Наталья Антарес
«Этернум». Том II

Глава

I

Происходящее упорно отказывалось укладываться у меня в голове, и я невольно заподозрила, что меня вновь атаковали отступившие было галлюцинации – до такой степени яркие и реалистичные, будто чей-то изощренный ум искусственно создал их из разрозненных обрывков моих воспоминаний. Меня и раньше посещала шальная мысль, что сканирование мозга продолжается и поныне, а я наяву переживаю воплощение собственных глубинных страхов. Подсознание, как известно, было штукой тонкой и достаточно плохо изведанной, и я не исключала, что при должном уровне финансирования современная мнемотехника была способна шагнуть на недосягаемую прежде ступень, а учитывая, какие бешеные деньги ежегодно утекали в Спецкорпус Х, моя гипотеза вовсе не выглядела безосновательной. Вполне возможно, что аккурат в эти самые минуты я сидела в лабораторном кресле, опутанная паутиной проводов, и высокочувствительные датчики считывали информацию напрямую с моих нейронов, а Тер-Шелл наблюдал за процессом из-за непрозрачной перегородки и уже предвкушал, куда он использует полученные данные. Все эти причудливые картины, которые я в заблуждении принимала за часть окружающей действительности, могли быть всего лишь побочным эффектом агрессивного сканирования, и сейчас я натуральным образом бредила. Честно говоря, эта версия мне даже чем-то нравилась – думаю, преимущественно тем, что практически не оставляла простора для воображения и не требовала дополнительных объяснений, тогда как если появление «Этернума» на радарах не было плодом воображения, любые логические схемы автоматически демонстрировали свою полную несостоятельность. Звездолёту полагалось находиться в ремонтном доке, а экипажу строжайше запрещались любые контакты с внешним миром до истечения срока карантинных ограничений, и навскидку я не могла выдвинуть ни одной более или менее правдоподобной версии, обосновывающей, почему Космофлот внезапно пренебрег стандартными процедурами.

Меж тем, события развивались крайне динамично, и еще через мгновение на дисплее возникла вторая точка, стремительно движущаяся в одном направлении с предполагаемым «Этернумом» и предсказуемо опознанная сенсорами в качестве таргоцианского истребителя. Ситуация великолепно иллюстрировала расхожее выражение «то пусто, то густо», и хотя появление таргоциатов в общем-то не стало для меня неожиданностью, я бы предпочла радикально сократить количестве действующих лиц в этой откровенно абсурдной постановке и для начала разобраться, откуда здесь взялся «Этернум», а уже потом выстраивать конструктивный диалог с наемниками. Но, пожалуй, самое удивительное заключалось в том, что меня, вернее станцию, никто не до сих пор не вызывал, и если наемники сроду не отличались приверженностью к формализму и запросто могли без предупреждения пойти на абордаж, то в случае со звездолетом молчание в эфире выглядело довольно странно и тревожно.

Можно было, конечно, попробовать первой вызвать «Этернум» и посмотреть, что за этим последует, но постигшая меня растерянность существенно тормозила скорость реакции. В итоге я так и сидела в кресле адмирала Тер-Шелла и широко распахнутыми глазами взирала, как по мере приближения к станции две светящиеся отметки приобретают всё более четкие очертания. Издалека таргоцианский истребитель был похож на хищную стальную птицу с угрожающе встопорщенными перьями боевых орудий, и у меня по коже пробежал неприятный холодок, когда быстрый, маневренный корабль наемников материализовался прямо у меня перед глазами и неподвижно завис на расстоянии выстрела. «Этернум» сделал то же самое, и до меня задним числом дошло, что таргоциатам при всей своей безбашенности нечего противопоставить флагманскому судну Галактического Союза, и наёмники были вынуждены вступить в переговоры. Встреча с «Этернумом» в планы таргоциатов однозначно не входила, и я могла представить разочарование наемников, уже наверняка поделивших добычу и подсчитавших внушительные барыши от продажи награбленного. Знать бы точно, что творилось на звездолете, но для этого необходимо было в первую очередь инициировать сеанс связи, и после недолгого пребывания в ступоре я наконец созрела для вызова. Впрочем, мое волевое решение не принесло результата – чертов суперкомпьютер даже для такой пустяковой задачи затребовал двухфакторную идентификацию, а коммандер Сулим, увы, была физически не в состоянии мне помочь.

Нет, я ничуть не сомневалась в технологическом превосходстве Спецкорпуса Х и охотно верила, что адмирал Тер-Шелл сотоварищи использовали лучшее оборудование в галактике, но, по-моему, для галлюцинаций это было слегка чересчур. Если «Этернум» еще вписывался в концепцию осознанных сновидений, то таргоциаты безнадежно выбивались из стройного ряда ассоциаций, и я всё больше склонялась к мнению, что эксперименты над психикой не имеют отношения к этим драматическим перипетиям. Я могла лишь догадываться о содержании беседы между двумя заинтересованными сторонами, но на месте таргов я бы подальше от греха убралась восвояси, потому что тягаться с «Этернумом» наемникам, как ни крути, было не под силу, да не стоило забывать главное правило мародеров, гласящее «кто не успел, тот опоздал», а таргоциаты, несмотря на имевшуюся в распоряжении фору, непростительно задержались в пути.

Затянувшаяся неопределенность порождала во мне смутное беспокойство, а отсутствие связи настораживало и пугало. Я вплотную, приникла к экрану и неотрывно следила за неподвижными отметками, в равной мере готовая как вооруженному конфликту, так и к резкому пробуждению, но время словно замерло. Запросов на телепортацию мне тоже не поступало – нет, таргоциаты вряд ли нуждались в моем согласии, но я смела надеяться, что секретная база Спецкорпуса – это не проходной двор, и голыми руками станцию не взять. Хотя о чем я? Если бы не влияние аномалии на систему безопасности, я бы и шагу не ступила из лаборатории, однако, мне не составило труда оккупировать Командный Центр и без зазрения совести расположиться в безусловно удобном кресле Главы всемогущей Конторы. Существовала вероятность, что нас даже щиты не защищают, и если раздосадованные неудачей наемники вздумают в сердцах выдать мощный залп по станции, повреждений и разрушений будет не избежать. На этом фоне я чувствовала себя вдвойне неуютно, а некстати разбушевавшееся воображение услужливо рисовало жуткие сценарии массовой гибели всего живого. И это я еще не знала, что за транспортное средство скрывается под личиной «Этернума» – ведь не даром же байки о загадочном корабле-призраке благополучно дожили до наших дней с докосмической эпохи. Может, по сравнении с этим неведомым явлением таргоциаты покажутся мне милейшими созданиями, и я буду истово молить небеса, чтобы наемники не бросали меня наедине с источником первобытного ужаса…

Естественно, что при обычных обстоятельствах даже напрочь отмороженные тарги не рискнули бы штурмовать неприступную крепость, в которую Тер-Шелл превратил свое тайное логово, и будь у меня командные коды, я бы мигом вспомнила всё, чему меня учили в Академии – щиты на максимум, орудия заряжены, цель захвачена. Нас, будущих администраторов, в симулятор пускали без особого энтузиазма, а снисходительные взгляды инструкторов красноречиво свидетельствовали, что мы не только попусту тратим время, но и отнимаем его у тех кадетов, кому боевые навыки непременно пригодятся на службе, но учебная программа есть учебная программы, и нам честно выделялись отведенные часы. Но если по завершению обязательного курса огневой подготовки мы сдавали экзамен в тире, то занятия на симуляторе шли факультативом, и никаких оценок по их результатам не выставлялось. Сложно вспомнить, удалось ли мне разок поразить мишень или я так и палила, куда попадя, пока у меня не кончились виртуальные боеприпасы и не разрядились фотонные излучатели – слишком давно всё это было, но сейчас я бы намного меньше нервничала, если бы у меня был доступ к арсеналу. Но к моему вящему сожалению, оборона станции была парализована, и жестоко страдая от чувства уязвимости, я не нашла ничего лучшего, как позаимствовать бластер у коммандера Сулим и ни на мгновение не выпускать оружие из рук.

Глава

II

Однако я бы не стала сбрасывать со счетов вариант, что всё оружие на станции было настроено на биометрию владельца, и в самый ответственный момент чужой бластер банально не позволит мне сделать выстрел, поэтому для пущей уверенности вытащила из ножен на поясе у Амиры Сулим еще и короткий обоюдоострый клинок со скругленной рукоятью. Экипировка агентов Спецкорпуса значительно разнилась с остальными подразделениями Космофлота, и подобных клинков я не видала сроду, но не могла не отметить, что легкий, показавшийся мне почти невесомым нож, лег в мою влажную ладонь, будто влитой. Обращению с холодным оружием нас тоже обучали, как, между прочим, и основным приемам рукопашного боя, но, во-первых, оба курса были слишком краткими, чтобы сформировать мышечную память, а во-вторых, если стреляла я более или менее прилично, то таланта к боевым искусствам у меня изначально не обнаружилось, да и с гибкостью, выносливостью и прочими необходимыми для успешного бойца качествами у меня как-то с детства не задалось. Но в Административном Корпусе ключевую роль играли совсем иные достоинства, коих у меня имелось в переизбытке, а регулярных побед в спаррингах от «канцелярской крысы» никто и не ждал. Возможно, композитный нож внушал мне обманчивое чувство спокойствия, но когда мои пальцы судорожно сжали рукоять, на душе у меня немного просветлело, и хотя в нынешней ситуации я бы предпочла без лишних сантиментов шарахнуть по потенциальному противнику из бластера, основную надежду я по ряду известных причин возлагала именно на клинок.

Тем временем конфронтация между «Этернумом» и таргоциатами вошла в решающую фазу, и, по всем признакам, у капитана звездолета окончательно переполнилась далеко не бездонная чаша терпения. Я по-прежнему не знала, кто сейчас командовал кораблем, а сам факт присутствия на борту разумных существ вовсе не выглядел непреложной истиной, но захват истребителя наемников тяговым лучом я одобряла и горячо поддерживала. Дурная слава уроженцев Тарго гремела по всему Галактическому Союзу и даже для обитателей крошечных планеток где-нибудь на границе квадранта не было секретом, что договориться с таргоциатами возможно только с позиции силы. По-другому тарги не понимали, и достаточно было допустить малейшую слабину, чтобы наемники тут же переломили ход событий в свою пользу. Не думаю, что адмирал Тер-Шелл пошел на поклон к таргоцианскому правительству за высочайшим позволением на строительство орбитальной станции – скорее всего Глава Спецкорпуса недвусмысленно пообещал в случае отказа от сотрудничества выпустить по Тарго фотонные торпеды и со своей фирменной улыбкой заверил, то уж ему-то за это точно ничего не будет. И пусть на девяносто девять процентов это был наглый блеф, таргоциаты, вероятно, на уровне животных инстинктов почуяли в Тер-Шелле серьезного конкурента по чокнутости и благоразумно не осмелились искушать судьбу. Ничем другим объяснить расположение базы я при всем желании не могла, и в определенной мере даже восхищалась целеустремленностью адмирала, а теперь такие же эмоции вызывал у меня поступок капитана «Этернума». И это, черт побери, было вполне в стиле Стэна Майкрофта, но если в сердце теплилась слепая вера в чудо, то холодный рассудок убеждал меня не поддаваться эмоциям.

Момент истины был близок, и я отчаянно старалась сохранять самообладание. В Командном Центре стояла мертвая тишина, и я сосредоточенно всматривалась в черное пространство космоса, в одной руке напряженно сжимая клинок, а другой – поглаживая бластер, которым я планировала если и не наповал разить врагов, то во всяком случае устрашающе размахивать перед оными. В ушах возобновился противный шум, как правило, выступающий предзнаменованием адской мигрени, и в попытке на корню пресечь надвигающийся приступ я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Боль постепенно отступила, но не успела я толком порадоваться своим скромным достижениям на ниве прикладного аутотренинга, как вдруг от грандиозной махины звездолета отделился шаттл и на всех парах стартовал по направлению к станции. Я представления не имела, удастся ли челноку пристыковаться без разрешения, но по моим предположениям бездействующая система безопасности не должна была чинить препятствий, и совсем скоро будет ясно, столкнулась ли я с космической вариацией на тему «Летучего голландца», или на мой сигнал бедствия прилетел настоящий «Этернум».

Выбегать с радостным воплем навстречу новоприбывшим я предусмотрительно не стала. Группа высадки и без моей помощи отыщет Командный Центр, а я лучше затаюсь за дверью и приложу все усилия, чтобы ничем не выдать своего присутствия до тех пор, пока у меня не сформируется относительно четкое понимание случившегося. Но только я юркнула в укрытие, как внезапно заработало автоматическое оповещение, и бесстрастный голос буднично сообщил:

– Стыковка произведена успешно!

Я подобралась, вскинула бластер, еще крепче стиснула нож и замерла в ожидании. В висках отрывисто пульсировала кровь, от волнения на лбу выступили капли пота, и при всём при этом я прекрасно сознавала, что даже будучи вооруженной до зубов, выгляжу донельзя комично. Ну, ничего, главное, что настрой у меня, если уж на то пошло, был достаточно воинственным, и держать оборону я была намерена ни на жизнь, а на смерть.

Участникам группы высадки я откровенно не завидовала – сомнительное удовольствие бродить по лабиринту бесчисленных коридоров, периодически натыкаясь на оцепеневший персонал. Я эту печальную историю проходила дважды, и каждый раз меня неизменно пробирал мороз по коже от леденящего ощущения неконтролируемой паники. Но если пристыковавшийся к станции шаттл был полон матерых космодесантников, то этих ребят, повидавших на своем веку такие ужасы, что мне и не снилось, на испуг было не взять. А значит, едва услышав подозрительный шорох, верные солдаты Галактического Союза, выстрелят на голых рефлексах, и только потом, быть может, удосужатся разобраться, стоило ли оно того. Дабы не оказаться невинной жертвой «шальной пули», я даже дышать толком боялась, и когда до моих ушей донесся гулкий звук шагов, нервно сглотнула слюну.

Что удивительно, страха почти не было. Хотя нет, одного я всё-таки боялась – боялась, что если я погибну, вместе со мной канут в небытие бесценные сведения из Четвертой Плотности, и аномалия распространится по всей вселенной, безнаказанно сея смуту и раздор. Умереть до того, как информация от Ортана ляжет на стол адмиралу Трею, было бы предательством не только по отношению к Галактическому Союзу, но и к Рэнду, поэтому я не имела права завершить свои дни столь бесславным образом. От неудобной позы у меня разнылась затекшая шея, но я мужественно не позволяла себя пошевелиться, и когда шаги вплотную приблизились к двери, лишь с мрачной решимостью закусила губу.

– Греймар вызывает «Этернум». Приём. Мы в Командном Центре, здесь тоже все в ступоре.

– Вас понял, мистер Греймар. Осмотритесь внимательно и тщательно проверьте бортовой компьютер. Необходимо выяснить, кто подал сигнал SOS.

– Есть, капитан. Конец связи.

Глава

III

Эти голоса ежедневно звучали в моем окружении на протяжении четырех месяцев, поэтому вопроса об их принадлежности у меня не возникло вовсе, однако, суть проблемы лежала в несколько иной плоскости, и меня по-прежнему терзали подозрения, что основная масса событий происходит исключительно в моей голове, имея крайне опосредованное отношение к реальности. В моем шатком положении нужно было соблюдать повышенную осторожность, и хотя я понимала, что вскоре меня обнаружат вне зависимости от моего желания, высовываться из укрытия пока не торопилась. Провести четкую грань между галлюцинациями и объективной действительностью мне никак не удавалось, но я не теряла надежды на внезапное озарение и намеренно оттягивала свой «коронный выход».

Если ориентироваться по слуху, то напрашивался вывод, что на шаттле прилетели трое – нацбез Греймар, доктор Маркус и шеф Эшби. Капитан собрал идеальную в данных обстоятельствах группу – почти неуязвимый рутианин на случай встречи с неведомой угрозой, корабельный врач для оказания неотложной медицинской помощи и главный инженер, способный оперативно устранить технические неполадки. С каждым мгновением мне всё больше верилось, что высадка на станцию осуществлялась под чутким руководством Майкрофта, но непреодолимый внутренний барьер, образовавшийся в результате перенесенного стресса, не позволял мне отбросить последние сомнения.

– Что думаешь, шеф? – судя по тому, что коммандер Греймар интересовался мнением Эшби, речь шла о бортовых системах, функционирующих, мягко говоря, не совсем корректно, и я бы и сама с радостью послушала компетентное мнение из первых уст.

– Сбой параметров, – лаконично констатировал главный инженер «Этернума», – я бы даже сказал, что ситуация в точности повторяется, но как мы уже убедились, тут многое устроено иначе, и мне понадобится время, чтобы вникнуть в детали. Грей, ты уверен, что это Спецкорпус? Тер-Шелл мог просто прилететь сюда по делу…

– Без вариантов, Лотар, это Спецкорпус, – категорично заявил рутианин, – тайное логово Тер-Шелла с уровнем безопасности как у президентского бункера на Сармаре. Маскировка, щиты, вооружение – это не станция, а настоящий форпост! Возможно, ты сможешь объяснить мне, как такой совершенный, безупречно отлаженный механизм вдруг разом вышел из строя?

– Самая совершенная система, с которой не сравнится ваша бездушная электроника – это живой организм, – неожиданно вмешался в разговор Маркус, – а теперь взгляните, что стало с персоналом! Современная медицина не просто бессильна, она даже не готова ответить, что привело их всех в подобное состояние.

– Я знаю, кто подал сигнал бедствия, – лейтенант Эшби, всё это время продолжавший копаться в центральном компьютере, спорить с доктором принципиально не стал, а учитывая, что капитан поставил перед группой высадки достаточно конкретные цели, глава инженерной службы предпочел вместо непроизводительных дискуссий сконцентрироваться на выполнении полученного задания.

– По-моему, и я знаю, – снова вклинился врач, а так как доктор находился чуть ли в не шаге от моего не самого укромного уголка, неотвратимо грядущее разоблачение нависло надо мной дамокловым мечом, но всё оказалось гораздо банальнее. Похоже, Маркус заметил, что ладонь моей невольной «отмычки» Амиры Сулим и по сей момент касается сенсорной панели, и всего лишь сделал из увиденного соответствующий вывод.

– Значит, это и есть коммандер Сулим, – согласился шеф, без особого труда установивший, кто из персонала недавно воспользовался компьютером, – вошла в систему час и двадцать восемь минут назад. SOS был отправлен под ее служебным идентификатором. Док, а почему она продержалась дольше остальных?

– Я бы этого не утверждал, – опытный врач быстро сообразил, что рассуждения Эшби носят ошибочный характер, и выдвинул собственную, гораздо более приближенную к истине, версию, – сканирование не выявило ничего странного, обычная человеческая женщина без признаков аугментации, а вот положение тела выглядит очень неестественно, как будто бы ее руку специально прикладывали к сенсору, чтобы обойти защиту от несанкционированного доступа.

– Кто прикладывал? – Греймар сходу вычленил из сказанного основной посыл, а я в свою очередь мысленно поаплодировала доктору, запросто раскусившему мою пусть и примитивную, но зато прекрасно зарекомендовавшую себя схему.

– Кто-то крайне плохо знакомый с интерфейсом центрального компьютера, – внес свою лепту главный инженер, – я поднял журнал действий, и у меня такое чувство, будто бы тут без разбора нажимались все кнопки подряд. Одним словом, налицо использование классического метода тыка.

– С учетом персонала нас в Командном Центре семеро, но коммуникатор фиксирует сигналы восьми биологических существ, – моментально среагировал на поступившие сведения рутианин и резким, смазанным движением метнулся в мою сторону, – энсин Бернович?!

Кажется, еще недавно я горько сетовала, что на звездолете лишь единицы помнят мою фамилию, не говоря уже об имени, и вот, судя по всему, настал мой звездный час, и я в мгновение ока превратилась в знаменитость, причем, если бы не гриф секретности, моя внезапная популярность имела неплохие шансы достичь поистине галактического масштаба. О такой узнаваемости я уж точно не мечтала, и неожиданно свалившееся на меня бремя воспринимала в негативном ключе, тем более, что мне никогда не нравилось излишнее внимание к своей персоне.

– Что вы здесь делаете? – повидавшего виды Греймара было достаточно сложно удивить, но на этот раз даже бывалый начбез буквально остолбенел от изумления, а продольные костяные пластины на его впалых щеках выразительно сдвинулись, что у рутиан выступало аналогом недоуменного поднятия брови.

Вообще-то я была совершенно не обязана отчитываться перед собственными галлюцинациями, но, думаю, коммандер Греймар, даже будучи порождением моего воспаленного рассудка, вряд ли бы обрадовался столь вопиющей дерзости, и под пристальным взглядом темно-зеленых глаз рутианина мне быстро расхотелось проверять свои подозрения эмпирическим путем. Долго колебавшаяся часа весов окончательно склонилась в пользу решения не играть с огнем, и я в полной мере осознала, что даже если я и поныне пребываю в тяжелом бреду, мне остается только обреченно смириться с этим прискорбным фактом. А все мои душевные терзания пусть камнем повиснут на совести адмирала Тер-Шелла, так основательно запудрившего мне мозги, что я едва не утонула в океане безумия.

