Ника Ветрова
Университет Вредной магии

Керимская ведическая школа

Говорят, в день, когда я родилась, пошел снег. Мелочь, по идее, но проблема в том, что день моего рождения приходится на середину лета, а снег летом – это как-то… неправильно. Не должно так быть.

Вот и в моей жизни, говоря откровенно, такого быть не должно!

– Стася, почему ты меня избегаешь? – хрипло прошептал проверяющий Керимской ведической школы, плавно прижимая меня к стене. – Ты же знаешь, как мне плохо без тебя.

Угу, вот именно этого и не должно быть вовсе!

– Лорд Тиаранг, вы же знаете, это все приворотное зелье! – затараторила перепуганная ведьмочка. – И я вас предупреждала, что оно действенное, и выпили вы его на свой страх и риск, так что не мои проб…

Ничуть не устыдившись высказанной мной правды, этот, который на четверть демон, да еще и, между прочим, ректор Академии боевой магии, стремительно прижался к моим губам поцелуем, банально заставив заткнуться. И на мою попытку вырваться отреагировал крепким объятием и усилением страстности поцелуя настолько, что у меня ослабли ноги.

Все, прощай девичья честь, окончательно прощай, на сопротивление сил не осталось – просто лорд Тиаранг чертовски хорош собой, а еще чуточку демон, и наполовину темный, и от него пахнет чем-то свежим и немного терпким, и на губах легкий привкус алкоголя…

«Пришел, увидел, победил» – стандартная, набившая оскомину поговорка всех боевых магов. Кстати – Тиаранг боевик, так что напор вовсе даже не удивляет, просто до слез обидно же!

За каким лешим мне это подобие любви?!

И едва мужчина переключился со своими поцелуями на шею, я прошипела:

– Лорд Тиаранг, я вас потом всю жизнь ненавидеть буду!

Он неохотно отстранился, с высоты своего роста пристально посмотрел мне в глаза. Взгляд пугал и завораживал одновременно, так, наверное, и кролик сидит перед удавом, завороженный его взглядом и не в силах отвернуться. Вот и я не могла… Практически с того момента, как комиссия по аттестации вошла в наш актовый зал, дабы приступить к проверке знаний в учебном заведении практических ведьм. Поговаривали, что вся эта проверка – не более чем повод, чтобы закрыть к чертям Керимскую школу, причем из-за жалобы самих чертей.

Они, видите ли, сочли некоторые высказывания наших выпускниц оскорбительными, а затем прикопались и к школе и после проверки учебных планов пришли к выводу, что здесь учат чертофобии и воспитывают в духе презрения к данной расе. Короче, сплошная фикция, но чертей мы реально не любим, и есть за что, кстати.

Так вот, когда стало известно о создании аттестационной комиссии, наши преподавательницы собрали всех и попросили быть активными, не стесняться показать свои знания и доказать всем, что керимские ведьмы сильные, талантливые и образованные, и вообще не надо закрывать нашу школу.

Мы и постарались.

Едва комиссия в составе девятнадцати руководителей магических академий вошла в наш актовый зал, все тут же начали стараться. История пограничных королевств, теория общей магии, талмуды древних ведьмаков, правила борьбы с нежитью – абсолютно всё мы начали цитировать в едином ведьминском порыве еще до того, как члены комиссии вообще открыли рот. Мы старались! Мы горели! Мы торопились рассказать все, что знаем, демонстрируя свои обширные теоретические знания и…

Нас не оценили. Сначала магистры требовали тишины, потом – чтобы мы заткнулись, кое-кто слабонервный, не выдержав хора магической информации, взмолился, но затем лорд Тиаранг холодно произнес:

– Достаточно.

И наш порыв захлебнулся. Все почему-то разом умолкли, и только я брякнула:

– Но мы же еще не все рассказали!

Вот в тот памятный момент лорд Тиаранг и взглянул мне в глаза с высоты своего роста и положения, и я застыла перед ним, как кролик перед удавом. Жуткое это было ощущение, меня вообще словно парализовало.

– У вас еще будет время мне все… рассказать, – изучая остолбеневшую ученицу взглядом, произнес лорд Тиаранг таким тоном, что поплохело враз, и я решила больше не высовываться.

Да вообще, если честно, все так решили. Не высовываться. И резко каблуки поисчезали, и помады, и стрижки с укладками, и все ведьмочки мгновенно стали походить на ведьм – бледные, со строгой косой, в длинных черных платьях – мы их сразу и постирали все, даже толчея в прачечной была, а до этого о форме вообще никто не вспоминал, ходили, в чем нравилось.

А потом случился он – момент истины.

– Дорогие ведьмочки, – дрожащим голосом вещала всем нам, ученицам второго курса, преподаватель Аллина Стемская, – завтра у нас открытый урок и… – она запнулась, – будут присутствовать члены комиссии…

Мы побелели. За прошедшую с момента аттестации неделю из Керимской школы были уволены семнадцать преподавательниц и исключены сорок учениц, причем чистки проходили каждый раз после таких открытых уроков… И вот настала очередь нашей группы. Тихие подвывания и всхлипывания наполнили класс.

– Держитесь, девочки, – трагически прошептала Аллина.

Вой усилился.

Ночь мы провели, пакуя чемоданы и одновременно изучая учебник по Практике Зельеварения, собственно, на ней, зельепрактике, все и должно было решиться.

Утром не выспавшиеся, бледные и дрожащие мы, уныло понурившись, входили в лабораторию. Вошли, расселись, дождались звонка. Не поднимая головы, встали, когда появились члены комиссии, ад начался потом.

– Полчаса на то, чтобы сварить любое зелье на ваш выбор. Время пошло, – сообщил лорд Тиаранг.

И наши учебники вместе с конспектами взмыли под потолок, чтобы двумя аккуратными стопочками сложиться на преподавательском столе. Сами члены комиссии преспокойно расселись на стулья, расставленные вдоль стены, а мы…

Без учебника, без конспекта, за полчаса! Да что можно сделать без конспекта за полчаса?! Ответ оказался банален – приворотное зелье. Вот только его мы все и помнили наизусть, а еще частенько практиковали, особенно на каникулах, и не удивительно, что едва ведьмочки оправились от шока, как по лаборатории разнесся запах амброзии и лепестков роз.

– Как предсказуемо, – раздался едкий голос лорда Тиаранга. – Госпожа Аллина, я даже не удивлен: единственное, на что оказались способны ваши ученицы, это приворотные зелья… Дурной пример заразителен, не так ли?

И мы все посмотрели на нее – скрывать тот факт, что нам известно о попытке преподавательниц Керимской школы соблазнить членов комиссии и тем самым гарантированно сохранить школу, уже не имело смысла. Но заметив, как под проницательноосуждающим взглядом побелела наша любимая Аллиночка, я как-то невольно разозлилась и выпалила:

– Зато мы варим лучшие приворотные зелья в королевстве!

Взгляд ректора Академии боевой магии плавно переместился с преподавательницы на меня, глаза слегка прищурились, и он произнес:

– Что ж, проверим. Я лично попробую каждое, чтобы оценить степень… действенности. Приступайте, ученицы.

– Зря вы так, – сокрушенно пробормотала я, приняв решение об усилении готовящегося зелья, почти не задумавшись.

И, судя по ароматам, все поступили так же, потому что лорд на четверть демон, наполовину темный, а еще высокий, широкоплечий, темноглазый, не старый ни капельки, харизматичный, властный, отчаянно нуждающийся в злой ведьмочке, которая ему с радостью отомстит за все и за всех и перевоспитает гада. А мы, ведьмы, страсть как любим кого-нибудь перевоспитывать! Ну вот как тут устоять?

Мы и не устояли, мы, злобно потирая ручки, взялись за работу.

О, с каким энтузиазмом варились зелья, с каким коварством подсыпались запрещенные законом порошочки, на которых были вполне себе безобидные наклейки с названием какого-нибудь льняного корня, и как же мы все горели желанием утереть нос некоторым, коих давно пора было повоспитывать.

Полчаса миновали стремительно.

И ведьмочки, все как одна, простерли ладони над котелками, остужая свежесваренную любовную бурду. Кстати, видок у нее был тот еще, мы же самые сильнодействующие сварганили, и я искренне надеялась, что некоторых стошнит. Да что там я – все надеялись сделать пакость. Ну и чтобы кое-кто влюбился, и пакостничать можно было со спокойной совестью и верой в собственное благополучие.

– Несите, – усмехнулся лорд Тиаранг.

Мы с остальными переглянулись. Вообще, самые лучшие приворотные зелья в классе выходили у меня, и ничего удивительного, что лично я осталась стоять на месте, так сказать – козырь, томящийся в рукаве.

А ректор взял ложечку со стола Аллины, протер ее, и началось – ведьмочка подходит, протягивает котелок, а этот, который на четверть демон, набирает немного и медленно слизывает, насмешливо глядя на очередную ученицу, чтобы вынести вердикт:

– Не работает. Отчислена.

Слез, к слову, не было, и из лаборатории никто не выходил, просто шли к дверям, там разворачивались и останавливались, чтобы посмотреть, чего дальше будет.

Дальше был пустеющий класс и откровенно издевающийся лорд Тиаранг, цинично поглядывающий на Аллиночку каждый раз, когда произносил свое «Не работает. Отчислена». И, собственно, весь мой порыв утереть нос и перевоспитать сошел на нет, как и у остальных. До сего дня так, чтобы всю группу, так они еще не отчисляли. Обычно отличницы и заучки гарантированно оставались, а сейчас…

– Ваша очередь, Станислава, – произнес лорд Тиаранг, и я поняла, что осталась последняя.

Робко и как-то умоляюще обвела пустые парты самым несчастным взглядом на свете, подхватила котелок, сделала шаг к преподавательскому столу, за которым устроился ректор, и застыла.

– Ну? – выгнул бровь мужчина.

Я еще тогда подумала – почему все красивые мужики такие гады, а? Вот почему??? А потом вспомнила, что у меня-то с приворотными зельями всегда лучше всех получалось, так что пусть и гад, но жалко стало.

– Знаете, на вашем месте я бы выпила нейтрализатор, прежде чем…

Больше сказать ничего не успела, так как лорд Тиаранг произнес:

– И долго еще мне терять время, выслушивая ваши жалкие опасения, основанные на вере в собственное явно преувеличенное могущество в деле зельеварения?!

После такого я подошла к столу и, не став протягивать котелок, брякнула его прямо на раскрытый журнал, прошипев:

– Приятно подавиться! И да – я отчислена! И это потрясающе! Свалю к чертям и буду мстить им там, на местах, раз уж я такая расистка!

На мой эмоциональный всплеск лорд Тиаранг совершенно никак не отреагировал, ему были смешны все мои угрозы, и лорд этого факта даже не скрывал. Он просто протянул руку, зачерпнул немного зелья, бросил на меня насмешливый взгляд и набрал полную ложку, чтобы затем медленно поднести ко рту и съесть. Не выпить, нет, потому что я же самое сильнодействующее сварила, а там такой концентрат, что по густоте с кашей сравниться может.

– Жаль, не слабительное, – прошипела негодующая я, – слабительные у меня вообще запредельные получаются.

Лорд медленно кивнул, сделал жевательное движение, словно пытаясь ощутить вкус, и махнул рукой одному из магистров. Тот подошел, взял одноразовую деревянную лопаточку, достал собственное нейтрализующее зелье, выпил, затем обмакнул палочку в мое зелье, слизнул…

– Да, странноватый вкус, – произнес он, – ничего подобного не пробовал. У девчонки дар к зельеварению.

Подошли остальные члены комиссии, предусмотрительно выпили нейтрализаторы, взяли одноразовые лопатки, обмакнули в зелье и начали пробовать.

– Что-то вроде стабилизатора с привкусом ванили – видимо, заточка на вечную любовь и нежную привязанность, – заметил седовласый старичок из Королевской коллегии магов.

– И перец ощущается, и некая огненная составляющая – видимо, имея целью пробуждать страсть, – добавил молодой парень из Академии Стихий.

– Незабываемый вкус, – добавил настоящий демон с хвостом и крыльями из Академии межрасовой магии, – и хочется еще. А готовить ведьмы не пробовали?

Думаю, с такими навыками им самое место в кулинарии.

А мне лично оставалось только повернуться и уйти из лаборатории, потому что я поняла главное – не подействовало. Просто зелье – оно мгновенное, и запрещенных веществ я добавила в него навалом, а раз маги все еще способны размышлять, значит – я отчислена.

Виновато посмотрела на Аллиночку, та лишь развела руками, мол, что поделаешь, и тут позади меня раздалось:

– А ничего так у нее ножки.

Я замерла.

Лорд Тиаранг раздраженно произнес:

– Какие ножки, Сарвес? Девчонка в длинном платье, о каких ногах идет речь? А вот ротик потрясающий, нежный, манящий, сладкий. И глаза, в которых хочется утонуть… И характер боевой, она меня с ума этим характером сводит…

Все девчонки ахнули!

А вот Аллиночка побледнела, потому что она, как и я, четко осознала – Тиаранг нейтрализатор не выпил. Все выпили, а он нет! И еще простой расчет – магов девять, я одна, нейтрализатор сработает через пять-десять минут, в смысле, я же не знаю, какой именно они пили быстродействующий или просто надежный…

– Симочка, двери, – дрожащим голосом попросила наша преподавательница.

И Симона торопливо распахнула обе створки, с ужасом глядя на все белеющую и белеющую меня.

От поглотителей моего зелья меж тем раздалось:

– А я бы поглядел на ножки-то…

Увы, ему достались исключительно сверкающие пятки – я изготовлением любовных зелий промышляю давненько, так что сноровка по мгновенному улепетыванию присутствовала отменная.

