Юлия Еленина
Теория несоответствия

Пролог. Андрей

– Андрей Григорьевич! – обратилась ко мне студентка, когда я уже закончил лекцию.

– Да?

– Вот вы нам сегодня рассказывали об эмоциях и чувствах, – неуверенно начала она. – Только…

– Мне кажется, что вы услышали только половину лекции, – улыбнулся я. – Она была об эмоционально-волевых процессах и состояниях. Мы разобрали и основные признаки воли, и структуру волевого акта, и первичные, вторичные и третичные волевые качества. Да, об эмоциях мы тоже говорили, как и о чувствах.

– Андрей Григорьевич, но вы ни слова не сказали о любви! Это же тоже чувство, – сказала уже другая студентка.

Да, сколько лет преподаю, столько меня и удивляют порой студенты.

– Отличное замечание. И мне очень нравится, что вас так заинтересовала психология. Так давайте каждый из вас для зачета напишет мне небольшое эссе. Тема «Что такое любовь?»

И ситуация всегда одна и та же. Не стоит забывать, что эти молодые люди сейчас в том самом прекрасном возрасте, когда и думают только о любви. Точнее, в них бушуют гормоны. Еще и весна началась.

Подобные эссе я часто даю, когда кто-то вот так выступает. И мне нравится слушать ответы. Иногда глупые, иногда сухие, а иногда и довольно интересные. У каждого своя теория относительно любого вопроса.

Конечно, заочники интереснее выглядят. Люди разных возрастных категорий, разных профессий… Но посмотрим, что мне выдаст эта группа. Такие молодые, такие наивные. А тема любви будет им интересна.

Но новые теории я с удовольствием выслушаю, даже стараясь не показать своего скептицизма.

– И вы поставите зачет, если мы напишем? – радостно спросил сонный парень в конце аудитории.

– Если бы вы были будущими психологами, то, конечно, не поставил бы. А так, – улыбнулся я, – зачем мучить студентов технического вуза, правда? Но, – поднял руки, чтобы успокоить радостную молодежь и спустить их немного с небес на землю, – если я увижу что-то из работ Кемпера, Стернберга, Зацепина или еще какого-то ученого хоть у одного из вас, то зачет будет проходить по стандартной схеме. Только ваши мысли, подкрепленные полученными знаниями. И никакой лирики, пожалуйста.

Студенты радостно закивали. Странная особенность человеческой психики, еще и поговорка на эту тему есть. Из огня да в полымя. Они думают, что проще написать небольшое сочинение, а не зубрить основы психических процессов и состояний, но кто знает, кто знает…

В любом случае зачет поставлю всем, но не за красивые глаза.

Я вышел из аудитории и посмотрел в ежедневник, а потом на часы. Полчаса до встречи с Диной. Успею.

В машине было невыносимо. Конец апреля, а такая духота. Сбросив пиджак, закатал рукава рубашки и включил кондиционер на полную мощность, глядя, как из корпуса института выходят студенты. Я даже по их внешнему виду, выражению лица мог определить, с какого они курса.

Только даже будущие выпускники казались мне молодыми. Стареешь, Андрей, наверное. Ну вот, студентов просил без лирики, а сам начинаю.

– Идиот, – буркнул себе под нос, посмотрев в зеркало над головой.

Дина ждала меня в кафе, двигая пальцем по кругу чашку кофе. Красивая она женщина, а теперь еще и счастливая. И я гордился тем, что вырастил одного из лучших психологов, которых знал, хотя психом она тоже была на все сто.

– Здравствуйте, Дина Анатольевна, – присел я за стол напротив нее.

Странная привычка обращаться друг другу то официально, то по-дружески.

– Даже не поцелуешь? – приподняла Дина одну бровь и вроде бы обиделась, но глаза откровенно усмехались.

– Чтобы меня потом твой муж закатал в бетон и отправил в Марианскую впадину?

Она рассмеялась. Так задорно, что на нас обратил внимание бармен и я тоже не смог сдержать улыбку.

– Ярослав лапочка, – сказала Дина, но это была скорее ирония.

– С острыми зубами и хорошим ударом с правой.

– О, он и с левой отлично бьет, я проверяла.

Теперь моя очередь была приподнимать бровь в удивлении. Конечно, вряд ли Ратомский бьет Дину, но ее последние слова не понял.

– Андрей Григорьевич, ну мы выпускаем пар в спортзале. Ты же знаешь, что иначе мы не можем.

– Я уже говорил, что вы оба психи?

– И не один раз. Когда-нибудь и тебе так повезет.

– Я уже не в том возрасте, Дина, ох, не в том. Слишком реально смотрю на вещи.

– Андрей, когда тебя накроет, в задницу засунешь психологию и все типологии любви.

– Давай лучше о работе, – поморщился я.

Спорить с этой женщиной бесполезно. Только мигрень наживать. Только тогда я еще не знал, что моей головной болью станет отнюдь не Дина.

Часть 1 "Гипотеза" Глава 1. Карина

Я вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони, но промолчала. Хотя мысленно представляла, как беру что-нибудь тяжелое и начинаю с криком опускать на голову Димы. Этому приему меня научила мама, когда я только начала спорить с учителями в школе и с отчимом. Проблемная девочка, слишком эмоциональная и не умевшая молчать. Со мной было сложно, и не только в переходном возрасте. Но сейчас я молчала.

До этого момента Дима никогда не поднимал на меня руку, хотя я знала, что уже лет десять руки у него чесались. Мама останавливала – она была его якорем.

Но теперь мамы нет. Уже месяц как нет, а пощечину, да такую, что рассекла губу, я получила только сейчас.

Больно? Нет.

Обидно? Нет.

Пусть у отчима и был удар таким, что искры из глаз сыпались, но мне было его жаль.

Дима посмотрел на меня уставшим взглядом, а потом взял оставленный на тумбочке стакан с виски и сказал:

– Карина, я не хотел…

– Хотел, – тихо сказала я.

Он выглядел жалким и понимал это. Человек с состоянием, которое бы спасло какую-нибудь африканскую страну. Человек, давно сделавший себе имя. Да вроде как для многих и с большой буквы «Ч». Только я его никогда таким не считала.

И как мама столько лет с ним жила?

– Карина…

– Что?

– Где она?

– Я не понимаю, о чем ты.

Который вечер Дима меня пытал, правда, до этого без рукоприкладства. Сегодня не сдержался. Алкоголь, наверное. Я, конечно, не психолог, как мама, но она бы так и сказала.

– Карина, не будь дурой! Да кто ты без меня? Ноль без палочки.

Я едва сдержалась, чтобы не послать его. Хватит! Я это терпеть не намерена.

– Дима, да ты ненормальный, – усмехнулась я.

Кровь с губы уже капала на мои колени, а потом стекала на дорогой паркет. Отчим вроде даже забылся – нахмурился, залпом допил остатки виски и сказал:

– Я позвоню врачу.

– Лучше свали отсюда.

– Карина, не провоцируй меня.

– Да-да. Потому что у тебя бабки, связи и парочка амбалов за дверью, так?

И несмотря на все это, он был жалок.

– Запомни, – предупредил Дима, – из города ты не уедешь.

– Я и не собиралась, – пожала плечами.

Как же! Плохо меня папочка знает. В четырех стенах я сидеть не собиралась. Увы, не в моем характере. И так держалась из последних сил, чтобы не зарядить ему по яйцам или не сигануть самой с манхэттэнского небоскреба.

Но девочка я непредсказуемая, и план у меня уже есть. Завтра реализую, Дима, и ты мне не помешаешь.

Он ушел, а я поднялась с кресла и подошла к окну. Ощущение падения, когда смотришь вниз. Еще и подоконника нет – только стекло. В отражении я видела себя, несмотря на то, что пыталась сфокусироваться только на неугасающих огнях Нью-Йорка. Мне жаль прощаться с этим городом, он стал родным. Я прожила здесь десять лет, я стала частью этой суматохи…

Собрав в рюкзак немного вещей, проверила документы, деньги и вышла из комнаты. Дима сидел в гостиной, глядя уже немного осоловелым взглядом в телевизор. Услышав шаги, спросил:

– Куда?

– К Лиле.

– Нахрена?

– Ты же сам советовал обратиться к врачу.

– Карина!!! – взревел он. – Мозгоправ – это не врач.

За Лилию стало обидно. Человек Стэнфордский университет окончил, бакалавриат, а ее даже за врача не принимают. Может, она, конечно, пересадку сердца и не сделает, но в плане психиатрии ей нет равных.

– Мне нужна психотерапия, потому что я стала жертвой домашнего насилия, – серьезно ответила я, чуть не рассмеявшись от того, как Дима начал багроветь.

– Я же сказал, что не хотел… Ты сама меня спровоцировала!

– Тогда мне тем более нужна помощь.

– Ты несносная девчонка!

– Ага, – не стала я спорить и двинулась к выходу из квартиры.

– Мой водитель тебя отвезет. И будет ждать, – в спину бросил мне Дима.

– Окей, – согласилась я и, не оборачиваясь, показала ему средний палец.

Увидел отчим или нет, но на душе стало теплее.

Лиля перебралась в Бруклин после развода, так что от Манхэттена я добралась быстро. Вернее, водитель добрался. Молчаливый шкафчик, имени которого я даже не помню. Ричард? Нет, то был предыдущий. Виктор? Я их всех называла просто Джо, чтобы не путаться.

– Я вас жду, – сказал он, остановившись.

– Жди меня, и я вернусь…

Вряд ли он, конечно, знаком с русской поэзией, но с языка прям сорвалось. Я вышла из машины и даже подмигнула ему.

– Я уже думала, ты не приедешь, – тихо сказала Лиля, стоя возле открытой двери в квартиру, а потом нахмурилась, когда я подошла ближе: – Что с губой?

Я отмахнулась и, поставив рюкзак на пол в коридоре, спросила:

– Что-нибудь узнала?

– В Москве у меня мало знакомых, – покачала она головой. – Но я попыталась. Твоих бабушку и дедушку не нашла, потому что по старому адресу они не живут, но в фотографиях на сайте института, где училась твоя мать, ее выпуск есть, пусть и не лучшего качества.

– И что?

– Одного человека я узнала, – загадочно усмехнулась Лиля. – Мы с ним виделись несколько лет назад на конференции в Санкт-Петербурге. Если бы у меня было больше времени, мы бы узнали больше…

– Лиля, у меня нет времени! Давай начнем хотя бы с того, что ты узнала. Мне нужно сегодня же уехать.

– Ты нетерпеливая, ты импульсивная. И ты страстная, бросаешься туда, не знаю куда, надеясь на авось.

– Давай без психологических портретов.

Лиля – гениальный чтец, не помню, как это по-научному называется. Но человеческое поведение и мимика раскрываются перед ней как книга.

– Его зовут Калинин Андрей Григорьевич. Он довольно известный психолог, и пока это единственная ниточка, которую я нашла.

Еще один психолог! Хотя чего удивляться, если Лиля сказала, что он учился с моей мамой.

Час я просидела, ища информацию в интернете на этого Калинина. Может, он мне и не поможет, но попробовать стоит. Мама никогда о нем не упоминала, да она вообще мало о ком говорила, из тех, с кем была знакома до встречи с Димой.