– Коммандер Греймар, неужели это и самом деле вы? – сказать честно, я испытывала острую потребность с разбега кинуться рутианину на шею, а затем в порядке очередности облобызать доктора и Эшби просто за то, что своим появлением они разрушили эту гнетущую тишину и вернули мне надежду на благополучный исход, но гордое звание офицера Космофлота подразумевало умение сдерживать эмоции, и я всячески старалась не уронить достоинства. Впрочем, для этого нужно было прежде всего дать нацбезу вразумительный ответ на достаточно однозначный вопрос, а я лишь глупо хлопала ресницами, безнадежно ошалев от воссоединения с экипажем.

– От кого вы прятались? – Греймар ни на секунду не прекращал озираться вокруг, а мое далекое от адекватности поведение лишь укрепило его во мнении, что станция кишит врагами.

– От вас, сэр, – как на духу, выложила всю правду я, и в отличии от рутианина с его специфической мимикой, доктора Маркуса и шефа Эшби мое сенсационное откровение заставило очень по-человечески раскрыть рты. Я интуитивно почувствовала, что лучшего случая озвучить свои треволнения мне уже вряд представится, и без обиняков спросила у потрясенно взирающей на меня троицы:

– Вы точно настоящие или всё же часть моего наваждения? По всему выходит, что «Этернума» здесь физически быть не может, и либо я сошла с ума, либо чего-то еще не знаю.

Глава

IV

– Хотел бы задать вам встречный вопрос, энсин, – кончиками губ улыбнулся Греймар, но серьезное выражение его сухого, я бы даже сказала костлявого лица красноречиво дало мне понять, что рутианину сейчас явно было не до шуток. Запоздало вспомнив, что разговариваю со старшим по званию, я распрямила спину, вытянулась по стойке смирно и постаралась не моргать.

– Разрешите доложить, сэр? – в строгом соответствии с установленной в Космофлоте формой обратилась к Греймару я. Рутианин многозначительно переглянулся с Маркусом и Эшби и коротко кивнул.

– Докладывает бортовой администратор звездолета «Этернум» Альма Бернович, – отчеканила я, – изначально агенты Спецкорпуса Х планировали лететь на станцию «Стеллари-8», но вмешался адмирал Беггсор, и курс пришлось срочно изменить. Меня допрашивал лично адмирал Тер-Шелл, а после того, как результаты допроса его не удовлетворили, было принято решение провести мне глубокое сканирование мозга. Меня доставили в лабораторию, посадили в кресло и даже надели на голову нейрошлем, но затем станцию вдруг основательно тряхнуло, и большая часть оборудования разом прекратила работать, а мнемотехник, которому было поручено сканирование, резко впал в оцепенение. Я самовольно покинула лабораторию, и сразу за дверью обнаружила адмирала Тер-Шелла, находящегося в таком же ступоре. Мной было принято решение идти в Командный Центр, чтобы при помощи главного компьютера выяснить свое местонахождение и отправить сигнал бедствия. Мне было отказано в доступе, и для входа в систему я вынуждена была использовать биометрию коммандера Сулим. Когда стало известно, что станция вращается на орбите Тарго, у меня возникли сомнения, стоит ли в таких условиях подавать SOS, но я боялась, что промедление может обернуться жертвами среди персонала. Я была уверена, что таргоциаты прилетят первыми, однако, на радаре внезапно появился «Этернум». Я посчитала, что всё происходящее могло мне померещиться, и на всякий случай заняла оборонительную позицию. Табельное оружие агенты Тер-Шелла изъяли у меня еще на «Этернуме», поэтому я позаимствовала у Амиры Сулим не только биометрические данные, но и нож с бластером. Я ожидала, что группа высадки телепортируется на станцию, но вы прибыли на шаттле, и у меня образовалась небольшая фора по времени, однако, полностью подчистить следы я не успела, и доктор Маркус без труда меня вычислил. Доклад окончен.

– Вольно, энсин, – свой отчет я оттараторила на одном дыхании, и едва дождавшись команды от внимательно ловившего каждое слово Греймара, шумно перевела дух. Скрывать отныне было нечего, и теперь, когда мне частично удалось сбросить с усталых плеч неподъемный груз ответственности, я почувствовала огромное облегчение, как будто бы у меня и в самом деле свалился камень с души. Пусть с чередой совершенно непостижимых уму событий профессионально разбираются те, кому это по должности полагается и кому за это жалование платят, а я, извините, пас. Я настолько выгорела, что у меня не осталось сил переживать за свое туманное будущее, и единственное, чем я грезила в своих наивных мечтаниях – это минутка абсолютного покоя. Чтобы никто не лез ко мне с расспросами, не требовал от меня принятия судьбоносных решений и не ждал выдающегося героизма. Но если бы, черт побери, всё было так просто…

Совсем недавно я четко слышала голос капитана Майкрофта в динамиках коммуникатора, но я до такой степени привыкла к эфемерности всего сущего, что уже на подсознательном уровне стремилась максимально уточнять вызывающие сомнения моменты. Пока док Маркус увлеченно водил по мне медицинским сканером, а Греймар и Эшби неотрывно наблюдали за его действиями, я рискнула проявить инициативу и ненавязчиво озвучить свои тайные опасения.

– «Этернумом» по-прежнему командует капитан Майкрофт? – по обыкновению невозмутимый рутианин виделся мне наиболее надежным источником информации и свой достаточно провокационный вопрос я в большей мере адресовала ему.

– А с чего вы взяли, что может быть иначе? – зеленые глаза Греймара подозрительно сузились, но я вдоволь наигралась в гляделки с Тер-Шеллом, так что имеющийся у меня опыт тесного общения с адмиралом начисто лишал начбеза малейших шансов на победу в этой импровизированной дуэли.

– Не важно, – отмахнулась я, – сэр, в моей памяти содержатся сведения, которые необходимо срочно передать Верховному Командованию Космофлота, и я должна немедленно обсудить это с капитаном Майкрофтом. И пожалуйста, не спрашивайте, что это за данные, я всё подробно объясню капитану. Скажу только, что это напрямую касается аномалии.

– Лотар, сможешь телепортировать энсина Бернович на корабль? – повернулся к шефу Эшби рутианин, – а мы с доком пока здесь осмотримся.

– Дай мне пять минут, Грей, – без лишних разглагольствований вернулся к голодисплею инженер, – я не буду даже пытаться обойти защиту, но попробую активировать телепорт через резервный терминал. Ну, что, коммандер Сулим, позвольте вашу ручку! Надеюсь, вы не против еще разок послужить на благо Галактического Союза?

Смотреть, как споро лейтенант Эшби управляется с компьютером, было одно удовольствие – невзирая на то, что Спецкорпус оснащался по последнему слову техники, в целом для шефа не составило особого труда быстро освоиться на станции, и я искренне восхищалась его плавными, выверенными движениями, вселяющими надежду на успешное завершение хотя бы одного из эпизодов этой жуткой эпопеи. Между тем Маркус закончил свои манипуляции с медсканером и во всеуслышание вынес итоговый вердикт:

–Все базовые показатели в норме, есть пограничные значения, но ничего критичного. Нужно провести более тщательное обследование в лазарете, только так я смогу понять, что общего у вас с Рэндом.

– Причем тут Рэнд? – опешила я, и лишь потом сообразила, к чему клонит доктор. Для Маркуса мы оба представляли собой неразгаданную тайну, а я и вовсе дважды поставила корабельного врача в откровенный тупик. Если феномен Рэнда в принципе укладывался в рамки его расовой принадлежности, то я воплощала в себе сплошной набор сюрпризов, и Маркус безуспешно бился над поиском связующего звена, объединившего меня с уроженцем Ригора.

– Доктор, коммандер Рэнд, он…, – неоконченная фраза внезапно застряла у меня в горле, угрожая перекрыть дыхательные пути. Я надсадно закашлялась от волнения и молча устремила на Маркуса преисполненный немой мольбы взгляд.

– Мы поместили его в медицинскую капсулу, он в коме, – вкратце сообщил врач, пригладил жесткие курчавые волосы с первыми проблесками ранней седины и мрачно пояснил, – нам ненадолго удалось его стабилизировать, но вскоре состояние коммандера Рэнда снова ухудшилось. У него поражены органы кроветворения и диагностирована неуклонно прогрессирующая апластическая анемия, уже сама по себе несовместимая с жизнью. Даже для ригорского организма – это фактически приговор. Рэнд умирает, и мы ничем не можем ему помочь, только обеспечить паллиативный уход и облегчить страдания. Сложно прогнозировать сколько ему осталось, но если отталкиваться от объективных данных комплексного сканирования, смерть наступит в течение трех-пяти дней, а, возможно, и гораздо раньше. Это настоящее чудо, что спустя неделю после облучения Рэнд всё еще жив, но и его ресурсы не безграничны. Он угасает на глазах, и, к сожалению, этот процесс невозможно обратить вспять.

Глава

V

– Доктор, я не ошиблась, вы сказали, неделю? – остолбенела я, и мой многострадальный мозг с душераздирающим визгом забуксовал на крутом склоне в мучительной попытке переварить услышанное. Сначала в Командном Центре воцарилась гробовая тишина, а затем ее заполнил пронзительный скрип несмазанных шестеренок, тяжело и неповоротливо вращавшихся сразу в четырех головах.

– Вот черт! – резюмировал Эшби и, по-моему, сорвавшееся с губ шефа ругательство донельзя лучше отразило коллективное мнение членов экипажа, только что дружно осознавших беспощадную правду.

– С того момента, как меня забрали с «Этернума», прошло от силы часов двенадцать, плюс-минус пара часов, – навскидку посчитала я, – я не понимаю, о какой неделе вы говорите…

– Действительно черт-те что, – согласился с выводами главного инженера Маркус и рефлекторно схватился за сканер, чтобы устроить мне еще более тщательную проверку, но Греймар жестом остановил его порыв и обратил на Эшби вопросительный взгляд. Роговые пластины на его впалых щеках с резко очерченными скуловыми костями чуть заметно сместились вбок, и если мои сведения о рутианской мимике были верны, это означало крайне высокую степень обеспокоенности.

– Темпоральные сдвиги? – предположил шеф и с некоторым раздражением добавил, – не знаю, Грей, это не совсем мой профиль. Надо задействовать научников, они быстрее разберутся. Пусть этим вопросом занимается капитан, а моя задача – запустить телепорт, и, похоже, я с ней практически справился. Предупреди транспортаторную, чтобы готовились встречать одного.

– Греймар – «Этернуму», – по нервным интонациям Эшби начбезу сходу стало ясно, что лезть инженеру под горячую руку сейчас не стоит, и он решительно взялся за коммуникатор, – капитан, у нас тут энсин Бернович, и если у шефа всё получится, мы ее к вам скоро телепортируем.

– Энсин Бернович? – опешил Майкрофт, – значит, вот кто отправил сигнал бедствия… Греймар, она в порядке?

– Так точно, сэр, пряталась за дверью Командного Центра и собиралась броситься на нас с бластером, – иронично поведал рутианин, – Бернович утверждает, что у нее есть важная информация об аномалии, которую срочно нужно передать в Космофлот.

– Это будет весьма проблематично, учитывая, что связь по-прежнему отсутствует, – безжалостно подрезал мне крылья Майкрофт, – что за информация?

– Видимо, настолько конфиденциальная, что энсин Бернович согласна поделиться ею только лично с капитаном, – отпустил очередную шпильку Греймар, по долгу службы привыкший быть на острие событий и теперь, по всем признакам, чувствующий себя дискомфортно в атмосфере секретности, – и кое-что еще, сэр. Шеф до конца не уверен, но, кажется, мы столкнулись с темпоральным сдвигом. Бернович расскажет вам подробности.

– «Отличные» новости, коммандер, – в унисон с желчным сарказмом рутианина хмыкнул капитан, -скажите Эшби, что транспортаторная готова. Док, а что у вас? Кому-то из персонала требуется неотложная помощь?

–Пока нет, но если в ближайшее время нам не удастся привести персонал в чувство, ситуация неизбежно примет угрожающий оборот, – не слишком оптимистично ответил Маркус, – наши сканеры фиксируют восемьдесят пять биологических сигналов, в том числе два аргианских и три галлийских. А прямо перед собой я вижу драйда, и это обстоятельство также не сулит нам ничего хорошего – вне родной планеты драйдам приходится регулярно пользоваться небулайзера со специальным раствором, иначе они не могут нормально дышать. Одной ингаляции хватает в среднем на восемь часов, и я понятия не имею, как давно этот драйд в последний раз распылял аэрозоль. Адмирал Тер-Шелл тоже находится в достаточно уязвимом положении. Будь он чистокровным зауритом, я бы так за него не волновался, но адмирал наполовину марнелец, и велика вероятность, что он вынужден делать себе инъекции антикоагулянтов.

– Значит, два аргианина, три галлийца, один драйд и Тер-Шелл, всего семь. Доктор восьмой и наша Бернович девятая, – в уме произвел подсчет Майкрофт, – шеф, как наладите оборудование, телепортируйте девятерых.

– Есть, сэр, – откликнулся главный инженер, – я активно над этим работаю.

–Мистер Греймар, вы с Эшби оставайтесь на станции и ждите дальнейших распоряжений, – приказал капитан, – вернетесь на шаттле. У меня родилась идея, но мне нужно немного поразмыслить над ее реализацией. Конец связи.

– Меня одного пугают его идеи? –сверкнул ослепительной улыбкой Маркус. Кожа цвета горького шоколада разительно контрастировала с жемчужной белизной зубов, и когда доктор широко улыбался, мне невольно хотелось плотно зажмуриться в инстинктивном стремлении уберечь глаза от неминуемого ожога сетчатки, – неужели никого не напрягает, что у нас на борту вот-вот объявится Командующий Спецкорпусом X?

– Напрячься здесь впору самому Тер-Шеллу, но в своем нынешнем состоянии он и этого сделать не может – мстительно усмехнулся Греймар, – ему, наверное, в кошмарном сне не снилось, что однажды он окажется настолько беззащитным. Тер-Шеллу неимоверно повезло, что мы не дали таргам высадиться на станцию. Между прочим, их капитан был настроен очень агрессивно.

– А ты, смотрю, тоже не испытываешь благоговения? – на мгновение оторвался от консоли Эшби, – я думал, что служба в Спецкорпусе – это потолок мечтаний каждого безопасника.

– Упаси меня Ториас от такого счастья, – всуе помянул верховное рутианское божество Греймар, – я, конечно, не умаляю заслуг Тер-Шелла, но мне глубоко претят его методы. Не зря же говорят, что агент Спецкорпуса – это не должность, а диагноз. Кстати, энсин Бернович, вы на удивление хорошо выглядите после допроса, что-то это мало похоже на Тер-Шелла!

– Вы не поверите, сэр, но со мной адмирал был предельно обходителен, – не покривила душой я, – потчевал меня обедом и собственноручно разливал по чашкам аргианский чай. И даже сопровождая меня в мнемотехническую лабораторию, он продолжал вести себя по-джентльменски, как будто не мозги мне собирался выжечь, а на свидание пригласить. Так что, видимо, набор методов у адмирала достаточно обширен.

– Типичный марнельский прием! – презрительно фыркнул Греймар, – изобразить флирт, заманить жертву в ловушку и усыпить бдительность красивыми словами. Настоящий заурит никогда бы себе такого не позволил, но где зауриты, и где Тер-Шелл…

– Простите, сэр, а как же его имплант? – не смогла сдержать любопытства я, – разве адмирал не доказал, что он достоин камня Орн, пройдя ритуальные испытания на Заурии?

– А этого мы уже никогда не узнаем, энсин, – выразительно скривился рутианин, – но у меня большие сомнения, что Тер-Шелл честно заслужил свой имплант, да и, полагаю, не только у меня.

– Не боитесь, что все разговоры на станции записываются? – поинтересовался доктор.

– Думаете, если бы у меня были хотя бы малейшие подозрения на этот счет, я бы вообще открыл рот? – пошевелил роговыми пластинами Греймар и вдруг заговорщически подмигнул, – а вот всё сказанное вами может быть использовано против вас.

– Грей, я всё, можно наводиться, – прервал занимательную беседу лейтенант Эшби, – и когда будешь строчить свои донесения, прими во внимание, что я о Тер-Шелле даже словом не обмолвился.

Глава

VI

Всё это было бы очень смешно, не будь оно так грустно, и я вдруг отчетливо поняла, что самозабвенно сплетничать о загадочном прошлом Главы Спецкорпуса я начала вовсе не из-за тайного пристрастия к распространению слухов, а в первую очередь в стремлении хотя бы на время заглушить нестерпимую боль, пронзившую всё мое существо, когда доктор Маркус подробно описал мне текущее состояние ригорца. Пока мы тут соревновались в остроумии, Рэнд умирал в медицинской капсуле, а ведь только благодаря тому, что он не пожалел своей жизни ради спасения экипажа, у каждого из нас до сих пор имелась возможность не просто свободно дышать, но еще и ерничать на злобу дня. Да, нам всем была нужна психологическая разгрузка, однако, лично я испытывала жгучий стыд за свое легкомысленное поведение, чрезвычайно неуместное на фоне трагических событий.

– Энсин, всё хорошо? – встревожился Маркус, заметив, что я резко помрачнела без видимых на то причин, – как вы себя чувствуете?

– Нормально, – коротко бросила я, – док, а… коммандер Рэнд… где он сейчас?

– На «Этернуме», – несколько озадаченно сообщил врач, -я консультировался с лучшими докторами, и консилиум признал пациента совершенно нетранспортабельным. При наличии даже минимальных шансов я бы обязательно рискнул и нашел способ переправить Рэнда на Сонейю – 3 или на Землю, в Институт Медицины, но ситуация безнадежная. Теоретически могла бы помочь трансплантация костного мозга, но в данном случае – это не вариант. У ригорцев уникальный организм, и несмотря на то, что Галактический Союз населяет почти сотня рас, подходящего донора для Рэнда среди них нет, а искусственно синтезировать здоровые клетки тоже не в наших силах. В итоге Рэнд так и остался на звездолете, и как бы ни тяжело нам всем было это принять, мы вынуждены смириться, что его дни сочтены. Можете не озвучивать свой вопрос, энсин, я прочел его в ваших глазах. Поверьте, я перепробовал всё. Увы, ничего нельзя сделать, вообще ничего. Только ждать конца.

– Бернович, готовы к телепортации? – обратился ко мне Греймар, и я с трудом заставила себя отрешиться от горьких раздумий. Что-то в словах доктора Маркуса меня ощутимо зацепило, но, похоже, я слишком плохо соображала, чтобы упорядочить первозданный хаос, полновластно господствующий в моей голове.

– Так точно, сэр, – поспешно встряхнулась я.

– Лотар, приступай, – решительно скомандовал рутианин, – «Этернум», принимайте девятерых.

В свете происходящего у меня было все основания до последнего опасаться, что привычный процесс телепортации запросто может пойти не так, однако, сегодня Фортуна нам явно благоволила, и мы все успешно материализовались в пункте назначения. Но самое удивительное заключалось в другом, и если я предполагала нечто подобное, то встречавшие нас в транспортаторной члены команды пребывали в откровенном замешательстве. Даже капитан Майкрофт, великолепно контролирующий себя практически в любых обстоятельствах, не мог скрыть искреннего изумления, когда с новоприбывших разом спали сонные чары, причем, первым заворочался под своей хламидой драйд (или драйда), что и без дополнительных спецэффектов представляло собой зрелище не для слабонервных. Что касается адмирала Тер-Шелла, чье незапланированное присутствие на корабле грозило значительно осложнить экипажу жизнь, то ресницы Главы Спецкорпуса многообещающе затрепетали, но возвращение в реальность, к счастью, шло медленно и постепенно.

– Сейчас же всех в лазарет, кроме Бернович! – мгновенно сориентировался в непростой обстановке капитан, и Тейле Карсо, занимавшей место за операторским пультом, не понадобилось повторять дважды. В считанные мгновения наши гости и сопровождающий их доктор растворились в воздухе, а Майкрофт выиграл немного времени для приватного разговора со мной.

– А нас двоих – сразу на мостик, – отдал распоряжение капитан, и я опомниться не успела, как Тейла беспрекословно выполнила приказ.

Так сколько же меня не было на «Этернуме»? Меньше суток? Неделю? Или все-таки я провела в вдали от звездолета целую вечность? Не зря же Тейла смотрела на меня так, будто бы я воскресла из мертвых, хотя если вспомнить, что именно лейтенант Карсо и провожала меня «в последний путь», то есть на катер агентов Спецкорпуса, ее реакцию на мое появление в транспортаторной сложно было назвать странной. Я лихорадочно озиралась в подспудном страхе, что звездолет – это всего лишь иллюзия, и мираж вот-вот развеется, но чем дольше я находилась на борту «Этернума», тем более настоящим казался мне окружающий мир. Меня так и подмывало обрушить на Майкрофта шквал вопросов и выяснить, что за невообразимая чертовщина с нами хронически творится, но я упорно не отваживалась подать голос.