Одна проблема – не с теми я связалась! Ой, не с теми!

Потому что стоило мне начать забег по коридору, как огромная лужа стремительно обогнала и материализовалась на моем пути магом воды – глаза синие, волосы светло-серые, улыбка жадная, руки в готовности обнять раскинулись и голос журчащий:

– Иди ко мне, Стасенька.

Разворот на сто восемьдесят градусов, подхваченные юбки и рывок в обратном направлении. Зря! Там был тот самый ректор из Академии Стихий – глаза огненные, волосы рыжие, мускулатура внушительная, одежда на нем самостоятельно тлеющая с такой скоростью, что торс сразу почти обнажился, и голос с нотками ревущего пламени:

– От меня не убежишь, милая, от меня еще никто не убегал…

– А то, – вставил плавно выходящий из лаборатории старичок, – половину адепток из своей академии перепортил, охальник. А ты, Стасенька, его не слушай, ко мне иди, сладенькая, старый конь, он борозды не испортит…

– Вашу ж мать! – простонала потрясенная ведьма, она же я, Станислава Григорьева. – У вас какие нейтрализаторы были, а?

– Предельно надежные, – произнес отталкивающий старика с прохода и решительно вступающий в коридор директор Академии межрасовой магии.

Кстати – реально чистокровный демон, именно поэтому по полу сейчас бил его нервно дергающийся хвост, а копыта стремительно рвали обувь.

– Мама… – испуганно взвыла я. – Это же пятнадцать минут, не меньше!

– Мне хватит трех, – оскалился демон.

– Три минуты? – вполне искренне удивилась я.

– Три, – директор Академии межрасовой магии плотоядно оскалился, – потом еще три и снова три минуты…

Господи, а ведь я в свое время к нему поступала, по баллам вступительных не прошла только, вот духи-то миловали.

– Стася, домового зови! – заорала мне Аллиночка. – Девчонки, заклинание стазиса, разом, ну!

Я мгновенно припала к полу, постучала ладонью и взмолилась:

– Дедулечка Нагаришечка, миленький, всеми духами заклинаю, помоги, пожалуйста…

Домовой у нас жуть какой вредный, но, видимо, было что-то в моем голосе – и пол раскрылся, мгновенно затягивая меня в потайное пространство. Более того, едва я свалилась на стог летнего сена – дед Нагар у нас из деревни, у него свои пристрастия в интерьере спальни, – домовой протянул мне бутыль самогона и, пьяно щурясь, спросил:

– Будешь?

– Буду, – всхлипнула я.

– Так, а низзя, – ехидно ответил коварный старичок, забирая бутылку.

– Можно, – и я отняла у него тару, у меня-то руки длиннее, – все равно отчислят меня. Вот как нейтрализаторы действовать начнут, так сразу и отчислят.

– За погубленную жизню! – провозгласил тост дед Нагар.

– Эх, – простонала я и сделала глоток.

Зря, ой, зря, пить не умею, а у домового сивуха многоградусная, сам гонит. Так он потом до самой ночи и гонял… мне за водой. Я ж с первого глотка горло обожгла.

* * *

Наутро меня разбудил голод. Причем волчий.

Иногда так бывает – проснешься на стоге сена, а на тебя смотрит голодный волк. Здоровущий такой. И вот, ты голову поворачиваешь – а там дыра в стене, аккурат под габариты этого волка, и главное, домовой смылся, а ты, волк и волчий голод остались, и кому-то неуютненько так… и я сейчас не о волке и его голоде…

– Хозяин найти приказал, – внезапно прорычало это голодное кровожадное создание.

– А хозяин у нас кто? – хрипловато спросила я обожженным после сивухи горлом.

Волк вместо ответа почему-то зарычал, и зарычал громче, когда из-под сена вдруг показалась всклокоченная голова деда Нагара и вилы, воинственно им удерживаемые.

– Слышь, Стаська, ты чего уварила-то? – вопросил у меня домовой.

– А чего опять, а? – вконец испугалась я.

– Дык нейтрализующие зелья ведьмочки всей школой-то варят, вонь по коридорам несусветная стоит.

– Ой-й-й… – подвывание вышло совсем перепуганным.

А домовой, не глядя на меня, ткнул в волка вилами и вежливо очень сказал:

– Пшел отсюда, холоп!

– Сам пшел, – не менее вежливо ответил волк. А затем сообщил мне: – Зелье сварили уже, действует. Идем, не то сам придет.

И мне ничего иного не оставалось делать, кроме как поползти вслед за волком в проем, далее пройти за ним же по коридору и вскоре войти в кабинет нашей директрисы.

Доминик, едва я появилась, подняла на меня усталые серые глаза, вяло улыбнулась и произнесла:

– Поздравляю, Станислава, ты только что поступила.

– К-к-куда? – запинаясь, вопросила я.

Директриса протянула мне контракт, на котором даже издалека были видны вензеля «АБМ». То есть Академия боевой магии…

– Шутите? – потрясенно выдохнула. – Да какая боевая академия? Да у меня по боевой магии полтора балла из десяти, и то потому, что быстро бегаю, а когда улепетываю, из-под подошвы камешки в нежить преследующую летят! Доминикочка, да вы же знаете!

– Не фамильярничай, – отрезала директриса.

И только тогда я поняла, что в кабинете есть еще кто-то. Медленно повернула голову – у стены, привалившись к ней плечом и хмуро глядя на меня, высился лорд Тиаранг, который, между прочим, ректор этой самой АБМ.

Снова очень медленно перевела взгляд на директрису, Доминик отвела глаза, несколько долгих секунд смотрела на свои сцепленные руки, затем тихо произнесла:

– Три дня на то, чтобы собрать вещи, сдать учебники и…

– А пяти минут не хватит? – зло перебил ее лорд Тиаранг.

Доминик взглянула на меня, и стало ясно – мой выход:

– Нет, мне не хватит! – решительно заявила я.

После чего развернулась, вылетела из кабинета, промчалась по всей школе, вбежала в свою комнату и не выходила оттуда до самой ночи. Причем спецом дождалась, пока и полночь пройдет, и первый час, чтобы гарантированно ни на кого не нарваться…

И вот!

Подкараулил же на выходе из столовой, где меня, сжалившись, покормили несмотря на поздний час. Как знал, гад, на выходе подкараулил! А коридоры-то пустые, все уж спят давно, и в столовой никого не осталось – домовихи мне насыпали, со мной посидели, пока ела, да и, убрав стол, перенеслись в город, к семьям своим.

– Не опускай глаза, – приказал лорд Тиаранг, ведя пальцем от моего виска к губам.

– Отпустите, пожалуйста, – взмолилась я, все же разорвав зрительный контакт и отвернувшись.

Сильные пальцы обхватили мой подбородок и вздернули его вверх, заставляя вновь испуганно замереть под взглядом, достойным удава.

– Стаси, – голос ректора АБМ стал коварным проникновенным шепотом, – неужели ты думаешь, что я могу сделать тебе больно или неприятно?

Правильная постановка вопроса, обезоруживающая очень – и если насчет больно можно чуток поспорить, то вот в том, что это будет приятно, почему-то даже не сомневаюсь. А рука лорда Тиаранга начала медленное захватывающее путешествие от моего колена вверх по внутренней стороне бедра, собирая по пути ткань форменного платья…

– Л-л-лорд Тиаранг, – охнула я.

– Да, Стаси, – лицо его оставалось непроницаемо, и только в глазах такой голод, что давешнему волку можно смело идти курить в сторонке.

А еще ручонки-то наглые!

– Лорд Тиаранг! – взвизгнула я, едва он до белья вообще добрался.

– Да, Стасенька, – выдохнул он, склоняясь к моим губам и осторожно накрывая пальцами все, поверх белья.

И меня бросило в жар.

– Извини, не привык к долгим ухаживаниям, – прошептал, целуя, лорд Тиаранг, – так что мы с тобой начнем с самого интересного.

И как выяснилось – самое интересное хранилось у меня под…

– Лорд Тиаранг, – задохнувшись от его наглости, воскликнула я, – а я… а мне… можно мне в комнатку для маленьких девочек?

Этот на четверть демон медленно, с явной неохотой перестал поглаживать «все самое интересное», плавно отстранился, заглянул в мои готовые врать до последнего глаза и ответил:

– Можно. И я с тобой пойду.

– Тоже природа зовет? – участливо поинтересовалась я. – Впрочем, мужчины в вашем возрасте действительно имеют некоторые сложности с…

– Стасенька, – неожиданно зло перебил лорд Тиаранг, – впредь контролируй свою речь в моем присутствии.

И как-то сразу холодом повеяло.

– Пустите, – жалобно повторила я свою просьбу.

Мужчина отодвинулся, выпуская перепуганную ведьмочку.

С трудом переставляя ноги, не оглядываясь, прошла двадцать шагов, шагнула к двери, на которой символично были изображены цветущие кустики. Мужской туалет тут тоже был, но меньше раза в четыре, и кустики там не цвели вовсе.

Зашла и, прикрывая дверь, обнаружила, что лорд Тиаранг стоит, прислонившись плечом к стене, сложив руки на груди и выражая готовность ждать завершения моего общения с природой.

Закрыла дверь, прижалась к ней спиной, медленно сползла на пол и сидела с минуту так, размышляя о перспективах. Перспективы были самые нерадостные – АБМ и ректор этого самого заведения в постели. И не то чтобы сам мужик мне не нравился, было в нем что-то такое, харизматично-притягательное, опять же наглость, хреновый характер, чрезмерная самоуверенность – просто-таки идеальный объект для перевоспитания, а что нам, ведьмам, еще надо. Но в том-то и проблема – имелись у меня обоснованные опасения, что вот это двухметровое не поддается воспитанию. Да и себя до слез жалко…

Стена, выложенная отвратительнорозовым кафелем, с тихим шорохом отъехала в сторону, впуская нашу директрису, за которой последовал и дед Нагар.

Не говоря ни слова, Доминик подошла, взяла меня за руку, заставила подняться и так же бесшумно увела за собой, оставляя домового в туалете, – сразу ясно, следы заметать будет.

– Не спите? – задала я риторический вопрос ведьме, следуя за ней.

– Да какой уж тут сон, документацию в порядок приводим, дела личные перепроверяем, закрывают нас, Стася.

Я, не выдержав, всхлипнула.

Доминик продолжила:

– Из четырехсот учениц школы эти стервятники отобрали едва ли пятьдесят наиболее одаренных, их в другую ведьминскую школу направляют.

– А остальные? – спросила я.

Директриса подошла к очередной стене в этом темном коридоре, прикоснулась, и та осыпалась лепестками роз, позволяя нам войти в директорский кабинет, а едва мы вошли, лепестки взмыли вверх, вновь становясь непроницаемой каменной стеной. Здесь, в кабинете, находились почти все преподавательницы Керимской школы, и все с сочувствием улыбнулись мне.

– Насчет лорда Тиаранга, – начала Доминик, проходя к своему столу и садясь в директорское кресло, – тут я тебе ничем помочь не могу.

– Что? – выдохнула я.

Аллиночка, сидящая в углу с какой-то папкой, тихонечко всхлипнула, ей вторила Элля, доставшая платок и промокнувшая слезы.

– Ловко он все провернул, – продолжила директор. – Понимаешь, маг он, причем боевой, а там гонору – ух…

– Не перевоспитывается, – снова всхлипнула Аллиночка.

– Увы, – подтвердила Доминик.

Затем поправила высокую пышную прическу, рыжие волосы директрисы вообще легенда нашей школы, устало потерла виски и продолжила:

– Видимо, заприметил он тебя сразу, уж что-что, а демоническая кровь позволяет делать выбор практически мгновенно, но вот с покорением твоего сердца не вышло. – Еще один тяжелый вздох и горькое: – Ты, пойми, Стасенька, он маг, гонор, самомнение, уверенность зашкаливают, такой с букетами бродить за тобой не станет, и стихов не расскажет, и воспитанию не поддается, мужик-то матерый, тертый, состоявшийся. А кровь взыграла, страсть вспыхнула, и желаемое завсегда получать привык. Вот и разыграл он всю эту ситуацию с зельем-то приворотным.

Я ахнула.

– Не ожидала? – усмехнулась Доминик. – Вот и Аллиночка не раскусила сразу.

Из угла раздались сдержанные рыдания.

– Ты, Григорьева, вспомни-то, как все было, неужто матерый мужик и не ведает, какое зелье все молоденькие ведьмочки в совершенстве осваивают? Да вас глухой ночью разбуди – так сварите и не ошибетесь же.

И я запоздало понимаю, что Доминик права, по всем пунктам права.

– Аллиночку он взглядом запугал, – продолжила директриса. – Вас спровоцировал, да знатно так, и главное, тут уж не подкопаешься – официально мужику был нанесен магический вред, вредителю и расплата светит, оттого и не могу защитить я тебя, Стасенька. Ни защитить, ни прикрыть, ни от судьбы печальной избавить, ведь знамо дело – год-два, да и натешится Тиаранг.

Тут и стало мне плохо совсем и окончательно. Стою посреди кабинета директорского, от любимых преподавательниц только всхлипы и слышатся, и сама Доминик смотрит так, что реветь в голос хочется.