Я открыла одну фотографию, датированную этим годом. А ничего такой мужчина, исключительно с эстетической точки зрения, потому что меня не привлекают мужчины, которые годятся мне в отцы. Хотя пока еще не знакомый мне Андрей Григорьевич выглядел действительно импозантно, и даже легкая седина на висках как будто добавляла изюминки. Сеточка морщин возле глаз делала его обаятельней, а полуулыбка – загадочней.

– Ты сейчас дыру в экране прожжешь, – услышала я голос Лили, и она поставила передо мной чашку кофе. – Красивый мужик, – кивнула на ноутбук. – И, кстати, довольно харизматичный, насколько я могу судить по нашей встрече.

– Староват, – осадила я Лилю. – И даже тонны обаяния не помогут вернуть утраченную молодость.

– Какая же ты молодая и глупая… Дело ведь не в молодости и не в возрасте.

– Ладно-ладно, – примирительно начала я, пока не началась очередная лекция. Вот вроде Лиля и всего на пять лет меня старше, а кажется, что иногда я в ней вижу свою маму. – Он милый, симпатичный, обаятельный мужчина, не буду спорить, – сарказм мой не укрылся от глаз маминой коллеги. – Спасибо тебе, Лиль.

– Вот когда все получится, позвонишь мне из России и скажешь свое «спасибо», а пока тебе надо как-то выбраться из квартиры, минуя очередного Джо. Интересно, на какой фабрике этих амбалов штампуют? Все на одно лицо.

– У тебя все окна выходят на одну сторону, где как раз этот Джо и слушает Синатру, сидя в машине.

– Карина, давай еще раз и по порядку…

– Я незаметно сваливаю из твоей квартиры, добираюсь до аэропорта Кеннеди. Рейс Нью-Йорк-Москва с сорокаминутной пересадкой в Цюрихе. Прилет в Домодедово, откуда я еду на Казанский вокзал и там уже на поезде поеду к этому, – кивнула я на открытый ноутбук, – Калинину. А если он мне не поможет, то буду действовать по обстоятельствам.

– Только звони мне, Карина, чтобы я не волновалась.

– Ты понимаешь, что Дима догадается…

– Ой, – отмахнулась Лиля, – плевала я на него. Не опустит же он меня в цементе на дно Гудзона. Мы не в России и сейчас не девяностые.

– Спасибо.

Лилии палец в рот не клади. Она морально может уделать и Диму, и всех его Джо.

– Карина, еще… Если вдруг тебе понадобиться какая-нибудь помощь, то в том же городе живет Ставров Евгений Алексеевич, он работает в полиции. Скажешь, что от меня, если он, конечно, еще помнит свой цветочек.

Говорила это Лиля с таким выражением лица, с такой интонацией, что прям сердце сжималось. Видимо, этот Евгений Алексеевич не просто старый знакомый. Может, когда-нибудь я попрошу ее рассказать мне эту историю, но сейчас пора.

– Итак, какие идеи?

Лиля тряхнула головой и снова стала сама собой.

– Идем, – сказала она. – Высоты не боишься?

– Ты же знаешь, что нет.

– Тогда я придумала, как тебе незаметно улизнуть от любителя Фрэнка Синатры.

Глава 2 Андрей

Я мучил себя и мучил студентов. Даже открытые окна не спасали в аудитории под самой крышей. Все каждую минуту смотрели на часы или в телефоны, но время тянулось невыносимо медленно. Даже не думаю, что они что-то запомнили из того, что я говорил.

Когда я почти превратился в вареного рака, лекция закончилась. Наверное, мне хотелось вылететь из аудитории с радостным воплем, но преподавательский статус не позволял.

Едва последний студент вышел из аудитории, даже староста не дала заполнить журнал, как я услышал:

– Андрей Григорьевич?

Да, именно с вопросительной интонацией. Прогульщица? Заочница? Я поднял глаза и увидел перед собой молодую девушку, даже почти девочку. Светлые волосы, собранные в неаккуратный хвост, ноль макияжа… И какая-то усталость на лице, как будто она не спала сутки.

– Зачет? Курсовая? Экзамен? – спросил я.

– Ни первое, ни второе, ни третье, – ответила она, подходя ближе.

– В этих стенах больше ни о чем я не разговариваю.

– А вы зануда.

– Что, простите?

– Вы меня услышали, – усмехнулась она. – За пару секунд или потому, что вы переспросили, мое мнение не поменяется.

Дерзкая. За словом в карман не полезет.

– Девушка…

– Меня зовут Карина.

– Хорошо, Карина, что вам от меня надо? Аспирантов я не беру, магистрантов тоже, хотя вы, скорее, первокурсница.

– Я вообще-то окончила Колумбийский университет.

– Рад за вас.

Она меня начала раздражать. Жара, в аудитории дышать нечем, а тут еще какая-то пигалица мне выносит мозг. Пусть она хоть Гарвард окончит, но разговор начала не с того.

– Мне надо с вами поговорить, – сказала она.

– Если вы, девушка, не студентка этого вуза, то нам не о чем разговаривать.

Я прошел мимо нее и понял, что в коридоре стало легче дышать. Может, зря наехал на девчонку? Но я был относительно вежливым, а она начала непонятно с чего. Кивая студентам в коридорах и на лестнице, вышел на улицу. Машина опять на самом солнцепеке.

Открыв все двери, хотя вряд ли это поможет, я представил себя под душем. Сила мысли – она помогает. Я почти перестал изнывать от жары, такой непривычной, но тут же снова услышал:

– Андрей Григорьевич.

Блондинка… Как ее? Карина, кажется… Она стояла передо мной с таким решительным видом, как будто я тут же должен был ответить: «Да, моя белая госпожа».

– Девушка, что вам надо? – спросил я, давая своим тоном понять, что разговоры меня вообще не интересуют.

– Давайте поговорим.

– О чем?

– О моей матери.

Вот тут ей удалось меня заинтересовать. Блядь, надеюсь, она сейчас не заявит, что я ее отец. Только этого не хватало! История в стиле мексиканских сериалов не подойдет. Вроде как перед смертью мать ей рассказала, что у нее есть отец, и несчастная девочка пытается его найти. Даже в мыслях звучит отвратительно.

– Девушка, – немного снисходительно начал я и понял, что этот тон ей не нравится.

– Меня зовут Карина! И не надо на меня так жалостливо смотреть. Мне двадцать пять, я взрослый человек и просто хочу найти ответы.

Да в ней страсти на троих бы хватило. Или даже на пятерых. Я невольно улыбнулся и ответил:

– У вас неправильный подход к поиску.

Ее, кажется, все больше и больше раздражала каждая моя фраза. Только странно, что теперь я относился к ее фразам спокойнее. И было интересно наблюдать, как ее ноздри раздуваются, кулаки сжимаются…

– До свидания, – я даже улыбнулся, говоря это, и начал закрывать двери в машине.

Когда добрался до водительского места и уже хотел захлопнуть последнюю дверь, она сказала:

– Мою мать звали Анна. Анна Ковцевич.

Я замер с рукой на двери и снова посмотрел на девушку. А она похожа на мать. Теперь вижу.

– Звали? – спросил я.

– Она умерла месяц назад.

– Соболезную, – вежливо ответил я, все еще не понимая, что этой девочке от меня надо.

– Спасибо.

– До свидания.

– Да подождите же вы! – закричала Карина. – Что же вы все не хотите меня выслушать? – она вроде бы еще хотела что-то добавить, наверное, нецензурное, но передумала.

– Девушка…

– Меня зовут Карина, – повторила она с нажимом.

Злилась, но старалась не показывать этого. Вывод: ей что-то от меня надо. Только Аню я сто лет не видел. И что могло понадобиться ее дочери от меня, я вообще без понятия.

– Хорошо, Карина. Ни в аудитории, ни на улице я от вас не услышал ничего вразумительного. Раз. Вы как-то немного не так начали знакомство со мной. Два. И продолжаете настраивать агрессивно к себе. Три.

Она смотрела на меня, все больше раздувая ноздри и распахивая глаза. Импульсивная девочка – Анна такой не была.

– Вы… Да вы… – сказала наконец. – Вы чертов зануда! Это с возрастом приходит или вы всю жизнь таким были?

А теперь она уже не следила за языком. То ли у нее неконтролируемые вспышки агрессии, то ли я ее так раздражаю, хотя ничего для этого не сделал.

– Вы меня назвали только что занудой, да еще и старым. Не перебор ли для знакомства?

Карина подошла к двери машины, на ходу сжимая и разжимая кулаки. А мне, признаться, было просто смешно. Казалось, дотронься до нее – лопнет как воздушный шарик.

– Мне, наверное, стоит извиниться? – спросила она.

Да ей точно от меня что-то надо.

– Это ваше дело, – пожал я равнодушно плечами.

– Да вы невыносимый человек! – рявкнула Карина, и несколько студентов, куривших неподалеку, с интересом на нас уставились.

Не хватало только сплетен в институте. Судя по всему, эта девочка мечтала сейчас опустить что-нибудь тяжелое мне на голову, но при этом понимала, что это будет конец нашего разговора. Я взвешивал решение с минуту, а потом вздохнул:

– Садитесь в машину.

Она даже не поверила. Пару раз моргнула, а потом быстро, наверняка боясь, что я передумаю, подошла к пассажирской двери и устроилась в салоне.

– Можете мне не «выкать», – сказала уже спокойно, – а то я чувствую себя старой.

– Примерно, как я? – не сдержал я усмешку, заводя мотор.

– А мне говорили, что вы обаятельный и привлекательный, пока я не увидела ни одного, ни другого.

– Вы за десять минут оскорбили меня дважды.

– Как-то само получается. Вы верите в нелюбовь с первого взгляда?

– Кажется, готов поверить, – тихо я сказал и спросил уже громче: – Итак, что вам от меня надо?

Глава 3 Карина

Я не знаю, почему он меня так раздражал. Может, усталость от дороги, может, его надменный вид и тон, которым он разговаривал. Вот вроде ничего плохого и не говорил, но хотелось нахамить ему. И да, я все-таки не сдержалась.

Не думала, когда ехала, что будет так сложно общаться с Андреем Григорьевичем. И где тут Лиля рассмотрела харизматичного мужчину? Ну ладно, присмотрюсь получше, хотя первое впечатление у нас друг от друга… С коммуникацией у меня никогда проблем не было, но сейчас я, наверное, выглядела какой-то дикаркой. Казалось, даже с Димой проще было наладить общение.

После его последнего вопроса я даже не знала, что ответить и с чего начать. Поэтому предложила:

– Пообедать не хотите?

– Надеюсь, ты не на свидание меня приглашаешь?

О, а у него чувство юмора имеется. Никогда бы не подумала. Только в ответ снова захотелось съязвить. И что же это такое?

– Нет, – ответила я и прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь, о чем снова пожалею.

А так и тянуло что-то вроде: «Вы высокого мнения о себе» или «Вы не в моей возрастной категории».

Через минут десять Калинин въехал на стоянку ресторана и, заглушив двигатель, спросил:

– Идем?

Да он издевается надо мной! Привез в какое-то пафосное заведение, хотя прекрасно видит, что я не при параде. Или хочет посмотреть, как я дресс-код не пройду? Я снова непроизвольно сжала кулаки, но ответила:

– Идемте.

