Катерина Цвик
Под маской, или Страшилка в академии

Глава 1

– Ну что, страшилка, уже решилась выйти за меня замуж?

– Рано пока, ваше сиятельство! Учусь ведь! – в очередной раз пришла я в ужас от подобного предложения. Уж лучше страшилкой ходить, чем замуж за этого!

– Так я необученного мага держать рядом все равно не собираюсь! Будешь себе учиться и дальше сколько нужно, только в статусе моей жены. – У меня от такой перспективы аж мурашки по спине пробежали и дыхание сперло. Но, видимо, мое замешательство поняли как-то не так. – Ты ведь знаешь, я не только верну тебе настоящее лицо, но и дам приличное содержание, чтобы ты смогла, наконец, купить себе что-нибудь поприличнее этих обносок! – оглядывая меня, скривил он брезгливую мину, благополучно забывая, что лично распорядился выдать мне эти, как он выразился, обноски. В то время как сам свободно пользуется деньгами, что оставил на мое содержание отец.

У меня от возмущения даже в глазах потемнело, но я прекрасно понимала, что спорить с этим человеком и что-то доказывать бесполезно!

– Премного благодарна за столь щедрое предложение, но как же вы? – На лице мужчины появилось озадаченное выражение. – Вам ведь при молодой жене придется на любовниц деньги тратить, нужду с ними справля…эээ… удовлетворять! – Мужчина удивился еще больше. – Или вам не нужно ее справля… то есть удовлетворять? Что? Не нужно? Совсем-совсем? – Лицо мужчины начало багроветь. – Нет? Все-таки нужно? Но если что, только скажите! Нет, конечно же, вам ничего такого не нужно! Но я знаю неплохого специалиста! Он мигом сделает так, чтобы этот ваш, ну… этот, который призван удовлетворять… В общем, специалист поднимет все: и иммунитет, и общий тонус, и этот… ну…

– Вон! – наконец, возопил он.

– Но как же… Мы же еще не договорили…

– Вон из моего дома, я сказал!

– Ага, – я уже поворачивала ручку двери его кабинета, – но если что – вы не стесняйтесь! Только скажите! – прокричала я в уже закрытую дверь и бросилась вниз к арке портала, пока этот неадекват не передумал.

Я лучше в академии праздничные недели одна прокукую на сухом пайке, чем останусь в этом доме еще хоть на минуту! Тем более разрешение получено! К тому же нужно радоваться, что в запале злости его убогая фантазия забуксовала, и он просто не успел придумать еще какой-нибудь способ испортить мне жизнь.

А ведь еще полгода назад я даже представить не могла, что она совершит такой крутой вираж и повернется ко мне своей филейной частью…

***

6 месяцев назад

– Аля, доченька, я безумно за тебя рада и горжусь тобой! – обняла меня мама и расцеловала в обе щеки. – Ты у меня настоящая умничка! Сама поступила в самый престижный университет!

– А уж как я рада! – выдохнула я счастливо и облегченно.

Все-таки последние два года перед поступлением выдались особенно напряженными, и, пожалуй, только сейчас я, наконец, начала расслабляться, пребывая на седьмом небе от счастья, что все было не зря.

– У тебя впереди почти целое лето. Отдохни хорошенько.

– Мам, а тебе точно нужно ехать? – спросила я расстроенно, переживая, что она так и не передумала уезжать. Родительница уже несколько лет увлекалась духовными практиками и что-то искала.

– Алечка, но это же мечта всей моей жизни! Я уверена, что в Тибете наконец смогу достичь просветления! – ее лицо приобрело одухотворенное выражение, будто она уже купается в священных водах своей Сансары. – А ты уже выросла. Вон, поступила, будешь учиться, скоро встретишь какого-нибудь хорошего парня… – она погладила меня по голове и, будто решившись на что-то, внезапно спросила: – Может, поедешь со мной?

Я бы, наверное, и поехала, но как-то сомневалась, что за оставшееся до учебы время мы с мамой успеем вернуться. Она запланировала не просто поездку в Тибет, а целое духовное путешествие. А чем и когда оно окончится, предсказать не мог никто. Сейчас же у меня в жизни стояли другие цели, и потому мечталось вовсе не о мифическом просветлении, хотя я бы от него тоже не отказалась.

А на следующий день я уже провожала ее в путешествие.

– Солнышко, я не знаю, как часто смогу выходить на связь. Мой путь не подразумевает использование различных гаджетов. А потому могу пропасть надолго, но ты не переживай.

Конечно, остаться одной в собственной квартире, когда тебе почти восемнадцать – круто. Только мне почему-то именно сейчас жутко не хотелось отпускать маму куда бы то ни было. У меня на глазах навернулись слезы, отчего-то стало жутко обидно.

– А за меня? За меня ты не переживаешь? – наконец, вырвалось.

Мама грустно и бесконечно любяще погладила меня по щеке и, заглянув в глаза, ответила:

– Я в тебя верю… – после чего словно ушла куда-то внутрь себя, прислушиваясь. А я подумала о том, что эти ее духовные практики приносят только вред. Ведь они отнимают у меня мать! Да, я уже большая, но кто сказал, что она мне не нужна именно сейчас? – Моя дорога меня зовет. Прошу, дай возможность ее пройти…

Промелькнувшая в этот момент в ее взгляде тоска пристыдила. Какая же я все-таки эгоистка! Мама посвятила мне всю свою жизнь: сама, без отца, вырастила, дала замечательное образование, водила на танцы, в музыкальную школу, присутствовала на всех соревнованиях и выступлениях. Делала все, чтобы я чувствовала себя маленькой принцессой. И вот когда пришло время ее отпустить, дать ей право жить так, как требует ее душа, я включаю махровую эгоистку и пытаюсь ее остановить!

– Мамочка, прости меня, – расплакалась. – Езжай! Обязательно езжай! И найди там свое долбаное просветление и стань, наконец, по-настоящему счастливой!

Вот так я и осталась в нашей квартире одна. Некоторое время тоска не отпускала, а потом целую неделю я с подружками развлекалась так, как давно мечтала. И лишь мамино «Я в тебя верю» останавливало от совсем уж неосмотрительных поступков.

А потом прямо в парке, где мы с девчонками гуляли и ели мороженое, к нам подошел довольного странного вида субъект. По крайней мере, черный глухой плащ, в который он был одет посреди лета, навевал дикие ассоциации. Почему-то казалось, что сейчас он его резко распахнет, а там… Но распахивать он ничего не собирался, а, оглядев нас сосредоточенным взглядом, остановил его на мне и спросил:

– Алевтина Серганииловна Спицына?

Как же я не любила свое полное имя! Во-первых, имя Алевтина в моем воображении имело стойкий запах нафталина, потому что так сейчас не называют, потому я упорно всегда называла себя просто Алей. Ну а во-вторых, покажите мне, пожалуйста, того субъекта, по недоразумению называемого моим отцом, имя которого Серганиил! Я у мамы не раз спрашивала, почему бы просто не дать мне отчество Сергеевна? На что получала простой лаконичный ответ: «Потому что твоего отца зовут Серганиил». Больше, правда, мне ничего о нем узнать так и не удалось.

А потому, невольно скривившись, все же подозрительно ответила:

– Ну… я. А вы кто такой?

– Я поверенный вашего батюшки.

Это его «батюшка» было из той же оперы, что и мое имя. А потому, отвлекшись на свои ассоциации, я не сразу осознала смысл сказанных им слов.

– Что вы сказали?

– Я поверенный вашего батюшки. – Повторил он спокойно и предложил: – Давайте куда-нибудь отойдем, и я расскажу вам все подробнее.

Обескураженно оглянувшись на подруг, я неуверенно пожала плечами:

– Ну, давайте… Только недалеко.

Мне не хотелось, чтобы девчонки потеряли меня из виду. Все-таки этот мужчина слишком странный, чтобы ему доверять, и я опасалась оставаться с ним наедине. Но узнать что-то, хоть и таким странным образом, о своем биологическом отце хотелось очень. Отошли мы и правда недалеко – к парапету, который окружал речушку, протекавшую через парк.

– Как уже говорил, я поверенный вашего батюшки и уже долгое время веду его дела. Дело в том, что не так давно истек срок ожидания, когда по нашим законам человека можно считать живым. А потому теперь ваш отец считается не просто пропавшим без вести, а погибшим. Приношу вам свои соболезнования. – Мужчина склонил голову в знак своей скорби, а у меня в груди как-то разом образовалась пустота. Я бы в этом никогда никому не призналась, но я всю жизнь надеялась встретиться с отцом, хотя бы увидеть его издалека, а тут… Тем временем мужчина откуда-то извлек папку и открыл ее, просматривая лежавшие в ней листы. – Так вот… он оставил завещание, по которому все, что ему принадлежит, должно перейти к вам, его единственному ребенку. Однако произойти это должно только при условии окончания вами Роствудской академии магии. Деньги за вашу учебу уже внесены, но некоторые вступительные экзамены вам все же придется сдать. А так как по законам Реорданского королевства вы еще несовершеннолетняя, то король определил вам опекуна – лейра Бурингила Крахта. С перечнем переходящих вам титулов, собственности и материальных ценностей при выполнении выше озвученного условия вы можете ознакомиться вот здесь… – он протянул мне несколько листков.

Я переводила очумелый взгляд с незнакомца на документ в своих руках и прикидывала, как бы поскорее, не привлекая внимания, смыться от этого сумасшедшего. Король? Академия магии? Наследство? Буринг… бурёнк… бур-бур… в общем, опекун? Мне? При живой матери?

Я нервно рассмеялась.

– Какие-то у вас тупые шутки.

– Шутки? – искренне удивился мужчина. – Поверьте, я очень редко шучу, и это не тот случай.

Этот человек говорил так серьезно и убежденно, что у меня невольно закралось подозрение, что мы друг друга как-то не так поняли.

– Но ведь вы только что упоминали про какую-то Академию магии! – вычленила я самую вопиющую дичь из его рассказа.

Он снова заглянул в свою папочку, будто сверяясь.

– Да, так и есть.

– А ничего, что в нашем мире магии нет? – я уже не знала, что и думать, поглядывая по сторонам и примеряясь, куда бы рвануть в следующий момент.

Однако прозвучавшие следом слова меня огорошили настолько, что я застыла на месте:

– Все верно. В вашем мире нет, а в нашем есть. Хотите посмотреть?

Из моего горла сам собой вырвался нервный смешок, а потом до меня, наконец, начало доходить: это розыгрыш! Вон как девчонки на нас хитро поглядывают и посмеиваются! Только уж больно жестокий розыгрыш. Так с подругами не поступают. Я жутко разозлилась и на них, и на этого ряженого, и на себя саму.

«Хотите, значит, надо мной посмеяться? Что ж, еще посмотрим, кто посмеется последним!»

– А хочу! Где там ваш портал? Или как вы там меня в свой мир доставлять собираетесь? Только учтите: ни в какие подворотни я с вами не пойду. Так что предоставляйте портал прямо сюда.

Мужчина явно обрадовался моей сговорчивости и засуетился, доставая что-то из кармана. Мне даже интересно стало, что он там достанет из своих широких штанин. А достал он довольно большие старинные часы на цепочке. Честно говоря, меня удивил их размер: они больше походили на будильник, чем на его карманный эквивалент.

– Вы готовы? – деловито спросил мужчина.

Я округлила глаза в притворном удивлении:

– А ничего, что вокруг нас люди? Что они скажут, когда увидят портал?

Мужчина пожал плечами:

– В немагических мирах с этим просто: уже через несколько минут их мозг сам придумает, как правдоподобно и без ущерба для их психики объяснить то, что они увидят…

…и что-то провернул в своих часах.

Выраставший прямо передо мной мерцающий овал заставил мой мозг лихорадочно искать правдоподобные объяснения аномалии, но ничего внятного, кроме того, что я сошла с ума, так и не придумал. А оказавшийся прямо за спиной мужчина мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперед.

– А? Не-е-ет! Нет-нет-нет-нет! – пришла я в себя и попыталась отойти подальше от непонятного овала.

Но хватка мужчины на моей талии внезапно стала стальной.

– Вы уже дали свое согласие на переход, лейра Спицына, – он с неожиданной силой втолкнул меня в непонятное марево и шагнул следом.

На миг перед глазами все завертелось, я почувствовала, что кувырком падаю в неизвестность. Захотела закричать, но изо рта не вылетело ни звука, не хватало воздуха, но вдохнуть оказалось нечего. А потом мои ноги вдруг почувствовали под собой опору, и, не устояв, я упала, делая глубокий судорожный вдох.

Глава 2

Проснулась от скрипа открывающейся двери. Этот противный звук будил меня каждое утро уже почти полтора месяца подряд! Я в который раз пообещала себе выпросить на кухне масло, чтобы ее смазать, но не была уверена, что мне это действительно нужно, потому что успела уяснить, что очень полезно знать, когда в мою комнату кто-то решит наведаться. В этом доме я находилась в довольно странном положении: вроде бы и гостья, но все же пленница. Потому что за его пределы меня упорно никто не выпускал, мотивируя это опасностью, которая якобы поджидает, если кто-то заинтересуется и узнает, что я дочь графа Россельмейра. Верить я в это не торопилась, но пока все шло так, как было выгодно и мне, и я решила играть по правилам своего опекуна.

Когда я сюда попала, испытала шок. Потому что весь тот бред, что нес поверенный, отказался правдой. И вот так, по своей дурости и неосмотрительности, я очутилась в другом мире. С собой у меня была только небольшая сумочка с мобильником и прочими мелочами . Сотовый разрядился уже к вечеру.