– Так оно, Стасенька, – тяжело вздохнула директриса, – блуд это, узаконенный. Ты пойми – коли бегал бы он за тобой да покорял сердце твое девичье – пострадала бы его гордость непомерная, да и коллеги не поймут, у боевых магов-то брутальность в чести, в их домах женщина глаз от пола не поднимает, перечить не смеет, волю мужа исполняет в точности. Это, девочка моя, своя культура, особая, нам ее ни понять, ни принять. Так вот, недосуг ему бегать за тобой, да и любви нету ни капелюшечки, а страсть, знамо дело, быстро проходит. Вот и закон таков – коли кто приворотом привлек мага, так тому и быть с магом, покудова приворот не пройдет, дабы мужчинко не мучился.

Стоит ли удивляться – заревела я как миленькая, в унисон с Аллиночкой.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, Григорьева, – мрачно произнесла Феоктилла, разрезая конверт ножом для бумаги. – Здесь страшно, грязно, мерзко и нет выбора.

Я вытерла слезы и реветь перестала. А потом, не выдержав, спросила:

– Почему они нас закрывают?

Директриса вздохнула да и продолжила:

– Добро, Стасенька, оно завсегда злом оборачивается. Ты понимаешь, все студенты магических учебных заведений получают высокую стипендию и выходное пособие по завершении обучения. Так вот, у ведьмочек, так уж сложилось, стипендии-то самые и высокие, и школы наши по площадям совсем не маленькие, а государству мы особо-то и не выгодны, ему армия нужна, маги-артефакторы, маги-изобретатели… А мы-то, почитай, только простому люду и служим… Вот и была поставлена задача – сократить до минимума как количество ведических школ, так и число студенток.

Потрясенно смотрю на Доминик, та грустно улыбнулась. Затем сказала:

– Мы, Стасенька, первые, но далеко не последние, так теперь везде будет.

– А с нас-то почему начали? – не выдержала я.

– А потому что, – вставила школьная язва Феоктилла, – кое-кто, не будем указывать пальцем, излишне добренький был, вследствие чего неуспевающих не отчисляли да и набирали в школу всех подряд, а в итоге каждый год мы были вынуждены добавлять вам баллов при аттестациях! За то и расплачиваемся – по результатам тестирования положенную программу не знает никто, ведь все предметы постоянно упрощали, дабы самые отстающие тоже справлялись. В итоге и наши одаренные ученицы на уровне ниже среднего!

Это правда, порой и учить лень было, точно знали, что преподавательницы пожалеют и двойку не поставят. Так, а теперь-то что?

– И что с нами будет? – шепотом спросила я.

– Могу точно сказать, что ждет тебя, – хмыкнула Феоктилла. – Много секса, мало уважения, часто произнесенное «заткнись, женщина», учеба в АБМ, где абсолютно все будут знать, почему ты спишь в апартаментах ректора, и жалеть не тебя – его, великого мага, которого подло подвергла привороту какая-то выскочка, ведь, по мнению боевиков, все мы, ведьмы, сосуд гнусного женского коварства, и никак иначе. Зато возрадуйся – деток он тебе не сделает, ты не его формат идеальной жены, Григорьева. Но как наиграется да пресытится, так и ночевать у него перестанешь. Вот только учеба в академии боевиков для тебя хуже преисподней будет, это уж как пить дать. И выйдешь ты из нее с таким аттестатом, что его проще будет выбросить, чем предъявить для получения работы. Опять же, репутация твоя станет более чем пугающая, и…

– Заткнись! – грубо приказала Доминик.

Я испуганно вздрогнула – просто не повышала директриса никогда голоса, а тут… Но и Феоктилла заткнулась мгновенно.

– Не будет такого, – уверенно сказала руководительница нашей школы.

– Мы по закону обязаны выдать ее Тиарангу! – воскликнула Феоктилла.

– Обязаны, – совершенно спокойно согласилась Доминик и открыла ящик своего стола. – И мы вот совсем, ни капельки не можем ей помочь.

На стол один за другим легли – мешочек с монетами, билет на летучий экспресс, документы на явно не мое имя, я даже отсюда это видела, и плащ-невидимка, тщательно упакованный.

– И мы, – продолжила Доминик, – никогда не сможем дать ей денег, обеспечить побег и устроить подложные документы, это ведь преступление и нарушение закона, а мы очень законопослушные ведьмы и всегда соблюдаем их кобелячие законы!

До меня медленно, но верно начало доходить…

– И никогда не расскажем, что она сможет отправиться в деревеньку Грибовка, к ведьме Ульяне, у которой есть лицензия на право взять себе ученицу, выучить ее и выпустить в свет со вполне пристойным ведьминским дипломом.

Затаив дыхание, смотрю на Доминик и понимаю, что мне действительно помогут. Точнее, даже уже помогают!

– Угу, – Аллиночка вновь всхлипнула, – а еще мы вообще не откроем сейчас окно, никак совершенно, ведь устраивать побег преступницы – это противозаконно.

И все присутствующие посмотрели на меня – совершенно сухими требовательными взглядами, в которых отчетливо читался приказ.

– А я совсем, вот ни разу ни при разу, не люблю всех вас! – выдохнула я.

Доминик улыбнулась, молча указала на стол, Аллиночка – на часы. Торопливо подбежав к директрисе, я все забрала, плащ распаковала и надела, не удержавшись, обняла Доминик и остальных преподавательниц, после распахнула окно – и увидела летающего совсем рядом двухголового дракона.

– Прыгай, поймает, – шепотом сказала Доминик.

Я забралась на подоконник, в последний раз оглянулась на ставших родными наставниц и сиганула в темноту глухой ночи.

Полет!

Свободный, стремительный, и я раскинула руки, словно хотела обнять весь мир, и даже не вскрикнула, когда Горыч перехватил поперек туловища.

– Здоров, Стаська, – хриплым рокотом поздоровался он.

– Здоров, Горыч, – шепотом ответила я.

– Летим-то куды? – вопросил он.

– Для начала на гору, – попросила я.

– К Фильке?

– К нему самому.

И мы полетели, рассекая облака под тусклым светом заходящей луны. Здорово было, и словно все проблемы разом отступили…

* * *

Филимон Филипыч жил на вершине горы и был самым что ни на есть лучшим в мире светляком. Мы вообще его всей школой очень любили, особенно когда по осени он с туманом спускался в долину, опоясывая гору ручейком магического света… Красотень. Мы тогда были готовы сидеть на крыше всю ночь, только бы досмотреть до самого конца спуска. А еще Филипыч являлся ближайшим источником света, так что мне прямой путь к нему был.

Долетел Горыч быстро, тут всего ничего лететь было, опустил меня прямо у входа в пещеру и гаркнул:

– Хочу свету.

– Света занята, – ворчливо ответили из пещеры.

– Свету дайте, – занудно повторил дракон.

– Я те щас как дам!..

– Свету?

– Фонарь на оба глаза, чтоб знал, что тьма – это еще не самое страшное в жизни!

Но свет вспыхнул. Следом, потягиваясь и позевывая, вышла сонная ведьма Светлана и, укоризненно глядя на Горыча, сказала:

– И вот зачем ты его дразнишь постоянно?

– Гы-гы, – дал ну очень вразумительный ответ дракон.

– Привет, Светик, – скромненько поздоровалась я.

– О, Стаська, а ты тут откуда? – удивилась бывшая преподавательница Керимской ведической школы.

– Свет нужен, – призналась я.

Ведьма без слов посторонилась, давая войти. И едва я оказалась в пещере, услышала:

– О, Стасенчик, какими судьбами?

И прекрасный полуобнаженный световой дракон шагнул мне навстречу, обнял, прижимая к сверкающей груди и окутывая водопадом струящихся светящихся волос. Мр-р-р просто. И это вам не какой-то лорд Тиаранг, самодовольная самовлюбленная сволочь, это самый настоящий светляк! Любвеобильный, правда, сверх меры, но такой классный.

– А мне помощь нужна, – едва не мурлыкая, сообщила Филимону.

Световой дракон, взяв за плечи, отстранил меня, затем к губам склонился и выдохнул:

– Ради тебя на все готов.

Я же говорю – он лучший! Самый-самый и вообще сказка просто.

Молча достала из кармана билет на летучий экспресс, протянула ему. Филимон взял, задумчиво повертел, затем щелкнул пальцами – карта Единой империи вспыхнула перед нами.

– Так-так, время шесть двадцать четыре утра, место посадки – наш Керим, билет до Рукты, – он провел пальцем по карте, и предстоящий мне путь вспыхнул красной пунктирной линией.

В общем, ехать предстояло на самый край империи!

– Так, а возле городка Рукта у нас имеются три деревеньки – Грибовка, Смородиновка и Земляникина. Так, в Смородиновке и Земляникинке ведьм нету, значится, отправляют тебя явно в Грибовку.

И вот тут червячок нехилых сомнений шевельнулся в моей душе. И предчувствие там же поселилось препоганое. Подойдя к Филимону, я как маленькая обняла его, прижалась и услышала:

– Рассказывай давай.

Во время своего рассказа я сидела на руках у светового дракона, и он успокаивающе гладил меня по волосам, Светлана не ревновала, светляков вообще ревновать бессмысленно, а про меня она точно знала, что грань удержу. Так что выслушали меня внимательно, и когда я замолчала, Света и Горыч одновременно посмотрели на Филимона, ожидая, что он скажет. Я тоже именно его слов очень ждала.

– Значит так, говорю сразу – Феоктилла тебя предаст, – произнес световой дракон.

– Что? – взвизгнула я.

– Не «что», а сдаст она тебя Тиарангу, как пить дать сдаст.

Я выпрямилась, заглянула в светящиеся, словно два месяца, глаза дракона и под его спокойным взглядом сникла.

– Филь прав, – вставила Светлана. – Феоктилла политикой Доминик давно недовольна да и устроиться захочет без волчьей печати в трудовой книжке.

– К тому же, – заговорил Горыч, – тут дело такое – под уголовщину попадаешь, Стаська.

Тут уж я возмутилась.

– Одного понять не могу… – Я спрыгнула с колен Филимона и, начав расхаживать взад-вперед, продолжила: – Значит, я столько народу привораживала, парней всяческих, и ничего! А тут – на уроке, при свидетелях, притом, что просила не пить, – и преступница?!

– Светик, принеси Стасеньке вина, – мягко и очень ласково попросил световой дракон.

И как тут не принести? Я бы и сама сбегала, а так вернулась, села рядом с Филей, восторженно на него глядя, а тот, едва жена исчезла в кухне, притянул меня ближе, склонился и быстрым злым шепотом сказал:

– Маги – привилегированный слой общества в империи, Стасенок. Особенно боевые. И если ты приворожила простого парня – это его личные проблемы, сам разберется. А вот если мага – это уже проблема государственная, ведь маг под приворотом стремится добиться своей ведьмочки, он тратит силу, время, энергию, чтобы заполучить ее. А государству это выгодно? Нет, Стасенок, вообще не выгодно. Отсюда и законы такие!

Я вжалась в диван, испуганно слушая.

Филимон продолжил:

– Три дня – максимум возможной отсрочки для ведьмы, а после она – собственность мага, абсолютно и полностью, чтобы он имел то, что хочется, и не тратил силы, столь нужные государству.

– Да это же… – начала я.

– Помолчи, – перебил светляк. – Так вот, три дня – время, когда приворот, по идее, только набирает силу, а после ведьма становится жизненно необходима магу. Следовательно, убежавшая – преступница, и это действительно уголовная ответственность.

Потрясенно молчу.

Дракон тяжело вздохнул и добавил:

– Факт в том, что я более чем уверен – Тиаранг предварительно выпил нейтрализатор, гарантированно выпил. Умен, демоняка. И вообще, вся эта ситуация… Опытная ведьма сразу засекла бы неладное, но Аллиночка… эх, молодая еще, дуреха.

Мне же вспомнилось его: «Стаси, почему ты меня избегаешь? Ты же знаешь, как мне плохо без тебя».

В общем, мне врали, нагло и издевательски! Ему без меня вовсе и не плохо, потому что приворота никакого и нет!

– А если доказать, что он выпил нейтрализатор? – тихо спросила я.

Вернулась Светлана, протянула мне бокал с белым вином, сама села напротив с таким же, мы молча отсалютовали друг другу и выпили по глоточку.

– Никак, – расстроил меня Филимон. – Доказать подобное невозможно, и уж тем более никто не будет связываться с ректором Академии боевой магии, жить, знаешь ли, всем хочется. И спрятаться тебе негде, речь о боевиках, а это все силовые структуры империи, включая стражей, сыскарей и участковых. Ты моментально пройдешь по всем базам, причем не только имя – изображение лица, оттиск ауры, магический фон – они используют все.

Расстроенная, я сделала еще глоток.

– Но знаешь, – световой дракон обнял за плечи, – есть на краю империи место, где такой бардак царит, что поступают туда ежегодно сто абитуриентов, а диплом получают пятьсот-шестьсот… Причем дипломы университета подлинные.

Я нахмурилась, Светлана тоже, мы переглянулись и разом выдохнули ненавистное:

– Черти!

– Черти, – не стал спорить Филимон, – а в бухгалтерии у них кикиморы, как и в деканатах в качестве секретарей, и потому неразбериха такая, что найти одну конкретную ученицу не сможет весь штат имперских сыскарей в течение пяти лет точно.

И несмотря на все мое отвращение к чертям идея внезапно начала нравиться.

– Филенька, ты на что девочку толкаешь? – возмутилась Света.

– Точно-точно, – заразился энтузиазмом Горыч, – а еще там такие искажения, что колдуй-не колдуй, а ни одно поисковое заклинание не отыщет.

– И потайные ходы на каждом шагу, м-м-м, – протянул Филимон. – И если тебя Тиаранг в коридоре увидит, достаточно просто в ход шагнуть – и не пойман, не вор.

– Да вы с ума сошли! – Света была дико возмущена.

