# Все или ничего

Симона Арнштедт

Симона Арнштедт – писательница-феминистка, которая уверена в том, что женщина не обязана следовать общепринятым стандартам поведения и выглядеть словно модель с глянцевой обложки. Она воплощает свои убеждения в романе «Все или ничего», словно ставит себя на место главной героини.

История о любви, страсти и сильной женщине, которая сама выбирает, как выглядеть, сколько весить и кого пускать в свою постель.

Рекламное агентство, в котором работает Лексия Викандер, переживает трудные времена. В ближайшие дни пост руководителя займет человек, который собирается безжалостно уволить всех, кто не соответствует его высоким требованиям.

Представьте, вы встречаете в баре красивого мужчину, хорошо проводите с ним время, целуетесь, болтаете лишнего и в конце вечера вас тошнит прямо при нем. Так себе вечер, согласитесь. А потом оказывается, что этот мужчина – ваш новый босс. Лексия пережила этот кошмар наяву.

Правда, Адам Нюланд явно не может выбросить Лексию из головы. Она не похожа на остальных женщин из рекламного бизнеса: подсчет калорий и пилатес – все это не про нее. Более того, Лексия намерена создать коллекцию  белья для женщин всех размеров. Ведь вес – всего лишь дурацкая цифра, а идеала красоты не существует.

«Я влюблена в книги шведской писательницы Симоны Арнштедт». – Мэриан Кэйз

«Бодипозитив, любовь, страсть и история сильной современной женщины». – Emma, Akademibokhandelsgruppen AB

«Хорошая история любви, а также отражение того, что мы часто судим о людях по их внешнему виду». – Debora Espinosa, Bokus

«Симона Арнштедт подарила нам историю любви в сочетании с отличным сюжетом и горячими сценами. Именно таким и должен быть по-настоящему хороший роман». – Linasguldkorn

«История о сильной женщине, которая сама выбирает свой жизненный путь». – Dalademokraten

Simona Ahrnstedt

Allt Eller Inget / All or Nothing


© Хохлова Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2022

* * *

## – 1 —

> Посвящается Мил Рэв и Данте

> Вы лучшие

Лексия

– Это потому, что я хорошая девочка, – сказала Лексия Викандер.

Слова она старалась выговаривать как можно четче, хотя язык заплетался. Посетители бара покосились в ее сторону, Лексия виновато улыбнулась и понизила голос. Она даже не заметила, что почти кричит.

– Женщина, я хотела сказать. Хорошая женщина, – пояснила она брюнету.

Мужчина подсел к ней в баре в «Стурехофе» и слушал ее с нескрываемым интересом.

Лексия покачала головой и попробовала сфокусировать взгляд. Не стоило пить второй бокал так быстро. Или это был уже третий? Не четвертый же? В голове сплошной туман. Она ничего не помнила. Девушка редко бывала одна в барах и, поскольку желающих флиртовать с ней не находилось, пила бокал за бокалом. Пока не появился ОН.

– В каком смысле хорошая? – поинтересовался мужчина.

Сам он выглядел очень хорошо. Диковатая красота. Темная щетина. Потертые джинсы в пятнах краски. Свежая ссадина на костяшках пальцев, словно он работал руками, прежде чем зайти в бар выпить пива. Они болтали уже около часа, Лексия не вела счет времени. Он съел бургер. Она жадно смотрела на золотистую горячую картошку фри, но устояла перед искушением. А теперь перед ней был второй-третий, а может, четвертый напиток.

Лексия взмахнула рукой, и мужчина успел в последнюю секунду отодвинуть тарелку с орешками, которая чуть не слетела с барной стойки. Она наградила его благодарной улыбкой. Какие фантастические рефлексы. Быстрые руки. Сильные пальцы.

– Я думаю обо всем, – сказала Лексия, отводя взгляд от его пальцев. Они выглядели такими ловкими. – Я держу все под контролем, планирую и организую. Я в этом очень хороша, – добавила она с грустью. Произнесенное вслух, это звучало очень жалко. – Но не сегодня, – выдохнула она.

– Нет?

– Нет. Впервые я решила быть… – Девушка застыла с бокалом в руке, подбирая нужное слово, и под конец продолжила: – Плохой. Так выпьем же за это!

Они чокнулись.

В баре было битком, несмотря на воскресенье и поздний час. Лексия не знала, сколько времени, и это было на нее не похоже. Но телефон давно разрядился, а зарядки у нее с собой не было. У девушки выдался тяжелый день. Ей казалось, что уже далеко за полночь.

– Можно мне еще один такой розовый? – крикнула она бармену, снующему за полированной стойкой, и продемонстрировала пустой бокал. Но тот демонстративно повернулся к ней боком и принял заказ у двух молодых девушек с длинными волосами до попы.

Лексия подумала было встать и закатить сцену. Но, видимо, она еще не окончательно стала плохой. Девушка была не из тех, кто устраивает скандалы в общественных местах. Она из тех, кого дразнят в школе «жирной колбасой», и из тех, кого мужчины бросают со словами, что им нужно, чтобы женщина держала себя в форме.

– Ты уверена? – спросил ее собеседник.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Лексия.

– Адам.

– Меня зовут Лексия. И да, Адам, я ужасно хочу еще один коктейль.

Мужчина пару минут молчал, явно обдумывая положение дел.

– О’кей, – согласился он наконец и кивнул бармену, который тут же начал готовить коктейль.

Скоро напиток уже стоял перед Лексией, ярко-розовый, пенящийся. Пригубив его, она посмотрела на мужчину поверх бокала. Она, конечно, навеселе, но разве он не секси? Темно-каштановые волосы оттенка кофе, какао и шоколада – всего, что она так любит. Серые глаза. Он был явно старше ее, Лексия дала бы ему тридцать пять – тридцать шесть. Кольца нет. Это она проверила сразу. Привлекательный, интересный, внимательный. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Лексия не жаловалась. Ей было так грустно и одиноко, когда он присел рядом. В его компании она забыла про все свои неудачи.

– Тебе нет нужды меня развлекать, – сказала Лексия в припадке щедрости.

Идиотизм, если подумать, но у нее глубоко в мозгу засело, что нельзя надоедать другим людям, беспокоить их своими проблемами. Ей пора расстаться с этой вредной привычкой все время за себя извиняться. Она начнет прямо с завтрашнего дня.

Адам приподнял бровь. Она и не знала, что такое возможно в реальности – приподнять только одну бровь. Это выглядело очень эффектно. Девушка попробовала сделать то же самое.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Поднимаю одну бровь, – ответила она.

– Я думал, у тебя удар или обморок. Хочешь, чтобы я ушел?

– Нет, – поспешила ответить Лексия.

Безумно скучно сидеть одной в баре, когда тебя игнорируют бармен и остальные посетители. Никто даже не пытался приставать к ней. Феминистка в ней должна была бы радоваться этому, но Лексию это только расстраивало. Ей было стыдно за такие мысли. Можно ли быть феминисткой и при этом хотеть, чтобы мужчины за тобой ухаживали? Хороший вопрос. Ее внимание привлекло пятно на бедре. Тайком смочив палец слюной, она попыталась оттереть его.

Платье, казавшееся просторным и элегантным на вешалке в бутике в Стурегалериан, теперь измялось и топорщилось. Она бросила свое занятие.

– Сегодня не мой день.

– Почему ты так говоришь? – спросил он, поднося стакан к губам.

Мужчина пил обычное разливное пиво, а не какой-нибудь редкий сорт из специального стакана. Ей это было по нраву. В джинсах, с широченными плечами, он был похож на представителя рабочего класса, хулигана из пригорода. Ей вспомнились парни из школы. Крутые парни. Они никогда не замечали пухлую серую мышь Лексию Викандер. Впрочем, это было ей только на руку. Все школьные годы она старалась остаться незамеченной. Девочками и мальчиками. Только так ее оставляли в покое. По крайней мере, иногда.

– Что? – переспросила она, забыв, о чем они говорили.

– Ты сказала, что у тебя плохой день.

– Да, точно. Скорее, плохая неделя. И в завершение – совершенно ужасные выходные.

Отхлебнув пива, он отставил стакан. Рука у него была в темных волосках. Руки крепкие, широкие. Лексия обожала большие руки. Она это уже говорила?

– Расскажи.

– В офисе было неспокойно, – ответила она, фокусируясь на работе, чтобы не думать о его руках. – Атмосфера напряженная. Люди злые.

– На тебя?

Лексия усмехнулась:

– Я редко кого злю. – Некоторых она раздражала, но чтобы злить – нет. – Хотя это была долгая неделя, как я уже сказала.

