Под другим углом

© Издательство «Четыре», 2022

Глядеть на мир шире

Стоит пересмотреть привычные взгляды,

и вы сможете добиться того,

что раньше казалось недостижимым.

Вадим Зеланд

День за днем мы сталкиваемся с аксиомами, которые считаем абсолютно верными. Кофе бодрит, вечером есть вредно, спать надо ночью, нельзя менять работу каждые два года… Маршруты нашей жизни выстраиваются годами, приходят с опытом или кем-то навязываются, и мы реагируем на события устоявшимися трафаретами. Чувствуем, как в нашу жизнь рвется свежий ветер, но страшимся открыть окно и впустить его, предпочитая уютную и привычную точку зрения.

Но мир гораздо шире наших представлений о нем! «Кто уклоняется от привычного, становится жертвой необычного; кто остается в привычном, делается его рабом», – сказал Фридрих Ницше. Старые убеждения и привычка крепить ко всему ярлыки порой заводят в тупик… В современных реалиях зашоренность – выбор самого человека. Чтобы отважиться воспринимать мир во всей полноте его красок, нужна немалая смелость.

А еще необходим некий толчок, импульс… Возможно, для некоторых читателей таким импульсом послужит новый сборник прозы и поэзии «Под другим углом», в который вошли произведения современных авторов разных стран и разных жанров.

Открывая книгу, мы зачастую хотим уйти от рутины. Но, погружаясь в нереальный мир, получаем возможность что-то понять в себе самом. Для писателя работает та же схема: творчество – это и побег в иную стихию, и попытка найти ответы. Каждый автор в какой-то мере пишет о себе – вкладывая в персонажей свои мысли, переживая тяжелый опыт, пытаясь объяснить собственные поступки.

Мир вокруг – лишь отражение нас самих. Кто-то спрашивает: «Почему?», кто-то делает вывод: «А почему бы и нет?» И хотя мы часто попадаем в ступор, глядя с привычной точки зрения, это не всегда означает ограниченность мышления. Чтобы найти верную дорогу, надо сначала заблудиться…

Вдохновляйтесь окружающим нас прекрасным и противоречивым миром и смело ступайте на путь творчества!

Ирина Авраменко

Родилась в г. Симферополе (Крым). Окончила Ленинградский топографический техникум по специальности «картография». В 1995 году иммигрировала в Израиль, живет в городе Нетания. Работает в телефонной компании. Стихи пишет с юности. Произведения публиковались в коллективных сборниках и литературных журналах разных стран. Лауреат и дипломант международных литературных конкурсов. Член Союза русскоязычных писателей Израиля. Член Международного Союза Русскоязычных Писателей. Автор четырех поэтических книг: «Зеленый дождь», «Музыка воспоминаний», «Птица в поднебесье» и «Осенний аккорд».

Белые космеи

Я так люблю, что и дышать не смею.
Шаги весны воздушны и легки.
В хрустальной вазе белые космеи
Роняют безвозвратно лепестки.

Забытых снов сиреневая дымка
Меня обманет, может быть, не раз.
И нежных лепестков не тают льдинки,
Упавшие несказанностью фраз.

Я так люблю, что, кажется, болею —
Весной и ветром, быстротой минут.
В хрустальной вазе белые космеи
Роняют лепестки и счастья ждут…

Первые заморозки

Утекает тепло по капле,
Стынет в темном пруду вода.
Мне крылом помахала цапля,
Знать, она хозяйка пруда.

Зимовать улетают птицы
В край, где лето было вчера.
Это время не повторится —
Первых заморозков пора.

Пахнет холодом неизбежность
Чистоты, что искали мы.
А природа рисует нежность
На прекрасном холсте зимы…

Не жалей…

Разноцветные письма развеяны ветром —
Облетевшие листья с высоких ветвей.
Все они остаются, увы, без ответа,
И о них, как о прошлом, уже не жалей.

Не жалей о разлуках, упавших дождями,
О насупленных тучах на весь небосвод.
Не жалей ни о чем – это было не с нами,
Мы не знаем еще, что нас осенью ждет.

Осень пестрой кометой ворвется чудесно
В твои быстрые сны, разговоры твои.
И когда я устану петь грустную песню,
Я взойду на костер твоей грешной любви…

Одинокая орхидея

Она так прекрасна и так одинока,
Проносятся годы в мельканье огней.
Возможно, однажды увянет до срока,
Но думать об этом не хочется ей.

В сиренево-бледном воздушном наряде
Поманит – захочешь все сразу отдать.
И в тонких чертах, и в загадочном взгляде
Несет свою тайну, что не разгадать.

Она никогда ни о чем не жалеет
И не принимает обиды всерьез.
Она совершенна, она – орхидея,
Она – королева несбыточных грез…

Там, где больше нет людей

Там, где больше людей нет
И не встретиться нам с тобой,
Карамелькой тает рассвет
В дымке розовой и хмельной.

Растворились наши следы,
Нет ни вздохов, ни звуков нет.
И на сонной глади воды
Нет ни тени прожитых лет.

Нам неведомо, сколько дней
Здесь уже никто не живет.
Только розовых лебедей
Над водой волшебный полет.

Свету памяти не остыть,
Снова тянет любовь ко дну.
Только лодка, в которой плыть
В эту вечную тишину…

Желтый автомобиль

Помнишь желтый автомобиль,
Дождь смывал огни фонарей?
Помнишь, как не хватило сил
Убежать от любви твоей?

Розы приторный аромат,
Тлеют чувства, словно в золе.
Отчего я смотрю назад,
На дорогу в вечерней мгле?

Все мне грезится в тишине
Этот желтый автомобиль.
Может, думаешь обо мне?
Помнишь, как ты меня любил?..

Синяя бездна

И советы уже бесполезны,
Снова все решу я одна.
И затягивает, как в бездну,
Синих глаз твоих глубина.

Нету сил для сопротивленья,
Я тону в лазурной тиши.
Не имеет теперь значенья,
Что печалью воздух прошит.

Я с завязанными глазами
За тобой – хоть на край земли.
Мчит под синими парусами
Мой кораблик грешной любви…

Зеленая луна

Синий вечер оглушил тишиной,
Заглянул апрель в пустое окно.
Звезды спрятаны до новой весны,
Мысли сонные уже не нужны.

Бродит волком одиноким душа,
За нее никто не даст и гроша.
Пахнет приторно фиалкой ночной,
Время капает водой дождевой.

Разбивается с мечтами бокал,
Кто-то снова не успел – опоздал.
И зеленая луна в вышине
Что-то знает о тебе, обо мне…

Истина в вине

Любуюсь спелым виноградом,
Пусть мир сегодня подождет!
И цвета винного помада
Мне так бессовестно идет.

Плывет в зеленой дымке вечер,
Распахнуто души окно.
И будет долгожданной встреча
И терпким старое вино.

А после, захмелев изрядно,
Приснюсь кому-то в быстром сне:
Будто, красива и нарядна,
Шепчу я: «Истина в вине…»

Цветы роняют лепестки

Цветы зимы роняют лепестки,
Подхватывает ветер их упрямо.
У чая привкус мяты и тоски,
Читает ночь пустую телеграмму.

Висит луна расплывчатым пятном
На темноте небесного экрана.
Сны о любви мелькают за окном,
И время капает водой из крана…

Легкость

Я отпускаю неудачи,
Пусть будут выпиты до дна.
Судьба протягивает сдачу,
Как будто есть всему цена.

У будущего цвет зеленый
И тонкий запах тишины.
И нежности качают волны
Наполненные счастьем сны.

Прошит любовью жизни парус,
Летящий в дальние края.
Я легким перышком качаюсь
На водной глади бытия…

Ирисы

Мгновения, навеянные снами,
И ветра безрассудного полет.
Украшена волшебными цветами,
Природа снова ждет весны приход.

И древние легенды между нами
Твердят, что «радугой» цветок зовут.
А ирис шелковыми лепестками
Меня встречает в парке – там, где пруд…

Настроение

Мне радостно с утра, и не случайно,
Все в это утро для меня одной:
Букет сирени, шляпка озорная
И солнце в приоткрытое окно.

Задумчиво колыша занавеску,
Шутливый ветер выдувает грусть.
Мне жить на этом свете интересно,
Я с вами настроением делюсь!

Нежное прикосновение

Мелькают кадрами мгновения
Красивой сказки про любовь.
Там нежные прикосновения
И запах полевых цветов.

Бродяги-ветра дуновение,
Роса на бледных лепестках.
И ароматами забвения
Мне дышится легко, пока

Забыты страхи и сомнения,
Букет мой пахнет простотой.
И нежное прикосновение
Любовь подарит мне одной…

Секреты моей души

Не торопись узнать все мои тайны
И в чувствах ошибиться не спеши.
На столике в шкатулке без названья
Храню секреты все моей души.

За дверью замер синеглазый вечер,
Мне сладко шепчет, что почти люблю…
Забудусь – и открою вдруг беспечно
Шкатулку драгоценную свою…

Одинокая лодка

Недопетая песня осенних ветров,
Одинокую лодку уносит теченье,
Тихо падает свет… Ты еще не готов
Стать душевным порывом, моим вдохновеньем.

Будет дождь, и намокнет сухая земля,
Поплывут по реке разноцветные листья.
Одинокая лодка – такая, как я,
Неизвестно, где будет души ее пристань…

По другую сторону…

По другую сторону голубого зеркала
Пламенеют яркие розы сентября.
Отраженья прошлого словно исковеркало,
Смяв желаний будущих новенький наряд.

Голубое зеркало, что же ты наделало?
Разглядеть лицо его мне не хватит сил.
Пахнут розы горечью, потому что верила,
Что по эту сторону он меня любил…

Мой парус

Горчит надежда, в море растворяясь,
Прозрачен пьяный воздух поутру.
Моей судьбы на волю мчится парус,
Трепещет на застенчивом ветру.

Глотаю соль, нисколько не жалея,
Что вместе с ночью исчезает сон.
Мой парус жизни вновь преодолеет
И встречный ветер, и качели волн…

Наталия Белостоцкая

Инженер-авиастроитель, поэт, философ Наталия Фёдоровна Белостоцкая родилась на Севере – в Мурманске, на берегах студеного Баренцева моря, где она с отличием оканчивает школу, после чего учится в Ленинградском институте авиационного приборостроения. Защитив на отлично диплом авиационного инженера-механика в ЛИАПе, она трудится на Ленинградском авиационном заводе.

Писать стихи начала с 1999 года и за это время сумела подняться от уровня обычного бытового стиха до создания произведений философского содержания. Значительное место в творчестве Наталии Белостоцкой занимают мифы, легенды, притчи, сказки, басни. Является победителем многочисленных поэтических конкурсов.

Более подробно с творчеством автора можно познакомиться в интернете: https://stihi.ru/avtor/belost и др.

Танька плакса

Наша Таня громко плачет –

Уронила в речку мячик.

Тише, Танечка, не плач,

Не утонет в речке мяч.

А. Барто

Танька – плакса, и об этом
Все узнали во дворе:
Мячик пнула в речку летом,
А достала в декабре.
Мяч не мог плыть по теченью —
Не давали валуны.
Вот причина огорченья
Для ребенка всей страны.
Ах, как Танечка ревела,
Помнят все и говорят:
«Лишь вода заледенела —
Забрала свой мяч назад».

15 мая 2006 г.

Про мишку

Уронили мишку на пол,

Оторвали мишке лапу.

– Все равно его не брошу,

Потому что он хороший.

А. Барто

То ли мама, то ли папа
Мишке плюшевому лапу
Оторвали и на пол
Уронили: мишка, мол,
Спотыкнулся, косолапый,
И сломал медвежью лапу.
А ребенок им поверил…
Лапу к мишке он примерил,
Закрепил, сказав: «Не брошу,
Он мне дорог, он хороший…
Пусть – игрушечный медведь,
Друга надобно жалеть.
Так мне дед мой говорил,
Он медведя подарил».

29 мая 2006 г.

Курага

(басня)

Разболтались две несушки:
– Ты скажи-ка мне, подружка, —
Говорит одна другой, —
Что зовется «курагой»?
– Вот, приехали… Здорово!
Ты не знаешь сути слова?!
«Кур-рага» – рога у кур,
Позабывших про «ля-мур»!
– Это куриц убежденье,
У меня ж свое сужденье:
«Кура-ГА» (тебе клянусь!) —
Квочка, что кричит как гусь!
Слыша все, сказал индюк:
– Ваша речь – словесный трюк.
Курага – сушеный фрукт
И полезнейший продукт.
Это факт! Не так ли, куры?
– Он считает, что мы дуры! —
И кудахчат куры гневно:
– Ишь, один знаток в деревне!
Вкратце нам скажи, индюк:
«Курага» суть что?
– Урюк!

15 марта 2006 г.

Сизиф

(древнегреческий миф)

Часть 1

Сын бога всех ветров Эола,
Добившись на земле престола
В цветущем городе Эфире,
Считался самым хитрым в мире.
С оглядкою шептались греки:
«Хитрей не знаем человека.
Коварен, да к тому ж – пройдоха:
Не убоясь, любого бога
Легко сумеет обмануть,
Хотя Сизиф и царь, но плут!
Расчетливость его ума
Известна: часто к нам в дома
Приносит весточку посланник:
“Налог возрос!” И каждый данник
Клянет Сизифа: “Чтоб ты сдох!
Олимп все видит! Зевс – наш бог!”
Еще бедней дворы, лачуги…
Сизифу – роскошь, нам всем – муки…»
А за пределами владений
Сизиф не слышал осуждений.
«Его богатства так несметны,
Что наши – просто незаметны…
Ах, я завидую! Как быть?!»
«С таким и нам пора дружить!» —
Общались меж собой персоны,
По праву ждущие короны…
И все ж Сизиф (король лгунов)
Не мог быть ровней для богов —
Он смертен, царь земной страны,
Где перед смертью все равны:
Богач иль бедный гражданин…
Бог Смерти, словно страшный джин,
Придет откуда ни возьмись,
Чтоб душу взять, а с нею – жизнь.
А Смерть… Танатом все зовут…
Что может сделать с ним царь-плут?..

Часть 2

До появления Таната,
Вдруг ощутив дыханье хлада,
Сизиф смекнул: «Гонец Аида
Спешит ко мне!» Не скрыв обиды,
Сказал: «От бога я рожден!
Непредсказуем и умен!
Но лгать богам так нелегко!
И все ж посмотрим кто кого!
Мне уходить из жизни? Что вы!»
И отыскал Сизиф оковы,
Чтоб заковать в них бога Смерть…
«Я все же царь! Не раб, не смерд!
Владелец я богатств несметных!
А сколько в жизни нищих смертных?
Любой из них судьбу клянет.
Пусть лучше Смерть их заберет», —
Общался сам с собой Сизиф
И верил в то, что, обхитрив
Таната, жить на свете сможет
И вновь богатства приумножит.
«Я не старик, полно богатства…
Зачем спешить в Аида царство,
Где темнота и смертный хлад?
Я блеску этой жизни рад!»

