответила я и даже для надежности показала средний палец.

Некоторая настороженность еще мелькала в глазах Марата, но все же он довольно улыбнулся.

Ничего!

Настороженность уберем, мир спасем, любопытство удовлетворим.

Правда, с планом по спасению мира пока туговато, но мыслить масштабно никто не запрещал. Зато с остальным я примерно знала, как разобраться.

Как раз над этим и размышляла, пока мы шли обратно к дому отдыха. Надо только кофе запастись.

– Мне не нравится, когда ты так долго молчишь, – сказал Марат.

– Я это, малинник высматриваю. Душу за малину готова продать.

– Да уж… С тобой так точно жизнь малина-фруктолина.

А вот теперь я не поняла, был это комплимент или оскорбление.

Вернулись мы как раз к пресловутому земляничному пирогу. Регина Станиславовна заявила, что мучное сказывается на зубах и боках, и удалилась с мундштуком в руках. А вот сигареты ее на зубах как будто совсем не сказываются.

Александр Венедиктович привычно что-то рассказывал. Виктор Васильевич молча жевал, съел полкуска, а остальное перекочевало в тарелку Дианы Ивановны. Стаса и Леонтия Филипповича за столом не было. Наверное, тоже блюдут фигуру. А Валера, возможно, орошает слезами подушку в своей комнате. Или даже уехал, чему бы я была несомненно рада.