Аня Архипова
Северное сияние на улице Южной

1

ТРИ ЖЕЛАНИЯ

В этом году Вера решила, что у нее будет три Новых года. Такое с ней бывает: перевернуть всё вверх тормашками – ее конек. Так говорит мама. Дед говорит, что переворачивать все с ног на голову – нормально, если очень хочется. А Вере хотелось очень. Ведь Вера знала, что только в Новый год исполняются все-все, абсолютно все желания. Так говорит дед. Мама говорит, что не так уж и все исполняются и, судя по тому, что придумала Вера, есть вероятность… Мама очень любит говорить. Считает, это «профдеформация». Мама у Веры педагог. И как положено каждому педагогу – говорит она только по делу. Так кажется маме. Вере и деду так не кажется.

Ну так вот: в этом году Вера решила, что у нее будет три Новых года. И нужны ей эти три Новых года для того, чтобы загадать три разных желания. Так уж вышло, что в этот раз Вера не смогла остановиться только на одном. Но Вера знает, что совершенно не обязательно отмечать три Новых года в три разных дня, потому что она знает кое-что еще! А именно то, что страна, в которой она живет, – огромная, и в ней целых 11 часовых поясов. А это значит, что есть целых 11 возможностей загадать желания. Но вообще, 11 возможностей Вере не нужны, в этом году ей вполне хватит и трех.

Дед говорит, что стыдно не знать, что у всех жителей России есть 11 возможностей загадать 11 разных желаний. Дед у Веры бывший путешественник, поэтому Вере никогда не бывает за него стыдно. Сам дед говорит, что бывших путешественников не бывает. Когда-то, очень много лет тому назад, дед побывал в 123 странах мира, а это, на секундочку, почти весь мир, не считая, конечно, тех 74 стран, до которых он так и не доехал. Но Вера уверена, что когда-нибудь она побывает везде-везде на земле и расскажет деду, что изменилось с тех пор, пока его там не было.

Вообще, быть путешественниками – это в Вериной семье семейное. Мама мамы Веры, а то есть жена Вериного деда, она же Верина бабушка тоже была путешественницей. Раньше они с дедом вместе колесили по миру, пока бабушка не решила уйти за лучшей жизнью. Веры еще не было на свете, когда бабушка переехала от них в Новую Зеландию. Вера тоже считает, что за лучшей жизнью можно ехать только в Новую Зеландию. Во-первых, там тепло, во-вторых, всё вверх тормашками, а в-третьих, там есть кенгуру. А к кому, если не к кенгуру ехать за лучшей жизнью? Вера обязательно побывает в Новой Зеландии, уж в этом она точно уверена.

Помимо бабушки и деда, в семье Веры есть еще один путешественник – папа Веры. Когда-то давно, сразу после рождения Веры, ему предложили очень интересную работу – включать и выключать северное сияние. Вера знает, что северное сияние – это на самом деле полярное сияние, но предпочитает не быть занудой, а следовать всеобщему мнению и даже не спорит, когда кто-то называет полярное северным. Когда папе Веры предложили эту работу, отказаться он не смог. Ну кто может отказаться от такой интересной работы? Вот и папа Веры не смог. Собрал вещи и уехал жить в Заполярье. Мама Веры говорит, что из Заполярья не возвращаются, а Вера уверена – он вернется. Папа Веры поддерживает общение с Верой только конвертами. Так, в каждый Верин день рождения он отправляет ей самый ценный набор конвертов с марками. Вот уже два года, как Вера научилась писать. И теперь ровно за месяц до дня рождения, 21 июля, Вера и дед составляют список стран, которые посетит Вера, когда ей исполнится 18 лет. Они отправляют этот список в Заполярье и ждут. В список Вера всегда добавляет одну несуществующую страну, чтобы один раз в год иметь возможность передумать, куда она не поедет, когда ей исполнится 18 лет. Обычно Вера не любит передумывать, но знает, что такое возможно и это нормально. Хотя мама не считает передумывать нормальностью.

Каждый год в день ее рождения 21 августа из Заполярья Вере приходит ровно столько конвертов, сколько она попросила месяцем ранее. Вера знает, что папа не ошибается. Как может ошибаться человек, который каждый день в одно и то же время включает и выключает северное сияние? Конечно же, никак.

Конверты, которые присылает ей папа, Вера аккуратно складывает в коробку, которую кладет в шкафчик, на котором стоит ночник в форме земного шара. В этой коробке, которая находится в шкафчике, на котором стоит ночник в форме земного шара, находится все самое важное, а именно письма, которые она отправляет в разные страны мира самым известным людям этих стран. Отправляет она их с одной целью – чтобы, когда она попадет в эту страну, не потеряться. Хотя, конечно, Вера знает, что не потеряется, у нее же всегда есть с собой компас и телефон с гугл-картой. Иногда Вере кажется, что гугл-карта куда полезнее, чем компас. Но дед так не считает, поэтому компас всегда лежит в Верином рюкзачке.

Единственное, что пока не понимает Вера, – почему ей до сих пор никто не ответил на письма, осталось ведь совсем мало времени до того дня, когда она отправится в настоящее путешествие по миру. Всего лишь десять лет – и она может катиться на все четыре стороны. Так говорит мама. Веру радует, что мама знает, что у света четыре стороны, иначе Вере было бы стыдно за маму. Несмотря на то, что мама у Веры педагог, Вере иногда бывает все-таки стыдно за нее. Об этом Вера говорит сразу. Вера вообще все всегда говорит сразу. Так ее научил делать дед.

Но вернемся к маме. Например, мама долгое время не знала, что все настоящие принцессы пьют чай только ровно в пять часов вечера. Ни секундой раньше, ни секундой позже. И Вере было, конечно, очень стыдно за маму, потому что не знать такое… не знать такое очень и очень стыдно. Но мама тут же придумала себе оправдание, сказав, что она совсем не принцесса, а педагог и на незнание такого общеизвестного факта имеет право. Это немного сгладило ситуацию, но повлекло за собой много вопросов. Например, как получается так, что Вера принцесса, а ее мама не королева? Почему Вера пьет чай только во время five o’clock tea¹, а ее мама когда вздумается? И почему фамилия Виндзоры так идеально подходит под Верино имя? Мама отвечает на все вопросы всегда одинаково: «Это у тебя всё от королевы Елизаветы II». Кстати, Вера эту королеву ужасно обожает. Не в обиду своей бабушке, которая живет в Новой Зеландии, Вера считает Елизавету II своей крестной бабушкой. Мама говорит, что так не бывает. А дед говорит, что если хочется иметь крестную бабушку, то можно таковую найти и попросить ее стать крестной бабушкой. Так Вера и сделала.

Кстати, королева Британии Елизавета II уже давно знает, что она крестная бабушка Веры, и ждет ее в гости в Букингемский дворец. Сама она, конечно, на письмо Веры еще не ответила, но вот-вот собирается. Вера в этом уверена на все 100 и 1 точный процент. Конкретного плана своего путешествия Вера пока не придумала, но план плана уже есть, а это, как минимум, полдела. Однако до 18 лет осталось всего ничего, каких-то 10 лет. Стоит поторопиться.

Наверное, вы хотите знать, почему, если мама не королева, ты все равно принцесса? Спросите! А я отвечу. Всё ясно как день. Просто у Веры есть самое красивое платье на свете, и когда она его одевает (мама говорит, что правильно говорить «надевает», а мама у Веры педагог и всё знает), то превращается в настоящую принцессу. Так дед говорит. На платье пришито много-много блестящих штук, которые под светом елочной гирлянды переливаются всеми цветами елочной гирлянды, и на первый взгляд может показаться, что Вера елка, но Вера никакая ни елка. И это все знают. Вера принцесса.

Правда, самое красивое на свете платье уже немного жмет ей в плечах, но мама говорит, что пока плечи Веры не разрастутся до размеров Карпатских гор, новое, самое красивое платье на свете мама Вере все равно не купит. Вера ее полностью поддерживает и считает, что большие плечи – это еще не повод избавляться от самого красивого принцессечьего платья.

Ну так вот! В этот Новый год Вера решила, что одного часового пояса ей мало, ведь желаний у нее три. Значит, необходимо срочно расширяться и загадывать желания в других часовых поясах тоже. Мама, конечно, считает, что исполняются только те желания, которые под бой кремлевских курантов записывают на бумаге, сжигают и съедают вместо салата, в придачу запив всё это шампанским. Вера же считает, что бумагу есть нельзя, да и шампанское детям под большим запретом, поэтому каждый Новый год она пользуется своим способом – отправляет в будущее письма, которые тут же улетают и тут же исполняются. В прошлом году она написала «велосипед», и он у нее появился. Годом ранее прошлого она написала про куклу с синими волосами – и вуаля! Кукла уже утром лежала под елкой. В этом году всё немножечко сложнее.

Конечно, можно было бы упростить процессы и попросить исполнить все желания Деда Мороза. Но просто в Деда Мороза Вера давно не верит, а в желания верит. Мама говорит, что существует правило, и звучит оно так: «Всё работает в свое время». Но Вера знает, что во всех правилах есть исключения. Мама Веры, конечно, тоже об этом знает, ведь она учитель русского языка и литературы. А кому, как не учителю русского языка и литературе, знать, что такое исключения? Но мама пока исключает эту возможность, как и то, что Деда Мороза не существует. Мама до сих пор верит, что все ее желания исполняет тот самый Дед Мороз, который приходит к ним в квартиру каждый год в канун праздников. Этим она очень забавляет Веру, ведь Вера знает, что в канун каждого Нового года к ним в квартиру приходит Юморист в костюме Деда Мороза. Снегурочки у Юмориста всегда разные, поэтому Вера их не запоминает, да и в Снегурочек она тоже не верит, поэтому им не рада. А вот Юмористу она всегда рада, потому что он веселый. Каждый раз, когда он появляется на пороге их квартиры на пятом этаже, Вера подает ему знак, что она знает, что Дед Мороз – это Юморист, а не кто-то другой. Юморист ее понимает и подмигивает.