– И ужасные выходные, – напомнил он.

– Именно так. Давно уже у меня дела не шли так плохо. На всех фронтах.

Обычно Лексия избегала говорить о себе, но сегодня слишком много всего навалилось.

– Расскажи.

– Уверен, что тебе это интересно?

– Конечно.

– Во-первых, я поругалась с мамой. Это просто ужасно. Я взрослый человек, но она заставляет меня чувствовать себя пятилетним ребенком.

Мама позвонила с утра и умудрилась коснуться всех слабых мест своей дочери: веса («Я это говорю только ради тебя, дорогая Лексия»), отсутствия бойфренда, будущего. Критика и атака под видом заботы.

– У тебя так же? – спросила она. Может, у мужчин все иначе?

– Моя мать умерла.

– Извини. – Ей стало стыдно.

– Ничего страшного. Она умерла много лет назад.

– Все равно извини. С моей стороны это было бесцеремонно.

– Не стоит извиняться. Как я понял, мама тебя постоянно критикует?

– Практически постоянно, – подтвердила Лексия и замолчала. Они с мамой были близки. Такая близость имеет свои достоинства и недостатки. – Но она моя мать. Я ее люблю, разумеется. И она любит меня. Мама много для меня сделала и желает мне добра. – Почему-то ей внезапно захотелось защитить свою мать перед незнакомцем. Конечно, она бесила ее до смерти, но это не значит, что другим позволено ее критиковать.

– Понимаю, – сказал он так, словно действительно понимал.

– Прости меня за грубость, – сказала Лексия, поймав себя на том, что все время извиняется. Но тема отношений с матерью действительно была болезненной.

– Ты мне не грубила, – спокойно заверил собеседник.

Какой он милый. И с каким интересом слушает ее. Не смеется над ее словами, не отмахивается от нее. Наоборот, выказывает понимание. Это делало его таким привлекательным в глазах Лексии.

– А сегодня у меня была ужасная встреча с подружками.

– Вот как.

Девушка кивнула.

Лексия подозревала, что добром это не кончится, но ей было одиноко и так хотелось компании. Стоило остаться дома. И сидеть тут в баре и пить розовые коктейли с незнакомцем было не лучшим решением. Надо было пойти домой и лечь спать. Именно это она обычно делала по воскресеньям: готовилась к рабочей неделе, подбирала одежду, сочиняла мейлы, делала маски для лица, составляла здоровое меню, рекомендуемое новой чудодейственной диетой. Но как же ей надоело жить правильно. Лексия обвела кончиком пальца ободок бокала.

– Все в порядке? – спросил Адам.

– Да-да.

Сейчас ей было хорошо. Алкоголь. Мужчина с серыми глазами. Может, поэтому она отважилась заговорить с ним. Он смотрел на нее так, словно видел ее. А возможно, еще сыграло свою роль, что она выпила почти все коктейли «Космополитен» в баре.

– Я никогда не напиваюсь допьяна, – сказала она, крутя бокал с розовой жидкостью.

– Никогда?

Лексия наклонилась к нему ближе, гоня прочь мысли о неудачной встрече с подружками, надоедливой маме и проблемах на работе. Он тоже наклонился вперед. Глаза его блеснули. У Адама были фантастические глаза, серые, теплые. Пару раз в начале вечера в них мелькнуло что-то жесткое, холодное, но, может, это освещение сыграло с ней шутку. Теперь его глаза излучали только тепло и искренний интерес.

– Что? – спросил Адам. Смешинки плясали в его глазах, но выражение лица оставалось серьезным.

– Откуда у мужчины такие длинные ресницы? – услышала она свой собственный голос. Но они действительно были нереальными. Нереально длинными, густыми, темными. Стоило ему моргнуть, как Лексия ежилась от удовольствия. Адам словно сошел с рекламы активного отдыха и строительных приборов. Если бы тестостерон продавали в банках, его лицо красовалось бы на этикетке, а она бы написала соответствующий текст, но сейчас была слишком пьяна, чтобы копирайтить.

Адам снова приподнял бровь.

– В чем дело? Почему ты так смотришь на меня?

Лексия подняла бокал, покрутила в руках и сделала крошечный глоток.

– Ничего. Если бы не алкоголь, я бы никогда не отважилась заговорить с тобой.

– Почему?

Непонятно было, шутит Адам или говорит серьезно. Он разве не заметил, что все женщины в баре украдкой на него поглядывают? Адам не был здесь самым красивым мужчиной, но буквально притягивал к себе взгляды посетительниц.

– В последнее время, скажу я тебе, у меня затишье на личном фронте, – фыркнула Лексия.

Это была правда. Личной жизни у Лексии не было. В двадцать восемь лет у нее уже давно не было секса. Это ненормально для женщины ее возраста столько жить без секса. Недели. Месяцы.

Мужчина почесал щеку. Вид у него был обеспокоенный, но глаза по-прежнему улыбались.

Лексия попыталась сгладить ситуацию, но с губ невольно сорвался вопрос:

– Ты женат?..

Этот вопрос не давал ей покоя последний час. Есть ли у него жена или девушка?

Мужчина медленно покачал головой:

– Нет. А ты замужем?

– Нет, – ответила она. – Но тебе нравятся женщины?

На гея он был не похож, но откуда ей знать наверняка. У нее было мало опыта общения с мужчинами. Лексия их не понимала. И он был слишком хорош. Угощал ее коктейлями, разговаривал с ней, задавал вопросы. Может, он жиголо, вдруг подумала она. Ну и пусть. Пусть соблазняет ее. Лексия хихикнула.

Адам допил пиво и вытер пену с верхней губы, не отвечая на вопрос. В джинсах и кроссовках на жиголо он тоже был не похож. Но откуда ей знать, как они выглядят. Больше всего он был похож на строителя, заблудившегося в большом городе. Но все равно здесь он был на своем месте, а она нет. Каждый раз, обводя бар взглядом, Лексия видела, как девушки жадно поглядывали на него и призывно улыбались. И даже пара парней. Она попыталась скрестить ноги на барном стуле, но не смогла. Адам вопросительно посмотрел на нее.

– Сложно сидеть элегантно, – извинилась она и допила коктейль. Ей пора домой. Давно пора.

– Еще один? – спросил ее новый знакомый.

Она готова была поклясться, что его взгляд скользнул по ее ногам, и Лексию словно обдало жаром. Этот мужчина смотрел на нее оценивающе! Ноги у нее были ничего. Не длинные, не худые, но и не самая худшая ее часть тела, во всяком случае, лодыжки. И на ней были красивые туфли на высоких каблуках и безумно дорогие колготки.

Согласившись на еще один коктейль, она попыталась украдкой поправить прическу – небрежный узел, гадая, не хочет ли он ее споить, и если да, то что она об этом думает. Волосы не слушались. Еще одно неудачное решение сегодня – сделать элегантную прическу. Теперь Лексия выглядела так, словно на голове у нее сдох хомяк.

– Спасибо, – поблагодарила девушка за новый напиток, материализовавшийся перед ней из воздуха. Она попробовала коктейль и скривилась от кислого вкуса.

– На самом деле, мне не стоит здесь находиться, – призналась она.

– А где тебе стоит находиться?

Хороший вопрос. Ответа у нее не было.

– Я должна была встретиться со старыми подругами, с которыми училась в школе.

Они виделись редко, пару раз в год, но они ей нравились. Все, кроме одной.

– На кофе и потом на коктейль.

– Но теперь ты здесь одна. Точнее, со мной. Что же случилось?

Жозефина.

Лексия пожала плечами:

– Они внезапно решили пойти в спа.

– А ты не любишь спа?

– Мы решили, что встретимся здесь в восемь.

Она пришла без десяти в силу привычки быть пунктуальной, но никто из девушек не появился. И не написал. Телефон разрядился, и она понятия не имела, где они.

– Они должны были быть в Стуребадет, а потом прийти сюда.

Она уставилась в стакан и покачала головой:

– Я не могла заставить себя пойти туда.

– Почему? – спросил он.

– Они все суперхудые, суперспортивные, суперзагорелые, совершенные, а я… нет. Я ненавижу спа, – яростно добавила она.

Каким нормальным людям придет в голову раздеваться на людях. Лексия никому этого раньше не говорила, но какая разница, все равно она никогда его больше не увидит.

– Если ты еще не заметил… – Она наклонилась вперед и прошептала: – Я полная.