Часть 3

Увидев во дворе Таната,
Сизиф-царь встретил, словно брата,
Посланца мира всех теней,
Как будто нет его родней
(Таков пройдоха и хитрец),
И, приглашая во дворец,
Воскликнул: «Ждем! Уже готовы!»
Там заковал он Смерть в оковы.
Смерть во дворце, но без движенья…
Танат ждал времени отмщенья.
«Я не скажу: чтоб я так жил,
Как ты, Танат! Но заслужил
Я право жизнь продлить немного
Себе, царю, ведь я – сын бога!» —
Сизиф смеялся в тронном зале.
А вскоре люди все узнали,
Что к ним спустилась благодать:
Не надо людям умирать!
Исчезли траур, скорбь, печаль,
Но только людям их не жаль.
Лишь бог теней копил обиды:
«Неужто храмы все закрыты?
Жертв не приносят, нет даров?
Как будто я, Аид-бог, мертв!
Ох, на Земле опять бедлам!..
Так я пожалуюсь богам:
Порядок, Зевсом утвержденный,
Нарушил на земле рожденный
И смертный царь-богач Сизиф».
Олимп встревожен: «Как, он жив?!»
Зевс слышал на Олимпе охи —
И это по вине пройдохи!
Отправлен Зевсом был с небес
Серьезный бог войны Арес.
И над страной летела весть:
«К царю пожалует Арес!
Он самый грозный из богов…»

Часть 4

Арес Таната из оков
Освободил. Танат растроган:
«Я твой должник, и, слово бога,
Там, где война, там будет Смерть!
Прощай… Тебе пора лететь».
Танат с Аресом распрощался.
Арес исчез. Танат остался…
А царь Сизиф лелеял план:
«Эх, в жизни главное – обман!
Весь труд, как бремя возложив
На плечи греков, я, Сизиф,
Гнушался тяжкого труда,
Но жил как бог… Пришла беда… —
Вслух говорил Сизиф с ухмылкой. —
Танат злопамятный и пылкий,
И вновь его не обмануть,
Но, отправляясь в скорбный путь,
Жене оставлю на прощанье
План действий, или завещанье.
Она исполнит слово в слово…
Вот… завещание готово:
“Не отдавай земле сырой,
Где мир теней, где тьма, покой,
Мое, царя Сизифа, тело.
И чтоб ослушаться не смела!
Пусть тело царственное спит
Среди могил, надгробных плит,
В семейном благородном склепе…
Сама, не думая о хлебе,
Живи, исполнив мой наказ.
Придет Танат – пробьет мой час,
Но богу царства душ людских
Даров не шли ты никаких,
Как будто я не мертв, а жив!
Еще увидимся… Сизиф”.
Число поставлю и печать…
Но хлад я чувствую опять…»

Часть 5

Сизифа душу злой Танат
Из тела вытряс и – назад,
Под землю, только вместе с ней,
Он возвратился в мир теней,
Где царством правит бог Аид.
Лукавый царь Сизиф молчит:
Привыкнуть надо, приглядеться
Душе расчетливой, без сердца
К подземным правящим богам…
«Ну, погоди!.. Ужо я вам!» —
Сизиф подумал. Благодушным
Он внешне стал и стал послушным…
Проходит день, другой… четвертый.
Аид встревожен: «Ты же мертвый,
Сизиф, и здесь, среди теней,
Но я не вижу много дней
Даров от женушки скорбящей!
Жизнь на земле, поди ты, слаще?»
«Забылась! Баба, да и только…
Ума в ней, бог, ну вот ни сколько, —
Сизиф Аиду потакал, —
Эх, я б вернулся… Я б задал!
Уразумела бы, как встарь,
И отнесла бы на алтарь
Жена дары без промедленья…
Но только в этом царстве тень я, —
Сизиф лукавил возле трона
Аида-бога. – Ей корону
Оставил я – теперь бесправный…
Аид – великий! Зевсу – равный!
Я здесь доволен всем вполне…»
«Ступай и растолкуй жене,
Как надобно себя вести.
Но слабость женщине прости», —
Изрек Аид, Сизифу веря.
Сизиф, своим аршином меря,
Сказал: «Готов в обратный путь!»
Подумав: «…чтобы обмануть».
Сизиф очнулся в склепе старом:
«Я снова жив! И все задаром!»
В Сизифа царстве пир горой:
«Сизиф вернулся! Он живой! —
Друзья кричали. – В чем секрет?!
Ответь, Сизиф, дай нам совет».
Подслушав, дряхлые старухи
Несли по весям сплетни-слухи,
Что главный лжец среди царей
Из мира царствия теней
Живым вернулся (откупился?!),
Хотя с Танатом не простился…
«Как Солнце ты взошел на трон!» —
Кричали вновь со всех сторон
Сизифу. Наступал закат…
И грозен Смерти бог Танат:
«Сизиф вновь взялся за свое?!
Терпенье лопнуло мое!»

Часть 6

И завершила Смерть свой труд:
Душа вернулась… Страшный суд
В подземном царстве, приговор
Прочел Сизифу… С этих пор
Известный царь, пройдоха, лгун
На гору катит сам валун,
Чтобы доставить на вершину.
И гнет натруженную спину,
Пот вытирая трудовой,
Сизиф без сна, забыв покой.
В труде нет надобности, но
Судом богов так решено…
Вершина – вот! Рукой подать!
Валун упрямится, сползать
Вдруг начинает и к подножью
Летит как птица… Только ложью
Не сдвинуть камня, не сдержать…
Сизиф спускается опять
К подножию крутого склона
Без вздоха, горести и стона.
И начинает вновь трудиться,
И градом пот по лбу струится,
И в напряженьи мышцы рук…
Он, ощущая тяжесть мук,
Идет к вершине… Камень вдруг…
И все опять… По склону… Снова…
Танат отмщен был за оковы.
А бог Аид среди теней
Признался: «Исправлять царей
И ставить их на верный путь
Умеет только тяжкий труд.
У всех богов прося защиту,
Народ ко мне, царю Аиду,
Сизифа отправлял в мольбах.
Вот, я исполнил – он впотьмах…»
«По-божески наказан враль —
Сизиф-богач… Его не жаль.
И подражать ему – не сметь!» —
Людей предупредила Смерть.
Он катит камень в наказанье
За ложь богам, непослушанье
На протяжении веков,
Моля прощенье у богов,
И в этой тяжкой круговерти
Он под присмотром бога Смерти…

* * *

С тех пор любой ненужный труд
Трудом Сизифовым зовут.

24 января 2007 г.

Светлана Бугримова

Почти четверть века живет в США, в славном городе Нью-Йорке, но связь с Россией и чувство любви к месту, где она родилась 12 апреля 1964 года, не потеряла. Так и обитает между разными мирами, все больше понимая, как же мала и одинока со своей уникальной жизнью в Космосе наша голубая планета Земля. И, постоянно вдохновляясь красотой жизни, отражает это в своих творческих работах и произведениях. А это стихи на русском и английском языках, сказки и басни для детей и взрослых. Это коллажные работы, фотография и цифровое искусство, а также создание творческих международных проектов, основателем и спонсором которых является Лана Бьюри (Lana B’uri – творческий псевдоним автора), в которых дети и взрослые иллюстрируют ее литературные работы. Свои произведения пишет и публикует с 2004 года, проводя на основе своего творчества мероприятия (www.focusonbeautyus.com, www.justonelittlestarptoject. com). Что касается художественных работ – автор устраивала персональные выставки в США, России и Украине, заочно участвовала в международных конкурсах и выставках, дипломант и лауреат многих из них. Весной (а затем и осенью) 2021 года в конкурсе АЕА (Art Excellence Awards), организованном в России Международной академией современного искусства, Лана стала лауреатом и дипломантом сразу в нескольких номинациях: и с художественными работами, и с литературными. В 2021 году принята в МАСИ. Состоит в Пушкинском обществе Америки, в СПСА (Союз писателей Северной Америки), является кандидатом в члены ИСП (Интернациональный Союз писателей). Особое место в творчестве Светланы занимают детские проекты.

Жемчуг

Я собирала жемчуг,
Вытаскивала раковины из грязи,
Руки резала острыми осколками.
По белым жемчужинам кровь текла
С моих истерзанных пальцев.
Я нанизывали жемчужины на шелковую нить.
Красивые бусы получились.
Но не успела я их поносить —
Разорвалась нить.
Покатились бусины по полу под чужими ногами.
Стоит ли собирать, отмывать их заново?
Стоит ли нанизывать на шелковую нить?
Время покажет.
Надо залечить руки. Надо залечить сердце.
«Дай всему время, – говорит жизнь. —
Согрей себя добротой своего сердца.
Ведь на дереве за твоим окном
Остался еще один осенний листочек.
Он будет ждать весны и новых побегов
С яркой зеленой листвой.
Еще никто не отменял этого чуда природы.
Еще никто не отменял чуда любви».

Девочка-планета

Я – девочка-планета.
Я по Земле иду.
Иду, иду по кругу
И правду не найду.

В руке лишь чемоданчик
(А может, два иль три).
В другой есть связка шариков —
Планеты все мои.

Юпитер, и Венера,
И грозный красный Марс.
Ну милое же дело
Нести букет из stars.

Stars over and inside me,
Stars underneath my feet.
Я берегу планету:
Так мне закон велит.

Вы видели танец Вселенной?

Вы видели танец Вселенной,
Когда посреди пустота,
Забвение, драка, букет вожделений,
Коррупция и темнота?

И как у ромашки сверхнежной,
Тычинками люди внутри,
Наматывают они по центру
Круги, круги и круги,
Забыв, что в небесных сверхдалях
Нежнейшие есть лепестки.

И кружит, и вьюжит,
                                и тянет, и манит,
Зовет за собой пустота.
Но им бы проснуться,
                                вокруг оглянуться,
Понять, что у мира другая судьба
И танец другой навсегда, на века.

Ангелочек

У меня есть челка,
У меня есть хвостик,
У меня есть милый и курносый носик.

А если присмотреться,
А можно и наглядеться,
У меня есть белых два крыла
(С ними меня мама родила).

Мама, ты только помни,
Любовью мир заполни,
Ведь ты же ангелочка создала.

Мама, не кричи…

Солнечный зайчик

Солнечный зайчик коснулся слегка
Мягкой мурлыкающей кошки.
Я подняла от страницы глаза:
«Жить надо здесь и сейчас.
Жизнь утекает по капле и исчезает по крошке.

Вот этот день совершенством своим
Мне предназначен судьбою.
Он как подарок средь разных миров,
Мне же решать,
Как поступить, что предпринять,
Дверь я какую открою.

Может, к закрытой я вдруг подойду,
Или мне кажется это».
Масса вопросов вмиг в голове,
А вроде и нет ответов.

Ясно одно: как ни крути,
Чтобы и где ни случилось,
Верь: будет классно все впереди!
И Богу отдайся на милость.

Кошачье зевание

Я люблю, когда зевают коты,
Растопырив усы в стороны.
Это значит, уют и покой
И не кружат над нами вороны.
Это значит, солнца лучи
Сквозят через занавесь в кружеве.
А еще это значит, дома все
И давно уже пора ужинать.
В мире много моментов найдешь,
Где красиво, и стильно, и дорого.
Но кошачье зевание —
Бесценность, где ложь
Не имеет места,
А лишь то, что воистину
Здорово.
Ты имеешь кота?
Ты поймешь.

Моей маме

Тебя уже нет со мной восемь лет,

моя дорогая

Меня подарила миру,
А сама за край ушла,
Где вечно поют птицы
И розовые облака,

Где розами сад пахнет
И в солнце сверкает роса,
А если и ночь настанет,
То звуками песен полна.

Я здесь разрываюсь порою
От всякой земной ерунды,
Но тихо поговорю я с тобою —
И силы все вновь мои.

Мой ангел, всегда я буду
Должна тебе за столько чудес!
Как здорово, что вниз присылали
Такой подарок с небес,
Как ты.

Неповторимый!

Павлин посмотрел на свое отражение в небесном зеркале и застыл в шоке от увиденного.

– Нет! Нет! И нет! Создатель, ужасная работа! Неужели эта безобразная птица с длинной шеей, на которой сидит маленькая головка, и с бессмысленно длинным хвостом сзади и есть я?! Да нет, не могу я быть таким уродом! Ну можно мне быть тигром или медведем по крайней мере? Пожалуйста, Создатель, измени мою судьбу! – ныл он, умоляя своего Создателя. А затем круто развернулся спиной к зеркалу: – Фе-е-е!

– Ну, вообще-то Я дал тебе лучшую внешность из всех птиц. Ты увидишь. Ты еще станешь вдохновением для поэтов и художников на планете людей. А само твое имя и образ станут эмблемой и торговой маркой многих дорогих компаний и их продукции. Дай этому время. Сначала тебе надо воплотиться.

– Да конечно. Пожалуй, как только я появлюсь среди них, они поднимут меня на смех и начнут издеваться над моим длиннющим серым хвостом. А возможно, и начнут моими перьями полы свои грязные подметать. Ох, какая же мне трагическая судьба выпала! – И павлин начал неудержимо рыдать.

– Глупый, люди будут твоими перьями украшать свои жилища и даже наряды. Перестань рыдать, наконец! Будь же более благодарным. Ты Меня раздражаешь! Я тебя с такой любовью делал. Я создал настоящее произведение искусства. Развернись уже к зеркалу и раскрой свой хвост!

Павлин перестал плакать и последовал Высшему приказу.

– Вот это да! Неужели это я?! – Сейчас он застыл в восхищении от зеркального отражения. – Это и вправду я, Создатель?! Пожалуйста, пошли меня поскорее вниз, я хочу показать миру Твою прекрасную работу!

И он начал смеяться и танцевать, разворачиваясь хвостом в разные стороны, от счастья и удовлетворения.

Я верю, что в каждом из нас есть спрятанный и закодированный духовный подарок (вроде павлиньего хвоста), который необходимо раскрыть, чтобы показать миру прекрасную работу нашего Создателя. А также помните: нужно быть собой, ведь все остальные уже разобраны.

Игорь Вайсман

Родился в 1954 году. В 1977 году окончил Башкирский госуниверситет. Член Российского союза писателей. Пишет прозу, сатиру и публицистику. Публиковался в литературном журнале «Бельские просторы», еженедельнике «Истоки», сатирическом журнале «Вилы», Общественной электронной газете Республики Башкортостан, газете «Экономика и мы» и других изданиях.

Рассказы печатались во многих антологиях современной прозы, изданных в Москве, Уфе и других городах РФ.

Автор книг «Книговорот» (изд-во «Десятая муза», Саратов, 2016), «Постиндустриальная баллада» (изд-во «Десятая муза», Саратов, 2017), «Достоверная история Константиныча, прозванного Антиказановой» (Астрахань, 2021), публицистического сборника «Может ли Россия стать флагманом всего человечества?» (изд-во «Перо», Москва, 2017).

Проживает в городе Уфе.

Два карася и светлая радость

Котлован под храм вырыли еще в 2001 году,

к строительству приступили только в 2008-м.

На месте котлована образовался пруд.

В нем плавали утки. А когда воду слили,

на дне оказались рыбешки. Рыбешек

отец Константин велел выловить

и выпустить в реку. Спас. Живые же.

Какие есть.

Полина Иванушкина

«Аргументы и факты», № 45, 2013 г.

Эта история заставила меня углубиться в такое, казалось бы, общеизвестное понятие, как «добро». Ну, кто не знает этого слова, как и того, что нужно стараться делать добрые дела! Об этом учителя с самого первого класса все уши прожужжали. Однако знать – вовсе не значит понимать. У нас ведь как чаще думают: вот этот мужчина сделал мне подарок, оказал услугу, значит, добрый человек. А другой ничего такого не сделал, значит, не добрый!

Одна молодая девушка спросила:

– Что означает выражение «чистая, светлая радость»?

Она где-то вычитала его, а что это за радость такая, узнать не смогла.

– Давай порассуждаем вместе, – предложил я. – Вы, женщины, испытываете радость от покупок, от красивых нарядов и украшений, от новой прически… Но это не то чувство, его можно определить как «маленькая радость». Они есть и у мужчин. Многие из нас любят поболеть, наблюдая футбольный матч, поиграть в азартные игры, посидеть с друзьями в пивбаре… Я, например, в детстве получал удовольствие от коллекционирования марок. Все это – маленькие радости. Врачи утверждают, что они благотворно воздействуют на здоровье и продолжительность жизни. Поэтому их желательно иметь. Но то, что ты ищешь, – это совсем другое, это нечто божественное.

– Наверное, чистая, светлая радость бывает, когда влюблен? – предположила девушка.

– Безусловно, бывают такие моменты у влюбленных, – согласился я. – Но в целом я бы не стал в качестве образца чистой радости брать любовь между полами. Потому что слишком много в ней намешано, и не всегда светлого. Вожделение довольно трудно назвать чистым и светлым. Ревность – тем более. Ненависть, в которую любовь иногда переходит, – просто невозможно. Любовь между полами нередко чувство противоречивое, зубодробительное, надрывное, помрачающее рассудок. Это счастье и горе в одном флаконе. И это не то, что ты ищешь.