– М-м-м, и получу я диплом Университета вредной магии, – задумчиво проговорила я, делая еще глоток вина.

Есть такое нехорошее состояние – злая ведьма. Это плохое состояние, страш-ш-ш-шное, хуже только ведьмочка на тропе войны. Так вот – я его закончу. УВМ, в смысле. Получу диплом с отличием и поступлю в аспирантуру. Магистр Вредительства – звучит круто. А после отомщу некоторым дипломированным лжецам с примесью демонической крови. Вернусь и отомщу! Да так, чтобы все маги дрогнули и больше никто, никогда, ни одну ведьмочку…

– Вот только ведьм туда не принимают, – победно сообщила Света.

– Принимают, – Филимон улыбнулся, – принимают в двух случаях – когда это фактически ссылка и ведьма сильно проштрафилась перед наставницей или когда поручителем студентки выступает какой-нибудь представитель редкой расы…

– Вроде светового дракона, – хохотнул Горыч.

– Стаська, да лучше в деревню! – Света допила все вино. – Это же черти, Стась! Да что там черти – там вся вредная нечисть обучается! Сатиры, кикиморы, лешие, навы!

И кстати!

– Горыч, мне на станцию нельзя, если Феоктилла сдаст, меня там ждать будут.

– Да эт понятно, – хмыкнул двухголовый, – заброшу в Виру, там сядешь.

Я отсалютовала всем и провозгласила:

– К чертям!

Город Керим

Мне снился сон. Готова биться об заклад, что сон, вот только он вообще не понравился, потому что сначала я летела, а после упала в сидячее положение на какой-то пафосно-багряный диван с позолотой по краю, а передо мной в кресле с бокалом в руке сидел… лорд Тиаранг.

Дух на мгновение захватило – мужчина был в черных брюках, сапогах до колена, белоснежной полурасстегнутой рубашке, влажные, видимо, после мытья волосы ниспадали на его широкие плечи, а вот в темных глазах лорда плескалось нечто сродни пламени, горящему рядом в камине.

– Доброй ночи, Стася, – прозвучало вежливо, с деланым спокойствием, но рык в конце я услышала.

– Д-д-доброй, – запинаясь, ответила я, бросая взгляд на собственное одеяние.

Дело в том, что Светлана мне одну из своих ночных рубашек дала, а Филимон, он… Ну, он потрясающе классный, и с таким мужчиной в одну постель в чем попало не ляжешь. Вот и красовалась я сейчас в алом пеньюаре повышенной прозрачности с помпончиками на завязочках под грудью, эти завязочки вообще грудь здорово держат, а помпончики такие пушистенькие, и край безумно короткой сорочки тоже пушистеньким оторочен, и…

– Прекрас-сно выглядишь, – прошипел лорд Тиаранг, пока я краснела.

– Вы тоже ничего, – вернула я комплимент и попыталась натянуть рубашку пониже.

Ректор АБМ усмехнулся, окинул меня злым жадным взглядом, затем посмотрел мне в глаза и приступил к неприятному:

– Я ведь тебя найду, Стася.

И сказано было так – угрожающе-обещающе.

– Найду гораздо быстрее, чем ты думаешь.

Внезапно в камине пламя вспыхнуло сильнее, лорд Тиаранг нехотя шевельнул пальцем, и в огне мгновенно отразилась фигура боевого мага, который произнес:

– Все доходные дома, гостиницы, таверны и бабок, сдающих комнаты, прочесали, ее нет.

Лицо этого четвертьдемона на миг словно окаменело. После прозвучали его слова:

– Свяжись с Феоктиллой, мне нужен полный список нечисти, нежити… да всех, у кого Станислава могла укрыться на ночь.

Боевик поклонился и исчез в пламени. Я же вздрогнула, едва лорд Тиаранг вновь направил на меня пристальный взгляд. Пристальный, изучающий, внимательный и разъяренный одновременно. Так привороженный смотреть не будет, ох, не будет.

И тут уж я молчать не стала.

– Это не приворот, лорд Тиаранг, и вы не под воздействием приворотного зелья находитесь!

Маг улыбнулся. Это была странная, насмешливо-безразличная улыбка, но ответ я получила честный:

– Нет, Стася, приворот – повод.

И ведь я уже знала об этом, Филимон вообще редко ошибается, а все равно обидно так стало.

– Будем откровенны, – продолжил лорд Тиаранг. – В первый же вечер в вашей убогой школе я отдал приказ Доминик предоставить мне Станиславу Григорьеву для… приватной беседы. Ей следовало согласиться, Стася, но ума вашей директрисе всегда недоставало.

Щеки вспыхнули уже от обиды за Доминик, потому что мы наших преподавателей очень любим, и они нас просто обожают.

– А я, – сообщил ректор боевой академии, – привык получать все, что захочу.

Чувствую, как мои глаза наполняются слезами.

Причем злыми.

– Понимаешь, Стасенька, – Тиаранг обворожительно улыбнулся, – мне никто и никогда не смеет говорить «нет». Для меня не существует слова «нет», есть только «да», «как скажете» и «да, мой господин».

Молча вытерла слезы. На пальцах остались сверкающие в свете огня капельки, и я еще сразу подумала – сон более чем странный, даже если предположить, что этот четвертьдемоняка устроил вызов моего сознания.

– Стася, – голос ректора АБМ вдруг стал нежным, обволакивающим, хрипловатоприятным, – посмотри на меня.

Подняла взгляд от пола, посмотрела на лорда Тиаранга и увидела, как он… он… он взял и медленно расстегнул еще одну пуговку на своей рубашке, причем проделал это, не сводя глаз с меня, и лишь усмехнулся, когда я затаила дыхание.

– Так я и думал, – насмешливо произнес четвертьдемон.

Стремительно краснею, а лорд Тиаранг, подавшись вперед, коварно прошептал:

– Еще?

Нужно проснуться! Вот сейчас, немедленно, прямо в данный конкретный момент…

– Все для тебя, – усмехнулся ректор АБМ и расстегнул следующую пуговку.

Не то чтобы его действия вызывали у меня какие-то там чувства, но сама обстановка, его испытующе-насмешливый взгляд, мой вид и то, с какой грацией этот с демонической кровью обнажал мускулистое загорелое рельефное тело… Да к чертям тело, тут вся аура, энергетика, взгляд, и такой искусительный прищур его глаз, и… И вот если бы не Филимон, которому за радость было чего-нибудь подобное проделать исключительно просто ради шутки, кто-то, а именно я, сейчас бы был впечатлен.

А так…

– Нет, мне блондины больше нравятся, – заметила я, разглядывая черные волосы на груди лорда Тиаранга. – У них такие смешные золотые завиточки, словно лучик солнышка на теле играет, а у вас на шерсть больше похоже.

Перевела взгляд с живота на лицо остолбеневшего мужчины и продолжила:

– А вот начали хорошо, да, я бы даже сказала – волнующе, на десять баллов просто.

И плевать, что брюнеты давно и прочно моя слабость, особенно вот такие – брутальные, волосатые, мужественно-наглые, ведь главное, что кто-то медленно, но верно приходит в ярость.

– Блондины? – хрипло переспросил лорд Тиаранг.

– О да, – прошептала я, восторженно закатывая глаза и представляя самое потрясающее зрелище – Филимон в облике светящегося дракона, змеем опоясывающий гору… Красотень же! – Шикарные, мускулистые, обворожительные, с такой светлой улыбкой, нежные, ласковые, понимающие, готовые выслушать и поддержать блондины… Точнее, один потрясающий блондин.

А затем, точно зная, что это перебор, но все равно не в силах удержаться, я погладила свою ночную рубашку и с придыханием сообщила:

– Для него надела.

И в этот момент я поняла, что Филя, конечно, крут, но лорд Тиаранг куда круче – он беситься умеет. Реально. Заводясь с пол-оборота. И у него зубы заскрипели, и руки в кулаки сжались так, что ножка у бокала с вином надломилась, и ректор остатки от посуды попросту в камин швырнул. Огонь вспыхнул ярче, принимая спиртное, осколки стекла красивым водопадом скатились по черной штанине, просто потрясающе так. А сам лорд рывком поднялся с кресла, стремительно подошел, склонился надо мной, уперся руками в спинку дивана, наклонился ниже и прошипел:

– Я же найду тебя, Стасенька. И когда найду, так отымею – неделю сидеть не сможешь.

Вжалась в диван инстинктивно и испуганно спросила:

– За что?

– Правильный вопрос – куда, Стасенька, – угрожающе сообщили мне.

Из всего этого я сделала один-единственный правильный вывод:

– С девственностью пора прощаться, а дальше практика, практика и снова практика. В конце концов, человек ко всему привыкает, женщина тем более, так что…

– Только посмей! – прорычали мне в лицо. – Придушу, ясно?! Просто придушу!

После такого я просто заткнулась, вжалась в диван и испуганно, широко распахнутыми от ужаса глазами, глядела на разъяренного четвертьдемона, и даже слов не было.

И у него внезапно тоже кончились…

Какой-то миг мы смотрели друг на друга – я, вконец перепуганная, и он, почему-то стремительно теряющий гнев и не отрывающий взгляда от моих глаз… И в его собственных что-то стало меняться, они будто подернулись дымкой, и, пробормотав какое-то проклятье, лорд Тиаранг стремительно прижался к моим губам…

Точнее, попытался!

Хлопок, словно лопнул мыльный пузырь, и я подскочила в спальне на горе, то есть в доме Филимона. И мне сразу стало ясно – это был не вызов сущности, ректор боевой академии применил вызов по ауре, что потребовало от него мно-о-ого сил… Так что пил он точно не вино, а что-то покрепче, иначе бы его шатало, и это плюс! Потому что иначе кое-кто мог бы каждую ночь меня к себе таскать, а меня общество неперевоспитываемых мужиков нервирует!

На самом деле, действительно испугалась. И, сев на постели, обняла колени руками, чуть-чуть раскачиваясь, потому что… потому что только бы не заплакать, иначе Филимон…

Дверь открылась, впуская свет в прямом и переносном смысле. Световой дракон на миг остановился, вглядываясь в меня, – и полумрак ему не помеха, он в темноте преотлично видит, – затем подошел, сел на постель, молча приподнял, усадил к себе на колени и начал успокаивающе поглаживать по волосам. Разревелась, как девчонка!

И пока ревела, даже не заметила, как пришли Светлана и Горыч, пьяные совершенно, то есть меня спать уложили, а сами… Лучше бы я тоже напилась! А потом Горыч мне воды принес, Света – пучок валерианы, и, держа его как букет, чтобы нюхать было удобно, всхлипывая и сбиваясь, рассказала обо всем, что случилось.

Меня слушали молча и сурово, а потом, едва я замолчала, Филя сказал:

– Вызов по ауре.

– Много магии жрет, – вставил Горыч.

– Тиаранг боевик, ему раз плюнуть подобное каждую ночь устраивать, – задумчиво произнес Филимон.

– Да-а-а, заклинило мужика, – вздохнула Света, – похлеще, чем с приворотом. Но почему именно Стаська? Что в ней особенного?!

Горыч и Филимон переглянулись, улыбнулись как-то загадочно, световой дракон протянул руку, с нежностью коснулся щеки жены и сказал:

– Ты не понимаешь, Светусик, тут не так важно, чтобы особенная, главное – своя. Та, на которую смотришь – и обнять хочется, такая, с которой уютно на душе, единственная, при одном взгляде на которую мужчина чувствует себя счастливым. Так бывает – смотришь и понимаешь, что вот это глазастое – оно твое личное чудо.

– Бред! – фыркнула ведьма.

– Правда? – Филя улыбнулся и проникновенно спросил: – А кто на прошлой ярмарке в лавке орал: «Это оно, то самое платье, мое, единственное, для меня сшитое! Я его с первого взгляда узнала! Купи, гад светоносный!»

Мы с Горычем рассмеялись, Света смутилась, но тоже хихикнула, потом села к нам ближе, прислонилась головой к плечу дракона и смущенно произнесла:

– Ну потрясающее же платье, Фил.

– Угу, – кивнул тот. – Таких потрясающих платьев у тебя – трещащий по швам шкаф.

– Это ты сейчас к чему? – вскинулась Света, мгновенно превращаясь в разъяренную ведьму.

– Это я к тому, любимая, – улыбнулся ей световой дракон, – что сейчас оно всего лишь платье, так себе платьишко даже, а тогда это была ценность, жизненная необходимость, смысл существования! И, получив ее, ты раз одела и в шкаф запихала, а если бы не купил… Улавливаешь, о чем я?

Не знаю, что там уловила Светлана, лично я сочла необходимым заявить:

– Я не платье.

– Никто и не спорит, – заверил меня Филимон.

А Горыч вдруг сказал:

– У меня такое тоже было… Бывает, учуешь бабу…

Грозный взгляд Фила – и лексикон Горыча мгновенно сменился.

– В смысле увидишь женщину, и так в сердце западет, что ни спать, ни есть, ни вздохнуть. И кажется – вот она, единственная, не такая, как все, особенная, уникальная. И – как заболел. И на все готов – звезды с небес, луну из озера, и добиваешься ее, добиваешься, и на подвиги разные готов… А потом все, твоя баба. День имее…

– Гор! – рявкнул Филимон.

– В общем, год-два – и надоедает, и как-то сразу врубаешься, что у нее все как у всех, и вообще, там вон следующая в озере голышом пле…

– Зуб выбью, – меланхолично пообещал Филя.

– Короче, девчонки, суть вы уловили, – закончил Горыч.

– Да, примерно, – нехорошо протянула Светлана, делая хватательное движение, будто скалку искала, и хмуро на мужа поглядывая.