Адам обвел ее взглядом, и Лексия резко втянула живот, вспомнив, как последний бойфренд ткнул ее пальцем в складку живота и сказал, что ей стоит думать о своем весе. Как будто она всю свою жизнь об этом не думала.

– Я зову ее Ужасная Жозефина.

– Кого?

– Моего заклятого врага. Мы с ней учились в одной школе. Думаю, это из-за нее никто не пришел.

Это было самое логичное объяснение произошедшего. Они и по сей день продолжали играть старые роли. Популярная Жозефина и толстая одинокая Лексия. Приятели отворачивались от нее, потому что Жозефина говорила: «Или она, или я». Так было всегда. Стоило Жозефине появиться, как про Лексию все забывали.

– Она знаменитая. Ты, наверное, слышал о ней? Жозефина Сандельман? У нее есть подкаст. Называется «Шум». Типа даже среди шума слышишь ее голос.

– Я не слушаю подкасты.

– Я работаю вместе с ее мужем, Лео.

– Звучит сложно.

– Наверное. Жизнь – штука сложная… Я уже перестала обращать на них внимание, – сказала она, искренне желая, чтобы это было правдой.

Ей действительно хотелось научиться на обращать внимания на придирки Жозефины. Повзрослеть и оставить все косые взгляды, оскорбления и обиды в прошлом. «Только не думай об этом сейчас», – взмолилась она про себя. Тут ей в голову пришла другая мысль – куда более важная.

– Ты ведь не датчанин? – спросила она.

Адам уверенно покачал головой.

– Нет, – ответил он и засмеялся. – А ты?

Лексия нетерпеливо отмахнулась. Он, конечно, свободно говорил на шведском, но лучше лишний раз проверить.

– Клянешься?

– Клянусь. Ни капельки датской крови в моих жилах, – доверительно сообщил он.

Этот мужчина внушал доверие. Фантастическое качество. Мужественный, сексуальный и внушающий доверие. Он был просто идеален. Лексия спохватилась – о чем они говорили?

– Тогда я открою тебе одну тайну, – сказала она. – На следующей неделе я познакомлюсь с новым датским директором. И, судя по всему, он просто тряпка. Представляешь?

– С трудом.

Лексия покачала головой. Пучок на голове сполз еще ниже.

– Они ставят командовать нами какого-то датского придурка, – сказала она, чувствуя, как накопившееся за неделю раздражение вырывается наружу. – Вот так просто. Мою фирму продали.

Лексия работала копирайтером в маленьком рекламном агентстве. Все шло как обычно, люди выполняли свою работу, вели своих клиентов, пока на прошлой неделе не разорвалась бомба. Рекламное агентство было выставлено на продажу, и его приобрел огромный концерн. И никто не знал, что будет с подчиненными. Включая Лексию.

– Внезапно они пришлют совершенно чужого человека, который не имеет ни малейшего представления, что это за бизнес.

– Разве они не всегда так делают?

– Датчане?

– Концерны.

– Все, что я знаю, что я должна быть готова, что кто-то вонзит мне нож в спину. Все боятся за свое место. И никогда не знаешь, на что они способны – коллеги, конкуренты…

– И датчане, – закончил он.

– Именно так.

Адам бросил орешек в рот, выпил пива и попросил ее продолжать:

– Я слушаю.

– Я не знаю, что происходит. И мне тревожно.

Он отставил пивной стакан в сторону.

– Непростая ситуация.

Адам не стал спрашивать, кем она работает, это Лексии тоже понравилось. Она ненавидела, когда людей оценивали по критерию профессии и места работы. Может, в этом они с красавцем похожи.

– Я хотела бы не бояться, – сказала она.

– Ты серьезно? Ты правда боишься? – спросил он скептически, словно по ней не было видно, что она должна каждый день доказывать, что находится на своем месте. Что втайне считает себя притворщицей. Лексия не сомневалась в своих умственных способностях и в умении дружить, но не была уверена в своей женской привлекательности.

– Да, – призналась она. Ей было страшно. Не все время, но очень часто. Страшно не справиться, страшно выставить себя на посмешище, страшно потерять работу.

– А что бы ты делала, если бы не боялась? – спросил он.

Отличный вопрос. Лексия задумалась. Что бы она сделала, если бы страх ее не останавливал? Не считая разговора с симпатичным незнакомцем. В голове промелькнула мысль. Я бы взяла от жизни всё. И исчезла. Лексия уставилась на его рот. Он имел в виду карьеру, разумеется, но все, о чем она могла думать, это его губы, влажные от пива. Ей нравились мужские губы. Всегда нравились. У него они были просто фантастические. Белые зубы. И легкая щетина.

– Я бы чаще целовалась, – сказала она полушутя и нагнулась вперед. – С мужчинами.

Губы его растянулись в улыбке.

Она положила руку ему на колено. Они говорили об отсутствии страха, и бесстрашная Лексия, какой ей хотелось быть, сделала бы так. Взяла то, что хочет. Серые глаза незнакомца расширились. Девушка нагнулась еще ниже, оперлась о колено в джинсах, отметив, что под ее ладонью стальные мышцы и жаркая кожа, внезапно покачнулась, начала падать на него, и их губы встретились. Это не был элегантный поцелуй. Это было что-то между падением и поцелуем, но их губы определенно соприкоснулись. Он застыл, но не отпрянул. Лексия закрыла глаза и утонула в поцелуе. Какой чудесный рот. На вкус еще лучше, чем на вид. Крепкие твердые и одновременно нежные губы. Поскольку она потеряла равновесие на барном стуле, поцелуй получился немного жесткий и неуклюжий, но все-таки это был поцелуй. Это с ее губ сорвался стон? Может, это алкоголь виноват, что ее голова так кружится. Девушка снова застонала. Он отпрянул так внезапно, что Лексия чуть не рухнула со стула. Открыв глаза, она схватилась за барную стойку и вернулась к реальности. Ей это померещилось или она действительно его поцеловала? Лексии хотелось коснуться пальцами губ и убедиться, что на них еще остался жар его губ.

Он встал. Вид у него был серьезный. В глазах – ни тени прежнего тепла.

– К сожалению, мне нужно идти, – сказал Адам коротко и бесстрастно. Он протянул кредитку бармену. – Но я хочу убедиться, что ты добралась до дома.

– Я справлюсь, – сказала она, стараясь забыть о том, что только что к нему приставала. Как неловко! – Время еще детское.

Он покачал головой:

– Уже поздно. Бар скоро закрывается. – Выражение лица смягчилось. –  Пошли, я поймаю тебе такси.

Лексия сползла со стула. Серые глаза смотрели на нее, и внутри снова вспыхнула надежда.

– Тебе стоило бы проводить меня до дома, – пошутила она в попытке вернуть контроль над ситуацией. Ей бы хотелось привести его домой, обвить ногами, оказаться прижатой к постели его мощными бицепсами, зарыться пальцами в эти мягкие волосы, покрыть его тело поцелуями. Кончить вместе с ним.

Мужчина закатил глаза с таким видом, словно прочитал ее мысли и не имеет никакого желания заниматься с ней сексом.

– Пошли, – скомандовал он.

– Хорошо, – пробормотала Лексия.

Они вышли на улицу. Лексия пошатнулась, и он обнял ее рукой за плечи. Девушка вздрогнула от ночной прохлады. Ноги девушки опасно зашатались на каблуках стоило ей ступить на брусчатку.

И вдруг.

Ее бросило в холодный пот, к горлу подступила тошнота.

– О нет, – пискнула она.

– Что?

Лексия не успела ответить. Зажав рот рукой, она прошептала: «Боже». Он резко рванул ее в сторону и нагнул вниз. Ее стошнило на несчастный клен, который с таким трудом пробился между камнями мостовой. Если бы Лексии не было так плохо, она, наверно, умерла бы на месте от стыда. Но все, на что ее хватило, это вытереть рот влажной салфеткой, которую протянул ей Адам, и подумать, что на его кедах останутся пятна от рвоты.

– Тебе получше? – спросил он.

Лексия кивнула.

Никогда еще ей не было так стыдно.

Он махнул проезжающей машине.

– А вот и такси. Залезай.

Адам открыл дверь, помог ей сесть и попросил водителя убедиться, что она вошла в дом.

– Погоди, – выдавила из себя Лексия. – Как тебя зовут?

Он посмотрел на нее. В его глазах не было злости, но и симпатии тоже.

– Я уже сказал, что меня зовут Адам, – ответил он.

– Ах да, спасибо, – сказала она, и он захлопнул дверцу. Лексия прижала руки ко лбу и молилась, чтобы ее не стошнило в салоне. Ей удалось продержаться всю дорогу до дома, где ее снова стошнило. Но теперь она была одна и у себя в туалете. Точнее, перед ним. Даже хорошие девочки иногда ведут себя плохо.

