Алексей Величко
«Права человека» и правоспособность гражданина

«Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего» (Прем.2:23)

«Из двух принципов – «человек» и «гражданин», бессвязно сопоставленных рядом вместо того, чтобы второго подчинить первому, естественным образом низший, как более конкретный и наглядный, оказался на деле более сильным и скоро заслонил собой высший, а затем поглотил его без остатка, ибо, казня гражданина, по необходимости убивали в нем человека»

В.С. Соловьев¹

I

Человека можно описывать и классифицировать по разным основаниям. По половому признаку все люди делятся на мужчин и женщин. С точки зрения властного принципа, выделяются группы начальствующих и подчиненных с распределением их вверх и вниз по иерархической шкале. По характеру занятий человек может быть отнесен к крестьянам, ремесленникам или военным. Исходя из числа прожитых лет – к различным возрастным группам. По родовой и кровной принадлежности – к тем или иным этническим общностям. По своему положению в обществе – к свободным лицам или рабам, и так до бесконечности. При всем многообразии применяемых критериев очевидно, что их объединяет одно – они констатируют неравенство людей, что имеет самые широкие и отдаленные последствия. Но если физиологические особенности, как правило, играют второстепенную роль, то социальные, а в некоторых случаях и гендерные мерки, самым решительным образом сказываются на оценке человека обществом и его самосознании.

В том-то и заключается одно из величайших достижений христианства, что оно, не отказываясь от социальных, этнических и половых различий, назвало человека высшим и любимым творением Господа. И при всех внешних различиях выделило в нем главное, что он – образ Божий. Каким бы кто из нас ни был, как высоко ни поднимался (или опускался) по социальной лестнице, он всегда был и остается Божьим чадом как с момента своего зачатия, так и после смерти. И потому каждый по своей природе обладает тем, что впоследствии назовут «правами человека».

До Христа человеком признавался лишь гражданин своего государства, на которого распространялось действие его законов, кто подлежат суду, а не самосуду, участвовал в общественном управлении и политике, в отправлении религиозных таинств и обрядов. Вне государства жили дикари, варвары, удел которых либо стать рабом граждан, либо жить на краю Ойкумены в состоянии духовного и социального мрака. «Государство, – говорил еще Аристотель (384-322 до Р.Х.), – предшествует каждому человеку, поскольку последний, оказавшись в изолированном состоянии, не является существом самодовлеющим»².

Великий мыслитель не был в данном случае оригинальным – он лишь высказал «научно» то, что и так знали все его современники. Заметим, что мы говорим о самых просвещенных теориях античности, поскольку для деспотий Востока и такое отношение к человеку было в диковинку – там единственным полноправным лицом признавался лишь правитель и члены его семьи (да и то не все). Ветхий Завет недвусмысленно рисует нам картины того времени: «Сыновей ваших возьмет и приставит к своим колесницам», «дочерей ваших возьмет, чтобы они варили кушанье и пекли хлеба», «поля ваши и виноградники и масличные сады ваши возьмет, и отдаст слугам своим», «и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела» (1 Цар.8:10-18).

Только Церковь с первых дней своего существования добивалась общественного признания того, что достоинство человека – не нечто производное от его политической принадлежности. Но каждый человек призван стать уникальной личностью, поскольку он – храм Бога (2 Кор.6:16) и не может не быть храмом Духа Святого³. «Самого Себя ради нас Он соделал Человеком. И Самого Себя дал на смерть ради нас, и воскрес, и ради нас вознесся Он, всегда живой, как Бог и сущий на небе. Истинно Он стал Человеком, таким, как мы»⁴.

Человек может принадлежать тому или иному государству, быть сенатором или рабом, воином или крестьянином – социальная дифференциация общества существовала всегда, и христианство вовсе не намерено ее разрушать. Напротив, каждый должен быть на том месте, куда его определил Господь, смиренно неся свой крест спасения. «Каждый в состоянии, в каком призван, пусть и пребывает. Рабом ли призван, – не беспокойся, но если и можешь сделаться свободным, лучше воспользуйся» (1 Кор.7:20, 21).