В начале школьных новогодних каникул Вера решила, что желания сами себя не загадают, и ей нужен план. Первое, что она сделала, – попросила деда выдать ей три конверта. Потом Вера аккуратно вырвала листы из маминой записной книжки и взяла в пенале ручку. Села в комнате у ночника в форме земного шара и написала три записки, так и обозначив на конвертах: «Желание 1», «Желание 2», «Желание 3». Заклеила конверты и спрятала их в коробку, которая лежала в ящике, на котором стоял ночник в форме земного шара.

Тот самый день был назначен на 31 декабря. Если вы еще не знаете, то тот самый день всегда происходит только 31 декабря. Но это если считать по григорианскому календарю, а если считать по юлианскому… В общем, спросите у Google, чем отличаются два календаря одного большого мира.

Но вернемся к Вере. Вера живет в средней полосе России, а если быть точнее, то на 53,2521 северной широты и 34,3717 восточной долготы на высоте 204 метра над уровнем моря. Дед говорит, что тот, кто не знает координат своего родного края, просто не путешественник. А Вера еще какой путешественник, поэтому знает. Кроме того, Вера знает, что за час до боя курантов в средней полосе России Новый год отмечают в Самаре, а через час после боя курантов в средней полосе России – в Калининграде. И учитывая всё это, можно подготовиться к тому, чтобы отправить в Новый год все три желания.

– Это уже похоже на план! – поддержал дед.

С самого раннего утра Вера стала ждать самой глубокой ночи. Мама в тот день твердила, что все каникулы будет лежать в пижаме на диване, смотреть дурацкие телепередачи и даже не выйдет на улицу. Более того, даже не посмотрит на улицу через окно. Максимум сходит к Жменьке. Вера знает, что мама просто сильно устает быть педагогом, поэтому каникулы для нее праздник. Но Вера знает еще и то, что каникулы праздник для всех в школе, потому что там от Вериной мамы тоже устают. Вера пока не решается сообщать маме правду, чтобы не портить праздник, но после праздников она обязательно всё расскажет, ведь дед научил её всегда говорить правду.

А еще мама сказала, что вот эти салаты, которые она прямо сейчас, на этой самой кухне готовит, это им с дедом и Жменькой на неделю. Вера не любит салаты, дед любит всё, а Жменька ест всё, что ей приносит дед и мама.

Дед же в тот день сидел за своим подоконником в кухне и играл с мамой, которая готовила салаты, в морской бой. Это их любимая игра. И мама всегда в ней побеждает. Наверное, мама в душе моряк, раз знает, где у деда скрываются четырехпалубники. Она их слету выбивает. За это умение Вера мамой гордится.

И пока каждый в доме был занят своим делом, Вера весь день ждала ночи. И дождалась-таки, наконец!

Итак, в 23:59 по самарскому времени Вера положила первый конверт с надписью «Желание 1» под елку. Вера еще не знала, сработает ли ее план с загадыванием желаний в разных часовых поясах, но лучше сделать, чем не сделать – считает дед, и Вера его полностью поддерживает. А чтобы план сработал наверняка и Желание 1 сбылось, Вера совершила сиюминутно придуманный обряд: она села под елку, зажмурила глаза и тихо-тихо, чуть слышно проговорила свое первое желание вслух.

– Пусть на все мои письма придут ответы!

Загадав первое желание, Вера принялась упорно ждать, когда на часах наступит 23:59 по московскому времени. Мама складировала салаты, которые она приготовила на всю неделю, на стол в большой дедовой комнате. Вера же посчитала, что если мама поставит все салаты приготовленные на неделю на стол в большой дедовой комнате, то салаты могут быстро закончиться, и маме придется готовить снова, а мама этого делать не станет, потому что она уже очень уверенно заявила, что будет лежать все каникулы на диване в пижаме и смотреть дурацкие телепередачи. Поэтому два салата Вера спасла, спрятав их на дедовом подоконнике и прикрыв занавеской.

Дед в этот самый момент за подоконником не следил, а смотрел самый большой телевизор в мире и отправлял всех работать на завод.

– Не умеешь петь – иди на завод!

Вера уже давно знала, что все, кто, по мнению деда, не умеют петь, танцевать, шутить, управлять страной и много чего там еще, должны идти на завод. На какой завод и для чего, дед не уточнял.

– Не у всех есть талант! – спорил дед с ведущим.

Дед любил спорить со всякими ведущими. Это было его любимое занятие, когда он включал самый большой телевизор в мире. Но сегодня он спорил как-то особенно. Не празднично. Вера даже заметила, что ведущему вдруг стало грустно. Кажется, в этот момент ведущий без единого волоска на голове на самом деле понял, что с завтрашнего утра он полностью меняет свою жизнь и уходит на завод. На какой такой завод, он еще пока не придумал. Хотя… какой будет открыт первого января, на такой и пойдет. Просто не у всех есть талант – так ведущему сказал дед.

А потом пришла мама и сказала есть. И все ели салаты. Но в 23:59 по московскому времени Вера снова провернула свой обряд по исполнению желаний. Она села под елку. Дед в этот момент с хлопком открыл шампанское. Мама записала желание на бумаге. Ровно в 00:00 под бой курантов Вера зажмурила глаза и сильно-сильно прижала к себе конверт с Желанием 2, но вслух его не произнесла, зная, что оно обязательно сбудется, потому что загадывается в свое время. Дед разлил шампанское, мама подожгла бумагу и съела свое желание. Дед сказал то, что говорил каждый год:

– За продолжение!

И все снова сели есть. Дед продолжил отправлять всех на завод, мама радовалась фонарикам на елке, а Вера вдруг передумала. Она вскрыла конверт с Желанием 3, скомкала записку, подожгла ее от одиноко стоящей на столе свечи и бросила в лимонад. Она была уверена в том, что такие желания не исполняются. Каждый год мама просила, чтобы папа вернулся из Заполярья, но он еще ни разу не вернулся, а мама всё продолжала есть бумагу. А еще Вера подумала, что это желание, вот на этой только что сожженной бумажке, было абсолютно ненужным, потому что Вера теперь точно поняла, что не у всех есть талант. Ведь так сказал дед.

Так Вера, дед и мама встретили Новый год.

А утром первого дня Нового года Вера побежала к елке и не обнаружила там ни одного конверта. Это означало только одно – все желания полетели исполняться в новый год. Кроме одного, конечно, который Вера сожгла и выпила вместе с лимонадом.

2

УТРО ПЕРВОГО ДНЯ ПОСЛЕ НОВОГО ГОДА

Утро первого дня после Нового года Вера любила больше всего на свете. Не считая, конечно, мармеладных червяков, контурных карт, своих подписчиков в Likee, писем, песен Муслима Магомаева и историй про 33 несчастья Лемони Сникета. Вот не считая всего этого, утро первого дня после Нового года Вера любила больше всего на свете. А всё потому, что этим утром можно помечтать о том, что будет в следующих других 365 днях.

Каждое первое утро года у Веры был ритуал: она садилась напротив стены. Потому что только на этой стене можно было увидеть окно во двор и весь мир на карте мира. Двор и мир открывались перед Верой, когда она садилась напротив. И пока дед и мама спали, Вера представляла в своей голове, в комнате на пятом этаже пятиэтажного дома на улице Южной, как через десять лет она отправится в самое большое путешествие в своей жизни. Она, конечно же, возьмет с собой всё самое важное и необходимое, а именно: компас, соль, фонарик, раскладной нож (его Вере пока не выдали, но обещали, ведь он важен для того, чтобы подготовить ветки для костра), спички, которыми она разожжет костер, дождевик, продуктовый паек, заряженный мобильный телефон с гугл-картами и еще пауэрбанк. Пауэрбанк в список необходимого не входил, его Вера решила взять сама, чтобы телефон быстро не разряжался.

И вот 21 августа через 10 лет ей исполнится 18. Она проснется таким же ранним, но летним утром, на своей улице Южной, на пятом этаже пятиэтажного дома. Умоется холодной водой, из-под крана, который вечно гудит, потому что там живет опоссум Валера, которого никак не может прогнать Подкапелло. Веру Валера давно уже не пугает. Дед говорит, что они с ним дружат с детства, а дедовы друзья – Верины друзья. В этот день Вера почистит зубы щеткой с мягкой щетиной и оденется в спортивный желтый костюм с галочкой. Его мама купила для физкультуры, и он очень нравится Вере, поэтому путешествовать она хочет только в нем. После этого она закинет рюкзак со всем самым необходимым за спину, скажет маме и деду: «Аривидерчи, крошки! Я смываюсь!» – и пойдет путешествовать по миру.

Вера обязательно включит GPS-навигацию. Это важно. Так мама сможет найти ее, если она потеряется. Такое уже было. Два месяца назад Вера и Димка Бубенчик пошли на стройку охотиться за проводами для фонаря. Димка упал в ямку, а Вера потерялась. Так мама нашла ее через гугл-карты и забрала домой, сказав Димке, что более безответственного взрослого человека она еще не встречала. Но Вера так не считает, потому что Бубенчик настолько сильно ответственный, что порой переходит за экватор своей ответственности и становится немного безответственным. Но только немного. И только оттого, что на самом деле он ужасно ответственный.

В общем-то, после этого случая Вера узнала, что если вдруг она потеряется в большом мире, мама ее «из-под земли» достанет. В этом Вера не сомневается ни на минуточку. Но до того, как она успеет потеряться, Вера отправится в путешествие с последними словами «Аривидерчи, крошки! Я смываюсь!» Эту фразу Вера слышала в какой-то телепередаче, которые так любит смотреть ее мама в пижаме. Слова тогда так понравилась Вере, что она решила именно с них начать свое кругосветное путешествие.

У Веры уже есть список некоторых стран, в которые она отправится. Два года назад они с дедом решили, что будут отмечать на карте мира желтыми стикерами страны, в которые она планирует поехать и которые уже оповестила о своем прибытии.

Первой такой страной станет Лихтенштейн.

А знаете ли вы, что Лихтенштейн – это страна, которую можно арендовать на целые сутки, заплатив за это всего лишь 70 тысяч долларов? Вот и Вера была удивлена такой новости и сразу же начала откладывать с недокупленных школьных обедов и деньрожденческих денег. Она складывала по сто рублей в копилку в форме земного шара. Вере очень нравится всё, что напоминает земной шар. Именно поэтому она любит круглые леденцы с вишневым вкусом, пиццу «Маргариту» и поп-ит² в окружности.