## – 2 —

Адам

Адам Нюланд проводил взглядом такси с пьяной Лексией. Когда машина скрылась за углом, он глянул на свои грязные кеды, сунул руки в карманы и пошел домой пешком. Девушка ему понравилась. Можно не отрицать. В баре она сразу бросилась ему в глаза.

Он занимался ремонтом в квартире. Включил музыку и погрузился в скобление, шлифование и полирование. К половине восьмого мужчина адски проголодался. Но, поскольку он прилетел ранним самолетом из Лондона, где работал как ишак весь последний год, практически не бывая дома в Швеции, в холодильнике было пусто. К тому же Адам не отличался любовью к готовке. Сменив только рубашку и оставшись в заляпанных краской джинсах, он пешком пошел на площадь Стуреплан. И там, в баре «Стурехоф», сидела она. Светлые волосы сияли в свете ламп. Темное платье не скрывало пышных форм. Серьезное выражение лица, с которым девушка пыталась удержаться на высоком барном стуле, заставило его подойти ближе. Его потянуло к ней как магнитом. Все в девушке было мягким и круглым – щеки, грудь, ноги. В ней не было резких углов, жестких линий, твердых мышц. И она выглядела такой одинокой, практически брошенной. В бар он зашел поесть и собраться с мыслями перед трудным завтрашним днем. Последнее, что ему нужно было в конце адской недели, это женщины и связанные с ними проблемы. Но он импульсивно встал рядом с блондинкой у стойки бара, сделал заказ и встретился с ней взглядом. После ослепительной улыбки и остроумного комментария, он присел рядом и заговорил с незнакомкой. До того, как Адам понял, что отношения между ними невозможны, он успел подумать, что неплохо было бы ее соблазнить. Адам всегда питал слабость к женским формам, а у нее их было в избытке.

Я бы чаще целовалась…

Адам свернул на улицу Страндвэген, идущую вдоль воды. Его дом был в конце длинной улицы. Приятно было прогуляться прохладной ночью. Холод бодрил и прочищал мозг. Я бы чаще целовалась… С мужчинами… Это была неуместная реплика. Но Лексия, конечно, была не в состоянии понять это. И он должен признаться, что ее слова его рассмешили. Девушка была смешная – с ее самоиронией, страстностью и странными выводами. И при виде этих пухлых губ, влажных от коктейля, он испытал мощное влечение. Вспоминая поцелуй, Адам замедлил шаг. Завтра она об этом пожалеет. Он не ожидал поцелуя. Это произошло неожиданно. Конечно, она флиртовала, и напряжение висело в воздухе, но он не предполагал, что девушка сделает первый шаг. Думал, она только болтает. От удивления Адам не сразу прервал поцелуй, и теперь не мог забыть прикосновение ее мягких губ. Это была нетипичная реакция Адама на обычный поцелуй, к тому же вполне невинный. Одно прикосновение губ после пары алкогольных напитков в баре. Но когда это случилось, его словно пронзило током. Уже чувствовалось, что октябрь на подходе. С залива Нюбрувикен дул холодный ветер.

Девушка была реально пьяна. Вливала в себя коктейли один за другим. Она явно была настроена надраться. Конечно, то, что ее стошнило – он глянул на свои кеды, – немного помогло, но не избавит от жуткого похмелья наутро. Вряд ли она будет в состоянии смеяться утром, как сегодня, – он взглянул на часы на запястье: ведь утро наступит всего через пару часов.

Может, она вообще не дойдет до работы.

Адам достал ключи из кармана, открыл дверь в подъезд, поднялся по лестнице и зашел в квартиру. В кармане завибрировал мобильный. Только один человек мог позвонить ему в любое время дня и ночи, так что он ответил, даже не глядя на экран.

– Что тебе нужно? – спросил он.

– Только хотел проверить, все ли готово к завтрашнему дню, – сказал Рой Ханссон, его шеф, ментор и вечная заноза в заднице.

– Сейчас глубокая ночь, – ответил Адам, проходя мимо нераспакованного чемодана на полу в прихожей, – завтра всем займусь. – Мне нужно спать.

– Я сплю только пару часов ночью, – признался Рой.

– Я знаю. Ты мне вечно об этом напоминаешь.

– Мало кто в шестьдесят пять лет в такой хорошей физической форме, – похвастался Рой.

Все годы, что Адам его знает, это была любимая тема Роя – его отличное здоровье.

– Ты в курсе, что только маленькие дети и старики все время твердят о своем возрасте?

Рой притих. Адам скинул кеды, отыскал пластиковый пакет и сунул их внутрь.

– Хорошо, что ты принял на себя руководство фирмой.

– Ты говоришь так, словно у меня был выбор, – сказал Адам.

Рой прекрасно знал мнение Адама об этом. Сначала Рой купил рекламное агентство, не спрашивая совета своих консультантов. Потом в грубой форме выставил за дверь директора агентства с многолетним опытом работы и поставил во главе компании датчанина, который, по мнению Адама, вполне годился на эту роль. Но потом внезапно уволил и его тоже, не дав бедняге проработать и дня. И тоже не консультируясь ни с кем, включая Адама – свою правую руку.

– Я не понимаю, почему ты не оставил датчанина. Он прекрасно подходил для этой должности. В отличие от меня – для меня эта работа простовата.

И скучновата, хотелось ему добавить.

– Мне нужен человек, которому я могу доверять, – пояснил Рой.

Тоже не новая тема. Рой был тем еще параноиком.

– Это крошечное посредственное рекламное агентство. Что с ним может случиться? Я вообще не понимаю, зачем ты его приобрел.

– У меня свои причины.

– Что-то личное? – заподозрил Адам.

Такое уже случалось. Адам восхищался Роем, но ненавидел его импульсивность. Это качество когда-то помогло мальчику из заштатного городка построить империю, но доводило Адама до белого каления.

– Бизнес – это всегда личное. По крайней мере, для меня. Я живу бизнесом.

Рой часто называл себя хулиганом. Он использовал английское выражение street fighter. Адаму было известно, что Рою нравится делать провокационные заявления на встречах с коллегами, конкурентами и прессой. Но он был проницательным бизнесменом и ненавидел пустую болтовню. За это Адам его уважал.

Зажав телефон плечом, Адам стянул футболку. Он догадывался, что Рой ждет расспросов, зачем он купил агентство, и решил не доставлять ему такого удовольствия. Рано или поздно все выяснится. Рой ничего не делал просто так. Но причины могли быть самыми неожиданными. Адам предположил, что кто-то перешел его боссу дорогу.

– Ты хочешь сказать что-то важное, Рой, или звонишь просто чтобы позлить меня?

– Завтра в конце дня сделай отчет. Я хочу знать все.

– А ты разве не будешь присутствовать? Я думал, ты придешь в первый день.

Адам планировал прийти первым. Как обычно. Тщательная подготовка и раннее прибытие в офис имело свои преимущества. Но все равно он рассчитывал на присутствие Роя. Вместе они изучили бумаги и составили представление о ходе дел, но все равно ему предстояло принять много решений. Например, о закрытии старых должностей и открытии новых. И о том, кого придется уволить.

– Нет, у меня другие встречи.

– Ты надолго в Стокгольме?

– Достаточно. У нас будет время поговорить о твоем будущем.

Адам ничего не сказал, но напрягся. Они были постоянно в разъездах, всегда на бегу, но пора было присесть и поговорить. Оба прекрасно это понимали.

– Ты еще там?

– Я позвоню после утреннего собрания. Не звони мне. Я сам тебе позвоню. Завтра. А теперь мне пора спать.

Адам положил трубку и отключил звук, зная, что Рой не умеет контролировать свои импульсы. Случалось, что начальник звонил ему в четыре утра обсудить осенившую его идею.

Ему осталось записать пару вещей для утреннего собрания, поспать пару часов и приступить к делу, ради которого он приехал в Стокгольм. Костюм из химчистки он взял с собой в спальню, повесил на дверь и присел за ноутбук.