– А может быть, у матери к ребенку такое чувство? – продолжала поиск девушка.

– К сожалению, далеко не всегда. У многих эта любовь изрядно приправлена гордыней, чувством собственника либо иждивенчеством. Часто она подменяется привычкой.

– Что же получается? К чему относится выражение «чистая, светлая радость»?

– А ты знаешь, я давно обратил внимание, что когда делаешь людям, даже совсем незнакомым, какое-нибудь доброе дело, причем не как-нибудь, а от души, то испытываешь некую душевную радость. То же происходит, когда помогаешь животным, допустим, кормишь бездомных кошек и собак или птиц зимой. Ощущения, возникающие при этом, настолько приятны, что хочется и впредь делать добрые дела. Это Вселенная так отвечает на то, что своим поступком я внес в нее положительную энергию.

Необразованные люди в таких случаях говорят: «Бог награждает» и «Бог карает». Бог им представляется в виде некоего доброго дедушки, который следит за каждым шагом каждого человека и всем воздает по заслугам. Но в действительности наши шаги никто не отслеживает, просто в Космосе действует специальный механизм, который адекватно реагирует на наши добрые и злые поступки и даже на добрые и злые мысли.

Мыслители, положившие жизнь на решение этого вопроса, утверждают, что добро и зло – отнюдь не бытовые, а вечные понятия, неизменные и точные. Они существуют не в человеческом воображении, а в Космосе. Это энергетические категории – два противоположных вида энергии. Для наглядности их можно сравнить с положительными и отрицательными электрическими зарядами. Совершая добрый поступок, человек как бы привносит положительный заряд в пространство. А совершая злой – отрицательный. И то и другое вызывает изменение баланса положительной и отрицательной энергии. И пространство реагирует на это. Причем так, что эта реакция отражается на самом человеке.

Многим людям очень нравится, когда к ним проявляют внимание и заботу, хвалят, угождают, одаривают подарками и тому подобное. А я однажды решил узнать: когда мне лучше – когда заботятся обо мне или когда я сам о ком-то забочусь. И заметил, что в первом случае я не испытываю такого душевного подъема и приятного ощущения в области сердца, как во втором. Казалось бы, должно быть наоборот, но здесь наши бытовые представления не работают.

Я уже не помню, по какому поводу поехал тогда к своей приятельнице в Сипайлово. Да и о том своем визите давно бы позабыл, если б не те караси.

Мы посидели за столом на кухне, попили чай, обсудили свои дела, и совсем было я собрался уходить, как вдруг хозяйка говорит:

– Хочешь посмотреть живых карасиков? Они у нас в ванной плавают.

– Ну покажи, – согласился я.

– Вот, смотри. Отец вчера с Павловки привез. Весь улов зажарили, а эти оказались еще живыми. Ну, я его и уговорила – пусть немного поплавают.

Вид у рыбок, помещенных в такую обстановку, был, прямо скажем, не бравый.

– Бедняги! – сказал я. – Недолго вам жить осталось.

– Слушай, а давай выпустим их в реку! – неожиданно предложила моя приятельница. – Мне, правда, скоро на прием к врачу с дочкой. Может, ты отнесешь? Сделай доброе дело!

– Хорошо. А отец что скажет?

– Это мне без разницы. Сам посуди: что за обед из двух рыбок? Только сковородку пачкать.

Она налила воду в полиэтиленовый мешок, поместила туда пленников и вручила мне.

– Ну, с богом! – сказала она, и лицо ее озарила такая светлая улыбка, какой я у нее, кажется, никогда больше и не видел.

До Уфимки расстояние было небольшое, и я так и сделал – отнес их в мешке с водой и выпустил. Пронаблюдал, как они моментально ожили и торпедами устремились в глубину.

– Вот и всех дел, – сказал я и повернул назад.

И вот тут произошло что-то необыкновенное, иррациональное, необъяснимое, феерическое. Наверное, на меня с неба снизошла благодать, если выражаться церковным языком. Я вдруг ощутил всем телом огромную чистую и светлую радость. И такой душевный подъем, словно перед этим прошел целый курс оздоровления в санатории. Одновременно пришло осознание, что я совсем не зря живу на Земле и что нужно как можно больше делать таких хороших дел.

Две маленькие, ничем не примечательные, бессловесные и не ценимые людьми рыбки совершили настоящий переворот в моей душе. А может, зря мы так с ними?..

Вспомнилось: вот на Западе любители рыбной ловли, поймав добычу, не несут ее домой и не съедают. А снимают с крючка, фотографируются с ней и выпускают обратно. Они уважают жизнь в любом ее проявлении, не желают никому зла, а рыбачат лишь из охоты поймать рыбку и сфотографироваться с ней. Не оттого ли в тех благополучных странах все так хорошо обстоит? Да и люди спокойные, культурные, обходительные… И продолжительность жизни поболее, чем у россиян.

А среди нашего народа прописалась злоба. Мы не желаем понимать окружающих, постоянно обвиняем друг друга, грыземся из-за мелочей, лезем кто в бутылку, кто в петлю…

Вспомнил я и случай с известным эстрадным певцом Николаем Гнатюком. Он ехал из одного города в другой на автобусе, который сбил летящего воробья. Водитель хотел продолжить движение как ни в чем не бывало, но Гнатюк остановил его, вышел из автобуса, вырыл ямку и похоронил воробья.

Несмотря на лето, день тогда выдался холодным, ветреным и хмурым, что вполне обычно для наших краев с их резкими перепадами погоды. Низкие грозовые тучи заволокли все небо, которое словно приблизилось к земле. Высокие старые деревья, растущие вдоль набережной реки Уфимки, грозно шумели листвой. Сверху мне на голову падали сухие веточки и крупные холодные капли начинающегося дождя. Редкие прохожие передвигались чуть ли не бегом, морщась от ветра и ежась от холода.

Мне же все было нипочем. Волшебная радость, напавшая столь внезапно, грела лучше солнца. Я не чувствовал своего тела и летел по дороге, а не плелся, как обычно.

С точки зрения обывателя у меня не было оснований для такой бурной радости. Я не проснулся знаменитым, не получил неожиданного наследства от неизвестного родственника, в меня не влюбилась недосягаемая красавица. В моей жизни вообще не произошло никаких изменений. Вот сейчас я дойду до остановки, сяду в автобус и поеду по своим обычным делам. И завтра, и послезавтра все будет так же буднично, как было.

Откуда же эта всепобеждающая радость? Только оттого, что я спас двух несчастных карасей? Да и спас ли я их? Может быть, они сегодня же попадут на крючок другому рыболову? Или просто умрут оттого, что после перенесенных испытаний состояние их здоровья несовместимо с жизнью? Но моя душа гнала прочь подобные мысли. Она хотела радоваться, и все.

Кому-то этот случай может показаться глупым и мелким до смешного. Только я думаю, что если Небеса так меня отблагодарили, то с их точки зрения это не мелочи. А их точка зрения – не чета нашей.

Виктория Габриелян

Родилась в Украине, выросла в Армении, а сейчас проживает в США. Большая интернациональная семья Виктории связана с медициной и наукой. Самой ей пришлось сменить профессию в Америке и из преподавателя биологии и химии в школе превратиться в медицинского работника.

Как только Виктория научилась читать, родители ее больше не видели и не слышали. Книги, сценарии и самодеятельный театр, книжный клуб стали страстью на всю жизнь.

Виктория – автор четырех сборников рассказов, изданных и переизданных в Армении, России и США. Писательница отличается невероятным чувством юмора и наблюдательностью.

Герои рассказов – самые простые, обыкновенные люди, которые не перевернули мир, но из судеб которых складывается история человечества.

Орхидеи для инги

Белые роскошные цветы на могиле подруги поразили Эльзу настолько, что она забыла и про моросящий дождь – совсем не рождественскую погоду, – и про нежелание оказаться сегодня на кладбище. Пока через весь город добиралась на старое рижское кладбище и перебирала в уме, что надо еще успеть сделать до Рождества, раздражение против ее воли росло. Список незавершенных дел был внушительным: заняться елкой (можно было бы и раньше сделать, но Эльза любила украшать елку с дочерью, это стало уже некой традицией, а Лиза прилетит только сегодня ночным рейсом); продукты купила, но опять же – не все еще приготовлено, а хотелось бы любимое Лизино печенье испечь; к родителям заехать – полная машина для них загружена – успела в обеденный перерыв сгонять в супермаркет.

Но Марика часто дышала в трубку, говорила прерывисто, и Эльза живо представила, как ее неутомимая подруга разговаривает на ходу.

– Встретимся у входа через час, бегу на трамвай, – выдохнула Марика, проглотив приветствие.

Эльза с недоумением посмотрела на мобильник, нахмурилась, перебирая в памяти договоренности. Встреча с Марикой никак не просматривалась в ее планах на вечер.

Не услышав в ответ ничего, Марика добавила:

– Надеюсь, ты не забыла, что у Инги сегодня годовщина.

«Черт! – выругалась про себя Эльза. – Сегодня же 23 декабря. Пять лет назад».

Пять лет назад 23 декабря пошел снег. Инга радовалась:

– Из Лондона дочь прилетает. Будет настоящее белое Рождество!

Эльза с Ингой и другие друзья должны были собраться на квартире у Марики 24-го. Так они делали каждый год. Но Инга не пришла. Ей звонили, но она не отвечала. Поздно ночью позвонила дочь Инги:

– Мама умерла!

Инга не встретила ее в аэропорту, как договаривались, на звонки не отвечала. Дочь на автобусе добралась домой, открыла дверь своими ключами…

Инга сидела в кресле и смотрела в окно. У нее остановилось сердце.

Эльза почувствовала укол совести: как она могла забыть, какое нынче число? Конечно, она не забыла и про Ингу никогда не забывала. Но вот не связались эти даты сегодня… Время…

А еще ей совершенно не хотелось в этот мерзкий дождливый вечер пилить через весь город. Укол совести превратился в давящее чувство вины перед подругами: и живой Марикой, и ушедшей Ингой.

Каких только друзей нам не преподносит услужливо жизнь. Некоторые остаются с нами на всю жизнь, даже если мы их не выбираем. Такой была Инга. Да и Марика тоже. Дружили их родители, и девочкам приходилось проводить много времени вместе, даже если им этого не хотелось.

С возрастом Эльза поняла, что она никогда бы не выбрала себе в подруги ни Ингу, ни Марику, будь на то ее воля. Они уже не так часто встречались, как в детстве и юности. Но с уходом Инги в жизни Эльзы образовалась пустота, которую никем не заполнить.

Дождь полоснул сквозь крутящуюся дверь, и порыв ветра чуть не затолкал Эльзу обратно в вестибюль. Хорошо, что повезло с парковкой, удалось пристроиться близко к главному входу. Не раскрывая зонтика – на таком ветру бесполезно – Эльза в два шага оказалась у машины и буквально запрыгнула в салон. Откинула капюшон модного плаща. Проверила в зеркальце тушь: не потекла ли?

«Вот балда, – подумала Эльза, – зачем я столько туши намазала? Вдруг расплачусь, глаза будут как у панды».

Она вырулила со стоянки и поехала по улице, пересекающей весь центр Риги и выводящей прямо к кладбищу.

Инга училась в параллельном с Марикой и Эльзой классе русской школы, но по-русски всегда говорила с легким акцентом и чуть неправильно. Мама Инги была откуда-то с севера России, а папа – латыш. Высокая, светловолосая, светлоглазая Инга не сильно выделялась среди своих одноклассников. Но когда Эльза поступила в Ереванский университет (так решили ее родители – высшее образование лучше получить на родине предков и заодно подтянуть армянский) и Инга как-то прилетела в гости, то сразила наповал добрую половину армянских горячих юношей. Инга прилетела сюрпризом, а у Эльзы как раз собрались однокурсники. За стенами продолжался долгий летний солнечный день, но компании захотелось «интима». Задернули шторы и сидели в темноте в маленькой комнате большой квартиры Эльзиной бабушки. Курили, пили вино, играли на гитаре, пели – «Машину времени», естественно. Сидели плотно друг к другу на кровати, на полу и в единственном кресле.

И вдруг открылась дверь, и в проеме возникла Инга – двадцатилетняя, смеющаяся, с развевающимися длинными светлыми волосами. Пылинки кружились в солнечных лучах позади Инги и как будто пронизывали ее насквозь. Она словно ступила из светящегося облака в темную комнату. Такой – светящейся – она навсегда отпечаталась в памяти Эльзы.

Однокурсники открыли рты. И парни, и девушки. Как будто неземная Сольвейг вошла в темную комнату пятиэтажного здания на проспекте Амиряна.

Инга прилетела в Ереван из Ленинграда. Она училась там в художественном училище. Будущая художница! Это еще больше усиливало ее ореол сказочной принцессы.

Мальчики не давали Инге проходу. Все хотели показывать ей город и водить по дискотекам. Это были незабываемые дни.

Марика ждала на трамвайной остановке. Маленькая, кругленькая, уютная. Она всегда все помнила, все обо всех знала и отвечала за всех, кого приручила. А приручила она весь их общий с Эльзой класс и половину параллельного.

– Я купила гвоздики. Ты можешь взять что-нибудь в кладбищенском киоске. Надеюсь, он еще открыт. Лиза прилетела?

– Ночью.

«Придется пригласить», – подумала Эльза. У Марики семьи не было.

– Приезжай к нам завтра.

– Послезавтра загляну, – отозвалась Марика.

«Ну почему я всегда должна подстраиваться под ее планы?»

Эльза вздохнула. Пятьдесят лет уже, а сказать прямо, что, мол, будет занята, Эльза по-прежнему не могла.

В киоске остались только чахлые розы. Пришлось брать.

Ветер, к счастью, утих. Подруги направились в глубь кладбища под одним зонтом. Гравий под сапогами и дождь по зонтику шуршали почти уютно, Эльза согрелась, прижимаясь к Марике, пытаясь уместиться под зонтом.

У могилы Инги не было никого. На глаза Эльзы выступили слезы.

– А ведь я всем позвонила, – сказала Марика.

«Ей, к сожалению, не понять, что мы давно не одноклассники. Мы просто люди, живущие каждый своими проблемами, и только на какое-то время много лет назад были собраны в одну группу».

И вдруг эти роскошные белые цветы. Невероятный букет.

– Дочь, наверное, прислала, – предположила Эльза.

– Там записка, – вдруг сказала Марика.

И не успела Эльза сказать, что читать чужие записки неприлично, как Марика резво вытащила из-под прозрачной обертки кусочек белого картона.

– Карен? Не может быть! – И протянула Эльзе.

«Еще один год без тебя. Всегда буду помнить. Твой Карен».

Инга и Карен встретились именно тогда, в солнечном Ереване более тридцати лет назад. У Эльзы в это время разворачивался роман с однокурсником (впоследствии закончившийся свадьбой, рождением Лизы и разводом), и Карен – друг однокурсника – пришелся очень кстати. Вчетвером они после всевозможных дискотек гуляли по ночному летнему Еревану до утра.

Проспект Амиряна упирается в главную площадь Еревана, а на ней, взлетая ввысь из мозаичного бассейна, шумят «поющие» фонтаны. Каждый вечер под разноцветные водяные брызги и классическую армянскую музыку, в основном под Комитаса, Карен сжимал руку Инги, но на большее так и не решился.

Через два года он женился на подруге детства, которую его родители прочили в невесты чуть ли не с рождения, а еще через три Инга вышла замуж и родила дочь.

Брак Карена выглядел удачным. Он оказался талантливым бизнесменом, перевез семью в Москву, создал свою корпорацию, управлял большим количеством людей. Сыновья окончили лучшие зарубежные университеты в сфере юриспруденции и, чтобы помогать отцу, вернулись в Россию. С женой у Карена были прекрасные отношения. Она не подозревала, что раз в год Карен улетал то в Ленинград, то в Ригу побродить с Ингой по ночным улицам до утра и выговориться. Она стала для него не только возлюбленной, но и психотерапевтом. Тем, на которые Карен не смог бы поговорить с Ингой, не существовало. С каждым годом Инга хорошела и становилась все прекраснее, и все труднее было от нее уезжать. Никто об их платоническом романе (а именно такими были их отношения) не знал, даже близкие подруги Инги. Даже ее родители, и тем более дочь и муж. Бывший муж. Инга не смогла жить с ним.