Вздернув подбородок, вроде как все нормально, я двинулась к стеклянным дверям, но Андрей Григорьевич дернул меня за локоть назад уже возле самого входа. Я обернулась и почти уткнулась в его шею носом. А пахнет он приятно. Как будто морем и цитрусами.

Господи, Карина! О чем ты думаешь?

Я подняла голову и удивленно на него посмотрела.

– По правилам этикета мужчина первым заходит в ресторан.

Вот опять! Вроде ничего плохого не сказал, но мне показалось, что это намек на мою дремучесть. Как будто я не из Нью-Йорка приехала, а из какого-то села.

– Я знаю. Может, вы уберете от меня руки?

Калинин поморщился, но ладонь разжал. Я ему тоже не нравлюсь, тут к бабке не ходи.

В ресторане, где никто даже не обратил внимания на то, как я одета, мы заняли столик в конце зала, и официантка так обхаживала моего спутника, как будто перед ней сидел Брэд Питт в свои лучшие годы, а не какой-то препод преклонного возраста. Может, я одна не вижу его достоинств?

Ладно, одно рассмотрела. Парфюм он выбирать умеет.

После того, как мы сделали заказ, а улыбающаяся официантка поставила перед нами два стакана воды, Калинин посмотрел на меня и снова спросил:

– Так что тебе от меня надо?

– Вы хорошо знали мою мать?

Он барабанил пальцами по столу, и это меня тоже, черт возьми, раздражало. Думал Андрей Григорьевич долго, успел полюбоваться видом за окном, а потом ответил:

– Как тебе сказать… Есть люди, которых я знаю намного ближе, а есть вещи, которые дети не должны знать про родителей.

Он точно надо мной издевается! И это ответ? Да ни один нормальный человек не станет так разговаривать.

– Да ну вас к черту! – снова не выдержала я.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Калинин даже слегка улыбнулся, чем окончательно меня вывел из себя. А потом… Как-то все быстро произошло. Он поднялся со своего места со стаканом в руках и вылил содержимое мне на голову, сказав при этом спокойно:

– Остынь, девочка.

Получилось ли у него? Нет. Я пару секунд просто открывала и закрывала рот, а потом подорвалась, закричав на весь зал:

– Ты совсем охренел?

К нам подбежала официантка и спросила:

– Андрей Григорьевич, все в порядке?

– Да, – ответил он и подал мне льняную салфетку. – Девушка решила освежиться.

– А-а-а… – протянула официантка, но тут же замолчала и отошла.

Я вытерла лицо, немного промокнула волосы, чтобы с них не капало, и уже хотела бросить салфетку на кожаный диван, но вернулась девушка и предложила:

– Может, вы пересядете? Я пока здесь приберу.

Калинин кивнул и устроился за соседним столиком, повернувшись ко мне:

– Так и будешь стоять посреди зала?

Как же я хочу… Даже не знаю, что было бы лучше – скормить его аллигаторам, сжечь заживо или снять кожу тупым ножом? Наверное, все мои мысли были написаны на лице, потому что Калинин усмехнулся и заметил:

– А ты кровожадная.

Да он просто будит мой внутренний вулкан! Пусть это будет первый и последний день, когда я его вижу, иначе во мне проснется желание убивать.

– А вы, – парировала я в ответ, садясь напротив, – просто хам.

– Это я-то? Послушай, меня не так-то просто вывести из себя, но у тебя это получается. А теперь просто заткнись и не порти мне аппетит.

Кажется, я допекла его основательно. Но и он тоже хорош. Психолог, а общаться по-человечески не умеет.

Мы молча ели, а я бросала исподтишка взгляды на Калинина. Все-таки он мне не нравится. Да еще и додумался вылить в ресторане девушке стакан воды на голову. Было унизительно. Может, это какой-то психологический прием? Водотерапия? Может, в отместку вывернуть ему свою тарелку на голову?

Терпи, Карина, терпи.

Когда нам принесли кофе, я все-таки не выдержала:

– Откуда вас здесь знают?

– У меня офис в этом здании.

– Официантка вроде бы к вам неровно дышит.

– Катя? – удивился он. – Я просто помог ей когда-то.

– Именно поэтому нас не выперли с охраной после вашего представления со стаканом, – догадалась я.

– Возможно.

– У вас с ней что-то было?

Черт возьми, зачем я спрашиваю? Как будто мне есть какое-то дело до того, с кем он спит.

Калинин даже поперхнулся кофе, когда я задала вопрос. А потом на его губах снова появилась немного ироничная полуулыбка, и Андрей Григорьевич, не скрывая сарказма, ответил:

– Что ты! В моем возрасте мужчины уже страдают импотенцией.

Все же мои слова про возраст задели его самолюбие. И почему-то осознание этого хоть немного, но согрело душу. Не все коту масленица.

Глава 4 Андрей

Я встречал разных людей за годы практики и преподавания: от меланхоликов до холериков, от параноиков до пофигистов (ну да, нет такого определения, но лучше не скажешь), от истероидов до астеников и так далее. Но никто, никто даже близко не подобрался к тому, чтобы настолько меня доконать за такое короткое время.

Такое ощущение, что эта девочка специально меня провоцировала, а я, вот уже действительно старый дурак, не мог сдержаться.

Сколько мы ни пытались начать разговор, все сводилось непонятно к чему. Так мы можем до вечера здесь сидеть или, того хуже, разнести ресторан, учитывая, как она на меня смотрит.

А вообще я уже почти настроился на нормальный разговор, но ей надо было спросить, было ли у меня что-то с официанткой. Первым порывом было ответить: «Не твое дело», но что-то внутри прямо требовало съязвить.

Пора остановить наши словесные перепалки. А то мы как два подростка. И если Карина не так давно переступила эту возрастную ступень, то для меня подобное просто неприемлемо.

Выглядит она вообще лет на восемнадцать. Если бы не помнил, что Аня родила на втором курсе, ни за что не дал бы этой девочке двадцать пять.

– Пойдем, – сказал я и, бросив на стол деньги, поднялся.

– Куда? – удивилась Карина, немного подозрительно прищурившись.

– В офис.

Она кивнула и пошла за мной к выходу. Молча мы обогнули здание и поднялись на второй этаж. В кабинете Карина сняла заколку с еще влажных волос и взбила их руками. Все-таки с водой я переборщил. Некрасиво получилось. Но это я сейчас понимаю, а тогда как бес вселился.

Закончив с волосами, Карина начала расстегивать пуговицы на рубашке.

– Я стриптиз не заказывал.

– Мне надо переодеться. А поскольку вы импотент, то смутить вас девушка в бюстгалтере не должна. И, кстати, не надо было на меня воду выливать в таком случае.

Нет, эта девочка невыносима. Интересно, если я ее в одном же бюстгалтере выставлю в коридор? Пока я прикидывал, как Карину лучше поставить на место, не прибегая к использованию воды, она сняла рубашку и начала искать что-то в своем рюкзаке.

– Всегда запасную одежду носишь с собой? – спросил я.

– А все импотенты таким взглядом смотрят на полуобнаженных девушек?

Заметила все-таки. Ну а что делать? Я как-никак мужчина. Так что оценить красоту женского тела тянет инстинктивно.

– Знаешь, если я и не импотент, то не педофил точно.

Я честно старался, чтобы в голосе не проскользнули нотки сарказма, но Карина все равно начала снова надуваться воздушным шариком. Это, конечно, забавно, но пора прекращать.

– Откуда вы только взялись на мою голову? – снова повысила она тон.

– Прошу заметить, это ты свалилась мне на голову. Я тебя не приглашал.

– Точно зануда, – сказала она себе под нос, но я услышал, и достала из рюкзака белую футболку.

Надо расходиться, а то какая-то взрывоопасная смесь из нас получается. А я еще Дину и Ратомского называл психами.

Карина наконец-то оделась и устроилась в кресле, подтянув колени к груди. Она выглядела сейчас милой девочкой, немного потерянной. Только внешность, как известно, обманчива.

– Вы злитесь на меня? – спросила она.

– Нет. А теперь рассказывай.

Она начала накручивать на указательный палец прядь волос возле виска. Нервничает. Может, поэтому и не затыкается?

– Я даже не знаю, с чего начать… – протянула Карина.

То она болтает без умолку, интересуясь даже, сплю ли я с официанткой, то не знает, что сказать. Но я, конечно, этого ей не сказал. Кто-то из нас должен взять себя в руки.

– Я помогу начать. С твоей матерью я учился, мы общались, можно даже сказать, дружили. Но после твоего рождения только в пределах институтских стен, потому что времени у Ани стало катастрофически мало. Она не взяла академический, не перевелась на заочное. Насколько помню, с ребенком, то есть с тобой, сидела няня, хотя я не представляю, откуда Аня брала деньги. После защиты диплома наши дороги разошлись. Конечно, первое время мы со многими одногруппниками встречались, созванивались, а потом все как обычно: семьи, работа, нехватка времени. Поэтому я и не понимаю, чем могу помочь тебе.

Карина даже ни разу меня не перебила. А она, оказывается, умеет молчать не только тогда, когда задыхается от злости.

– Слушайте, Андрей Григорьевич…

Сразу появилось желание спросить, как давно я перестал быть занудой, но я его подавил. Все-таки я старше, умнее, ну, или хотя бы мудрее.

– Слушаю.

– А вы что-нибудь знаете о родителях моей матери.

– Без понятия, – развел я руками.

– Может, знает кто-нибудь, с кем вы учились? У вас есть телефоны кого-нибудь из одногруппников?

– Так ты бабушку с дедушкой ищешь? – догадался я. – Неужели ни разу их не видела?

Карина отрицательно покачала головой, поджав губы, и вдруг спросила:

– А вы знаете, кто мой отец?

Черт!

– Не знаю.

Она на меня посмотрела недоверчиво, а потом, поднявшись с кресла, уперла кулаки в стол, нависнув надо мной. Наверное, пыталась сделать грозный вид, но сложно оценить ее старания, когда у меня прямо перед лицом женская грудь.

– Вы соврали!

– И почему же ты так решила? – откинулся я на спинку, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Вы потерли кончик носа.

– Ты сериалов пересмотрела, что ли? – не смог сдержать я усмешку.

Мне казалось, что на меня сейчас снова обрушится шквал сарказма и упреков. Но Карина вернулась обратно в кресло и неожиданно спросила:

– Вы знакомы с Лилией Родионовой?

Я задумался ненадолго, вспоминая своих многочисленных знакомых, а потом кивнул:

– Психотерапевт из Нью-Йорка. Я читал ее работы, и мы встречались на какой-то конференции, где она выступала.

– Она, между прочим, закончила Стэнфорд и занимается уже несколько лет изучением поведения. Вот от нее я как-то и услышала, что потирание кончика носа или века – это признак лжи. Так вы знаете, кто мой отец?

– Я еще раз повторяю: нет.

– А мне казалось, что мы только начали находить общий язык, – прищурилась Карина.

Может, и так. По крайней мере, раздражение уже не витало в кабинете. Но когда-то я Ане пообещал, что ни одна живая душа не узнает, от кого она родила ребенка.

– Можем найти его окончательно. Рассказывай теперь ты, как меня нашла, почему пришла именно ко мне, ведь у твоей матери наверняка были более близкие люди.

– Хорошо, – кивнула Карина.

Глава 5 Карина

А он вроде и ничего такой дядька. И про маму рассказал, только мне казалось, что не все. Как в ресторане он говорил? «Есть вещи, которые дети не должны знать о своих родителях».