Вера знает, что когда она приедет в Лихтенштейн, ее встретит самый известный лыжник Андреас Венцель. Это самый известный человек из 36 тысяч неизвестных людей Лихтенштейна. Про него Вере рассказал дед и Google. Google рассказал больше, чем дед. Но больше деда и Google ей об Андреасе рассказала его фотография, где он улыбался. Ведь улыбка многое говорит про человека. Например, Подкапелло никогда не улыбается. И этим всё сказано.

После Лихтенштейна, конечно же, будут Италия, Франция, Ямайка, Нидерланды, Великобритания, Америка, Китай, Япония и много-много разных стран. Но самое важное в ее надежном полуплане, то, что в каждой стране ее будут ждать. С распростертыми объятьями – добавляет всегда мама Веры. Именно так и будет. Ведь Вера всех оповещает о своем визите заранее. Так делают все воспитанные принцессы – это добавляет дед.

Все, кому Вера отправляет письма, проходят строжайший отбор. Во-первых, они должны быть известными в своей стране и пользоваться доброжелательной репутацией. Это могут подтвердить «Википедия» и мировые новости. Новости Вера не смотрит, в этом вопросе она доверяет деду. Во-вторых, эти люди должны уметь улыбаться. Ведь с теми, кто умеет улыбаться, не пропадешь. Так говорит мама. Ну и в-третьих, они должны нравиться Вере. Это, вообще, даже не в-третьих, а во-первых, а потом уже идет все остальное.

Вера смотрела на мир и считала вслух, сколько желтых стикеров она уже повесила на карту, чтобы прикинуть, сколько лет ей понадобится на путешествие.

38.

Это пока не лет, а стран.

В дедовой комнате тоже висела карта мира. Вера не была уверена, что каждое первое утро нового года он тоже ведет подсчет стран мира, которые посетил, но представить такое она себе могла. Хотя дед давно уже ничего не посещал. Он был прикован к дому – так говорил он. Но также он говорил, что это уже его выбор.

Вера подошла к карте и сравнялась глазами с Галапагосскими островами. Еще год назад она доставала лбом до Австралии. Вера знала, что и там, и там есть пингвины, и ей это чертовски нравилось. Мама не разрешает ей говорить «чертовски», но Вере так нравится это выражение, что иногда, когда мамы нет рядом, она себе позволяет. Это слово Вера тоже услышала в какой-то из телепередач, которые смотрит мама в пижаме. Так вот, вернемся к нашим пингвинам!

Вера мечтает завести дома пингвина. Но мама и дед говорят, что это вообще невозможно. Вообще-вообще, говорят. Но Вера уверена, что у бабушки в Новой Зеландии уже живет такой небольших размеров пингвин, ростом чуть меньше Веры. Она почему-то в этом абсолютно уверена. Наверное, оттого, что Вера очень похожа на бабушку. Так говорит дед, и даже мама так говорит. А если они с бабушкой похожи, то та тоже обожает пингвинов. Пингвинов Вера любит куда больше, чем кошек, к примеру. Даже несмотря на то, что пингвинов она видела только один раз в зоопарке (зато тысячи раз в энциклопедиях), они ей нравятся куда больше, чем коты. Котов Вера недолюбливает с того самого случая… Так, была там история. Вера не любит ее вспоминать.

До ее самого большого путешествия по миру осталось всего лишь 10 лет. Вчера в 00:00 по самарскому времени Вера загадала одно важное, но не самое важное из важных желаний, которые она загадала. Звучало оно так: «Пусть на все мои письма придут ответы!» И первым утром этого нового года Вера уже знала, что желание начало исполняться. Как это происходит, она не знала, но была уверена, что все те, кому она написала до этого дня, проснутся сегодня рано утром и сразу же сядут отвечать на Верины письма. И совсем скоро все 38 ответов прилетят к ней из разных уголков мира, которые отмечены на ее карте желтыми стикерами.

Вера очень любила утро первого дня после Нового года. Ведь это утро придумано для того, чтобы помечтать. А мечтать Вера любила больше всего на свете. Не считая, конечно, мармеладных червяков, контурных карт, своих подписчиков в Likee, писем, песен Муслима Магомаева и историй про 33 несчастья Лемони Сникета.

3

ДИМКА БУБЕНЧИК

Пока Вера где-то там в своих мечтах и фантазиях летала между Северным полюсом и Южным, за окном, ведущим во двор, с мягким «плюх» прямо с самого высокого фонаря в самый снежный сугроб упал…

– Димка.

Никто в их дворе не падал так часто, как Димка Бубенчик. Вера тут же спустилась с трапа самолета своих фантазий в аэропорт имени улицы Южной, который находился на пятом этаже пятиэтажного дома. Выглянула в окно. Да, в самом снежном сугробе барахтался, пытаясь выбраться, Димка Бубенчик.

Бубенчиком Димку прозвал дед – за то, что тот всегда падал. Но притом, что тот всегда падал, он обладал суперспособностью – так же быстро вставать и делать это с абсолютно невозмутимым лицом. Лицо у Димки всегда было невозмутимое, но всегда смеющееся, поэтому с ним Вера не боялась ходить на охоту за чем угодно – хоть за проводами, хоть за металлоломом. Димка мог выходить из подъезда и плюхнуться, топать к своему гаражу и плюхнуться, мог даже лежать на диване и плюхнуться, но при этом тут же мог встать и пойти дальше. Даже если лежал. Вставать, когда падаешь, – это, конечно, хорошая суперспособность, думала Вера, но каждый Димкин день рождения она желала ему научиться падать и не разбиваться. Потому что Димку видно было издалека: ссадины, синяки и шишки были верными его друзьями.

Вот уже восемь месяцев и четырнадцать дней Димка ремонтировал фонарь, который никак не хотел ремонтироваться. Кромешная темнота по вечерам привлекала шумных мальчишек из соседних дворов и драных котов. Не драных тоже привлекала, но драными котами Вера называла даже тех, которые были не драными, просто ей хотелось их посильнее обидеть, чтобы они наконец исчезли из их двора на улице Южной. Потому что котов она, конечно, недолюбливала.

– Ты там живой? – с четвертого этажа, прямо под комнатой Веры высунулась кудрявая коричневая голова Цветочницы.

– Дим, ну камон! Первое января, а ты там че-то как-то. У меня голова трещит, – а это был уже Юморист со второго этажа. Он не высунулся, он лежал на балконе и спасался от головной боли. Юмориста мучила мигрень – так он всегда объяснял Вере причину своей головной боли.

– Ты мне всех покупателей распугаешь! – кричал Булочник из булочной, которая находилась прямо в их доме на первом этаже.

– Я вам сейчас пошумлю! – а это уже был Подкапелло. Подкапелло любил кричать со своего третьего этажа.

И только Димка лежал в сугробе в своей разноцветной с ромбовыми узорами пухлой красной куртке и хохотал. Сегодня он опять не отремонтировал фонарь.

– Всё хорошо! – махнул он Цветочнице. – Сугробы в этом году ух какие!

Он тут же резко встал как ни в чем не бывало. Поклонился булочнику и пошел навстречу Трем Богатырям, которые выбежали из подъезда и тут же горошинами рассыпались по двору с громкими криками «Нападаем!» И они ушли нападать на снег. Так уж вышло, что Богатырям всегда надо на что-то нападать, а так как никого в обозримом пространстве не было, то они решили захватить сугроб.

– Печенеги, – сказала что-то на обидном дедовом языке Вера.

Нет, конечно, Вера знала, что печенеги – это древний тюркоговорящий народ, но Богатыри же ничего не смыслили в древних народах, поэтому для них это было обидное дедово слово.

– Димка, у меня пробки выбило, иди посмотри, – крикнула Цветочница со своего четвертого этажа.

Димка, перекатываясь, как неваляшка, с ноги на ногу, смешной походкой пошел в подъезд, чтобы отремонтировать пробки. Неужели Цветочница не знала, что пробки вылетают в Новый год из всех бутылок с шампанским и обратно уже не встают? Да, Цветочника казалась Вере слишком странной.

Димка тоже был странным, но добрым. Все знали, что он ничегошеньки не умеет ремонтировать, но всегда звали его ремонтировать. Наверное, с добрым человеком интереснее работать, думала Вера, и всегда с удовольствием шла с Димкой на охоту.

Неделю назад они с Димкой и дедом отправились на Буханке в лес рубить елку. Дед предложил поставить елку с гирляндами перед Димкиным гаражом, как раз напротив всех окон. И все было бы хорошо, если бы Димка не забыл топор. Они вернулись за топором. Поехали обратно в лес. Елку Димка срубил, но Буханки не хватило, чтобы та в ней поместилась. Они с дедом решили отпилить низ елки, и это стало спасением. По дороге домой Буханку дважды остановила полиция: выписала один штраф за елку, еще один за превышение скорости на семнадцать километров и еще один за непристегнутую Веру в салоне Буханки. Так уж вышло, что ни одна на свете Буханка не предусмотрена для того, чтобы перевозить в ней детей восьми лет.

И, казалось бы, в этот момент Димка должен был разозлиться и как хлопнуть дверью, чтобы всё на свете задрожало, но нет. Димка всё время кивал головой и даже всем телом, пока не упал. После того падения у Димки на лбу осталась во-о-о-от такая шишка, как на самой настоящей елке. Вера даже сравнила – точь-в-точь.

А потом Буханка решила, что дальше она не поедет. Такое с ней бывало. Характер – говорит Димка. В итоге новогоднее дерево дед и Бубенчик решили тащить на себе до самого дома. Но пока они еще не успели оттащить его подальше, Димка вдруг – неожиданно даже для себя – как взорвался и как стукнул по крылу Буханки ногой! И как упал в сугроб! Дед тогда помог ему подняться и потащил вместе с елкой домой. Хорошо, что тащить было недалеко и Димка не самый тяжелый из людей.

Елку они в конце концов поставили. Вышли наряжать всем двором: Цветочница с Тремя Богатырями, жена Подкапелло с внуком, Терминатор и даже Жменька – пыталась что-то приколоть на иголки, но у нее ничего не получалось. Елка была такой красивой, что даже Булочник растаял и накормил всех самыми вкусными булками с маком.