Лейр Крахт – лейрами и лейрисами тут звали неженатых господ и незамужних дам соответственно – встречал нас в той комнате, в которой я упала. Невысокий щуплый мужчина с излишне впалыми щеками и глазами навыкате – стоило ему немного удивиться, как они делались круглыми. Даже не задумываясь, я про себя окрестила его Лягухом. Так вот этот Лягух даже не дернулся, чтобы помочь мне встать, но продолжал наблюдать, с интересом разглядывая мои голые ноги, выглядывавшие из-под летнего платья. Подняться мне помог поверенный, который появился следом.

– Лейр Крахт, рад вас видеть, – тут же поздоровался он.

– Где вас носило столько времени? – вместо приветствия возмутился Лягух. – Это она?

– Да, позвольте вас представить, – совершенно не обращая внимания на грубость, ответил мужчина. – Лейриса, это лейр Бурингил Крахт.

Я, несмотря на полную растерянность, постаралась запомнить это имя. Судя по всему, это мой опекун. Хотя какой, к черту, опекун? Верните меня обратно! Остановите Землю, я сойду! И вообще, куда я попала?!

– Драсте, – только и смогла выдавить я.

– Лейр, это лейриса Алевтина Спицына.

– Как-то не так я ее себе представлял… Да и манер бы этой куколке побольше. В какой глуши вы ее откопали?

– Ее не откопали, – почти прорычала я, задетая за живое и его отношением, и всей ситуацией в целом. – Она сама, как дура, пришла.

– Оу, так языковой комплекс у тебя уже установлен! Как интересно… – оскалился этот субъект. А я только сейчас поняла, что он говорил вовсе не на русском, и ответила я ему на том же певучем языке. – Это вы ее снабдили? – обратился он к поверенному.

– Нет, ваше сиятельство. Но могу предположить, что данный арканный комплекс был установлен еще в первый год жизни, как и всем детям.

– Ну да, ну да… – задумчиво протянул опекун, продолжая изучать меня. – Только установить его в том безмагическом мире невозможно… Ну да ладно, – мотнул он головой, будто спохватившись. – Юная лейриса, прошу меня простить за проявленную неучтивость. Возможно, вам захочется немного освежиться с дороги и переодеться. Служанка проводит в приготовленную для вас комнату и все покажет. А потом мы с вами поговорим, – и позвонил в колокольчик.

От такой быстрой смены поведения Лягуха я опешила, но открывшаяся за спиной дверь и появившаяся в ней служанка дали понять, что меня сейчас отсюда уведут, но я-то хотела совсем иного!

– Я никуда не пойду! – заявила. – И вообще, не нужно мне никакое наследство! Возвращайте меня обратно!

Брови Лягуха поползли вверх.

– Алевтина, ты не понимаешь… Твое наследство – это несколько обширных поместий, дом в столице, огромный счет в банке и, наконец, титул графини Россельмейр!

Я пожала плечами и даже повертела так и оставшиеся в руках листки с перечнем того, что мне причиталось по завещанию. Все перечисленное мне ни о чем не говорило, а потому соотнести себя и поместья с титулами никак не могла. Всю свою жизнь я прожила в совершенно других реалиях и окунаться в эти не имела никакого желания. Магия? Так я ее в себе никогда не чувствовала и прекрасно жила без нее. Магическая академия? Так я и у себя поступила в самый престижный университет. Другой мир? Меня и свой устраивает.

– И что? Жила без всего этого почти восемнадцать лет и дальше проживу. Возвращайте меня назад!

– Но твой отец желал, чтобы именно ты получила права наследования! В ином случае все его немаленькое состояние отойдет короне! – глаза Лягуха так и норовили вылезти из орбит.

– Мало ли чего хотел отец! – Внезапная обида вылезла очень некстати. – Он исчез из нашей жизни, когда я была совсем маленькой, не интересовался ни нами, ни нашей жизнью, так почему я должна обращать внимание на его хотелки? К тому же дома меня ждет мама, и я не желаю здесь находиться и лишней минуты!

На самом деле, несмотря на все свои рассуждения, мне было очень страшно оставаться в чужом мире. Да, магия манила, но не настолько, чтобы в один миг решиться полностью изменить свою жизнь. Да и осознать все толком мне никто времени не дал. К тому же опекун не внушал совершенно никакого доверия. И кто поручится, что все происходящее в последний час – правда?

– Это невозможно, – раздавшийся спокойный голос поверенного как-то разом притушил все мое возмущение. – Ваш родовой артефакт может открыть портал в немагический мир и обратно раз в пять лет. И нужно пройти туда и обратно в течение суток. Именно этим была вызвана та спешка, с которой мы с вами сюда прибыли.

– Раз в пять лет? – осознание величины попы, в которую я угодила, наваливалось постепенно, угрожая погрести под собой мою способность рассуждать здраво. – И что, ничего нельзя сделать?

– Можно. Но для этого вам нужно научиться пользоваться особенно сложными магическими арканами, а это займет не один год.

– И что, других подобных артефактов ни у кого больше нет?

– Почему же, – дернул плечом поверенный, – есть. Только кто сказал, что кто-то вам его даст? Каждый род пуще глаза бережет такие вещи.

«Пять лет… – застучали в моей голове панические молоточки. – Пять долбаных лет!» В ушах зашумело, и я покачнулась.

В этот момент почувствовала, что кто-то придержал меня за локоть. Подняла голову и увидела Лягуха, в глазах которого промелькнули искорки жалости, что не помешало увидеть и искорки брезгливости.

– Тебе нужно немного отдохнуть. Межмировой переход не такое простое испытание. Труди тебя проводит. А потом мы поговорим о твоем будущем.

***

Мне выделили небольшую, довольно скромно обставленную комнату. По крайней мере, контраст с общим богатым убранством дома чувствовался сразу. Хотя это я поняла немного позже. В том состоянии, в котором я пребывала, это прошло мимо моего восприятия. Я так задумалась обо всем, что в одночасье на меня свалилось, что не обратила внимания ни на закрытое унылое платье в пол, что помогла мне натянуть служанка, ни на совершенно не шедшую овалу моего лица прическу, которую она мне соорудила. Меня это просто не трогало. Я думала лишь о том, как выйти из сложившейся ситуации. Но почему-то ничего не придумывалось. Единственное, что приходило на ум – идти учиться в академию, а там видно будет. Но принять это было непросто.

Выдохнув и беря себя в руки, я пошла на встречу с Лягухом. И он подтвердил, что единственная дорога для меня в этом мире лежит в академию магии, если я, конечно, не хочу оказаться в какой-нибудь сточной канаве в чьих-либо фекалиях, стать падшей женщиной или еще чего похуже. В общем, пугал он меня профессионально. Причину такой заботы, которая выражалась в непременном желании меня выучить, я не совсем понимала, но он сказал, что был другом моего отца и, несмотря на мое дикое воспитание, хочет помочь обустроиться в этом мире. Это сильно удивило и даже внушило некоторую благодарность и толику доверия. Но он упомянул, что для поступления мне необходимо сдать некоторые общие экзамены. И он готов предоставить мне свою библиотеку и даже нанял несколько учителей. Однако магическими дисциплинами я буду заниматься уже в академии, так как мой дар в безмагическом мире слишком долго спал, и его нужно активировать с помощью специального артефакта. После чего там со мной и займутся магией.

Под впечатлением, я искренне поблагодарила этого человека.

– Ничего, Алевтина, скоро ты совсем освоишься и поймешь, что для тебя все сложилось как нельзя лучше.

Он скосил глаза на себя любимого. Я этот жест не поняла, но на всякий случай кивнула. А потом, спохватившись, попросила:

– А можно мне прочесть завещание отца? Лейр… поверенный, – я осознала, что так и не узнала имени того человека, – так мне его и не показал.

Улыбка опекуна застыла, но он все же разрешил мне ознакомиться с бумагами в его кабинете и в его присутствии.

Ничего нового я из него не узнала. Лишь еще раз отметила, что если захочу получить наследство, то закончить академию придется. Хотя важной деталью оказалось, что опекуна мне назначил не отец, а корона – это указывалось в отдельной бумаге. Значительная разница. Видимо, граф Россельмейр не рассчитывал, что я попаду в этот мир как минимум до двадцати одного года – возраста наступления здесь совершеннолетия. Или у него была какая-то иная причина. Но поверенного, который вел его дела, он назначил, а про опекуна для дочери не подумал, вот корона и взяла на себя эту обязанность. Хотя Лягух утверждал, что был другом отца…

Так и началась моя жизнь в этом мире и в этом доме. Лейр Крахт лично расписал график моего дня – свободного времени оставил очень мало – и снабдил всем необходимым для занятий. Мне преподавали историю мира, магии, бестиалогию, из которой я узнала, что в мире Арлан, в который я попала, живет очень много разнообразных магических животных, и расологию – как оказалось, здесь хватало и различных рас от хоббитов до драконов, правда, жили они на другом материке и человеческие земли не жаловали, но встретить их все же можно. Благодаря всему этому я очень много узнала о мире Арлан и магии, которая здесь соседствовала с технологиями. Однако на вопросы, связанные с межмировыми переходами, преподаватели ничего сказать не могли, потому что не были магами и о таких вещах почти ничего не слышали, как и о других мирах. Этим занимались только маги и то редко, потому что подобные переходы очень опасны.

Несмотря на все это, проникнуться к опекуну симпатией у меня не получалось. Он многое для меня делал, но сквозившее в нем пренебрежение отталкивало почище хлестких обидных фраз, которые у него нет-нет да проскальзывали. И это задевало не только меня, а всех окружавших его людей. Я помнила из завещания, что на мое содержание выделена внушительная по местным меркам сумма, а ходила я почему-то в вещах, которые выглядели чуть лучше платьев служанок. Комнату мне тоже отвели самую простую и непрезентабельную. Хорошо хоть на хозяйском этаже. Нет, мне в принципе все равно жить на одном этаже со слугами или с хозяином, но это показатель отношения. К тому же я видела нежилые комнаты – они гораздо комфортней.

Уже на следующий день после моего появления здесь Лягух пригласил в дом в качестве компаньонки свою тетушку, которая своим желчным характером и глазами навыкат могла поспорить с самим хозяином. Она преподавала мне местный этикет и геральдику. Эта склочная женщина не упускала ни одного шанса ткнуть меня носом в незнание, как ей казалось, элементарных вещей. Только для нее они элементарные, а я в этом мире без году неделя и знать их просто не могла. На все мои попытки объяснить ей это я натыкалась на презрительный взгляд и коронное «Милочка, для благородной лейры это не оправдание».

Признаться, поначалу все это меня дико угнетало. Хотелось куда-нибудь спрятаться и не отсвечивать, защищаясь от ранивших слов и взглядов, от давящей атмосферы, которую создавали вокруг себя хозяин дома и его тетушка. Я с детства была любимой девочкой своей мамочки, привыкла жить в любви и доверии, а тут такое. Понадобилось мало времени, чтобы осознать: нужно отсюда бежать, сверкая пятками. Только куда? А потому поступление в академию уже казалось не просто желанным, а жизненно необходимым шагом. Постепенно я перестала расстраиваться по каждому поводу и нарастила внутреннюю броню, что не мешало копиться отравлявшему мою душу осадку.

А потом мне приснилась мама. Она смотрела на меня очень грустно и улыбалась.

– Алечка, солнышко мое, чтобы ни случилось, ты должна помнить – ты личность, существо с божественной искрой, которое имеет право на уважение и любовь. Ты красивая умная девушка, которая добьется всего, чего пожелает. Те, кто думаю иначе, убоги в своих представлениях о мире и населяющих его существах. Плевать, что они о тебе думают, плевать, как относятся. Главное, что о себе думаешь и говоришь ты сама! – а потом протянула руку и погладила меня по голове. – Ты сильная и со всем справишься. Я в тебя верю!

После этого сна я проснулась вся в слезах, тоска накатила с новой силой, но с того дня мне будто стало легче дышать, и все вокруг я воспринимала с иронией. Ведь есть как минимум один человек, который любит и верит в меня, и потому никакие опекуны затюкать меня не смогут! И только тут я поняла, что как раз это и было главной целью Лягуха: за максимально короткий срок сделать из меня послушную ему девочку. Физически меня за поперек сказанное слово не наказывали, но морально на пару с тетушкой раскатывали так, что возникало чувство, что я грязь под их ногами и полная бестолочь!

Ну нет, господа и дамы! Я так просто не сдамся! И еще встану вам поперек горла! Дайте только вырваться!

***

Я потянулась, но тут же натянула одеяло повыше.

– Вставайте, лейриса. Лейр Крахт не любит, когда опаздывают на завтрак, – противным гнусавым голосом проговорила вошедшая служанка.

– Думаю, мне тогда и вовсе не стоит мешать лейру принимать пищу. Без моего общества ему точно будет комфортнее, – ответила глухо из-под одеяла.

– Лейр Крахт приказал вам быть на завтраке. Не стоит испытывать его терпение, – как заезженная пластинка проговорила она.

Я каждое утро слышала эти слова, и порой складывалось впечатление, что других фраз эта худая, высокая, как жердь, женщина просто не знает. Я бы могла еще препираться, но знала, что это ни к чему не приведет, а потому выбралась из постели и пошла умываться. Лягух помешан на распорядке, и его нарушение воспринимал крайне болезненно. К тому же уже через несколько дней я должна отправиться в академию сдавать экзамены, стоит побыть хорошей девочкой, чтобы он не решил придумать для меня какую-нибудь пакость. А он мог.