Фил пересадил меня на диван, обнял свою Свету, по мужу Светлову, что-то прошептал на ушко, потом еще что-то, и так как мы с Горычем беззастенчиво ловили каждый звук, открыв рты, то и услышали:

– Мое сердце в твоих ладошках бьется пятнадцатый год, неужели для тебя это ничего не значит?

Света улыбнулась, потянулась к его губам, нежно поцеловала.

А Горыч вдруг сказал:

– К разговору о платье, этот четвертушка демонической крови, он ежели своего быстро не получит, окончательно крышей поедет…

В комнате воцарилось напряженное молчание.

– Реально свихнется, – Филимон тяжело вздохнул. – Тиаранг такой, помнится, в битве при Нессе, когда маги Алого чертополоха восстали и отказались продолжать боевые действия, он вышел и прямо сказал – или вы со мной, или против меня.

– И? – заинтересовалась я.

– А нет больше ордена Алого чертополоха, – тихо произнес Горыч. – Не привык мужик к отказам, Стася, бесят они его.

Все опять помолчали, а затем Филимон сообщил:

– Единственное, что может сбить вызов по ауре, это переключение внимания вызывающего мага… Свет, – взгляд на ведьму, – поделись со Стасей ночными рубашками, иначе кое-кто вообще спать перестанет. Горыч, собирайся, отвезешь Стаську на Печной вокзал, там найдешь Емелю Рыбака.

– А летучий экспресс? – возмущенно спросила я.

– Забудь, – посоветовал Филя. – На перекладных будешь добираться, иначе никак.

* * *

Таким образом, в шесть утра, щурясь на поднимающееся солнце, я стояла на Печном вокзале. Дыму тут было… тьма тьмущая, возницы на матерном вопят, печки пыхтят, черти снуют, лавочники товар сдают-принимают. Печки – это грузовой транспорт. Тихоходные, плавные, надежные, в пути не ломаются, дров потребляют мало, оттого и пользуются популярностью у торгового люда. Для пассажиров же летучий экспресс есть, транспорт магический, удивительный, сказочно красивый. Уж не знаю, по какому принципу работает, но в Любятове летит по небу вереницей красных сердец, в Ласточкине это вереница птиц, что клювиками за хвосты друг друга держатся, в Медведкове, соответственно, медведи. К нам в Керим экспресс прибывает в виде цветов, потому что вокзал в цветочном стиле оформлен, а вот как за границы Керима выедет, станет кубиками полупрозрачного льда – тоже красотень невероятная.

Но все это мне недоступно, ибо ехать придется на печке!

– Стало быть, ты моя попутчица, – прогудел позади меня чей-то бас.

Испуганно крутанулась на месте и застыла – мужик был ого-го! Полушубок ватный, кушак красный, плечи – косая сажень, кулаки пудовые, подбородок квадратный, нос картошкой и тоже красный, перегар убойный, глаза голубые, волосы льняными кудрями из-под шапки, улыбка щербатая, борода густая.

– Емельян Иваныч, – представился мне возница.

– Рыбак, – представил его подошедший сзади Горыч.

– А то! – поддержал Емеля. – Того дня о-о-т такую рыбу поймал!

И мужик раскинул руки, демонстрируя максимальную ширину, на которую был способен. Внимательно перевел взгляд с одной ладони на другую и, решив, что этого мало, добавил:

– Это тока хвост был!

Горыч тяжело вздохнул и сказал мне:

– Сзади сядешь, не то начнет в пути про рыбалку рассказывать и сшибет с печи ненароком.

Молча кивнула, я уже степень увлеченности некоторых поняла.

– Не печалься, красавица! – Емельян Иваныч вдруг обхватил за плечи. – Годы-то твои молодые, чай, не Филька распутный, так много еще хлопцев на пути жизненном. А коли хочешь, моей будь, ужо не обижу!

– Емель, а Емель, – Горыч плавно, по-змеиному шагнул к нам и уставился обеими головами на мужика, – я ж тебе не только зубы выбью, я ж тебе и все выдающиеся места пообрываю.

Возница охнул, схватился за нос и отступил.

– Вещи вон, – кивнул дракон на мои сундуки, – взял да и пошел. Как трогаться будешь, так за девкой и явишься. Все понял?

Емельян понял – здоровенные железом кованые сундуки подхватил словно пушинки да и утопал, ненароком сбивая чертей по дороге.

Мой герой… Так этим хвостатым и надо!

– Да, неправильное у вас расовое воспитание, – задумчиво сказал Горыч. – Вам расовую терпимость кто преподавал?

– Феоктилла, – ответила, не задумываясь и наблюдая, как Емелюшка пятому чертеняке прямо по пятаку…

– Оно и видно, – вздохнул двухголовый дракон. – Ладно, Стаська, ты пока тут походи, осмотрись, книжек себе поищи на дорогу, чтоб, значит, не скучно было, а я снеди тебе накуплю.

– Может, я сама? – робко спросила я.

– Э нет, Стаська, – Горыч щелкнул меня по носу, – я кошатинку в пирогах-то учую, а ты?

– Жду здесь! – решительно пообещала я.

Летописный лоток обнаружился шагах в десяти от скамьи, у которой Горыч меня бросил. Широкие витрины, отгороженные от неуклюжих Емелей железной решеткой, давали много света, и потому, когда я вошла, привыкать к полумраку не пришлось, сразу стала разглядывать стеллажи с книгами, но не сразу заметила сухопарого гоблина с очками во все лицо, который встал рядом и, заложив руки за спину, осматривал свои владения вместе со мной. Почему свои? Так у него висела вдетая в ухо табличка «Гендиор, владелец».

Некоторое время мы делали вид, что увлечены созерцанием лавки, после чего я все же сказала:

– Здравствуйте.

– Света знаний тебе, убогое создание, – приветливо ответил гоблин.

И надо же, у нас обычно, окромя чертей, никто из низкорослых не приживается, а у этого вот даже лавка имеется, и оскорблять наловчился.

– Чего тебе, девица, надобно? – поинтересовался Гендиор.

– Эм… – даже не знаю, что на это сказать.

– Понятно, – гоблин вздохнул, – ни ума, ни фантазии…

И вдруг оживился, моргнул своими невообразимо огромными из-за очков глазами и воскликнул:

– А знаете, у меня лучшая в городе коллекция как!

– Ка… чего? – не поняла я.

– Какашек! – гордо сообщил Гендиор. – Следуйте за мной, уверен, вам понравится!

У меня такой уверенности не было абсолютно, фекалии вообще не мой профиль, но юркнувший меж стеллажами гоблин громко начал перечислять:

– Вот! Бесцеллер этого сезона – «Как выйти за принца»!

Тупо хлопаю ресницами.

– Или вот, еще лучше, – продолжал распинаться Гендиор. – «Как стать принцессой за семь дней»!

Даже не знаю почему, но я оглянулась на дверь в поисках спасения.

– А вы, собственно, куда направляетесь? – осведомился гоблин.

– Абитуриентка я, еду поступать в магический университет… – грустно сообщила пустому пространству лавки.

– Фу-у-у-у, – раздалось у меня за спиной.

Испуганно обернулась. И как это серое создание оказалось вмиг за моей спиной? Более того – гоблин смотрел на меня с явным осуждением.

– Что же вы, девушка, – укоризненно начал он, – кто в наше время поступает в университеты, а? Академии – вот тренд сезона, милочка! И у меня есть потрясающее предложение, только сегодня и только для вас – уникальный сборник лучших сочинений на тему «Как выжить в магической академии»! Великолепная вещь! Триста сорок томов бесценного опыта!

– Сколько? – потрясенно переспросила я.

– Нет, ну если вам неинтересно… – обиженно начал гоблин.

– Нет-нет, что вы, мне очень интересно, – заверила его я. – Но нет ли у вас… хотя бы так, чтобы был всего один том, а? Мне триста физически не унести.

Гендиор окинул меня печальным взглядом, тяжело вздохнул, снова вздохнул, махнул рукой и сказал:

– Пошли, несчастье.

Таким образом, лавку предприимчивого гоблина я покидала, держа в руках скромненький томик под названием «Как выжить в магической академии. Краткий справочник». По крайней мере, думала я, будет чем заняться в путешествии. Но так как Горыча не наблюдалось у скамейки, я села, устроилась удобнее и раскрыла первую страницу.

После недолгого вступления на тему «Магические академии – это очень модно и круто» открыла сам текст и прочла:

«Правило первое – покори воображение ректора!»

Закрыла книгу, почему-то огляделась по сторонам, заметила бригаду Скорой смерти, собирающую подраненных Емелей чертей, и снова открыла справочник.

«Способы покорения ректора.

Способ первый: прокляни ректора.

Порядок действий: произнеси трудновыговариваемое проклятие неизвестного тебе свойства – и все, с этого момента ректор гарантированно влюбится, а проклятие стопудово будет вызывающим Вечную Страсть. Помни, дитя, закон подлости на твоей стороне!

Плюсы: на экзамены можно забить, ректор – мужик свойский, на преподов надавит.

Минусы: нравится – не нравится, будешь женой, красавица.

Меры предосторожности: не использовать со стариками, у них сердце слабое».

– Стаська, – раздалось надо мной, – хватит читать, в дороге время будет, пошли уже.

Подняла рассредоточенный взгляд на Горыча, кивнула и поняла – не, в дороге я спать стану. Спать, спать и еще раз спать, потому что вообще не выспалась.

Печка дымила и гудела, готовая сорваться в путь, едва Емеля уберет два кирпича, удерживающие ее на месте. Горыч помог забраться наверх, поближе к дымоходу, устроил на подушках и старинном, активно попробованном молью ковре, и я, прижав книжку к груди, начала проваливаться в сон.

– Удачи тебе, Стаська, – сказал дракон, и обе головы поочередно осторожно поцеловали мою макушку.

Я только улыбнулась, сонно махнула рукой и провалилась в сновидение.

Впереди меня ждали черти, кикиморы, водяные, лешие, сатиры, нимфы и все остальные отщепенцы нашего мира, но им я была рада, а вот некоторых не ждала вовсе.

* * *

Головокружительный полет, ощущение подступающей тошноты и черные глаза, пристально вглядывающиеся в меня. Но это были мелочи, потому что оказалась я в скальном доме Филимона, а он сам, с видом абсолютной невозмутимости, сидел в своем любимом кресле и пил пиво из кружки, стилизованной под трехлитровую бочку.

А перед ним возвышался взбешенный лорд Тиаранг, держа в судорожно сжатом кулаке алую ночную сорочку, бывшую моей одеждой прошлой ночью. Но взбешенным ректор АБМ был до моего появления, а как только я оказалась рядом, растянул губы в хищной улыбке и произнес:

– Доброе утро, Стасенька.

И невозмутимость Фила как рукой сняло. Меня он не видел, не мог, я была зрима лишь для вызвавшего, но это не помешало световому дракону мгновенно сориентироваться и дать совет:

– Поцелуй его. И удачи тебе, Стасенок, прости, что утром не провел, сама понимаешь – гостей ждал.

Никого не целуя, я стояла и дико переживала за Филимона. Дракон, видимо, и это понял, а потому добавил:

– Я редкое существо, Стась, редкое и охраняемое законом, действуй давай.

Целовать не пришлось – миг, и я села на печи, растирая лицо.

– Чегой-то не спится? – басовито спросил Емеля.

– Сон дурной приснился, – ответила я, падая обратно на подушку.

Мы уже ехали по лесу, над головой мелькали ветви деревьев, сквозь них виднелись голубые лоскутки неба. Пахло травой. Какая-то пчелка, решив прокатиться зайцем, уселась мне на руку, потом и улеглась ко всему прочему, и сгонять ее стало жалко.

– Ты спи-спи, у меня сегодня товар контрабандный, так что ночью по чертовым путям пойдем.

Сердце ёкнуло.

Стряхнув пчелку, села и осторожно спросила:

– Чего?

Обернувшись, мужик улыбнулся во весь щербатый рот и кивнул – да, мол, все так и есть.

– Ем… Ем… Емелюшка, – испугалась я, – а что за товар-то?

– Рыбешка всякая мелкая, там, у печи бултыхается, черти заказали.

Черти… рыбки… Рыбки и черти… Рыбки!

– Емеля, какие рыбки?! – уже подозревая худшее, заорала я.

– Знамо дело – золотые, – беззаботно ответил рыбак. – Мелкие, жрать с них нечего. То ли дело щуку бы волшебную поймать…

Хватаю ртом воздух!

Это же редкие золотые исполняющие желания рыбки! Да они у нас в Золотую книгу занесены! А я и вовсе ведьма-хранительница, специализация у Керимской школы такая, мы за волшебных созданий готовы грудью встать до последнего вздоха, мы…

– Емельян Иваныч, – мило улыбнулась обернувшемуся рыбаку, – мне бы к речке, родненький.

– По нужде? – решил уточнить тот.

– Еще как по нужде, – со вздохом согласилась я, надеясь, что не прожгу дырки ненависти в его широкой спине.

Это надо же! Рыбок! Золотых! Чертям! Ненавижу чертей!

Речка на нашем пути появилась спустя часа два – судоходная, полноводная Калина, на которой, по слухам, душегубы-разбойники промышляют. Емельян по моей просьбе съехал к самому пологому берегу, чуть ли не до воды, чтобы печка меня от дороги закрывала. Я, кряхтя, спустилась, тело занемело в дороге, и попросила возницу отойти, не мешать. Добродушный Емельян Иваныч, напевая что-то веселое про «Разойдись, душа, разбегись, топор, да лети ворога головушка», ушел к дороге, и там его широкий бас растекся по равнине, я же…

Я же юркнула к печи, отворила заслонку и заскрежетала зубами – рыбок было не менее двух десятков! Спеленатые так, чтобы ротики не шевелились, перепуганные, в одной тесной бочке! Да и про то, что там рыбки, я догадалась только по едва заметному сиянию самой бочки… Гады! Гады, как есть гады! Уроды просто. А к бочке еще и сургучом послание прикручено. Сорвала, прочитала: «Уважаемому генералу Таганрайну для лучшей ухи в честь дня рождения». Золотых рыбок – и на уху?!