Но хотя бы помогает. А ведь мог послать после моих фортелей. Я и сама уже не понимала, почему набросилась на него. Но точно не без причины. Чем-то он мне сразу не понравился.

А сейчас Калинина интересует моя история. Любопытство? Или что-то еще? Но мне скрывать нечего, поэтому я и согласилась. Да и обмен получится достаточно честным, хоть Андрей Григорьевич что-то и недоговаривает.

– У меня всегда была только мама. Ни бабушек, ни тетушек, ни других родственников. Но мне было хорошо – она заменяла всех, поэтому я и не спрашивала. Потом мама встретила Диму. Это мой отчим. Где она подцепила человека при таких бабках – без понятия. Они поженились, и мы все переехали в Штаты. Я бы не сказала, что что-то изменилось… Дима постоянно пропадал на работе, а мы знакомились с новой страной. Всегда вместе, вдвоем. Я даже забыла о той жизни, что была в России, пока не начала заводить новых знакомых. И тут меня посетила мысль: почему я не знала никого из маминых подруг, коллег? Да и в Нью-Йорке я познакомилась с одной лишь Лилей. Мама могла не работать – Диминых денег хватало с лихвой – но все-таки начала заниматься консультациями после переквалификации, чтобы можно было работать в Соединенных Штатах. И как раз Лиля и ее муж стали работодателями – у них целая сеть клиник. Я стала задавать маме вопросы, но она все больше отмалчивалась или отделывалась общими фразами. Я только узнала, что со своими родителями она не общается с восемнадцати лет, про отца моего вообще ни слова. Умерла она неожиданно, – я замолчала, глядя в пол.

Калинин тоже молчал. Наверное, понимал, что мне просто надо собраться с силами, чтобы продолжить. Я не хотела поднимать на него взгляд – боялась, что увижу там жалость или равнодушие. Хотя, скорее, последнее. Что ему до проблем незнакомой девушки, с которой не заладилось общение с первой минуты?

– В общем, – я снова заговорила, – после ее смерти я осталась с отчимом. Хватило меня на месяц, потому что он как с цепи сорвался. Что-то от меня требовал, а я не понимала. Что-то выпытывал, а я не знала ответов. И Лиля помогла мне сбежать сюда. На сайте института, где вы с мамой учились, она нашла фотографии маминого выпуска и узнала вас. Наверное, это полный идиотизм – не знать ничего о своей матери, но я решила оттолкнуться от того, что имелось. То есть от вас. Сбежала через крышу Лилиного дома, добралась до аэропорта, а оттуда в Москву. Потом поездом сюда. В интернете погуглила вас и нашла расписание лекций в вузе.

Калинин не успел ничего ответить – в рюкзаке подал сигнал мой телефон. Я сменила сим-карту прямо в аэропорту и сразу написала Лиле. Сообщение было как раз от нее. И снова меня захлестнула злость, когда я прочитала. Что же ты так все умалчиваешь, Андрей Григорьевич?

Перед отъездом из Нью-Йорка я наконец-то разобрала мамины вещи. У них с Димой уже давно были раздельные комнаты, и вот я, отправив домработницу восвояси, сама начала складывать вещи в коробки. В этом были и воспоминания, и любопытство. Я искала хоть что-то: фотографии, записи. Но мама была будто шпионом – ничего из прошлой жизни. Пока в записной книжке (она по старинке пользовалась бумажным носителем) не увидела остатки вырванной страницы. А на следующей небольшой оттиск. Тут, наверное, даже ребенок бы догадался, что делать. Карандаш, легкий нажим – и я смогла разобрать номер телефона.

«Может, и ничего необычного», – подумала я тогда, но решила проверить, тем более первые цифры были кодом России. Интернет ничего не нашел по моему запросу, и я побежала к Лиле. Хакеров в ее окружении, конечно, не было, но человек, занимающийся программным обеспечением в ее клиниках, обещал помочь. Только вот загвоздка тогда была в том, что он грел кости в Испании в заслуженном отпуске. А сейчас, судя по всему, вернулся.

И вот сообщение от Лили:

«Номер принадлежит Калинину Андрею Григорьевичу».

Вроде бы ничего такого, да?

Но мало того, что он мне что-то недоговаривает, так теперь еще и мама ему, возможно, звонила.

Но странно, что запрос в сети не дал информации. Он же должен искать как-то клиентов. Или он уже не консультирует?

– Андрей Григорьевич, – повернулась я к нему. – А вы сейчас занимаетесь психологическими консультациями?

– Записаться хочешь?

Он что-то понял. Смотрел так внимательно и как будто ждал, что я опять не сдержусь и наброшусь на него. Проницательный. Только я вдруг поняла, что не злюсь. И что у нас так не срослось вначале? А сейчас в голове прояснилось. Может, и нет ничего необычного в том, что у мамы был в записной книжке номер старого приятеля? Только съязвить все равно захотелось:

– А вы думаете, мне надо?

– Устроим опять словесную перепалку?

– А почему бы и не поупражняться в красноречии?

Калинин усмехнулся и снова внимательно на меня посмотрел. Еще у него глаза красивые. И он так интересно правый глаз прищуривает. Ну вот, вроде еще достоинство нашла.

Тоже мамин прием. Даже если тебе кто-то не нравится, попробуй найти в нем что-то хорошее. Пока мне понравилась его туалетная вода, ну, и глаза. А вот его недоговорки, если я их не придумала, конечно, меня совершенно не устраивают.

– Знаешь, ты похожа на мою бывшую студентку. У нее тоже на все был ответ, да и в голове не то чтобы пуля, а целый снаряд.

Почему-то сейчас это прозвучало не как оскорбление, а как комплимент. Все-таки занятный он человек. Только мне почему-то кажется, что любитель дистанций. Никого близко не подпустит.

Глава 6 Андрей

Интересно, что такого она увидела в своем телефоне? С чего-то вдруг начала про консультации спрашивать.

– Андрей Григорьевич, а мама вам не звонила недавно? – спросила Карина, вернувшись обратно в кресло.

– Нет, – покачал я головой.

– Ага, – кивнула она, но как-то недоверчиво.

Достав телефон, я нашел в списке контактов нужно имя и, переписав номер на лист для заметок, протянул Карине со словами:

– Ирина Максимовна Колесник. В институте твоя мать с ней дружила, они вместе снимали квартиру. Не знаю, конечно, что ты пытаешься найти, но можешь поиграть в сыщика. Ирина живет в километрах ста двадцати отсюда, автобус тебе в помощь.

Карина снова начала накручивать прядь волос на указательный палец, а потом перевела на меня взгляд и, кажется, совершенно серьезно спросила:

– Машину не одолжите?

– Моя доброта не распространяется так далеко. Да и позвонила бы ты для начала. Может…

А девочка она прыткая. Или это просто я уже по-стариковски все взвешиваю и обдумываю. Я даже не успел договорить, как она набрала номер и заговорила в трубку:

– Ирина Максимовна, здравствуйте. Это дочь Анны Ковцевич… Да-да. Нет. Да, – то кивала, то мотала головой Карина. – Я хочу с вами встретиться, тогда и расскажу все. Да, я приеду. Хорошо, позвоню. Вот и все, – эти слова были сказаны уже мне.

– Тогда до свидания, – поднялся я.

– Не дадите машину? А почему «до свидания»? Рассчитываете еще на одну встречу?

Она меня достала. Вот даже не думал, что кто-то может за два часа вымотать мне все нервны.

– Не придирайся к словам. Это обычная вежливость.

– Ну ладно, – пожала она плечами и, закинув на плечо рюкзак, подошла ко мне, нарушая все границы личного пространства. – Спасибо вам за помощь, – очень даже мило улыбнулась Карина и, встав на носочки, поцеловала меня в щеку.

Я, признаться, растерялся. Лишь когда она снова отошла на несколько шагов, протянул:

– Да не за что.

Карина скрылась за дверью, а я так и простоял, наверное, еще минут пять, не понимая, какого черта она творит. То у нее нелюбовь с первого взгляда, то она меня целует ни с того ни с сего. Странная девочка. Может, у нее склонность к перепадам настроения? Или…

Блядь, точно я старый дурак. Похлопав себя по карманам пиджака, я в этом убедился окончательно. Теперь понятен приступ ее так называемой благодарности – ключи от машины.

Экран телефона, лежавшего на столе, загорелся. Новое сообщение. Номер незнакомый. Открыл и прочитал:

«Машину верну вечером. Сбросьте адрес или оставлю возле офиса».

Нет, ее Аня точно мало шлепала. У меня так прямо руки чесались, хотя это неправильный подход к воспитанию. Уж кому как не психологу знать об этом.

Я набрал несколько раз номер, с которого пришло сообщение, но ответить мне, увы, не пожелали. И что? Сидеть и ждать, когда она съездит по делам, а потом еще и в шутку потребовать плату за аренду авто?

Набрав уже другой номер, стал ждать ответа.

– Да? – услышал после трех гудков.

– Дина Анатольевна, не хочешь прокатиться в другой город?

– Что?

– В общем, можешь подъехать к моему офису, я потом все объясню.

– Двадцать минут.

– Жду.

Дина, нарушив правила, остановилась прямо возле входа, где я расхаживал со второй сигаретой. Бля, месяц назад же бросил! Открыв окно, она спросила:

– Андрей Григорьевич, подвезти?

Еще одна чертовка. Нашел кому позвонить… Я скоро точно сам себя начну называть старым дураком.

Отбросив окурок, я подошел к водительской двери и сказал:

– К выезду из города. Потом скажу точный адрес.

– К какому выезду? Их много. Хоть направление бы точнее.

Я посмотрел назад и увидел пустое детское кресло. Отлично.

– За руль пустишь?

– Андрей Григорьевич, может, вам еще машину подарить? – возмутилась Дина, но вышла на улицу. – Только я еду тоже.

Кто бы сомневался! Я так стартанул с места, что она, не успев пристегнуть ремень, даже уперлась рукой в панель. Я успел позвонить Ире Колесник и наплести что-то вроде, что дочь Анны у меня забыла свой планшет. Даже не знаю, есть ли он у нее, но эта девочка меня бесит. Я бы мог дождаться машину и дома, и в офисе, а мог бы и заявить в полицию об угоне, но что-то меня толкало вперед.

– Где ребенок? – спросил я у Дины, когда мы выехали за пределы города.

– С Ярославом, дома, – ответила она.

– И как Ратомский тебя отпустил?

– У меня свои методы убеждения.

– Трахнула его хорошенько?

– Андрей Григорьевич, не заговаривай мне зубы. Что случилось? И, кстати, я не уверена, что моя машина выдержит такую скорость.

Педаль газа действительно вжималась до упора, как только мы оказались на трассе. Я начал Дине рассказывать про ненормальную девчонку, свалившуюся мне на голову. Конечно, всего я не мог сказать, но основную мысль, думаю, донес.

– И эта американская штучка вытащила у меня из кармана ключи, а потом пообещала вернуть тачку через смс, – закончил я.