К удивлению, завтрак прошел спокойно. Ко мне никто не цеплялся и не кидал едких фраз о моем плебейском воспитании. Невольно вспомнилось, как тепло и весело проходили завтраки дома. Вспомнилась мама, подруги, которые частенько у меня ночевали после очередного нашего выступления, и на глаза чуть не навернулись слезы. Аппетит пропал, и я просто водила вилкой по тарелке, размазывая омлет.

– В чем дело? – внезапно как-то слишком заботливо поинтересовался Лягух. – Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет, спасибо. Просто наелась, – и отложила вилку.

– Я же вижу, что что-то случилось? Возможно, тебя одолевают какие-то тяжелые мысли? Поделись. Я всегда тебе помогу.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. В чем дело? Откуда столько заботы? Что-то тут не так. Уж слишком подозрительный контраст с его постоянным поведением.

– Спасибо. Но у меня все хорошо.

Я сидела от опекуна по правую руку и чуть не вскрикнула, когда он положил ладонь на мою руку. Подняла глаза и встретилась с непривычно участливым взглядом.

– Алевтина…

– Аля, – невольно поправила и увидела, как его губы дрогнули в желании что-то сказать.

Вместо этого сделал взгляд еще проникновенней и сказал:

– Аля, я хочу, чтобы ты знала: я всегда готов прийти на помощь близким людям. И чем они ближе, тем больше я готов для них сделать.

«Не поняла. На что намекает этот глист лупоглазый?»

Прочтя что-то в моем взгляде, он убрал руку и улыбаясь сказал.

– После завтрака я хотел бы с тобой поговорить. Занятия на сегодня отменены.

Холодок страха прошелся по позвоночнику – мне не понравились его слова. Уж если он нарушает собственноручно утвержденный распорядок, то разговор меня ждет очень непростой.

Закончив завтрак, он предложил мне свою руку и провел в кабинет. Усадил за стол и, продолжая источать доброжелательность, сел напротив.

– Алевтина, я знаю, что сейчас ты живешь немного не в тех условиях, которые бы желала иметь… – Я вопросительно вздернула бровь. – Ежемесячных отчислений, оставленных отцом на твое проживание, хватило лишь на эти убогие наряды и минимальный набор вещей, которые тебе понадобятся в академии. – Я уже успела понять, что это не так, и сумма отчислений вполне приличная, но ничего с этим поделать все равно не могла и не понимала, к чему он клонит. – Но я могу отправить тебя в академию как настоящую королеву! Аристократы всегда принимали по одежке, и если ты появишься там в таком виде, то тебе придется очень непросто. Скорее всего, тебя примут за обычную горожанку, которой повезло родиться магически одаренной и найти покровителя, который и оплатил обучение. А к таким относятся ой, как предвзято.

Я смотрела на него непонимающе.

– Так я скажу им, что я дочь графа Россельмейра и просто жду свое наследство. Думаю, после этого лишние вопросы отпадут сами собой.

В его глазах появился холод:

– Я как твой опекун запрещаю тебе говорить кому-либо, кто ты и чьей дочерью являешься.

– Но почему? – возмутилась и удивилась одновременно. Он мне однажды объяснял, что с исчезновением моего отца все не так просто, и мне нужно поостеречься, но играть в инкогнито в академии я считала лишним.

– Потому что твой отец пропал не просто так, – повторил он. – У него было много врагов, и я не могу быть уверенным в том, что, узнав о тебе, они не активизируются и не захотят избавиться и от тебя!

– Зачем им это делать? И вы ведь сами говорили, что Роствудская академия магии – самое защищенное место в королевстве. Потому мой отец и выбрал именно ее.

– Так-то оно так… Но есть те, для кого и это не помеха. А потому рисковать не стоит, и поступать ты будешь под своей земной фамилией. – Он нахмурился и даже покачал головой, показывая, как за меня переживает. Слабенькая какая-то аргументация, не подкрепленная ничем, кроме его слов. Только кто мне запретит представляться так, как я захочу, в самой академии? А потому сделала вид, что верю всему, что он говорит, только бы отправил учиться. – Но у меня есть другое предложение… – он даже посветлел лицом, будто идея настолько шикарна, что я должна сходу ее принять. – Ты выйдешь за меня замуж! – и улыбнулся во все тридцать два зуба.

«Боже, какой ужас! – почему-то первым делом подумала я о его широкой улыбке. А потом уже: – Лучше сразу на тот свет, чем за него замуж».

– Ну? Чего молчишь? Мне посылать за священником?

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но почувствовала, что меня просто перекосило.

– Но вы ведь мой опекун. Разве это законно? – выдавила.

Хотя хотела выкрикнуть ему в лицо – ни за что! Ни за какие коврижки и пряники всех миров! И вообще, не пошел бы ты, дяденька, со своим предложение на некий отдаленный хутор бабочек ловить?

– Не переживай! Мы с тетушкой нашли лазейку. Нужно только твое согласие. Ну как? После этого я с полным правом накуплю тебе самые модные туалеты, лучшее для учебы и даже оплачу отдельную комнату в общежитии.

«Он что, хочет купить меня какими-то тряпками? Даже не верится»…

– Лейр Крахт, не сочтите за оскорбление и желание как-то иначе вас унизить, но замуж за вас я не пойду. Честно говоря, я вообще пока замуж не собираюсь. Я домой вернуться хочу. – Решила быть вежливой. Сейчас этот мужчина, несмотря на все источаемое им радушие, напоминал готовую к броску змею.

– Алевтина, ты, наверное, не до конца понимаешь, в какое положение попадешь, если отправишься учиться в академию в том качестве, в котором находишься сейчас…

Он еще битый час рассказывал, с какими трудностям я столкнусь, если не приму его предложение, и, наоборот, как у меня все будет радужно и замечательно, если соглашусь. Осчастливить он меня хочет! Как же! Наследство мое ему покоя не дает! А потому я не выйду за него замуж, даже если он останется последним мужчиной на земле.

– Значит, ты мне отказываешь? – холодно констатировал факт мужчина.

Я лишь пожала плечами. Все было сказано не один раз.

Доказывая преимущества принятия его предложения, мужчина давно подошел ко мне и стоял, прислонившись к столу. Я же сидела в кресле, вцепившись в подлокотники, и усиленно держала оборону. Сейчас опекун сел на этот самый подлокотник и демонстративно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Не отшатнуться стоило большого труда. Сейчас он вызывал отторжение, и смотреть ему в глаза было практически невозможно. Я бы предпочла сбежать, но вскочить с кресла он мне точно не позволит.

– Алевтина, ты даже не представляешь, от чего отказываешься… – он приподнял мой подбородок и уставился своими лупалками с поволокой мне в глаза. А я от внезапно накатившего отвращения почти перестала дышать. – Я обещаю, тебе понравится быть лери Крахт. Ты очень красивая девочка. Мне все будут завидовать. Этот союз будет выгодным для нас обоих.

– Простите. Но я все же пока воздержусь от замужества, – сдерживаясь из последних сил, ответила и постаралась высвободиться из его хватки.

Теперь его взгляд изменился – стал злым, опекун оскалился и сделался особенно страшным.

– Ты сама придешь и попросишься стать моей женой. Потому что с той иллюзией, что я наложу на твое лицо, к тебе ни один нормальный человек не подойдет. И в академию ты отправишься нищей. И когда поймешь, что больше так существовать не можешь – придешь ко мне! А я подожду. Немного… – и он дотронулся указательным пальцем до моего лба.

Мир померк, но прежде, чем отключиться, я вспомнила, что мой опекун – один из лучших магов королевства в комбинированной иллюзии.

На следующее утро зеркало при взгляде в него отразило такое, что я завизжала и в ужасе отскочила прочь.

Глава 3

– Девушка, подскажите, где здесь проходит экзамен по Истории магии? – услышала я голос за спиной и обернулась. – Мать моя, женщина! – отшатнулся от меня бедолага. – То есть простите. Э-э-эм, ну, я пошел.

– Так вы уже передумали сдавать экзамен? – поинтересовалась я ехидно.

– Э-э-эм, нет, – парень усиленно пытался не коситься на мое лицо, но получалось у него плохо.

– Тогда вам вон в ту аудиторию, – и показала рукой направление.

– С-спасибо, – сделал он шаг в сторону и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах.

«Н-да, говорят, красота – страшная сила. Это они еще не видели настоящего уродства» – я стояла у окна и грустно смотрела вслед удалявшемуся парню.

В то злополучное утро после разговора с опекуном я и сама чуть в обморок не свалилась, когда увидела собственное отражение. Уж не знаю, с чьего образа и подобия Лягух лепил это лицо, но придумать такой ужас он сам вряд ли смог бы. Хотя есть у меня догадки, что это была какая-нибудь гоблинша, по крайней мере, в учебнике по расологии я только у них видела такие наползающие на глаза надбровные дуги, огромный крючковатый нос и узкие и широкие, как у лягушки, губы. Разве что цвет кожи он мне оставил человеческим, а не сделал темно-зеленым, хотя зеленцой он все же отдавал, особенно при вечернем освещении. В общем, от жесточайшей необратимой депрессии меня спасло только то, что я знала – это всего лишь иллюзия, хотя и сделанная очень профессионально. Снять ее сможет или сам опекун, или кто-то, чья квалификация гораздо выше его. Но он меня заверил, что в королевствах людей таких уникумов просто нет. Однако тут же добавил, что готов ее снять в любой момент. При условии, конечно, что я выйду за него замуж.

Лягуху повезло, что он успел выскочить из моей комнаты до того, как я запустила в него вазочкой, которая до этого сиротливо стояла на подоконнике. Я готова была вцепиться в его наглую рожу когтями и зубами, выцарапать его лупалки и оторвать все выпирающие части тела! На меня разом накатили злость и обида, что копились с моего попадания в этот мир. Но этот имбицил сбежал, закрыв на замок дверь с обратной стороны.

Уж не знаю, откуда у меня взялись силы, но свою комнату я умудрилась развалить так, что потом только диву давалась. Наконец, обессилев, упала на кровать, которая уцелела в царящем бедламе лишь потому, что ее сдвинуть у меня сил просто не хватило, и разрыдалась. Себя было так жалко, что хоть вой! И я выла… Хотелось просто умереть! Вот за какие такие прегрешения это все на меня свалилось? И следующие несколько часов слезы лились непрерывным потоком.

А потом я впала в какую-то прострацию. Была просто раздавлена и несколько часов неподвижно лежала и пыталась найти в себе хоть каплю душевных сил, чтобы продолжить жить дальше. Как-то незаметно для себя уснула. Не помню, что снилось, лишь какие-то смутные образы остались в голове, но проснулась я в твердой убежденности, что просто не допущу, чтобы этот Лягух недоделанный добился своего и сломал меня! Во мне проснулась здоровая злость и желание доказать и себе, и опекуну, и всему миру, что я со всем справлюсь! Тем более, по сути, что изменилось? Я-то осталась той же! И уж лучше буду ходить в приросшей к коже уродливой маске, чем выйду замуж за этого гада! А внешность… Где-то я слышала, что внешность – это не главное.

Как же я тогда ошибалась! Вернее, как сильно переоценивала свои силы.

Есть люди красивые, есть симпатичные, есть просто приятные, есть некрасивые, хотя при правильном подходе таких и нет вовсе, а есть как теперь я – откровенно уродливые. Так вот из всех вышеперечисленных всегда обращают внимание на первых и, как ни странно, на последних. И если первыми любуются и восхищаются, то от вторых стыдливо отводят взгляд или, наоборот, предпочитают над ними насмехаться.

Не знаю, считали ли меня когда-то окружающие действительно красивой, просто симпатичной или так себе, но чувство собственно достоинства при мне было всегда, и чужое мнение не имело решающего значения. Я просто была такой, какая есть, и целеустремленно шла по жизни к своим целям. Но раньше на меня все же смотрели совсем иначе… Мама всегда улыбалась, любуясь мной, и повторяла, что я ее красавица, а на улице я нет-нет да и замечала повернутые в мою стороны головы парней. Подружки иногда вслух по-доброму завидовали моим иссиня-черным, каким-то даже фиолетовым волосам и синим глазам. Наверное, я была как минимум симпатичной, по крайней мере, себе я нравилась.

Только вот никогда не думала, что отталкивающая внешность настолько может изменить отношение окружающих.

– Девчонки, вы видите эту страшилку? – хихикали невдалеке какие-то богато одетые девушки и разве что пальцем не тыкали в мою сторону.

– Такую сложно не заметить! Так и хочется накинуть ей на голову мешок! Может, тогда она станет посимпатичнее.

– Нет, Сьюки, ей это не грозит даже с мешком, – снова залились они смехом.

– А во что она одета? Я думала, что такое убожество уже давно не продается!

– Ну что ты! Кто же ее пустит в приличный магазин? Она, наверное, нашла вещи на свалке или в какой-нибудь канаве!

Невольно мои плечи опустились. Я спрятала взгляд и отвернулась. Но это совсем не помогло остудить издевательский пыл аристократок.

– Ой, смотрите, эта бесстыжая так и продолжает стоять! Ей бы бежать отсюда, сверкая пятками, и вообще спрятаться в какой-нибудь занюханной пещерке, забившись в ее самый дальний угол, чтобы ее уродство больше никто не увидел! – и очередной злорадный взрыв хохота.