Он достигал успеха во всем, за что брался. Ни разу он не потерпел неудачи. В мире финансов он имел безупречную репутацию. За это Рой его и держал. За рекламное агентство он возьмется ежовыми рукавицами. Адам не гнушался жестоких методов. Одно деловое издание как-то назвало Роя «мафиози в мире бизнеса». Рою эта статья понравилась, он похвалил ее и вставил в рамку. Но журналисты преувеличивали. Они с Роем всегда действовали в рамках закона. Они были хорошей командой. Дополняли друг друга. Рой был импульсивным и страстным, Адам – холодным и расчетливым. Один позволял эмоциям управлять собой, другой подчинялся только интеллекту. Адам проглядел мейлы. Навязчивые мысли не давали ему сосредоточиться на работе. Как большинство гетеросексуальных мужчин, Адам любил красивые ноги и хороший секс. Он закрыл компьютер. Но он никогда не позволял красивым ногам и пышной фигуре влиять на качество его работы.

Итак. Если Лексии Викандер хочется сохранить свою работу в рекламном агентстве, где Рой назначил его директором, ей лучше явиться на работу завтра утром и показать, что она что-то собой представляет. Потому что симпатия к ленивым подчиненным Адаму была не свойственна. А он вот уже сорок восемь часов как официально значился начальником Лексии Викандер.

## – 3 —

Лексия

Всего через пару часов после того, как она отключилась, Лексия проснулась с самым тяжелым в ее жизни похмельем. Голова раскалывалась от боли. Сердце колотилось в груди. Веки налились свинцом. Она с трудом разжала веки. Из горла вырвался сиплый кашель. Лексия схватилась за грудь и застонала. Болела каждая клеточка тела. Веки. Лоб. Пальцы. Она осторожно пошевелила ногой. Девушка заснула не расстилая постель и, судя по всему, все это время лежала в одном положении. Все тело затекло. Рука онемела и потеряла чувствительность. На одной ноге все еще болталась туфля. Приподняв голову, она увидела дырявые колготки.

Со стоном Лексия упала обратно на подушку. Перед глазами промелькнули воспоминания прошлой ночи: взбешенный водитель такси трясет ее на заднем сиденье и кричит, что они приехали. Как она умудрилась вставить ключ в замок и попасть в дом, она не помнила. Оставалось только надеяться, что она закрыла входную дверь. К горлу подступила тошнота, но у нее не было сил даже подумать о том, чтобы пойти в туалет. Ах да, ее стошнило в туалете, прежде чем она доползла до спальни. Она ощутила, как что-то упирается в грудь… Сумочка. Дрожащей рукой Лексия открыла ее и проверила содержимое. Судя по всему, все было на месте. Она заплатила карточкой и, судя по чеку, оставила слишком много чаевых. Платье задралось на бедрах, а старомодный будильник, который у нее всегда был заведен на всякий пожарный случай, дребезжал как безумный. С отчаянным стоном она потянулась и отключила его.

Лексия была уверена, что ей нужно на работу, хотя и не помнила, какой сегодня день недели. В голове промелькнула идея позвонить и сказать, что она заболела, но Лексия никогда не брала больничный. Она попыталась сглотнуть, но горло настолько пересохло, что девушка зашлась кашлем. Приподнявшись на локтях, она подождала, пока тошнота уляжется, прежде чем встать с постели и на дрожащих ногах прошлепать в кухню. Там она достала таблетки и, налив в стакан воды, растворила сразу две. После этого поставила телефон на зарядку, и он сразу завибрировал от поступающих сообщений. Она прокрутила сообщения от подруг. Все было, как она и предполагала. Жозефина присоединилась к ним и подбила взять такси до «Лидмара» вместо бара «Стурехоф», где их ждала Лексия. Очевидно, им не было дела до того, что Лексия осталась одна в баре. Что было дальше – полная тайна. Против воли она зашла на страничку к Жозефине. У нее было двести тысяч подписчиков, которые с жадностью читали посты якобы про диету, боясь располнеть, про дорогие покупки с банальными цитатами, перемежающиеся рекламой ее подкаста со знаменитыми гостями и плохо прикрытыми колкостями. А вот и она – фотография смеющихся девушек с бокалами шампанского в руках и подписью «Лучшие подружки». Лексия дерзко лайкнула картинку и закрыла ее профиль. Ей не стоит переживать из-за того, что ее променяли на Жозефину. Она открыла сообщение от мамы со ссылкой на статью о вреде сахара. «Сахар – это яд»… И, боже мой… Лексия прокрутила сообщения от Дины Мафуз – секретарши с ресепшен «Сандельман и Дюр» – рекламного агентства, где работала Лексия.

Здесь просто хаос. Лео велит всем явиться на утреннее собрание.

Десятью минутами позже:

Ты едешь? Наш новый босс придет сегодня. Сегодня!

Еще через пять минут:

Ты умерла?

Двумя минутами позже:

Если ты жива, то ты должна была прийти уже пять минут назад.

Лексия уставилась на экран, переваривая полученную информацию. Старого директора уволили. По мейлу! Он собрал вещи и исчез еще на той неделе. Никто в агентстве не знал ничего, кроме того, что им назначили нового директора из Дании.

Лексия отправила короткое «О’кей» в ответ.

Она понятия не имела о том, что датский черт явится сегодня. Никто ничего не знал. Девушка выпила лекарство, поборола новый приступ тошноты и в страхе встретиться со своим отражением в зеркале прошла в ванную. Выглядела она просто кошмарно. Волосы сбились в воронье гнездо, из которого торчали шпильки и заколки. Волосы у нее были светлые, тонкие и от влажности всегда завивались, что только ухудшало ситуацию. Она взглянула на часы: нет времени мыть и укладывать волосы. Придется что-то делать с этой катастрофой. Висок был чем-то измазан. Пряди волос слиплись. Лексия провела рукой по груди и животу. Лифчик впивался в кожу, а платье-футляр, судя по всему, не спасет даже химчистка.

Если бы ей пришло в голову смыть макияж вчера и вынуть линзы, в панике думала Лексия, разглядывая свое лицо. На щеке у нее отпечатались складки покрывала. В глазах полопались сосуды. Никогда еще она не выглядела так ужасно. Она словно проснулась в ином измерении, и видела в зеркале другого человека. Лексия была не из тех, кто напивается допьяна и просыпает работу. Она всегда приходила в офис свежей и аккуратной. Лексия была из тех, на кого можно было положиться.

Включив горячую воду, она начала стягивать одежду. Может, ей удастся уложиться с душем в тридцать секунд.


Спустя полчаса на все еще подкашивающихся ногах Лексия вошла в старинный лифт дома на Шеппсбрун в Старом городе, где снимала офис ее компания. Конечно, лучше было бы подняться по лестнице – уничтожить лишние калории, – но Лексия едва держалась на ногах. Другие пассажиры лифта бросали на нее критические взгляды, кто-то даже прикрыл нос рукой, так что Лексия поспешила покинуть узкое пространство лифта и скрыться в офисе. Прислонившись к стене, она подавила очередной приступ тошноты и продолжила путь.

– Доброе утро, – пробормотала она Дине Мафуз. – Привет, Годзилла, – поприветствовала она и собаку Дины – крошечную чихуахуа, которая повсюду следовала за хозяйкой. Годзилла завиляла пушистым хвостиком. Собачке была выделена черная корзиночка на стойке ресепшен. Дина в изумлении вытянула трубочкой накрашенные синей помадой губы и спросила:

– Черт, как ты себя чувствуешь?

Лексия сглотнула подступившую к горлу тошноту. Дина не могла не заметить темные круги под глазами, полопавшиеся сосуды в глазах и отпечатавшиеся на лице складки покрывала.

– Серьезно? Это от тебя так несет? – спросила Дина с прямотой, свойственной сегодняшней молодежи. Дине было девятнадцать. И она уже была звездой социальных сетей. У нее был собственный канал на Ютьюбе. В агентстве, помимо ресепшен, она отвечала за их страничку в социальных сетях и за сайт.

– Ты бы жвачку пожевала, что ли, – посоветовала Дина, прикрывая нос рукой.

– Уже началось? – спросила Лексия, опираясь на стойку. Пустой стаканчик от кофе она выбросила в коробку для переработки.

– Нет, все еще ждут нового директора, – ответила Дина, обводя Лексию взглядом. – Он уже был тут рано утром, но потом ушел. Прислал сообщение, что скоро будет. Он явно предпочитает эсэмэски, – пробормотала девушка.

Лексия поежилась при мысли о новом датском директоре.

Дина погладила Годзиллу по пушистой головке.

– А ты в курсе, что это не датчанин?

– Нет?!

– Нет. Датчанина тоже уволили.

Дина почесала шею длинными синими ногтями.

– Еще до того, как он приступил к работе?

– Вот именно. Зато новый какая-то знаменитость. Прямиком из Лондона. Финансовый директор.

– О’кей, – вздохнула Лексия.