– Слушай, Андрей, – через пару минут сказала Дина, и я от неожиданности чуть не забыл, где какая педаль находится, потому что она редко обращалась ко мне так, а от следующих слов еще одной ненормальной я чуть не съехал в кювет: – Может, тебе ее просто трахнуть надо? А то таким эмоциональным я тебя никогда не видела. Тот Андрей Григорьевич, которого я знаю, дождался бы возвращения авто или позвонил бы в полицию, а ты несешься, выжимая из машины максимум. Если бы сказал, то я бы взяла другую – у нее мощность больше.

– Ты ненормальная? Она меня младше на двадцать лет!

– Вот видишь, – я даже слышал, хоть и продолжал смотреть на дорогу, как Дина улыбнулась. – У меня была целая речь, а ты только услышал про трахаться. Так что, Андрей Григорьевич… – она откровенно издевалась надо мной.

И кто кого учил психологическим приемам?

И я даже услышал ее немой посыл: «А мы ведь тоже не святые, хоть ты меня всего лет на шестнадцать старше, а тут двадцать. Да, пропасть».

Какие все-таки женщины сложные. Ну, некоторые из них точно. А еще иногда чокнутые на всю голову. Вот о чем думала эта девочка, можно сказать, угоняя машину? Ненормальная. А я сам нормальный? Несусь неизвестно куда, а для чего? Чтобы просто забрать авто?

– Дина, – не выдержал я, после очередной психологической тирады, причем по шаблону. – Заткнись, а? Я тебя не этому учил.

У Карины фора в минут двадцать пять, так что, скорее всего, она еще тот Шумахер, если даже на подъезде к соседнему городу я не увидел свою машину.

– Я прямо горю желанием на нее посмотреть, – усмехнулась Дина и, не дожидаясь моего очередного комментария, добавила: – Это просто интерес.

Как же…

Глава 7 Карина

Мне хватило с Ириной Максимовной пятнадцати минут. Она меня упорно пыталась накормить, но я выпила только кофе, почти не слушая ее. Пустышка. Нет, не сама женщина, а ее рассказ.

Все, что она рассказывала, я уже знала.

Зря только вытянула ключи из кармана Калинина.

– Ирина Максимовна, – спросила я уже возле дверей, – а с Андреем Григорьевичем мама хорошо общалась?

– Ой, – махнула она рукой, тут же подхватив заползшего в коридор внука, – с Андреем они дружили, но не близко… – тут женщина запнулась и посмотрела на меня серьезнее: – Он точно не твой отец, поверь мне.

Только этого не хватало! Чтобы этот зануда оказался моим отцом? Я бы даже с экспертизой ДНК в это не поверила.

– Кстати, Андрей мне звонил около часа назад. Сказал, что скоро приедет.

– Здорово, – кивнула я, проклиная и свою идею, и методы.

Пока я обувалась, все искоса посматривала на женщину передо мной, надеясь, что Калинин не успеет сюда приехать. Но все же… Она его ровесница? Передо мной стояла бабушка, а на дедушку Андрей Григорьевич никак не тянул.

И что это? Я снова нашла в нем что-то положительное? То, что он для своего возраста неплохо выглядит?

Карина, ты идиотка. Находишь все не то.

Я бегом спустилась по лестнице, осмотрелась – спокойно пока. Завела машину и собиралась выехать со двора, как дорогу мне перегородила красная иномарка, сделав почти разворот на узком участке.

Не успела.

А он гоняет неплохо, раз смог меня перехватить. Или ему больше со светофорами повезло?

Сдать назад, что ли, и свалить быстренько? Не пойдет…

Сделав мордашку как можно несчастнее, я вышла из машины, но, видимо, не смогла скрыть удивление, когда увидела выходившую на улицу девушку. Она выглядела моей ровесницей. Следом за ней почти вылетел Калинин, спросив:

– Ты дура?

Стало обидно.

– Сам такой!

– Стоп! Вы похожи на гормонально нестабильных подростков, – усмехнулась девушка, приехавшая с Калининым.

Кто она ему? Любовница? Жена? Нет, кольца не было. Подруга? С такими красавицами не дружат. Она была почти идеальной… Лицо, фигура, голос. И глаза такие… Янтарные? Нет, немного не то… Вот! Они были медовыми. Именно медовыми, и их цвет только чуть отличался от цвета волос.

Не знаю, что за бред, но я вдруг почувствовала себя рядом с ней неуютно. Даже не так – гадким утенком. Такие красивые женщины, как она, обычно берут от жизни все и отхватывают себе в мужья миллионеров.

Не знаю, что она смогла прочитать на моем лице, но усмехнулась и сказала:

– Меня зовут Дина. Мой муж тот еще козел, и мы с ним прошли через все круги ада. Но для любви это не имеет значения. Хотя маленький совет: не выходи замуж.

– Сивцова! – рявкнул Калинин. – Ты тут решила устроила феминистский тренинг?

– Андрей Григорьевич, – повернулась к нему Дина. – Вы бы лучше ей помогли, чем так орать.

А потому что ваш уважаемый Андрей Григорьевич хранит слишком много секретов. Не знаю почему, но я это знаю. Только сейчас он намерен меня убить, судя по его выражению лица.

Калинин подошел ко мне и, протянув руку, сказал:

– Ключи.

Я горестно выдохнула и вложила их Андрею Григорьевичу в ладонь.

– Не подбросите?

– А ты не охренела ли, девочка?

– Я вам не девочка.

– Да мне пофиг.

Никогда бы не подумала, что в его лексиконе есть подобные слова. Да, виновата, не спорю. И, наверное, я в личном топе Калинина самых невыносимых созданий на планете. Вот если бы он был со мной честным, то ничего бы не случилось.

– И что, вы меня здесь бросите?

– Яндекс-карты тебе в помощь. Девочка ты большая, вокзал найдешь, если из Нью-Йорка сама добралась, – сказал Андрей Григорьевич и повернулся к наблюдавшей за нами с усмешкой Дине: – Спасибо, что подвезла.

– Ага, – кивнула она, а потом посмотрела на меня и подбородком указала на свою машину: – Садись.

Калинин закатил глаза, но даже со всем своим психологическим опытом не стал спорить с двумя женщинами. Пробормотал под нос что-то вроде: «В этом мире все сошли с ума», а потом вылетел со двора, едва не оставив на асфальте черные полосы.

Меня приглашать два раза не надо было. Забросив рюкзак на заднее сидение, я устроилась в салоне рядом с Диной. Она молчала, я тоже, хотя вопросов было много. И хоть те, на которые мог ответить Калинин, Дине нет смысла задавать, но почему-то мне было интересно узнать больше и про самого Андрея Григорьевича. Когда мы выехали из города, Дина нарушила тишину:

– Спрашивай уже. А лучше сразу расскажи, чем ты Андрея так допекла. Я за двенадцать лет его таким никогда не видела.

Эта девушка мне нравилась. В ней было что-то такое притягательно-необъяснимое, милое, но при этом чувствовался какой-то внутренний стержень.

И я рассказала ей все, начиная от Нью-Йорка и заканчивая офисом Калинина. А потом добавила:

– Поступила я, конечно, не очень… Даже сама не знаю почему, но и он тоже хорош.

– Знала бы ты, как я и мой муж друг с другом поступали, так что ты еще ангел, – усмехнулась Дина. – А Калинин хранит столько секретов, что лучше и не пытаться их узнать. Но если ты продолжишь так пытаться что-то узнать, то сделаешь только хуже. Давить на него не стоит, а то он еще больше заупрямится.

– А ты его хорошо знаешь, – протянула я, даже завидуя.

Как она смогла? Андрей Григорьевич не создает впечатление человека, который пускает в свою жизнь и голову кого попало.

И тут я, наверное, поступила снова не очень деликатно, спросив:

– Это ты та студентка, про которую говорил!

– Странно, – Дина только удивилась, но ни капли не обиделась, – обычно Калинин ни с кем никого не обсуждает. Что он сказал? Что я чокнутая? – тут она рассмеялась.

Я тоже улыбнулась. Все-таки Андрей Григорьевич был прав: у нас есть что-то общее.

– Он сказал, что у тебя снаряд в голове, как и у меня.

– Ты как будто мне не про Калинина сейчас рассказываешь, – покачала Дина головой. – Так, куда тебя отвезти?

А вот этого я не знала. Мы уже въехали в город, и я хотела предложить остановиться у ближайшей остановки или гостиницы, когда вдруг спросила:

– Ты знаешь, где он живет?

– Знаю, конечно.

Тут я, наверное, должна была спросить, может ли Дина меня к нему отвезти, но почему-то вырвался другой вопрос:

– Часто в гостях у него бываешь?

– В твоей интонации как будто нотки ревности. Если бы я бывала у него часто в гостях, то мой муж бы уже давно приковал меня к батарее наручниками, он любит этим угрожать.

Дина явно не из тех женщин, которых можно приковать, удержать или что-то в этом роде. Я-то думала, что она вертит мужем как хочет, но, оказывается, и он с характером. И как они вместе уживаются? Мне всегда казалось, что должно быть по шаблону: властный мужчина и тихая женщина, властная женщина и подкаблучник. Утрировано, но понятно. Такие типажи обычно и соответствуют друг другу.

А из похожих людей выходят хорошие пары, только если они ни рыба ни мясо.

И откуда у меня такие мысли? С психологами переобщалась, наверное.

– Мы приехали, – отвлекла меня от очередной философской мысли Дина, остановившись во дворе девятиэтажного дома. – Попробуй просто с ним поговорить. Не дави, не хами, хотя иногда сложно удержаться, не язви, пусть это и еще сложнее… В общем, постарайся быть леди.

Дурацкое предложение. Леди из меня наверняка бы даже в восемнадцатом веке не получилось.

– А ты с ним как совладала? – повернулась я к Дине.

– Это долгая история, но второй раз он на это не поведется. Слишком умен. А теперь слушай, потому что тебя ждет препятствие в виде домофона и церберши-консьержки…

Глава 8 Андрей

День выдался еще тот!

Я меньше чем за сутки нарушил массу принципов и правил, причем правил не только дорожного движения. Теперь хотелось только залпом осушить стакан коньяка, именно стакан, и выдохнуть.

Пока алкоголь охлаждался, я успел сходить в душ и почти выбросить этот день из памяти. Но, как оказалось, продолжение следует…

Только я выключил воду, как услышал звонок в дверь. Соседи? Маловероятно, хотя чего только не бывает. Решив проигнорировать, потому что за сегодня хватило проблем, я вышел из ванной. Но после длинного звонка последовал стук. Кто-то знал, что я дома, и намеревался со мной увидеться.

Я подошел к двери и, посмотрев в глазок, чуть не выругался, громко и со вкусом. Она-то точно не уйдет, учитывая, что наверняка видела мою машину во дворе. Послать ее грубо, что ли?

Открывая дверь, даже не подумал, что на мне лишь полотенце.

– Какого черта? – спросил я.

– Здравствуйте, – улыбнулась Карина и без капли смущения меня осмотрела с ног до головы.

– Виделись уже сегодня.

– Я пришла извиниться.

– Извинения приняты. Что-то еще?

– Андрей Григорьевич, мы можем нормально поговорить? – она подняла на меня полные печали глаза и вздохнула.

Мне всегда всех жаль – в этом, может, и есть моя ошибка. Я, конечно, не мать Тереза и не апостол Андрей, но всегда помогал людям, хоть многие меня считали эмоционально латентным, а иногда и черствым.

Карина снова меня рассматривала, и, судя по всему, ее интересовали вовсе не глаза.