Но прошло два дня, и елки не стало. Все знали – ее унес Подкапелло. Но куда унес – не знал никто. Даже жена и внук Подкапелло. Никто так и не набрался смелости, чтобы попросить его вернуть елку. Вера и дед даже не сомневались в причастности Подкапелло к хищению «зеленой», потому что знали, что только он принимает законы у себя на самой важной работе на свете, там он, как сам говорит, всё решает, а это для деда аргумент. Человек, который всё на свете решает, – не самый надежный человек. Аргумент был аргументированный не только для деда, но и для Веры, кстати, тоже.

Димка тогда, конечно, расстроился, но виду не подал, а пошел и купил всем самых вкусных булок с маком. Димка вообще очень любил булки с маком. Вера знала, что его Буханка как раз таки и произошла от Булочной, как человек произошел от обезьяны. Вера верила в эту теорию происхождения человека, потому что была знакома с Тремя Богатырями. Вера верила и в собственно созданную теорию, что Буханка произошла от Булочной.

Буханка и Бубенчик жили вдвоем. Димка на четвертом этаже под Жменькой, а Буханка в гараже напротив подъезда. Димка жил, конечно, лучше Буханки – у него было тепло и «по-холостяцки уютно», говорил дед. А вот Буханка жила в холодном гараже без какого-либо уюта. А какой может быть уют, когда там одни гаечные ключи и ни одного горшка с цветами? Но, несмотря на то что Димка не создавал для Буханки уют, он все равно ее берег. Они не расставались с самого детства, Бубенчик говорил, что его отец еще ездил на ней. А потом она перешла по наследству Димке. В общем, Димка и Буханка были друзьями, хоть и ссорились часто, когда та не заводилась. Но разве бывает дружба без ссор? Вера в такую дружбу не верила, ведь с дедом она ругалась часто и так же часто мирилась.

Вера вспомнила, что в новом году она еще ничего не сняла для Likee. А это важно. У Веры было целых сто семь подписчиков в социальной сети, и все они ждали ее видео с нетерпением. В это верила Вера. На сто процентов она не могла утверждать, но верила точно.

Вера поставила телефон на подставку и, хлопнув в ладошки перед лицом, прочитала наспех, как скороговорку, стих, который сочинился в голове вот-вот только что:

– На берегу Дуная есть город небольшой. Его, конечно же, все знают и любят всей душой. Давайте вместе угадаем, что за город небольшой! Пишите свои варианты ответов в комментариях, а я выберу победителя, и победителю достанется… Ну, что-нибудь достанется обязательно!

Она тут же опубликовала видео, и оно понеслось радовать целых сто семь подписчиков ее Likee.

– Понаставили! – услышала Вера голос деда из кухни. Шаги его не слышала, а голос услышала.

«Нашел салаты, видимо», – подумала Вера. Дед тихонечко поставил пластинку Муслима Магомаева. У Веры и деда был один музыкальный вкус, вот из-за чего, а из-за музыки они не ругались никогда. Вера пошла на звуки.

– Дед, – она плюхнулась на стул между стеной и холодильником, – как выбиваются пробки?

– Резко, – ответил дед.

– От углекислого газа?

Вера знала, что пробка от шампанского вылетает из-за скопления углекислого газа.

– От напряжения.

Дед знал, что пробки в электричестве выбивает из-за короткого замыкания в цепи.

– Опять кто-то к нему чешет. Смотри-ка приличные какие.

Это дед отслеживал, кто приходит к соседям. В конце четвертой четверти первого класса в их доме на первом этаже поселился Изгой, к которому стали толпами захаживать люди. И деда это так беспокоило, что он даже невзлюбил Изгоя за это.

– Водит туда-сюда кого-то. Вот вызову полицию, пусть разбираются. Есть новости? – спросил дед, пока наводил порядок на своем подоконнике и отслеживал гостей Изгоя. Он был уверен, что все люди идут именно к нему, остальных гостей он знал в лицо. У деда вообще была феноменальная память, как у Барона Мюнхгаузена.

– Бубенчик опять упал с фонаря.

Это, конечно, была не новость, но что-то интересное за сегодня.

– Значит, не отремонтировал.

– Не отремонтировал, – подтвердила слова деда Вера.

Дед открыл замерзшее окно с деревянными рамами и глубоко вдохнул.

– Как будто бы с сахарной пудрой, – учуял нос деда с пятого этажа запах новой разновидности булок.

Вера любила булки с сахарной пудрой, но Булочник давно перестал их делать, поэтому сейчас это показалось настоящей фантастикой.

– Сходи-ка проверь.

И Вера понеслась, натягивать всё самое теплое, что предназначено для прогулок: комбинезон, свитер с пингвинами, ботинки, куртку с куклами с синими волосами, шарф, шапку. А то, что она забыла варежки, Вера вспомнила уже во время битвы за свободу.

– Это ты куда?

Мама, как медведь-шатун, вышла из полутьмы комнаты, как и обещала, в пижаме.

– Там булки с пудрой.

– А, если с пудрой, то топай.

Как вышла мама, так мама и ушла обратно, снарядив себя вишневым щербетом. Его мама обожала больше всего. Еще она, конечно, любила булки, но ела их только по праздникам. По большим праздникам. Новый год в этот список праздников входил.

Вера, перепрыгивая через две, а то и через три ступеньки, спустилась на первый этаж и вдруг врезалась в Юмориста.

– Вер, ну че происходит? Глазки есть? Ножками ходить умеешь? Не бегать, а ходить? – спросил он, отлепляя ее от своей куртки. – Первое января, у нормальных парней болит голова, а ты тут бегаешь.

– Привет, Юморист! – похлопала она его по руке и выбежала прочь из подъезда.

На улице тут же защипало щеки от мороза. И не успела Вера подружиться с морозом, как в нее полетел огромный, с голову главного из Богатырей, снежок. А чтобы вы понимали, главному из Богатырей было 15 лет, и голова его была размером с былинный камень.

– Нападаем!

И все Три Богатыря ринулись завоевывать живого человека. Сугроб отошел в сторону. Вера тут же нырнула под лавку и попыталась отбиться от печенегов, но их было трое, а она была одна. И да, вот сейчас она вспомнила, что забыла варежки дома. Она, конечно, могла биться и голыми руками, сгребая рыхлый снег и пуляя его в Богатырей мал мала меньше, но это оказалось плохой идеей. Руки тут же превратились в жалкое подобие сосулек, висевших на крыше дома. И Вера решила, что самым правильным решением будет бежать со всех ног. Так она и сделала.

По пути она, конечно, выбила одного противника – пятилетний Алёша рухнул на поле боя, но Илья и Добрыня, не видя преград, мчались за ней буквально по пятам. Вера слышала их тяжелое дыхание у себя за спиной. Ей удалось добежать до Булочной, ворваться в помещение и отдышаться. Богатыри в Булочную зайти побоялись. Вера смотрела на них через стекло. Что-то черное мелькнуло за их спинами, и Вера отшатнулась назад.

– Тебе чего? – спросил пышный, как пышки, Булочник.

– Булки… ха-ха-ха-ха, – пыталась отдышаться Вера, как загнанный пес. – Ха-ха-ха… есть булки с пудрой?

– Я не делаю булки с сахарной пудрой вот уже много миллионов лет, – вызывающе кисло сказал Булочник, и лицо его превратилось в дрожжевое тесто, которое так и норовило убежать из кастрюли.

– Я так и думала.

Вера даже не расстроилась, что Булочник так и не сделал за эти много миллионов лет булки с пудрой. Больше Веру расстраивала предстоящая битва. Но оставаться в Булочной не было смысла, а путь до подъезда занимал пятьдесят три широких дедовых шага. Эта информация была проверена Верой не раз.

– Ну, я погнала, – кивнула она Булочнику и вышла из булочной.

Предстояло биться до самого конца. Вера никогда не проигрывала в войне с печенегами, но чертовски боялась, что проиграет. Это был тот самый случай, когда слово «чертовски» чертовски уместно.

Вера осмотрелась по сторонам, как учил дед: направо, налево – никого не было. И тут откуда ни возьмись с козырька булочной в нее полетел огромный ком снега. Вера уклонилась, но часть кома отдало ей в руку. Вера была ранена, но не убита.

Она пробежала семь широченных дедовых шагов и замерла – ее окружили. Впереди стоял Илья, слева, у подъезда, Алёша, а позади нее бежал Добрыня. Вера метнулась метеором в сторону гаража Бубенчика, оббежала его по кругу и вернулась, пытаясь запутать следы. Но ничего не получилось. Богатыри, замыкая круг, надвигались на нее зло хихикая. Вот-вот – и они доберутся до жертвы.

Вдруг Богатыри остановились. За спиной Вера услышала грозное «р-р-р». Она медленно повернулась всем телом назад и увидела настоящего медведя. Черный пушистый медведь скалился в сторону Богатырей. Таких медведей Вера не видела никогда, да что уж, она никогда не видела никаких медведей. Только на картинках в энциклопедии и один раз в зоопарке, но это было так давно, что уже и не вспомнить когда.

– А-а-а! – закричала Вера.

– А-а-а-а! – закричали Богатыри.

Вера бросилась бежать к подъезду, не оглядываясь, только бы не догнали – ни медведь, ни Богатыри. Она бежала, падала, как Бубенчик, вставала, как Бубенчик, и снова бежала. Она даже не понимала, кто страшнее – медведь, Богатыри или кошки! Кошки стояли на ее пути прямо у входа в подъезд и фыркали в ее сторону. Всё. «Это провал», – подумала Вера. В этот момент из подъезда вышел Подкапелло в мохнатом, как ковер, пальто, за руку он вел внука. Вера пулей влетела в подъезд, огибая Подкапелло и внука, и тут же захлопнула за собой дверь.

Вера поняла, что Богатырям не выжить в этой битве с медведем. Мысленно она попрощалась со всеми тремя, переводя дыхание и держась за перила, чтобы не плюхнуться, как Димка Бубенчик с фонаря.

4

ТРИ БОГАТЫРЯ

Богатырей Вера не любила, ровно настолько, насколько не любила котов. И это касалось не только богатырей, которые жили этажом ниже, но и сказочных тоже. Вы, конечно же, спросите почему? И я отвечу! Вера верила в силу ума, а силушку богатырскую она просто-напросто боялась и смело в этом признавалась. Однако несмотря на то, что к богатырям Вера относила ровно так же, как и к кошкам, зла она им не желала. Но сейчас счет шел на часы, минуты, секунды. Вера просто пока не знала, за сколько один медведь может поглотить Трех Богатырей и вообще, помещаются ли в одном медведе целых три богатыря?