– Альма! – беззвучно открыла рот Дайра Ламу, когда телепорт доставил нас с капитаном на мостик, и в ответ я также молча подарила связисту приветственный кивок. Пилот Тукс изумленно округлил глубоко посаженные глаза под густыми, сросшимися на переносице бровями, а пара дюжих безопасников синхронно развернулись в мою сторону, красноречиво сжимая бластеры.

– Всё в порядке, – успокоил насторожившуюся команду Майкрофт и уверенным шагом направился в свою каюту, -мне нужно побеседовать с энсином Бернович наедине. Мистер Тукс, мы пока здесь задерживаемся. У дока наплыв пациентов, и с некоторыми из них могут возникнуть серьезные проблемы, причем далеко не медицинского характера. Если что-то срочное, я у себя. Ламу, что у нас со связью?

– Связи по-прежнему нет, сэр, – развела руками Дайра.

– Продолжайте вызывать Космофлот, – судя по тому, что капитан обратился к моей подруге с риторическими интонациями, на успешное восстановление связи, по крайней мере в ближайшей перспективе, он толком и не надеялся , -энсин, идемте со мной

На миг я почувствовала себя узником замкнутого круга, обреченным на бесконечные блуждания во мраке – создалось впечатление, что различные беды буквально следуют за мной по пятам, и если так пойдет и дальше, я окончательно поверю в свою несчастливую звезду. Куда бы я ни ступала, везде начинался сумасшедший дом, и я невольно подозревала, что всё дело преимущественно во мне самой, и контакт с Ортаном помимо телепатических способностей наделил меня еще и талантом отовсюду притягивать неприятности.

– Я понимаю, что у вас накопилась ко мне масса вопросов, и я непременно постараюсь на них ответить – произнес Майкрофт, когда за нами плавно закрылись двери служебной каюты, – но мистер Греймар сказал, что у вас есть для меня срочное сообщение, предлагаю с этого и начать.

– Не сочтите мою просьбу за дерзость, сэр, – закусила нижнюю губу я, – мне нужно записывающее устройство, чтобы фиксировать всё, что я буду говорить, и графический планшет для схем и чертежей. Эти сведения я получила от Ортана из Четвертой Плотности, и большая часть данных выглядит для меня бессмысленным набором слов и цифр, но я не сомневаюсь, что в Космофлоте разберутся, как всё это использовать. Я должна была сразу передать вам информацию, но после Шартаронской Туманности у меня что-то случилось с памятью, и я лишь недавно всё вспомнила. Мне очень хочется верить, что еще не поздно, и мы сможем предотвратить катастрофу.

Глава

VII

К чести Майкрофта, он не стал растекаться мыслью по древу и без лишних слов предоставил мне всё необходимое. Мало того, капитан настойчиво усадил меня в собственное кресло и освободил место на столе, чтобы я могла удобно расположиться с графическим планшетом, а сам деликатно занял наблюдательную позицию чуть поодаль, обеспечив мне полную свободу действий. Капитан выглядел усталым, а на его заметно осунувшемся лице, по-прежнему красивом суровой мужской красотой, в равной мере отражались и бессонные ночи, и тяжелые мысли, и сложные решения. Небесно- голубые глаза неожиданно поблекли и сейчас казались почти серыми, хотя, возможно, такое впечатление создавалось за счет больше похожих на синяки теней. Мне было совершенно очевидно, что Майкрофту уже очень давно не удавалось нормально отдохнуть, а краткого, поверхностного сна, что он успевал урывками перехватывать между вахтами, явно не доставало для восстановления находящихся на исходе сил.

Сочувствовала ли я капитану? Скорее да, чем нет, однако, глубоко внутри я продолжала испытывать невыразимое презрение за единичный эпизод утаивания фактов. Я так и не простила Майкрофта за малодушие, и пусть ни до, ни после капитан не оступался, я продолжала бессознательно винить его в произошедшем с «Этернумом». Но, к счастью, Майкрофт и не подозревал о моей осведомленности, и я бы не рискнула предсказать, как поведет себя капитан, если вдруг выяснится, что для бортового администратора мне известно чересчур много. Так или иначе в тот злополучный миг во мне что-то оборвалось, и над головой Майкрофта внезапно исчез нимб – из непогрешимого офицера капитан внезапно превратился в обычного человека из плоти и крови, не чуждого страхов, и я объективно понимала, что дай я этой неприятной истории ход, от былой славы не останется и следа. Нет, из Космофлота Майкрофта вряд ли бы вычистили – ценными кадрами адмирал Трей предпочитал не разбрасываться, но отправить вчерашнего героя командовать мусоровозом – вот это запросто. Но я ни при каких обстоятельствах не собиралась ставить капитану подножку – ни из мести, ни во имя запоздалого торжества справедливости, потому что даже разрушив карьеру Майкрофта и сломав ему судьбу, я бы ничем не помогла Рэнду, а правом вершить правосудие меня вообще-то никто не наделял. С другой стороны, меня и саму при желании можно было с легкостью привлечь за недонесение о преступлении, но теперь, когда всё наихудшее с нами уже и так случилось, я сомневалась, что меня обяжут понести ответственность задним числом. Всё, что я могла сделать для старпома, это максимально подробно и структурированно изложить сейчас информацию от Ортана, больше от меня ничего по сути не зависело, и я отчаянно пыталась не провалить хотя бы это задание, а то список моих профессиональных фиаско стремительно разрастался до неприличия.

– Может, налить вам аргианского чая? – предложил капитан, и меня натуральным образом передернуло от отвращения. Как я и догадывалась, Глава Спецкорпуса не только напрочь отбил у меня любовь к данному напитку, но и сформировал исключительно негативные ассоциации. На мои судорожные телодвижения Майкрофт отреагировал с искренним удивлением, но развивать тему не рискнул – мало ли от чего меня еще может триггернуть, а у нас здесь вопросы государственной важности решаются.

– Спасибо, сэр, не нужно, – звенящим голосом отказалась я, и капитан со свойственным ему тактом воздержался от навязчивых проявлений заботы. Он видел, что показное хладнокровие дается мне крайне нелегко, и любая незначительная мелочь способна поколебать хрупкое равновесие, поэтому сразу же самоустранился, как только от него это потребовалось.

Я стиснула виски в ладонях, смежила веки и погрузилась в себя. Ощущение было такое, будто я с разбега нырнула в темный омут и неумолимо шла на дно, влекомая непомерным грузом. Руки и ноги намертво одеревенели, сердце замедлило биение, а на шее всё туже затягивалась петля удавки. Я неоднократно ловила себя на жутком ощущении, что каждый раз, когда я вынуждена обращаться к своей памяти, меня выкручивает в приступе боли, и невольно склонялась к выводу, что телепатические способности достались мне в результате недоразумения, а мой среднестатистический, примитивно устроенный мозг банально не справляется с возложенной на него задачей, упрямо отторгая всё чужеродное. Будь на моем месте, к примеру, лейтенант Колри с ее природным даром, нирманийку бы не коснулась и сотая доля моих проблем, а мне приходилось снова и снова выворачиваться наизнанку. Но я смела надеться, что сегодня мои мучения прекратятся, и я наконец-то обрету вожделенный покой. А потом.. А что потом? Есть капитан Майкрофт и, если уж на то пошло, адмирал Тер-Шелл, так неужели эти две выдающиеся личности коллективными усилиями не придумают, как нам выпутаться из передряги и отослать срочную депешу в Космофлот? А я могу разве что исходящий номер в интегрированной базе присвоить, всё остальное уже лежит далеко за пределами моей служебной компетенции.

Сложно сказать, как долго я говорила без остановки –мое «Я» будто бы и вовсе не участвовало в процессе, и я себя даже не слышала. Альмы Бернович в этот момент не существовало, и мой речевой аппарат всего лишь выступал единственным доступным средством для передачи информации. Никогда не думала, что такое возможно, но мое сознание словно разделилось надвое, и каждая половина жила своей отдельной жизнью. Я выпала из реальности, без остатка растворившись в потоке данных, и постепенно меня настолько поглотило это неописуемо странное состояние, что мой разум почти потерял связь с бренным телом. Сначала исчезла гравитация, и я ощутила себя парящей в невесомости, а в следующую секунду меня накрыл панический ужас – я взирала с высоты на свое мертвенно бледное лицо, перекорёженное гримасой страдания, и не верила, что эта изможденная оболочка принадлежит мне, вернее, это и есть я. Я не смотрелась в зеркало уже черт знает времени, и, как выяснилось, правильно делала, потому что сия удручающая картина имела все шансы вогнать меня в затяжную депрессию. Всё-таки я была женщиной и изо всех сил пыталась выглядеть пристойно, но пережитый стресс не только одним махом накинул мне с десяток лет, но и до неузнаваемости изменил внешность – мои и без того не блиставшие изяществом черты заострились и огрубели, губы сжались в упрямую линию, брови хмуро сошлись дугой, щеки провалились, а под глазами образовались черные кратеры. В свете увиденного мне остро захотелось разделить религиозные убеждения драйдов и на правах неофита обзавестись традиционным балахоном, дабы не шокировать экипаж своей помятой физиономией, но тут мой взгляд упал на капитана, и я поняла, что такими темпами нам всем придется либо временно забыть об эстетике, либо дружно провести ревизию гардероба в пользу драйдской одежды.

Распахнула глаза я только после того, как закончила надиктовывать изобилующую незнакомыми терминами абракадабру, но это была лишь краткая передышка перед вторым заходом. Вновь чувствовать себя одним целым оказалось хоть и отрадно, но на удивление непривычно, однако, к своему вящему сожалению, я даже дыхание выровнять не успела, а моя рука уже потянулась к графическому планшету. Глаз я больше не смыкала, но окружающий мир вновь распался на мелкие фрагменты, с калейдоскопической скоростью мелькающие в мозгу. Я машинально водила стилусом, и на дисплее появлялись схемы и формулы, в многоуровневое нагромождение которых я принципиально не стремилась вникнуть. Майкрофт завороженно следил за моими движениями, но его напряженная поза свидетельствовала о готовности в любую секунду метнуться мне на помощь. Принимая во внимание, что на финальном этапе я была близка к очередному, кажется, уже четвертому по счету обмороку, страховка мне бы и вправду не помешала, и я была благодарна капитану, когда он не позволил мне со стоном сползти на пол.

Глава

VIII

Я боялась даже думать, как долго меня еще будут терзать воспоминания об этом кошмаре, но судя по страшной ломоте во всем теле и буквально раскалывающейся голове, в данный момент я переживала самый пик остаточной боли. Ныли виски, гудел затылок, а опоясанный огненным кольцом лоб покрылся липкой испариной. Я полулежала в кресле и тщетно пыталась совладать со всем этим набором малоприятной симптоматики, но лучше мне упорно не становилось, и я бы непременно впала в отчаяние, если бы не капитан, практически силой заставивший меня выпить стакан воды. Сухость во рту и царапающие ощущения в горле пропали сразу, а проклятая мигрень пусть и не утихла полностью, но значительно ослабла. По идее, пора было бы уже и честь знать, а то неровен час я настолько привыкну рассиживаться в капитанском кресле, что меня потом черта с два оттуда выгонишь, но каждое движение давалось мне с огромным трудом, и я пока не чувствовала в себе потенциала самостоятельно подняться на ноги. Майкрофт прекрасно понимал, что мне нужно время, и потому не торопил события, хотя, если исходить из текущей обстановки, это было не самым правильным решением, а чрезмерный гуманизм мог обернуться большими проблемами. Но можно бы сколько угодно винить капитана за его роковую ошибку, однако, человечности ему всегда было не занимать, и на «Этернуме» все это знали, а сегодняшний день наглядно подтвердил, что в отличие от многих кадровых офицеров с их солдафонской логикой, Майкрофт был способен проявить гибкость ума.

– Энсин? – заволновался капитан, когда я снова начала угрожающе заваливаться на бок, – подождите, я телепортирую вас в лазарет.

– Пожалуйста, не надо! –активно запротестовала я, и от одной только мысли о незавидной перспективе оказаться на соседней койке с Тер-Шеллом меня резко отпустила боль, – я в полном порядке, сэр, не волнуйтесь за меня.

– Ну, хорошо, как скажете, – в высшей степени неохотно отказался от своего намерения Майкрофт, – тогда отправляйтесь в свою каюту и отдыхайте. Набирайтесь сил, поговорим позже.

– А что вы будете делать с информацией, – окончательно осмелела я, – вы же только что сами всё слышали, строительство «моста» необходимо срочно форсировать и…

– Энсин Бернович, – достаточно жестко прервал меня капитан и я испуганно осеклась на полуслове, запоздало сообразив, что малость перегнула палку и при всей демократичности Майкрофта субординацию на корабле никто не отменял, – вы наверняка в курсе, что связь с Космофлотом отсутствует по неизвестным причинам, и для меня по-прежнему загадка, как «Этернум» поймал сигнал бедствия с Бирс-Гардем. По всем признакам, в этом также замешана аномалия, постоянно расширяющая зону влияния, но однозначного ответа я дать не готов. Не буду вас обнадеживать – возможно, связь еще не скоро восстановится, если восстановится вообще. Сейчас у меня в приоритете персонал Бирс-Гардем, и я должен принять неотложные меры, чтобы не допустить худшего сценария. На «Этернуме» для всех не хватит места, но и бросить станцию на произвол судьбы мы тоже не можем. Я не возражаю, если до моего возвращения вы останетесь здесь, а теперь простите, но мне нужно идти.

– Медотсек вызывает капитана, – коммуникатор Майкрофта ожил именно в ту секунду, когда я, задыхаясь от возмущения, настроилась с бесшабашной отвагой рубануть сплеча и с чистой совестью проследовать на гауптвахту, но корабельный врач поневоле спас меня от опрометчивого поступка.

– Слушаю, док, – откликнулся капитан, – что там у вас?

– Ни что, а кто, -выразительно хмыкнул Маркус, – сэр, адмирал Тер-Шелл довольно быстро приходит в себя, и, похоже, ему очень не нравится принудительное ограничение свободы.

– Вколите ему транквилизатор под предлогом взятия анализов, – мрачно приказал Майкрофт.

– Капитан, вы это серьезно? – не поверил своим ушам доктор.

– Абсолютно. Сделайте так, чтобы он вырубился хотя бы часа на три, а потом я сам с ним поговорю, – конкретизировал свое распоряжение Майкрофт, – всё, док, отбой. Не надо на меня так смотреть, энсин, мне и вправду совсем не до Тер-Шелла. Впрочем, если вам известны другие, менее радикальные методы утихомирить адмирала, советую поделиться ими с Маркусом.

Каким-то чудом я всё-таки ухитрилась принять вертикальное положение, но судя по выражению лица капитана, выглядела я при этом ненамного презентабельнее восставшего из гроба покойника и своим ужасающим видом внушала инстинктивное желание немедленно удариться в бега. Майкрофт явно не принадлежал к числу ранимых натур, равно как и не страдал излишней впечатлительностью, но на этот раз проняло даже его – прежде, чем я успела сделать первый робкий шаг, капитан стремительно рванул мне наперерез и усадил обратно кресло. Вот только Майкрофт существенно недооценил испепеляющую меня жажду действия и был заметно удивлен, когда его старания не возымели ни малейшего результата, и едва передохнув, я снова начала подниматься.

– Сэр, вы не можете просто так взять и уйти! – воскликнула я, негнущимися пальцами вцепившись в столешницу, – я всецело поддерживаю ваше решение по поводу адмирала Тер-Шелла, да и меня это не касается вовсе, но я не понимаю, почему вы так безразлично отнеслись к сведениям от Ортана? Галактический Союз в опасности, граница между измерениями вот-вот сотрется, если уже не стерлась, а вы как будто бы ничего не планируете предпринимать.

– А чем я, по-вашему, занимаюсь, энсин Бернович? – саркастично поинтересовался капитан, и под его пристальным взглядом у меня внезапно поубавилось наглости, – вас извиняет лишь то, что вы еще многого не знаете и рассуждаете исходя из собственного видения ситуации. Вы полагаете, что я попусту трачу время, тогда как я буквально лезу вон из кожи, чтобы не позволить таргам до основания разрушить Бирс-Гардам. Мы не можем вечно держать в заложниках экипаж таргоцианского истребителя, и нам в любом случае придется вступить в переговоры с наемниками, но ни для кого ни секрет, что тарги не особо склонны к дипломатии. Прямо сейчас мне предстоит убедить капитана Шрина пойти на компромисс, но шансы на успех близки к нулю, и если у нас с этим синекожим мерзавцем так и не возникнет точек соприкосновения, над «Этернумом» и безо всяких аномалий вскоре сгустятся тучи. Вы выполнили свою миссию, энсин, так не мешайте мне выполнять мою. Я сам определю, с чего мне начинать и по какому принципу ранжировать задачи. И раз уж вы категорически отказываетесь посетить медотсек, то хотя бы воспользуйтесь возможностью и отдохните. Я вызову вас, как только мне снова понадобится ваша помощь. И полагаю, мне нужно проконсультироваться с лейтенантом Колри, так как я до сих пор не могу гарантировать, что ваша информация достоверна и не является чем-то наподобие ложных воспоминаний.

Капитан так быстро покинул служебную каюту, что я даже рта раскрыть не успела, и лишь пару минут спустя вдруг обнаружила, что со стола исчезли графический планшет и кристалл памяти с записанной на нем информацией.

Глава

IX

Признаться честно, я ожидала от Майкрофта совершенно иной реакции, и меня неприятно покоробило его оскорбительное недоверие. Я по наивности надеялась, что капитан проявит гораздо больший энтузиазм и сосредоточит все усилия на передаче в Космофлот данных, пока те еще не потеряли актуальности, однако Майкрофт во второй раз заставил меня пережить крушение идеалов. Разумом я понимала, что возможно, осторожность капитана оправдана текущей обстановкой, и резкие движения только усугубят уже имеющиеся сложности, но мое сердце готово было выпрыгнуть из груди в приступе возмущения. Адмирал Тер-Шелл издевательски назвал это «пассионарностью», и тогда я невольно подумала, что ко мне уж точно неприменимо сравнение с темпераментными соплеменниками пилота Кирен, но сейчас я чувствовала столь пылкое негодование, будто бы в моих неистово пульсирующих венах яростно бурлила неразбавленная эргонская кровь. Если бы капитан так поспешно не ретировался из служебной каюты, прикрывшись не терпящими отлагательства делами, я бы скорее всего не сдержалась и прямым текстом озвучила свое непопулярное мнение, но Майкрофт то ли посчитал унизительным вступать в жаркую полемику с бортовым администратором, то ли действительно опаздывал на рандеву с таргоциатом, не в самых лестных выражениях поименованным «синекожим мерзавцем». Как бы то ни было, я осталась в гордом одиночестве, и адресовать свою гневную тираду мне в итоге было некому. Опустошенная, раздосадованная откровенно недоумевающая, какого черта всё идет вопреки моим планам, я тяжело дышала ртом и разве что копытами не била на манер огнедышащей лошади из древних земных легенд. В моей смятенной душе перемешались боль, отчаяние и неумолимо растущее ощущение предательства. Я словно застыла в шаге от достижения цели, и меня вдруг снова охватило чувство вины – перед Рэндом, перед Космофлотом, перед всем Галактическим Союзом, и на миг я даже удивилась, с чего это меня внезапно захлестнуло горячей волной патриотизма. Но, похоже, во мне и поныне жила та юная девчонка, грезившая дальним космосом и с экзальтированным восторгом провожавшая взглядом гигантские звездолеты. Альма Бернович образца десятилетней давности бы сроду не поставила под сомнение непогрешимость капитана «Этернума», но теперь мне было стыдно за свои прежние иллюзии. Нет, я не осуждала Майкрофта –для начала мне следовало тщательно разобраться в происходящем на корабле, и лишь потом клеить ярлыки, а информации мне просто катастрофически недоставало. Принимая во внимание, что капитан недвусмысленно озвучил намерение отдать меня на растерзание нашему штатному телепату нирманийке Колри, транжирить драгоценные часы мне однозначно не стоило, и я решительно направилась к выходу.

Уже в коридоре я констатировала, что в голове царит звенящий вакуум, и попроси меня кто-нибудь повторно воспроизвести сведения из Четвертой Плотности, я бы лишь беспомощно развела руками в ответ. На просторах подсознания свободно гулял ветер, а резервной копии, естественно, не было и быть не могло. Указанное обстоятельство выглядело крайне удручающим и внушало мне смутную, неоформленную тревогу, а еще меня слегка пошатывало, что тоже особо не радовало. На пути к турболифту мне не встретилось ни одной живой души, а в атмосфере незримо витало гнетущее напряжение. Странная тишина на борту пугала и настораживала, но я логически предположила, что на период чрезвычайной ситуации экипажу было приказано без необходимости не разгуливать по палубам, и перестала накручивать себя понапрасну.