Она явно была не в форме, чтобы встречаться с финансовыми директорами из Лондона. Британцы известны своей жесткостью. Может, датчанин был не так уж плох. Все-таки сосед, скандинав, с ним можно было бы договориться. А англичанин? Она представила перед собой вечно недовольного мужчину в возрасте с кислым выражением лица. Она старалась не смотреть на свое отражение в зеркале. Лучше ей себя сейчас не видеть. Волосы она убрала в небрежный узел. Но она явно не промыла их тщательно. И макияж, который она накладывала, одновременно ища нерваные колготки, оставлял желать лучшего. Но, по крайней мере, одежда на ней была чистая: простая черная юбка и черная блузка с длинным рукавом от Monki, купленная на распродаже. Лексия потерла висок, поправила юбку и пожалела, что не успела погладить блузку. Никогда раньше она не выходила из дома в неглаженой одежде.

– Собрание будет в конференц-зале, – с сомнением произнесла Дина, явно думая, что Лексии там лучше не показываться.

Лексия только улыбнулась и потащилась в конференц-зал. Там она сразу опустилась на стул. Ей хотелось работать копирайтером. Она обожала свою работу. Большую часть жизни Лексия была предметом для насмешек и нападок. Единственное, что ей хорошо удавалось, это писать. И в один прекрасный день она обнаружила, что этим можно зарабатывать на жизнь. Что есть такая профессия – копирайтер. Она никогда не забудет это чувство. Существовали и другие работы – журналист или писатель, – но они казались ей недостижимыми. А копирайтером ей стать удалось.

Из коридора послышались голоса. Надо взять себя в руки. Лексия отложила айпад, нацепила улыбку. Оставалось только надеяться, что у строгого финансового директора найдутся дела поважнее, чем ее внешность и запах перегара. Может, ей повезет и у него плохое зрение? Англичане, они ведь с моноклем ходят, разве нет? Их прошлый владелец, Дитер, был старым. Они знали друг друга много лет. Он мог бы и рассказать ей, что продал агентство, с грустью подумала Лексия. Где-то хлопнула дверь. Лексия поднялась, выдохнула, втянула живот и обернулась к дверям, улыбаясь во весь рот. Мужчинам постарше она обычно нравится. Они испытывали к ней отеческие чувства. Может, она зря переживает.

Секунду спустя увиденное повергло девушку в шок. Было ощущение, что она попала в фильм ужасов.

Этого не может быть!

Потому что это невозможно. Наверное, у нее галлюцинации на почве похмелья. Лексия сглотнула. Снова сглотнула. Но ничего не изменилось.

Он по-прежнему стоял там.

Строительный рабочий.

Только он больше не выглядел как строительный рабочий. Совсем не выглядел. Мужчина был одет в элегантный, сшитый по фигуре дорогой костюм. Выглаженная рубашка. И часы стоили как зарплата Лексии за полгода. Но это был он.

Лексия оглянулась по сторонам в поисках путей отхода, но прятаться было негде. И уже поздно. Остальные сотрудники входили в конференц-зал. Их было двадцать два или двадцать три человека, если считать вместе с практикантом. Крошечное агентство по сравнению с другими игроками на рынке. Все явно нервничали. Новость о продаже была как бомба, и все знали, что должны доказать свою креативность, компетентность и незаменимость. Бросая испуганные взгляды на нового директора, они рассаживались вокруг стола.

Лексия медленно наклонилась вперед и оперлась на крышку стола. Ее все еще тошнило.

– Лексия, – крикнул через комнату Лео Сандельман, арт-директор и один из старожилов агентства. Уши резануло от громкого звука. Ей совсем не хотелось общаться с Лео.

– Что? – прошептала она, подавляя позывы тошноты. Она словно находилась в фильме ужасов.

– Лексия, это Адам Нюланд из «Кастнэса». Наш новый директор.

Часть ее все еще надеялась, что это галлюцинация. У нее не было привычки напиваться. Может, алкоголь повредил ее психику.

– Адам будет присутствовать на утреннем собрании, – добавил Лео, что было совершенно бессмысленно. И дураку было понятно, что Адам будет не только присутствовать на собрании – он будет его вести. Этот мужчина выглядел как человек, который привык проводить собрания и руководить людьми. Лексии показалось, что сейчас с ней случится паническая атака. Большинство присутствующих нервничали, за исключением Лео. Но Лео вообще редко нервничал. Сандельман-младший был красив, знаменит и богат. Из тех, что рождаются с серебряной ложкой во рту.

И тут их взгляды пересеклись, и Лексия почувствовала, как ее бросает в холодный пот. Мужчина, которого она встретила вчера вечером – Адам Нюланд, не улыбался. Сегодня он выглядел совсем другим человеком.

Вчера он казался теплым и искренним.

Сегодня же – холодным и бездушным.

## – 4 —

Адам

Встретив панический взгляд Лексии Викандер, Адам увидел, как ее и без того белое как мел лицо побледнело еще больше. Девушка явно была в шоке. Адам же и виду не подал. Он пришел не за тем, чтобы симпатизировать сотрудникам, хотя в том, что она так ужасно выглядела сегодня, была отчасти и его вина. Даже через всю комнату видно было, что ее мучает похмелье. Вид у нее был такой, словно Лексия готова умереть на месте. Стиснутые челюсти, смертельная бледность, напряженная поза – все говорило о том, что сотруднице сейчас нужно лежать в темной тихой комнате и спать, а не сидеть здесь на собрании. Адам не выносил людей, безответственно относящихся к своей работе. Но почему-то Лексия вызывала у него сочувствие. Наверное, не стоило заказывать ей эти коктейли. В ее защиту можно сказать, что все-таки она приехала в офис, хотя с трудом держалась на ногах.

– Это наше самое большое помещение, – сообщил Лео Сандельман-младший Адаму. Он был сыном одного из учредителей компании – самого знаменитого рекламщика в истории их агентства. Тот давно был мертв, насколько было известно Адаму – спился. Лео легко взял на себя роль хозяина и показывал Адаму контору.

– Здесь мы принимаем самых важных клиентов и проводим утренние собрания.

– Какова цель собраний? – спросил Адам, ненавидящий бессмысленные совещания.

– Команды информируют о статусе проектов. Менеджмент, то есть теперь это ты, информирует о планах и клиентах. Ну и если нужно что-то сообщить всем сотрудникам, то это тоже делается по понедельникам.

– Понятно, – ответил Адам. – Он чувствовал себя по-дурацки в костюме. Ни на одном из присутствующих мужчин он даже рубашки не заметил, не говоря уже о пиджаке. Высокий, в хорошей спортивной форме, с растрепанными темными волосами, Лео был одет в полосатый джемпер и уродливые красные штаны по последней хипстерской моде. Лео выглядел именно так, как Адам его и представлял, получив краткое описание: медийная персона, представитель высшего сословия, уверенный в себе богатенький сынок. Вся его семья была занята в медиа (Адам ненавидел такой род занятий): старшая сестра вела блог, жена Жозефина, о которой, кажется, упоминала Лексия, записывала подкаст, мать Лео продюсировала развлекательные телепередачи, а отец, Сандельман-старший, был создателем одних из самых культовых рекламных кампаний в истории страны. Адам за годы работы в Швеции, Лондоне и Нью-Йорке усвоил, что таких, как Лео, на дюжину попадается тринадцать. Их можно встретить как в мире финансов, так и в сфере культуры. Дочери и сыновья богатых и знаменитых, внуки и правнуки высшего сословия, цепляющиеся за власть и привилегии. Они охотно рассказывали, как сложно им было добиться успеха своими силами, жаловались, что их оценивают только по статусу родителей, но беззастенчиво пользовались их именами ради собственной наживы. В университете Адам видел, как профессора отдают им предпочтение. Адам многое повидал за годы учебы и работы. Изнутри всегда видно, как обстоят дела на самом деле.