Ради этой единственной недели в году жила Инга. Она работала художницей на фабрике, выпускающей глиняную и фарфоровую посуду. Зарплата была маленькой, а в девяностые годы – еще меньше. Но фабрика выжила благодаря спонсорам, и Инге удалось сохранить свое рабочее место. У Карена она никогда ничего не брала, сколько он ни предлагал. Только цветы. Она любила орхидеи. И он привозил и заказывал для нее редкие сорта со всего мира. Всегда мечтала сделать свою орхидею – фарфоровую, белую с розовыми прожилками. Но не получалась так, как ей хотелось. Поэтому рисовала на чайных и кофейных чашках подаренные Кареном цветы. Постепенно ее рисунки стали визитной карточкой фабрики. Сервизы с орхидеями даже шли на экспорт и стоили дорого. Зарплату прилично повысили, и Инга смогла оплатить обучение дочери в Лондоне, где та и осталась после окончания университета.

Инга никогда не узнала, что спонсоров, спасших фабрику в девяностые, а затем вложившихся в продвижение и рекламу продукции, было не несколько, а один Карен. И что фабрика уже давно была его.

Сначала умерла мама Инги. Карен прилетел поддержать. Потом хоронили папу. А затем Инга заболела. Карену ничего не говорила. Они и не общались между редкими встречами. Никогда не выходили в скайп или фейстайм, никогда не звонили друг другу. Обменивались только сообщениями по электронной почте. По молчаливому соглашению им нравилось сохранять то давнее общение: сначала настоящими письмами, потом – электронными.

Ничего этого ни Марика, ни Эльза не знали. Поэтому, прочитав записку, изумились, нет, обалдели до такой степени, что замолчали надолго: каждая переваривала содержание послания.

Эльза всегда думала, что продолжения у того давнего ереванского романа не было. Поскольку имя Карена больше никогда не всплывало, она полагала, что все тогда и закончилось.

Марика думала о том, что все их почти каждодневные разговоры с Ингой на протяжении более сорока лет были ни о чем: она ее, оказывается, совсем не знала. Близкая подруга (как считала Марика) не поделилась с ней самой важной и волнующей частью своей жизни.

Первой пришла в себя Марика:

– Они что, поддерживали отношения?

– Может быть, он только сейчас узнал…

– «Еще один год без тебя»… Теперь я припоминаю, что орхидеи всегда были на могиле. Каждый год. Вот уже пять лет…

– Но я думала, они от дочери… Она всегда любила орхидеи. Все подоконники были уставлены.

– И я так думала…

Больше им нечего было друг другу сказать.

Они положили гвоздики и розы на могилу, повернулись и пошли прочь.

Валентина Гетц

Родом из Казахстана, родилась в простой рабочей семье, папа украинец, мама русская. Жила в красивом гостеприимном селе Трофимовка, населенном разными национальностями, где дом никогда не закрывался на замок и любой сосед непременно приглашал за стол выпить ароматного чая. В 1996 году переехала в незнакомую, но очень красивую Германию. Там и проживает по сей день. Валентина мама и бабушка, обожает писать стихи, сказки и рассказы для деток о добре и дружбе, о взаимопомощи и душевной красоте каждого персонажа. Дар писать приняла с радостью, чтобы приносить счастливые улыбки своим дорогим читателям.

Друзья и звездочка

Дима никак не мог заснуть, он ворочался с боку на бок, все думая о маленьком жеребенке, который должен вот-вот появиться на свет. На улице гремел гром, сверкали молнии и лил сильный дождь. Папа остался в конюшне, пока не появится малыш, а Диму отправил спать, чтобы он не шумел и не путался под ногами.

– Завтра утром, когда ты проснешься, – сказал он, – малыш уже будет ждать тебя, а сейчас иди, сынок, спать, а то скоро грянет сильный дождь. Вон как темно стало, и молнии сверкают так, что глазам больно.

Дима лежал и представлял маленького жеребенка рядом со своей мамой, его любимой лошадкой Миледи, которая будет фыркать от удовольствия, глядя на своего малыша, а он будет любоваться ими.

Ночь сделала свое дело, и Дима наконец-то заснул. А утром, едва стало подниматься солнышко, он соскочил с кровати и бегом бросился в конюшню. Дождь закончился, кругом были лужи после дождя, и Дима, перепрыгивая через них, босиком несся к своей любимой Миледи.

В воротах конюшни показался улыбающийся папа:

– Что, сынок, не спится? Иди, там малыш уже ждет тебя, только иди тихо, не напугай его.

Дима пошел быстрым шагом к деннику, где находилась Миледи. А там едва стоял на ногах маленький коричневый жеребенок с белой звездочкой на лбу, на ножки словно были надеты белые носочки.

– Ну что, сынок, красивый? – спросил, улыбаясь, папа.

– Очень! – с восторгом проговорил Дима.

– И как же мы его назовем? – задал вопрос отец.

– Звездочка, – не задумываясь ответил сынок.

Два часа Дима простоял рядом со Звездочкой и не мог налюбоваться. Он готов был целый день находиться здесь, но ему так хотелось рассказать своим друзьям и обязательно показать Звездочку всем. И он выскочил из конюшни, чтобы скоро вновь вернуться сюда.

– Женька, Женька! – крикнул Дима, заметив друга, игравшего со своей собачкой Жучкой. – Пойдем к нам, у нашей Миледи Звездочка родилась!

– Как, уже? – спросил удивленный Женька, а сам уже несся навстречу Диме, и Жучка, виляя хвостом, семенила за ним. – Давай забежим за Миленой, она должна быть где-то во дворе, – предложил Женька.

– Давай, – согласился Дима.

И мальчики побежали в сторону дома Милены. Завернув за угол, они увидели впереди Милену: как всегда, с аккуратной косичкой, в выглаженном чистом голубом платьице она катила коляску с куклой.

– Милена, – закричали они в один голос, – побежали с нами, там в конюшне у Миледи Звездочка родилась!

– Ну как же я побегу? – сказала Милена. – У меня ведь коляска с куклой.

– Но ты же можешь оставить ее и здесь, под деревом, а потом заберешь.

– Вот еще! – ответила Милена. – А вдруг мою куклу напугают собаки? Нет, я лучше возьму ее с собой.

И теперь дети шли, а не бежали в конюшню. По дороге Дима с гордостью и восторгом рассказывал о своем новом друге и о том, как он долго не мог уснуть вчера вечером.

Перед конюшней они остановились и решили, чтобы не напугать Звездочку, оставить Жучку на улице и не впускать ее вовнутрь.

– А коляску я возьму с собой, – предупредила ребят Милена. – Я хочу, чтобы моя кукла тоже увидела маленькую Звездочку.

– Ну ладно, – согласились ребята.

Звездочка прижалась к матери и сосала молоко, да так громко, что чавканье слышалось уже у входа в конюшню. Дети засмеялись в один голос, а жеребенок поднял ушки кверху и взглянул на них.

– Какой хорошенький, – проговорила Милена.

– Да… – поддакнул ей Женька.

– Смотрите, она словно носочки белые на ноги надела, – с восторгом разглядывая Звездочку, шептала Милена. – И на лбу точно белая звездочка.

– Ну я же вам по дороге так и рассказывал. Вы что, не поверили мне? – обиделся Дима.

– Нет, ты что, мы, конечно, поверили, – оправдывалась Милена, – вот только видеть самому – это же совсем другое.

Звездочка словно знала, что дети любуются ею. Наевшись вдоволь и немного потолкав головой свою маму, она стала прыгать по помещению, раскидывая при этом солому.

– Так ты еще и воображуля! – засмеялись дети.

Звездочка попрыгала еще немного и прижалась к маме. На улице раздался сердитый лай Жучки, и ребята не сговариваясь побежали к выходу. Открыв двери, они увидели кота Ваську, который держал что-то во рту и как угорелый несся по двору, а за ним гналась Жучка. Дима и Женя побежали за ними вслед посмотреть, догонит ли Жучка кота Ваську. С коляской было бежать неудобно, и Милена, немного подумав, оставила ее возле дверей в конюшню, а сама бросилась догонять ребят.

Кот пролез меж досками забора и побежал дальше, Жучка не отставала, а ребята видели только ее хвост. Потом они отстали и уже не смогли догнать.

– Ну вот, – остановились дети, – теперь мы их потеряли.

– И не узнаем, догнала ли Жучка Ваську или не догнала.

Вдруг они услышали жалобный лай Жучки и побежали в том направлении. Собачка оказалась в яме с дождевой водой. Яма была не слишком глубокая, но вылезти оттуда самостоятельно Жучка не могла. Дети пытались вытащить ее, но сами скользили и падали – земля была мокрой и скользкой. Женька скатился в яму, взял в руки Жучку, но вылезти оттуда самостоятельно тоже не смог. Дети протягивали ему руки, но дотянуться не могли.

Сзади них кто-то свистнул. Они оглянулись и увидели Жениного старшего брата Сергея.

– Эй, тройняшки, а где еще один?

– Там, – в один голос сказали Милена и Дима.

– Где «там»?

– Там, в яме, – показали они на яму рядом с ними.

Сергей спрыгнул с велосипеда, на котором гонял по лужам, и быстро подошел к яме. Женька держал на руках Жучку и смотрел на брата.

– Я вылезти отсюда не могу, – сказал он.

Сергей лег на землю и протянул руку, а Женька схватился за нее и вылез наверх.

– Ну, скажу я вам, и видок у вас у всех. Даже ваша чистюля Милена выглядит, мягко сказать, не ахти. Мама точно будет в шоке.

Жучка виляла хвостом, еще больше раскидывая грязь, Дима и Женя выглядели так, словно купались в грязи: босые ноги были черные, чистого места ну просто не найти. У Милены волосы выбились из еще недавно аккуратно заплетенной косы и свисали грязными прядями по лицу. От выглаженного чистого голубого платья не осталось и следа: оно было черное, грязь торчала даже из кармашков, и белые туфельки стали черными, а на подошвы налипло столько травы и грязи, что кажется, невозможно будет даже поднять ноги.

– Ну, теперь все тройняшки в сборе, – сказал Сергей, – и пора вам всем по домам – умыться и переодеться.

Он всегда их так называл, ведь они родились в один год и в один день – 22 сентября. И были лучшими друзьями с самого детства. Они и сейчас были еще малыши, но в этом году все втроем шли в один первый класс.

Лариса Джейкман

Я обычная женщина, которая любит семью и обожает своих детей, свободна от каких бы то ни было обязательств, кроме того, чтобы быть нужной своим родным и счастливой для себя. Любимое занятие – писать книги. Этим я занимаюсь уже давно и довольно успешно.

Я много путешествовала по миру со своим замечательным мужем, помощником и вдохновителем моих идей. Мы вместе познаем этот мир во всем его многообразии. Я люблю леса, горы, море, звездное небо и радугу. Я люблю читать книги, писать стихи по вдохновению и всегда радуюсь, когда людям вокруг меня хорошо и комфортно.

Мои благодарные читатели и неиссякаемый интерес к жизни вдохновляют меня и поддерживают мой творческий потенциал.

Волшебник

Она сидела за столиком кафе такая печальная, что Игорю стало жаль ее. Совершенно посторонняя девушка, милая, тоненькая, с длинными волосами. Он обратил на нее внимание, так как она заняла его любимый столик у окна, но одно место было свободно.

– Можно я присяду с вами, не возражаете? – спросил он, подойдя к ней.

– Садитесь, конечно, если больше некуда, – безразлично ответила она и обвела глазами полупустой зал.

Игорь не растерялся и сел напротив, взяв в руки меню. Он уже знал, что закажет себе свой обычный двойной эспрессо, а перед девушкой уже стояла пустая чашка. Она задумчиво смотрела в окно.

– У вас что-нибудь случилось? – осторожно спросил он. – Хотите еще кофе?

– Я уже заказала, мне сейчас принесут, – ответила она, и действительно, через минуту появился официант с еще одной чашкой.

– Подождите, не пейте, – вдруг сказал Игорь и поймал на себе более чем удивленный взгляд красивых глаз. – Сейчас принесут мой эспрессо, и мы выпьем вместе.

Она отодвинула свою чашку в сторону, продолжая внимательно разглядывать своего непрошеного собеседника.

– Может, объясните, что это значит – выпьем вместе? – спросила она.

Игорь улыбнулся. Ему, честно говоря, просто хотелось поговорить, а точнее, познакомиться с этой девушкой. Совсем недавно он расстался с Наташей, они просто разлюбили друг друга, поэтому расстались без сожаления. И о новых знакомствах он пока не задумывался всерьез, полагаясь на случай. А может быть, это он и есть?

Игорь спросил:

– Как вас зовут? Я Игорь, айтишник, свободен, без комплексов.

– Это я заметила, – улыбаясь, ответила девушка и назвала свое чудесное имя: Лиля.

Принесли его заказ, и он попросил еще два эклера.

– Это для дела, – сказал он девушке, когда она тихо сказала, что не любит сладкое.

Поговорили еще немного, оказалось, что Лиля работает переводчицей, сопровождает шефа на различных переговорах, ну и всякая офисная работа тоже. Но хочет увольняться. У нее нелады с шефом.

О подробностях она умолчала, но по ее сверкнувшим слезинкам Игорь нутром почувствовал, что здесь дела сердечные.

Принесли эклеры.

– А теперь самое главное, – провозгласил Игорь. – Сейчас я заговорю эти пирожные, и вы должны хотя бы кусочек съесть. Но прежде загадайте свое самое сокровенное желание, самое-самое. Ну?

Лиля снова улыбнулась сквозь слезы, подняла глаза к потолку и задумалась, а Игорь накрыл эклеры ладонями, не касаясь их, и стал что-то шептать, чего разобрать было невозможно.

Наконец все было кончено, Лиля сказала, что желание задумано, а Игорь подтвердил, что пирожные заряжены такой мощной энергетикой, что желание сбудется, даже если она передумает.

Девушка улыбнулась и сказала:

– Ни за что не передумаю! А вы тоже загадали?

– А то, – ответил он многозначительно. – Только надо съесть все, иначе…

Они допили свой кофе, который здесь всегда был очень вкусным и ароматным, съели маленькие эклеры, и у нее зазвонил телефон. Девушка посмотрела на экран и не ответила.

Игорь почувствовал, что мешает, и сказал:

– Поговорите, Лиля, вдруг ваше желание начало исполняться уже! Не испытывайте судьбу.

С этими словами он рассчитался за двоих, пока Лиля грустно молчала в трубку, из которой доносился мужской голос, потом подмигнул ей одобрительно и ушел, оставив ее одну со своим незримым собеседником.

«А вдруг и правда шутка сработала и что-то возьмет да и наладится в ее жизни, встанет на свои места?» – думал он, шагая к себе на работу. Лиля ему очень понравилась, но его ли это случай?

Она явно ждала этого звонка либо от своего шефа, либо от кого-то еще. А он просто подвернулся под руку, что называется. Немного развеселил, успокоил, и то ладно.

Всю неделю Игорь вспоминал девушку. Но не искал. Зачем ему внедряться в чужую жизнь, в чужие проблемы? Она наверняка любит этого «шефа» или «не шефа», без разницы. Вон как была расстроена, почти до слез. И его не пыталась остановить, когда он ушел. Да нет, вряд ли она и помнит его, разве только его клоунаду с «заговором» пирожных.

Он брел по вечерней улице совершенно в другом районе, думал о делах насущных, иногда сбиваясь на Лилю, но тут же брал себя в руки и снова переключался на дела. Прошло уже десять дней с тех пор, как они встретились. И в то кафе он специально не ходил, чтобы не травить душу.

И вдруг звонкий голос с противоположной стороны:

– Игорь!

Прозвучало это так отчетливо и так радостно, что он приостановился и посмотрел через дорогу. В свете яркого фонаря, как в золотистом коконе, стояла Лиля и махала ему. Проезжая часть была не очень широкой, машин почти не было, и он кинулся ей навстречу.