До своей каюты я добралась без происшествий и практически у двери столкнулась с энсином Нарти –полуаргианкой из медицинской службы. Вспомнив, в какой фривольной позе мы со старпомом обнаружили Нарти и пилота Тукса, я смущенно потупила взор, но, судя по нервной усмешке полуаргианки, на звездолете уже вовсю циркулировали сплетни, и по возвращении из Шартаронской Туманности бедняга регулярно ловила на себе ироничные взгляды сослуживцев. В Космофлоте всегда очень негативно относились к романам между членами одной команды, и, насколько мне было известно, капитаны должны были строго следить за моральным обликом своего экипажа. Но в случае с Туксом и Нарти, Майкрофт, похоже недоследил, и если бы не вся эта история с сонными чарами, о тайной связи никто бы не узнал. Но эти двое чем-то рассердили капризную Фортуну, и помимо нас с Рэндом, наведаться в любовное гнездышко была вынуждена и доктор Честер с «Кассиуса», когда медицинский дрон оповестил о критических изменениях в организме одной из своих подопечных. Хотя энсин Нарти была наполовину человеком, угроза костной резорбции ее не миновала, и соответствующим образом запрограммированный дрон подал сигнал при первых признаках разрушения тканей, а доктор Честер без промедления помчалась спасать пациента. Я могла представить, какую неловкость испытала корабельный врач аргианского судна, когда ее глазам предстало весьма пикантное зрелище, и приблизительно догадывалась, что слухи расползлись по «Этернуму» с бешеной скоростью. Что касается меня, то мне было в корне неинтересно, кто и с кем делит постель, даже если эта постель находилась на флагманском звездолете Космофлота, но в команде наверняка хватало любителей почесать языками.

– Привет, Нарти! – с максимальной непринужденностью улыбнулась я, – ты как?

– Привет! Нормально, – подозрительно повернулась в мою сторону полуаргианка. Разговаривала она без типичного аргианского пришептывания, и если бы не узорчатый рельеф кожи и змеиный прищур оранжево-желтых глаз, вид у нее был в большей степени человеческий. Униформа Космофлота прекрасно сидела на гибкой, точеной фигурке, подчеркивая каждый изгиб стройного тела, и у меня не возникало не малейших вопросов, как Нарти удалось свести с ума Тукса и заставить его безжалостно попрать нравственные устои.

– Кажется, я отсутствовала дольше, чем думала, – я сомневалась, что мне удастся вот так сходу растопить лед, но раньше мы с Нарти вполне себе приятельствовали, и я питала слабую надежду, что полуаргианка поможет мне утолить информационный голод, – не хочешь зайти?

– Почему бы и нет! – на удивление легко согласилась Нарти, и после того, как она подошла ко мне вплотную, до меня донесся отчетливый запах алкоголя, – выпьем за твое возвращение. Знаешь, Альма, когда тебя забрал Спецкорпус, мы с тобой почти простились, но вот ты снова здесь!

– Да, как видишь! – я пропустила Нарти вперед, включила освещение в каюте и неуверенно бросила взгляд на пищевой агрегат, – налей себе что-нибудь на свой выбор.

Пищевые агрегаты в каютах младшего офицерского состава обладали исключительно базовым функционалом, а у итирийцев и вовсе не было возможности получить алкоголь, но в целом сухой закон в Космофлоте давно не насаждался, и между вахтами членам экипажам не запрещалось снимать стресс.

– А выбор-то невелик, – хмыкнула полуаргианка, – ладно, пусть будет виски. А тебе что?

Я чуть была на автомате не выпалила «аргианский чай», но поперхнулась, закашлялась и вообще отказалась от экзотических напитков в пользу обычной воды.

– Нарти, что тут происходит? – без обиняков спросила я, пока полуаргианка не напилась вдрызг, а именно к этому всё и шло.

– Без понятия, Альма, -Нарти опрокинула в себя виски, поморщилась и мешком с костями рухнула на диван, что для грациозных от природы аргиан само по себе было сущим нонсенсом, – но, по-моему, у «Этернума» большие неприятности…

Глава

X

Я осторожно присела рядом с Нарти и какое-то время терпеливо ждала продолжения, однако полуаргианка как будто бы полностью отрешилась от окружающего мира и лишь молча сжимала в руках пустой стакан.

– Ты можешь рассказать, что случилось после моего отлета? – попросила я, – как так вышло, что у нас опять пропала связь с Космофлотом, и почему «Этернум» не в ремонтном доке, а команда не на карантине? Неужели код Сигма-10 отменен?

– Вау, Бернович, полегче! Притормози немного, у меня и без твоих вопросов голова пухнет! – взвыла Нарти, с трудом поднялась с дивана и нетвердой походкой двинулась к пищевому агрегату – мне нужно еще выпить… Как здорово, что я тебя встретила. Представляешь, сегодня утром ко мне в каюту ни с того, ни с сего заявился Ичир, пару минут покопался в агрегате, пожелал хорошего дня и преспокойно удалился, а я только потом обнаружила, что доступ к алкоголю у меня теперь закрыт, будто я какая-нибудь чертова итирийка. Вот ты спрашиваешь, что здесь творится… Сплошное дерьмо, Альма, и скоро ты сама это поймешь.

– Слушай, Нарти, может, тебе пока хватит? – безуспешно попыталась остановить полуаргианку я. –все-таки на борту чрезвычайная ситуация, не стоит слишком увлекаться спиртным. Что, если тебя вдруг срочно вызовут на службу, а ты в таком состоянии….

– Плевать, – отмахнулась Нарти с мстительными интонациями добавила, – обойдутся без меня.

– Нарти, ты извини, это из-за Тукса, да? – я с горечью осознала, что конструктивный диалог на интересующую меня тематику у нас упорно не ладится, и уверенно зашла с глухого тыла. Если Нарти нужно кому-то выплакаться в жилетку, я, так и быть, скрепя сердце потерплю пьяные излияния, а после того как полуаргианка немного расслабится, снова попробую вывести ее на откровенность.

– Сначала я думала, что это ты всем растрепала, – Нарти с отвращением пригубила новую порцию виски, но второй глоток дался ей уже гораздо легче, хотя и заставил на мгновение скривиться, – до чего же мерзкое пойло! Такое чувство, что этот агрегат никогда не калибровался.

– А он и не калибровался, – подтвердила интуитивную догадку Нарти я, – я не пью, а в остальном меня всё устраивало.

– Ну, ты даешь, Бернович, – хрипло рассмеялась полуаргианка, но ее ярко-оранжевые, с желтизной глаза сохраняли серьезное выражение. Будь Нарти стопроцентным человеком, ее мутный взгляд не заметил бы только слепой, но типичная для аргиан прозрачная пленка создавала идеальное прикрытие, и если бы от энсина не разило алкоголем, даже я бы не сразу заподозрила ее в злоупотреблении горячительными напитками.

– В знак благодарности за гостеприимство я попрошу Ичира откалибровать твой агрегат -пообещала Нарти, – я и сама могу попробовать, но боюсь, что напортачу, и вместо воды у тебя будет литься чистейший таргоцианский груйс крепостью градусов так в шестьдесят.

– Я искренне надеюсь, что капитан Шрин – это первый и последний таргоциат, когда-либо ступавший на борт «Этернума», – всуе помянула предводителя наемников я, -но если переговоры зайдут в тупик, Майкрофту точно придется разряжать обстановку с помощью груйса.

– В кают-компании стоит лучший пищевой агрегат на всем звездолете, – авторитетно заверила меня полуаргианка, – и в отличие от этой старой рухляди, груйс он синтезирует превосходный. А что, у нас на корабле тарги?

– Со слов капитана мне известно по крайней мере об одном, – просветила глубоко изумленную Нарти я и укоризненно осведомилась, – неужели ты так давно пьешь, что совсем выпала из реальности?

– Не начинай, Альма! – на корню пресекла мои нотации энсин, – считай, что у меня отгул по личным обстоятельствам. Значит, тарги… А кто на очереди? Шарты?

– Нарти, ерунды не неси!– одернула нетрезвую полуаргианку я, – и вообще, тебе пора завязывать с выпивкой. Попадешь под раздачу, Греймар накатает рапорт, зачем тебе это надо?

– Это и так мой последний полет на «Этернуме», – обреченно бросила Нарти, – Тукса никто не тронет, капитан за него горой встанет, а я… Спишут на Землю и поставят на предполетный медосмотр, если повезет, конечно. Где справедливость, Альма? В постели застукали нас двоих, но виновата почему-то я одна.

– А что Тукс? – задавая свой вопрос, я рисковала нарваться на злобное шипение, однако, вопреки моим предположениям, полуаргианка не взвилась от ярости, а лишь грустно вздохнула.

– Ничего, – кратко озвучила самую суть Нарти, – вышел сухим из воды и даже не попытался взять на себя хотя бы часть ответственности. А на меня спустили всех собак – соблазнила, спровоцировала… В открытую на меня никто пальцем не показывает, но я же знаю, что обо мне говорят за спиной. Я верила, что Тукс меня любит, а он…

– Хочешь секрет? – я аккуратно забрала у энсина недопитый виски и мягко надавила ей на плечи, – садись, не то упадешь. Сейчас я тебе такое расскажу! Знаешь, что мне выдал адмирал Тер-Шелл – будто у меня был роман с Рэндом! Ну, и как тебе?

– Ох, и шуточки у тебя, Бернович! – прыснула от смеха Нарти, – придумаешь тоже! Но не стану отрицать, ты меня развеселила.

– А мне, между прочим, было не до смеха, – хмуро сообщила я, и до моей собеседница медленно дошло, что я вовсе не пыталась поднять ей настроение с помощью скабрезного юмора, – вообрази, как я себя чувствовала, когда этот псих Тер-Шелл сыпал своими грязными намеками и рассказывал об анатомической совместимости наших рас? Я до сих пор сомневаюсь, что мне удалось опровергнуть его домыслы.

– И что он сказал? Вы с Рэндом совместимы? – вогнала меня в ступор Нарти, и я на миг даже растерялась от написанного на ее чешуйчатом лице любопытства.

– Нарти! – осуждающе воскликнула я, – я эти бредни даже не слушала. И речь вообще не о нас с Рэндом, а о том, что всегда и везде найдется обладатель больной фантазии, способный опорочить самую безупречную репутацию. Ты хотя бы более или менее за дело пострадала, да и кто мог знать, что Тукс поведет себя, как подлец, а мне досталось ни за что! А учитывая, что Тер-Шелл на «Этернуме», он наверняка понесет эту чушь в массы, и твоя интрижка с Туксом быстро отойдет на второй план. Поэтому прекращай уже накачиваться алкоголем, энсин Нарти, и взгляни на ситуацию под другим углом. А теперь я жду ответный жест. Мне очень нужно знать, что всё-таки произошло на звездолете за минувшую неделю. Пожалуйста, помоги мне разобраться!

Глава

XI

Нарти красноречиво обратила взор на пищевой агрегат, но впредь я была намерена жестко пресекать любые поползновения такого рода, и, видимо, было сейчас в моих глазах нечто такое, что невольно заставило полуаргианку пока повременить со своими планами. Она устало вытянула ноги, откинула назад иссиня-черные косы – длинные, тяжелые, туго заплетенные каким-то невероятно хитрым способом, и неохотно приступила к повествованию. Язык у Нарти ощутимо заплетался, а мысли предсказуемо путались, но я прекрасно понимала, что мне нужно радоваться хотя бы такому источнику информации, и потому жадно внимала каждому слову, больше всего на свете боясь по рассеянности упустить ключевые моменты.

– Капитан собрал старших офицеров на брифинг, а младший состав довольно долго оставался в неведении. Я почти сутки провела в медотсеке, и когда док меня наконец отпустил, я вообще не ориентировалась в обстановке на корабле. Тукс сразу начал меня игнорировать, и если бы мы случайно не пересеклись в турболифте, мне бы, наверное, и вовсе не удалось с ним поговорить. Да и лучше бы мы не разговаривали. Прости, Бернович, меня опять занесло не туда…Короче, я в числе последних узнала и про Рэнда, и про код Сигма-10… Вышла, как обычно, на смену, и тут выясняется, что по личному распоряжению адмирала Трея звездолет направляется в ремонтный док на Айрио, а команда в полном составе должна отбыть строгий карантин на одном из сателлитов. Но на Айрио мы так и не попали. Шеф Эшби гарантировал, что инцидент в реакторной не повлиял на работу гиперпривода, и сразу, как только особый отряд отработал по радиации, «Этернум» совершил подпространственный прыжок. И всё… В эфире тишина, связи нет, местонахождение неизвестно. Сначала все ополчились на шефа, якобы он недостаточно тщательно проверил двигатели перед прыжком, но потом стало очевидно, что Эшби здесь не при чем, и мы снова вляпались в какое-то дерьмо. У шефа получилось восстановить навигацию, и оказалось, что от Айрио нас отделяют тысячи световых лет. Капитан не рискнул прыгать повторно, и было решено добраться до ближайшей планеты и попробовать уже оттуда связаться с Космофлотом. Мы летели на Крайт, когда Ламу внезапно поймала SOS с заброшенной станции Бирс-Гардем. «Этернум» находился совсем рядом, и капитан приказал срочно менять курс. Это всё, что я знаю, Альма, за подробностями – к экипажу мостика. Кстати, Ламу сегодня освобождается в восемь, и лучше нее тебе никто не поможет.

– Это, конечно, да, – согласилась я, благоразумно умолчав, что до восьми может всякое произойти, и далеко не факт, что коротать этот томный вечерок я буду в приятной компании Дайры, а не в каюте лейтенанта Колри, которая явно не преминет запустить телепатические щупальца ко мне в голову. Чем мне это грозило, я даже представлять не хотела, однако небезосновательно подозревала, что на дружеские посиделки с Дайрой у меня потом может и не хватить сил, и это еще в том случае, если нирманийка из соображений безопасности не посоветует капитану изолировать меня от общества.

– Нарти, а что говорят в неформальных беседах, есть какие-нибудь версии? – спросила я, почти не рассчитывая на ответ. Полуаргианка четко дала мне понять, что история с Туксом крайне негативно отразилась на ее репутации в команде, и отныне она «не вхожа в приличные круги», а, следовательно, ждать эксклюзивных сведений толком не стоило. Но энсин Нарти сумела меня порядком удивить.

– Тукс сказал, что по мнению капитана, причина всему кроется в той же аномалии, что перенесла «Этернум» в Шартаронскую Туманность, – слегка озадачила меня полуаргианка, – что, Бернович, не надо на меня так смотреть! Я же тебе говорила, мы с Туксом встретились в турболифте, ему было некуда от меня деваться, но вместо того, чтобы меня поддержать, он моментально перевел тему. Знаешь, я и не догадывалась, что он такой трус! И это ничтожество –наш рулевой! Какой позор!

– Ну, к профессиональным качествам мистера Тукса претензий еще ни у кого не возникало, – машинально напомнила я, но задетые чувства Нарти были многократно сильнее здравого смысла и бурно возобладали над голосом разума.

– Да пошел он своими качествами! – рассерженной змеей прошипела полуаргианка, – значит, на протяжении двух месяцев бегать ко мне в каюту – это нормально, но стоило запахнуть жареным, как он тут же слился! Служебная этика, нормы морали – где, спрашивается, всё это было, когда между нами начались отношения? Вот ты говоришь, что Тер-Шелл строит теории насчет тебя и Рэнда, но знаешь, почему тебе даже заморачиваться на этом не надо? Да потому всем сразу будет ясно, что это чистый бред. Нет, сама ситуация, в принципе, стандартная– упертая карьеристка надеется пробиться на мостик через постель старпома, но Бернович, какая из тебя карьеристка? Все посмеются и забудут, а мне от этой грязи уже не отмыться. Это невыносимо, я, наверное, еще выпью…

– Энсин Бернович, немедленно явитесь на мостик! – голосом Дайры Ламу потребовал коммуникатор, и, похоже, я зря размечталась об отдыхе. Прежде чем покинуть каюту, нужно бы решить, что делать с Нарти, под шумок прокравшейся к пищевому агрегату, и за неимением времени на раздумья, я вынуждена была попросить аргианку вернуться к себе. Правда, та всё же ухитрилась нацедить себе виски, но тут я, к сожалению, была абсолютно бессильна. Я беспокоилась, что спьяну Нарти может натворить глупостей, но при этом не знала, как ей помешать. Разве что из женской солидарности зыркать на Тукса исподлобья и всячески подчеркивать свою антипатию.

По дороге на мостик я пыталась проанализировать все услышанное от Нарти, но сумбур в мыслях не позволял мне структурировать информацию. Я не понимала, к чему мне готовиться, и зачем Майкрофту внезапно понадобилось мое присутствие на мостике, если недавно он сам отослал меня с глаз долой, но предчувствия меня терзали откровенно нехорошие. Интуиция меня не обманула, и первым, кого я увидела, выйдя из турболифта, стал пресловутый «синекожий мерзавец». Капитан таргоцианского судна держался нагло и самоуверенно даже будучи закованным в силовые кандалы, но от командира наемников сложно было ожидать иного поведения, тем более, что уроженцы Тарго ни во что не ставили ни Союзное Правительство, ни Космофлот и всячески это демонстрировали по поводу и без. Шрин смотрел на Майкрофта, как на пустое место, и я не могла не позавидовать дерзости таргоциата – несомненно, у наемников тоже была своя неофициальная иерархия, но на действующие в Космофлоте правила они чихать хотели, и с одинаковым презрением относились и к прославленному капитану, и к простому курсанту. На мое появление Шрин отреагировал удовлетворенной ухмылкой, и я вдруг осознала, что инициатива вызвать меня на мостик, по всем признакам, принадлежала именно ему.

Глава

XII

Дайра Ламу смотрела на меня с таким неподдельным удивлением, будто видела впервые, и мне даже стало слегка не по себе от ее неотрывного взгляда. Дайра была достаточно опытным офицером и на одном только «Этернуме» прослужила более трех лет, но сейчас на лице корабельного связиста читалось тесно граничащее с растерянностью недоумение. Казалось, в глазах моей подруги смешались страх и восхищение – с одной стороны Дайра за меня боялась, а с другой – интуитивно догадывалась, что мой нынешний статус на звездолете радикально изменился. Пусть формально и недолго, но я всё же успела покомандовать «Этернумом», а экипажу «Кассиуса» и вовсе была известна как «капитан Бернович», так что у Дайры, да и у остальных членов команды тоже, имелись все основания проявлять по отношению ко мне определенную настороженность. Принимая во внимание, что с недавних пор я проводила на мостике больше времени, чем где-либо еще, а Майкрофт регулярно вел со мной конфиденциальные беседы за закрытыми дверями, доселе неприметная «канцелярская крыса» внезапно превратилась едва ли не в ключевую фигуру на корабле, и скажу честно, меня эти грандиозные перемены ничуть не радовали. Я бы с удовольствием вернулась на рабочее место и разгребла жуткий бардак в документах, со стопроцентной вероятностью образовавшийся за период моего отсутствия. Я уже не раз ловила себя на мысли, что стратегические задачи- это совершенно не моё, и в «высших эшелонах власти» я чувствую себя крайне дискомфортно, однако, судьба снова и снова испытывала на прочность мои и без того изрядно расшатанные нервы.

К сожалению или к счастью, но прежде мне никогда не доводилось сталкиваться с таргоциатами, и вот так наблюдать синекожего наемника буквально на расстоянии вытянутой руки стало для меня весьма неожиданным опытом. Тарги вообще сами по себе считались довольно колоритными персонажами, справедливо удерживающими пальму первенства по степени эксцентричности, но если раньше я знала об этом исключительно понаслышке и старалась критически отсеивать художественные преувеличения, то сегодня мне выпала уникальная возможность детально изучить вблизи поистине канонический экземпляр. Встретить таргоциата, условно говоря, на улице, было чем-то из области фантастики – невзирая на то, что наемники на полулегальном положении рассредоточились по всему Галактическому Союзу, интегрироваться в социум они не стремились, а специфический способ заработка напрямую отражался на их образе жизни. Впрочем, найти таргоциатов можно было на любой планете – если, конечно, знать, где искать. К примеру, на Земле тарги, как настоящие пираты, облюбовали старый маленький бар на Ямайке – во всяком случае, так было принято думать в обывательской среде, а необходимости копать глубже у меня отродясь не возникало. Бытовало мнение, что все контакты с наемниками осуществлялись по секретному каналу, доступ к которому стоил баснословных денег, а по уровню конспирации таргоциаты смело могли потягаться с агентами Спецкорпуса Х, но я воспринимала подобные байки как досужую болтовню – верить бездоказательным сплетням я обыкновения не имела, а конкретными фактами многочисленные «знатоки» по понятным причинам не располагали. В итоге тарги были для меня полумифическими созданиями, которых на большинстве обитаемых планетов старались лишний раз не поминать к ночи, и я безнадежно стушевалась, когда капитан Шрин в упор уставился на меня с бесстыжим любопытством. Сердце испуганно ёкнуло в груди, и охваченная растущей паникой, я застыла без движения, однако, Майкрофт не позволил мне окончательно расклеиться.

– Энсин Бернович, будьте так любезны, расскажите нашему гостю, что произошло на станции Бирс-Гардем, – подчеркнуто вежливым тоном обратился ко мне капитан «Этернума», – а то капитан Шрин изволит сомневаться в моих словах.