– Я надеюсь, ты так смотришь, потому что просто задумалась, иначе я решу, что у тебя геронтофилия.

– Что?

– Как педофилия, только наоборот. Так понятно?

– Ну вам же не семьдесят!

– Но и не двадцать пять. Ладно, входи.

Может, если бы она сразу появилась с таким несчастным видом в аудитории института, то и разговор бы сложился по-другому, но сейчас что-то не верится в искренность этих глаз.

Карина вошла и осмотрелась, потом сбросила рюкзак, обувь и спросила:

– Где поговорим?

– Иди в кухню, – указал я рукой направление и пошел за ней, только в ванную, находившуюся на полпути к кухне.

Хоть гостей я и не ждал, но все-таки одеться надо. А может, она сбежит быстренько, если я снова появлюсь в полотенце? Вряд ли, упорная и упертая. Характер точно не Анин.

Натянув спортивные штаны и футболку, я посмотрел на свое отражение в зеркале и попытался пригладить взъерошенные после душа волосы. Седина видна даже в тусклом свете ванной комнаты. И морщин прибавилось вокруг глаз и губ.

С каких пор я стал обращать внимание на возраст? Да, я принял его спокойно. Никто не молодеет, так что я был готов. Пока вот эта девочка, что сидит сейчас за стенкой, не намекнула. Хотя она говорит прямо. И почему меня так зацепило это? Я же все-таки взрослый человек, повидавший и слышавший многое.

Ладно, хватит. Никогда не занимался самоанализом в таком ключе, да и начинать не стоит.

Стакан коньяка – вот залог моего спокойствия на вечер. Нужна просто выдержка на время. Не подумал бы, что дочка у Ани окажется такой. Жила бы себе в Нью-Йорке, смотрела на город с какого-нибудь небоскреба на Манхэттене и в ус не дула. Нет, жажда действий перевесила сытую жизнь.

Выйдя из ванной, я услышал:

– Андрей Григорьевич, что вы так долго?

Обалдеть! Еще в моей квартире меня кто-то контролирует. Может, это опыт, вернее, его отсутствие, жизни с женщиной под одной крышей. Даже с любовницами я стараюсь не встречаться дома. У себя дома.

– А тебе чего не терпится? – спросил я, остановившись в дверях и опершись плечом о косяк.

Карина, видимо, уже провела ревизию всех шкафчиков и холодильника, потому что на столе стояли открытые банки консервации, хотя я даже не помнил, что они у меня где-то есть. Вряд ли она таскает их в рюкзаке. Также на столе нарисовалась нарезка: сыр, колбаса, ветчина. Надеюсь, это еще можно есть, потому что в упор не помню, когда покупал.

Но если она считает, что путь к сердцу мужчины… В общем, ошибочка вышла.

– А чего ты тут шаришься?

Карина замерла. А потом опустилась на стул, тяжело дыша. Но молчала, только глаза сверкали. Как теперь говорят студенты? Это прикольно. Такое ощущение, что любое мое слово для нее как красная тряпка. Хотя ей бы за своим языком и поведением следить.

– Коньяк будешь? – спросил я, вздохнув.

– Предпочитаю ром.

– Терпеть его не могу.

– Ладно, давайте коньяк.

Достав бутылку и два бокала, я на секунду замер, а потом спросил:

– А тебе можно?

Лицо Карины пошло красными пятнами. Бедная девочка, хоть бы не лопнула.

– Я совершеннолетняя, не беременна, психическими расстройствами не страдаю, заболеваний центральной нервной системы тоже нет в анамнезе. А вы всегда пьете по будним дням?

Я улыбнулся. Все-таки что-то интересное в ней есть.

Открыв коньяк, наполнил бокалы и устроился напротив Карины.

– Ну что? Говори.

Она принюхалась к алкоголю, потом сделала глоток, но снова говорить не торопилась. Вот как до дела доходит, так сразу как воды в рот набирает.

– Андрей Григорьевич, понимаете, я перенервничала.

– Бывает. Перелет, недосып… Но я-то тут при чем?

– Я приехала в незнакомый город ни с чем, зная только ваше имя. Ну, и еще одного полицейского, контакт которого мне дала Лиля. В общем, она, наверное, была права… Не стоило бросаться в неизвестность.

– Твоя Лиля дело говорила, – кивнул я. – Но, видимо, максимализм в тебе перевешивает здравый смысл. Вот какие цели ты преследовала, когда ехала? Куда ты ехала? Думала ли, что будешь делать, если я ничем не помогу? Ты хоть где остановилась?

С каждым моим словом Карина все больше и больше мрачнела. Так и тянуло добавить: «Эх, молодо-зелено…»

Ну вот куда она полезла? Зачем? С отчимом жить не хотела? Так переехала бы к своей Лиле или квартиру сняла. Ну, или замуж бы вышла. Нет же, бросается в Россию с одним рюкзаком за плечами. Возраст или характер – пока даже с профессиональной точки зрения не могу сказать.

– Я, наверное, пойду, – допив залпом коньяк, поднялась Карина.

– Сядь уже, – кивнул я обратно на стул. – Знаешь имена бабушки с дедушкой?

– Знаю, – оживилась она. – Ковцевич Ольга Александровна и Петр Васильевич. Даже старый адрес есть, но они уже там не живут. Вы мне поможете?

Я, ничего не ответив, сходил за телефоном и, найдя нужный номер, нажал на кнопку вызова.

– Да! – услышал через полминуты.

– Ярослав Владимирович, добрый вечер.

– Андрей Григорьевич, вы куда мою жену на полдня увели? – вместо приветствия рявкнул Ратомский так, что мне пришлось даже телефон убрать от уха, чтобы не оглохнуть.

Дину, скорее всего, ждут наручники и батарея. Но это же Дина, она потом этими браслетами Ратомского и задушит.

– Ярослав Владимирович, ты же имеешь связи в полиции? Вроде какого-то мента подкармливаешь.

– Что надо?

Вот это деловой подход.

– В соседней области пробить одну семейную пару. Узнать новый адрес и живы ли они вообще.

– Сбросьте все данные, Андрей Григорьевич. Но вы же понимаете, что это не бесплатно.

– Понимаю.

– Как будет результат, позвоню. И мою жену больше не забирать на полдня.

Они точно нашли друг друга. Психи.

Я бросил телефон на стол и посмотрел на Карину. Она выдала премилую улыбку и заметила:

– А вы без костюма моложе выглядите.

– Не подлизывайся, – покачал я головой, но не сдержал улыбку.

Глава 9 Карина

А он меня удивлял с каждой минутой все больше и больше. Причем исключительно приятно.

Я поначалу думала, что он захлопнет дверь перед моим носом, даже не выслушав, но нет. Впустил, позвонил кому-то… Может, и на ночь приютит? Ладно, наглеть не стоит. Но комплимент не помешает. Я и сделала. Так вроде бы ненавязчиво, но Калинин все равно понял. И, кажется, его это позабавило.

Но он действительно в спортивных штанах и футболке выглядел моложе, а в полотенце… Если сейчас я и начну краснеть, то все можно списать на коньяк. Я, конечно, видела полуголых мужчин, да даже голых, но не все в двадцать пять и около того выглядят так, как Андрей Григорьевич в… Сколько там ему? Сорок пять? Сорок шесть? Может, в фитнес ходит, на диетах сидит, косметолога посещает или что-то в этом роде? Только пробивается седина, больше всего сконцентрированная на висках, но это не портит образ, а только еще больше добавляет шарма.

Боже мой, Карина… Так, это все коньяк, а не я. Не могу же я в самом деле смотреть на него как на мужчину?

Кажется, я слишком пристально рассматривала Калинина, потому что он, сложив руки на столе, вкрадчиво произнес:

– Даже не думай. А в качестве благодарности можешь не появляться больше в моей жизни.

– И о чем я, по-вашему, думаю?

Нет, ну мог же сделать вид, что не заметил! Но не упустил возможность уколоть.

– Ты на меня так смотришь, как смотрят на потенциальный сексуальный объект. А оно тебе не надо, поверь.

– Боитесь разочаровать? – фыркнула я.

Андрей Григорьевич поднял одну бровь, но не разозлился, а только усмехнулся и развел руками:

– Боюсь очаровать.

Я снова фыркнула. Ну и самомнение у человека. Наверное, ему попадались очень воспитанные женщины, которые льстили его способностям. Может, он и обаятельный мужчина, но никого очарования я пока не заметила.

– И чем же вы очаровываете? Стаканом воды на голову? Неуместными подколами?

– С тобой же сработало.

– Я просто стараюсь найти в вас что-нибудь положительное.

– И?..

– Я в процессе поиска.

Вот вроде бы в красноречии я ему не уступаю, но почему-то кажется, что в этом раунде ведет он. И хочется что-нибудь выкинуть. Такое, чтобы заткнуть его за пояс.

Но Калинин как будто видит меня насквозь, а снова попасть впросак не хотелось бы. Да и после истории с ключами от машины он будет держать ухо востро.

Я вздохнула и решила, что пора отчаливать в ближайшую гостиницу, а то Андрей Григорьевич после еще одного такого диалога откажет в помощи.

Поднявшись, я улыбнулась и со всей искренностью сказала:

– Спасибо большое.

Калинин тоже поднялся, и мы вместе вышли в коридор.

– Я позвоню, когда что-нибудь станет известно. Думаю, мент быстро справится с заданием, если, конечно, твои бабушка с дедушкой не шпионы.

Кивнув, я посмотрела на него, уже взявшись за ручку двери:

– Не знаете, где здесь ближайшая гостиница?

Андрей Григорьевич удрученно покачал головой:

– Какая же ты все-таки неорганизованная.

– А вы всегда живете по плану? Тогда вы ужасно скучный человек, – парировала я в ответ.

– Можешь остаться, – вдруг предложил Калинин.

Я так и замерла на пороге, захлопав глазами, и не знала, что сказать. Может, не такой уж он и скучный? По крайней мере, удивить меня Андрей Григорьевич смог.

– Вы сейчас серьезно? – наконец-то отмерла я. – Будете меня очаровывать? – улыбнулась тут же.

Надеюсь, он воспримет это как шутку, а не как очередную колкость. Я же все-таки несерьезно. Подумать, что Калинин предложил остаться, чтобы меня соблазнить, могла только сбрендившая. Но и в обычную человеческую доброту как-то слабо верится после нашего неудачного знакомства.

– Не буду. Жаль стало тебя.

Значит, просто жалость. Я хотела уйти, но возможность расколоть этого крепкого орешка не стоило упускать. Поэтому я улыбнулась и повторила, сделав шаг к Калинину:

– Спасибо большое.

Он отступил и поднял руки:

– Обойдемся без твоей благодарности в виде поцелуя. Хоть сейчас в карманах у меня ничего и нет.

– Я же извинилась за ключи. Ладно, – сказала, снова разуваясь, – я в душ.

– Полотенце в шкафчике.

Калинин вернулся обратно в кухню, а я, закрыв дверь, быстро разделась и с удовольствием встала под струи теплой воды. Из женской ванной атрибутики здесь ничего не было: ни шампуня, ни геля для душа, ни дезодоранта. Если бы у Андрея Григорьевича была хотя бы приходящая любовница, то что-нибудь вроде зубной щетки оставила бы. И почему меня опять это волнует? Да пусть живет и спит с кем хочет!