Он коротко поздоровался с сотрудниками. Их было около двадцати. Три арт-директора и три копирайтера. Лексия была одной из них. И единственной женщиной-креатором. Большинство подчиненных были молодыми мужчинами. Сложно было представить более однородную массу, чем здесь. На их фоне Адам казался стариком. О мире рекламы ему было известно, что это претенциозные джунгли, и один этот факт уже вызывал головную боль. По опыту Адам знал, что десять процентов расходов можно сокращать сразу. Это означает две рабочие единицы. Его взгляд задержался на Лексии Викандер. Сегодня она была одета во что-то черное, облегающее пышную грудь. Он быстро отвел взгляд, чтобы никто на застукал его за рассматриванием подчиненной. Несмотря на дурное настроение, его тело отреагировало на ее присутствие, что только еще больше разозлило Адама. Мало у него, что ли, поводов для раздражения? Просто неприемлемо, что он смотрит на ее пышные формы и мягкие губы, вместо того чтобы концентрироваться на работе. Но против воли его глаза снова и снова возвращались туда, где сидела Лексия. Адам наблюдал романы шефов с подчиненными почти на всех рабочих местах, которые ему доводилось посещать. В этом не было ничего необычного, но для него это было неприемлемо. Это шло вразрез с его ценностями и понятиями о том, каким человеком он хотел быть. Только плохие начальники переходят границы, а он – один из лучших. Стараясь не смотреть на Лексию, он начал изучать других сотрудников. Теперь он их руководитель. И если Лексия или кто-нибудь другой будет вести себя непрофессионально или плохо исполнять свои рабочие обязанности, его долг – уволить такого сотрудника, не раздумывая.

– Это наш веб-дизайнер, – сообщил Лео, показывая на молодого, модно одетого мужчину.

Голос у Лео был спокойный, полный самообладания, но мечущийся взгляд выдавал нервозность. Хорошо, пусть понервничает. Адам пожал руку сотрудникам без тени улыбки на лице. Он не видел никакой пользы от покупки этого агентства. Слишком маленькое, слишком бесполезное. От него можно не ждать прибыли. В восьмидесятые-девяностые они провели несколько успешных кампаний, но теперь коллектив представлял собой кучку богатеньких сынков, живущих за счет славы родителей и рассчитывающих только на свои контакты. Пока что все, что он видел, указывало на то, что только ежовые рукавицы могут заставить этих лодырей хотя бы окупить затраты на кофе для концерна.

Его взгляд снова остановился на бледной как полотно Лексии. Он просто не мог удержаться. Она ни с кем не разговаривала, и вид у нее был просто кошмарный. Кожа приобрела зеленый оттенок. И у нее что-то прилипло к волосам, заметил он, когда девушка подперла лоб рукой. Вчера вечером он не сразу узнал ее. Крошечное портретное фото в папке с информацией о персонале не передавало ее достоинств. На фото Лексия выглядела заурядной. Молодая блондинка с тонкими чертами лица и ярко-голубыми глазами. В реальности же она… была неординарной…Теплой, мягкой, сексуальной… С ней хотелось делать неприличные вещи. Он вспомнил, что прочитал о Лексии. Специального образования у нее не было, девушка только прошла несколько коротких курсов. Это было странно. Она тоже принадлежала к высшему сословию, ходила в школу в Юрсхольме и в гимназию «Энскильда» – там же учились трое королевских отпрысков. Работу она получила через отца – Дитера Дюра, одного из двоих учредителей фирмы, продавшего агентство Рою. Другими словами, Лексия тоже была избалованной богатенькой дочкой, получившей работу благодаря папе. Но почему у нее другая фамилия? Она замужем? Нет, она сказала, что нет, это он хорошо запомнил. Я не замужем.

– Начнем? – спросил он, и все затихли.

Лео моргнул. Адам кивнул ему, чтобы тот его представил.

– Адам Нюланд, наш новый директор. Как вам известно, агентство было продано концерну «Кастнэс», что… привело к изменениям в менеджменте, – начал Лео. Он почесал подбородок. – Адам незамедлительно приступает к своим обязанностям и…

Он умолк, не зная, что еще добавить.

– Как уже сказано, с этого дня я возглавляю агентство «Сандельман и Дюр», – начал Адам. Против воли его взгляд снова обратился к позеленевшей Лексии. Адам продолжил: – Я знаю, что для вас это стало сюрпризом. Вы ожидали директора из Дании. – При виде выражения лица Лексии он чуть не улыбнулся. «Датский придурок, тряпка». – Но теперь я здесь. Я запланирую беседу с каждым, чтобы мы могли узнать друг друга, а также хочу услышать, какую пользу вы приносите компании. – Адам сделал паузу. – Так что готовьтесь к серьезному разговору, – пригрозил он. Они еще не знают, что это не пустая угроза. Все, кто не показывает желаемого результата, могут собираться на выход. И они должны это знать.

Люди переглянулись. Было видно, что им страшно и что они испытывают к нему антипатию. Но ему как директору не было дела до симпатий и антипатий сотрудников. Адам был здесь не для того, чтобы им понравиться. Кивком он дал Лео понять, что речь окончена. Он сказал все, что хотел.

Лео вышел вперед. От его самоуверенности не осталось и следа. Он потер подбородок. Его можно было бы изобразить на рекламе современной шведской элиты: красивый, спортивный, самодовольный.

– Хорошо. Тогда мы продолжим собрание. Руководитель проекта Микке Вольгрен хотел доложить о жалобах клиента, но поскольку он опаздывает, я передаю слово моей коллеге – копирайтеру Лексии Викандер. Она расскажет, какой урок мы усвоили из этой истории. – Лео кивнул серо-зеленой Лексии.

Вот так сюрприз. Адам не ожидал, что Лексия будет способна сделать доклад. Она медленно поднялась, как заяц, завидевший петлю. Интересно, что сейчас будет.

– Спасибо, Лео, – протянула она слабым голосом. – Я…

Ее шея покрылась красными пятнами. Она прокашлялась. На лбу выступили капельки пота.

– …я могу рассказать о проекте, который мы с Микке недавно закончили. Подождите, я найду нужный файл.

Публика напряженно ждала, пока она водит пальцами по айпаду.

– Вот он. Ой, нет. Подождите.

Кто-то не выдержал и фыркнул. Люди старались не смотреть на нее, желая дистанцироваться от такой неудачницы. У Лео на лице промелькнуло злорадство. Они переглянулись с другим коллегой.

– Вот, – с облегчением выдохнула Лексия. – Начнем.

Она снова прокашлялась и вытерла пот.

– Итак, – продолжила девушка срывающимся голосом. Замолчала. Прокашлялась, снова начала. Кто-то зевнул. Невозможно было отрицать тот факт, что это был самый худший доклад в жизни Адама. Скучный и бессмысленный. Судя по всему, первое, что надо будет сделать, это уволить Лексию Викандер.

## – 5 —

Лексия

В эту минуту Лексия предпочла бы умереть. Она была на грани паники. Это был худший кошмар в ее жизни. Она читала, что некоторые люди боятся выступлений на публике больше смерти, то есть они буквально предпочли бы смерть публичному выступлению. И в эту минуту она их прекрасно понимала. Лексия всегда ненавидела выступать, за это над ней насмехались в школе. Ей хватило этих насмешек на всю жизнь. Она поставила перед собой задачу преодолеть школьную травму и много тренировалась, чтобы освоить искусство ораторской речи. И она сделала большие успехи. Но речь шла о выступлениях, к которым она была готова. И когда не страдала от похмелья.

Лексии было известно, кто такой Адам Нюланд. Она прогуглила Роя Ханссона, когда «Кастнэс» купил их рекламное агентство, и прочитала длинное интервью с Роем в газете «Резюме» о его карьере. Там же упоминалось и имя Адама Нюланда. Правая рука. Правый кулак. Беспощадный ликвидатор маленьких компаний. Но она не подозревала, что он станет их новым директором. Адам играл в высшей лиге. Но теперь он здесь. Пришел, чтобы ликвидировать ее. Уничтожить.

Он сидел, похожий на главного злодея из фильма, скрестив руки на груди и буравя ее взглядом, он излучал глобальную эффективность. Начальник явно давал понять, что его время – деньги. И каждая минута, пока она там тряслась, стоила ему денег. Его уничижительный взгляд прожигал насквозь. Лексия стояла, покрывшись холодным потом. В ее голове воспоминания крутились на быстрой перемотке. Она вспомнила все, что наговорила этому мужчине ночью, когда думала, что перед ней обычный работяга, зашедший выпить пива, а не всемогущий директор, способный разрушить ее карьеру. Если Лексии когда-нибудь предложат отправиться в прошлое и стереть один день своей жизни, она прекрасно знает, что это будет за день. Она поцеловала его. Поцеловала по пьяни. Ее стошнило на его ботинки. Она болтала о своем весе и менеджменте компании. О своей сексуальной жизни. Ей хотелось лечь на стол и умереть. Конечно, «Сандельман и Дюр» был не самым прогрессивным местом работы, и корпоративная культура здесь больше была похожа на мужской клуб, но Лексии нужна была работа, нужны были деньги. У нее было слишком дорогое жилье в центре города. Она слишком много тратила на шопинг. Но самое главное – она обожала свою работу. Копирайтер – это работа ее мечты. Она пробовала разное: изучала экономику, подрабатывала в детском саду, на кассе, на ресепшен… И еще кучу всего. И единственное, что ей пришлось по сердцу, была работа копирайтера. И теперь ее карьера под угрозой. Это было так же очевидно, как если бы кто-то написал кровью на белых стокгольмских стенах, что Лексия неудачница. За высокими окнами хлестал дождь. Окна конференц-зала выходили на Салтшён. Паром на Юргорден преодолевал бурные волны. И Лексия отдала бы многое за то, чтобы быть сейчас там снаружи – на ветру, под промозглым осенним дождем.