В красивом, хорошо поставленном баритоне Майкрофта отчетливо звучали нотки иронии, однако, в небесно-голубых глазах сквозил пронизывающий ледяной холод, и я быстро сообразила, что задавать уточняющие вопросы в данной ситуации явно не стоит. На душе у меня ожесточенно скребли кошки, и я смутно догадывалась, что «всё сказанное мною может быть использовано против меня», но моя главная проблема состояла в катастрофической нехватке времени на обдумывание ответа. Я не совсем понимала, чего ждал от меня капитан, и ощущала себя частью странной игры, вступать в которую у меня не было ни малейшего желания. Но выбора мне, как водится, никто не предоставил, и я вынуждена была действовать по наитию.

– Начну с того, что я даже не знала, где нахожусь, – честно поведала я, и длинные, вытянутые ушные раковины наемника изумленно зашевелились. Столь поразительная особенность таргоцианского организма также стала меня новостью, и мне пришлось срочно подбирать неумолимо отвисающую честь, дабы ненароком не оскорбить капитана Шрина своей вопиющей бестактностью, – а название Бирс-Гардем мне и сейчас ни о чем не говорит. Для меня станция была всего лишь безымянной базой Спецкорпуса, и я уже и не надеялась покинуть ее живой. Но вмешался случай, и я оказалась единственной, кого не коснулись «сонные чары». Я выразилась образно, но я не врач, и мне не известно, какой медицинский термин описывает это необъяснимое оцепенение. Тяжело сказать, что было страшнее – сидеть в мнемотехнической лаборатории с нейрошлемом на голове или в одиночку бродить по спящей станции, за каждым поворотом натыкаясь на неподвижные тела… Не буду лукавить, когда я выяснила, что станция вращается на орбите Тарго, мне резко перехотелось подавать сигнал бедствия, но мое положение было абсолютно безвыходным. Я взвесила все за и против, и все-таки решила бросить клич о помощи. Но, клянусь, я и вообразить не могла, что на мой зов прилетит «Этернум».

– Ну, что, Шрин, вы довольны? – осведомился у наемника капитан Майкрофт, как только я закончила излагать перипетии своего пребывания на злополучном Бирс-Гардеме, и неуверенно умолкла в ожидании нового приказа.

– Вы же не станете возражать, если я сам пообщаюсь с энсином Бернович? – сверкнул бирюзовыми глазами таргоциат, и весь его самонадеянный вид кричал о том, что разрешением Майкрофта он интересуется сугубо для проформы, либо и вовсе откровенно издевается над капитаном «Этернума».

– Попробуйте, – хладнокровно усмехнулся Майкрофт, и у меня противно заныло под ложечкой. Лично я была готова рассказать наемнику всё, что угодно, лишь бы побыстрее прекратить этот идиотский спектакль, но отправиться под Трибунал за разглашение государственной тайны мне совершенно не улыбалось, тем более, если исходить из недвусмысленных угроз адмирала Тер-Шелла, у меня уже и так с избытком хватало статей для пожизненного срока.

– Благодарю, капитан! – осклабился таргоциат, и вдруг высоко вскинул скованные силовыми браслетами руки. Безопасники на заднем фоне синхронно сделали шаг вперед, а я непроизвольно напряглась, но следующие слова наемника заставили капитана раздраженно цыкнуть и жестом дать понять, что принимать меры пока не нужно.

– Простите меня, энсин Бернович, что эти варвары лишили меня возможности облобызать вашу прелестную ручку, – внезапно рассыпался передо мной в извинениях Шрин, – меня заковали в цепи, как преступника, мой корабль заперт в стыковочном отсеке, а экипаж удерживается в заложниках, а ведь мы законопослушные граждане Галактического Союза, и провинились мы лишь в том, изо всех сил спешили на помощь персоналу Бирс-Гардем!

Глава

XIII

– Простите, сэр, но я полагаю, что у вас с капитаном Майкрофтом вышло небольшое недопонимание, и никто на «Этернуме» не ставил цели грубо нарушить ваши конституционные права и свободы, – я сроду не считала себя мастером импровизации и в других обстоятельствах неизбежно впала бы в ступор под изучающим взглядом таргоциата, но, похоже, сегодня у меня внезапно проснулись дремавшие внутри таланты, и я сама невольно удивилась, как мне удалось на-гора выдать такую содержательную речь, да еще и на мгновение ни отвести при этом глаз. Впрочем, изумление постигло ни только меня одну – даже невозмутимые безопасники, оживлявшиеся лишь в случае возникновения признаков угрозы, дружно пораскрывали рты, а уж о Дайре Ламу и Туксе даже упоминать отдельно не стоило. А вот капитан, судя по всему, начал понемногу привыкать к моим фортелям, и единственный на мостике, что называется, и ухом не повёл – в отличие от Шрина, анатомия которого, как недавно обнаружилось, предусматривала весьма оригинальный способ выражения эмоций.

Несколько бесконечно долгих секунд наемник взирал на меня так пристально, словно пытался просверлить дырку в лбу, и я уже морально настроилась, что помимо шевеления ушами тарги умеют еще и наповал разить противника молниями из глаз, однако, эволюция хоть и принимала порой невероятно причудливые формы, до подобных изысков, к моей вящей радости, пока не дошла. В моем представлении таргоциаты были весьма неприятными существами и воображение автоматически наделяло их отталкивающей наружностью, но вблизи капитан Шрин вовсе не выглядел жутким чудищем из широко растиражированных страшилок. Безусловно, внешность у выходцев с планеты Тарго была, как говорится, на любителя, но ничего прямо уж такого отвратительного я в облике Шрина упорно не замечала. Подумаешь, синяя кожа, заостренные кверху ушные раковины, крючковатый нос и кляксообразные пятна вокруг чересчур глубоко посаженных глаз – зато какие роскошные волосы цвета морской волны, какой мощный торс с бугрящимися мышцами и, что, наверное, самое главное, какая потрясающая уверенность в себе!

– Не могу не согласиться с вами в той части, что мы с капитаном Майкрофтом не нашли общего языка, – признал мою правоту наемник, – но я вынужден с прискорбием констатировать, что демократические принципы на этом корабле явно не в почете, и потому я чувствую себя здесь не гостем, а узником. Космофлот постепенно захватывает власть в Галактическом Союзе, мы стремительно катимся к тоталитарному строю, но у нас, на Тарго, действуют свои порядки, и мы не намерены мириться с произволом.

– Поубавь апломба, Шрин, – посоветовал Майкрофт, – мы попусту теряем время, и если ты немедленно не перестанешь разводить демагогию, моя чаша терпения переполнится.

– И что мне с того? – в голос расхохотался таргоциат, – ну, давай, Майкрофт, скажи, что ты мне сделаешь! Пусть твоя команда тоже посмеется.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – не поддался на провокацию капитан «Этернума», – если мне не изменяет память, ты собирался что-то спросить у моего бортового администратора?

– Ах, да, – с великолепным артистизмом изобразил забывчивость наемник, – ум и красота энсина Бернович заставили меня потерять нить событий. Скажите честно, моя несравненная, в случившемся на Бирс-Гардем виноват Спецкорпус X в лице Тер-Шелла? Это его ведь эксперименты привели к катастрофе?

– Не могу знать, сэр, – для Административного Корпуса у меня была достаточно неплохая выправка, и зачет по строевой подготовке, я получила совершенно заслужено, тогда как мои однокурсники в большинстве своем даже занятия толком не посещали, зная, что сильно гонять их все равно никто не будет. Не факт, что я сумела произвести на Шрина неизгладимое впечатление своей идеальной осанкой, но старания я для этого приложила максимальные.

– А если не для протокола? – лукаво улыбнулся таргоциат, обнажив ровный, как на подбор, зубной ряд нежно-лазоревого цвета.

– Адмирал Тер-Шелл, конечно, личность неоднозначная, но если исходить из того, что мне известно, на это раз он абсолютно непричастен к чрезвычайной ситуации на станции, -я тщательно подбирала слова и всячески пыталась обойти острые углы, но Шрин требовал конкретики, а я не по-прежнему не могла понять, хотел ли Майкрофт, чтобы командир наемников из первых уст услышал информацию об аномалии, или мне нужно было и дальше демонстрировать полное неведение.

– Если вас и вправду интересует мое мнение, сэр, то я считаю, что станция попала в зону аномальной активности, – осторожно шагнула на тонкий лед я, и мне вдруг показалось, что все присутствующие на мостике одновременно задержали дыхание, а капитан и вовсе с надеждой скрестил пальцы по старой земной примете, – станция подверглась влиянию извне, что в результате и вызвало неполадки со связью, сбой программного обеспечения и некорректную работу оборудования. И я перечислила лишь те последствия, которые видела своими глазами, но вряд данный перечень является исчерпывающим. Доктор Маркус может подтвердить, что состояние персонала внушает серьезные опасения и может ухудшиться в любой момент.

– Доволен? – торжествующе осведомился капитан Майкрофт, будто я только что обеспечила ему безоговорочную победу в этой загадочной игре, и если прибавить сюда кислую мину откровенно разочарованного таргоциата, то вывод становился очевиден, – раз мы закончили с опросом свидетелей, может быть, нам пора перейти к делу?

– Берегитесь, энсин Бернович, – мрачно предупредил меня Шрин, – врать нехорошо, а попытка обмануть меня может стоить вам жизни. Узнаю, что вы выгораживаете Тер-Шелла, и вы будете умолять меня вас убить.

Тут бы мне и было в самый раз пафосно поклясться офицерской честью, но я резко прикусила язычок – учитывая, с каким нескрываемым презрением командир таргоцианских наемников относился ко всем без исключения структурам Космофлота, я предпочла обойтись сдержанным кивком.

– «Этернум» вызывает Греймара, – воспользовался коммуникатором Майкрофт, – коммандер, слушайте меня внимательно. Персонал станции будет эвакуирован силами таргоцианского правительства. Ваша с Эшби задача – дождаться прибытия пассажирского транспорта с планеты, проконтролировать процесс эвакуации, опечатать все отсеки служебным кодом и законсервировать станцию. На вас – безопасность персонала, а шеф отвечает за техническую сторону. Доложите мне, когда будете готовы вернуться на звездолет. Приказ ясен? Выполняйте! Ну, всё, Шрин, теперь настало время для твоего бенефиса! Энсин Бернович, благодарю вас и можете быть свободны.

– Она останется на мостике, – категорично возразил таргоциат, – и прикажи своим цепным псам снять с меня браслеты, у меня руки затекли.

– Ладно, энсин, останьтесь, – если исходить из того, с какой легкостью Майкрофт пошел на уступки, на кону стояло слишком много, и капитан не рискнул нарушить хрупкое равновесие во имя собственных принципов, – освободите капитана Шрина, но глаз с него не спускайте.

– Мой коммуникатор, – лаконично напомнил командир наемников, с наслаждением разминая запястья, – или для вас новость, что штатные устройства Космофлота не поддерживают таргоцианские частоты?

Глава

XIV

Для меня это была даже не новость, а настоящая сенсация, и я надеялась, что мое возмутительное невежество останется незамеченным для окружающих. Я, конечно, понимала, что у таргоциатов есть доступ к передовым технологиям Галактического Союза, и отправляясь на очередное задание, наемники экипируются по последнему слову военной науки, но столь грандиозный размах мне прежде и в голову не приходил, а меж тем на Тарго уже давно процветало своего рода «государство в государстве». Почему правительство попустительствовало такому опасному раскладу и фактически позволило планете превратиться в автономное образование –это уже другой вопрос, но меня до глубины поразило, что тарги распоясались до предела буквально под носом у Спецкорпуса X, вездесущий глава которого наверняка был в курсе ситуации, однако, ничего не предпринимал, чтобы на нее повлиять. Единственным рациональным объяснением этого неразрешимого противоречия я считала обоюдовыгодный принцип «рука руку моет», и моя предыдущая версия о нацеленных на Тарго фотонных торпедах более не казалась мне правдоподобной. По всей вероятности, адмирал Тер-Шелл тайно договорился с таргоцианской верхушкой на паритетных условиях и выторговал под свои нужды станцию Бирс-Гардем. Что было предложено таргам взамен, я могла лишь догадываться, но, по-моему, официальным властям бы это точно не понравилось, и в данном случае Тер-Шелл действовал на свой страх и риск. До сегодняшнего дня выбранная адмиралом стратегия исправно приносила свои плоды, и расположение станции служило идеальным прикрытием для темных делишек Спецкорпуса – пиратская вольница на Тарго толком не контролировалась Центром, корабли Космофлота сюда не долетали, и агенты Тер-Шелла могли беспрепятственно вершить самосуд над неугодными, экспериментировать с мнемотехникой и не бояться внезапно нагрянувшей проверки. Меня вдруг осенило, что между свободолюбивыми наемниками с Тарго и Спецкорпусом X, формально входящим в состав Космофлота, было гораздо больше общего, чем можно было себе представить, да и методы у них скорее всего почти не отличались. Таргоциаты зарабатывали на жизнь преступным путем, где контрабанда – это еще наименьшее из зол, а Тер-Шелл занимался тем же самым, но под эгидой государства, и, что, важно, правительство негласно поощряло этот статус-кво. Иначе с беззаконием на Тарго покончили бы еще много лет назад, а полномочия Главы Спецкорпуса был бы значительно урезаны, но, похоже, до поры до времени Президента всё устраивало.

Майкрофт несомненно был осведомлен куда лучше моего, и саркастичная ремарка Шрина не вызвала у капитана особых эмоций, но напряжение на мостике росло с каждым мгновением, и на месте командира наемников я бы от греха подальше перестала искушать судьбу. Но чувство меры таргоциатам было априори неведомо, и Шрин, по всем признакам, являл тому хрестоматийный пример.

– Это еще не всё, – сообщил наемник, как только один из безопасников нехотя вручил ему коммуникатор, – я должен убедиться, что мой экипаж в порядке. И верни уже мой корабль, Майкрофт. Это вообще-то частная собственность!

– Твоя «частная собственность» числится в розыске, и у меня есть полное право наложить на нее арест, – парировал капитан «Этернума», – не веришь? Могу процитировать выдержки из ориентировки. Разбойное нападение на конвой в системе Аргос, участие в теракте на Китаре -7, незаконный вывоз полезных ископаемых с Итирии – мне продолжать? Твое корыто неоднократно засветилось в криминальных сводках, и мне бы радоваться, что я поймал такую крупную рыбу, но форс-мажоры вынуждают меня действовать вразрез с Уставом и терпеть твое присутствие на мостике союзного звездолета. Короче так, Шрин, твой экипаж находится в добром здравии, а корабль ждет в стыковочном ангаре, и я с огромным удовольствием выпну тебя под зад с «Этернума» сразу после того, как ты свяжешься с планетой. Если же ты и впредь собираешься ломать комедию, придется тебя огорчить – я крайне неблагодарный зритель, и вместо бурных оваций, ты получишь обратно свои силовые браслеты, а твой корабль будет реквизирован для нужд Космофлота. Мой бортовой администратор оформит изъятие по всем правилам и внесет соответствующую запись в интегрированную базу, так что, в будущем ты при желании сможешь оспорить мое решение в суде. Но я надеюсь, ты не забыл, что мы заперты в ловушке, а Тарго наглухо изолирована от внешнего мира, и лишь у «Этернума», уже однажды побывавшего в аналогичном положении, есть реальный шанс вырваться из западни. Экономика вашей планеты держится на черном рынке, и если Тарго так и останется в зоне аномальной активности, вы неизбежно сожрете друг-друга, как пауки в банке, а те, кто уцелеет, провалятся в хаос. Черт бы тебя побрал, Шрин, когда уже до тебя дойдет? Это другое измерение, параллельная вселенная, и только «Этернум» теоретически способен перемещаться в искаженном аномалией пространстве. Не веришь мне? Не веришь Бернович? Что ж, забирай свой корабль, лети на Бирс-Гардем и устраивай погром! Но не надейся успешно сбыть награбленное, на Тарго твои трофеи никому и даром не нужны, а все ваши секретные каналы, по которым вы связываетесь с покупателями, теперь бесполезны за пределами планеты. Да, мне жаль персонал станции, но у «Этернума» своя миссия, и раз ты не настроен договариваться, мы улетаем, пока у нас еще существует возможность это сделать.

– Вас, что, в Космофлоте, специально этому учат? – нервно дернул заостренными кончиками ушей таргоциат, – все кругом меркантильные твари, и лишь благородным капитаном Майкрофтом движут исключительно соображения совести и чести? Если я откажусь идти у тебя на поводу, то обреку персонал Бирс-Гардем на медленную смерть, а свою планету – на кровопролитную гражданскую войну. Это ты мне сейчас пытаешься сказать?

– Именно, – сухо кивнул капитан и уже чуть мягче добавил, – Шрин, я прекрасно понимаю, что для тебя норма – идти по трупам, и я не хочу даже думать, сколько жизней ты успел отнять, но, может быть, пора для разнообразия кого-нибудь спасти? Пока мы тут с тобой препираемся, аномалия набирает силу, а время утекает сквозь пальцы. Тарго – это лишь начало, если мы не остановим распространение этой дряни, скоро вся галактика превратится в дырявое одеяло, и молись своим таргоцианским богам, чтобы мы никогда не узнали, кто или что может полезть из этих червоточин.

– Допустим нам удастся договориться, и мы поможем с эвакуацией, – намеренно употребил сослагательное наклонение синекожий наемник, – где гарантии, что Космофлот не бросит Тарго? На планете нет ценных природных ресурсов, а наемники для правительства и вовсе как заноза в заднице. Если что-то пойдет не так, о нас никто не будет сожалеть, а даже наоборот, с облегчением вздохнут, что избавились от проблемы. Но кажется, я знаю, что обеспечит тебе мотивацию вернуться. Пусть один из членов твоего экипажа летит со мной на Тарго и остается на планете до возращения «Этернума»

Глава

XV

– Шрин, ты в своем уме?– уточнил Майкрофт, – медотсек посетить не хочешь? И вообще, тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь палку?

– Отнюдь, – невозмутимо опроверг вполне, на мой взгляд, справедливые выводы таргоциат, – или ты считаешь, будто мы должны доверять Космофлоту просто потому, что это же Космофлот? Ха, и еще три раза ха! Не смеши меня, Майкрофт, я ни вчера на свет появился, и мне хорошо известно, что в Космофлоте хватает ушлых кадров, для которых ничего не стоит нарушить слово. Думаешь, я не знаю, чем занимался персонал Бирс-Гардем? Да это самое жуткое место в Галактическом Союзе, а я, к твоему сведению, побывал в таких клоаках, куда Космофлот еще долго не сунется! Все эти прихвостни Тер-Шелла заслуживают только одного – долгой и мучительной смерти, и ты прекрасно понимаешь, о чем я сейчас. Спустись на Тарго и спроси у первого встречного о его отношении к тому, что у нас орбите уже несколько лет болтается база Спецкорпуса Х, и я обещаю, что ты услышишь много чего интересного на этот счет. А еще спроси, почему мы до сих пор не взорвали станцию. Или сам догадаешься, разве капитану флагманского судна не полагается блистать умом?!

– Я не собираюсь комментировать действия Главы Спецкорпуса, – отрезал капитан, – если адмирал Тер-Шелл в чем-то ущемил права таргоциатов, вопрос должен решаться на государственном уровне, а, насколько я помню, официальных обращений от имени жителей Тарго в Планетарный Комиссариат пока не поступало и вряд ли поступит, так как по сути нынешняя ситуация всех устраивает. Тер-Шелл якобы не замечает ваш преступный промысел, а таргоциаты делают вид, что им глубоко безразлично происходящее на Бирс-Гардем. И не надо оскорбленно закатывать глаза, Шрин, я всего лишь назвал вещи своими именами, причем, вовсе не для того, чтобы обелить Космофлот, а чтобы поставить точку в этом заведомо бессмысленном споре. В любом случае, для меня совершенно неприемлемы твои условия. Но ты можешь не сомневаться, что «Этернум» обязательно вернется на Тарго.

– А если Командование прикажет тебе не возвращаться? – ничуть не впечатлился командир наемников, – где это видано, чтобы капитан звездолета наплевал на приказ? Нет, Майкрофт, так не пойдет, и единственный выход, это сыграть на твоем гипертрофированном чувстве долга. Итак, кого бы мне взять в заложники… Может быть, энсина Бернович? Полетите со мной на Тарго, энсин?

– И после таких заявлений тарги еще удивляются, почему их ненавидит весь Галактический Союз, – капитан явно не воспринял предложение Шрина всерьез, а вот у меня натуральным образом затряслись поджилки, и я испуганно втянула голову в плечи, – а что ты так скромничаешь, замахнулся бы сразу на капитана?

– Это в Космофлоте сплошь романтики, а я – реалист, – многозначительно хмыкнул таргоциат, – я не посмею оставить эту посудину без твоего чуткого руководства, особенно теперь, когда ты трагически потерял старпома.

– Вы хороните его раньше времени, сэр! – бесконтрольно вырвалось у меня, – коммандер Рэнд жив.

– Тем хуже для него, – мрачно заметил Шрин, – по информации от моего приятеля на Аргосе, Рэнду не выкарабкаться.

– А вот этого вы знать не можете, – не иначе как от волнения достаточно грубо огрызнулась я, и в небесно-голубых глазах капитана Майкрофта вновь промелькнули тревожные блики. Конфликты на мостике ему были не нужны, и он был вынужден взять на себя роль арбитра.