Наверное, будь я робкого десятка, так бы и сделала. Но я с детства привыкла к сцене и к тому, что меня разглядывают и оценивают то, что я делаю. И в музыкальной школе, и на паркете так было всегда, и всю эту ситуацию со своим лицом где-то внутри воспринимала как некий спектакль, в котором я играю в маске. Наверное, будь иначе, мне было бы гораздо сложнее справиться. Обида и несправедливость происходящего и так сдавливали грудь. Но мне хватило опекуна с его тетушкой, чтобы позволить еще хоть кому-то над собой издеваться. А потому я гордо выпрямила спину, расправила плечи и поглядела на них с нескрываемым превосходством:

– Сначала все покупаются на обертку, но отчего-то предпочитают оставить у себя конфетку, а обертка по итогу оказывается в урне, – и смерила их насмешливым взглядом, в котором ясно читалось, кто здесь конфетка, а кто всего лишь обертки.

Такой наглости эти девицы от меня явно не ожидали и даже задохнулись от возмущения:

– Да как ты… – зашипела самая ядовитая из них, но тут двери аудитории открылись и нас пригласили на экзамен.

Да уж, обучение точно не будет легким…

Когда я села, то не сразу заметила, что вокруг меня образовался круг отчуждения. И в очередной раз горько улыбнулась. Однако именно это помогло сосредоточиться, не отвлекаться и написать все, что удалось впихнуть в голову за столь короткое время подготовки. Хотя опекун и говорил, что этот экзамен является скорее заслоном для совсем уж тупых и необучаемых, а главное, чтобы у адепта была магия и возможность заплатить за довольно недешевое обучение, но я все равно сильно волновалась, ведь совсем недавно даже не имела представления об этом мире! Но, глядя на исписанные листы, поняла, что шанс сдать экзамен у меня есть. К тому же мне удалось ответить на все вопросы. Уж не знаю, полно или нет, но не пропустила я ни одного.

Когда сдача теоретических дисциплин закончилась, мы ждали результаты, по итогам которых и будет решено, кого допустят к магической диагностике, а кого отправят домой. Именно уровень магии сможет определить, соответствуешь поступающий выбранному факультету или стоит пересмотреть свой выбор, а может, и вовсе обучаться не имело смысла.

В этом мире магия не делилась на направления. Разнился лишь объем силы, с которым маг мог работать, пропуская через свое ментальное тело, и уровень детализации магических арканов, которые он способен осуществить. Магическими арканами здесь называли вязь заклинаний, но чем детальнее была эта вязь, тем сильнее и действеннее она была. Наиболее сильные маги шли на боевой или целительский факультеты – самые престижные, хотя и остальные пользовались популярностью. Я же хотела попасть на Факультет пространственных преломлений. Именно там более детально изучали порталы и все, что с ними связано, а я не теряла надежды найти способ попасть на Землю раньше, чем через пять лет. А еще там учили увеличивать пространство! Вот входишь ты в маленький домик, а внутри целые хоромы с множеством комнат и залов, которые по размерам соответствуют целому замку! И это сделал именно пространственный маг! Конечно, я утрирую, но смысл примерно таков. Меня смущало одно: чтобы туда поступить, магический потенциал должен быть довольно впечатляющим. А каким он будет у меня, предположить не могла, как и мой опекун, чтобы ему икалось.

Наконец, на стенде вывесили список имен адептов, прошедших конкурс по теоретическим знаниям, и я пошла вперед, чтобы посмотреть, есть ли там мое.

– Уродина, куда прешь? – толкнул меня высокий красивый парень с надменным лицом и прошел вперед.

– Туда же, куда и ты, – буркнула себе под нос и, потерев ушибленное предплечье, пошла вперед, не обращая внимания на злорадные смешки.

И вроде рост имела вполне средний для девушки, а увидеть что-то из-за стоявших впереди поступающих не могла. Даже на носочки становилась, но разглядеть ничего не выходило, а подойти ближе все не получалось. Внезапно кто-то сзади подхватил меня за талию и приподнял вверх.

– Ну что, видно, красавица? – услышала я задорный голос и, не теряясь и не оборачиваясь, потому как побоялась, что меня тут же уронят, всмотрелась в списки.

– Нашла! – радостно сказала и, улыбаясь, наконец, обернулась.

Как и ожидалось, меня тут же выпустили из рук.

– Оу… крас…кр… в общем, девушка, я рад, что удалось помочь. – Парень поскреб затылок, разглядывая мою физиономию. – Эк тебя природа обидела…

– И не говори, – вздохнула я, совершенно не задетая его словами. Да и видно было, что сказаны они были не со зла, а от растерянности и как констатация факта. – Спасибо, что помог.

– Да не за что… – продолжал растерянно на меня пялиться он, но убегать от меня с воплями ужаса не торопился.

И я решила представиться.

– Меня Алей зовут.

– Красивое имя для красивой… эээ… – осекся он, так и не договорив фразы. Видимо, для этого он был слишком честен. – А меня Грегом зовут.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я.

Мне и правда было приятно пообщаться хоть с кем-нибудь, кто от меня сразу же не шарахнулся.

– Ты смотри, этот деревенщина нашел-таки себе девушку под стать! – раздался рядом ехидный женский голосок, сопровождаемый такими же ехидными смешками.

Знакомый, к слову, голосок. И действительно. Совсем рядом с нами стояла та самая девичья компания, что насмехалась надо мной перед экзаменом. Но парень меня удивил – вместо того чтобы тут же откреститься от знакомства со мной, взял за руку и угрюмо сказал:

– Пошли отсюда. – И, словно ледокол, прокладывая путь в толпе, повел меня прочь.

А я еле сдержалась, чтобы не показать этим девицам какой-нибудь неприличный жест. Во-первых, давно таким не страдала, а во-вторых, не была уверена, что его в этом мире поймут.

– Грег, я так понимаю, ты с ними знаком? – Спросила я после того, как мы вышли на улицу и присели на лавочку.

Он криво улыбнулся:

– Сложно быть не знакомым с лучшими подругами сводной сестры.

– И сестра тоже была среди них?

– А то! Сьюки слишком сильно мечтала о поступлении в академию, чтобы пропустить этот момент. «Здесь же будет столько перспективных магов»! – передразнил он.

– Н-да, не завидую я тебе. А чего они на тебя так взъелись?

– Не там, видите ли, вырос, – и скосил на меня взгляд. – В глубокой провинции, можно сказать, в деревне.

– А мы с мамой каждое лето в деревню ездили. Хорошо там было… Особенно, когда все к своим бабушкам съезжались. Я иногда домой только к утру возвращалась, – улыбнулась, вспоминая то счастливое, пропитанное зноем и запахом трав время.

– Да? И тебя отпускали? – спросил парень.

А я поняла, что сказала что-то не то. Уж очень удивленным было его лицо.

– Ну-у-у, за нами, конечно, приглядывали, – сочинила я приемлемый вариант.

Но распространяться о своем иномирном происхождении не спешила. Сейчас это точно ни к чему.

– Понятно, – расслабился он и вздохнул, причесывая пятерней свою светлую челку. – Тебя, видимо, они тоже уже успели задеть. Очень уж красноречивый у тебя был взгляд.

– Ну, претензии ко мне ты и так уже знаешь: лицом не вышла, – и демонстративно очертила свой овал.

– Ты извини, в это мало верится, но меня замучает любопытство, если я не спрошу: кто-то из твоих родителей был гоблином?

Я потерла щеку, будто в надежде стереть с нее иллюзию:

– Никто. Гоблин и урод – это мой опекун!

– Э-э-э, не совсем понял.

– Не заморачивайся, – махнула я рукой. Говорить о том, что это не мое лицо, а иллюзия, я не собиралась, хотя очень хотелось. Сейчас это будет выглядеть, как желание быть и выглядеть лучше, чем есть. – Пошли лучше займем очередь на магическую диагностику. Кстати, ты куда хочешь попасть?

– На боевой, конечно. А ты?..

Вот так, переговариваясь, мы и пришли в нужный зал. Правда, тут Грег заметил своих друзей и, извинившись, потопал к ним. И даже с собой не позвал. По тому, с каким видом они на меня поглядывали, я поняла почему…

Эх, жизнь моя – жестянка… За какие-то несколько минут нормального общения я успела подзабыть, как теперь выгляжу. Оглянулась и поняла, что никакой очереди здесь нет и не будет, а сам зал выступает в данном случае некой прихожей, где ожидают вызова будущие адепты. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я постаралась пристроиться в уголок и поменьше отсвечивать. Так и дождалась своей очереди.

Почему-то мне казалось, что измерение уровня силы будет происходить при всех и в том большом зале, а никак ни в этом небольшом обычном кабинете. Лишь позже я узнала, что уровень силы – это очень личная информация, которой в среде магов не принято делиться. Понятно, что все и так будут знать сильный ты маг или слабый, но ведь это слишком общие сведения, а нюансов просто тьма.

– Добрый день, лейра Спицына, – поздоровался профессор. – Судя по записям, ваш дар нужно разблокировать. Присаживайтесь. – Он указал на кресло, а потом протянул мне пирамидку с подвижными блоками. – Сдвиньте верхушку немного вправо. Да вот так. И не бойтесь. Больно не будет.

С пирамидкой в моих руках начали происходить метаморфозы: все больше и больше маленьких кирпичиков, из которых она состояла, отъезжали вбок, и в какой-то момент артефакт стал похож не на пирамиду, а на странного ежика. А потом что-то внутри этой конструкции завибрировало, засветилось, и это свечение в одно мгновение охватило все мое тело.

Больно и правда не было. Было просто жутко, до безумия больно! Казалось, каждую клеточку моего тела пронзил разряд молнии, и я сейчас просто развалюсь на части и превращусь в небольшую горку пепла. Наверное, я потеряла сознание. Потому что очнулась от того, что кто-то похлопывал меня по щекам и испуганно звал по имени.

– Лейра Спицына! Что с вами? Очнитесь!

– Пить… – прошептала я пересохшими губами. Ощущение были такими, будто я целый день ползала в пустыне, изнывая от жажды, а потом, обманувшись миражом, наелась песка.

Где-то что-то звякнуло, и мне к губам приставили стакан с водой. Какое же это оказалось счастье – напиться самой обычной воды! Она буквально смывала все неприятные ощущения и давала жизненные силы! Будто и не было только что того дикого состояния, когда я с трудом ворочала языком.

– Что это было? – наконец, спросила и вгляделась в обеспокоенное лицо старого профессора.

– Честно говоря, такого в моей обширной практике еще не случалось, – недоуменно ответил он. – Такое впечатление, что ваше ментальное тело чем-то сильно отличается. И вашу блокировку нужно было снимать постепенно. – Он снял очки, достал из кармана платок и, задумчиво рассуждая, начал их протирать. – Обычно после распечатывания магических способностей каналы не слишком развиты, и требуется какое-то время, чтобы они начали пропускать магические токи. Потом они постепенно расширяются, и маг получает свою полную силу. У вас же или каналы изначально были столь велики, что слишком резко и в большом количестве начали закачивать магию, либо… – он задумчиво поднял на меня глаза и спросил: – Скажите, лейра, а у вас случайно нет родственников среди драконов?

От такого дикого предположения я совсем растерялась.

– Кого, простите?

– Драконов, – продолжал он пытливо всматриваться в мои глаза. – Это бы очень многое объяснило.

– Нет, – тихо выпадая в осадок, ответила я, а потом все же поправилась: – Насколько я знаю…

Профессор перевел свой задумчивый взгляд на свои очки и, водрузив их на нос произнес.

– Что ж, в ближайшее время оборот вам все равно не грозит, а потому перейдем к определению ваших магических способностей. Конечно, сразу после разблокировки артефакт покажет более низкое значение, но через полгода можно будет повторить процедуру и уточнить ваш уровень.

Профессор говорил все это будничным тоном, а у меня тихо и не спеша, плавно шифером шурша, ехала крыша.

– Постойте! – наконец, обрела я дар речи. – О чем вы вообще говорите?! Какие драконы? Какой оборот?

– Не волнуйтесь так. Просто крайне странная активация вашего дара навела меня на мысль о том, что ее могло спровоцировать наличие у вас в ауре еще одной ментальной структуры. Их наложение и могло спровоцировать такой приступ боли. Я, конечно, никогда подобного не видел, но читал о чем-то похожем в одном старинном трактате. Хотя и не уверен, что это ваш случай.

– А оборот? Вы что-то говорили об обороте? – сглотнула я ставшую вдруг вязкой слюну.

– О! Об этом вам точно волноваться не стоит! По крайней мере, пока.

– Почему?

Проснуться однажды в чешуе и с крыльями наизготовку – ощущения почище, чем с уродливой маской на лице. Моя психика могла и не выдержать подобной встряски.

– Поверьте, чтобы разбудить даже в полукровке – не то что в квартироне – дракона, нужно чтобы сошлось слишком много факторов. Здесь, в академии, вам это не грозит. А то, что вы не чистокровный дракон – я вижу точно.

– Так, может, вы сможете точно разглядеть, есть ли у меня эта самая вторая сущность в ауре?

– Лейра, – устало проговорил он, – вы еще слишком мало знаете о магических расах, потому задаете такие глупые вопросы. Но я вам все же отвечу: вторая ипостась дракона существует в другом… так скажем – измерении, и когда он находится в первой – человеческой, его аура и похожа на человеческую, однако гораздо сильнее. Увидеть вторую сущность существа через ауру просто невозможно!

– Но оборот мне точно не грозит? – все же решила уточнить я.