Только сначала расскажет… Что? То, что скрывает. Отличное определение.

Полотенце я нашла, но не подумала захватить с собой в ванную рюкзак с одеждой. А ту, в которой я была, уже забросила в стиральную машину. Ну, Калинин вряд ли подумает, что я его соблазняю, так что… Я же его в полотенце видела – и ничего, земля не остановилась.

А мне всего-то надо добраться до рюкзака в коридоре и вернуться обратно. Но, видимо, провидение сегодня было не на моей стороне. Или, как и говорил Калинин, моя спешка. Я открыла дверь и тут же влетела в Андрея Григорьевича.

Он окинул меня взглядом и нахмурился. Ну, извините, полотенца побольше я не нашла.

– Можешь занять комнату, – кивнул Калинин на дверь напротив входа в квартиру, но скрыть интерес к моим ногам не смог, как ни старался.

Ну и что он там говорил о моем взгляде? И кто тут кого рассматривает в качестве сексуального объекта?

Андрей Григорьевич так и стоял в коридоре, пока я шла за рюкзаком, а потом в комнату. Только закрыв дверь, услышала едва различимые шаги в сторону зала, а потом тихую музыку.

«Телевизор», – сделала вывод.

Надев майку на тонких бретельках и короткие трикотажные шорты, осмотрела комнату. Больше похоже на гостиничный номер, чем на жилое помещение. Заправленная кровать, даже ни одной складочки на покрывале, кресло, прикроватная тумбочка с ночником и небольшой шкаф-купе. Все выполнено в светлых тонах: белый, бежевый, слоновая кость. Хоть бы носки какие возле кровати валялись или тарелка грязная стояла на тумбочке. Или Калинин жуткий педант, или эта комната у него нежилая. Хотя кухня выглядела тоже почти стерильной, но это меня не удивило. Вряд ли Андрей Григорьевич проводит вечера за готовкой.

Так, что-то я слишком много думаю о нем…

В дверь раздался стук. Какой деликатный мужчина, в своей квартире и стучит.

– Войдите! – крикнула я.

– Я возьму постельное белье, – сказал Калинин, входя в комнату.

Теперь мои ноги, кажется, его и вовсе не интересовали. Как, впрочем, и остальные части тела. Быстро взял себя в руки.

– А вы где будете спать? – спросила я.

– В зале есть диван, – ответил Андрей Григорьевич, так и не повернувшись в мою сторону.

Наверняка он уже жалел, что пригласил меня остаться. Кое-как разобравшись в собственном шкафу, Калинин сказал:

– Спокойной ночи.

– Так рано же еще!

– У меня завтра в восемь утра начинается зачет в институте на другом конце города.

Интересно разговаривать с человеком, когда он стоит к тебе спиной, держась за ручку. Неужели я в полотенце произвела на него такое впечатление? Или настолько раздражаю?

Калинин уже открыл дверь и почти вышел в коридор, когда я придумала, возможно, чем привлечь к себе внимание.

– Андрей Григорьевич! – окликнула его. – А у вас что-нибудь было с моей мамой?

Он обернулся и уставился мне в глаза. Лицо непроницаемое, но взгляд… Лучше бы я промолчала.

– То официантка, то твоя мать. Тебя хоть что-нибудь интересует, кроме моей сексуальной жизни?

– Да расслабьтесь вы, – подняла я руки и добавила: – Спокойной ночи.

Калинин хлопнул дверью и, кажется, выматерился. Да, наверное, зря я так, но уж очень раздражало, как он себя вел. Даже стакан воды на голову не показался таким холодным.

Да вообще! Какая мне, в принципе, разница, смотрит он на меня или нет, хамит мне или улыбается? Правильно, никакой.

Я сняла покрывало, сложила его на кресле и, выключив свет, забралась под одеяло. Как хорошо-то, на матрас Калинин не поскупился, судя по всему.

В рюкзаке подал сигнал телефон. Лиля волнуется, ведь этот номер никто не знает, кроме нее и Калинина.

Так и есть.

«Приходил снова Дима, орал так… Я думала, у него морда лопнет. Он тебя ищет, но пока просто безрезультатно тыкается по твоим друзьям и знакомым».

Я даже прыснула в кулак, представив орущего Диму, плюющегося слюной, и невозмутимую Лилю, изогнувшую бровь.

Глава 10 Андрей

И кому я что доказывал, когда предложил ей остаться? Обычная вежливость могла распространиться до предела «я вызову тебе такси». Нет, блядь, психолог недоделанный!

Пусть все скорее возвращается на круги своя. И чтобы больше никаких малознакомых девиц в смежной комнате.

Расстелив диван, я около часа ворочался, пытаясь найти место поудобнее. Все-таки спать здесь нереально. Главное, завтра разогнуться. Я даже усмехнулся, представив, как Карина намекнет на мой возраст.

И почему я сразу подумал о ней, а не о радостных студентах, у которых не будет зачета, потому что преподаватель свалится с приступом радикулита? Наверное, все еще находился под впечатлением от ее ног и выступающих ключиц, по которым с волос стекали капли воды.

Твою же мать! Это уже переходит все границы. Не хватало только еще начать дрочить в душе…

Уснул я ненадолго, скорее, просто задремал. А когда повернулся с бока на спину, почувствовал как будто укол в поясницу.

Выбросить к чертям этот диван! Я поднялся, стараясь не кряхтеть как старый пень, и, пошел на кухню. Перебрав там свою аптечку, кстати, для моего возраста там очень мало лекарств, нашел обезболивающее, взял с собой весь блистер и, налив стакан воды, пошел обратно в зал.

Как там говорят? В одну реку дважды не входят?

Только я выключил свет в кухне и, стараясь не шуметь, сделал несколько шагов, как дверь в комнату беззвучно открылась и на меня налетела Карина.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что я не успел сориентироваться, а она и подавно. Где оказалась вода? Конечно, на ней. Правда, в этот раз не на голове, а на груди, и не вся, а только часть.

– Серьезно?! – заорала Карина, пока я искал выключатель.

Свет ослепил ненадолго, а потом мы оценили нанесенный ущерб. Лучше бы я этого не делал. Вода попала на тоненькую майку слева, и теперь грудь Карины просвечивалась так, как будто ткани там и вовсе не было.

– Нечего шляться по ночам, – заметил я.

– Я подумала, – протянула она, рассматривая меня, – что-то случилось. Услышала, что вы ходите.

– Спина болит.

Пора расходиться по комнатам, к чему я и сделал попытку. Стоим полуголые в коридоре и снова вступаем в перепалку. Судя по моему опыту работы с семейными парами, именно такие сцены потом заканчиваются бурным сексом.

О чем я опять думаю?..

Но Карина схватила меня за руку, когда я обошел ее, и сказала:

– Можем поменяться местами, если вам неудобно на диване.

– Думаешь, тебе удобнее там будет?

– Ну… Кровать, в принципе, большая.

Только этого не хватало.

– А ты всех мужчин, с которыми знакома меньше суток, тащишь в постель в первую же ночь?

Карина снова надулась воздушным шариком. Я не смог удержаться от улыбки, а эта девочка, подойдя ко мне, ткнула пальцем в грудь, сказав:

– Хватит стебаться надо мной.

Ее горячий палец на моей голой груди немного смущал. Это было неправильно и… довольно провокационно. Я перехватил ее запястье и, отведя руку в сторону, сказал:

– Иди спать.

Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Потом Карина высвободила свою руку и погасила свет. Я нашел ладонью стену, чтобы сориентироваться во внезапно наступившей темноте, но видел ее светлые волосы и одежду. Кстати, а где мои таблетки? Кажется, упали на пол.

– Включи свет, – попросил я. – Сам потом разберусь.

– Андрей Григорьевич, – взяла Карина меня за руку. – Не заставляйте меня чувствовать себя виноватой.

Я даже не успел ничего возразить, как она потянула меня за собой в комнату. Здесь было светлее. Уличный фонарь и почти полная луна освещали комнату, создавая какие-то странные оттенки. Я никогда не замечал, наверное, потому, что не открывал шторы.

Блядь, и я, взрослый мужик, иду за этой девочкой, не сопротивляясь. Пора взять себя в руки.

– Карина, хватит.

– Вы действительно невыносимо упертый и занудный, – усмехнулась она. – Ложитесь и не выдумывайте. Мне вас жалко, – добавила с ноткой язвительности.

Она невыносима. Только подумаешь, что ею движет человеколюбие, как нате вам. Получите, Андрей Григорьевич, новую порцию сарказма. И нет бы пропустить это мимо ушей, не реагировать, но веду себя с ней как пацан.

Так и сейчас. Поставив злополучный стакан на тумбочку, я взял Карину за локоть и, проводив до двери, сказал:

– Твоя доброта не знает границ, – а потом просто выставил ее в коридор, добавив: – Спокойной ночи.

Сама предложила, пусть теперь мучается на неудобном диване. Поступок не мужской, но уж больно странно она на меня действует.

Устроившись на кровати, я еще немного прислушивался к звукам из зала, а потом, забыв про спину, уснул.

Открыл глаза я без будильника. Даже не стоит смотреть на часы, я и так знал, что сейчас шесть утра. Поднявшись, вышел из комнаты и заглянул через приоткрытую дверь в зал. А она находчивая.

Карина, наверное, устав сражаться с диваном, соорудила себе подобие матраса из одеяла на полу, а простыней укрылась. Сейчас она лежала на животе, руки под щекой, одна нога чуть согнута. Вот когда эта девочка спит, она мне кажется вполне милой.

– Андрей Григорьевич, вы долго на меня пялиться будете? – спросила она, повернув голову в мою сторону и приоткрыв один глаз.

Ну вот и все, весь милый образ развалился, стоило ей открыть рот.

А еще я себя почувствовал, как будто меня застукали на месте преступления.

– Через час я ухожу.

– И кто придумал вставать в такую рань? – пробормотала Карина, обняв подушку.

Но все-таки, пока я сходил в душ, она поднялась и даже поставила чайник, что я понял по звуку, но решил снова в одном полотенце не появляться перед ней. В комнате оделся в привычный черный костюм, посмотрел на черно-белый галстук, но оставил его в шкафу. Обойдусь сегодня без него. Даже верхнюю пуговицу на рубашке оставил расстегнутой. Может, не совсем преподавательский стиль, но многие ходят в такую жару и в футболках.

Когда я появился на кухне, Карина уже сделала кофе и бутерброды. Благодарность за ночлег? Но, если честно, могла бы и одеться, а то так и рассекает по квартире в коротких шортах и полупрозрачной майке. Если бы она при каждом удобном случае не намекала на мой возраст, то я бы всерьез решил, что это способ соблазнить меня.

Сделав глоток кофе, я поморщился и спросил:

– Что за гадость?

Карина оставила свой телефон и посмотрела на меня:

– Кофе с корицей.

– Терпеть не могу корицу, – я вылил содержимое чашки в раковину и спросил: – Где ты ее, кстати, взяла?

– Нашла в вашем шкафчике.

Интересно, откуда она там? С детства не переношу запах, хотя к парфюму Дины кое-как привык.