Резко щелкнул ключ в двери Изгоя. Вера обернулась. Перед ней стояла клетка с птицей, а где-то наверху ее держал большой человек. Снизу и в полутьме он напоминал деда, но деда Вера узнала бы сразу, а этого человека она видела впервые.

– Здравствуйте, – Вера сглотнула от страха.

– Здравствуйте, – кивнула в ответ птица, а следом и человек.

Изгой высунулся из-за двери и осмотрелся по сторонам.

– Здравствуйте, – кивнула Вера и Изгою.

– А, – улыбнулся Изгой и тут же спрятался за дверью.

Человек и птица открыли подъездную дверь и ушли в свет.

– До свидания, – сказал человек с птицей.

– Прощайте.

Вера знала, что этот человек больше не вернется. Только что она отправила его на верную погибель и даже не предупредила об этом.

Вера металась по площадке, не зная, как ей спасти Богатырей. Да, она не любила Богатырей так же, как и кошек, но зла-то, зла им не желала. Вера знала: выйти – значит погибнуть вместе с ними. Остаться – значит бросить их. А дед говорит, что бросать в беде даже не друга – трусость. Вера не была трусихой. Хотя… Ладно, быть трусихой она точной не хотела.

Богатырей Вера знала вот уже восемь лет. Знакомилась она с ними по очереди: когда Вера появилась на пятом этаже пятиэтажного дома на улице Южной, старший Добрыня и средний Илья уже жили в квартире ниже и устраивали Цветочнице «кордебалеты» – так дед называл ежеутреннее собирание Богатырей в школу и в детский сад. Алёша появился три года назад. Его уставшая Цветочница принесла в синем одеяльце в подъезд, приоткрыла уголок, быстро показала деду мордочку того, кого принесла, и быстро-быстро унесла в дом. Вера даже не успела разглядеть, какую зверюшку им там подсунули. Но потом она эту зверюшку расслышала. Ведь жил Алёша как раз под комнатой Веры и так громко там жил, что Вере порой приходилось уходить спать в комнату мамы.

Цветочница справлялась с Богатырями плохо. Иногда казалось, что она и вовсе не хочет с ними справляться. «Ну, что с того, что шумные, это же дети», – говорила она. Мама Веры так не считала. Мама Веры всегда и во всем требовала тишины. Вот чем Цветочницы отличаются от мам. Но, наверное, когда заводишь Трех Богатырей, действительно не знаешь, что с ними делать. Дед говорил, что Богатыри у Цветочницы появляются каждую пятилетку, как пятилетние планы развития народного хозяйства. Так и говорил: Богатыри – промысел народного хозяйства. А Вера знала, что никой они не промысел, а настоящие древние люди.

Дверь квартиры Юмориста со скрипом раскрылась, и из нее медленно поплыли две Снегурочки. По их ярким, нарядным, коротким костюмам Вера поняла, что эти точно играют Снегурочек. Именно играют, помните? Ведь Вера не верила в Деда Мороза и уж тем более в Снегурочку.

– Слушай, выручай! – налетела на Юмориста Вера.

– Вера, что ты все ходишь и ходишь, займись уже чем-нибудь! Полежи там на диване, посмотри телевизор.

– Там такое! Там тако-о-ое, – тянула Вера Юмориста за руку.

Конечно, Вера понимала, что если медведь уже прожевал Трех Богатырей, то один небольшой Юморист не поместится в него, но сомневалась. Вера просто не знала, насколько голодным медведь был прямо сейчас. А вдруг…

– Верусь, камон, ну не до тебя.

Юморист застегнул куртку и подвернул джинсы так, что показал голые щиколотки. «Фу, – подумала Вера, – он же замерзнет». Но вслух не сказала. Юморист обмотался волосатым шарфом по самые глаза и вместе со Снегурочками выплыл на улицу.

– Хана.

Вера точно знала, что Юмористу хана. Подъездная дверь захлопнулась перед носом Веры. Она ждала, когда раздастся визг Юмориста. Но, как ни странно, визга не произошло. Не было и рычания медведя. Была только тишина.

– Странно, – сказала сама себе Вера.

Она замерла, прислушиваясь к звукам за дверью.

– А варежки где твои? – прервал тишину голос над головой.

Сначала Вера дернулась, прилипнув к железной двери курткой с куклами с синими волосами, а потом наконец выдохнула.

– Фух.

Это была Цветочница. А Цветочницу Вера совсем не боялась.

– Куда я дела ключи? – послышался старушечий голос с верхнего этажа. Это Жменька опять искала свои ключи.

Цветочница, не торопясь, как в замедленной съемке маминых любимых телепередач, дотянулась до кнопки и открыла подъездную дверь. Вера зажмурила глаза в ожидании, что прямо сейчас на них с Цветочницей нападет медведь.

Но ничего не произошло.

Вера открыла глаза и… не увидела медведя. Ни одного медведя. Зато целых Три Богатыря продолжали биться за снег.

– Ты чего, Вер?

Цветочница взяла Веру за руку, пытаясь согреть ее ладошки.

– Нападай! – услышала Вера привычное богатырское.

– Я вам сейчас нападу! Так нападу, что потом будете убегать от меня! – крикнула в ответ Богатырям Цветочница.

– Ну, ма-а-а-ам, – протянулось длинное обидное печенежское.

– Пойдем со мной, а то они тебя забросают снегом. А если забросают снегом, то ты не сможешь отбиваться. Где твои варежки?

– Забыла.

Вера знала, что если она вернется домой, то никогда не узнает, куда делся медведь. А если пойдет с Цветочницей, то есть шанс медведя встретить. Да, скорее всего, им с Цветочницей придет хана, но по крайней мере она узнает, где находится берлога медведя, и сможет всех предупредить об опасности. Если успеет, конечно. Бегала Вера быстро, но у нее никогда не было возможности попробовать обогнать медведя, ведь медведя она видела на картинках в энциклопедии и в зоопарке давным-давно. Так давно, что она уже и не вспомнит, как он выглядит.

– Я вам – ух! – пригрозила Цветочница Богатырям. – Быстренько домой!

Вера шла ровно по следам Цветочницы. Прямо нога в ногу, чтобы запутать медведя. Он подумает, что Цветочница пошла в цветочный магазин одна, и нападет на нее, но не тут-то ему будет. И возможно, вдвоем с Цветочницей им получится прогнать медведя из двора на улице Южной. Ну или им наступит хана. Исхода было два. Но когда два исхода и два человека – это уже план и уже самая настоящая команда. Так дед говорит.

– Пытаюсь из них цветочков вырастить, а растут… – бурчала себе под нос Цветочница. А Вера все шла по ее следам. – А получаются… А получаются, – не могла она подобрать слов.

– Печенеги? – предложила Вера, выбрав подходящее слово из своего словарного запаса.

Цветочница остановилась. Обернулась. Ее кудряшки прыгнули из-под шапки на плечи. Она внимательно посмотрела на Веру грустными-грустными глазами и грустно-грустно повторила:

– Печенеги.

Вера умела подбирать подходящие слова, записывая стихотворные загадки в свой Likee. Самые зарифмованные загадки в мире. Еще вчера утром ей казалось, что это ее талант, с которым она сможет поехать на самую лучшую телепередачу в мире, но уже вчера вечером Вера поняла, что талант есть не у всех. Так сказал дед, а деду Вера верила. А это значит, что подбирать слова был вовсе не Верин талант. Или этого таланта не существовало вовсе.

Вера нащупала в куртке телефон. Открыла Likee. Еще никто не отгадал, что за город она загадала. Конечно, она не могла возлагать надежд на случайных подписчиков. Вряд ли им удастся отгадать, что город на Дунае – это Будапешт. Не все же разбираются в столицах мира как она. За незнание людей не судят, говорит дед. Вера с ним не согласна, но пока не спорит. Кто-то из лайкеров выложил видео с котом. Вера посмотрела, как кот пытается слезть с дерева. Скривилась. Закрыла Likee.

Да, котов Вера не любила больше, чем Богатырей. Точно-точно.

5

ЦВЕТОЧНИЦА

Цветочница стала цветочницей так давно, что сама уже не помнила, когда ей стала. Дед говорит, что ребенок должен сам решать, кем он хочет стать, а не так. Как так, он не говорил, но всегда ко Дню знаний покупал для мамы и Веры букеты в цветочном у Цветочницы. Букеты были плохими, говорила мама, а потом добавляла: неживые они, холодные. Как можно сделать цветы холодными, Вера не знала. Точнее, пока они с дедом не успели дойти до раздела ботаники.

Вообще, с дедом Вера получала гораздо больше знаний, чем в школе, и даже один раз предложила маме перевести ее на домашнее обучение с дедом. Но мама ответила: «А аттестат тебе тоже дед нарисует?» Вопрос был исчерпан, подытожил дед.

Цветочница шла впереди, Вера продолжала ступать на ее следы, но оборачивалась, проверяя, не идет ли кто-то по ее следам следом. Но никого не было – ни медведей, ни людей.

– Тут три шага, а из-за снега приходится целую вечность идти, – продолжала бурчать себе под нос Цветочница.

Вера знала, что шагов вовсе не три, а 117. Это если считать дедовыми шагами, а если шагами Веры, то получается все 234 шага. Но Цветочница всегда любила бурчать себе под нос, за это мама Веры прозвала ее Кактусом. Но прозвища, которые давала мама, никогда не приклеивались к людям, не то что дедовы. Дедовыми прозвищами называли всех во всем доме на улице Южной.

На самом деле Вера знала, что Цветочница никакая не Кактус, да и не цветок она вовсе, а больше что-то съестное, зефирка, например. Цветочница была красивой – в этом не сомневался никто. Мама говорит, что не за красоту любят, а дед говорит, что красота спасет мир. Кого слушать, Вера пока не решила, но Цветочница ей нравилась. Она была красивая, но грустная. А грустная она была оттого, что ее никто никогда не любил – так говорила мама, не Вера. И из этих маминых слов Веры вывела свою теорию: что если ты Цветочница, но тебя никто не любит, то и цветы будут неживыми, холодными. Ведь любовь – это тепло. Так однажды сказал Терминатор. Но куда ему до тепла, когда у него одна рука вообще тепла не чувствует?