– Нет, – твердо ответил он, но, подумав, все же добавил: – насколько я знаю. Право слово, у нас в академии даже драконов нет, чтобы на это появился хотя бы мизерный шанс!

– А…

– Все! Я и так потратил с вами слишком много времени. Берите вот этот артефакт. Нужно узнать ваш уровень силы. – И протянул мне какой-то металлический шарик. – Ну же! Не бойтесь! Больно не будет!

– Где-то я это уже слышала… – пробурчала себе под нос, но артефакт все же взяла.

Он начал светиться, попеременно изменяя интенсивность свечения и цветовую гамму. Профессор внимательно смотрел на это и записывал в бланк с моим именем. Через минуту все закончилось.

– Ну что? – не выдержала я.

Профессор дописал предложение и только тогда ответил:

– Поздравляю! Уровень ваших магических способностей довольно высок. По крайней мере, вы можете претендовать на любой из наших факультетов. Вот, – он протянул мне копию исписанного листа. – Можете более подробно ознакомиться с измерениями. А сейчас вам нужно подойти в приемную комиссию и подать заявление на интересующий вас факультет.

Вышла я из кабинета уже через другую дверь.

– Чем дальше, тем страньше и страньше…

Я медленно шла по коридору и, опустив голову, переваривала только что свалившуюся на меня информацию.

– Девушка, вам помочь? – раздался над ухом приятный мужской голос.

От неожиданности я даже подпрыгнула и посмотрела наверх. Симпатичный улыбающийся парень при виде моей незабываемой мордашки резко спал с лица и так быстро ретировался, что я не успела даже слова сказать.

– Н-да… Есть ли у меня в роду драконы, нет ли – сейчас все равно неважно… – я с остервенением потерла свой новый огромный нос и, гордо вздернув подбородок, направилась в приемную комиссию. – Ничего… Этот нос еще многих заставит изменить свое мнение о красоте! Вот!

Глава 4

Сьюкариэлла – или, как ее звали подруги, Сьюки – зашла в предоставленную ей в студенческом общежитии комнату и поморщилась. Разве так должны жить отпрыски элиты их королевства? Где это видано, чтобы им даже слуг держать запрещалось?! А это что такое?! Вторая кровать?! Они что, издеваются?! Чтобы она, графиня Ламорская, жила в этой конуре еще с кем-то?!

В этот момент носильщики поставили ее многочисленный багаж прямо посреди комнаты и направились прочь.

– А как же… – совсем растерялась девушка, но ее, кажется, даже не услышали.

Кто будет развешивать ее многочисленные платья и раскладывать по местам вещи? Она ведь никогда не занималась этим сама. Мама всегда повторяла, что это ей не по статусу. Ее, конечно, предупреждали о том, что в академии совершенно иные порядки, только она все равно до конца не верила. Думала, сводный братец ее специально пугает и подначивает. Но слуги ушли, и никто даже не подумал задержаться и помочь ей! А шкафы? Разве это шкафы?! Да в оба не влезет и треть привезенных ею платьев!

Дверь за спиной девушки приоткрылась, и она облегченно выдохнула. Ну, конечно же, горничные в этом заведения есть! Просто ответственная за ее комнату опоздала!

Она резко обернулась, готовясь отчитать эту ленивую копушу.

– Привет, – поздоровалась с ней та самая страшилища, что посмела ей дерзить перед экзаменом. – Ууу, а страньше и страньше уже в прошлом, впереди все страшнее и страшнее.

– Что, страшилка, боишься? – Выставила девушка вперед плечо и горделиво вскинула голову. – И правильно делаешь!

– Да нет, просто обрисовываю наши совместные перспективы… – ни капли не смутившись, ответила та и добавила: – Соседка.

– Что?! Да я с тобой… я… – она даже задохнулась от одной мысли, что ей придется жить с этой уродиной! Да один ее вид претит ее тонкому эстетическому вкусу! – Вон отсюда! – гордо указала рукой на дверь.

Та же, вместо того чтобы тут же выбежать прочь, исполняя ее повеление, спокойно отодвинула вбок мешавшую ей пройти выставленную руку с указующим перстом и прошла вперед. Огляделась.

– А ничего так, жить можно, – а потом перевела взгляд на выставленные горой в середине комнаты чемоданы и протянула: – Мне даже интересно, куда ты все это рассуешь…

Оскорбленная до глубины души графиня вышла прочь, громко хлопнув дверью, и направилась к коменданту общежития. Она была уверена, что стоит ей только потребовать – эту нищебродку отселят! Каково же было ее удивление, когда еще на подходе к его кабинету она встретилась еще с пятеркой своих знакомых, которые собрались требовать того же самого! Девушки тут же начали делиться своим возмущением по поводу отвратительных условий проживания. А потом открылась дверь, и к ним вышла комендантша. И отчего-то глядя на эту огромную дородную гоблиншу девушка и без слов поняла, что ее несчастьями здесь никто не проникнется…

***

«Фух. Эта истеричка ушла. Надеюсь надолго», – подумала я и с облегчением опустилась на свою кровать. Комната оказалась довольно просторной, даже побольше, чем была у меня в доме опекуна, но и жить я здесь буду вдвоем с соседкой. Не самой приятной, к слову. Может, ей повезет договориться с комендантом, и меня все же переселят? А пока… Пока можно сходить к завхозу за бельем и мантиями.

Как оказалось, они здесь вовсе не для того, чтобы отличать учащихся факультетов. Вернее, не только для этого. Главной их функцией была защита от магического воздействия. Все же в академию часто поступали такие, как я, у которых магия в силу различных причин была перекрыта. А потому пользоваться ею они учились уже здесь, в академии. Сила часто выходила из-под контроля, и тогда вот такая вот мантия становилась единственной защитой.

Магию детям перекрывали по разным причинам, но чаще из-за того, что ребенок просто не мог с нею совладать, а подвергать свою жизнь и имущество угрозе никто не горел желанием. Поэтому дети, чья сила была особенно сильна или просыпалась слишком рано, подвергались вот такой вот магической заглушке. А дальше или учеба в каком-нибудь магическом заведении, или продление заглушки. Те, кому магические потоки не перекрывали, могли не поступать учиться, но должны были стоять на учете и каждый год сдавать какие-то там тесты. В общем, все маги в королевстве под учетом с самого рождения.

Когда я вернулась, соседка уже была в комнате и медитировала над своими чемоданами – тупо на них пялилась. Я свои немногочисленные пожитки уже успела разложить, а потому решила заправить постель. Судя по тому, что мне не было сказано ни слова, выселять меня не собираются.

Перетряхивая одеяло, я заметила, что Сьюки очень внимательно за мной наблюдает.

– В чем дело? – поинтересовалась я – подобное внимание раздражало.

– Ты должна принести постельное белье и застелить мою постель! – после некоторого молчания приказным тоном выдало это чудо.

– А больше я тебе ничего не должна? А то я как-то не в курсе.

– Я – графиня Ламорская, – заносчиво заявила она. – И поверь, в моих силах повлиять на твое будущее в самой академии и после ее окончания! Поэтому да, должна! Мне нужно… – воодушевилось она.

– Кому должна, я всем прощаю, – отрезала я, не дослушав монолог, и продолжила заниматься своим делом.

Видимо, аристократка решила сесть мне на шею и ножки свесить. Ну уж нет! А о своем будущем я как-нибудь сама позабочусь. Хуже, чем есть, мне все равно очень сложно сделать.

И снова возмущенный стук закрываемой двери – мою соседку куда-то вымело. И не было ее довольно долго. Я успела сходить в столовую, где благодаря моей неординарной внешности получила в пользование целый столик (не будем говорить, пообедала в одиночестве, а именно заполучила в пользование!) и даже ознакомилась с уставом академии и ее подробным планом. Мало ли что может пригодиться. Я в этом мире слишком недавно, чтобы пренебрегать даже такими мелочами.

Наконец, дверь открылась, и на пороге появилась Сьюки в сопровождении Грега.

– Вот! – указала она на меня рукой.

– О! Аля, привет! – помахал он мне рукой и улыбнулся, явно не понимая, чего от него хочет эта ненормальная.

– Ты должен ее заставить мне прислуживать!

Наши брови от такого заявления синхронно подпрыгнули вверх.

– В смысле…

– Ну, Грег! Она же простолюдинка! Она должна прислуживать аристократам!

– Эээ… – парень явно не знал, как реагировать. – А она что?

– А она не хочет! – искренне возмутилась девушка. – Это ведь любому понятно: нас специально селят с вот такими вот, чтобы они нам прислуживали! Ведь горничных здесь нет!

О! Точно успела пообщаться со своими подружками! Сьюки явно не была мозгом в их компании. Интересно, им провернуть этот фокус со своими соседками удалось? Не удивлюсь, если да. Это мне фиолетово местное общество, я вообще домой вернуться хочу. А обычным девушкам в будущем такая протекция вполне может пригодиться.

– А ничего, что в уставе написано, что в магической академии все равны? —поинтересовалась я, помахав небольшой книжечкой, которую продолжала держать в руках.

– Да кто читает эту макулатуру?! – парировала она. А я перевела взгляд на Грега, который явно не знал, как себя вести в данной ситуации. – Ты что, увалень деревенский, совсем перестал быть аристократом в этой своей провинции? Ты должен помочь своей сестре!

– И как я должен заставить эту девушку тебе прислуживать? – заинтересованно спросил парень.

– Ты совсем дурак? Пригрози ей! – даже топнула та ножкой.

– Чем?

Вот тут, то ли фантазия девушки забуксовала, то ли, наоборот, выдала слишком большой перечень вариантов, но она лишь стояла, открывала и закрывала рот и махала в мою сторону рукой. А я вдруг очень отчетливо поняла, что она дико растеряна и просто не знает, что делать. Причем не только со мной, а и с той кучей барахла, что продолжало лежать посреди комнаты, мешая ей пройди к кровати.

– Грег, может, мы все-таки ей поможем? – обратилась я к парню, и тот перевел на меня удивленный взгляд.

– Вот! Поняла, наконец, с кем разговариваешь! – радостно и облегченно выдохнула Сьюки.

Я же только глаза закатила.

– Да мне как-то все равно графиня ты или нет. Я просто не хочу еще неделю спотыкаться об эту кучу!

Но ее мои слова уже не интересовали, главное она услышала и намылилась нас покинуть!

– Ну ладно, разбирайте их тогда! А мне нужно поговорить с Ритариэллой.

Я от такой наглости – ну или искренней веры, что все сделают за нее – даже расхохоталась.

– Сьюки, ты не поняла. Ни я, ни Грег ничего за тебя делать не будем. Мы просто поможем тебе отобрать те вещи, которые ты отправишь домой. – У девушки даже рот открылся от осознания надвигающейся катастрофы. – Поверь, я все понимаю, и каждая вещь в этих чемоданах тебе просто жизненно необходима. Но и ты пойми: мы это все здесь просто не разместим! К тому же рассчитывай только на свой шкаф.

Девушка перевела ошарашенный взгляд с меня на брата и, судя по всему, собралась в категорической форме возразить. Но тут Грег меня удивил:

– Но если ты отказываешься от нашей помощи, то мы пойдем. Аля, пойдешь со мной осматривать местный парк?

– С удовольствием! – с чувством ответила я и даже сделала в его сторону шаг.

– Стойте! – завопила девушка. – Я согласна…

…Лучше бы я спотыкалась об эти чемоданы еще месяц! Потому что эта ненормальная за каждую свою тряпку сражалась так, что нам с Грегом приходилось ее изымать чуть ли не силой. А несколько раз… несколько десятков раз мы даже порывались уйти и оставить ее наедине со своими пожитками.

Наконец, перед аристократкой остался лишь один чемодан, над которым она сидела и лила слезы размером с крупные жемчужины.

– Я не могу-у-у их отправить обратно! Это же мои лучшие бальные платья-я-я! – и посмотрела на меня, давя на жалость.

А я что? Я раньше таких красивых платьев не видела. А ткань! Ммм… Только вот свободное место осталось только у меня в шкафу, в котором сиротливо висело одно сменное платье. Опекун, как и обещал, отправил меня в академию нищей. Но я прекрасно понимала, что если позволю хоть одной ее тряпочке проникнуть в свой шкаф, то очень скоро с трудом в каком-нибудь уголочке смогу найти свои вещи.

– Сьюки, вот скажи, зачем тебе в академии бальные платья? – устало вопросил Грег, сидя на моей кровати и подперев рукой щеку.

– Как?! У девушки всегда должно быть в гардеробе такое платье! К тому же через несколько месяцев ожидается ежегодный Бал первокурсников!

А я и не знала таких подробностей. Однако уже заранее предполагала, что туда не пойду. Банально не в чем.

– Ну вот и выбери себе одно бальное платье. Зачем тебе пять? – Грег посмотрел на часы на своем запястье. – Блин, я так с вами ужин пропущу. Сьюки, давай уже решайся на что-нибудь и пошли!

Девушка с болью во взгляде остановила выбор на трех и умоляюще на меня посмотрела – уже знала, что в очередной раз требовать, просить или как-то иначе на меня давить не имеет смысла. И я сдалась.

– Ладно. Только если я увижу в своем шкафу еще хоть одну твою вещь, выкину ее прямо из этого окна!

– Иии! – радостно завизжала она. – Спасибо! – и подскочила, чтобы повесить свои платья.

– Надо же, твоя сестра даже знает слово «спасибо», – вздохнула я, сидя рядом с Грегом и точно так же подперев щеку кулаком.