Глава 11 Карина

Неужели я одна понимаю, что между нами происходит что-то странное? Это не просто нелюбовь с первого взгляда, это не просто взаимная неприязнь… Это что-то сродни сопротивлению, причем сопротивлению самому себе. И уж кто, как не психолог с таким стажем, мог бы это заметить? Но Калинин как будто сам себя не принимает. Я помню его взгляд ночью на мое почти отсутствие одежды. Хотя, может, дело в том, что он просто давно не трахался.

Но сейчас, утром, он вел себя как обычно, даже немного отрешенно. Снова не смотрел на меня, вылил кофе в раковину, а ведь вечером сам предложил остаться. Что-то в нашей коммуникации не так. Или в наших отношениях. Хотя о каких отношениях может идти речь, если мы знакомы сутки?

Я наблюдала, как Калинин делает себе новую порцию кофе, и придумывала, что съязвить в ответ. Не нравится мой кофе? Почему-то мне казалось, что дело вовсе не в корице, а во мне.

– Я могу тебя подвезти, – сказал Калинин.

– Куда? – не поняла я.

– Куда скажешь.

Он сегодня был вообще каменной глыбой. Если вчера он хоть и казался мне не самым приятным, но сегодня упорно делал вид, что мы… Не знаю даже, как это назвать… Не знакомы? Странно звучит. Никто друг другу? Но так и есть. Только все равно не понимаю, что произошло.

– Андрей Григорьевич, все нормально?

– Все отлично, – ответил он, заливая кипяток в чашку. – Оденься.

Нет, все-таки вчерашний Калинин мне нравился больше, хоть и был жутким занудой. А сегодняшний… Он такой, что рядом становится холодно, несмотря на то, что уже утром почти двадцать пять градусов. Мы, конечно, не нравились друг другу, но это… Меня просто выбило из колеи.

Вылетев из кухни, я забрала из ванной свою одежду и пошла в комнату. Что-то сегодня не так, а я не могу понять. Где же вас, Андрей Григорьевич, так перемкнуло? И почему меня это так задело?

Хватит, он был прав. Расходимся.

Нет… Что-то я не могу определиться.

Я не хочу прощаться с ним, но пока не могу объяснить это. Может, я просто вцепилась в него, потому что боюсь остаться в незнакомом городе? Да к черту все! Сейчас разберемся.

Бросив рюкзак в коридоре, я вернулась на кухню и с места в карьер спросила:

– Андрей Григорьевич, вы ведете себя как мудак, потому что я вам нравлюсь?

Калинин подавился кофе и, не глядя на меня, ответил:

– А не много ли ты о себе думаешь?

Думала я в последнее время очень много, но сейчас опиралась только на ощущения. Но его последние слова немного выбили почву из-под ног. Я много о себе думаю? А он что? Чертов сноб.

Рядом с ним появлялось желание что-то доказывать, вести себя неправильно, только бы получить не обычное безэмоциональное общение, а выбить его из зоны комфорта.

Не знаю, что я сейчас творила, но подошла к Калинину и, отставив его чашку в сторону, облокотилась на стол. Он даже не пошевелился – просто наблюдал за моими действиями и как будто ждал, как далеко я могу зайти.

А я… Я думала, что он меня остановит в самом начале. Наши лица были очень близко, и я снова почувствовала этот запах цитрусов и соленого моря. Извините, Андрей Григорьевич, но даже ваше показное безразличие меня не остановит. Я привыкла идти до конца.

Когда я двумя пальцами прикоснулась к его губам, Калинин наконец перехватил мою руку, крепко сжав запястье. Мы смотрели друг другу в глаза, так близко, так старались быть равнодушными. И как будто испытывали друг друга. Кто первый сдастся? Уж точно не я, да и Андрей Григорьевич, судя по всему, не собирался.

Мы молча говорили друг с другом. И понимали, что это игра. Он раскусил меня еще до того, как я приступила к действиям. Он позволил мне зайти настолько далеко… Только зачем?

Я перевела взгляд на его губы и почувствовала, как усилилась хватка на моем запястье. Он меня остановит. Должен. Иначе никак быть не может. Я свое фиаско не признаю. И он должен это понимать. Пусть мы и знакомы около суток, но он же все-таки психолог!

Между нашими лицами остался сантиметр. Я чувствовала его дыхание, пропитанное кофейным запахом, и аромат туалетной воды. И сразу представила себя под лимонным или апельсиновым деревом в Сорренто с чашкой кофе в руке.

Кто кого переиграет? Увы, я начала проигрывать, потому что желание прикоснуться к его губам отдавалось покалыванием в кончиках пальцев и странной тяжестью в груди. Почему раньше такого не было? Я не была никогда помешана на запахах, не чувствовала трепета от предвкушения поцелуя…

А Калинин за все время, которое, казалось, растянулось на часы, даже не пошевелился. Да, ждет, не верит.

Я прикоснулась своими губами к его, совсем легко, едва ощутимо…

И тут Андрей Григорьевич вернул меня с небес на землю:

– И кто кому здесь нравится?

Я резко отстранилась, хоть моя рука до сих находилась в кольце его пальцев, и сказала:

– А вы не больно сопротивлялись.

– Не делай преждевременных выводов. А теперь надо ехать, иначе из-за тебя я опоздаю.

– Вы невыносимы, – бросила я.

– О, а я думал, что мы уже перешли на «ты», после всего того, что между нами было.

Я развернулась в узком коридоре по пути из кухни, и Калинин, не ожидая этого, налетел на меня. Удар локтем о стену был болезненным, но показался ничтожным в сравнении с теми эмоциями, что лавой бурлили внутри.

– Между нами ничего не было и не будет!

– Наконец-то! – усмехнулся Калинин. – До тебя все-таки дошло.

Мне бы развернуться и уйти, но опять какой-то внутренний демон толкал на безумства. Я толкнула Андрея Григорьевича к стене и, приподнявшись на носочках, поцеловала. Нет, не просто поцеловала. Я укусила его за нижнюю губу, и когда он с намерением что-то сказать открыл рот, проникла в него языком, обхватив Калинина за шею.

Клянусь, он этого не ожидал. Растерялся, но только на мгновение. Но и этого мне хватило, чтобы понять: игра окончена.

Калинин перехватил мои руки чуть выше локтей и почти оттолкнул от себя. На месте укуса, ближе к левому уголку, его нижняя губа припухла. А его глаза… Они метали молнии, хоть Андрей Григорьевич и старался казаться спокойным.

– Ты что делаешь, девочка? – тихо спросил он.

Я подняла на него невозмутимый взгляд и ответила:

– Зато я убедилась, что вы не импотент. Ну, почувствовала точно. Может, вам в холодный душ, а то еще студентки неправильно поймут?

А он все так же невозмутим. Даже ответить не пожелал. И почему меня это так задевает?

Глава 12 Андрей

Что делает эта девчонка? Она как будто провоцирует меня, и мое нежелание поддаваться на провокацию ее еще больше раззадоривает. Я серьезно думал, что не смогу сдержать член в штанах, когда она приближалась ко мне, когда только коснулась губами. Я еще думал, было ли это прикосновение или мне показалось. Но в коридоре… да черт же возьми! Что за напасть? Почему я позволил этому безумию так далеко зайти?

Нельзя… Ни в коем случае…

Я видел, что она пытается что-то доказать. Только кому? И я сам виноват. Седина в бороду – бес в ребро?

Она играла со мной. Я понимал. Не поддавался. Но, признаться, это было приятно. Давно не было подобного…

Она мне нравилась? Да. Своим напором, максимализмом, своей уверенностью. Но мне не нравилось, что она переходила границы.

Мы молча спустились вниз, к подъезду, и я спросил:

– Куда тебя подвезти?

– К вам на лекцию, – пожала она плечами.

– У меня зачет, и тебе там не место.

– Тогда оставьте меня здесь.

И к чему это было? Она думала, что я начну ее уговаривать? Не дождется. Перегнувшись, я открыл дверь, отстегнув ее ремень, и сказал:

– Счастливо.

Карина на меня посмотрела, как будто снова собираясь уколоть, но просто вышла из машины. Так лучше, так правильнее. Я же ей сказал, что позвоню, когда человек Ратомского достанет сведения. Пусть снимет номер в гостинице, подождет…

Блядь! Полный бред, но я хочу вернуться обратно.

Остановившись перед институтом, я посмотрел в блокнот. За полчаса справлюсь. Может, я действительно старый дурак, но хочу вернуться домой. Мне просто-напросто нужна перезагрузка.

Студенты сидели уже на местах, когда я вошел в аудиторию, и читали явно скачанное из интернета. А ведь я им задал написать про любовь, могли бы немного импровизации добавить.

– Все готовы? – спросил я.

Конечно, ответа не последовало. Они вроде и все готовы, но никто в этом не признается.

– Ладно, вы сами так решили. Сдаем подписанные работы и ждем результатов к концу сессии.

– А так можно? – спросил парень в конце аудитории.

– Можно. У нас еще с вами лекции по психологии управления на этой неделе, так что готовьтесь мне сами рассказать о принципах управленческого общения, а я пока проверю ваши работы по общей психологии.

Со всех концов аудитории послышались тяжелые вздохи. Нет, я просто не могу. Да я и не хочу вести лекцию, принимать зачет. Все к черту!

– Андрей Григорьевич, вы сегодня классно выглядите, – сказала какая-то студентка, когда я уже спускался вниз.

– Спасибо, – машинально бросил я.

И только потом закралась мысль: неужели галстук настолько старит людей? Ну, или просто меняет?

Бросив на пассажирское сидение работы своих студентов, я направился в сторону дома. Заехал по дороге в ресторан за едой, но мысли мои все так же возвращались к Карине. И где она сейчас? А вообще, какая мне разница?

Только завернул во двор, как с неба хлынул ливень. Стеклоочистители едва успевали работать, пока я парковался, но заметить ее было несложно.

Неужели она так все время здесь и простояла?

Нет, от нее точно одни проблемы. Вот и что мне теперь с ней делать? Не выгонять же на улицу, хотя что-то я не то думаю, она ведь и так на улице. Козырька над подъездной дверью не было, так что ничто не спасало ее от того потопа, что обрушился с небес. Пока я ставил машину и добирался до подъезда, то и сам вымок до нитки, а уж Карина тем более.

– А вы быстро вернулись, – заметила она, обняв себя за плечи.

– Идем, – вздохнул я, открыв дверь.

Консьерж снова с любопытством на нас посмотрела, как и утром, и проводила взглядом до лифта. В кабине мы молчали, слушая только стук капель, падавших с нас на пол.

И за какой проступок вселенная сбросила мне на голову эту девчонку? Я бы мог ее оставить на улице, я, по сути, ей ничего не должен. А после ее утренней выходки и подавно. Но… Нет, это была не жалость, даже сейчас, когда она похожа на мокрого воробья, это что-то непонятное. Прекрасно! Психолог с алекситимией (прим. автора: неспособность выражать свои чувства словами).

Когда мы вошли в квартиру, я всучил Карине пакет из ресторана, сказав:

– Переоденься и разогрей.

– Дайте хоть полотенце. Волосы высушу.

– В ванной, – ответил, снимая пиджак.

После того как Карина взяла полотенце и отправилась с пакетом на кухню, я забросил вещи в стиральную машину и принял душ. Упершись руками в скользкую от воды плитку, стоял под теплыми струями и старался не думать, чего еще ожидать от этой девочки. А в том, что в любую минуту она может преподнести сюрприз, я не сомневался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.