Пара минут молчания, только взгляды глаза в глаза, говорящие больше слов. Наконец она произнесла:

– Ты и правда волшебник?

– Есть немного, а что, – спросил он, улыбаясь, – мечта сбылась? Все хорошо?

Лиля опустила глаза и ответила тихо:

– Да, сбылась. Только что. Я загадала тогда: если еще раз где-нибудь случайно встречу тебя, то…

– То это судьба, не так ли? – радостно закончил Игорь свою мысль и прижал девушку к себе. – У нас даже желания были одинаковые. Точно судьба!

Так в обнимку они и пошли по освещенной улице, чувствуя, что к ним тихо, как по волшебству, подкралась любовь, о которой оба давно мечтали.

Надежда на чудо

Домой возвращаться не хотелось. Эта неприятная ссора с женой утром перед работой весь день не шла у Вадима из головы. А может быть, она права, развестись – да и все! Они давно уже друг другу чужие. Их брак превратился в некоторую обязаловку жить вместе и ждать, а вдруг чудо свершится!

Чудом они оба называли малыша, бэби, как говорила Лия. Но чуда не происходило, и каждый подсознательно винил в этом другого. Обследования не помогли: ждите, сказали им, вот только сколько ждать, не уточнили. И эта неопределенность мешала их семейному счастью.

Вадим старался сдерживаться, а вот Лия часто теряла контроль над своим настроением, и ссоры случались почти ежедневно.

Сегодня у него был напряженный день, перегрузка на работе дала о себе знать, хотелось расслабиться, а дома ждала недовольная, вечно обиженная или расстроенная жена с календариком в кармане халата, чтобы точно знать: благополучный ли сегодня день для осуществления мечты или можно не напрягаться?

«Как же все надоело!» – подумал Вадим и свернул на улицу, противоположную от дома. В конце улицы было небольшое кафе, недавно открывшееся. В нем уютный бар, там же стоянка, где можно оставить машину, а домой пешком дойти, всего-то минут двадцать.

Он удобно расположился на высоком барном стуле и заказал виски с содовой, двойной. В голове не было ни одной мысли, вернее, мысли о работе он гнал прочь, а о семейных проблемах его мозг просто устал задумываться – сколько можно! Так и сидел он, глядя в полумрак, мечтая забыться летаргическим сном лет на пять.

И тут он увидел ее, эту девушку. Изящная фигура, красивое платье, длинные блестящие волосы. В глазах искорки, на щеках ямочки, на пальце нет обручального кольца.

Она ловко вспорхнула на соседний стул и заказала коктейль, какой, Вадим не разобрал. Он украдкой поглядывал на ее красивый профиль, ощущал тонкий аромат дорогих духов и думал: «Какая прелесть! Какая свежесть…»

Ум немного затуманился, как будто на мозг накинули легкую паутину. Он хотел одного: поближе подсесть к этой девушке и заговорить с ней, все равно, о чем, лишь бы ощущать ее присутствие. Но тут в кармане задребезжал мобильный, и он нехотя ответил, увидев на экране короткое «Лия».

– Ты скоро? – прозвучал вопрос, на который Вадиму совсем не хотелось отвечать.

Он помолчал несколько секунд и сказал:

– Не жди меня, – после чего отключился.

И это могло означать что угодно: не жди меня к ужину, или на ночь, или совсем не жди. Но ему было все равно, пусть что хочет, то и думает. Вадим попросил повторить заказ и вдруг услышал звонкий, но вкрадчивый голос:

– Неприятности?

Он глянул на девушку рядом и понял, что сегодняшнюю ночь он проведет с ней.

– А что, должны быть? – спросил он, улыбаясь уголками губ.

– Нет, конечно. Просто вы такой мрачный, как будто бы у вас жизнь рухнула.

Она говорила и смотрела на него так, будто готова сию минуту кинуться на помощь.

Вадим сделал изрядный глоток, продумывая свою следующую фразу, и сказал:

– Не рухнула пока и уже наверняка не рухнет. Вы здесь одна?

Оказалось, что одна. Договорилась с подругой, но та не придет, заболела. Не пропадать же вечеру.

«Тут жизнь пропадает, – подумал Вадим, – а она о вечере печется». И ему снова стало грустно и обидно, что у него все позади: и молодость, и бесшабашность, и шальные ночи напролет.

– А хотите, погуляем по ночному городу? – вновь услышал он ее певучий голос. – Это очень успокаивает и повышает жизненный тонус. Погода прекрасная. Хотите?

– А хочу! – неожиданно согласился Вадим и отставил в сторону свой недопитый виски.

И эта прогулка запомнится ему надолго! Они шли по оживленным улицам, затем попали в городской парк и, несмотря на легкую прохладу, провели там почти всю ночь.

Бродили по узким дорожкам вдоль пруда, сидели на лавочках, гуляли по освещенным аллеям и говорили, говорили обо всем на свете: о звездах и Космосе, о планах и мечтах, о далеких странах и городах.

Они называли друг друга на «ты», но имен не спрашивали. И лишь когда в темно-синем, бархатном небе забрезжил рассвет, оба вернулись в реальность. Волшебная ночь подходила к концу.

И снова тугой обруч сдавил Вадиму грудь: вот сейчас эта сказка закончится, и он побредет туда, где его ждут суровые взгляды, нервные, отрывистые фразы.

Нет, Лия не опустится до того, чтобы расспрашивать, где он провел ночь. Она сделает вид, что ей все равно. А от этого ему станет еще тоскливее.

Девушка подошла к нему вплотную, положила руки на плечи, заглянула в глаза и тихо произнесла:

– Все будет хорошо, все наладится, вот увидишь.

А Вадим ответил:

– Так хорошо, как сегодня ночью, мне уже не будет. Моя карета превратилась в тыкву.

Она улыбнулась:

– Если мы увидимся с тобой еще когда-нибудь, тогда ты мне и скажешь… А сейчас прощай, мне пора.

Ее губы, как легкая, почти невесомая бабочка, коснулись его щеки, и она побежала по дорожке к выходу из парка. Вадим не стал ее догонять, счастье не догонишь мужскими семимильными шагами, если оно убегает прочь.

Он сел в машину и вернулся домой. Жены в квартире не было. На кухне стоял нетронутый, давно остывший ужин. На столе свечи и два хрустальных фужера. В холодильнике шампанское. Кровать в спальне была заправлена. Это означало, что Лия уехала к родителям. А в гостиной на кофейном столике его ждала записка: «Похоже, что чудо свершилось. Хотела тебя порадовать, но ты был слишком занят. До завтра. Лия».

Вадим вспомнил, что именно вчера она собиралась к врачу, а он даже не поинтересовался, не перезвонил ей. А вдруг и правда чудо свершилось?! Вдруг теперь их жизнь изменится? А его ночная фея? Сможет ли он теперь забыть ее? Вопросы, вопросы… На них у него не было ответов.

«Делай что должно, и будь что будет», – с некоторым облегчением подумал Вадим, принял освежающий душ, вновь запрыгнул в машину и под розовым, слегка позолоченным солнцем утренним небом помчался туда, где его ждала надежда на чудо, на перемены к лучшему и на счастливую семейную жизнь. С бэби.

Александр Жарков

Родился 11 апреля 1958 года в Москве. Окончил Школу-студию при МХАТе в 1979 году по специальности «артист театра и кино». Служил актером во МХАТе (еще не разодранном на две части!), после в других театрах Москвы.

В лихие 90-е решил, что лучший путь – работать для детей. 17 лет был художественным руководителем созданного совместно с женой (актрисой и педагогом Еленой Земляникиной) Театрального центра «Берег детства». Поставлено 12 спектаклей для детей по собственным пьесам.

Параллельно снялся в небольших ролях и эпизодах в 26 сериалах.

Написано около 600 стихов, 9 пьес для детей и роман-сказка «Ключ разумения» (в некотором смысле продолжение «Трех толстяков» Ю. Олеши).

Печатался в журналах «Роман-журнал – XXI век», «Я вхожу в мир искусств», «Сценарии и репертуар».

Женат. Три дочери, одиннадцать внуков.

Возвращайся!

Пожила в США – и хватит!
Там, на Западе, нрав таков:
он в кафе за тебя не заплатит,
не подарит тебе цветов!

                 «Мы равны – это так очевидно!» —
                 здоровенный мужик орет.
                 Не внемли! Он моральный урод,
                 инфантильное жадное быдло!

Брось в Америке слезы лить,
возвращайся в Россию, Люда!
Каждый день буду розы дарить,
даже если меня не любишь!

Гимн

День за днем мы на крючке.
«Цок да цок», – поют копыта.
Жизнь висит на волоске —
образ, временем избитый.

                 Ходит парень знаменит,
                 всем вокруг мозги полощет,
                 весь такой стальной на вид,
                 но совсем не тот на ощупь.

Я не знаю, что со мной:
вроде жил, а как неживший!
Волосок гуднул струной
пару раз. И стал подгнивший.

                 Годы льются, как слова.
                 Пусть из Тьмы подлец хохочет,
                 волосочек оборвать
                 Кто-то Ласковый не хочет!

Нежный Бог, желаю с Ним,
с Тем, Кто жить не перестанет,
Кем я сызмальства любим,
Он и ранит – не обманет!

                 Трубы яростней трубят!
                 Я как будто их не слышу,
                 лишь завишу от Тебя,
                 до последней Тьмы завишу!

Люди мечутся в тоске
по невидимой спирали,
я вишу на волоске,
что прочнее всякой стали!

Осень

И беспечно, и грубо
мы живем, как в лесу,
мы роняем друг друга,
как деревья листву.

                 Ведь опять не навечно,
                 как тревожусь тайком,
                 к этой ласковой ветке
                 я прилип черенком.

Ведь опять в одиночку,
до смешного ни с кем,
желто-желтым листочком
унесусь в ветерке.

                 Что ли, доля кружиться?
                 Что ли, доля летать?
                 И всю жизнь, без границы,
                 опадать, пропадать?!

Одиночество, осень,
ты добро или жуть?
Лист, опавший на просеках,
за безверие жгут!

                 Я хочу сквозь обиды,
                 сквозь мои и твои,
                 к нашей общей победе —
                 от сомнений к любви!

Вечерняя звезда

О Господи, как страшно умирать!
Но что же делать, что же, что же делать?!
Ведь жизнь проходит, надо дни считать,
а я живу: все суета, и мелочь,
и злая лень молитву прочитать!

                 Приходят внуки на мое житье,
                 там, где я жил, там будут перемены…
                 Все как у всех: ну просто е-мое!
                 Все как у всех, и сплошь тому примеры.

Ушли и мать, и близкие друзья,
и батюшка мой необыкновенный.
И сиротою доживаю я: гордынный, злой
и телом, телом тленный.

                 Когда душа останется одна,
                 в каком краю приветят иль отринут?
                 Прощай, мой город на семи холмах,
                 потом и внуки все его покинут.

И где мы встретимся? И встретимся ль когда?
Уходит жизнь. Сижу на чемодане.
А надо мной вечерняя звезда
от чьих-то слез струится, как в тумане!

Дарья Жарова

Интерес к поэзии привел к обучению в Институте журналистики и литературного творчества. Затем последовало сотрудничество с организациями сферы культуры в качестве smm-специалиста и фотографа (Усадьба Муравьева-Апостола, Музей Басманного района, Культурный центр МЕОД и др.).

За последние годы было множество публикаций текстовых и фотографических произведений в различных изданиях («Театральный курьер», «Музыка и время», «Страстной бульвар», «Культурные новости столицы», «Журнал ПОэтов», «Академия поэзии», литературно-художественный альманах «VITA», «Мир музея» и др.).

Журналистское образование и фотографический взгляд позволяют создавать произведения и в области слова, и в фотографии.

* * *

Пришлось долго дуть ветру и лить дождю,
Но камень держался как мог.
Однажды он скатился к подножию —
Почва ушла из-под его ног.
Он был заботливо кем-то подобран,
Его бока еще не обросли зеленью.
Придав строгость его кривым формам,
Обточили, сделав людям полезнее.
Он трудился – так было условлено.
Его не топил дождь, не сдувал ветер,
Но он скучал по своему дикому склону,
По времени, когда его не заметили.
А после его кожа треснула,
И обнажился блеск драгоценности,
И чем больше была радость ювелира,
Тем больше в камне было грусти.
Углы грубые отшлифовав,
Выставили в холодной витрине музея.
Ему бы закатиться под шкаф,
Где на него все время бы не глазели.
Его истерзали, внешность сделав красивой,
Не слышно крика из-за его молчанья.
Ему не хотелось постамента в витрине,
Ему нравилось быть лесным серым камнем.

* * *

Здравствуйте. Я – кот.
Я молод, красив, образован.
Мне от рождения лишь год,
Я живу вместе с ученым.

Мои миски сплошь из фарфора,
Мои игрушки – из шелка помпоны.
Моя мать сдохла под забором…
От голода вроде… Не помню.

Я рано понял, как я велик,
И, чтоб сверкал моего ума бриллиант,
Смахивая хвостом пыль с книг,
Я читал очередной фолиант.

Я изучил латынь и санскрит,
Я открыл познания двери:
И мифы с острова Крит,
И божественный стих Алигьери.

В оригинале поддался мне «Фауст»,
И Софокл, и Апулей,
И я нисколечко не сомневаюсь,
Что невежд этих всех я мудрей.

Начитавшись чужих изречений,
Изучив непотухшие звезды,
Я осознал, что я истинный гений,
Эти книги не принесли мне пользы.

Я напишу свой талмуд:
«Философских мышлений картина».
Конечно, не все ее поймут,
Например, какая-нибудь псина.

Я испачкал чернилами лапы,
Исцарапал кипу бумаг!
Но с названия не сдвинулся ни капли,
Ну не выражалась мысль никак.

Испортил хозяину все труды,
Ну мне же где-то писать надо!
О, сколько я написал белиберды!
Наверное, плохая бумага…

И на меня сошло прозрение:
Я кот с лапами, вот, и с усами,
И я непревзойденный гений!
То, что я мыслю, не выразить словами.

Почему я не сразу осознал:
Мои мысли так велики!
Каждая моя мысль – идеал!
Ей не уместиться в рамках строки.

Что ж, я доволен собой безбрежно!
Такого, как я, не было на планете!
Пойду спрячусь в шкафу с одеждой,
Пока хозяин не увидел бардак в кабинете.

* * *

Дворник курил, сметая серый пепел метлой,
Прутья шуршали, будто ломают хворост.
Дворника смыло спешащей черной толпой.
Дождь накрывал наш стареющий город.

Жались друг к другу в морщинах лица домов,
Стыдясь своей бесцветно-серой кожи.
Дома будто выросли сами – поля сорняков.
Нам их жаль, ведь и мы такие же тоже.

Дождь продолжался, но русло людей стало ýже.
Бездомные на улице мокли дома.
Дождь смыл пыль, но сапогами разбрызгали лужи.
Ничего, как-нибудь грязь отряхнется сама.

Фасад опадает, как со старых животных шерсть.
Своею жизнью расплачиваются за время.
Завтра дворник мести пойдет ровно в шесть,
А дома прижмутся друг к другу сильнее.

Владимир Калинин

Родился в г. Омске. Работал слесарем на заводе. Окончив Высшую школу КГБ СССР и аспирантуру, преподавал в этом же вузе. Уволился в запас в звании подполковника и трудился федеральным судьей районного суда г. Москвы. Рассматривал уголовные дела. Член Интернационального Союза писателей. Финалист конкурса им. А. С. Пушкина и конкурса им. М. Ю. Лермонтова журнала Московской городской организации Союза писателей России «Российский колокол» – «СовременникЪ».