Девушка в отчаянии листала папки в айпаде. Видно было, что она выставила себя на посмешище. Коллеги ерзали на стульях. Кто-то пялился в телефон. Кто-то уставился в окно. Лексия не отважилась поднять глаза на Адама Нюланда, но чувствовала на себе его пристальный взгляд. Он пялился на нее с той минуты, как вошел в зал. И с каждой минутой выглядел все сердитей. Лексия чувствовала себя абсолютным ничтожеством. Хуже, чем ноль. Интересно, нарочно ли Лео ее подставил. От него можно было такое ожидать. Ему нравилось представлять других коллег в плохом свете, особенно ее. А теперь она забыла, о чем говорила, и пауза опасно затянулась. Лексия готова была разрыдаться. Наверняка заметно, что она вся красная и потная. Как же ей хотелось умереть!

– Лексия?

Голос Адама был как удар плеткой. Кожаной плеткой. Лексия чуть не дернулась от страха. Он унижает ее на глазах у всех коллег. Девушка хотела послать Лео злобный взгляд, но на это у нее не было сил. И в конце концов ей некого винить, кроме себя.

– Простите, не могу найти, – солгала она. Пот струился по спине. Их взгляды встретились. Взгляд Адама прожигал ее насквозь. Она склонила голову, признавая свое поражение. Для нее все кончено. Пусть только он прикончит ее быстро, взмолилась Лексия.

В комнате воцарилась тишина. Лексия ждала, когда люди начнут хихикать и гримасничать. Она снова чувствовала себя восьмилетней школьницей. Не хватало только Жозефины Сандельман, которая сказала бы, что Лексия слишком толстая, чтобы прийти к ней на день рождения.

– Давайте сделаем перерыв, – неожиданно заявил Адам.

Лексия не могла поверить, что правильно все расслышала. По какой-то необъяснимой причине он решил избавить ее от публичного унижения. Может, он только отложил его, но она не жаловалась. Люди встали и, демонстративно игнорируя Лексию, двинулись в сторону Адама. Она сделала глубокий вдох, подождала, пока приступ тошноты пройдет, и медленно побрела в сторону кофе. Кофе, ей нужен кофе. Но она была не единственной желающей. В кухню уже образовалась очередь. Лексия прислонилась к стене. У нее не было сил стоять в очереди. Она пообещала себе, что если ей удастся пережить этот день, она начнет новую жизнь: станет лучше, эффективнее, похудеет, будет есть овощи, заниматься спортом, задерживаться на работе допоздна, не тратить время впустую, откладывать деньги на пенсию, делать все идеально. И никогда больше не будет пить.

– Боже мой, какой кошмар. Если бы я знал, что так будет, то выступил бы сам. Что с тобой творится?

Лео возник перед ней внезапно. От резкого звука его голоса голову пронзила острая боль. Лексия дышала открытым ртом. Ей не хватало кислорода.

– Я неважно себя чувствую.

Лео ухмыльнулся:

– В такой день? У тебя пмс, что ли? Адама твоя речь не впечатлила. Я тоже ждал от тебя большего.

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Хочешь совет?

– От тебя? Разумеется.

Лео проигнорировал сарказм:

– Мой тебе совет: возьми себя в руки. Адам известен тем, что выставляет людей за порог в одну минуту.

Если ее уволят, отчасти это будет вина Лео.

– Спасибо за информацию. И спасибо, что мне пришлось выступать без подготовки. Очень мило с твоей стороны.

Лексия надеялась, что если ее еще стошнит сегодня, то это тоже будет на совести Лео. Глянув на его дорогие кеды, Лексия улыбнулась, зная, куда будет метить. Лео ненавидел такие вещи. Однажды они делали кампанию по рекламе прокладок, так он даже слово «месячные» произнести не мог.

– Он холодный, как лед. Тебе стоило…

Лексия подняла руку, показывая ему, что Адам Нюланд идет по направлению к ним, и Лео обернулся. Лексия вжалась в стену, чтобы стать невидимой. Может, если она будет молчать и не дышать, ее не заметят.

– Адам, привет, как здорово, что ты здесь, – с притворной радостью поприветствовал Лео.

Адам не ответил. Он стоял молча с напряженным лицом и хмурил брови. Ни тени улыбки в его серых глазах. Лексия ненавидела такое выражение лица. Лео хотел что-то сказать, но Адам отвернулся от него и уставился на Лексию. Это ей тоже не понравилось. Ей больше ничего в нем не нравилось. Ни его злобное выражение лица, ни напряженные плечи, ни ледяной взгляд. Она сглотнула. Ни его широкие плечи, ни его густые волосы, ни его плоский живот, продолжила она про себя.

Адам холодно обратился к ней:

– Лексия, можно тебя на пару слов?

Это был не вопрос, а приказ. Лексия вяло кивнула.

– Ты нас извинишь? – бросил Адам Лео через плечо.

Еще один приказ под видом вопроса. Видно было, что Адам Нюланд привык к полному повиновению.

– Конечно, – неохотно пробормотал Лео. Бросив на Лексию подозрительный взгляд, он оставил их одних.

Адам молча смотрел на девушку. Люди брали кофе, болтали и исподтишка бросали взгляды в их сторону.

– Ты не сказал, кто ты, – пробормотала Лексия, когда тишина стала невыносимой. Это ее не оправдывало. Но все равно она чувствовала себя обманутой. И ее все больше раздражало, как Адам сверлил ее суровым взглядом и возвышался над ней, словно мрачная гора. Лексия выпрямилась во весь рост, но даже на высоких каблуках она оставалась крошечной.

– Нет, – согласился он.

– Что произошло с другим директором? Датчанином?

Адам же не проглотил его на завтрак? А то он явно на это способен.

– Его уволили.

– Явно не его одного.

У нее кружилась голова. Давно у них в конторе не было такой драмы. Интересно, можно ли надеяться, что и Адама Нюланда уволят? Например, в ближайшие дни?

– Возможно. Но сейчас я здесь и буду работать в этом агентстве, – сказал он без тени улыбки, словно угадав ее мысли.

– Так ты не строительный рабочий?

Как ей вообще такое в голову пришло. Вокруг него была аура успешного бизнеса, больших денег, зарубежнего образования и международных связей.

Адам не понял вопроса:

– Почему строительный рабочий?

Разумеется, такое могло прийти в голову только ей.

– Ты выкачивал из меня информацию в «Стурехофе»?

– Нет.

Люди делали вид, что им совсем нелюбопытно, о чем говорят супер-Адам и заходящая звезда агентства Лексия, но она слышала, как ворочаются колесики в их мозгах. Они чувствуют, что ее уволят. Сама она уже морально уволилась. Ей придется искать новую работу.

– Я понимаю, что ты хочешь меня уволить. Но можешь сделать это побыстрее? У меня голова раскалывается.

«И скоро я разрыдаюсь, – подумала она, – и мне не хотелось бы, чтобы это произошло на глазах у тебя и всех остальных».

– Хм.

Глаза у него правда были серые. Как грозовое небо. Как свинец. Серый – это не цвет, это отсутствие цвета. Где она это слышала? Но у нее сейчас происходили вещи поважнее. Например, увольнение. Люди думают, что в Швеции людей сложно уволить. Может, в других отраслях это и так, но не в рекламе. Здесь сокращают или увольняют в одну секунду. За ошибку, плохую работу, поцелуй директора по пьяни. Все основания годятся. Ей снова придется искать работу. А знают ли люди, сколько вакансий на рынке для тех, кто не закончил «Бергс»? Она-то знает. Ноль. И не важно, что у нее есть опыт. Уволенный копирайтер из среднего агентства может рассчитывать только на позицию стажера. У нее не было громких имен в резюме, не было наград. Только талант, который она не умела демонстрировать. И ей было двадцать восемь лет. В этой отрасли, если ты не показал, на что способен, до тридцати, у тебя нет шансов.