Как известно, первые проблески этой идеи звучат уже в Ветхом Завете (в те века – единственно в нем), где Господь торжественно объявил о равенстве всех израильтян, поскольку каждый из них является Его сыном⁵. Замечательно, что равенство распространялось не только на 12 колен Израиля, но и на иноплеменников, хотя и не в полном объеме. «Когда поселится пришелец в земле вашей, не притесняйте его; люби его, как себя (выделено мной – А.В.); ибо и вы были пришельцами в земле Египетской» (Лев. 19:33, 34). Заметим, что эта заповедь должна пониматься не только как этическая норма, устанавливающая меру любви («как самого себя»), но и как прямое указание на онтологическое единство всех людей в Боге⁶.

Законодательство Моисея, данное Господом избранному Им народу, требует от израильтян не отвлеченных чувств, а дел любви по отношению к другим людям. Например, Закон императивно не разрешает собирать весь урожай, обязывая оставлять некоторую его часть бедным и пришельцам (Лев.19:10; 23:22). «Пришельца не притесняй и не угнетай его, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской» (Исх. 22: 21). Даже жертвоприношение, которое совершает священник – израильтянин, происходит по одним и тем же правилам как по отношению к жертве еврея, так и жертве пришельца (Лев. 22: 18, 19). А вот еще более характерные строки: «Один суд должен быть у вас как для пришельца, так и для туземца» (Лев. 24: 22), и «если будет жить у вас пришелец, то и он должен совершать Пасху Господню; один устав пусть будет у вас и для пришельца, и для туземца» (Чис. 9:14).

Через столетия Заповедь Христа очистила от племенных атавизмов Закон Израиля, распространила его без какого-либо исключения на все человечество. Все люди равны перед Богом, а потому в устах Спасителя термин «раб» никоим образом не звучит оскорбительно: «Кто хочет между вами быть первым, пусть будет вам рабом» (Мф.20:27), «раб верный и разумный» (Мф.24:45); раб тоже призван к любви и также должен быть любим. И Апостол Павел обращается к рабам с той же интонацией братского увещевания, что и к свободным лицам, не видя между ними никакой разницы: «Раб, призванный в Господе, есть вольноотпущенник Господа, подобно и призванный свободным есть раб Христов» (1 Кор.7:22).

Как высоко звучат эти слова на фоне, например, таких общепринятых в те века утверждений, что «раб не только раб господина, но и всецелом принадлежит ему», «варвар и раб по своей природе понятия тождественные»⁷, «рабы никогда не станут друзьями господ, так же как люди никчемные никогда не станут друзьями людей порядочных», или что «душа раба лишена всякого здравого разума»⁸. Нет, учил Спаситель, каждый ценен именно потому, что он – человек, а не воин, царь, вельможа или жрец. Более того, Бог избрал «безродное мира и уничиженное» (1 Кор.1:28) для спасительной деятельности. Сами Апостолы «сделались сором для мира, отбросами для всех» (1 Кор.4:13), но они же создали Христову Церковь. Процесс правообразования и трансформации правосознания длился веками, пока, по одному удачному выражению, общество не поняло, что «человек защищается не потому, что он гражданин, а потому, что он – человек»⁹.

И потому так понятны слова: «Человек обладает известными субъективными правами, которые составляют его естественные индивидуальные права. Он рождается свободным, т.е. с правом свободно развивать свою физическую, умственную и нравственную деятельность. Он имеет право заставить всех уважать эту физическую, умственную и нравственную свободу; таким образом, для всех возникает обязанность уважать свободное развитие физической, умственной и нравственной деятельности каждого, и эта обязанность есть первооснова права»¹⁰.

Как видим, «права человека» имеют не философское или политическое основание, их источник единственно – религия.