– И как мы теперь…

Цветочница остановилась, мягко проскользив до порога цветочного магазина.

– Замело.

Это было последним, что пробурчала Цветочница до того, как Вера врезалась в ее холодное зеленое пальто.

– И как мы теперь попадем туда?

Спросила она явно не у Веры, а у самой себя. Она дважды обошла круглый магазин, чтобы убедиться, что входная дверь стоит на том же месте, где она ее оставила вчера, а не там, где меньше снега. Потом села в сугроб и грустно-грустно сказала:

– Не попадем.

Вера тоже хотела сесть в сугроб, но Цветочница не разрешила:

– Холодно.

Наверное, Цветочнице всегда было холодно, раз не боялась холода и могла сидеть в сугробе. Вера давала 100 и 1 точный процент на то, что если бы рядом с ними оказались Три Богатыря, то они бы в легкую напали на этот снежный сугроб и победили его, расчистив дорогу до входной двери в цветочный магазин.

– Он что, издевается над нами? – опять спросила Цветочница сама у себя.

Вера знала, что снег издеваться не умел, он мог идти, даже когда падал, совсем как Бубенчик, мог таять, а вот издеваться не мог совсем. Цветочница об этом не знала. Просто она была Цветочницей, а не педагогом, поэтому не знала, какие действия выполняет снег. Конечно, если бы такое сказала мама, Вере было бы за нее стыдно.

Немного погрустив, Цветочница достала из кармана телефон и покрутила его в руке как что-то совсем ненужное. Наверное, у нее не было Likee, раз она могла себе позволить так небрежно относиться к телефону, подумала Вера. Цветочница покрутила-покрутила и позвонила:

– Дим, у меня тут всё замело. Спасай.

И через сто семнадцать шагов у цветочного стоял Димка Бубенчик. Он, конечно, два раза упал в снег, дважды поднялся, но дошел достаточно быстро. Обычно так быстро он мог дойти, только когда что-нибудь ломалось у Цветочницы, все остальное он делал гораздо медленнее. Димка пришел с лопатой и улыбкой и очень быстро расчистил снег у двери в цветочный магазин.

– Вуаля! – открыл дверь Димка и запустил Цветочницу и Веру в магазин. И Вера попала в настоящее цветочное царство.

– Как в Голландии, – восхитилась она.

– Как в морозилке, – огорчилась Цветочница.

– Т-т-так это ты кондиционер забыла выключить, – точно знал Димка.

Обычно забывать всё на свете умела только Жменька, но, наверное, Цветочница заразилась от нее, подумала Вера. Вера села на табурет, спрятала ладошки в карман куртки с куклами с синими волосами, а голову опустила в воротник, чтобы дышать внутрь. Так становилось теплее. Вера осмотрелась: абсолютно везде вокруг все цветы опустили головы и спали крепким сном. Им было так холодно, что казалось, они поменялись местами с медведем. Они ушли в долгую зимнюю спячку, а медведь из нее вышел. Но в данном случае даже спящие цветы Вере нравились больше, чем спящие и неспящие медведи.

– Идет! – тревожно сказала Цветочница и посмотрела на стеклянную дверь – по расчищенной Димкой дорожке шел Подкапелло.

Он шагал так стремительно, что его мохнатое, как ковер, пальто разлеталось в стороны, и можно было увидеть, что там под пальто торчит свитер с оленями. Он ему очень шел. Красные олени на свитере отлично сочетались с красными щеками на лице Подкапелло. В цветах Вера разбиралась с сентября. В сентябре они с дедом прочитали книгу про теорию цвета. Так она научилась сочетать то, что сочетается.

– Чао, господа! – ворвался стремительный Подкапелло.

Над дверью дзынькнул звоночек, предупреждающий о вошедшем покупателе. Вера высунула нос из воротника. Заснеженный Подкапелло стоял перед витриной, и глаза его быстро-быстро осматривали товар.

– Уснула. Уснула. Уснула, – прошелся он вдоль розовых роз.

Подкапелло был тем, кто ворует елки у людей, знала Вера. А это означало одно – такой человек способен на всё. Дед прозвал Подкапелло Подкапелло, потому что тот, как и итальянцы, много говорил, но мало делал. Вся его жизнь была похожа на сиесту, говорил дед. Вера знала, что Подкапелло никакой не итальянец, а депутат местного разлива – так говорила мама. Разливали его, наверное, из кастрюли со школьным клубничным киселем. Так предположила Вера, потому что знала, что школьный клубничный кисель самый неприятный из всех киселей на свете, ведь он с комочками и тянется.

– Фу, – фыркнула Вера, вспомнив школьный клубничный кисель на вкус.

– Ну что, до сих пор пытаетесь? – обратился Подкапелло к Цветочнице. – Пытайтесь, пытайтесь, скоро я это всё хоп – и приберу к своим рукам.

Он сказал это с такой неприятной улыбочкой, что Вера даже попробовала его спародировать, но вышло неважно.

– А… А-а-а-а-а вы нас тут не п-п-пугайте! – вдруг неловко сказал Димка и еле удержался за стол, чтобы не рухнуть на пол от страха. – Мы вам этот магазин не отдадим.

– Посмотрим.

Подкапелло быстро осмотрел все рядом стоящие вазы с цветами. Вырвал одну не до конца уснувшую розу, кинул бумажные деньги на стол поближе к Цветочнице и так же стремительно, как и пришел – ушел.

– Без боя, – добавил Димка, грозя в спину Подкапелло кулаком.

Всё это произошло так быстро, что Вера даже не успела понять, кто кому зачем должен отдавать или не отдавать магазин. Но в этот момент красивая Цветочница стала такой несчастной, что была готова разреветься. Димка похлопал ее по плечу, как старого друга, и ободряюще сказал с улыбкой:

– Н-н-ничего. Что-нибудь придумаешь. Приду… маю, – вдруг поправил он себя в окончании.

Цветочница подтянула к себе бумажные деньги за полусонную розу и сделала бровки домиком.

– Оу-оу, – прошептала Вера.

Вера знала, что когда Цветочница складывает бровки домиком, это значит, что будет потоп. И Цветочница его устроила, уткнувшись в Димкино плечо. Димку надо было спасать.

– Я тут лампочку нашел в гараже м-м-мощную, – пытался успокоить Цветочницу Бубенчик. – В ней м-м-мощность 10 Ватт, но при этом световой поток у нее 1200 Люмен. Пре-представляешь?

– Он отберет у меня магазин, – хлюпала Цветочница в Димкино плечо.

– А ц-ц-цветовая температура в ней 3000 Кельвинов.

– Мои родители продавали цветы, я продавала цветы. И куда мне теперь?

– Дим, есть срочное дело! – Вера решила, что надо брать всё в свои руки. И взяла Димку за руку.

– Нам пора!

– Нам п-п-пора, – повторил Бубенчик.

– Так идем? – спросила Вера.

– Так идем, – снова повторил Бубенчик.

И пошел.

– Дим, я булочек сделала. Приходи вечером, – бросила Цветочница вслед.

– Придет, – пообещала Вера.

Вера и Бубенчик шли по протоптанной дорожке, но Димка все равно продолжал падать и вставать, теряя равновесие.

– Дима, мы все в опасности! – строго сказала Вера и остановилась на тридцать седьмом Димкином шаге и на семьдесят четвертом своем.

Димка тоже остановился и ждал продолжения.

– В нашем дворе завелся медведь, и мы все-все в опасности.

– Прямо-таки м-м-медведь? – переспросил Димка.

– Большой, черный, и клыки у него во-о-о-от такие, – показала Вера на себе.

– Прямо во-о-о-от такие?

– Ну, может быть, во-о-от такие, конечно, – поправила себя Вера.

– Но м-м-медведь?

– Точно тебе говорю! – не сомневалась Вера. – И нам всем грозит самая настоящая опасность!

6

ПИСЬМО № 1

– Опасность, говоришь?

Димка смотрел на Веру, Вера смотрела на Димку. Опасности они не чувствовали, но она была. Так казалось Вере, Димке так не казалось.

– Ерунда. Откуда во дворе появится бурый м-м-медведь?

– Я не сказала, что он бурый, – поправила Димку Вера.

– Ну-у-у, не белый ведь? – расхохотался Бубенчик.

– А может, и белый.

– Тогда мы точно в опасности! – Димка вдруг стал настоящим серьезным человеком.

– А я тебе что говорю! Нам надо всех предупредить об этом.

– Погоди, не т-т-торопись. – Димка вообще не любил торопиться и другим не советовал. – Для начала нам нужно узнать, какой он был – бурый или белый, так мы поймем, на что его ловить – на рыбу или на мед.

– Точно, – была полностью согласна Вера.

– Так каким он был – бурым или белым?

– Судя по картинкам в энциклопедии, смею предположить, что бурый.

– Но не б-б-белый?

– Скорее черный.

– Угу, – задумался Димка. – А где ты его видела?

– Вон там, у твоего гаража.

– Угу, – смекнул Димка. – Как давно ты его в-в-видела?

– Ну вот смотри: тридцать восемь шагов от подъезда до гаража, тридцать восемь шагов от гаража до подъезда. Один гость Изгоя, кивок. Юморист со Снегурочками. Потом 234 шага от подъезда до цветочного магазина, 74 шага от цветочного магазина до сейчас. Вот так как-то.

– Ты время еще не п-п-проходила в школе?

– Проходила. Но время не измеряется в «как давно», время измеряется в секундах, минутах и часах.

– Ладно, – выдохнул Димка. – Сколько минут назад ты видела м-м-медведя у моего гаража?

Вера достала телефон из кармана, посмотрела на время, часы показывали 14:14.

– Загадывай желание, – скомандовала Вера.

– Чего?

– На часах 14:14 – время загадывать желания. Загадал?

– Ну, п-п-предположим.

– Медведь был у твоего гаража тридцать четыре минуты назад.

– Ты одна его видела?

– Богатыри тоже видели.