Ну все, после такого ведьма стала злая!

Вообще, колдую я плохо и магия дается мне ох как не просто, но не надо было злить ведьму!

Потянулась к бочке мысленно, подняла всю воду махом, словно зачерпнула невидимым ковшом, поднесла к реке, а затем руками, потому что тут магией никак, торопливо поснимала тонкую паутинку медной проволоки с несчастных рыбок. Они даже говорить не могли! У некоторых кровь по губам текла! Ненавижу чертей!

С рыбками я разобралась быстро, после отпустила всех в воду, махнув рукой, чтобы уплывали, а то было видно – сказать что-то хотят. Но освобождение сказочных созданий – это только первый этап, еще следовало следы диверсии скрыть. Присела на бережку, присмотрелась к воде – у самой кромки виднелись полудохлые головастики, которым точно не светило стать лягушками. Их я и использовала – протянула руку, и ровно двадцать три гибнущих создания стали стремительно увеличиваться, чтобы плюхнуться в мой призрачный ковш уже золотыми рыбками. Но вот потом, когда я пеленала созданных мной рыбок в медную проволоку, жалко их стало… И в мое заклинание вплелся еще один маленький нюанс… Скромный, но действенный.

– Эй, – прозвучал от дороги голос Емели, – долго ты там?

– Да все уже почти, – возвращая печати прежний вид и прикрепляя ее к бочке, ответила я. – Сейчас.

А потом, едва вымыла руки и стерла сажу с одежды, забралась на печку, укрылась и принялась дрожать – слабый с меня маг, очень слабый, потому и в ведьмы пошла…

Так до самого вечера и протряслась под одеялом, практически не реагируя на слова Емели, который стал рассказывать о рыбалке, налимах запредельной величины, сетях, крючках…

Наступил закат, и Емеля свернул в лесную чащу, печка пыхтела и подпрыгивала на ухабах, по лицу начали бить ветки, я и накрылась одеялом с головой.

Потом Емельян спрыгнул с печи и, чертыхаясь, пошел искать путь. Заинтересовавшись, я села, потерла лицо, огляделась – атас! Глухомань такая, что на земле не трава – мох! Кругом темень, совы ухают, ни дорог, ни тропинок, где-то рядом ревет медведь. Причем где-то совсем рядом, и обиженно так ревет, и все ближе, и…

– Емель, а Емель, – зарычал бурый хозяин лесов, выйдя на свет от печи, – а посылочку прихвати, а?

– Здорово, Михаил Топтыгинович, – ответил возница, находясь в позе чуть ли не принюхивающегося к земле пса. – Куда и чего завезти-то?

Я в этот миг потрясенно рассматривала медведя в лаптях, шароварах и… латах железных.

– В университет, Арсану Степанычу, другу моему давнему.

– Завезу, – пообещал Емельян Иваныч. – В печь кидай.

– Угу, – сказал мишка, повернулся и исчез.

Вернулся спустя минуту, держа на плече дергающуюся, отчаянно сопротивляющуюся и вопящую девушку в лаптях, сарафане да с косой до пояса.

– Во-о-от, это Машенька, – радостно сообщил медведь, – другу моему сердешному в утешение.

Тут уж я не выдержала и как рявкну:

– Ты совсем оборзел, медведь?!

Бурый глянул на меня и застыл.

– Ведьма, – охнул испуганно.

Тут бы все и закончилось, да Емеля влез:

– Ага, ведьма, в верситету вашу везу, ага.

Медведь окинул меня внимательным взглядом, после уронил Машеньку в кусты, аккуратненько уронил, достал из-за кирасы письмецо, открыл, чего-то приписал, закрыл, запечатал, протянул Емеле, а мне ехидненько так:

– Скатертью дороженька, госпожа ведьма. А девку я как есть сейчас тятьке с маменькой верну, не изволь беспокоиться.

Подхватил девушку – и был таков.

Тут и Емеля на печку забрался, повернул ее прямо к огромному замшелому пню и мне весело крикнул:

– Все, Станислава, держись! С ветерком помчим!

Скептически смотрю на Емелю, на печь, на пень…

Печь двинулась осторожно, ломая хрупкий валежник, и двинулась прямо к пню, но едва мы подъехали ближе…

– Мама! – заорала я с перепугу.

– Эх, с ветерком! – орал в свою очередь Емеля.

А мы падали вниз! В сплошную черноту! И по этой вот сплошной тьме вдруг да как понесемся, аж ветер в ушах засвистел.

– Все, – заорал мне Емельян, – теперь, почитай, до утра мчать будем, ты уж не спи, девица, земли-то мертвые, и коли упадешь, назад не вернусь!

Это была страшная ночь!

Страшная, очень долгая, ногтеломательная и ушизаложительная. Где-то перед рассветом печь вынырнула из тьмы на поверхность, все так же на огромной скорости пронеслась по лесу и свернула на дорогу, аккурат возле вывески «Аремский порубежный пост».

Арем, почти прибыли!

И я повалилась на печь, где уже не было подушки – она свалилась и осталась кому-то в мире мертвых.

Дороги и пути Великоземельной Единой империи

Утром я представляла собой забавное зрелище – глаза красные, веко подергивается, волосы дыбом, но таким дыбом, которое не вверх, а назад, кожа белая, тело задеревенелое. Ничего удивительного, что, едва подъехали к порубежникам, десятник, проверяющий верительные грамоты Емели, указал на меня и произнес:

– Этот груз в списке не значится.

– Так это не груз, пассажирка, – пояснил Емельян Иваныч.

Десятник глянул на меня, я на него, десятника передернуло, и, подавшись к Емеле, он громким шепотом спросил:

– А оно живое?

– Да живая, – отмахнулся рыбак.

– А молчит чего? – удивился порубежник.

– Так всю ноченьку орала, притомилася, – был предельно откровенен Емеля.

Мой глаз задергался сильнее.

Десятник еще раз глянул на меня, покачал головой, но нашу печку пропустил. Так что, миновав порубежный пост, мы покинули границу, и печка неспешно поехала по свободным территориям.

– Эй, девка, поспала бы, – предложил мне Емеля.

Едва не прокляла, от души и с чувством!

А потом отвлеклась на природу Свободных земель. Прежде эти земли носили название Долина Чертополоха, но это было давно, до того как наш Игорон Сильный начал политику завоеваний. Возвысив бога Грома над всеми, он породил культ войны и сделал боевых магов привилегированным классом поначалу княжества, а после и Великоземельной Единой империи. Мне повезло родиться уже после эпохи завоеваний, и, как все молодое поколение, я гордилась нашей необъятной родиной, в которой пропагандировалось равенство для всех… ну, кроме боевых магов, те как были самые крутые, так и остались.

Тьфу на них!

Но плевать, конечно, не стала, куда ж тут плевать, если повсюду самый что ни на есть реликтовый чертополох! Метра четыре высотой, цветущий, колючий настолько, что в свете поднимающегося солнца иголки сверкают, и совершенно безжизненный – здесь не селились даже черти.

По Свободным землям мы ехали часа три, затем поднялись в гору, и еще несколько часов ходу по извилистым горным дорогам, чтобы вскоре увидеть раскинувшееся до горизонта море!

– Ох, красотень-то какая, – восторженно прошептала я.

– А то, тут знаешь, какие рыбы водются? – завелся Емеля.

И все, путь был испорчен красочным описанием видов, вкусов и размеров рыбы. Решила, что с этого дня никакой рыбы есть не стану вообще.

А потом дорога вильнула, уходя от морского берега вглубь открывшейся холмистой местности, и мы свернули, чтобы начать путь между двумя высокими зелеными холмами, откуда доносилось журчание водопадов, пение птиц, чей-то отдаленный смех. И тоже так красиво, что сердце замирает. Даже не ожидала подобных пейзажей в Свободных землях, думала, тут везде разруха и чертополох, а сам университет отщепенцев всея империи страшный, заброшенный, в трещинах и мхе. А, и еще тут змеи ядовитые везде ползают.

И как же я ошиблась!

Это был великолепный огромный дворец из голубого гранита! Островерхие башни, высокие стены, по которым вот точно можно было гулять, четыре озера, окружающие университет, цветущие сады, радуга над всем учебным комплексом! Да я чуть не завизжала от восторга! Да это же чудо! Самое натуральное и сказочное! Да если бы я раньше знала!

– Да-а-а, красотень, – согласился Емеля, – строили-то эльфы.

– Уау! – больше слов не было.

И это Университет вредной магии?! Вот это вот?!

– Это мы с главного входа подъезжаем, – начал посвящать меня Емельян Иваныч, – потому что ты поступать будешь, а вот коли бы из налоговой да с проверкой, я бы с другого конца завез, а тама виды ух – огонь из земли прорывающийся, змеи с дракона размером, стены черные, закопченные, призраки наглые.

– Хм, – откровенно говоря, я удивилась. – А еще какие-нибудь входы есть?

– А как не быть? – удивился Емеля. – Для водников вход с моря, подводный, для воздушников – верхний, для тех, кому от ворот поворот, им справа подъезд, для гостей, кто к студентам намылился, – слева.

Сижу и ушам своим не верю. Нет, если тут все так, надо писать в школу, пусть остальных ведьмочек присылают, правда… Диплом магистра Вредительства – он же вообще нигде не котируется, с таким в приличное место не устроишься.

Но чем ближе мы подъезжали, тем больше восторга в душе вызывало это учебное заведение. И трепет какой-то. Помнится, когда я поступала в межрасовую академию, там тоже потрясное здание было – белый мрамор, переходы в ста метрах над землей, башни, вспарывающие облака, но ощущения чуда не возникало. Да, красиво, да, архитектура в стиле ангелов и эльфов, но вот сказочности не было. Но я все равно недели три проревела, когда провалилась на вступительных. Потом дядя помог поступить в Керимскую ведическую школу, и, несмотря на то, что в ней ни пафоса, ни мраморных башен не было, там оказалось как-то уютно и по-домашнему приятно, мы любили преподавателей, они души не чаяли в нас… Да, хорошо было. Но я очень рада, что и теперь будет все вроде бы очень даже неплохо. По крайней мере, УВМ мне с первого взгляда понравился.

Однако я даже представить себе не могла, что со второго взгляда я в него просто влюблюсь!

Мы проехали по хрустальному мосту через озеро, покрытое цветущими кувшинками, вместе с Емелей радостно помахали резвящимся русалкам, но моя улыбка несколько померкла, едва одна из хвостатых крикнула:

– О, новая кикимора! А где грибочек потеряла?

После этого я занялась прической. Космы пригладила, лицо кое-как рукавом обтерла. Нет, у меня все было: и гребень, и платки, но все находилось в сундуках, а сундуки в печи. Так что к воротам, огромным, кованым, подъезжала все такая же страшная, а вот только приехали…

На воротах оказалось изображено лихо одноглазое! Да не простое, а с тремя огненными мечами в руках, которые над головой чудища и скрещивались. Странненько. Нет, я все понимаю, кроме одного – а каким макаром он третий меч держал?

На этом странности только начались, ибо, едва ворота открылись, к нам запрыгал черт. Запрыгал. Черт!

Нет, опять же, я все понимаю, сатиры в последнее время в моде и все такое, но прыгающее к нам полуголое рогатое создание сатиром не являлось. Это был черт! На каблуках, имитирующих копыта, в меховых трусах, округляющих бедра и прячущих хвост, с гладко выбритыми грудью, плечами и спиной, но островками торчащей из подмышек растительности, с рогами, явно нахлобученными на его собственные, и круто завитым париком.

Так вот это нечто пропрыгало по сверкающему, словно покрытое льдом озеро, двору, кривовато поклонилось нам и пропело тоненьким голосом:

– Зло пожаловать в обитель вредоносной магии, разврата, шабаша, анархии и лени!

Я испытала некий шок, вследствие чего севшим голосом поинтересовалась:

– А сатир где?

Чертик как-то разом скуксился, испуганно оглянулся на главный вход, понизил голос до шепота и затараторил:

– Да что я виноват, что ли? Я ему сразу сказал – винцо на поганочках настояно, кикиморы одолжили, а он: «Жажда у меня, жажда» – и выпил. С первого глотка его и вырубило, бегает теперь по саду, жар-птицу изображает, а мне декан, коли узнает, хвост в ж… в смысле куда не надо запихает…

В моей душе впервые шевельнулось что-то сродни жалости к черту. К черту?! Бр-р! Этот университет уже плохо на меня влияет. Однако под влиянием чувств я и сказала:

– Молочка ему после селедки, и бегать вмиг перестанет, а там уж за два часа очищения и хмель пройдет.

Чертик присмотрелся ко мне, кивнул, развернулся и поскакал прочь, да шустро так.

Сурровенько тут, если чертей – и тех запугать умудрились.

И это было только начало – распахнулись входные двери, в проходе показалась пьяно пошатывающаяся ведьма в черном балахоне, которая, глянув на меня, сходу спросила:

– Абитуриентка?

Заробевшая я слезла с печи, сделала реверанс и скромненько ответила:

– Да.