II

Человек, конечно, ценность, но какова ценность человека? – вопрос, прямо обращенный к каждой исторической эпохе, должной дать свой ответ. Как известно, перечень «прав» не является неизменным: признание за личностью все новых и новых потребностей происходит постепенно, по мере развития культуры, закрепления добрых традиций и упразднение негативных обычаев. Несколько веков назад актуальным считалось признавать лишь «право» неприкосновенности личности и жилища или наказания человека исключительно по суду, а не по произволу более сильного лица. Но в XX веке стали говорить уже о «праве на достойное человеческое существование». Поскольку, как полагали, без минимальной социальной поддержки со стороны общества человек не в состоянии реализовать заложенные в нем таланты. И потому государство должно заботиться о создании минимального положительного стимула для каждого человека, чтобы он стремился проявить себя с лучшей стороны, показать все свои достоинства¹¹.

Безусловным стало считаться и то, что «права» должны быть юридически закреплены и потому они являются неизменными спутниками законов государства. Эта связь взаимообразная: игнорируя «права», закон, руководствующийся собственными соображениями, способен превратить человека в ничто, но и «права» без закона – не более чем декларация¹².

При этом, однако, считалось очевидным, что «права человека» никак не могут быть отождествлены с правоспособностью граждан, т.е. с той совокупностью разрешенных действий и возможностей, которыми государство наделяет их своим законом. Хотя бы по той причине, что природы их различны: с одной стороны, высшая этическая норма, почерпнутая из религиозного учения, с другой – юридический закон, эту этическую норму закрепляющий и придающий ей значение позитивного права.

Более того, и эта аксиома также некогда не требовала доказательств, равенство людей перед Богом вовсе не означает равенства и в части их правоспособности. Это для Церкви важен человек, для государства обычно актуально другое: является этот человек его гражданином и насколько он полезен? Оно может быть «прогрессивным» и признавать самый широкий набор «прав человека». Но относительно вопроса о правоспособности иностранцев, например, государство обычно проводит иную политику, что более чем объяснимо. «Нахождение иностранца в пределах государства всегда остается только фактом и никогда не составляет для него права. И государство не обязано терпеть его на своей территории». Напротив, правоспособность подданного, гражданина, слагаются из его «права» проживать в данном государстве и обязанности государства оказывать ему защиту как на своей территории, так и на чужих землях. Да, соблюдая «права человека», государства уже издавна повсеместно признавали за чужестранцами некоторую правоспособность, включая обычно довольно широкий набор имущественных правомочий, а иногда даже и политических, связанных с участием в государственном управлении¹³. Но и в таких «либеральных» практиках их совокупность существенно отличалась от правоспособности граждан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Соловьев В.С. Идея человечества у Августа Конта // Соловьев В.С. Сочинения. В 2 т. Т.2. М., 1990. С.566.

Вернуться

2

Аристотель. Политика. Книга I. 1253а25 // Аристотель. Сочинения. В 4 т. Т.4. М., 1983. С.379.

Вернуться

3

Святитель Игнатий (Брянчанинов). Слово о человеке. СПб., 1995. С.10.

Вернуться

4

Святитель Григорий Палама. Гомилии. Гомилия 31 (36). Саратов, 2017. С.329, 330, 332.

Вернуться

5

Лопухин А.П. Законодательство Моисея. Исследование о семейных, социально-экономических и государственных законах Моисея, с приложением трактата: Суд над Иисусом Христом, рассматриваемый с юридической точки зрения. СПб., 1882. С.207, 208.

Вернуться

6

Софроний (Сахаров), архимандрит. Преподобный Силуан Афонский. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2002. С. 54.

Вернуться

7

Аристотель. Политика. Книга I. 1252b10, 1254а10. С.377, 382.

Вернуться

8

Платон. Законы. Книга VI. 757 а; 777 а // Платон. Сочинения. В 3 т. Т. 3, часть 2. М., 1972. С.231, 253.

Вернуться

9

Покровский И.А. Лекции по истории римского права. М., 2021. С.160.

Вернуться

10

Дюги Леон. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С.5, 6.

Вернуться

11

Валицкий Анджей. Философия права русского либерализма. М., 2012. С.250.

Вернуться

12

Дайси А.В. Основы государственного права Англии. Введение в изучение Английской конституции. М., 1907. С.235, 236.

Вернуться

13

Коркунов Н.М. Русское государственное право. В 2 т. Т.1. СПб., 1901. С.249,250, 261.

Вернуться