– Состояние мистера Рэнда не относится к предмету нашего разговора, – напомнил капитан, и вдруг резко замолчал. Драматичная пауза продлилась считаные секунды, а затем Майкрофт неожиданно поднес к губам коммуникатор.

– Док, вы по-прежнему уверены, что еще один прыжок в подпространство может убить Рэнда? – прямо спросил капитан

– Уверен, как никогда, сэр, – без колебаний ответил Маркус, – это очень рискованно, и я боюсь, что даже медицинская капсула не обеспечит необходимой защиты.

– Спасибо, док, – коротко поблагодарил врача Майкрофт и вплотную приблизился к ощутимо насторожившемуся таргоциату, -на Тарго останется старпом, второе лицо на корабле. Я распоряжусь, чтобы доктор Маркус приготовил медицинскую капсулу к транспортировке на Тарго.

– Зачем мне этот набор органов? – подвижные уши Шрина только что в трубочку от возмущения не сворачивались, но, судя по всему, Майкрофт был настроен безапелляционно.

– Во-первых, я требую не использовать подобных выражений в адрес моего старшего помощника, – осадил наемника капитан, – а во-вторых, Рэнд представляет для Командования огромную ценность, в том числе и в качестве «набора органов», и ты, с твоей-то осведомленностью, не можешь об этом не знать.

– Ладно, – неохотно процедил сквозь зубы Шрин, – но прими во внимание, что медицина у нас на планете развита весьма посредственно – так, боевые раны подштопать, дырки в боку залатать, и если твой старпом не доживет до возвращения «Этернума», я не буду нести за это ответственность, просто заморожу труп и отправлю его в криоблок. До востребования, так сказать.

– По рукам, – в знак подтверждения только что достигнутого соглашения качнул светловолосой головой Майкрофт, – всё, хватит болтовни. Шрин, свяжись с планетой, пусть немедленно приступают к эвакуации. Когда весь персонал Бирс-Гардем будет в безопасности, ты получишь назад свой корабль и доставишь на Тарго капсулу с Рэндом, а также лично позаботишься, чтобы старпому был обеспечен надлежащий уход. И учти, за Рэнда ты отвечаешь головой.

– Прекрати мной командовать, я, между прочим, тебе не подчиняюсь, а с равноправными партнерами таким тоном не разговаривают, – умерил рвение капитана наемник и хищно оскалился в кровожадной улыбке, – жаль, что на станции не было самого Тер-Шелла, вот уж кого я был бы рад приветствовать на Тарго. Давно мечтаю показать этому ублюдку, что такое настоящее таргоцианское гостеприимство.

– Меня не касаются чужие распри, – равнодушно отмахнулся Майкрофт, и я могла лишь позавидовать его актерскому мастерству, – но я надеюсь, знаменитый Кодекс Наемников до сих пор актуален? Освежи в памяти некоторые его положения, когда тебя снова обуяет желание поквитаться с адмиралом. Персоналу станции не должно быть причинено не малейшего вреда.

– В твоих интересах как можно быстрее вернуться на Тарго, потому что Кодекс Кодексом, но в такой нервной обстановке, знаешь ли, всякое бывает, – сузил бирюзовые глаза Шрин, – таргоциаты – народ вспыльчивый, и этому сброду с Бирс-Гардем лучше не создавать себе проблем.

– Я вернусь, Шрин, – практически по слогам произнес капитан, и в его голосе мне отчетливо послышался угрожающий подтекст. Даже неугомонный таргоциат спинным мозгом почуял неладное, и вступать с Майкрофтом в дополнительную полемику не отважился, а применительно к безбашенному наемнику, начисто лишенному инстинкта самосохранения, это, черт побери, о многом говорило.

Глава

XVI

Пока я медленно собиралась с мыслями, будучи не в силах одномоментно переработать столь колоссальный объем противоречивой информации, капитан Шрин развернул бурную деятельность, и уже вскоре на его запрос был получен положительный ответ с поверхности планеты. Я совершенно не разбиралась в структуре таргоцианского общества, но, видимо, наш незваный гость занимал не последнее место в социальной иерархии, обладая значительным авторитетом среди своих соплеменников. Майкрофт ничего не делал просто так, и хотя его затея вступить в дипломатические переговоры с командиром наемников изначально казалось мне верхом безумия, теперь я осознала, что капитан безошибочно просчитал ситуацию и в конечном итоге всё-таки добился своего. Но какой ценой! Возможно, я чего-то недопонимала или чересчур утрировала, но, по-моему, Майкрофт только что единолично решил судьбу ригорца, пребывающего сейчас в заведомо беспомощном состоянии, и как бы ни ужасно это звучало, обменял медицинскую капсулу со старпомом на безопасность персонала Бирс-Гардем. А еще капитан хладнокровно утаил от жаждущего мести Шрина правду о нынешнем местонахождении Главы Спецкорпуса X и тем самым с немалой долей вероятности уберег адмирала от жестокой расправы.

В Академии нам старательно вдалбливали в голову, что приказы не обсуждаются, и с этой установкой я много лет успешно прослужила в Космофлоте, но недавние события внесли хаос в мое устоявшееся мировоззрение – я не могла поверить, что капитан без тени сомнения превратил ригорца в предмет торга. В то время как я буквально задыхалась от негодования, Майкрофт, словно опытный негоциант, вовсю расхваливал свой живой товар и даже скептически настроенного наемника сумел убедить в безусловной ценности коммандера Рэнда. Со стороны это выглядело до такой степени чудовищно, что у меня внутри всё клокотало от ярости, но многолетняя муштра не позволила мне вмешаться, и пока капитан торговался со Шрином, я широко распахнутыми глазами взирала, как неумолимо катятся в тартары все мои наивные представления о границах допустимого. В тот миг мне было не до наблюдения за реакцией окружающих, но я догадывалась, что если я была глубоко потрясена этим фантастическим цинизмом, то все остальные испытывали искреннее восхищение перед Майкрофтом, блестяще выкрутившимся из практически безвыходного положения. Нет, я никоим образом не отрицала, что капитан поступил рационально, тем более, им было в полной мере учтено достаточно категоричное мнение корабельного врача, но у меня внезапно отключился мозг, будто под сводами черепной коробки произошло короткое замыкание. Эмоции плескались и кипели, а внутренний протест, казалось, охватил всё мое существо, но это был именно тот случай, когда от меня равным счетом ничего не зависело. Однако и промолчать я тоже не смогла.

– Капитан Шрин! – я обратилась к таргоциату напрямую, минуя разрешение Майкрофта, и злостное пренебрежение субординацией непременно должно было аукнуться мне в будущем, но в этом мгновение я была слишком поглощена бурлившими в душе страстями, чтобы задумываться о подобных мелочах.

– Слушаю вас, энсин Бернович! – оторвался от коммуникатора наемник, – неужели вы решили меня осчастливить и полететь на Тарго?

– Нет, сэр, хотя и очень бы этого хотела, – повергла Шрина в откровенное изумление я, – но я нужна на «Этернуме». Могу я вас кое о чем попросить?

– Да я готов швырнуть к вашим прекрасны ножкам все свои сокровища, – театрально расшаркался наемник, – просите о чем угодно, я не посмею вам отказать.

Я кожей чувствовала, что капитана Майкрофта так и подмывает выставить меня с мостика прежде, чем я натворю непоправимых глупостей. Я даже не исключала, что внешне демонстрирующий олимпийское спокойствие капитан был вне себя от бешенства и уже вынашивал план наказания наглой выскочки, но отступать было поздно.

– Моя просьба касается коммандера Рэнда, – длинные уши Шрина заинтригованно встрепенулись, и я торопливо продолжила, покуда таргоциат не утратил интереса, – вы можете как угодно относиться к Космофлоту, но коммандер Рэнд, он больше, чем офицер, больше, чем старпом, он – настоящий герой, для которого собственная жизнь – ничто, когда речь идет о спасении экипажа. Я была там сэр, и я знаю, о чем говорю. Я провожала его на смерть и навсегда простилась с ним у дверей инженерного отсека, и пока коммандер Рэнд дышит, я не перестану искать способы ему помочь. Да, это сродни детской вере в чудеса, но разве то, что Рэнд выжил, это уже не чудо? Умоляю вас, капитан, позаботьтесь о нем до возвращения «Этернума», позаботьтесь не потому, что у вас договор с капитаном Майкрофтом, а потому что даже при всей вашей ненависти к Космофлоту коммандер Рэнд заслуживает достойного обращения. Если бы не он, наш экипаж был бы обречен, и мне это известно лучше всех. Дальше я рассказывать не буду, чтобы случайно не раскрыть вам государственных секретов, но только благодаря коммандеру Рэнду в Галактическом Союзе сохраняется мир. Это не всё, сэр – информацией о природе аномалии мы тоже обязаны коммандеру Рэнду. Я хорошо наслышана о беспринципности таргоциатов, о том, что для наёмников нет ничего святого, но случай коммандера Рэнда – уникален. Прошу вас, не забывайте, что Рэнд – не набор органов, не заложник, а в первую очередь тот, кто без сожаления пожертвовал собой ради нас всех.

– Вы не устаете меня удивлять, энсин Бернович, – признался Шрин и вдруг обличительно уставился на капитана «Этернума», – кстати, Майкрофт, а почему она до сих пор ходит в энсинах? Представь ее к повышению, и если Трей не совсем идиот, он подмахнет приказ, не глядя. Кто она у тебя, говоришь, бортовой администратор? Майкрофт, как можно быть таким болваном? Ты меня разочаровал… Ладно, Бернович, я тебе обещаю, если на Тарго Рэнд от чего и отдаст концы, то уж точно не от недостатка заботы. Слово капитана Шрина.

– Спасибо, сэр! – прониклась к таргоциату неожиданной теплотой я, и мне резко полегчало, хотя у меня и не было реальных оснований верить, что слово капитана Шрина чего-то стоит.

– В следующую нашу встречу она должна быть лейтенантом Бернович, и меня не волнует, как ты этого добьешься, иначе я заберу ее к себе старпомом и научу брать на абордаж торговые суда, – с подкупающей серьезностью предупредил Майкрофта таргоциат, – имейте в виду, Бернович, на Тарго у тебя бы уже давно был собственный корабль, а в Космофлоте, с его дебильной кадровой политикой ты будешь до пенсии прозябать в администраторах, уверенная, что больше ни на что не годишься.

Глава

XVII

До сего исторического момента я была убеждена, что венцом моей карьеры в Космофлоте стал тот судьбоносный миг, когда адмирал Тер-Шелл неожиданно попытался завербовать меня в Спецкорпус, но, как выяснилось, это были только цветочки. Сложно было сказать, насколько серьезно говорил сейчас Шрин, но Майкрофт заметно напрягся, и я поняла, что если у меня нет цели окончательно испортить и без того непростые отношения с капитаном «Этернума», мне следует радикально пересмотреть свое неподобающее поведение. Выполнив свой святой долг перед коммандером Рэндом, я смущенно опустила полные запоздалого раскаяния глаза и мимолетно бросила на Майкрофта виноватый взгляд в надежде, что капитан великодушно простит мой отчаянный порыв, продиктованный исключительно благими намерениями. Я не могла запретить себе верить, что Шрин действительно проникся моими словами, и пусть в лексиконе таргоциатов отсутствовало само понятие милосердия, а любовь к ближнему своему в лучшее случае трактовалась как максимально безболезненный для жертвы способ убийства, спонтанное наитие заставило меня решительно перешагнуть через укоренившие стереотипы.

Я прекрасно сознавала, что Шрин изрядно переусердствовал с комплиментами в мой адрес, и экипажу мостика было совершенно незачем слышать эти хвалебные оды, пусть даже и щедро сдобренные фирменным таргоцианским сарказмом. Тукс, Дайра и офицеры из службы безопасности поневоле оказались в курсе запутанных перипетий, а учитывая, что после возращения из Шартаронской Туманности большая часть команды и так косилась на меня с нескрываемым подозрением, сегодняшний инцидент только усугубил ситуацию. Я чувствовала себя инородным телом на корабле, и как никогда хорошо понимала ригорца с его безуспешными стараниями влиться в коллектив. По его же собственному признанию, Рэнд жутко тяготился всеобщим вниманием, но ответственный пост требовал постоянной публичности, и к окончанию смены старпом чуть ли не замертво валился с ног от психологической усталости. Мне же гораздо проще жилось серой мышкой, и свою «минуту славы» я представляла совсем не так. Нет, я, конечно, втайне мечтала совершить что-нибудь героическое, но мои честолюбивые амбиции не простирались дальше, например, сохранения в базе данных некого сверхважного документа, при утрате которого в Космофлоте, а то и во всем Галактическом Союзе, неминуемо наступил был первозданный хаос. Сейчас мне даже было слегка стыдно за такое примитивное мышление без намека на творческий подход, но тогда я была абсолютно счастлива на своем рабочем месте и считала должность бортового администратора на флагманском звездолете вершиной профессиональных достижений. Да, порой мне бывало откровенно скучно, и в глубине души я завидовала тем членам экипажа, для кого участие в группе высадки давно не было чем-то экстраординарным, но затем меня вновь с головой поглощали трудовые будни, и на рефлексию банально не оставалось времени. Периодически я ощущала давление замкнутого пространства и грезила новыми мирами, рискованными миссиями и необъятными перспективами, однако, при этом я достаточно объективно оценивала свой скромный потенциал, чтобы понапрасну не тешить себя несбыточными иллюзиями. Также как и Рэнд не рвался в капитанское кресло, я сроду не планировала сменить родной и привычный Административный Корпус на другое подразделение, поэтому когда на меня вдруг одно за другим посыпались «деловые предложения», единственным моим желанием было заткнуть уши.

Вне всяких сомнений, командир наемников наслаждался устроенным на мостике перфомансом, и если эффектные ходы адмирала Тер-Шелла были прежде всего направлены на получение информации, то таргоциату доставлял удовольствие сам спектакль. Шрину нравилось сеять раздор и панику, он развлекался, наблюдая за реакцией дезориентированного окружения, и я легко допускала, что зачастую синекожим наемником двигала пресловутая «любовь к искусству», а смерть очередной жертвы служила для него удачным поводом лишний раз проявить артистизм. Для таргов чужая жизнь стоила равно столько, сколько за нее был готов заплатить заказчик, а свою они воспринимали в качестве захватывающей игры, где проигравший неизбежно отправлялся на тот свет. Философия наемников не предусматривала полутонов – таргоциаты привыкли жить на полную катушку и ни в чем себе не отказывать, в том числе в возможности поиздеваться над офицерами Космофлота, тем более, что такие шансы выпадали крайне редко и в большинстве своем были чреваты ответными мерами. Животное чутье подсказывало Шрину, что Майкрофт остро нуждается в союзнике, и вдохновленный грядущей потехой таргоциат без зазрения совести принялся диктовать свои условия, а капитан «Этернум» был вынужден стиснув зубы идти на уступки. Наемник упивался своей значимостью и непосредственно вытекающей из нее безнаказанностью, причем, даже силовые наручники вкупе с бдительными подчиненными Греймара за спиной не мешали ему самозабвенно упражняться в злой иронии, регулярно приобретающей оскорбительную тональность, а периодически и вовсе граничащей с откровенным кощунством. И по идее мне бы давно надо было привыкнуть к запредельному цинизму и не бросаться грудью на защиту справедливости, но, похоже, что до состояния эмоционального сухаря я еще не очерствела. Мне и поныне было невыразимо больно слышать, когда Рэнда называли «набором органом», и если из уст командира наемников это звучало, в сущности, естественно, хотя и до омерзения грубо, то Майкрофт даже с учетом необходимости разговаривать со Шрином на одном языке, не имел морального права выражаться подобным образом. Вернее, так было в моей идеальной вселенной, практически рассыпавшейся в прах под влиянием происходящих событий, но реальность неустанно преподносила мне жестокие уроки, и кто же мог предвидеть, что я окажусь на редкость бездарной ученицей…

Я не осмеливалась обратиться к капитану за разрешением покинуть мостик и терпеливо ждала, пока Майкрофт меня отпустит, но тот, судя по всему, не хотел провоцировать новый виток бессмысленной пикировки со Шрином и потому не спешил избавляться от моего присутствия. Я так и стояла на всеобщем обозрении и не знала, куда деться от прикованных ко мне взглядов сослуживцев, а капитан по коммуникатору обсуждал с доктором детали транспортировки старпома и будто не замечал, что я всё еще здесь. Что касается таргоциата, то ему тоже было совсем не до меня – в эти минуты Шрин был занят преимущественно тем, что с раздражающей назойливостью встревал в разговор капитана и Маркуса, требуя немедленно освободить экипаж истребителя и вернуть корабль под управление наемников.

– Альма! – вполголоса окликнула меня Дайра Ламу, – встретимся сегодня после смены?

Я уже открыла было рот, чтобы горячо одобрить инициативу подруги, но радостное предвкушение вечерних посиделок в баре омрачило гнетущее чувство неопределенности, и от моего воодушевления не осталось и следа.

– Дайра, я бы с радостью, – перешла на приглушенный шепот я, – но я боюсь тебе что-то обещать…

– Альма, ну, ты уж постарайся, пожалуйста! – не сдалась изнемогающая от любопытства Ламу, – мы и так будто целую вечность с тобой не разговаривали, ты столько должна мне рассказать!

Мне было неприятно признаваться в этом даже самой себе, но если сегодня мы с Дайрой все-таки доберемся до бара, роль осведомителя в моих планах отводилась именно подруге, но никоим образом не наоборот. От Нарти проку было мало, а вот Дайра могла поведать много интересного, и мне грех было не воспользоваться подвернувшейся оказией.

– Я попробую вырваться, – заставила подругу бурно возликовать я, – как обычно, в девять?

Глава

XVIII

– Энсин Бернович, – завершив переговоры с доктором, капитан наконец-то вспомнил о моем существовании, и Дайра вынуждена была неохотно переключить внимание на пульт связи. Но перед тем как снова вернуться к своим непосредственным обязанностям, Ламу успела мне коротко кивнуть, и я по-прежнему лелеяла надежду на продуктивную беседу за бокальчиком чего-нибудь слабоалкогольного. Но до вечера предстояло еще дожить, а учитывая сумасшедшую динамику событий, я боялась строить прогнозы даже на ближайшие часы и толком не видела смысла в попытках заглянуть в окутанное густым туманом будущее.

–Да, сэр, – так резко выпрямилась я, что от чрезмерного усердия у меня громко хрустнули позвонки.

– Спасибо за помощь, можете идти, – вызвался лично проводить меня к выходу Майкрофт, и когда мы отдалились на достаточное расстояние, чтобы нас никто не слышал, наклонился к самому моему уху и тихо, почти беззвучно произнес, -никуда не отлучайтесь из своей каюты, вы мне скоро понадобитесь.

– Разрешите заглянуть в медотсек, – замерла в шаге от двери я и одними губами пояснила, – голова невыносимо болит…

– Хорошо, – окинул меня задумчивым взглядом капитан, – но я полагаю, что помимо медотсека вам также нужно обратиться за консультацией к лейтенанту Колри. Я попрошу ее вас навестить.

Майкрофт явно хотел добавить что-то еще, а я лихорадочно соображала, как бы поделикатней намекнуть капитану, что контактировать с нирманийским телепатом мне сейчас абсолютно не хочется, но тут в наш приватный диалог бесцеремонно вклинился наемник, чувствующий себя на «Этернуме» до такой степени вольготно, словно он находился не на мостике союзного звездолета, а на борту таргоцианского истребителя.

– Я был рад нашему знакомству, энсин! – сверкнул лазоревой улыбкой Шрин, и я невольно отметила, что наряду с заостренными ушными раковинами природа подарила таргам весьма внушительные клыки, на фоне остального зубного ряда отчетливо выделявшиеся более темным оттенком эмали, – смотрю, Майкрофт решил под шумок услать вас с мостика! Испугался конкуренции, не иначе. Но это громоздкое ведро с гайками не достойно вашего таланта, моя неотразимая энсин Бернович! То ли дело быстрые и легкие таргоцианские корабли!

– Немедленно прекратите паясничать, капитан Шрин! Хватит уже надо мной насмехаться! – я смертельно устала от этого цирка, и гневное восклицание вырвалось из моей груди совершенно бесконтрольно, но если судить по разом воцарившейся на мостике тишине, такой дерзости от меня никто не ожидал.

– По-моему, я начинаю в вас влюбляться! –хотя наемник отмер первым, позитивных изменений в его вызывающем поведении, увы, не наблюдалось, и я вынуждена была констатировать, что Шрин поистине неисправим, а мои старания его пристыдить возымели диаметрально противоположный результат, – скажите, энсин, ваше сердце еще свободно или мне не на что рассчитывать?

– Энсин Бернович, покиньте мостик, – приказал Майкрофт, осознав, что по-другому поймавший кураж наемник от меня черта с два отвяжется, – Шрин, тебе больше нечем заняться, кроме как флиртовать с членами моего экипажа? Лейтенант Ламу, телепортируйте капитана Шрина в ангар, пусть готовит корабль к приему медицинской капсулы.