– Сам в шоке, – флегматично ответил он. – Ну что, пошли?

– Пошли, – я встала и огляделась. – Вот теперь можно поверить, что в этой комнате живут графини.

– Какие графини? – выглянула из-за дверцы шкафа Сьюки.

– Ты и я, – усмехнулась.

– Так ты аристократка? – сильно удивилась девушка.

– Мой отец граф Россельмейр.

Она наморщила носик, пытаясь вспомнить эту фамилию.

– Нет, не помню. Ваше поместье где-то на окраинах?

– Не знаю, но дом есть и в столице, – пожала я плечами, припоминая известные мне факты. Прятать ото всех свое происхождение я не собиралась, что бы там Лягух ни говорил.

– Тогда почему я ничего не слышала о Россельмейрах, хотя два года прожила в столице безвыездно? – ехидно спросила она, будто уличая меня во лжи.

– Может, потому что отец пропал без вести более десяти лет назад, а нам с мамой столичная жизнь была неинтересна?

Уж кого-кого, а посвящать Сьюки в детали своей жизни я точно не собиралась, но дернуло же что-то за язык сказать про графский титул. Наверное, тщеславие в одном месте взыграло.

– Прости. Я не думала… – смутилась девушка и потемнела лицом. – Я пойду… – И, закрыв дверцы шкафа, вышла из комнаты.

– Ее отец как раз лет десять назад погиб, она переживает это до сих пор, – сказал Грег. – А моей сводной сестрой она стала два года назад.

– Понятно…

– На самом деле она неплохая, но у нее такие подруги… – он покачал головой.

– Верю, – вздохнула я. – Пошли уже в столовую, а то так есть хочется, что я скоро нацелюсь на твои уши!

Грег в притворном ужасе обхватил их ладонями.

– Не знал, что ты еще и каннибализмом страдаешь!

– Если так и будешь просиживать штаны на моей кровати, вместо того чтобы проводить девушку к ужину, то убедишься в этом на собственной шкуре! – Я состроила страшную рожу.

Видимо, перестаралась, слишком уж резво парень подскочил с места и пошел открывать мне дверь.

Глава 5

Дни в академии полетели, как осенние листья на ветру. Потихоньку от меня переставали откровенно шарахаться – привыкли. Но это не мешало некоторым индивидам периодически надо мной издеваться. Пытались даже несколько раз побить страшилку в темном углу. Не нравилась им, видите ли, моя гордо поднятая голова. Но как-то удавалось вывернуться. А пару раз спасал Грег со своими друзьями. Лил, а если полностью – Лиландир, в предках которого явно затесались эльфы, и Мерч – Мерчидар, оказались неплохими ребятами. Чувствовалось в них внутреннее благородство, из-за которого они мне и помогали. Хотя настоящей дружбы между нами пока не случилось, скорее, приятельские отношения.

С Грегом было удивительно легко. Словно брата нашла, честное слово. Временами он заваливался к нам со Сьюки в комнату и требовал чаю, принося с собой из буфета что-нибудь вкусное. Чай на стол ставила Сьюки. Не без ворчания, но все же. Я подобной малостью похвастаться не могла. Отказалась бы и от угощения, но Грег был непреклонен. Благо кормили в академической столовой неплохо. Конечно, хотелось докупить в буфете и сладкую булочку на полдник, и пирожное к чаю, но той мелочи, что мне с собой все-таки дали, по моим расчетам и так с трудом хватит на покупку канцелярии до конца месяца. Хорошо хоть ручку с собой выдали, самую простенькую, но магическую, и она будет исправно писать еще минимум до нового года. Но как быть дальше, я не представляла. Куска мыла, что служило мне, и шампуня тоже явно надолго не хватит. И почему-то мне казалось, что опекун высылать деньги мне не собирается. Ждет, зараза, когда сама попрошу, и это будет значить лишь одно – капитуляцию… Но я подобного допустить не могла и усиленно обдумывала способы заработка. В академии, к сожалению, для первокурсников никакой работы не было, даже уборщики не нужны. С этой обязанностью вполне справлялись артефакты и проштрафившиеся адепты. А потому я ждала, когда нас выпустят в город, чтобы поискать что-нибудь там. Для первокурсников ворота академии откроются ровно через месяц после начала занятий – такое правило.

Я даже думала за небольшую плату предложить адептам помощь в выполнении домашнего задания. Грегу же я помогала. Разумеется, без всякой платы, хотя приносимые им вкусняшки с лихвой компенсировали мои трудозатраты. На первом курсе очень многие предметы были общими для всех факультетов, и наши группы нередко встречались на парах. К примеру, Сьюки явно поступила в академию не для того, чтобы учиться, и таких было немало. Я же успела прочно прописаться в библиотеке и зарекомендовать себя зубрилкой. Это для местных магия – что-то само собой разумеющееся, а я, наконец, дорвалась до сказки! Вот и проводила все свободное время за книгами. А потому подобная идея не была лишена смысла. Но пока я все же решила повременить с подобным заработком – он будет отнимать слишком много времени, а его мне и так не хватает, чтобы узнать об этом мире самое элементарное.

К примеру, я узнала, что магия нейтральна только поначалу, а потом маг выбирает направление всерьез и проходит инициацию, после чего поменять его очень сложно. Это не мешает учить заклинания других направлений, просто они всегда гораздо слабее. Подтолкнуть к какому-либо направлению может сильное эмоциональное переживание, которое и провоцирует незапланированную инициацию. У нас, первогодок, она должна состояться как раз перед новогодними каникулами. И если адепт все же решает, что изучаемое им магическое направление не его, то он может перевестись на другой факультет и пройти инициацию в конце учебного года.

Все это прописные истины для любого жителя этого мира, ну или того, кто хоть как-то касался магии. Для меня же все это откровение, и узнавала я все из книг. Конечно, о многом можно было спросить друзей, если бы они существовали… Дружить со мной не торопились, да и я сама невольно стала сторониться адептов. Радовало одно: в разряд всеми презираемого изгоя я все-таки не перешла. Наверное, потому что так себя не вела и не ощущала. Уверена, дай я хотя бы небольшую слабину – и меня не гнобил бы разве что слепой.

Сьюки, несмотря на наши нейтральные отношения, которые возникли после того случая с чемоданами, подругой мне не стала. У нее была своя компания. Но она не придиралась по чем зря и не кривила свои красивые губы, и то ладно.

Конечно, пришлось научить ее очень многим бытовым мелочам, которые мне лично казались самыми простыми, но для девушки были внове. Например, застилать постель и заваривать чай, а складывать вещи туда, откуда она их взяла, для Сьюки оказалось и вовсе непосильной задачей. Периодически она пыталась меня склонить к тому, чтобы я ей прислуживала, но, как говорится, где пыталась сесть мне на шею, там и слезала. Но жизнь себе, а заодно и мне, она все же облегчила: заказала кучу бытовых артефактов, которые следили за тем, чтобы в комнате всегда была убрана пыль, грязь, а также ощущалась свежесть. Очень удобно! Вещи для стирки и чистки она сдавала в прачечный отдел. Здесь так было принято. Только и платить за это тоже было нужно. И вот этого я позволить себе не могла. А потому под насмешливые взгляды адепток сама стирала их в общей ванной тем самым мылом, которое, увы, должно было скоро закончиться. Про сушку лучше вообще не упоминать. Именно поэтому я с удовольствием и рвением ходила на не обязательные для посещения уроки по Бытовой магии. Вообще же пользоваться магией нас хоть и учили, но пока все же делали упор на умение чувствовать и сдерживать свою силу.

А с Грегом у нас установились довольно доверительные дружеские отношения, насколько это вообще возможно с парнем, с которым познакомилась совсем недавно. Но его ведь не посадишь перед собой на несколько суток, чтобы задать все интересующие вопросы, а временами именно такой информатор мне и был крайне необходим. Но чего не было, того не было.

Где-то дней через десять после начала занятий у нас с ним состоялся личный разговор:

– Грег, слушай, а ты не мог бы попросить кого-нибудь узнать что-нибудь о графе Россельмейре?

– Твоем отце? – удивился он.

– Ну да.

– А ты что… о нем ничего не знаешь? – совсем растерялся он.

– Представь себе, – вздохнула я. – Я из другого мира.

Признание отчего-то далось нелегко.

– Понимаю, – он сочувственно похлопал меня по руке, а у меня будто камень с души свалился. Как я уже успела узнать, иномирцев здесь не жаловали. Да и их появление было редкостью. Отчего-то среди немногочисленных магов, которые могли путешествовать между мирами, существовало некое табу на перемещение посторонних. А если уж такие случаи были, то их старались скрывать. Обыватели и вовсе о других мирах не знали или могли только догадываться. – Я и сам будто из другого мира прибыл, когда появился в столице. Два года уже прошло, а Сьюки мне все припоминает, как я нашей кухарке попытался помочь корзину донести. И ведь не потому, что она такая плохая и не хочет людям помогать, просто в ее среде слуги будто в каком-то ином измерении живут. А у нас в Штабле все было гораздо проще. Ты, кстати, сама из какой провинции? Отец тебя не хотел признавать? Мать из простолюдинов?

– Эээ… – затормозила я и только тут поняла, что он понял меня совсем не так. Переубеждать парня? А нужно ли? Это лишь породит еще больше вопросов. А я не уверена, что хочу на них отвечать. – Название провинции тебе ничего не скажет, как и мне твой Штабль. А мать… мама у меня замечательная, просто отца признали после долгой пропажи погибшим, корона назначила мне опекуна, редкостного гада, и по завещанию мне пришлось отправиться сюда.

Парень кивнул, будто примерно все так и представлял.

– А почему ты опекуна гадом называешь? Он тебя обижал?

Я тяжело вздохнула и перевела тему разговора:

– Слушай, а ты случайно не знаешь, как можно отследить, куда, к примеру, тот же опекун тратит деньги подопечной?

Парень хмыкнул.

– Даже так? Нет, боюсь, что я с таким не сталкивался. Но, если хочешь, могу поспрашивать у отца.

– Было бы неплохо, – я благодарно улыбнулась. – Ну что, давай посмотрим твою домашку?

Как же в этот момент мне хотелось ему рассказать о своей иллюзии! Я даже открыла рот, чтобы поделиться этой проблемой, но вовремя его захлопнула. Что я могу вызвать подобной исповедью? Лишь жалость. И бесконечные вопросы: а какая же я на самом деле. И дружить, и общаться после этого будут уже не со мной, а с воображаемым образом. Скорее всего, пойдут слухи. Если уж не удержала такой новости на своем языке, то удержать на чужом просто нереально. И тогда из страшилки я могу превратиться в лгунью или еще что похлеще, ведь проверить мое утверждение могут лишь очень сильные маги, у которых есть опыт работы с иллюзиями подобного уровня. Мне это нужно? Расспросить про иллюзии и способы их снятия можно и без этого. Я уже, кстати, кое-что по теме почитала, но информации слишком мало.

А еще я серьезно задумалась о применении иллюзии в повседневной жизни. По всему выходило: надевай иллюзии, твори, что угодно, и оставайся совершенно безнаказанным. Но все оказалось не так просто. Можно надеть любую иллюзию на свое тело, но замаскировать ауру – никак. К тому же иллюзию такого уровня, как на мне, может сделать слишком мало людей, и то не без привлечения специальных артефактов. А потому везде, где это необходимо, стоят специальные распознающие и сверяющие ауру амулеты. Еще я узнала, что остаточный след ауры можно считать даже после того, как человек покинул место преступления. Именно поэтому академические артефакты так легко отнеслись к тому, что на адептке есть столь высокоранговая иллюзия, ведь по факту им совершенно все равно, как кто выглядит.

Глава 6

Месяц подходил к концу, заканчивались тетради в моей тумбочке и мыло в мыльнице. Как ни печально сознавать, но именно отсутствие мыла волновало меня больше всего. Неделю назад я даже решилась и сходила к своему декану. Понимала, что в этом мире, по сути, никто и звать меня никак. И то, что мой отец – граф, вовсе не помогало в данной ситуации. Но ведь есть закон, и именно на него я полагалась, когда пришла за помощью к старику-профессору. Он выслушал мою жалобу на патологическую нехватку денег в связи с действиями опекуна, который не выплачивает мне содержание, оставленное отцом по завещанию.

Профессор надолго замолчал, потом сочувственно посверлил меня взглядом и сказал:

– Знаете ли вы, кем при дворе является ваш опекун, лейр Крахт?

– Н-нет, – честно ответила и подумала, что совсем не о том человеке просила разузнать Грега.

– Да, собственно, никем, – внезапно огорошил меня он. – Только вот благодаря своему дару и древнему артефакту Истинных иллюзий, который передается в его роду и бережется, как зеница ока, его должниками стало слишком много высокопоставленных людей.

– А что это артефакт делает? – спросила севшим голосом .

– Он позволяет создать комбинированную иллюзию, когда человек не только видит, но и ощущает наведенные изменения. – Я невольно потянулась к лицу и потрогала свои уродливые губы. – Причем иллюзия запитывается на ауру человека и со временем не сползает. Она получается столь высокого ранга, что разглядеть ее наличие могут лишь амулеты, и даже архимаг, владеющий магией иллюзий, может увидеть лишь ее наличие, но не то, что под ней скрыто. Снять ее, конечно, можно. Но сил при этом придется затратить уйму.

– А…

– У нас в академии нет архимага иллюзий, – сочувственно посмотрел на меня старик.