– П-п-понял. Придерживаемся следующего плана: ты срочно идешь домой и следишь за тем, что происходит сверху. В случае, если увидишь медведя еще раз, подаешь мне знак, и я набрасываю на него сетку, ловлю и прячу в Буханке. А мы с мальчишками б-б-будем контролировать, чтобы он снова не забежал во двор. Уговор?

– Уговор.

Вера пожала Бубенчику руку и понеслась скорее к дому. На ходу нашла в кармане ключи и метеором попала в подъезд. У двери Изгоя стояли двое в белых шапках и с сумкой, из которой что-то громко фырчало.

– Здравствуйте, – кивнула им Вера, те в ответ кивнули ей.

Вера поднялась на второй этаж и стала наблюдать, куда пойдут гости Изгоя. Она только высунула голову из-за перил, как двое скрылись за дверью.

– За кем следишь?

Она обернулась на мягкий, как вата, голос Терминатора.

– Ты знал, что к Изгою ходят всякие?

– Это тебе дед так сказал?

– Это я тебе говорю.

– Ну ходят и ходят. Главное, что ходят, не забывают.

– Странно всё это, Терминатор.

Терминатор в одной, настоящей, руке нес небольшой черный пакет. Во второй, ненастоящей, железной руке он тоже нес небольшой черный пакет.

– Мусор? – Спросила Вера.

– Корм для голубей.

Терминатор давно привык к Вериным расспросам. И с радостью на все отвечал. Однажды Терминатор сказал, что очень хочет, чтобы кто-то называл его папой. Вера сказала, что кто-то обязательно назовет. Свою кандидатуру предлагать не стала. Ведь Вера знает, что ее папа рано или поздно вернется из Заполярья, а двух пап называть папами она пока не готова.

Вера, перепрыгивая через две, а то и через три ступеньки, поднялась на пятый этаж. На этаже стояла маленькая Жменька и искала что-то под ногами.

– Ключи потеряли? – спросила Вера.

– Ты видела мои ключи?

– Не-а, – пожала плечами Вера.

Жменька была ростом чуть выше Веры и возрастом чуть старше деда, а это означало, что Жменька была совсем древняя, древнее печенегов, так точно. Об этом свидетельствовали ее скукожинки на лице, напоминающие Вере мятый бумажный пакет, а еще у нее были любопытные, всегда смеющиеся голубые глаза. Вере нравились глаза Жменьки, они как будто несли за собой историческую ценность в общем-то старинной старушки.

– А это что? – вдруг выхватила Жменька ключи из рук Веры.

– Эй, эй, это мои!

В целом Вера могла обезвредить старушку, и без оружия. Дед научил Веру нескольким приемам из кёкусинкай-карате, чтобы, когда Вера окажется в Японии, она смогла за себя постоять, ведь деда с ней рядом не будет. Но в этом случае использовать запрещенные приемы было небезопасно. В энциклопедиях пишут, что исторические экспонаты довольно хрупкие – если на них надавить, могут и рассыпаться. Поэтому Вера стала ждать, когда Жменька убедится в том, что ключи от квартиры подходят только к Вериной квартире.

– Не подходят, – убедилась она.

К радости Веры, на площадку из квартиры вышел дед.

– Ты кто? – бросила на него подозрительный взгляд Жменька.

– Дед Пихто, – ответил дед. – Опять закрылась?

Дед толкнул Жменькину дверь, и она распахнулась.

– Ну что же ты, старая, совсем из ума выжила. Давай, пойдем, покормлю тебя.

– Я с тобой никуда не пойду, – продолжала в чем-то подозревать деда Жменька.

Жменька всегда не хотела никуда идти с дедом, но всегда в итоге шла. Просто больше ей ходить было не с кем. Да к ней и ходили только дед да мама, больше к Жменьке никто не ходил.

Вера проскользнула за дверь своей квартиры и оказалась в теплой прихожей.

– Руки мыть и за стол! – еще не видя в глаза, крикнула мама. – Что-то я разбитая сегодня, – протянула она из комнаты.

– Это на счастье.

Вера знала, что всё разбивается на счастье.

Мама уместила на стол все салаты, которые остались со старого года. А Вера поместилась между стеной и холодильником. Вера не любила салаты, но ничего другого мама ей не предлагала, потому что сидела в пижаме на дедовом стуле у дедова подоконника и читала в дедовой газете новости. На минуту отвлеклась от своих дурацких телепередач.

– Как там на улице?

Мамин вопрос очень удивил Веру, ведь еще вчера мама обещала вообще не интересоваться улицей. Но всё же Вера решила ответить. И ответить правду.

– Во дворе завелся медведь.

– Интере-е-е-есно, – протянула мама, не отвлекаясь от дедовой газеты. – И как он там поживает?

– Димка с Богатырями пошли на охоту.

В углу дедова подоконника издал голос мобильный телефон.

– О, а я его везде ищу, – обнаружила пропажу мама. – Кто там? Это мои школьники поздравляют меня с Новым годом, какие молодцы. Картинку прислали.

Мама всегда радовалась, когда ей присылали картинки. И всегда всё комментировала, объясняя это словом «профдеформация».

– Ну ладно, телепередачи сами себя не посмотрят.

И мама вернулась к обещанному образу жизни – на диван в пижаме перед телевизором. А всё потому что праздники, а в праздники такое делать можно. Даже нужно. Считает мама. Это мама называет отдыхом. И пока мама занимала свое место в спальне, на ее место в кухне пришел дед. От Жменьки он принес запах старости и пустые салатные тарелки.

– Верчик, пляши!

Вера отложила вилку в сторону. Она растерялась. А когда ты не собранный, лучше вилку в руки не брать. Это ей говорили в школьной столовой.

– Ну смотри, дед, я умею польку, вальс без партнера и немного владею приемами степа. Что ты предпочитаешь?

– Гопак смогёшь?

– Такой танец мы не проходили.

– Письмо тебе! На! – кинул дед на стол письмо в белом конверте.

И тут Вере стало уже совсем не до вилки.

– Мне? Письмо? От кого?

Вера потянула за кончик конверта и придвинула его к себе. В письме значился отправитель и получатель. Получателем значилась Вера, отправителем – Liechtenstein.

– Это что за сюрпризы такие, черт побери!

– Вера! – вернула на землю мама, которая даже из соседней комнаты могла услышать, как Вера произносит, то что произносить запрещено.

– Прости, мам, – поправила себя Вера. И шепотом, чтобы не унести звук из кухни, снова произнесла в сторону деда: – Это, черт побери, что такое?

– Письмо, – ответил дед.

– Капитан Очевидность, – выдохнула Вера.

– Открывать будешь?

Вера ничего не ответила. Не потому что хотела показаться грубой в глазах деда, а потому что внутри ее головы стали летать бумажные самолетики. Они летали от правого глаза к левому, врезались в макушку изнутри, делали мертвые петли где-то по центру, где располагается мозг. В общем, это был настоящий мыслительный процесс. Перед Верой лежало самое настоящее, взаправдошное письмо из Лихтенштейна. На нем была марка. На нем даже было написано, что оно из Лихтенштейна и предназначается самой Вере.

Вера направилась в свою комнату. Закрыла плотно дверь, чтобы никто не мог ее отвлечь от прочтения письма. Именно для таких целей на табличке, висевшей на двери в ее комнату, было написано «Не входить», но если мама хоть иногда стучала перед тем, как войти в комнату, то дед полностью игнорировал эту просьбу. Поэтому дверь Вера закрыла плотнее, чтобы даже если кто-то захочет войти, то сделал это не сразу, а дал Вере несколько секунд подготовиться к его появлению. Она села на кровать у шкафчика, на котором стоял ночник в форме земного шара. Зажгла его. Вскрыла конверт, развернула письмо и принялась читать.

«Здравствуй, дорогая Вера!»

Так начиналось письмо из Лихтенштейна. Вера сделала так: «Фух» – и продолжила. Прочтение, конечно, было ужасно волнительным, но Вера держалась стойко. У вас, безусловно, было бы такое же волнение, как и у Веры, вот 100 и 1 точный процент, ни больше ни меньше, потому что не каждый день из Лихтенштейна в центральную часть России приходят письма с ответами.

«Пишет тебе Андреас Венцель».

Так продолжалось письмо из Лихтенштейна. Ну как тут не разволноваться, когда на твое письмо отвечает самый известный лыжник из всех лыжников Лихтенштейна. Вера взяла себя в руки, буквально обняла себя обеими руками и продолжила читать.

«Я благодарен тебе за письмо, которое ты мне прислала в прошлом году. Я бесконечно счастлив получить это сообщение и бесконечно счастлив на него ответить. Сразу извинюсь перед тобой, что год тянул с ответом. Не подумай, что я ленился и именно поэтому не писал, нет, было не так – всё это время я очень сильно волновался и не знал, с чего мне начать. После прочтения твоего письма первым делом я пошел в гараж и почистил лыжи. Я не хотел, чтобы ты подумала, что моя страна не убрана. Ведь важно убирать свою страну не только перед приездом гостей, но и в их отсутствие.

После я вышел во двор и мне очень захотелось проехаться на лыжах в горы, что я и сделал. Всю дорогу до горы Драй-Швестерн я ехал с мыслью о том, как же вы в своей России справляетесь с морозами? Ты пишешь, что зимы в России долгие и холодные, и знаешь, я придумал одну очень интересную идею. Мне кажется, она может помочь вам справляться с холодами. Предлагаю вам купить сто тысяч тысячных тысяч обогревательных приборов и расставить их по всей территории твоей страны, а потом включить и растопить все снега. Конечно, в борьбе со снегом это не поможет, ведь ты знаешь, что круговорот воды в природе не позволит избавиться от снега навсегда, назавтра появятся новые сугробы, но так вам станет чуточку теплее. Кстати, у нас в Лихтенштейне как раз производят отопительные приборы, и в тот самый день, когда мне пришла в голову эта идея, я позвонил на завод и попросил, чтобы тебе отложили сто тысяч тысячных тысяч обогревателей, которые ты сможешь увезти с собой в Россию.