На ферме

Как-то летом с другом поехали на Алтай отдохнуть, подышать чистым воздухом. Привлекла нас алтайская природа и рыбалка на самую красивую и мощную рыбу – тайменя, что водится там в горных реках. Ехали на легковом вездеходе. К намеченному промежуточному пункту отдыха подъезжали вечером. В горах темнеет быстро. Не успело солнце закатиться за острые пики алтайских хребтов, как долину окутала черная ночь. Ясно видимые звезды испускали слабый свет, явно недостаточный для того, чтобы разглядеть кусты и валуны метрах в пяти от дороги. Вдруг при крутом повороте яркий свет фар нашего автомобиля выхватил из темноты ворота и часть забора, окрашенные коричневой краской. Справа, не очень далеко от огороженной усадьбы, виднелась крыша и часть большого светлого здания.

– Приехали. На этой ферме будем ночевать, – сказал мой приятель.

Еще при обсуждении маршрута нашей поездки он говорил, что придется остановиться на ночь у его хорошего знакомого, занимающегося разведением и откормом свиней.

Мы свернули с трассы направо и по укатанной грунтовой дорожке подкатились к закрытым воротам. Михаил, мой друг, остановил машину у ворот, двигатель не стал глушить. Достал мобильник и позвонил фермеру:

– Юра, мы приехали. Встречай.

Через некоторое время залаяла собака, радостно встречая хозяина. Послышался командный мужской голос:

– Фу, Дозор. Быстро в будку.

Загремела цепь, и было слышно, как недовольно заворчал пес, забираясь в свое жилище.

Открылись ворота, и в свете фар появился крупный мужчина в ковбойке и джинсах. Он махнул рукой, приглашая въезжать во двор. Отъехав несколько метров, Миша остановил автомобиль, и мы вылезли из салона, чтобы поздороваться с хозяином.

Михаил обнялся с Юрием, затем представил ему меня:

– Юра, знакомься, мой коллега – Владислав.

Мы пожали руки.

– Проходите в дом. Жена готовит что-то вкусное на ужин.

Мы вытащили из багажника пакеты с фруктами и коньяком.

По освещенной тропинке прошли в коттедж средних размеров, в окнах которого ярко светили люстры. Кроме увиденного мною белого здания за ним виднелось еще одно такое же большое помещение. Во дворе были другие строения, но поменьше. Я подумал, что одно из них должно быть баней. Мое предположение оказалось верным. Другой дом был гостевым, где нам организовали ночлег.

В коттедже нас встретила улыбчивая хозяйка. Юрий представил меня ей:

– Знакомься, моя жена Маша.

Я представился. Она в ответ приятным голосом сказала:

– Рада познакомиться. Проходите, садитесь за стол.

– Ты чего, мать, сразу за стол их приглашаешь? Пусть идут в баню. Я приготовил все. Им надо смыть дорожную пыль.

– Ну, как скажешь, – согласилась жена с мужем.

– Давайте, ребята, в баньку. Миша, ты в бане у меня после ее ремонта, по-моему, не был? Я ее недавно улучшил. Всю обшил кедровой доской. Посмотришь. Каменку сделал по-другому. Пол и лавки тоже из кедра.

Мы помылись и попарились на славу. Это лучше, чем в санаторной кедровой бочке. Тут кругом кедр и запах душистых трав. Выходить из такой бани нам не хотелось. Однако наше блаженство прервал приятный баритон хозяина:

– Мужики, пора заканчивать париться. Жена накрывает на стол.

Пришлось подчиниться. Распаренные и вымытые родниковой водой, мы вышли на свежий воздух. Чувство необыкновенной легкости охватило нас.

– Спасибо, Юра, баня у тебя высший сорт. Нигде такой бани не встречал, – поблагодарил Юрия Михаил. – Ты согласен со мной? – обратился он ко мне.

– С такой баней никакая усталость и никакой стресс нестрашны, – добавил я, обращаясь к Юрию.

– Для того и соорудил баньку. Бассейн еще хочу построить с подогревом. Электричество у нас постоянное. Утром увидите, почти рядом с моим участком проходит высоковольтная линия электропередачи. Я с директором соседнего совхоза в хороших отношениях. Он помог мне сделать отвод от высоковольтки и понижающий трансформатор установить. Теперь я ему по договору поставляю свинину на его мясоперерабатывающий заводик. Все по-соседски.

В доме нас встретила хозяйка. Она переоделась в голубое платье с небольшим декольте. Платье подчеркивало ее природную красоту. Светло-русые волосы были заплетены в косу и красиво уложены на затылке. Ясные голубые большие глаза прекрасно гармонировали с платьем. От нее веяло здоровьем и энергией.

– Проходите, дорогие гости, присаживайтесь за стол. С легким паром вас.

– Спасибо. Пар в бане действительно легкий, – ответил Михаил.

– Чудесная баня. Для семьи необходимая вещь. Спасибо большое вам за такую баньку, – поддержал я Михаила.

Из комнаты в гостиную вышли два похожих на отца юноши со свертками белья в руках.

– Мам, мы в баню сбегаем, – сказал, видимо, старший.

– А здороваться кто будет?

– Здравствуйте, – почти хором ответили ребята.

– Идите, я подключил каменку. Думаю, вам хватит пару. Не забудьте перед уходом из бани выключить электричество, – напутствовал сыновей отец.

Мы подошли к столу. Чувствовался запах свежеиспеченного хлеба, который был нарезан не тоненькими ломтями, лежащими на блюде посреди стола. Тарелка с тонко нарезанным окороком издавала приятный запах пряностей и копчения. На другой тарелке лежала горка круглых долек краковской колбасы. Были еще тарелки с солеными груздями и огурчиками. Также на столе возвышались запотевшая бутылка водки «Столичная», бутылка армянского коньяка и графин со смородиновым морсом.

– Что будем пить? Коньяк или водку? – спросил хозяин.

– Конечно, водку. Она холодненькая, – пробурчал Миша, глотая слюну.

Я поддержал Михаила. Юрий наполнил рюмки водкой. Хозяйка налила себе в фужер морса. Юра предложил выпить за встречу и за знакомство. Выпили и закусили ароматными грибочками. Маша принесла большую чашку дымящейся отварной картошки, посыпанной укропчиком и политой маслом.

Я спросил:

– Машенька, хлеб вы сами печете? Уж очень он вкусный и ароматный.

– Да, сама пеку в русской печке на поду в летней кухне. Тесто замешиваю из обдирной муки на закваске. Дрожжами не пользуемся. Это меня научили деревенские хозяйки. Сначала дали закваски, а потом научили делать ее.

– У меня на ферме работают свинарками несколько женщин из деревни. Я за ними утром на своей газельке езжу, а вечером развожу по домам, – добавил Юра.

На горячее Маша подала душистые самодельные пельмени. Выпили еще по рюмочке. Я и Михаил закусили окороком и колбаску тоже не забыли попробовать. Настоящая вкуснятина.

– Юрий, мясные деликатесы делают на совхозном заводе? Очень вкусно, – снова проявил я интерес к угощениям.

– Да, из нашего мяса на совхозном предприятии произведено. Весь район снабжаем и немного в городе на рынке продаем. В совхозе разводят и выращивают на мясо крупный рогатый скот. Свинина тоже требуется для колбас и других деликатесов. Сельчане тоже выращивают скот. Однако возникла проблема с забоем скота. По новым нормативным актам, изданным по воле «эффективных менеджеров», сельским жителям теперь надо забивать скот на специальных хладобойнях. А там цены кусаются – до тысячи рублей доходит за то, чтобы забить одну голову скотины. Это сказывается на рыночной цене. На рынке сейчас мясного разнообразия не увидишь. Кости да сало. С одной стороны, такие порядки для мясоперерабатывающего совхозного завода хорошие. Стало больше мяса поступать. Расширили его переработку. Однако сельчан, которые не могут по разным причинам сдавать скот живым весом на совхозный завод, такие условия лишают дополнительных доходов.

– Я помню, – вмешался Михаил, – до перестройки в нашем городе был по предложению секретаря обкома порядок. Крестьяне могли продавать свежее мясо скота, забитого ими самими на подсобном участке и проверенного ветеринарным санинспектором, прямо на рынке. Цены были установлены для говядины не дороже трех рублей пятидесяти копеек. Кроме того, крестьянин мог, продав определенное количество мяса, по льготной очереди приобрести автомобиль или другие промышленные товары. Если в государственном магазине мясо было по цене два рубля двадцать копеек, то на рынке дороже, но всегда в изобилии.

– Ну, что вспоминать старые порядки… Юра, ты лучше скажи, зарплата для работников какая?

– На сегодняшний день еще невысокая: от тридцати до сорока тысяч рублей. Но для села это очень хорошо. Никто не жалуется.

– Юрий, а рэкетиры у вас есть?

– Были, но мы их с участковым вывели. На сегодняшний день таковых нет.

– Что, такой серьезный участковый?

– А как ему не быть серьезным?! Его жена работает технологом на мясоперерабатывающем заводе. Не будет мяса, не будет высококачественной продукции и хорошей зарплаты, если будем отстегивать рэкету. На заводе и в совхозе он организовал добровольную дружину. Дежурим регулярно. Я тоже участвую.

– Юрий, насколько я знаю, вы в городе жили?

– Да, я городской. Родился и вырос в Рязани. Потомственный рабочий. После ПТУ работал слесарем-сборщиком на Рязанском станкостроительном заводе. Работа была ответственная, коллектив предприятия прославленный, ведь станки, выпускаемые заводом, не только в СССР, но и за рубежом завоевывали известность. Как тут не будешь все делать добротно и надежно!

– Что сейчас с заводом? Выпускает станки?

– Нет. Завод в бедственном положении. Растаскивают. Часть заводских цехов переоборудовали в склады и торговые центры. Другие здания снесли и развернули строительство жилья. Только дома стоят недостроенные.

– Как оказались здесь?

– Служил в армии в Новосибирске. Как шефы, ходили в местный колледж. Там познакомился с Машей. После армии съездил домой. Завод разваливался. А мы договорились с Машей, что будем поступать в политехнический институт. Приехал в Новосибирск. Поступили в институт. Вместе учились. На четвертом курсе она вышла за меня замуж. Дали в общежитии комнату. Я по вечерам подрабатывал. Получили дипломы и пошли работать на авиационный завод. Она в отдел главного технолога, я в конструкторское бюро. Но и здесь завод стал разваливаться. Серийного производства самолетов не было. Даже для испытаний надо было строить шесть самолетов, выпускали три. Квартиру получили, потом приватизировали. Дети родились. Тяжело стало жить. Долго все обдумывали, что делать. Решили заняться фермерством. Квартиру продали. Дети остались в Новосибирске доучиваться. Летом и на каникулах от бабушек приезжали сюда помогать по хозяйству. Сначала скот держали в заброшенной кошаре. Сами жили в избе чабана, тоже брошенной. Постепенно строили помещения для свиней. Утром покажу.

– Это его творение. Все сделал по последнему слову техники, – с гордостью дополнила Маша.

– Ты тоже помогала чертежи делать для шабашников, – уточнил Юрий.

Так за разговорами и чаем досидели почти до полуночи. Оказалось, Юрий хорошо играет на гитаре и поет. Особенно хорошо у него получаются песни на стихи Сергея Есенина. Закончив свой репертуар, Юрий проводил нас в гостевой домик. Там уже Маша постелила свежее белье на двух кроватях.

Утро выдалось пасмурным. С гор опустился туман. Хозяин уже привез работниц, и они маленькой стайкой пробежали на скотный двор. Увидев, что мы вышли из домика, Юрий пригласил нас осмотреть его хозяйство, пока жена готовит завтрак.

Мы вышли из огороженного двора через калитку. По узкой тропинке прошли к недавно побеленному свинарнику.

– Вот наше главное помещение для свиней. Длина здания почти сто метров и ширина около двадцати, рассчитано на две с половиной тысячи голов, поставленных на откорм. В каждом станке содержится двадцать животных, – с чувством собственного достоинства начал свой рассказ Юрий.

– Корм раздают свинарки? – не удержался я от вопроса.

– Ну, это было, когда содержали скот в кошаре. Сейчас кормление механизировано, – с гордостью ответил хозяин фермы.

– А что делают свинарки? – спросил я.

– Они управляют кормораздатчиками, которые обслуживают четыре линии кормления. Ухаживают за поросятами. Для свинарок есть специальные пристройки, в которых установлен пульт управления с хорошим обзором. Есть комнаты отдыха и душевая.

– Чем кормите свинюшек? – спросил Михаил.

– Кормим два раза в день. Не голодают наши хрюшки.

– Как убирается навоз? Запах здесь, прямо скажем, не как в хвойном лесу, – поинтересовался я.

– Навоз удаляем самосплавом по продольным каналам и одному поперечному, имеющему уклон в сторону навозосборника. С запахом боремся. В кошаре вообще было не продохнуть. Сейчас гораздо легче дышится. У нас в каждом станке расположены вытяжные трубы, через которые отсасывается загрязненный воздух.

– Вы откармливаете свиней для окороков? – снова спросил я у Юрия.

– Да, у нас в основном мясные скороспелые животные. Ранее были помеси, тоже неплохо откармливались. Причем у хорошо выращенных поросят привесы на откорме выше. Поэтому особое внимание уделяем уходу за молодняком. Для них построили новое помещение. Там повышенный санитарный контроль. Туда мы не пойдем.

– Как долго надо откармливать свиней до необходимых кондиций? – не удержался я от вопроса.

– Если молодняк здоровый и хороший корм, то в пределах четырех месяцев. В целом на выращивание с момента рождения и откорм уходит семь-восемь месяцев. У нас при среднесуточном приросте пятьсот пятьдесят – шестьсот грамм к восьмимесячному возрасту вес достигает ста – ста десяти килограмм.

– Какие-нибудь химикаты используете при откорме? – спросил Михаил.

– Нет. Вредные для здоровья человека химикаты мы не используем. Больше уделяем внимания комбикормам, содержащим протеин и каротин. Комбинированный силос – полезный для мясного корма, который с удовольствием поедают свиньи. В состав такого комбикорма входят измельченные сочные корнеплоды, овощи и зеленая масса – морковь, сахарная и полусахарная свекла, капуста, горох.

– Да, кабанчики кругленькие. Окорока крупные, – отметил я.

– Вы правы. Мясной откорм свиней направлен на получение семидесяти процентов постного мяса. Стараемся, чтобы окорока были мясистые. Большое значение также имеют органические добавки и чистая вода. Вы видите, что в автопоилках постоянно содержится чистая вода.

Юрий долго рассказывал нам о содержании свиней. Сыпал цифрами, то есть было видно, что он вошел в тему основательно.

– К тебе на экскурсии приезжают фермеры?

– Как-то была у меня корреспондент местной газеты. Расписала, расхвалила. Приезжали руководители района. Думал, помощь какую-нибудь окажут. Нет, ничего не дождался. Все сам делаю. Хоть проверками не мучают – и то хорошо.

Туман рассеялся. На тропинках и на траве осталась от него влага. Пыли нет. Оказалось, во дворе растут пушистые ели и березки. Позади коттеджа есть сад-огород с яблонями и ягодным кустарником. Хозяйственные люди здесь живут. Поздним вечером из-за тумана этого не разглядел.

После завтрака Михаил поторопил:

– Надо ехать. Спасибо за прием. Приезжайте к нам в гости.

– Будет время, приедем. Вы сейчас поедете, и через несколько километров будет пересекать дорогу ручей с чистейшей водой. Обязательно остановитесь. Красота там как на картинах русских художников. Поленова бы сюда. Запечатлел бы эту красоту. Представляете, ручеек бежит, а вокруг пышная черемуха растет. А дальше березы, осины. Рябина тоже есть. Весной там белым-бело от цветов черемухи и запах такой густой и пряный, что голова кружится. Помните у Есенина?

Черемуха душистая,
Развесившись, стоит.
А зелень золотистая
На солнышке горит.
Ручей волной гремучею
Все ветки обдает
И вкрадчиво над кручею
Ей песенки поет.

А горы! С чем можно сравнить красоту этих белоголовых великанов?

Говорил он азартно, убедительно.

Мы простились с фермером. И поехали искать место для рыбалки. Автомобиль ровно катился по хорошо укатанной дороге. Справа и слева мелькали копны недавно скошенного сена. За узкими полями зеленой стеной тянулся лес. Проезжая мимо места, так понравившегося Юрию, я подумал: «Когда на земле работают такие мужики, как Юрий, влюбленные в родной край, можно быть уверенным: страна будет развиваться назло всем врагам – внешним и внутренним».