– Прощайте, энсин, мне не забыть ваших прекрасных глаз – картинно простер ко мне обе руки таргоциат, – а ты, Майкрофт, учти, такое сокровище на дороге не валяется, и если ты не совсем кретин, то и сам должен это понимать. Ну, а на этом, леди и джентльмены, позвольте откланяться!

Когда наемник бесследно растворился в воздухе, с искренним облегчением вздохнули даже профессионально невозмутимые секьюрити. Наверняка в стыковочном ангаре Шрин и его команда сразу попали под строгий надзор службы безопасности, но по лицам оставшихся на мостике охранников читалось, что теперь это больше не их проблема.

– Общение с капитаном Шрином было очень… утомительным, – выразил коллективное мнение Майкрофт, красноречиво потирая виски, – благодарю вас всех за терпение!

– Нам повезло, что Кирен сдала смену до того, как тарги появились на борту! – многозначительно хмыкнул пилот Тукс, -интересно, рискнул бы Шрин клеиться к Кирен также нагло, как он клеился к Бернович?

– Оставить разговоры! – жестко оборвал пилота капитан и затем повернулся в мою сторону, – энсин, я вас не задерживаю.

В следующее мгновение меня уже не было на мостике – я во весь опор рванула к турболифту, неуклюже ввалилась в кабину и едва не осела по стенке в полном упадке сил. Я мечтала добраться до своей каюты, ничком рухнуть на кровать и пролежать без движения по меньшей мере сутки, но позволить такую роскошь я себе не могла. Двери турболифта плавно открылись точно напротив входа в лазарет, и я не сомневалась ни секунды.

– Вам что-то нужно, энсин? – обеспокоенно направилась мне навстречу медсестра-грассианка – обманчиво угловатая и неповоротливая, как и все уроженцы Грас-Имбиды, но при этом обладающая невероятной гибкостью и при необходимости способная чуть ли не пополам сложиться. Стандартная униформа Медицинского Корпуса плотно застегивалась на шее, но из курса ксенобиологии я знала, что там, где у людей располагалась сонная артерия, у грассиан находился специальный орган, отвечающий за равновесие. Рассказывали, что в период оккупации Грас-Имбиды, зверствовавшие на планете захватчики с Тримула иссекали грассианам часть кожного покрова и хирургическим путем превращали местное население в ущербных инвалидов, пригодных только для изнурительного труда в шахтах, откуда эти несчастные даже самостоятельно подняться на поверхность были не в состоянии. Таким жестоким образом тримулийцы боролись с побегами рабов – умение «гуттаперчевых» грассиан просачиваться в любые щели регулярно осложняло оккупантам жизнь, тогда как подвергшийся операции пленник, даже сохранив эластичность суставов, более не мог управлять своим уникальным телом. Порочную практику искоренили только после изгнания тримулийцев, но ходили разговоры, что с тех пор каждому новорожденному грассианину в обязательном порядке имплантировалась некая биопластина, связывающая орган равновесия с кровеносной системой и делающая невозможным его удаление без летального исхода для пациента. А еще среди выходцев с Грасс-Имбиды была широко распространена поговорка «беречь, как шею» – что-то наподобие земной «зеницы ока», и увидеть грассианина без тугого, плотно облегающего воротника было столь же нереально, как и силларца без защитных очков.

– Коммандер Рэнд… Я могу его увидеть или капсула уже на таргоцианском корабле? – спросила я.

– Капсула у нас, мы ждем приказа капитана, – медсестра пропустила меня вперед, но внезапно замялась, – энсин, я не уверена, что это хорошая идея. Коммандер Рэнд сильно пострадал от радиации, вам будет тяжело на это смотреть…

– Ничего, я справлюсь, – упрямо тряхнула головой я, и от этого неосторожного движения у меня внутри словно ядерная бомба взорвалась. Я поморщилась от боли, но менять свое намерение все равно не стала. Скрипнула зубами, перевела дыхание и вопросительно взглянула на медсестру.

–Покажете, куда идти?

Глава

XIX

Подготовкой к транспортировке капсулы на Тарго руководил доктор Маркус, и я застала корабельного врача за проверкой многочисленных датчиков, непрерывно фиксирующих жизненные показатели пациента и в режиме реального времени отравляющих данные на медицинский терминал. Мне было сложно представить, каким образом теперь будет осуществляться контроль за состоянием старпома, если таргоциаты вообще станут утруждать себя подобным занятием. Слово капитана Шрина, согревающее мне душу слабым огоньком негаснущей надежды, еще ничего не гарантировало, а учитывая, что в Кодексе Наемников, существование которого, между прочим само по себе не являлось подтвержденным фактом, вряд ли что-то упоминалось о ригорцах, наихудшего сценария исключать было нельзя. Как только «Этернум» покинет орбиту Тарго, а капитан однозначно дал понять, что звездолет уйдет в подпространство в ближайшие часы, коммандер Рэнд останется по сути брошенным на произвол судьбы, и бессменно дежурить рядом с капсулой, естественно, никто будет. В сложившихся обстоятельствах запросто могло статься, что единственное обещание, которое действительно будет выполнено, это сохранение тела в криокамере, скорее всего и без старпома доверху забитой трупами – насколько мне было известно, перед оплатой услуг наемников организаторы заказных убийц требовали наглядного подтверждения гибели жертвы, и криоморги на планете никогда не пустовали. В дальнейшем тела утилизировались, а на освободившиеся места тут же прибывало пополнение, потому что кто-кто, а таргоциаты без работы уж точно подолгу не сидели – в Галактическом Союзе постоянно шла грызня за сферы влияния, и если криминалитет открыто прибегал к нелегальным методам ведения конкурентной борьбы, то среди лидеров разного рода политических течений преобладали изящные комбинации по устранению соперников. Таргоциатам, в свою очередь, было совершенно безразлично, на кого охотиться – создавалось впечатление, что наемники изначально рождались, как говорится, с пулей в голове, и при наличии у заказчика достаточных финансовых возможностей, могли устроить даже покушение на Президента. Но вот вопрос, справятся ли тарги с задачей совсем иного характера, вызывал у меня серьезные сомнения… Наверняка Шрин великолепно сознавал, что в мыслях все уже давно похоронили Рэнда, и никакая аппаратура не в силах вечно поддерживать жизнь в умирающем от облучения ригорце, зато от желающих препарировать старпома скорее всего не будет отбоя, и нужно лишь выбрать наиболее выгодное ценовое предложение. Мне было больно даже думать о таком раскладе, и я отчаянно старалась унять чересчур разбушевавшееся воображение прежде, чем у меня окончательно сдадут нервы.

Мое напускное хладнокровие выглядело слишком демонстративным, чтобы опытный доктор Маркус принял его за чистую монету, но я была глубоко благодарна судовому врачу за тактичность. Маркус сразу догадался, зачем я здесь, но попыток выпроводить меня из лазарета тем не менее не предпринял, лишь чуть заметно приподнял брови и жестом разрешил подойти поближе. Однако в этот момент меня внезапно охватил ступор, и я застыла на пороге.

–Если вы пришли проститься с мистером Рэндом, у вас ровно две минуты, – выразительно посмотрел на часы доктор, и меня вдруг девятым валом захлестнула волна ужаса.

–Проститься? – судорожно вздрогнула я, мучительно переваривая сказанное Маркусом, и осторожно, почти на цыпочках сделал первый робкий шаг в сторону капсулы.

–Я бы очень хотел вас обнадежить, энсин, но боюсь, у меня нет для этого оснований, – честно поведал доктор, – велика вероятность, что вы видите Рэнда в последний раз, и мое мнение, что вам лучше запомнить его таким, каким он был до катастрофы. Но, похоже, вы всё для себя решили, и отговаривать вас я не буду.

–Спасибо за понимание, док, – кивнула я, набрала в легкие побольше воздуха, шумно выдохнула и целенаправленно двинулась к прозрачной капсуле. Маркус пропустил меня вперед и деликатно отошел на второй план, а я всё не осмеливалась поднять глаза и взглянуть в лицо жуткой неотвратимости.

В чем-то док безусловно был прав, и мне не следовало переступать эту грань, но именно сейчас я вдруг каждой своей клеточкой почувствовала, что не могу отпустить Рэнда и заранее смириться с его неминуемой смертью. Я низко склонилась над капсулой и меня как будто затянуло в пучину безысходности – до такой степени невыносимым оказалось представшее передо мной зрелище. Я инстинктивно дернулась в незримых оковах и лишь волевым усилием устояла на резко подкосившихся ногах. «Только не плачьте, энсин Бернович!» – откуда-то из глубины воспоминаний прозвучал лязгающий голос старпома, и я словно вернулась в тот страшный миг, когда мне уже довелось навсегда попрощаться с ригорцем.

–Не буду, сэр, – яростно потерла слезящиеся глаза я. Однажды я уже обещала старпому унять рвущиеся из груди рыдания, и мне не верилось, что ситуация повторяется. Да она и не повторялась – тогда, в инженерном, это было чем-то сродни прощанию у гроба, а сегодня я упорно отказывалась верить, что ригорец умрет на Тарго в одиночестве.

–Волдыри и мокнущие изъязвления образовались в результате сильнейшего радиационного ожога, но тяжелая патология внутренних органов не позволяет запустить процесс регенерации пораженных тканей, и некротический дерматит стремительно прогрессирует – доктор Маркус молча наблюдал, как я отрешенно вожу ладонью по гладкой поверхности медицинской капсулы и стеклянным, отсутствующим взглядом вглядываюсь в обезображенное лицо ригорца, с которого будто бы заживо сдирали кожу, но затем не выдержал гнетущей тишины и все же счел необходимым посвятить меня в подробности, – иммунная система практически разрушена, поэтому общая интоксикация нарастает, плюс развивается отек головного мозга… Знаете, почему я позволил вам его увидеть? Чтобы вы убедились –шансов на выздоровление нет. Как правило, в таких безнадежных случаях, когда каждый новый день лишь продлевает агонию, родственники пациента принимают решение отключить жизнеобеспечение, но я даже не знаю, есть ли у коммандера Рэнда родственники. Если бы у нас был донор, я бы под свою ответственность рискнул провести пересадку костного мозга – хуже ведь все равно быть не может, но, к сожалению, в базе Галактического Союза нет ни одного совместимого образца. Ригорцы слишком отличаются от других рас. Энсин, прошу вас, уходите, мне нужно закончить инструкцию для таргоцианских коллег! Энсин Бернович, вы меня слышите?

–Да, док, – с трудом вынырнула из поглотившего меня мрака я и непроизвольно зажмурилась от яркого освещения в медотсеке, – по вашим прогнозам, сколько у нас времени?

–Времени на что? – недоумевающе переспросил Маркус.

–Чтобы найти донора, – вознегодовав, как врач может не понимать очевидных вещей, раздраженно уточнила я.

–Вы его не найдете, – начал было доктор, но осекся под моим горящим взором и неуверенно добавил, – четыре-пять суток, максимум неделя. Энсин, пожалуйста, обратитесь к сестре Кринс, она даст вам легкое успокоительное. Нервное перевозбуждение заставляет ваш мозг генерировать бредовые идеи, а это крайне опасный симптом.

Глава

XX

Совету Маркуса я так и не последовала – вышла на ватных ногах из медотсека, пару минут постояла за дверью и затем негнущимися пальцами вызвала турболифт. Перед глазами все плыло, мысли путались, а сердце билось по синусоиде, то уменьшая, то снова увеличивая амплитуду сокращений. В каком-то странном полузабытьи я доковыляла до своей каюты и с неожиданным безразличием констатировала, что у меня опять намечаются гости, причем, в отличии от энсина Нарти, которую я лично пригласила «заглянуть на огонек», явно незваные.

–Капитан попросил меня с вами побеседовать, – звонким, похожим на переливы хрустального колокольчика голосом сообщила лейтенант Колри, и я могла лишь искренне восхититься потрясающей оперативностью, с которой Майкрофт отправил ко мне нирманийку. Если бы не прямая отсылка к приказу капитана, я бы принципиально не пустила телепата не только в свою голову, но и в каюту, но, думаю, с подачи Майкрофта Колри при необходимости была готова прорываться с боем.

–Входите, лейтенант, -я бы с превеликим удовольствием отделалась от нирманийки под благовидным предлогом, но никаких более или менее толковых соображений на данный счет меня, к вящему сожалению, не посетило, и в итоге я вынуждена была обреченно смириться с неизбежным.

Длинные, ниже пояса, волосы нирманийки окутывали ее грациозную фигуру платиновыми волнами, а рубиново-красные глаза казались особенно яркими на фоне бледной, фарфоровой кожи с просвечивающими линиями сосудов. Колри двигалась так плавно и бесшумно, что невольно возникала иллюзия, будто ее ноги и вовсе не касаются твердой поверхности. Нирманийка словно парила в воздухе, и мне всегда казалось, что к ее внешности гораздо больше подошло бы невесомое одеяние из струящейся ткани, чем стандартная униформа Космофлота – слишком грубая и примитивная для такого эфемерного создания. Впрочем, «на гражданке» нирманийцы примерно так и одевались, а в погожие дни еще и тщательно укрывались от агрессивных лучей под свободными накидками из легчайшего, дышащего материала, специально предназначенного для защиты от ультрафиолета. Но даже в форменном комбинезоне Колри неизменно выглядела порождением иной реальности, и всякий раз в ее присутствии у меня на душе тревожно скребли кошки. Я чувствовала себя невероятно уязвимой и инстинктивно старалась держаться от нирманийки подальше, а принимая во внимание, что по службе мы с Колри пересекались крайне редко, до сего момента мне прекрасно удавалось соблюдать безопасную дистанцию. Справедливости ради, сама нирманийка мной тоже особо не интересовалась, а ее участие в корабельном документообороте сводилось к регулярной сдаче отчетности.

Официально Колри числилась в Медицинском Корпусе и находилась в непосредственном подчинении доктора Маркуса, но спроси меня кто-нибудь, чем конкретно она занимается на звездолете, я бы скорее всего затруднилась с ответом. Штатный психолог? Советник? Консультант? Нирманийка совмещала в себе все вышеупомянутые функции, и в течение последних четырех месяцев капитан неоднократно включал ее в состав группы высадки – я могла по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда Колри не спускалась на планету. Вряд ли Майкрофт повсюду таскал нирманийку с собой, как талисман на удачу, и, похоже телепатические способности лейтенанта Колри активно использовались в сглаживании конфликтных ситуаций – ведь кто мог лучше прочувствовать внутреннее состояние противоборствующих сторон и своевременно подсказать капитану, в какой плоскости лежит решение проблемы? Если опираться на положения Устава, то в обязанности нирманийки входила также психологическая реабилитация членов экипажа, страдающих от посттравматического синдрома либо подвергшихся дестабилизирующему влиянию в ходе первого контакта с инопланетной цивилизацией, и формально Майкрофт поступал в полном соответствии с установленным порядком действий, однако, мне было предельно ясно, почему капитан обратился к Колри с просьбой нанести мне визит вежливости. Майкрофт пытался понять, стоит ли верить полученной от меня информации, или же за сведения от Ортана я бессознательно выдаю свои собственные галлюцинации.

–Какой ужасный запах! – сморщила маленький, изящный носик нирманийка, едва перешагнув порог моей каюты, и я запоздало обнаружила, что в спешке забыла включить усиленную вентиляцию. В помещении резко пахло крепким алгоголем и вчерашним перегаром, а еще, судя по концентрации спиртовых паров, Нарти перед уходом пролила на пол виски, и образовавшая лужица источала весьма забористый аромат. Если бы мне не была доподлинно известна вся предыстория, я бы заподозрила хозяйку каюты в беспробудном пьянстве, но лейтенант Колри сразу догадалась, что я имею к этой вакханалии сугубо косвенное отношение. Впрочем, неприятных ощущений от жуткого амбре сие обстоятельство ничуть не умаляло…

–Извините, лейтенант, – я торопливо запустила систему рециркуляции, вытерла разлитый виски, бросила губчатую салфетку в утилизатор и, закончив с экспресс-уборкой, уже собралась предложить нирманийке расположиться на диване, но та была так глубоко поглощена изучением пищевого агрегата, что я не посмела ее отвлекать.

–Три бокала виски за полчаса, -резюмировала Колри, – значит, энсин Нарти всё также пьет… Почему вы не отказали ей в алкоголе, неужели вы не заметили, что с нее уже хватит? Хотели вывести ее на откровенность? Ну и как, успешно?

–Знаете, лейтенант, мне всё чаще начинает казаться, что окружающие меня не только серьезно переоценивают, но и приписывают мне массу несвойственных талантов, – с досадой бросила я, – если верить общественному мнению, то я прирожденная интриганка и искусный манипулятор, а на моем пути попадаются сплошь наивные простачки, которыми я верчу, как хочу. Я уже отчаялась понять, что это такое – изощренное издевательство или повальное заблуждение, но факт налицо. По-моему, разве что ленивый не упрекнул меня в ведении двойной игры, и, наверное, мне пора пропускать мимо ушей эти беспочвенные обвинения. А по поводу Нарти… Она пришла ко мне не за выпивкой, а за поддержкой, и это совершенно нормально, учитывая, что бедняге грозит увольнение из Космофлота, а Тукс трусливо спрятался в кусты вместо того, чтобы разделить с ней ответственность. И зря вы полагаете, что я намеренно спаивала Нарти – во-первых, она уже пришла ко мне под градусом, а во-вторых, я никоим образом не поощряла дальнейшие возлияния. У Нарти наступил тяжелый период в жизни, ей было нужно выговориться с кем-то, кто не станет ее осуждать, и у меня не поднялась рука закрыть перед ней дверь. И еще, лейтенант, разрешите я задам вас вопрос как бортовой администратор «Этернума»?

–Пожалуйста, задавайте! – мелодично прозвенела Колри, и я вдруг поймала себя на мысли, что два раскаленных рубина, выполняющие у нирманийцев роль органов зрения, имеют удивительное сходство с камнем Орн, имплантированным в подбородок адмирала Тер-Шелла. Колри смотрела сквозь меня, но взгляд ее красных глаз упорно вызывал ассоциацию с мощным лазерным оружием, в мгновение ока разрезающим противника на две аккуратные половины, и я еле удержалась от зябкого передергивания плечами. Именно в это миг я окончательно поняла, как же мне осточертело, что буквально каждый встречный и поперечный стремится меня запугать, будто бы это единственный способ добиться правды. Один лишь Рэнд, невзирая на пролегающую между нами пропасть, относился ко мне, как к равной, и мы продолжали сообща решать текущие задачи даже после злополучного инцидента в инженерном, когда у меня ни с того, ни с сего проснулся телепатический дар.

–Депрессии у членов экипажа – это же ваш профиль, не так ли? – многозначительно уточнила я и для большей убедительности добавила, – пункт 67 Устава Космофлота целиком посвящен здоровому психологическому климату в команде, а энсину Нарти не повредила бы квалифицированная помощь. Ичир перекрыл ей доступ к алкоголю, но сегодняшний пример показывает, что это не панацея. Я могу ошибаться, но на мой взгляд, Нарти следует посетить несколько сеансов психотерапии. Или вы с ней уже работаете, но, судя по нулевому результату, ваши методы еще менее эффективны, чем бокальчик виски?

Глава

XXI

Безусловно, с моей стороны было абсолютно недопустимым разговаривать со старшим по званию в таком пренебрежительном тоне, но я, по всей видимости, совсем дошла до ручки и более не считала нужным проявлять сдержанность в высказываниях. Мне безумно надоела эта подковерная возня – двусмысленные полунамеки, обтекаемые фразы и настойчивые попытки выяснить мои истинные мотивы. Капитан Майкрофт, адмирал Тер-Шелл, таргоцианский наемник Шрин, а теперь вот и присоединившаяся к вышеупомянутым лицам нирманийка по очереди оплетали меня паутиной, чтобы в конце концов подловить на лжи, тогда как я ощущала лишь смертельную усталость от происходящего. И конечно, лейтенант Колри не была бы телепатом, если бы сразу не поняла, что моя пассивная агрессия вызвана прежде всего общим утомлением и в целом направлена ни на кого-то конкретного, а на саму ситуацию, уже третьи сутки подряд заставляющую меня перебиваться урывками беспокойного сна.

–Не стоит так нервничать, энсин, – мягко произнесла нирманийка, и я вдруг отчетливо почувствовала, как ее теплая ладонь ласково коснулась моего лба, но при этом я могла поклясться, что Колри в это время даже не пошевельнулась. Незримое прикосновение было легким, приятным и расслабляющим, но вопреки ожиданиям нирманийки я не только не впала в блаженную истому, но и еще выразительно скривилась от неприкрытого раздражения.

–Возможно как-то обойтись без этих ваших штучек? – мрачно осведомилась я, – вы сказали, у вас есть ко мне разговор… Итак, лейтенант Колри, я вас внимательно слушаю. Но если вы здесь только потому, что капитан поручил вам составить компетентное мнение о моем психологическом состоянии, чего вам не недостает для полноты картины? Вы прекрасно видите, что я измотана и взвинчена, но с головой у меня всё в порядке, и ваша помощь мне, к счастью, пока не требуется. Я не праве указывать вам, что делать, но, может быть, вам лучше переключиться на энсина Нарти? Вправьте уже ей мозги и объясните, что последнее, о чем сейчас думает капитан, это кадровые чистки в команде «Этернума», а к моменту возвращения на Землю, если оно нам вообще светит, о «секс-скандале» все успеют десять раз позабыть.