Я очень рад, что ты знаешь, что столица Лихтенштейна – это город Вадуц и что одна из главных улиц Вадуца – улица Штейдле. Да, это самая красивая улица города, в котором я живу. Проезжая мимо нее, я подумал, что обязательно угощу тебя здесь раклетами и жареными сосисками. Сразу предупрежу, что всё это очень вкусно! Раклеты, например, готовят из картофеля, сыра и маринованных огурчиков, а сосиски… Господь Всемогущий, кто же не знает, что такое сосиски? Их любят дети всего мира! В этом я даже не сомневаюсь. Поэтому с твоим обедом я разобрался там же на улице Штейдле.

В своем письме ты спросила, сможешь ли ты арендовать Лихтенштейн на сутки за 70 тысяч долларов? Знаешь, я буду с тобой честным: мне бы не хотелось, чтобы ты была руководителем нашего княжества. Мне бы хотелось, чтобы ты была нашей почетной гостьей.

Остановишься ты, конечно же, в Замке Вадуц. Там мы уже подготовили для тебя комнату. Так что с твоим проживанием мы тоже определились.

В конце каждого лета мы проводим на территории замка в княжеском саду День независимости Лихтенштейна. В этот день собираются все, абсолютно все жители страны и поднимают бокалы в честь самого главного праздника. Будем рады, если ты тоже сможешь поднять бокал лимонада за Лихтенштейн.

Ты спрашиваешь, что чувствует спортсмен, когда побеждает на Олимпийских играх? Я тебе скажу: волнение, гордость и радость. Мы с сестрой Петрой взяли шесть олимпийских медалей на трех Олимпиадах, и каждый раз я чувствовал волнение, гордость и радость, и именно в таком порядке, в каком написал тебе.

Ты собираешься стать настоящим путешественником и побывать во всех странах мира – я желаю тебе огромной удачи! Для моей страны большая честь, что именно наше княжество ты выбрала первым для посещения.

Я ехал на лыжах в гору и думал о том, как обрадуются жители страны, узнав, что ты приедешь к нам. Я заглянул в резиденцию князя Ханса-Адама II и попросил у него разрешения на твой визит, и он тут же, представляешь, тут же дал поручение начать подготовку к твоему приезду. И велел мне сообщить о твоем визите по городскому радио. Я схватил лыжные палки и помчался на радиостанцию. Мы с ведущим оповестили всю страну о том, что через десять лет к нам приедет Вера из России. И еще мы устроили онлайн-голосование среди всех людей Лихтенштейна с вопросом, что бы они хотели получить в подарок от тебя. И большинство голосов было отдано яблокам. Говорят, у вас в России невероятно вкусные яблоки.

К концу своей прогулки я добрался до горы Драй-Швестерн, что в переводе на русский язык означает «три сестры». Знаешь, почему я выбрал именно ее? Ни за что не догадаешься! Просто ты написала, что твои соседи Три Богатыря, и я подумал, что будет очень символично, если я расскажу тебе о красоте своей страны с горы Три сестры, которая находится на границе с Австрией.

Я посмотрел на свою страну с высоты огромной горы и задумался, как мне описать то, за что я люблю ее? Весь год я думал над этим и никак не мог сформулировать мысли в слова, а слова в предложения. И вот спустя год наконец придумал. Ты пишешь, что у тебя есть новогоднее платье, которое красивее всех платьев на свете. Вот! Моя страна может сравниться только с твоим платьем, потому что она самая красивая на свете для меня. И как только я смог сформулировать свою мысль, я тут же написал тебе это письмо, побежал на главпочтамт, купил конверт, наклеил марку и отправил на твое имя.

Я еще раз благодарю тебя за письмо. Я желаю тебе удачи и уже совсем скоро жду тебя в гости, у нас в Лихтенштейне.

До скорых встреч, Андреас Венцель!»

Вера дочитала письмо до конца. Потом прочитала его снова. Дошла еще раз до конца и наконец сказала:

– Бывает же такое, черт побери!

– Я всё слышу! – услышала она за дверью маму.

– Прости, мам, – ответила она тем, кто за дверью.

А за дверью стояли мама и дед. Они стояли и ждали. А потом дождались и пошли каждый в свою сторону: дед в спальню мамы, мама в кухню деда. Потом передумали и поменялись местами. Мама пошла к своему дивану, дед к своему подоконнику.

– Мне будут нужны яблоки, – громко так сказала Вера, пока мама и дед шли на свои места.

– Сколько? – спросила мама.

– Чтобы я смогла угостить весь Лихтенштейн.

– Угостить или накормить? – сделал важное уточнение дед.

Вера задумалась и запустила бумажный самолетик в своей голове. Он пролетел от правого уха до левого и упал.

– Угостить, – так же громко сказала Вера.

Мама ничего не ответила, за нее это сделал дед:

– Будут тебе яблоки.

И Вера знала, что яблоки будут точно, потому что дед умел держать слово. А вот Вера, как оказалось, не совсем. Ведь она совсем забыла о том, что Димка дал ей задание следить за медведем из окна, а она с этим Лихтенштейном забыла всё напрочь. Только перед самым сном, когда голова опускалась на подушку, она вспомнила об этом. Хотела было подбежать к окну, но ноги уже не пустили. В этот момент ей уже снилась Пальма-де-Майорка.

7

ТЕРМИНАТОР

– Абляция-криотурбация!

Вам может показаться, что это какое-то заклинание из Хогвартса, которое за все семь книг Гарри Поттер так и не произнес, но это не так. Это было личное дедово заклинание, и на путешественническом языке оно означало, что где-то в мире прямо сейчас происходит обвал ледников, а горная порода так завихрилась, что образовала невероятный рисунок, который вызывает у деда восхищение. Но заклинание было не про дедово восхищение, а про его совсем другую эмоцию. В общем, если перевести путешественнический язык на дедов, то «абляция-криотурбация» означала, что дед чертовски обеспокоен. За это слово мы уже попросили прощения у Вериной мамы.

Так вот именно с этого заклинания и началось утро следующего дня. Дед выглянул в окно и увидел, как кот Подкапелло Коша напал на голубя Терминатора Виолу. И Терминатор громко закричал:

– Убирайся прочь, драный кот!

Кот тут же побежал под гараж Бубенчика, бросив из когтистых лап голубку, а дед, бросив в воздух свою «абляцию-криотурбацию», побежал с пятого этажа на улицу, не успев даже накинуть на себя куртку, шапку, шарф и варежки. Поэтому Вере пришлось собираться и идти деду на подмогу, сам-то он не справился бы никогда в жизни.

Вера быстро, но последовательно надела на себя комбинезон, свитер с пингвинами, ботинки, куртку с куклами с синими волосами, шарф, шапку и варежки на этот раз не забыла. Выбежала следом. Следом выбежали и Бубенчик, Изгой, Три Богатыря, Подкапелло, и даже Юморист решил посмотреть, что же случилось в голубятне. Хотя, скорее всего, Юморист просто проходил мимо. Вот так специально он ничего не делал.

Почти весь первый подъезд выбежал во двор, чтобы посмотреть, как голуби мечутся по клетке, прикрывая раненую голубку. Сетка-рабица пружиной отскочила от деревяшки, и все увидели, откуда ноги растут, точнее, куда ноги кота смогли пробраться. Когда голуби наконец достигли гармонии и расселись на ветки, почти весь первый подъезд пятиэтажного дома на улицы Южной увидел, как на дне голубятни лежит окровавленная белая голубка.

– Ай! – взвизгнула Вера и закрыла лицо ладошками.

Куртка и шапка деда упали на снег.

Терминатор даже представить себе не мог, что когда-нибудь с ним может случиться такая трагедия. Когда-то давным-давно, когда Вера еще была совсем крошкой, Терминатор любил Сару Коннор, так говорил дед. Кто такая Сара Коннор, он не говорил. И вот для нее Терминатор построил этот вольер. Он посадил туда двух белоснежных птиц и назвал их Виола и Андрей. Шли годы, Вера росла, а вместе с ней росла семья голубей. И разрослась до размеров целой уличной клетки. Каждого голубя Терминатор знал и называл по имени, и каждого из них он одинаково любил. Но кошки… Так же, как и Вера, Терминатор не любил этих драных кошек Подкапелло.

– Что это вы тут устроили!

Подкапелло сделал шаг в сторону клетки, где дед и Терминатор пытались закрепить сетку, чтобы кот не пробрался снова.

– Что мы устроили? – в голосе Терминатора Вера услышала обиду. – Вы зачем кошек завели? Чтобы они моих птиц ели?

– Так-так-так, сеньор, – брови Подкапелло стали прыгать по его широкому лбу. – Но моменто, на придомовой территории незаконно возводить незаконные постройки. А эта ваша постройка незаконная. Птиц тут развели! А знаете ли вы, что голуби, питаясь отходами, становятся переносчиками множества инфекционных заболеваний?!

– Мои голуби не питаются отходами, мои голуби питаются… вот, – показал Терминатор на рассыпанное под ногами зерно. – Зерном.

– Вольно! – рассудил всех дед. – Принимаешь законы, вот иди и принимай! А нам надо спасать птицу.

Дед вошел в клетку и вынес на ладошке Виолу, у которой на груди было во-о-от такое красное пятно. Вере стало так страшно, что она прижалась к дедовой ноге. Подкапелло не унимался.

– Я принял закон против собак, я приму закон и против птиц! – брызгая слюной в разные стороны, кричал Подкапелло, и тут же его щеки вспыхнули красным цветом, как раз под цвет оленей на его свитере.

– Примите рыбий жир, – предложила ему Вера, раз уж он так много всего принимает. Рыбий жир Вера не любила, поэтому предлагала его только тем, кто ей по-настоящему не нравился.

– Девочка! Девочка! – кричал Подкапелло, и слюни его разлетались в стороны, попадая на стоящих рядом людей. Ну, точь-в-точь английский бульдог.

– Так! – сказал громко дед, потому что надо было принимать решение. А дед принимал решения феноменально быстро.

– Я эту твою коробку снесу к… – стал угрожать Подкапелло.

Дед положил огромные ладони на Верины уши, чтобы не замерзли, что-то ответил Подкапелло и вернул уши на улицу. Потом поднял куртку, шапку, шарф, варежки и согрел себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Английская традиция пить чай с молоком в одно и то же время уже стала настоящей светской церемонией. Кстати, пить чай в 5 часов вечера любит вся королевская семья.

Вернуться

2

Пупырки-антистресс.

Вернуться