В грозу

рассказ-быль

Михаил Петрович проснулся от острой боли в сердце. Не хватало воздуха. Находясь еще в постели, он понял, что погода резко изменилась, а вместе с ней возобновилась болезнь сердца, уже давно мучившая его.

Этим сентябрем, как никогда, стояли жаркие дни, и только ночью в горах все чаще выпадал иней, напоминая о пришедшей красавице-осени.

Михаил Петрович медленно, стараясь не делать резких движений, встал с постели. Потихоньку, чтобы не разбудить семью, вышел на улицу.

Надвигалось ненастье. В ущелье лежал темно-серый пласт дождевых туч. Доносились глухие раскаты грома. Над самым дальним лесничеством бушевала гроза.

Вот уже пять лет Михаил Петрович Отцов руководит самым отдаленным в области лесхозом. Его хозяйство раскинулось у самой государственной границы.

Вернувшись в избу, Михаил Петрович выпил стакан чая и, тяжело встав, вышел из-за стола. Надел свой с директорскими нашивками форменный китель и, сняв с гвоздя фуражку, быстрее обычного вышел на улицу. В конторе лесхоза все кабинеты еще пустовали, за исключением одного, в котором техничка заканчивала уборку.

– Здравствуйте, Полина Георгиевна. Разрешите, я пройду к телефону.

Тщательно вытерев ноги о мокрую тряпку, директор, осторожно ступая по чистому полу, прошел к столу.

– Михаил Петрович, ну разве так можно? Вы ведь совсем не отдыхаете. Вчера часов в десять вечера, однако, ушли, а сегодня раньше всех уже на работе, – укоризненно покачала головой женщина.

– Можно, можно и даже нужно, – мягко сказал директор. – Алло! Девушка, дайте мне Чебачиху. Алло, Чебачиха? Мне лесничего, Токбаева. Что? Лесничество не отвечает? Тогда квартиру. Здравствуйте, Майра Калибаевна! Где Ануарбек?.. Все выехали в шесть утра? В Бандитский лог? Спасибо! Извините за беспокойство. До свидания.

То, что лесники во главе с лесничими выехали в зону возможного пожара, несколько успокоило директора. Он достал из сейфа бумаги и углубился в чтение. За работой не заметил, как контора наполнилась сотрудниками. Прошли шумной стайкой в свой кабинет бухгалтеры. У секретаря-машинистки бодро застрекотала пишущая машинка.

В свои сорок два года Отцов видел и тушил много пожаров. В этот раз он волновался за молодые саженцы сосны, ранее никогда не росшей в этих местах. Какого ему стоило труда убедить руководство Обллесоуправления в целесообразности разведения в здешних краях этой ценной быстрорастущей древесины!

Михаил Петрович позвонил в райцентр. Связался с командиром вертолета. На просьбу директора облететь Чебачихинское лесничество тот ответил, что в райцентре ураганный ветер и крохотному МИ-1 не подняться с аэродрома. Такой ответ не устраивал Отцова. Директор выслал в Чебачиху инженера по охране леса и бригаду лесорубов. Приказал держать в готовности пожарную машину.

Дома Михаил Петрович не мог найти себе места от терзавшего его беспокойства. За ужином почти ничего не ел. Пытался отвлечься, помогал сыну решить «сложную» задачу. Но не успокоило и это. Через каждые десять-двенадцать минут звонил в Чебачиху. Связи не было. Гроза, прошедшая над Чебачихой и краем коснувшаяся села, в котором жил Отцов, разбила несколько телеграфных столбов. Потом связь появилась, но от лесников Токбаева известий не поступало. Далеко за полночь, вконец измотавшись, он уснул.

Проснулся от звонка. Подошел к телефону:

– Да, слушаю вас.

– С вами говорит дежурный МЧС капитан Михайлов. В районе Чебачьего озера обнаружен большой очаг пожара. Ваш лесничий Токбаев принимает меры к тушению, но своими силами справиться не может. Я направил туда команду профессиональных пожарных.

Известие будто ножом полоснуло. Пожар возник как раз в районе посадок сосны. Михаил Петрович позвонил сторожу лесхоза и отдал распоряжение вызвать внештатную пожарную команду. Затем разбудил начальника лесопункта, поручив ему созвониться с райцентром, вызвать вертолет. Сам побежал в гараж.

Жена не стала его останавливать. Знала – бесполезно.

В гараже узнал, что новенький пожарный ГАЗ-66 с людьми уже выехал. Его машина завелась легко. Но по раскисшей от дождя дороге шла медленно, надрывно урча стареньким мотором. То и дело норовила заскочить в глубокую, не для легковых автомобилей, колею.

Ночь была по-осеннему морозной. Небо без звезд и луны давило черными, как сажа, клубящимися тучами.

Дул холодный ветер. Машина, освещая дорогу фарами, шла будто по узкому коридору, залепленному желтыми пятаками-листьями. Михаил Петрович напряженно всматривался в освещенную часть дороги. В голове лишь одна мысль: «Надо успеть. Дотянуть до Чебачихи во что бы то ни стала. Спасти сосны… Спасти…»

Вдруг газик резко занесло. От удара грудью о баранку потемнело в глазах, земля качнулась вправо, потом влево – и все поплыло. Могучие руки безжизненно опустились. Отцов повалился набок. Нога сползла с акселератора, двигатель чихнул и заглох.

Рано утром посыльный от бригады пожарных нашел его едва дышащего у теплого ключа. Машина стояла, застывшая в своем стремлении туда, где всю ночь бушевала стихия. Очаг пожара при участии пожарных МЧС локализовали своевременно, без ущерба молодым соснам.

Теперь надо спасать человека. Человека, растившего на радость всем прекрасный лес. Лес, который будет шуметь веками.

Коршуны

На Алтае лето всегда жаркое. Дни стоят солнечные. Небо чистое, голубое. Ночью, конечно, прохладно. С горных снежных вершин спускается чистейший свежий воздух. Не зря в российской части Алтая в предгорьях выращивают знаменитую пшеницу твердых сортов. Практически вся идет на экспорт[1], в том числе в Италию, где из нее делают широко известные макароны. В каждом магазине можно их увидеть, причем от разных фирм и разных сортов. Еще при царе Россия была крупнейшим экспортером зерна. Вот в СССР зерно ввозили из зарубежья. Но это были кормовые сорта, не хватало кормов для все возрастающего поголовья скота, в особенности крупного рогатого. Молока, натурального, не из порошка, было в полном достатке. В магазины молоко с ферм привозили в флягах, и продавцы специальными черпаками наливали покупателям в бидоны и другие емкости. Сметану, тоже свежую, на разлив продавали. А какой был хлеб! Зайдешь в булочную – запах свежих караваев душу радует. Многие старались покупать хлеб в магазинчиках при хлебозаводах. Там всегда можно было купить горячие ароматные буханки, причем не белого, а так называемого серого хлеба. Считалось, что в нем больше полезных веществ, и он был гораздо вкуснее нынешнего белого.

Ну, это так, к слову пришлось. События нашего рассказа произошли там, где полноводная горная река Бухтарма вырывается из горных теснин, чтобы потом раствориться в Бухтарминском водохранилище[2]. На склонах гор (ныне суверенного Казахстана) раскинулось красивое село с метким для Рудного Алтая народным названием Свинчатка, в настоящее время город Энск. Все знают, что на Алтае добывают громадное количество цветных металлов, в том числе титан, медь, свинец и еще много других редких руд. Например, вольфрам в годы Великой Отечественной войны добывали высоко в горах. Причем из-за нехватки мужиков, которые воевали, женщины, русские и казашки, смело шли работать на рудники. Вольфрам тогда нужен был для изготовления сердечников в бронебойных снарядах. Кстати, из свинца, добытого и выплавленного на Алтае, была отлита каждая восьмая пуля. Так что Рудный Алтай внес весомый вклад в победу над врагом.

Ребятишки в жаркую погоду любят купаться. Благо санитарные требования о ношении санитарных масок сюда не дошли. Тем более что купаться и нырять в санитарной маске никак нельзя. В перерывах между купаниями многие отважные любители острых ощущений лазили по труднодоступным скалам, чтобы найти птичьи гнезда и осмотреть их. В маске туда не заберешься – дыхания не хватит. Редкие пацаны, имея такую возможность, забирались высоко в горы, где вили себе гнезда коршуны. Взрослые и дети знали, что самые сильные птицы украшали свои гнезда белыми обрывками пакетов. По этим украшениям их гнезда было легче обнаружить.

Однажды трое друзей добрались до гнезда коршунов, а в нем увидели трех птенцов. Птенцы были разными по внешнему виду. Один из них выглядел более развитым и казался значительно старше других. Он активно сопротивлялся, издавал угрожающие звуки, норовил клюнуть любопытных гостей. Молодой коршун был похож на взрослую птицу. Оперение и крылья были развиты, но силы еще не хватало, чтобы вылететь из гнезда. Второй, тоже оперившийся, птенец был меньше первого и не такой агрессивный. Самым пассивным и маленьким по размеру был третий обитатель гнезда. Однако все они пытались напугать непрошеных пришельцев, принимая самые свирепые позы, широко открывая свои длинные большие клювы.

Несмотря на попытки царапаться когтистыми лапами, ребята ловко их схватили. Умело прижали крылья к бокам, обвернули тряпками и засунули в рюкзаки. Мальчишки знали, что коршунов можно приручить. Если их кормить, то они будут даже прилетать по три раза в день – на завтрак, обед и ужин. Можно держать коршуна в огороде, привязав его за лапу к столбику. Ни одна птица, даже наглые вороны, не сядет на территорию огорода или сада, если там находится коршун. Старший из ребят уговорил мать, и она разрешила соорудить в сарае клетку для коршунов. Дружно построили из тонких, но крепких деревянных реек просторную клетку. Установили там по углам из толстых прутьев перекладины для сидения, отдыха и сна для каждой птицы. Посадили туда невольников.

Встала проблема: чем кормить молодых хищных коршунов? Выход быстро нашли. У всех мальчишек были рогатки. Воодушевленные заботой о подопечных коршунятах, разбежались снайперы по селу и его окрестностям, высматривая жертв на пушистых тополях, в кустах шиповника и боярышника, где любили собираться на свои шумные посиделки воробышки. Местные воробьи никогда не видели такого сильного на них нападения. Молодые коршуны моментально проглатывали всю добычу «охотников» и требовали еще.

Через пару недель то ли всех воробьев перебили, то ли серенькие крикуны попрятались да разлетелись, только маленьких птиц на селе почти не стало видно. Энтузиазм ребятишек ослаб. Уже кое-кто из соседей предлагал им отнести коршунов в гнездо. Солнце все припекало, и как-то утром, решив немного искупаться, друзья убежали на речку. Незаметно подошел вечер. Про крылатых пленников забыли.

На другой день пошли рано утром за ягодами красной и черной смородины, которая вызрела в горном лесу недалеко от села и от горной дороги. Возвращаясь с полными корзинами ягод, остановились около речки. Искупались. Освежились и увлеклись водными играми. Снова никто не вспомнил о голодных пернатых сидельцах.

На третий день один оголец заглянул в клетку и увидел там только двух старших коршунят. От меньшого птенца остались перья да пятна крови. Съели. Вышли кормильцы с рогатками в руках на улицу. Только приготовились к стрельбе по воробьям, сидевшим среди ветвей и листьев на высоком стройном тополе, как к ним подошел учитель биологии:

– На кого охотимся? Окна не разобьете?

Ребята моментально спрятали рогатки. Чтобы отвлечь внимание педагога, почти хором обратились к нему с вопросом:

– Сергей Иванович, у нас птенцы коршунов голодные сидят. Они уже одного самого маленького сожрали.

– Для дикой природы это обычное явление. Вот плохо, когда у людей становятся популярными законы хищников. Вы, наверно, слышали поговорку богатых предпринимателей. При увольнении рабочих они говорят: «Ничего личного. Только бизнес». Богатых не волнует, смогут ли уволенные кормить детей. Закон джунглей. Сильный побеждает слабого. Коршуны обычно добычей не делятся.

– Так это же несправедливо.

– К сожалению, животные криминальные принципы в поведении людей сейчас все сильнее проявляются. Хочу напомнить вам, что коршуны падаль и змей едят, поголовье грызунов сокращают. Есть и от них польза в природе. Только их повадки не перенимайте. Мышей на полях мышеловками отлавливайте. Кстати, знаете, как по-украински «коршун»?

– Нет, не знаем. У нас есть один хохол. Надо у него спросить.

– По-украински «коршун» будет «куркуль». Так его зовут, потому что он издает звуки, похожие на «юрль-ююррль-ююррль» и еще «ки-ки-ки».

– Мы одного мальчишку за жадность куркулем зовем. Мы не знали, что это слово означает.

У всех было тягостное настроение. Снова стали ловить мышей, бить воробьев и кормить пойманных коршунов. Но ненадолго хватило у них заботы о хищных, быстро растущих птицах. Дней десять коршуны получали достаточно питания. Особенно старший выглядел как вполне взрослая птица. Стал издавать свои трели, требуя пищи. Снова походы за ягодами и грибами отвлекли ребят от ухода за парой хищников, которые вели себя вполне дружно. Никаких драк между ними не было. Через несколько дней вспомнили – и все бросились к деревянной клетке. Там сидел нахохлившись только старший коршун. От второго валялись жалкие останки.

Обдумав трагическую ситуацию, ребята решили научить коршуна летать. Но прежде надо было хотя бы в течение нескольких дней хорошенько его откормить, чтобы сила появилась. Один из ребят вспомнил, что коршуны едят змей. Их даже зовут змееядами. Знали, где водятся эти гады. Забили камнями молодого ужа. Принесли. Оставшийся коршун, демонстрируя прекрасный аппетит, с жадностью набросился на свежую пищу, разрывая молодое тельце ужика когтями и уже достаточно крепким клювом. Дня три приносили ему мышей, один раз поймали суслика. Все съедал взрослеющий хищник.

Наступил день, когда, по мнению друзей, надо было приступать к обучению летать. Вытащили коршуна на улицу. Стали подбрасывать его вверх и бежать за ним с криками, не давая ему приземлиться. Однако длительный полет был ему еще не под силу.

Следующее утро оказалось удачным: в нескольких мышеловках оказались молодые мышата. Снова упрямые дрессировщики накормили коршуна и ближе к вечеру приступили к обучению. Кто-то предложил сбросить летуна с крыши заброшенного клуба. С наступлением времени «эффективных менеджеров» многие очаги культуры закрылись или стали недоступными из-за высочайших цен. Однако для обучения молодого коршуна полетам пустующий клуб пригодился, вернее его чердак.

Сказано – сделано. Затащили коршуна на крышу здания. Раскаленное светило уже касалось горных вершин. От земли, нагретой за день жарким солнцем, поднимался горячий воздух. Раскачав что было силы, подбросили птицу вверх, и коршун полетел, мощно набирая высоту. Возможно, его полету помогали восходящие от земли теплые потоки воздуха, но коршун поднялся очень высоко. Скоро он превратился на глазах удивленной публики в маленькую точку. Он летел туда, где среди скал находилось его гнездо, где жили его родители. Вдруг все увидели, что их воспитанник падает. Коршун камнем опустился в ущелье между скал. Все мальчишки бросились туда. Прибежав к вероятному месту падения, следов коршуна не нашли. Кто-то сказал:

– Может быть, он увидел рыбу на берегу речки и утащил ее в кусты?

А один из мальчишек выдвинул версию:

– Может быть, ему стало стыдно за то, что съел братьев? Вдруг встретит родителей, что он им скажет? Вот и покончил с собой.

Какое было настроение у ребятишек, описывать не стану. Однако все решили, что больше никто не будет разорять птичьи гнезда.