– Ненавижу! – в сердцах сообщила ведьма, всем своим видом демонстрируя, что ненавидит конкретно меня. – В «неудах» сгною! Ночами пахать заставлю! Зубрить, как помесь эльфийки с ангелом, будешь! Зло пожаловать, отребье!

И, развернувшись, ушаталась обратно.

– Э-э-э, – протянул Емеля.

Черт, а если так подумать, лорд Тиаранг не так уж и плох. И опять же, диплом АБМ очень даже в империи котируется, как закончу, пойду в войска служить, зарплата там знатная…

– Чего встала?! – раздался вопль ведьмы. – Шевели копытами, бестолочь тугодумная!

Я испуганно замерла.

И тут ведьма как заорет:

– ЖИВО СЮДА!

И меня как подорвало, остановилась я только возле ведьмы, которая, недовольно постукивая ногтями по створке открытой двери, с ненавистью ждала меня. А стоило подойти, прошипела:

– Брысь в кабинет, недоразумение. Звать как?

– С-с-станислава, – пробормотала я.

– А, – безразлично отозвалась ведьма. – Тогда брысь в кабинет, Славка бесхозная.

Вошла я на негнущихся ногах, так и остановилась.

В небольшом кабинете уже находилось примерно два десятка существ – парочка царевичей в обнимку с жабами, трое поджарых демонов, семеро гномов, две кикиморы, эльфийка, демонесса, еще одна ведьма, то есть я тут не единственная, и тролль, судя по цвету лица, явно с похмелья.

– О, кикимора, – сказал этот самый тролль и указал на место рядом с собой, – подваливай.

Собственно, мест еще было полно, троллей ведьмы не переваривают, а за кикимору обидно, так что я прошла к партам и села за первую, уже даже и не зная, чего можно дальше ожидать.

Ждать пришлось недолго – вскоре открылась дверь, и в кабинет вошел старик в длинной темно-зеленой мантии, с короткой седой бородой и веселыми, по-старчески мутными голубыми глазами. Дед обвел нас всех внимательным взглядом, хмыкнул и заявил:

– Господ из налоговой и службы поиска пропавших преступников просьба удалиться самостоятельно. Не заставляйте меня вызывать нашего декана чертового факультета, он с утра не в духе и чертовски зол.

Я, как и все, тут же начала оглядываться, чтобы узнать, кого это так, но тут поднялись оба Ивана-царевича, вместе с лягушками, и бодренько двинулись на выход.

Дедок проводил их насмешливым взглядом, затем произнес:

– Господина охотника за головами я также попросил бы, не хочется звать фей, у них как раз брачный период начинается.

Один из демонов подскочил как ошпаренный и, не поднимая головы, мгновенно ретировался.

– Вот и чудненько, – сказал старичок, затем повторно осмотрел всех нас и произнес: – Дорогие абитуриенты, разрешите представиться: Ортус Вреднум, ректор Университета вредной магии.

На миг в кабинете воцарилась тишина, а затем в мусорное ведро полетели книги. Я присмотрелась и едва сдержала смех – это были те самые «Как выжить в магической академии», видимо, все сразу поняли, что, раз ректор совсем старый, с ним подобные методы не сработают. Судя по ухмылке, старик с данным сборником уже был знаком, но мне понравилось, что он не стал акцентировать внимание на случившемся.

А потом ректор Вреднум понравился мне еще больше, потому что сказал:

– Ну, давайте, рассказывайте, у кого какие проблемы и кому что требуется.

Мне, безусловно, это очень понравилось, но говорить о своих трудностях я не решилась, и как оказалось, совершенно напрасно.

– Похмелье, – жалобно простонал тролль.

Ректор без слов подошел к нему, прикоснулся к зеленому лбу, произнес странное заклинание. Пахнуло озоном, лицо тролля разгладилось, и он выдохнул:

– Спасибо.

– Не за что, милейший, – как-то добро и по-отечески ответил ректор Вреднум.

На секунду в кабинете стало тихо, а затем поднялась эльфийка, протянула руки, и длинные рукава натянулись, открывая два брачных браслета. Эльфийских. Такие, если были одеты, то навечно, там очень сильная магия.

– Он меня на триста лет старше, – простонала эльфийка, – и пусть не урод, но отдать молодость тому, кому я даже не нужна…

– Понимаю, – улыбнулся ректор.

И оба браслета с тихим звоном упали на пол. По бледным щекам эльфийки заструились сверкающие ручейки слез.

– Ну-ну, дорогуша, не стоит, из-за мужиков вообще плакать нет смысла, – сказал Вреднум, протягивая ей носовой платок.

– Благодарю вас, – прошептала эльфийка. – О небо, вы спасли меня!

Следующим встал демон и прямо, без обиняков заявил:

– Смертельно проклят.

Ректор задумчиво покивал, пристально вглядываясь в высокого темнокожего представителя клана Несущих смерть, затем щелкнул пальцами. Огненное красное кольцо вспыхнуло над парнем, резко спустилось вниз, до пола, и исчезло. В тот же миг демон вздохнул полной грудью, преданно посмотрел на ректора, и…

– Не стоит благодарностей, – с улыбкой сказал Вреднум. – Вам, демонам, с благодарностью сложно, так что не стоит, я все понимаю.

– Ваш должник! – с чувством сказал демон.

– О, не разнесите мне полигон, и я уже буду счастлив, – заверил его ректор.

После чего окинул всех нас вопрошающим взглядом.

Встал гном и, запинаясь, сообщил:

– Родовой поисковый маячок, сам не сниму, а родичи…

Щелчок, и из серьги в ухе гнома выпал маленький драгоценный камешек, чтобы самоуничтожиться, едва достигнув пола.

– Век благодарен буду! – громким басом заверил гном. – Вот как есть целый век!

– Главное, раскопки близ скалы Мудрости не начинайте, – с улыбкой попросил ректор.

И вновь окинул класс внимательным взглядом. И каким-то немыслимым образом этот взгляд остановился на мне, после чего Вреднум негромко спросил:

– Ничего сказать не хочешь? Не стесняйся, я здесь, чтобы помочь, для нашего университета это стандартная практика. Ну же?

И вот как он понял, что очень хочу, только стыдно и неудобно как-то. Но сейчас, когда ректор пристально смотрел на меня, я не выдержала и призналась:

– Защиту от вызова по ауре…

Очень хотелось, чтобы господин Вреднум сейчас щелкнул пальцами или еще чего-то сделал – и все, спать можно спокойно, но ректор нахмурился. Затем подошел ко мне, простер руку над моей головой, прикрыл глаза. Несколько долгих минут стоял так, все даже заволновались, а после грустно сказал:

– Снять не смогу, ведьмочка, прости. Тот, кто наложил, силен очень, да и связь прямая установлена.

И мое сердце ухнуло куда-то вниз.

– Однако, – продолжил Вреднум, – там, где нельзя пройти прямо в ворота, всегда имеется шанс проползти сквозь щель в заборе. Здесь прореха тоже есть, маленькая, но есть.

И Вреднум полез в один из своих карманов, ковырялся долго, все чего-то искал, а потом извлек лунный камень на тонкой серебряной цепочке.

– Вот, – сказал он, протягивая мне украшение, – носи не снимая, и как только вызовет боевик этот, сожми кулон, и связь разорвется без возможности восстановления часов на девять. – Старик подмигнул мне и добавил: – Как раз хватит времени, чтобы выспаться.

Дрожащими пальцами я взяла кулончик, сжала в ладони на миг, ощутив холодок лунного камня, а затем поспешно надела и выдохнула искреннее «Спасибо».

– Не за что, ведьмочка, – ответил господин Вреднум и обратился ко всем присутствующим: – Зло пожаловать в Университет вредной магии, единственный в своем роде и позволяющий своим адептам раскрыть все скрытые возможности. Для начала получите карты!

И перед каждым из нас на столе появился свиток.

– Откройте, – по-отечески посоветовал ректор.

Торопливо раскрыв, я увидела стандартную план-схему, которая отражала это здание и соседние территории.

– Для того чтобы понять, как работает карта, произнесите место, куда бы вы хотели сейчас попасть.

Думали мы недолго, но первым был тролль:

– Столовка, – басом выдал он.

И тут же на карте вспыхнул красный крестик, над которым загорелась надпись «Столовая. Студенческий зал», и от него неподалеку второй крестик, над ним «Кабинет начального ознакомления», то есть наш кабинет, затем на карте красным пунктиром высветился маршрут и зеленой стрелочкой этот самый тролль.

– Как видите, все просто, – сказал ректор. – Но у карты много возможностей: к примеру, если у вас неприятности, достаточно произнести «Потайные ходы».

И в тот же миг на наших картах отразилась схема ближайших к нам потайных дверей – семь штук только в этом кабинете!

– Еще одна возможность – доступ к расписанию, – продолжил объяснять ректор. – В данный момент эта функция не работает, так как вы еще не выбрали факультет, но едва начнете обучение, всегда будете в курсе расписания. На этом, дорогие студенты Университета вредной магии, наша сегодняшняя встреча завершается, но помните – двери моего кабинета всегда будут открыты для вас.

И ректор, одарив нас всех теплой улыбкой и понимающим взглядом, вскинул руки и исчез в появившемся дыму.

В тот же миг в кабинете раздалось хоровое «Моя комната» и одиночное «Столовка», потом все встали и пошли в разные стороны. Лично мой красный крестик загорелся на пятом этаже одной из северных башен, так что путь предстоял неблизкий, хорошо хоть карта позволяла точно отслеживать свое местоположение.

Идти пришлось долго – один длинный коридор, второй, после винтовая лестница до самого верха, столь крутая, что я, стоя внизу, смотрела на это чудо, запрокинув голову, и всерьез размышляла, что будет, если я прямо тут спать лягу. Но поднялась, как говорится – глаза боятся, а ноги шагают.

Дошагали до места назначения, гудя и побаливая, но едва я подняла голову, замерла, с трудом сдерживая слезы. Потому что на двери сияла надпись:

«Зло пожаловать, студентка Григорьева. Это ваша комната на ближайшие пять лет. Здесь вы найдете кровать, душевую кабинку, совмещенную с санузлом, шкаф и стол. Мы рекомендуем вам для занятий использовать тринадцать обширных библиотек нашего университета, а для приема пищи – исключительно столовую, но так как вы прибыли только сегодня и едва держитесь на ногах, завтрак ожидает вас в комнате.

И еще раз – зло пожаловать! Надеемся, у нас вам будет отвратно!

Администрация».

Дрожащими пальцами открыла дверь, вошла и едва не села от удивления – здесь уже были мои сундуки и две котомки, удобная одноместная кровать оказалась застелена темно-бирюзовым шелковым покрывалом, на тумбочке аккуратной стопкой лежали сложенные полотенца, ночная рубашка. На постели – ученическая форма, под ней туфельки и чулки. А на столике у окна, из которого открывался чудесный вид на цветущую холмистую долину, на серебряном подносе имелись: заварник с чаем, маленький, на чайном блюдце – тортик, поджаренные хлебцы с медом, сметана, чашечка с моим именем «Стася» и вообще…

Потрясенная, растроганная до глубины души ведьма села прямо на пол и заревела, наверное, впервые в жизни от невыразимой радости и огромной благодарности. Я не могла поверить, что после всего меня ждет нечто такое.

Да к демонам диплом, я хочу здесь учиться! Я действительно хочу здесь учиться, здесь потрясающе!

С этими мыслями позавтракала, после искупалась и, вернувшись из душевой – маленькой круглой кабинки, в которой вода ведрами лилась сверху с промежутком в одну секунду, – я взялась за ночную рубашку, оставленную для меня, и… передумала. Куда я попаду, стоит заснуть, – дело известное, а тут на рубашке эмблема университета…

Не мудрствуя лукаво, открыла сундук, достала одну из подаренных Светланой ночнушек, надела и забралась под шелковое покрывало. Ощущения были непередаваемыми, а сон с самой блаженной улыбкой на устах – мгновенным.

А затем я провалилась в никуда!

* * *

Помещение оказалось мрачным, хуже того, здесь было холодно, странно, сумрачно и неуютно. Лишь несколько свечей горели рядом со мной, все остальное пространство оказалось залито тьмой. А я опять сидела на диване, причем мягком, теплом и уютном, обитом темно-синим бархатом. А еще тут было покрывало, которым я инстинктивно прикрыла ноги, едва в темном углу пошевелился силуэт.

Затем прозвучали слова:

– Знаешь, это уже не смешно и даже ничуть не забавно.

Моя ладонь осторожно потянулась к висящему на шее кулону, а взгляд… взгляд с ужасом выхватывал из темноты то плечо, то спину, то профиль мечущегося в неосвещенной половине комнаты ректора Академии боевой магии.

– Сначала забава, – продолжил, передвигаясь из угла в угол, взбешенный четвертьдемон. – Да ты же никто! Просто никто! Ты даже не в моем вкусе! Потребовал с единственной целью – проучить за выступление в зале. «Но мы же еще не все рассказали!» Заметь, я и слова твои помню! И да, после подобной дерзости я собирался предоставить тебе возможность полно и всеобъемлюще высказаться – в моей постели!

Лорд Тиаранг остановился, и в полумраке я увидела, что его глаза имеют жуткий алый отсвет. Жуткий и очень пугающий.

– Что ты со мной делаешь, ведьма? – рык пробрал до дрожи.

А затем маг тенью метнулся ко мне, присел на корточках и приказал:

– Посмотри на меня, Стася!

И подчинившись его требованию, с ужасом посмотрела… Пугалась, вообще, зря, просто у лорда в силу длительного пребывания в состоянии бешенства кровь предка начала просыпаться, то есть черты лица стали заостряться, лицо – чуть-чуть меняться, а характер, соответственно, портиться.