–А вы превосходно вжились в роль старшего помощника! Или даже капитана? – понимающе улыбнулась нирманийка, но я интуитивно сообразила, что из ее уст прозвучал далеко не комплимент, и бесконтрольно напряглась в преддверии свежей порции необоснованных обвинений, опровергнуть которые я уже и стараться перестала, – не волнуйтесь, энсин Бернович, я не имела в виду ничего плохого. Капитан Майкрофт предупредил меня, что вы несколько неадекватны, и я, пожалуй, с ним соглашусь, но вы совершенно не выглядите сломленной, и в вашем случае, это главное. Однако в ходе личного наблюдения за вами мною также выявлен ряд тревожных симптомов, и я подробно отражу их в своем отчете. Применительно к вашей расе лихорадочная жажда деятельности вкупе с критическим истощением сил, как правило, влечет за собой серьезные нарушения ментального характера. Я буду рекомендовать капитану временно отстранить вас от службы. Вы на грани срыва, энсин Бернович, и малейшее потрясение может привести к непоправимым последствиям. Непредсказуемость, чрезмерная вспыльчивость, сложности в процессе коммуникации – в вашем поведении ярко выражены все эти признаки, и я полагаю, что в нынешних обстоятельствах крайне опасно доверять вам ответственные задания. Вы едва сдерживаете эмоции, но и у вашего самообладания есть предел, и я уверена, что скоро вы его достигнете. Вы гарантированно сойдете с ума, если не дадите себе передышку. И я также считаю, что на период реабилитации доктор Маркус должен назначить вам медикаментозное лечение. Вы бежите и не можете остановиться, кто-то должен подставить вам подножку, пока вы себя не загнали. А что касается энсина Нарти, ваша забота о ее благополучии весьма похвальна, но поверьте, депрессией там и не пахнет, а выводом из запоя я не занимаюсь. Она выплачется, изопьёт до дна свою горькую чашу и решительно вынесет мистера Тукса за скобки. Как эмпат, я определенно говорю вам, что страдания энсина Нарти – это естественная реакция на разочарование в партнере, почти все из нас пусть раз в жизни испытывали нечто подобное. А вот ваше состояние беспокоит меня гораздо больше. В ходе общения с вами у меня не осталось сомнений в достоверности интересующих капитана сведений, но в то же время я чувствую, что вас гложет навязчивая мысль, и если не принять меры, она перерастет в одержимость, манию, поэтому я немедленно подготовлю детальный отчет для капитана. До свидания, энсин Бернович, и попробуйте всё же отдохнуть.

–Всего доброго, лейтенант Колри! Уверена, что капитан с нетерпением ждет вашего отчета, – саркастично усмехнулась я, – надеюсь, вы помните, что вся внутренняя документация должна быть внесена в интегрированную базу данных? Попрошу вас быть внимательнее при заполнении обязательных полей – даже мелкие ошибки в оформлении значительно осложняют процесс регистрации, а если ваш отчет не получит регистрационного номера, можете им смело подтереться, как раньше говорили у нас на Земле.

Перед тем, как молча исчезнуть за дверью, нирманийка несколько секунд всматривалась в меня рубиновыми глазами, но свой вердикт предпочла не озвучивать, хотя я примерно догадывалась, какого рода мысли посетили телепата в этот момент. Бледное почти до синевы лицо Колри сохранило невозмутимое выражение, и если уж на то пошло, я была даже признательна нирманийке за то, что она не стала разжигать тлеющий между нами конфликт, мудро удалившись восвояси без выяснения отношений. Я понимала, что Колри банально не захотела «марать об меня руки», и на эту тему мне тоже было известно немало земных пословиц, но предаваться заслуженному самобичеванию мне было откровенно недосуг. Не успела я по-настоящему обрадоваться довольно быстрому избавлению от общества нирманийки, как меня вновь закружил бурный водоворот событий, заставивший задаться риторическим вопросом, а когда же мне при таком насыщенном графике вообще предлагается отдыхать?!

–Энсин Бернович, окажите мне одну услугу, – тот факт, что капитан обращался ко мне не в приказном порядке, настораживал уже сам по себе, и я сходу приготовилась к худшему, но продолжение фразы повергло меня в легкий шок, – мне нужно, чтобы вы срочно зарегистрировали в системе кое-какие документы. Я отправил файлы на ваш компьютер, причешите их, как положено, чтобы было не к чему придраться, и внесите в базу со всеми обязательными реквизитами. Дату поставьте сегодняшнюю, а время сдвиньте часа на два назад. И вот что еще, энсин, это всё надо сделать очень быстро и аккуратно. Справитесь?

–Смотря о каких документах идет речь, но думаю, да, сэр, -у меня и раньше не было привычки разбрасываться голословными обещаниями, а сейчас я и вовсе с трудом представляла фронт работы, особенно с учетом предательского чувства, что Майкрофт толкает меня на служебные махинации, и если вдруг что-то пойдет вразрез с его планом, я первая попаду под раздачу.

–Спасибо, энсин, – авансом поблагодарил меня капитан, – простите, что отрываю вас от отдыха, но вам необходимо приступить немедленно. И о нашем разговоре никто не должен знать, даже адмирал Тер-Шелл.

Глава

XXII

Капитан явно хотел добавить: «Особенно, адмирал Тер-Шелл», но, по всей видимости, в последнюю секунду посчитал, что это и так яснее ясного, и без лишних уточнений завершил сеанс связи, оставив меня терзаться дурными предчувствиями. Времени на сборы Майкрофт мне не предоставил, и чтобы немного взбодриться и настроиться на рабочий лад, я захватила с собой стаканчик кофе из пищевого агрегата, но первый же глоток, сделанный по дороге к турболифту, вызвал у меня приступ разочарования. Вот уж правду говорят, что лучшее – враг хорошего: если бы мои вкусовые рецепторы не хранили воспоминания о божественном напитке, который я недавно имела удовольствие отведать в Командном Центре станции Бирс-Гардем, я бы и поныне свято веровала, что пищевые агрегаты на «Этернуме» варят вполне приличный кофе, однако, теперь я не понимала, как могла целых четыре месяца подряд довольствоваться столь откровенной бурдой. Да что там четыре месяца – я за всю жизнь не пробовала амброзии, подобной той, что мне довелось продегустировать на секретной базе Спецкорпуса Х, и в сравнении с ранее испытанным наслаждением ощущения от местного кофе были, мягко скажем, посредственными. Причем посредственными до такой степени, что меня невольно посетило желание отправить чуть пригубленный напиток прямиком в утилизатор. Вот интересно, это наша устаревшая техника «не тянула» такие изыски, или просто пищевые агрегаты на звездолете были откалиброваны по принципу «съедобно и ладно»? Я бы еще поняла, если бы меню для гурманов не предусматривалось в каютах младшего офицерского состава, но ведь и на мостике, и даже в кают-компании, где регулярно собирались за столом высшие чины, кофе был не менее дрянного качества! Ну, ничего, как только действие седативных препаратов закончится, адмирал Тер-Шелл с энтузиазмом примется наводить на «Этернуме» свои порядки, а судя по тому, что Глава Спецкорпуса был в корне чужд строгому аскетизму, реформами в числе прочих аспектов корабельного быта будет с большой долей вероятности затронута и сфера общественного питания.

Пока я могла лишь строить предположения, что за авантюру задумал капитан, но на душе у меня уже сейчас было муторно и неспокойно. Не то, чтобы служебный подлог был для меня в новинку – на пару с Рэндом мы насовершали такое количество должностных преступлений, что по нам обливался горючими слезами Трибунал, но тогда, в Шартаронской Туманности, я оправдывала нарушение Устава чрезвычайной ситуацией на борту, а на этот раз всё выглядело как попытка Майкрофта оградить себя от неудобных вопросов. При всем своем двояком отношении к капитану я не допускала и мысли, что он способен жестоко подставить кого-то из членов экипажа, но определенный страх у меня однозначно присутствовал, да и играть с огнем, а любые попытки обвести вокруг пальца всемогущую «Контору» мне именно так и представлялись, я инстинктивно побаивалась. Возможно мне стоило сразу отказать Майкрофту в категоричной форме, но то ли я не осмелилась возразить капитану, то ли во мне некстати проснулось любопытство…

Под нужды бортового администратора на «Этернуме» адаптировали тесное помещение на средней палубе, где даже, не будучи обладателем внушительных телес я постоянно упиралась локтями в стену. Мой пост был оборудован достаточно мощным, чтобы обрабатывать огромные потоки информации, компьютером, но на голодисплее в Космофлоте решили сэкономить и без зазрения совести выдали мне древнюю модель, по моим подозрениям, давно подлежавшую списанию. С одной стороны, было логично, что успешно отображать колонки с цифрами и датами под силу даже самому архаичному монитору, но с другой – разве не обидно, когда Командование в открытую дает понять, какая ты бесполезная, в сущности, единица, не заслуживающая комфортных условий труда? Но если прежде я не воспринимала всерьез слова адмирала Беггсора, утверждавшего, что на бортовом администраторе завязаны все основные процессы на звездолёте, то после того, как идти ко мне на поклон были вынуждены сначала старпом, а затем и сам капитан, я на собственном примере убедилась в значимости своей позиции. И мне бы увидеть в этом повод для тихого злорадства, но текущая обстановка не располагала к низменным эмоциям, и я не испытывала даже малой толики мстительного удовлетворения.

После всего случившегося для меня было странно и неожиданно вернуться к рутинным обязанностям, и что, наверное, самое удивительное, мне вдруг отчего-то стало крайне неуютно даже в родном кресле, как если бы я утратила былую связь со своим рабочим местом. Всё вокруг выглядело чужим и бутафорским, словно декорации для спектакля, и я горечью осознала, что единственный уголок на звездолете, где я неизменно чувствовала себя в своей тарелке, отныне потерял для меня прежнее очарование. Мой мир лежал в руинах, и, боясь по неосторожности оступиться, я в смятении бродила среди груды обломков, скрывающей под собой разверстую пропасть жуткой неизвестности. Пусть медленно и неохотно, но накатившая было паническая атака понемногу сошла на нет, стягивающий виски обруч с треском лопнул, а затаившиеся во тьме призраки дружно бросились врассыпную, как только окружающее пространство озарилось ярким электрическим светом.

Я задумчиво покрутилась в кресле, машинально смахнула осевший на столе слой пыли и решительно вызвала виртуальную клавиатуру. Обычно я каждое утро в поте лица разгребала колоссальные завалы входящей корреспонденции, но сегодня мой почтовый ящик был практически пуст. Создавалось впечатление, что в мое отсутствие электронный документ на корабле безнадежно замер, и мне даже представлять не хотелось, какой непочатый край работы предстоит мне в отдаленной перспективе, когда по возращению к нормальной жизни Командование затребует ежедневную отчетность о состоянии дел на звездолете. Честно говоря, я даже не была уверена, что капитан скрупулезно вел записи в бортовом журнале – когда на корабле творится такая чертовщина, экипажу резко становится не до бюрократии, и на этом фоне стремление Майкрофта соблюсти формальные процедуры навевало определенные подозрения. И как вскоре обнаружилось, интуиция меня не подвела, и передо мной в очередной раз встал сложный моральный выбор.

Капитан отправил файлы на мой личный почтовый ящик, и доступ к данной информации имелся сейчас лишь у нас двоих, будто бы я и по сей день занимала на «Этернуме» пост старшего помощника. Указанное обстоятельство здорово напоминало злую шутку, и я всё чаще замечала, что судьба взяла обыкновение надо мной ехидно подтрунивать. И я бы нормально отнеслась к невинной насмешке или тонкой, остроумной иронии, но грубый, оскорбительный сарказм причинял мне физическую боль – такую пронзительную и острую, что у меня всё сжималось внутри от осознания своей ничтожности. На что я годилась, кроме фальсификации документов по негласному распоряжению капитана? В эти самые минуты коммандер Рэнд умирал от радиации, а я листала страницу за страницей и не могла ответить на вопрос, готова ли я во второй раз поставить под угрозу незапятнанную репутацию Административного Корпуса.

Глава

XXIII

Уже неоднократно упомянутые выше файлы были напрямую связаны с чередой событий, произошедших на «Этернуме» с того момента, как звездолет совершил прыжок в гиперпространство и вопреки всем законам не только физики, но и элементарной логики, внезапно оказался совершенно не там, где изначально планировалось. Согласно Уставу Космофлота от капитана требовалось в обязательном порядке зафиксировать все свои последующие действия в бортовом журнале, что Майкрофт, в общем-то и сделал, однако, подвох заключался в содержании данных записей, которое в определенных аспектах шло вразрез с реальным положением вещей, а кое в чем и вовсе от него в корне отличалось. Одни детали капитан предпочел опустить, другие – изрядно приукрасить, а в изложении третьих – прибегнуть к полной отсебятине, так что в конечном результате итоговый процент достоверности с трудом дотягивал даже до пятидесяти.

К примеру, эпичная встреча с наемниками была представлена в отчете таким образом, будто команде «Этернума» пришлось мужественно отражать атаку враждебных сил, обрушивших на союзный звездолет чуть ли не всю мощь таргоцианского флота. Если бы не проявленная членами экипажа доблесть, от станции Бирс-Гардем не осталось бы камня на камне, не говоря уже о находящемся в заведомо беспомощном состоянии персонале, утруждать себя эвакуацией которого тарги уж точно не собирались, в лучшем случае просто бросив бы несчастных на произвол судьбы, а худшем –массово пустив в расход. Через мелкое сито весьма оригинальной трактовки Майкрофт также умудрился тщательно просеять и сведения обо мне – если верить капитану, получалось, что я чудом избежала незавидной участи оказаться в плену у таргоциатов, и попади я в руки наемников, вместо со мной оказалась бы безвозвратно утеряна и сверхсекретная информация, всё это время, как обнаружилось, хранившаяся в глубинах моей памяти и по понятным причинам абсолютно не предназначенная для посторонних ушей, тем более синих, длинных и заостренных. Таким образом капитан существенно преувеличил степень потенциальной опасности и ни единым словом не обмолвился о том обстоятельстве, что конфликт с таргами даже толком не успел разгореться, а гневные тирады Шрина, с надрывом исполненные при полном аншлаге, стоило воспринимать исключительно в качестве громкого бенефиса наемника, ошибочно принявшего мостик нашего звездолета за театральные подмостки. И на этом сюрпризы не заканчивались…

Майкрофту необходимо было аргументированно обосновать перед Командованием целесообразность транспортировки на планету медкапсулы со старпомом, равно как и четко сформулировать, в каком статусе ригорец отправился на Тарго, и здесь я опять столкнулась с очередными разночтениями. В интерпретации Майкрофта Рэнд официально был передан на попечение таргоцианских докторов не в качестве гарантии возвращения «Этернума», а преимущественно для того, чтобы за счет этого «жеста доброй воли» убедить местные власти в своей лояльности и не позволить наемникам превратить беззащитный персонал Бирс-Гардем в орудие мести. Капитан оценивал шансы ригорца на выживание как ничтожно малые и с хладнокровной расчетливостью сообщал, что в нынешних условиях старпом принесет гораздо больше пользы в роли заложника, чем если будет и дальше занимать место в лазарете. Волноваться, что на Тарго коммандер Рэнд придет в себя и под пытками выдаст наемникам стратегические тайны Космофлота, Майкрофт полагал не имеющим смысла и уверенно называл свой выбор оптимальный, ссылаясь на неутешительные прогнозы судового доктора. Свой неоднозначный поступок капитан объяснял прежде всего заботой об интересах персонала станции, а беспрецедентный уровень цинизма оправдывал вынужденной необходимостью сотрудничать с таргоциатами и стремлением переиграть наемников их же нечистоплотными методами.

Третий документ носил сугубо технический характер и был густо напичкан специальной терминологией, при быстром произнесении вслух больше похожей на чернокнижное заклинание, но из сплошного потока этой неудобоваримой абракадабры мой наметанный глаз быстро вычленил самую суть, позитивного настроя мне, к сожалению, и близко не добавившую, а скорее наоборот, породившую новую волну сомнений. Невзирая на изобилие узкопрофильных словечек, я почти сразу сообразила, что здесь не так, и четко выраженное капитаном намерение дать этой фикции официальный ход мне крайне не понравилось. И не то чтобы я цеплялась к деталям, но допускать откровенное глумление над правдой выглядело для меня чем-то сродни профессиональному самоубийству. Что касается Майкрофта, то ему сейчас, по всем признакам, было не до высоких материй – если я правильно истолковала его настойчивую просьбу, внести в интегрированную базу соответствующие записи надлежало до пробуждения Главы Спецкорпуса, и капитан активно поторапливал меня именно из этих соображений. Регистрационный номер я должна была присвоить в том числе и отчету о критических неполадках в работе гиперпривода, по версии Майкрофта повлёкших собой за собой незапланированное появление звездолета на орбите планеты Тарго, но, тщательно прошерстив сей документ буквально вдоль и поперек, я не нашла ни слова об аномалии, и у меня не было ни одной идеи, почему капитан старательно акцентировал внимание на некорректном функционировании навигационных систем, спровоцированном, по его же мнению, программным сбоем бортового компьютера. Возникало такое чувство, что Майкрофт демонстративно игнорировал очевидное влияние аномалии на странные завихрения в подпространстве и с завидным упрямством делал упор на технические факторы, непосредственно поспособствовавшие перемещению «Этернума» на задворки цивилизации. То есть, собрались мы себе на Айрио, а тут вдруг гипердрайв забарахлил, и черти занесли нас в эту богом забытую дыру. Установили мы свои текущие координаты, но не успели обомлеть, как засекли сигнал бедствия и незамедлительно рванули на подмогу. Еле-еле отбились от полчищ агрессивных таргов, героически спасли погруженный в оцепенение персонал станции, выменяли уже давно дышавшего на ладан старпома на «дипломатическую неприкосновенность» и теперь готовимся прыгнуть к Земле, чтобы передать Верховному Командованию важнейшие данные. Да, Бирс-Гардем остается во власти аномалии, по касательной затронувшей еще и Тарго, но в этом хватает своих плюсов – что плохого, если отрезанные от Галактического Союза наемники помаринуются в изоляции? Глядишь, и наглости у них слегка поумерится, а то они от безнаказанности совсем распустились. Не помешает лишний раз напомнить таргоциатам, что их отчий дом так и был бы нищим захолустьем, если бы не щедроты благодарных заказчиков, которых при полном отсутствии связи с внешним миром еще попробуй-ка отыщи. Раз аномалия милосердно пощадила «Этернум», и на орбите Тарго звездолет больше ничто не держит, мы с чистой совестью отчаливаем, и да сопутствует нам удача в пути. Вопросов накопилось множество, но как только в Штаб-Квартире Космофлота расшифруют послание от «Звездного Скитальца», экипаж сочтет за честь взять на себя даже самую рискованную миссию, лишь бы отвести неведомую угрозу от границ Галактического Союза. Ну, и далее всё том же духе…

Глава

XXIV

В оригинале Майкрофт конечно же изъяснялся сплошными канцеляризмами, но в моем «вольном переводе» на нормальный язык отчет звучал, как цитата из бульварного романа, и я не могла поверить, что автором этого низкосортного чтива является капитан «Этернума», еще совсем недавно выглядевший в моих глазах истинным эталоном офицерской чести и воплощавший в себе все существующие в природе добродетели. Первый этап разочарования я уже пережила ранее, но сейчас меня внезапно накрыло по второму разу, и на миг я даже дышать перестала от возмущения. Особенно больно задели меня строки, непосредственно посвященные коммандеру Рэнду – речь в них словно шла о куске мяса, который удалось выгодно сбыть, пока он окончательно не испортился, и от этих жутких аналогий меня невольно пробирал мороз по коже. Я мучительно пыталась понять, отражали ли эти беспощадные формулировки реальное отношение Майкрофта к ригорцу, или же капитан по каким-то своим, одному ему известным причинам хотел, чтобы Тер-Шелл так посчитал, но рациональные объяснения упрямо отказывались приходить мне на ум, и я лишь невероятным волевым усилием сдерживала желание высказать свое непопулярное мнение капитану в лицо. Если всё остальное просто казалось мне достаточно странным и заставляло в недоумении напрягать некстати забастовавший мозг, то ситуацию со старпомом я принимала настолько близко к сердцу, что эти пронзительные, неистово рвущиеся из глубины души эмоции неосознанно пугали даже меня саму. Когда передо мной снова и снова вставал образ Рэнда, я до крови кусала губы, яростно скрежетала зубами и с ненавистью ударяла кулаком по столу, пребывая в шаге, чтобы начать биться головой об стену – сквозь прозрачный корпус медицинской капсулы, отныне заменившей старпому целый мир, я не только увидела последствия тяжелейшего облучения, но и отчетливо почувствовала страдания ригорца и физически ощутила его боль. Возможно, нас по-прежнему связывала тонкая ниточка, протянувшаяся между нами в момент телепатического контакта с Ортаном, я и на инстинктивном уровне боялась смерти Рэнда, будто вместе с ним неизбежно должна была умереть и часть меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.