Яков Канявский

Родился 23 октября 1937 года в городе Харькове. Во время войны был эвакуирован с семьей в город Фрунзе Киргизской ССР. Там окончил 7 классов, а затем индустриальный техникум. В 1956 году уехал по распределению работать в город Кировабад Азербайджанской ССР. В том же году пошел служить в армию. Служба проходила в городе Ленинакане. После демобилизации в 1959 году уехал на Урал, в город Златоуст Челябинской области. Там поступил на вечернее отделение Челябинского политехнического института. С 2001 года живет с семьей в Израиле.

Тогда же занялся литературной деятельностью. Перу Якова Канявского принадлежит несколько крупных произведений, в том числе серий: «Украденный век», «Зарубежный филиал», «Эпоха перемен», «Верховный правитель», «Столкновение», «Есть только миг». Также сотрудничает с рядом израильских газет, где публикуются его статьи и рассказы.

Мне бесконечно жаль

(отрывок из книги «Трагический Эксперимент»)

Алексей приехал навестить своего дедушку. Бабушка пару лет назад умерла. И с тех пор дедушка почти все время жил на даче один. Вот и сейчас он сидел на веранде и слушал музыку.

– Привет, деда!

– Здравствуй, внучек мой дорогой! Спасибо, что навестил. А я к твоему приезду твоей любимой картошечки пожарил. Пойдем, угощать тебя буду.

Они сидели, кушали, обменивались информацией о родных и знакомых. В это время звучал романс «Мне бесконечно жаль». Алёша прислушался.

– Какая красивая песня!

– Да. Эту песню бабушка очень любила. Много было красивых песен. И люди гонялись за пластинками. Это теперь по интернету можно найти любую музыку. А раньше даже патефон далеко не у всех был. Я помню, еще пацаном был. Был у нас большой двор с одноэтажными домиками. И вот одна из соседок по блату смогла купить патефон. Так в воскресенье она выносила его во двор. И все собирались возле этого патефона послушать какую-нибудь добытую пластинку.

– Сейчас это даже трудно себе представить. Любую музыку найти можно.

– Только хорошей музыки теперь мало.

– Почему? Музыки полно.

– И ты можешь какую-нибудь из новых воспроизвести? То-то. А хорошую музыку после прослушивания можно хоть кусочком напеть. Ну ладно, дискуссия о современной музыке может длиться долго. Ты расскажи лучше о новостях в стране.

– Так по телевизору постоянно новости передают.

– А я телевизор почти не смотрю. Неинтересными стали передачи. Действительно зомбоящик.

– Вот скоро собираются провести телевизионный конкурс «Имя России». Ты за кого будешь голосовать?

– Ни за кого.

– Почему?

– Во-первых, я считаю, что это нескромно. Ты видел, чтобы какая-нибудь другая страна проводила подобный конкурс? То-то же. А во-вторых, я не вижу такой личности в России, которая была бы достойна этого звания. Хотя некоторые заслуги у отдельных личностей были. Вот, к примеру, у императора Александра II хватило мужества отменить крепостное право, которое веками давило страну. Это было трудное решение.

А позднее Пётр Столыпин издал указ о паспортах для крестьян – это уравняло их в правах с остальными сословиями Российской империи. Теперь крестьяне могли свободно менять место жительства и выбирать место учебы для своих детей. Столыпин начал разрабатывать масштабный проект аграрной реформы. Он предложил отдать крестьянам еще не освоенные земли Поволжья и Сибири и предоставлять в Крестьянском поземельном банке дешевый кредит на пятьдесят лет для выкупа земли у помещиков. Так формировались рыночные условия: землю у помещиков не отбирали, а продавали наиболее эффективным собственникам.

Столыпин продолжил вводить новые законы. Среди них – законы гражданского равноправия, свободы вероисповедания, отмена ограничений для старообрядцев, улучшение быта рабочих. За пять лет столыпинских реформ урожайность выросла на четверть, производство мяса – втрое. Увеличилась площадь посевных земель, экспорт хлеба, количество закупок сельхозмашин, а население каждый год росло на три миллиона человек. Началось освоение сибирских и поволжских земель.

Но ни того ни другого нельзя назвать «Имя России». У обоих в стране были противники. На императора покушались несколько раз, пока не убили.

На Столыпина покушались одиннадцать раз. Первое покушение было совершено 25 августа у казенной дачи Столыпина на Аптекарском острове в Петербурге, где он жил с семьей. Тогда от двух бомб, помимо бомбистов и заведующего приемом посетителей при министре внутренних дел генерала Александра Замятина, погибли двадцать девять человек, в том числе пензенский губернатор Сергей Хвостов, жена отставного прапорщика Ольга Истомина и ее малолетний сын, а также молодая женщина на восьмом месяце беременности, личность которой так и не была установлена. В числе убитых оказалась и няня детей Столыпиных Матрёна Останкевич.

Трехлетнего сына Аркадия и его старшую сестру Наталью взрывной волной сбросило с балкона над подъездом на мостовую. Мальчик получил перелом бедра, а девочка попала под ноги лошадям, запряженным в полуразрушенный экипаж террористов, и у нее были сильно изувечены ноги. Врачи хотели ампутировать Наташе обе ноги, но Столыпин на свой страх и риск уговорил их повременить. Вскоре семью премьера переселили по распоряжению Николая II в Зимний дворец, где обустроили операционную для лечения детей. В итоге ноги Наталье спасли, но она на всю жизнь осталась инвалидом. После многих покушений его убили в сентябре 1911 года в Киевском городском театре.

Вообще, вся история России представляет собой бесконечную жестокую борьбу за власть. А чтобы стать именем России, человек должен быть идеальным, быть примером, которому хотелось бы подражать.

– А Александр Невский?

– Мы знаем о нем в основном по кинофильму. Настоящей его биографией мало кто интересовался. Советская власть трактовала победы Александра над шведами и немцами как пример неизбежного возмездия Западу за агрессивную политику. В наше время культ небольших по масштабу Невской битвы и Ледового побоища используется в целях пропаганды как важности защиты православия, так и собственной территории от экспансии Запада. Тем не менее реальная деятельность новгородского князя на западном направлении была очень противоречивой и совершенно не встраивается в существующий более трех столетий стереотип ярого защитника Руси от проникновения западной культуры. Достаточно сказать, что после победы над ливонскими войсками Александр разрешил установить в Пскове католический храм!

Чрезвычайно запутанными были отношения у новгородского князя и с Золотой Ордой. В борьбе за власть на Руси он оказывал открытую поддержку монголам. Так, в 1252 году хан Неврюй совершил карательный поход против брата Невского великого князя Владимирского Андрея Ярославича. Ордынцы разорили Владимир и ряд городов Северо-Восточной Руси. В силу вполне объективных факторов Невского нельзя назвать судьбоносной фигурой для Руси. Александр не был защитником от проникновения католичества и не совершал никакого антизападного цивилизационного выбора, который ему приписывают. К тому же он был жестоким человеком. «Одним носы резал, а другим глаза выкалывал», – говорит летопись о казнях, которым Александр Невский подверг некоторых новгородских бояр в 1257 году. Летопись прибавляет, что такого прежде не делалось на Русской земле. Так что, такой человек может быть именем России?

– А я хочу голосовать за Сталина.

– Ты это серьезно? – Дед с грустью посмотрел на внука. – Значит, ты еще не дозрел до звания гражданина.

– Почему ты так считаешь?

– Это долгий разговор, Лёшенька. Так просто все не объяснишь…

Внук уехал грустный. А ночью ему приснился сон. Ему снился дед его, еще молодой. Вот он сидит дома у патефона и слушает танго:

Мне бесконечно жаль
Своих несбывшихся мечтаний.
И только боль воспоминаний
Гнетет меня…

Вдруг приходят трое в штатском и увозят деда… В кабинете следователя молодой лейтенант допросил деда и направился к начальству… В другом кабинете капитан спрашивает вошедшего лейтенанта:

– Что у тебя?

– Ничего интересного. Обычный донос на соседа, что тот постоянно слушает песни с подозрительным текстом. Я думаю, что это преднамеренная клевета с целью получения соседской комнаты. Придется человека отпускать.

– Отпускать? А как мы будем выполнять разнарядку по обезвреживанию врагов народа?

– Может, тогда этого клеветника привлечь к ответственности?

– А кто он такой?

– Дворник.

– И что мы этому дворнику предъявим? Какое вредительство? Что он клеветал на честных советских граждан? Расстрельной статьей здесь не пахнет. А если еще граждане окажутся не совсем честными! Так, а что этот дворник пишет про своего соседа?

– Что тот слушает песни с подозрительными текстами.

– А ну давай эти тексты.

Прочитав текст песни, капитан с возмущением воскликнул:

– Освободить, говоришь? Ты что, товарищ лейтенант, совсем бдительность потерял? Или, может быть, ты с ним заодно? Так мы это вмиг можем проверить! Бери текст и коли его на расстрельную статью!

Взъерошенный лейтенант вернулся в свой кабинет. Ехидно взглянул на деда:

– Значит, просто песни любишь слушать? А что означают слова «Мне бесконечно жаль своих несбывшихся мечтаний»? О каких мечтаниях ты жалеешь?

– Это не я жалею. Это автор так написал.

– С автором мы потом разберемся. А почему ты часто слушаешь именно эту песню?

– Потому что она мне нравится.

В следующий момент лейтенант нанес деду такой удар по лицу, что тот свалился на пол. Выплюнув несколько зубов, дед удивленно произнес:

– Не понял!

– Не понял, вражина, что мы тебя разоблачили? В то время как весь советский народ с воодушевлением строит новую жизнь, ты, вражина, жалеешь о несбывшихся шпионских действиях. Но наш народ бдительно стоит на страже нашей страны и тебя своевременно разоблачил. На какие разведки работаешь: на немецкую, японскую?

– Как я могу работать, если я даже японского не знаю?! – в отчаянии закричал дед.

– А немецкий, значит, знаешь?

– Конечно. Мы же в школе учили.

– Так и запишем, что работу на немецкую разведку не отрицаешь.

Дед пытался возразить, но получил еще один мощный удар и затих. А лейтенант продолжал писать протокол допроса. В какой-то момент остановился и задумался:

– Японского языка, говоришь, не знаешь? Так мог работать через посредника. Дам команду взять всех твоих знакомых, и узнаем, через кого ты работал…

Были арестованы многие знакомые деда. Под пытками несколько человек подтвердили, что были связными между дедом и японской разведкой. Кто конкретно в городе представлял японскую разведку, допытываться никто не стал. Этого и не требовалось. Количество арестованных по этому делу позволило полностью выполнить разнарядку. А ведь начиналось оно с доноса на прослушивание любимых песен…

Потом Алексей увидел, как деда и еще несколько человек вывели к стене и зачитали приговор, в котором говорилось, что за свою шпионскую деятельность приговариваются к высшей мере народного возмездия – расстрелу. Солдаты вскинули винтовки, прозвучала команда «Пли!»…

И тут Алёша проснулся. Он был весь в поту и дрожал, никак не мог отключиться от этого страшного сна… Дождавшись утра, он позвонил дедушке. Даже не поздоровавшись, он закричал в трубку:

– Дедуля, я все понял! Я не буду голосовать за Сталина!

– Теперь, внучек, я вижу, что ты созрел…

Василиса Кошкина

Ирина Чернова творит под псевдонимом Василиса Кошкина. Писатель, член Союза ДетЛит, член Евразийской Творческой Гильдии, лауреат и дипломант всероссийских и международных конкурсов. Помимо журнальных публикаций издано 5 книг для детей: «Элефантики», «Сказка из кармашка», «Бабка Ежика», «Няня для Кощея», «Комочек каши». Лауреат II степени премии «Московской правды» за «Новую лучшую песню о Москве» (песня «Когда я вырасту», 2020).

Ирина-Василиса организует собственные фестивали, творческие пленэры и творческие площадки для молодежи, где есть место для развития абсолютно всем детям, независимо от социального статуса. Фестивали «МНОГОточие», «Мы сами снимаем кино», проект «Большая дорога для маленьких» регулярно объединяют активных детей и взрослых.

Мама двух детей, любит животных, танцы, Новый год, путешествия и водить машину.

Книги Василисы можно приобрести на различных интернет-ресурсах: «Лабиринт», «Озон», «ЛитРес» и других.

В чужой шкуре

Часть 1. Василий

Василий с интересом разглядывал очередную девичью попку. Если честно, она ему чрезвычайно нравилась. Кругленькая такая, но не толстая, а слегка выдается… Конечно, в открытую он не стал бы глазеть на эту часть женского тела, но здесь, на идущем вверх эскалаторе, никто не замечал его беспардонности. Для повышения тонуса Василий даже иногда специально оставлял свою машину и спускался в подземный Клондайк дамских пятых точек, стройных ножек и мордашек на любой вкус.

И для знакомств здесь – миллион возможностей! Подходишь и говоришь: «Девушка, я обычно на джипе, а тут пробка, а я к больной маме. Помогите разобраться в переходах, побудьте моим навигатором!» Или: «Какая у вас сумка тяжелая, давайте донесу до вагона!» Или даже так: «Я счастлив, что есть час пик!»

Если бы с таким зачином вылез охламон какой-нибудь потертый, старый пень, прыщавый юнец или алкаш, то дама в лучшем случае шарахнулась бы в сторону, а в худшем – высказала все, что о нем думает. Но Василий был настоящим мачо, дэнди, Казановой, бруталом, или как там еще называют самцов этой породы? Рост сто восемьдесят семь сантиметров, идеальное телосложение, соблазнительный рельеф мышц под прилегающей рубашкой, упругий зад обтянут джинсами Levi`s или Dolce Gabbana, кашемировый пиджак нужной длины, чтобы подкачанные ягодицы было немного видно. Стрижка типа «не много и не мало», загорелая кожа в любое время года, чувственные губы, влажные карие глаза с пушистыми ресницами, высокие скулы, ну и слегка курносый нос, придававший образу некоторую детскость. Иногда, в особых случаях, если надо было произвести впечатление на дам умных или мнящих себя таковыми, он надевал очки в золотой тонкой оправе. От него всегда приятно пахло дорогими духами от Hugo Boss. Ботинки Carlo Pazolini идеально вычищены. В руках – барсетка из телячьей кожи от Damiani. Что еще нужно для успеха? Ах да! Последний Applе, а в руке поблескивают ключи от Randge Rover, типа не влезли в барсетку.

Как правило, все происходило по одному сценарию. Упакованный красавец наклоняется к девушке и томным голосом задает один из заранее подготовленных вопросов. Она удивленно смотрит на него, потом взгляд становится оценивающим и, наконец, меняется в зависимости от характера его обладательницы: снисходительный, сопереживающий, надменный, голодный, неприступный…

Он любил их всех! И пухленькую блондинку, и гибкую брюнетку, и загадочную шатенку, и зажигательную рыжую… Красавиц и сереньких мышек, добрых и злючек, бессребрениц и тех, кого можно купить. Любая менялась, как пластилиновая, в его умелых руках. Примерная во всех отношениях девушка оказывалась стервой, колючка – мягкой и ранимой, принципиальная отказывалась от своих принципов и становилась распущенной, а неприступная красавица теряла в постели идеально отмаки-яженное лицо, ломала наманикюренные ногти, впиваясь ему в спину или в атласную простыню, трепала идеальную прическу. Но самые удивительные метаморфозы случались именно с мышками, которым кот Василий уделял особое внимание. Именно они расцветали больше остальных и раскрывались самым интересным образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Россия экспортирует зерно в 130 стран. Больше всех закупает Турция, активнейший экспортер муки. Интересно, что, в России не могут высокотехнологичные мукомольные заводы построить и экспортировать муку? Ну если советские устарели.

Вернуться

2

Бухтарминское водохранилище образовалось в результате строительства Бухтарминской ГЭС на р. Иртыш ниже устья р. Бухтармы. Это одна из каскада ГЭС на Иртыше. Всего их три. В Усть-Каменогорской ГЭС вырабатывалась самая дешевая электроэнергия – себестоимостью 0,18–0,22 копейки за 1 кВт. ч. Ненамного дороже получали электричество и на других ГЭС в СССР. Почему сейчас везде электричество для российских граждан стало очень дорогим? Третья ГЭС, Шульбинская, так и стоит недостроенная. СССР развалился.

Вернуться