– Я с ума схожу, Стася, – глядя мне в глаза, произнес лорд Тиранг. – Я по тебе схожу с ума.

Ладонь двинулась еще чуть-чуть выше, поэтому я приняла четкое решение – сваливать.

– Послушай, девочка, – лорд Тиаранг растер лицо руками, вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза, отчего я невольно всем телом вздрогнула. – Нет, не пугайся, не стоит бояться, мы же просто разговариваем, да? Я ведь тебе ничего не сделал!

Он резко выдохнул, затем вновь попытался говорить почти спокойно:

– Послушай, Станислава, рано или поздно я тебя все равно найду.

«А хрен тебе!» – зло подумала я.

– Я найду, Стася, – взгляд ректора АБМ стал жестким, – и вот тогда пощады не жди.

Он мне в открытую угрожал!

– Но если, – голос лорда Тиаранга вдруг стал мягким, обволакивающим, нежным, – ты мне скажешь, где ты сейчас, – он подался ближе ко мне и, глядя в глаза, почти прошептал: – Я приеду тотчас же, я увезу тебя в столицу, я стану самым нежным и щедрым любовником, у тебя будет все, Стасенька. Любые платья, любые драгоценности, все, что пожелаешь.

Это «все» звучало жутко, если учесть, что голос у четвертьдемона был едва ли не ласкающий, а вот взгляд жесткий, непримиримый и не терпящий возражений.

Так и оказалось!

– Просто скажи, где ты сейчас, – прошептал лорд Тиаранг.

Я зажмурилась, и это было ошибкой.

– Где ты, Стася, – шепот словно обволакивал, – где ты?

И тут со мной случилось что-то странное – я увидела провожающего меня Филю, полет вниз с Горычем, Печной вокзал, Емелю, хватающегося за нос, книжную лавку… печку… дорогу.

– Дальше, Стасенька, – прошептал кто-то у самого уха.

Дальше были рыбки, которых я спасла, выпустив в речку, и… потом лес, мишка бурый, Машенька, письмо.

– Станислава, – вырвал меня из воспоминаний лорд Тиаранг.

Распахнула глаза, посмотрела на ректора АБМ и услышала тихое:

– Ты хоть что-то поняла?

– Нет, – выдохнула я, хотя что-то начинала понимать.

Например, то, что кое-кто вытянул из меня воспоминания!

– Потрясающе, – прошипел лорд Тиаранг. – Она перешла дорогу одному из опаснейших генералов Преисподней и досталась в подарок черту, но вообще ничего не понимает.

Недоверчиво смотрю на четвертьдемона, он – разъяренно – на меня, после раздался рык:

– Ничего никому кровью не подписывай, все поняла?

Вообще ничего не поняла, но кивнула.

– И на будущее, – продолжал воспитывать меня тот, у кого самого с воспитанием сложности заметные, – золотые рыбки, Стася, стоят безумно дорого, и я бы на твоем месте трижды подумал, прежде чем подсовывать настолько состоятельным личностям полудохлых головастиков!

Почему-то снова кивнула.

Лорд Тиаранг улыбнулся, подался ко мне ближе и вкрадчиво прошептал:

– Университет вредной магии?

Первое, чему учишься, попадая в женский коллектив, – умению виртуозно лгать. Не моргнув и глазом, я улыбнулась чертвертьдемону и протянула коварно:

– Филимон был прав.

– Не понял, – нахмурился лорд Тиаранг.

– Филя сказал, что вы съедите именно этот вариант с УВМ.

И я сжала кулон.

Меня мгновенно выдернуло из вызова по ауре.

Я распахнула глаза, оглядела выделенную мне комнату и не сдержала победной улыбки.

Тут в дверь кто-то постучал, а затем постучал снова, уже более настойчиво. Встала, зевая и пошатываясь, подошла к двери, открыла.

В коридоре стоял черт из боевых кланов. На голову выше меня, в меру волосатый, особенно руки, хотя остальное я не видела – этот черт был в строгом костюме, гладко выбрит, с короткими волосами, кошачьими желто-карими глазищами и квадратным подбородком. И он был злой – примерно как демон.

– Зло пожаловать, – пристально разглядывая меня с ног до головы, заявил черт.

– И вам дня доброго, – я ведьма вежливая, ага.

Мужчина вновь исследовал меня взглядом, вынудив вспомнить, что на некоторых ведьмах очень фривольная ночнушка, после протянул свиток, ручку для росписей кровью – в Преисподней это распространенная практика – и, разглядывая помпончики на груди, произнес:

– Я из деканата. Ознакомьтесь с техникой безопасности и распишитесь, студентка Григорьева.

Взяв свиток, развернула, посмотрела на вязь корявых символов и ничего не поняла.

– Простите, а что это?

– Стандартная форма, – отведя взгляд, сказал черт.

Ага, если взгляд отвел, значит, врет. Боевые – они не торговцы, они врать толком не умеют, нам об этом еще Феоктилла рассказывала. Ну и я все поняла, свиток обратно свернула, ручку в него запихала и протянула черту со словами:

– А хрен вам!

Вертикальные зрачки черта мгновенно сузились и стали как две вертикальные палочки, а сам он прошипел:

– Что?

– Хрен вам, – повторяю очень терпеливо. – И вам, и медведю, и вообще всем! А еще раз придете, я вас и прокляну в придачу, чтобы жизнь сказкой не казалась!

И отступив на шаг, с грохотом захлопнула дверь.

Чувство великой гордости за себя мгновенно охватило все мое существо, потому что да, гордиться мне было чем. И я в зеркало на себя – глядь, а там… там ночнушка эта Светкина! И как-то мне сразу стало ясно, что глаза черт отводил вовсе не потому, что врал, а совсем даже из-за другого – когда я бумаженцию ему протянула с вопросом «Простите, а что это?», у меня весь обзор на часть повыше талии открылся. Мужик от смущения отвернулся, а я-то про обман подумала!

Ой, колобок северный.

А с другой стороны – заявился незнамо кто, подсовывает незнамо что, еще и кровью расписаться требует! Непорядок!

В дверь постучали. Как-то фривольненько так.

Ну, думаю, опять черт. Подхожу, распахиваю дверь, и да – черт, тоже из боевых, только моложе первого раза в два, одет вызывающе, в красную рубашку, до груди расстегнутую, черные штаны, высокие сапоги, и серьга в ухе у него золотая блестит. И этот чертяка с ухмылочкой оглядел меня, присвистнул и выдал:

– Да, вот это подарочек. Угодил Михаил Топтыгинович, вот уж как есть угодил. Зло пожаловать, подарочек, я твой Арсан.

У меня глаз задергался.

Осторожно выглядываю в коридор – тот, первый черт, который постарше и посолиднее, уходил уже, но, увидев второго, который ко мне ломился, остановился и теперь стоял вполоборота, ожидая развития событий.

– Эй-эй-эй, – нагловато-хамский черт взял меня за плечи и обратно в комнату толкнул. – Ты куда смотришь, Машенька, ты вообще мой подарочек, так что нечего на преподов заглядываться.

– Преподов? – шепотом переспросила я.

– Так это декан чертового факультета, – пошло скалясь, сообщил черт. – Он за безопасность отвечает, ты уже стандартную форму по ТБ подписала?

То есть я только что, с ходу послала декана?!

А черти самый злопамятный народец в империи!

– Чего бледнеем? – полюбопытствовал нахал в красной рубашке.

Отступила, захлопнула дверь перед его носом и со злорадным удовольствием услышала «бух». Надеюсь, кое-кто получил по рогатому лбу.

А потом пошла и завалилась спать, потому что сил моих больше на все это нет!

Университет вредной магии

– Стася… Стасенька… Станиславушка, – звал меня приятный женский голос.

– А-ась, – сонно отозвалась я.

– Не а-а-ась, а вставась давай, лежебока окаянная, – все так же нежно протянул этот кто-то.

Открыла глаза и чуть не заорала с перепугу – перед моей кроватью, на стуле, в темно-синем элегантном платье сидела средних лет кикимора. Ядовитая. Ведь грибок на носу был самый что ни на есть поганистый, а если конкретно, то фиолетовая болотная смерть! И значит, эта конкретная особь может плеваться ядом, смертельным, и характер у нее злой и отвратный. У кикимор оно так – по грибочку на носу о них все можно сразу сказать. Статус, возраст, характер, способности.

– Зло пожаловать, – ядовито улыбнулась мне кикимора.

– З…з…зз… – невразумительно ответила я.

– Информативненько, – ехидно подметила кикимора. – Что ж, будем знакомиться. К моему смертельному сожалению, наш вредный ректор.

– Вреднум, – поправила я.

Кикимора улыбнулась шире, но взгляд ее сделался очень недобрым, и следующая фраза, сказанная ласковым голосом, прозвучала угрожающе:

– Вреднум – фамилия, вредный – кодовое прозвище, принятое в среде преподавателей и студентов, а еще раз перебьешь – плюну.

– Простите, – прошептала я, натягивая одеяло до самых глаз.

– Не поможет, слюна кислотная, – обрадовала кикимора. – Итак, продолжим. К моему смертельному сожалению, наш злодеистый ректор проникся отвратительным чувством сочувствия к несчастной ведьме и приказал не будить, вследствие чего ты пропустила собрание абитуриентов, и я вынуждена инструктировать тебя лично.

А вот если бы меня ректор спросил, я бы честно сказала, что лучше не выспаться, чем оказаться наедине с такой кикиморой!

– Меня зовут Мараэнна, но ты можешь звать Мара Ядовитовна, я являюсь секретарем заместителя ректора по учебной работе. Кстати, вот твой приказ о зачислении, подписанный магистром Вреднумом.

Желтый свиток лег на прикроватную тумбочку.

– А сейчас, – продолжила Мара Ядовитовна, – нам следует определить специальность и, соответственно, факультет, на который ты, студентка Григорьева, поступила.

Кикимора щелкнула пальцами, и передо мной вспыхнули огнем названия факультетов.

Демонический факультет.

Навий факультет.

Чертовый факультет.

Оборотнический факультет.

Упырический факультет.

– На них даже не смотри, – предупредила Мара Ядовитовна. – Как ты понимаешь, происхождением не вышла. Рекомендую обратить внимание на третью группу.

Третья группа:

Злодейный факультет.

– Не потянете, характер не тот, – вставила кикимора.

Читаю дальше, там:

Прикладное вредительство.

– Мелковато для тебя, – Мара Ядовитовна тоже задумчиво смотрела на список. – Я бы порекомендовала факультет Диверсионной магии, это новое направление в университете, с твоим уровнем магии ты справишься, ко всему прочему, бо́льшую часть предметов ведут ведьмы, соответственно, тебе будет комфортнее.

С нескрываемой подозрительностью взглянула на кикимору, на список, а после прямо спросила:

– А у вас ко всем абитуриентам такое отношение?

– Что ты имеешь в виду? – выписывая что-то в блокноте, переспросила Мара Ядовитовна.

– Все, – я обвела рукой комнату, указала на список.

И перестала изображать пантомиму, натолкнувшись на внимательный взгляд кикиморы.

– Хм, – проговорила та, едва я быстренько руку спрятала под одеяло, а то ведь и плюнет еще. – Понимаю, вопросов много, – кивнула Мара Ядовитовна. – Но, видишь ли, мы не можем иначе, учитывая, что наш ректор бывший белый маг.

И она вернулась к записям, предоставив мне переваривать информацию. Процесс не пошел, меня заклинило на «белый маг». Все дело в том, что белых магов уже лет триста как не существует, а тут… И имечко, опять же, не беломагическое.

– Имя ему Властелин Зла дал, – словно прочитала мои мысли Мара Ядовитовна. – У нас же все финансирование от меценатов Преисподней, а сам Великий является покровителем и учредителем УВМ. При первом ректоре здесь смертность была большая, вот Властелин и назначил магистра, выпустив из многовекового плена. А подобное можно считать обретением второй жизни, посему властитель Зла усыновил мага и дал ему имя Ортус Вреднум.

Потрясенно хлопаю ресницами.

– Все поняла? – спросила кикимора.

Отрицательно покачала головой.

– Плюну, – ласково пригрозила Ядовитовна.

– Уже все понятно, вопросов больше не имею, – мгновенно заверила я.

– Отвратненько, – улыбнулась кикимора. – Ты у нас вообще сообразительная, назначу тебя старостой чертового общежития, им давно такие «сообразительные» кадры требуются.

И она сделала еще одну пометку в блокноте.

После чего встала, а стул, на котором секретарь сидела, исчез с легким хлопком, оставив после себя облачко черного дыма, а сама кикимора объявила официальным тоном:

– На этом все, со всеми вопросами – к вашему замдекана Лиходине Злодеюковне. Всего злого, студентка Григорьева.

И тоже исчезла, даже без дымового облачка.

И почти сразу свиток с картой вдруг мелко задрожал и раздалось нечто сродни воплю болотной мавки: «Тха-а-а». Поднявшись, подошла к столу, взяла карту, развернула и едва не выронила, потому что заглавие у нее было следующее: «Студентка Станислава Григорьева, факультет Диверсионной магии. Должность – староста чертового общежития».

А ниже трепыхалась нарисованная черным летучая мышь, над которой мигало облачко «У вас два непрочитанных сообщения».

Невольно прикоснулась к мышке, очень уж это изображение живым показалось, и отдернула руку, едва раздалось:

– Нажмите на выбранное сообщение.

Осторожно коснулась циферки 1, и тут же высветилось: «Зло пожаловать, студентка Григорьева. После ужина зайдите в учебную часть. Ужасающего вам дня».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.