– Так вы знаете?

– Юная лейра, неужели вы думаете, что те адепты, которые носят столь высокоранговую иллюзию, отмеченную нашими артефактами, не привлекли бы внимание декана того факультета, на котором такой человек обучается?

– И вы мне не поможете? – отчего-то шепотом спросила я.

– Я мог бы солгать, но вижу, что вам в жизни и так досталось. А потому буду с вами откровенен: вашу иллюзию в нашем королевстве может снять лишь несколько людей. Я попытаюсь переговорить с ними о вас, но не хочу обнадеживать, потому что вряд ли кто из этих мужей сорвется со своего насиженного места, чтобы помочь одной безвестной адептке. И не забывайте: любая работа должна быть вознаграждена, но что вы можете предложить им сейчас? Вот когда войдете в права наследования, тогда да. Не вижу особых препятствий.

– Но ведь можно заключить какой-нибудь договор о том, что я все им выплачу, как только смогу! – с жаром воскликнула я.

На что старый профессор лишь невесело усмехнулся:

– Наши маги работают по предоплате. Боюсь, отложенный на пять лет платеж их не устроит. Мало ли что за это время может с вами случиться? – он взял стакан, налил из графина воды и протянул мне через стол. – Возьмите, попейте…

У меня в горле и правда стоял ком от невыплаканных слез, который мешал дышать. Я не признавалась в этом даже себе, но все это время у меня была надежда – большая такая, хоть и тщательно скрываемая даже от самой себя – что в академии мне помогут и, пусть не сразу, но снимут эту уродливую личину. Возможно, именно поэтому я не пошла к декану или ректору со своими проблемами в первые же дни. Ведь иметь надежду, пусть и затаенную, слабую, все же лучше, чем не иметь ничего.

Тем временем декан продолжил:

– …Касаемо выплат на ваше содержание… Боюсь, что мое ходатайство о проверке распределения этих средств даже не будет рассмотрено. – И увидев мое расстроенное лицо, подбадривающе улыбнулся: – Но на днях я лично переговорю о вашем положении с ректором и думаю, он сможет нажать на нужные рычаги, чтобы жалобе дали ход. Но, поверьте мне, все это займет очень много времени.

– Спасибо вам огромное! – искренне поблагодари я, изо всех сил стараясь не разреветься. – Но что мне делать сейчас? Я узнавала – в академии нет работы для первокурсников!

– Я вас прекрасно понимаю, Алевтина. Но до вашей инициации ничем не смогу помочь. В уставе академии этот момент четко прописан. Однако мне кажется, что вы слишком сильно сгущаете краски. Пусть ваш опекун и использует ваши средства в своих целях, он вряд ли оставит вас совсем уж без гроша в кармане. Уверен, в начале следующего месяца он перечислит вам хоть какие-то деньги! Но если этого все же не произойдет, я прошу вас подойти ко мне. Мы что-нибудь обязательно придумаем, – он снова подбадривающе улыбнулся. – И не нужно так переживать. Какие ваши годы? Что такое пять лет в жизни мага, который может прожить триста? Главное, помните: в вашем случае нет ничего непоправимого!

***

Я сидела за столом над разложенными учебниками и тетрадями. Взгляд то и дело прикипал к окну, за которым властвовала золотая осень. Сегодня был особенно яркий солнечный денек, хотелось выйти на улицу и прогуляться, но одновременно с этим меня одолевали и совсем невеселые мысли.

– Грег, а ты завтра в город идешь? – спросила я, выписывая в его тетрадь необходимые значения для решения задачи по векторному построению арканов.

– Завтра приедут родители, так что день мы со Сьюки проведем с ними, а уже послезавтра с ребятами первым делом пойдем на ярмарку, ее специально к первому выходу первокурсников в город проводят, – хрустя сладким сухариком с изюмом, ответил он.

– Слушай, а ты случайно не знаешь, к кому в городе можно обратиться, чтобы найти работу? – вздохнула я и посмотрела на друга.

Я не верила, что у Лягуха проснется совесть, и он пришлет мне денег, и полагаться на милость декана тоже не хотелось.

Невольно вернулась воспоминаниями к тому знаковому разговору и истерике, что случилась после этого, но уже у меня в комнате. Тогда даже Сьюки перепугалась и пыталась утешать, как умела, но постепенно я успокоилась и провалилась в целительный сон. А утром… Утром я поняла, что готова жить дальше и бороться за свое будущее. Как там сказал декан? Это всего лишь пять лет жизни? Вот так и буду думать: всего лишь. А еще я поняла, что буду не просто мстить этому гаду: я буду МСТИТЬ! Никогда ранее мою душу не одолевал настолько сильный гнев, но мысль о том, что я так этого не оставлю и сделаю все, чтобы он пожалел о содеянном, грела душу и давала силы идти дальше. По крайней мере, пока.

Грег задумчиво повертел в руках пакетик с сухариками.

– Аль, насколько я знаю, первокурсников стараются не брать. Да они и сами до инициации работу не ищут. То, что простят инициированному магу, не простоят неинициированному одаренному. И после нескольких залетов можно запросто вылететь из академии. А найти такую работу, чтобы совсем не пропускать занятий, вряд ли получится.

– А ты откуда знаешь? – удивилась я его осведомленности в этом вопросе.

– Артур, сосед Лила, интересовался. Он из очень небогатой семьи. Ему на учебу и так с миру по нитке наскребли, вот он и хочет как можно быстрее пойти работать.

– Понятно… – Я совсем пригорюнилась.

– Ты чего? Совсем туго с деньгами? Хочешь, я одолжу? – уже не первый раз предложил он, но я понимала, что это не выход. То, как я живу сейчас, не имея ни гроша в кармане – плохо. Но брать деньги у Грега… А когда они закончатся, опять просить? А потом опять? Нет, я так не могу и не хочу.

– Не нужно. Лучше подумай, может, у тебя есть друзья, которым нужна помощь с домашними заданиями? За совсем небольшую плату я готова их делать хоть каждый день.

– А это мысль! Я поспрашиваю у ребят. Нам как раз вчера задали доклад писать по техникам магического боя. Думаю, найдутся те, кто захочет скинуть это малоинтересное занятие на твои плечи.

– Спасибо! – благодарно выдохнула я и с энтузиазмом начала рассказывать способы решения его задачи.

А нечего пропускать мимо себя базовые знания!

Парень скривился, но все же сосредоточился и начал внимать.

***

Я шла по городу и восторженно крутила головой. Несмотря на то, что я в этом мире уже около трех месяцев, мне не довелось что-то увидеть. Первые месяцы я безвылазно сидела за воротами особняка опекуна, а последний провела в академии. И вот сейчас я просто восторгалась миром, который меня окружал. В нем так гармонично переплетались техника и магия, что я просто диву давалась! Дома в городе имели не более трех этажей, а по архитектуре напоминали старую Европу, но с более широкими улицами, и не мощеными, а покрытыми гладкой упругой поверхностью, чем-то похожей на каучук. По улицам ездили мобили самого разного вида, разумеется, здесь они назывались иначе, как и многое другое, но я автоматически переводила все в аналоги своего мира. Характеризовала местные средства передвижения абсолютная беззвучность, а еще были странные аппараты, которые летали. Их часто можно было увидеть над крышами домов. Для их посадки существовали специальные парковочные зоны. Поначалу я недоумевала, зачем посреди площади или на улице такие странные островки, а потом увидела. Будь рядом со мной Грег, я бы засыпала его вопросами, а так просто ходила с открытым ртом и глазела.

Остановилась у яркого киоска с мороженым и купила несколько шариков экзотических для меня вкусов. И даже зажмурилась от удовольствия, попробовав немного. Впервые за долгое время мне было хорошо и почти легко на душе. Солнце светило ярко и все еще дарило почти летнее тепло, вокруг меня был незнакомый красивый и удивительный город, а в кармане звенело несколько лично заработанных за доклад монеток, которые я планировала сегодня потратить. И плевать, что таким образом заработать на осенние, а потом и зимние вещи практически невозможно. Сейчас я об этом не буду думать!

– Девушка, осторожно! – раздался сбоку встревоженный голос.

Я выплыла из своих грез и поняла, что нахожусь на полдороге к фонтану, около которого хотела присесть на лавочку. Я уже отметила, что зона вокруг пешеходная, а потому летящий на меня сверху мобиль оказался полной неожиданностью. Я как загипнотизированная смотрела на болид и понимала, что никак не успеваю отскочить, парализованная неожиданностью и страхом.

Внезапно меня сбили с ног, и я больно ударилась о мостовую, да к тому же сверху навалилось довольно массивное тело, а рядом раздалось какое-то треньканье. Но все это было мелочью. Потому что я поняла, что осталась жива, хотя и не была уверена, что цела.

– Девушка, вы как? – спросил, лежа на мне детина. Я смогла только просипеть что-то невразумительное. – Моя лялечка! – словно раненый бизон, пробасил он в следующее мгновение и мигом с меня слетел.

Глоток воздуха, который, наконец, удалось сделать, был удивительно сладок. Я оперлась на локти, подняла голову, чтобы осмотреться, и увидела сюрреалистическую картину: буквально в полуметре от меня стоял тот самый мобиль, который только что чуть меня не убил. Из него вышел очень красивый щегольски одетый мужчина и подал руку такой же прекрасной даме, чей туалет был не просто шикарен, а роскошен! Они оба скользнули по мне и представшей им картине чуть удивленными взглядами и, закрыв дверцу, чинно куда-то направились . И мне друг подумалось, что они даже не поняли, что чуть не стали причиной моей гибели! Скорее всего, эта парочка даже не заметила случайного пешехода! А рядом все это время причитал, баюкая в руках гитару и разве что не целуя ее гриф, большой рыжий детина.

– Лялечка моя! Как же ты та-а-ак? – чуть ли не выл он.

Я заметила, что рядом с ним еще лежал футляр со скрипкой, застежка которого явно пришла в негодность. И как только сам инструмент не вывалилась на землю? Но о нем парень как-то совсем не переживал.

Я поднялась, осмотрелась и с облегчением поняла, что, кроме ушибов, никаких повреждений не получила. Но вот платье оказалось все испачкано в дорогом мороженом веселых цветов, которое я толком и попробовать не успела. Эх….

– Молодой человек… – вздохнув, решила я поблагодарить своего спасителя. Что бы там ни было, а он спас меня от верной гибели. Но парень, казалось, меня даже не услышал. – Лейр…

– Лялечка моя… А? – я подошла совсем вплотную, и его взгляд уперся в мои туфли.

– Я хотела вас поблагодарить за спасение. Если бы не вы…

Его взгляд медленно поднимался вверх.

– Да чего там… – наконец, достиг моего лица. – Оу! Не ожидал здесь встретить такую симпатичную гоблиншу!

Он поднялся. Теперь я поняла, что он на две головы выше меня и походит на… да на орка он походит! Только бледнолицего, рыжего и чуть более очеловеченного!

– Эээ… да я не гоблинша. – только и смогла ответить.

– Так и я не орк, только кому здесь это докажешь! – он каким-то слитным движением подхватил с земли футляр со скрипкой и меня под руку. – Пошли, что ли, к фонтану, а то ты знатно испачкалась мороженым. Кстати, я тебя не помял? Иначе никак нельзя было тебя выдернуть из-под того мобиля! Драконы совсем распоясались! Даже не смотрят, куда приземляются! Там ведь и зоны специальной нет, но им все равно! Кто их в человеческом королевстве штрафовать или задерживать будет без веской причины? Смертников нет!..

Этот странный парень говорил без остановок, совершенно не интересуясь ответами на свои вопросы. Я же, немного ошеломленная его напором, просто шла рядом. Потом он усадил меня на лавку и откуда-то достал чистый носовой платок, метнулся к фонтану, намочил его и принялся оттирать пятна с моего платья. Точнее, старательно втирать их глубже в ткань, не переставая тарахтеть обо всем на свете.

– Стой! – наконец, мне удалось вклиниться в малюсенькую паузу в монологе парня. – Стой! Не три! Я сама! – сосредоточившись, произнесла довольно сложный аркан из бытовой магии, благодаря которому остатки мороженого вытянулись из ткани и сформировались в небольшой шарик, который я направила прямо в урну. Этим заклинанием, вернее, тем, что выучила его, я гордилась. Преподавательница сказала, что еще никто на ее памяти не осваивал его в первый месяц обучения. Но жизнь заставит – и не то сделаешь…

– Так ты магичка? – удивился парень. – Так чего ж не намагичила чего-нибудь, чтобы эти драконы недоделанные тебя не раздавили? Хотя твое лицо раньше в этом городе не мелькало. Я бы запомнил. Память на лица у меня ого-го! Сегодня первый день студенческой ярмарки. Наверное, на первый курс только поступила? Тогда понятно.

Казалось, парню совершенно не нужен собеседник. Он сам задавал вопросы, сам на них отвечал и сам решал, о чем говорить дальше.

И вдруг я поняла, что этому детине не больше пятнадцати! Видимо, только отошла от стресса, иначе сразу заметила бы, что он еще совсем мальчишка, да и его габариты сбивали с толку. Страшно представить, каким он станет, когда повзрослеет!

Тем временем он все же замолчал и отвлекся на свою гитару.

– Что с ней? Меня, кстати, Алей зовут, – решила я представиться.

– Ой, прости. Я Бром. А у Лялечки струна лопнула. Я уж испугался, что трещина где какая есть, но вроде ничего, обошлось.

– Бром… А тебе подходит.

Парень заулыбался и внезапно предложил:

– А хочешь, я тебе поиграю!

– Так у тебя же струна лопнула…

– Это ничего. Я сейчас новую натяну.

Он тут же достал из одного из многочисленных карманов своих штанов небольшой футляр, из которого вынул струну. Ловко ее натянул на колки, быстренько настроил и заиграл.

Гитара казалась в его руках почти игрушечной, но звуки, что он умудрялся извлекать из инструмента, завораживали! Я сидела, от изумления приоткрыв рот! Потихоньку вокруг нас собирался народ, но его это нисколько не смущало. Наоборот, парень заиграл более веселую мелодию, от чего рядом с нами начали танцевать дети. Когда же он закончил, собравшиеся разразились аплодисментами и подбадривающими выкриками.

– Дяденька, а как называется эта штука? – девочка лет пяти, которая только что задорно отплясывала под его музыку, подошла поближе и с интересом уставилась на инструмент в его руках.

– Это гитара, – с гордостью ответил.

– А это тоже гитара? – указала на скрипку в кофре.

Мы с Бромом улыбнулись.

– Нет, это скрипка, – ответила я, открывая футляр. – Смотри, она гораздо меньше и издает совсем другие звуки.

– А какие? – большие голубые глаза ребенка светились искренним интересом.

– Покажешь? – обратилась я к Брому.

– Э-нет, я на этой финтифлюшке играть не умею. Это старый инструмент моего брата, он попросил отнести его бабушке, – открестился парень.

Глаза девочки погрустнели.

– А можно я попробую?

Очень захотелось ее порадовать, а еще снова ощутить то невероятное чувство растворенности в музыке, которое у меня возникало каждый раз, когда удавалось взять в руки инструмент. Я ведь с отличием закончила музыкальную школу по классу скрипки, а потом частенько выступала с девчонками на различных вечерах. У нас даже группа своя была, и выступали мы не только с музыкальными номерами.

– Ну, если умеешь, то конечно, – пожал плечами Бром и сощурился на припекающее солнышко.

Я достала скрипку, провела пальцами по смычку, повертела его в руке, а потом взяла несколько аккордов, чтобы понять звучание. На удивление, инструмент звучал превосходно! И тогда я решила сыграть мелодию, которую когда-то услышала у одной неординарной исполнительницы, которая не просто играла, но и танцевала одновременно и снимала умопомрачительные клипы. И вот один из них как раз снимался у похожего фонтана, и сейчас всплыл в памяти.

Смычок дрогнул в руке. Отчего-то накатило дикое волнение, будто именно сейчас я не просто сыграю мелодию, а проведу какую-то невидимую нить между мной прежней и теперешней. А в следующее мгновение я прикрыла глаза и заиграла.

Музыка полилась, и душа запела в унисон волшебным звукам удивительной скрипки, что-то глубоко внутри трепетало и будто становилось значимее и объемней. Наверное, я могла бы сравнить это чувство со своей магией, но все же это было нечто иное. Непонятное, но прекрасное, раскрывающее невиданные прежде внутренние горизонты…

…А потом я услышала дружный вздох восхищения и открыла глаза.

Вокруг творилось нечто невероятное! Все картины, что только что стояли перед внутренним взором, оживали в фонтане красочными иллюзиями! Плескались прекрасные русалки, вокруг них кружили веселые тритоны, а сам фонтан превратился в проектор, демонстрирующий эти картины, рожденные моим неуемным воображением.

Даже не знаю, как я не сбилась. Наверное, сказалась практика выступлений, но больше всего меня шокировало осознание того, что творившаяся вокруг фантасмагория – дело моих рук! Только я точно знала, что уже привычная магия здесь не причем. Сейчас балом правило то самое – глубинное, что сейчас ощущалось всем моим естеством. Меня буквально распирало от невероятных ощущений. Сама того не замечая, я начала пританцовывать, а потом и вовсе кружиться в танце. Меня будто подхватила неведомая сила, имя которой вдохновение. Вдохновение ли? В эти мгновения я была по-настоящему счастлива и хотела подарить это счастье окружающим.

Когда прозвучали последние аккорды, на площадь опустилась тишина. Запыхавшись, я стояла на бортике фонтана и улыбалась тому невероятному, что только что со мной произошло. Я такого еще никогда не испытывала. Это словно… словно… Нет, невозможно подобрать слова! А в следующее мгновение на меня обрушился шквал аплодисментов. Люди требовали еще. И я была готова играть снова… но – подошел Бром, снял с бортика и прошептал на ухо:

– Это было просто великолепно! Бежим! А то нас отсюда до самого вечера не выпустят!

Это в мои планы не входило. К тому же я ощутила как-то враз накатившую усталость, а потому помахала всем рукой и устремилась вслед за Бромом. Но люди не хотели так просто меня отпускать и не давали пройти. Тогда парень, подхватив меня, поудобнее посадил себе на плечо и понесся прочь. Народ весело заулюлюкал, но пропустил нас, выкрикивая пожелания снова услышать и увидеть мое представление. И самое удивительно, что им всем было все равно, какое у меня лицо. Сейчас они видели перед собой не уродливую девушку, а человека, который подарил им чудо!

Глава 7

Не успели они прилететь в этот людской город, как он начал их неприятно удивлять. Взять хотя бы приземление на площади. Мало того что здесь совершенно не понятно, куда можно сесть, он с Карой даже успел поцапаться по этому поводу, так еще и эти сумасшедшие люди валяются где ни попадя! Что за нравы?! Он даже подумал плюнуть на прогулку и настоять на том, чтобы сразу пойти к ректору обсуждать внезапно появившиеся между их учебными заведениями вопросы, но у Кары была настроение посмотреть город, и он не хотел ей отказывать в такой малости.

В нем все оказалось гораздо лучше, чем он мог представить. Он бывал здесь лет сто назад и не ожидал, что город настолько преобразится! Но было кое-что, что никогда не изменится – прилипчивые взгляды и шепотки за спиной. Его это давно не трогало, но сегодня почему-то раздражало.

– Дорогой, ты сегодня какой-то нервный, – обратилась к нему жена, присаживаясь за столик летней веранды одного из многочисленных кафе.

Дракон подвинул ей стул и присел напротив.

– Не знаю. Наверное, меня выводит из себя вся эта ситуация.

– Что делать! Политика…

– Политика, – раздраженно повторил он и выдохнул, успокаиваясь. – Они там до чего-то договорились, а я должен отправлять в эту глушь своих лучших студентов!

– Ну, чего ты так распереживался? Это ведь ненадолго. Всего на полгода.

– Да все я понимаю! Только ведь и люди своих студентов пришлют! Обмен, нестабильная материя его подери! И как их обезопасить от нашего молодняка – я не представляю!

– Ну, они же будут старшекурсниками, должны и сами что-то уметь. Не зря ведь даже нам приходится считаться с людьми-магами. К тому же здешний ректор заинтересован в том, чтобы все прошло гладко. Сегодня встретишься с ним и все обговоришь детально.

В этот момент к драконам подошла молоденькая пышногрудая официантка и, с любопытством разглядывая, предложила меню. Уделив несколько минут заказу и дождавшись, когда девушка отойдет от столика, Кара вздохнула и сказала:

– Я больше переживаю, что придется отправить сюда нашего сына. Его дракон как раз вошел в фазу быстрого роста, и от того эмоциональное состояние Криса часто меняется.

– Мне тоже это не нравится, но король ясно дал понять, как нам важно это сотрудничество, и отдельно намекнул, что нашему сыну следует уделить больше внимания людям и их традициям, и что лучше, чем стажировка в одной из известнейших человеческих академий, сложно и представить! – в конце мужчина так распалился, что даже повысил голос.

Кара выждала некоторое время и положила ладошку на его сжатый кулак. Она знала, что только перед ней он мог показать свои истинные чувства и позволить себе немного вспылить. Для всех остальных ректор крупнейшей магической академии Драконьих островов всегда предельно сдержан и даже холоден.

– Я уверена, несмотря ни на что, он справится. Он же наш сын, – улыбнулась она.

– В этом я не сомневаюсь, – он сжал ее пальчики, уже в тысячный раз поражаясь их изящности. Он безумно любил свою жену, которая – о редкость! – была и его истинной парой. – Только вот справлюсь ли я сам…

Раздался ее приятный грудной смех, и она покачала головой:

– Ты со всем справишься! В этом я уверена!

Нервозность и плохое настроение мужчины как-то сами собой исчезли.

***

– Бром, а куда мы идем? – шагая рядом с парнем, спросила я.

Он так целенаправленно куда-то меня вел, что поначалу казалось, что так и нужно. Но немного придя в себя, поняла, что в этой части города побывать еще не успела, а потому совершенно не представляла, где находилась, да и зачем иду за парнем – тоже.

– Так к бабушке! Я же к ней и шел! – удивленно поглядев на меня, как будто я должна была это знать, ответил он.

– Эээ… Понятно… А зачем я к ней иду?

Казалось, этот вопрос поставил парня в тупик. И некоторое время мы шагали молча.

– Ну-у-у, ты же хочешь пообедать? А ее ресторация одна из лучших в городе! – наконец ответил он, а я затормозила.

– Бром… Понимаешь… – отчего-то было стыдно признаться в своей неплатежеспособности, но зачем скрывать очевидное? – У меня нет денег на обед в столь шикарном заведении. И вообще… я хотела найти работу.

– Нашла о чем переживать, – тут же расцвел он улыбкой. – Во! Смотри! – и раскрыл передо мной футляр от скрипки, которую я, к слову, так и продолжала нести в руках. А там обнаружилась целая россыпь медных кругляков, среди которых лежали и серебряные!

– Откуда?! – в удивлении округлила глаза.

– За твое выступление.

– Но когда ты успел? – недоумевала я.

– Ну, пока ты раскланивалась и приходила в себя, улыбаясь, как блаженная, я прошелся среди зрителей и… вот! – Он гордо подбоченился. – Так что это все твое. Тут не на один обед хватит. Но бабушка тебя и так покормит. Ты же со мной.

А у меня чуть слезы на глаза не навернулись, честное слово! Целый месяц я ломала голову, где бы заработать хоть один медяк, а тут…

– Ну, чего застыла? Пошли! – и внезапно замолчал на целую минуту, лишь как-то странно поглядывая на меня. Я даже начала волноваться. – Слушай… – неуверенно начал он. – Тебе это, конечно, может быть совсем не интересно. Но… У нас есть группа… музыкальная. Вот.

– Здорово! – искреннее восхитилась я.

– Правда? – он снова заулыбался, увидев мою заинтересованность, и, взъерошив своей лапищей волосы, начал говорить в своей обычной манере: – Так вот, у нас есть и гитарист, то есть я, и барабанщик, и даже флейтист. Но бабушка говорит, что нам не хватает или скрипача или клавишника. У меня знакомых пианистов нет, а незнакомые с нашей молодой группой связываться ни в какую не хотят. Тут я вспомнил, что у меня вообще-то есть старший брат-скрипач, но он наотрез отказался с нами выступать. Как я его только ни уговаривал! Но он уперся. Даже вот, вручил свою скрипку с наказом передать бабушке и больше к нему с этим вопросом не приближаться. Он, видите ли, сейчас работает в серьезной адвокатской конторе и такими глупостями заниматься не собирается! Но разве ж музыка – это глупость?! Да это же… Это же… – он даже руки развел в стороны, демонстрирую, что это явно что-то большое.

Но я и без слов его превосходно понимала.

– Музыка – это целый мир, – тихо сказала я и улыбнулась, вспоминая то невероятное чувство, которое испытала совсем недавно.

– Вот! Вот! Ты меня понимаешь! – он так обрадовался, что чуть не выпустил из рук футляр от скрипки. – Слушай, давай к нам в группу, а? – и посмотрел так просительно, что хотелось тут же пообещать этому милому рыжику все, что угодно. А потом, сверкая глазами, полными неподдельного энтузиазма, заговорил быстро-быстро, не давая и слова вставить: – Ты только представь, какие номера мы будем делать! Какой звук забабахаем! У меня ведь и магические усилительные установки есть! А уж если к этому добавить твои иллюзии, то все просто обалдеют от восторга! Да такого в этом городе точно никто не делал! Бабушка сто процентов нас к себе в ресторацию выступать возьмет! И платить хорошо будет! Ты не думай, она у меня мировая!

Парень рисовал настолько заманчивые картины, что хотелось тут же со всем согласиться. Вот только…

– Бром! – наконец, вклинилась я в его речь.

– Что? Не хочешь? Совсем-совсем? – тут же поник он, видя мою расстроенную физиономию.

– Да дело не в этом! Очень хочу! Ты даже не представляешь себе как! Только… Ничего не выйдет.

– Но почему?

– Да потому что люди хотят слушать не только красивую музыку, но и предпочитают видеть хотя бы симпатичного исполнителя. А я… – я отвернулась.

– Ты чего? – он развернул меня к себе, пытаясь заглянуть в глаза. – Разве не видела, что всем тем людям на площади было все равно, как ты выглядишь?

– Им, может, и все равно. Но в ресторации обычно приходит очень взыскательная публика.

– Что-то ты не о том сейчас думаешь. Ты мне скажи: ты согласна стать частью нашей группы?

– Ну… я была бы не против попробовать, – честно ответила, глядя ему в глаза.

– Вот и отлично! Пошли! – и с видом совершенно счастливого человека направился вперед.

Несколько секунд я просто растерянно стояла на месте, а потом улыбнулась во все свои тридцать два зуба и направилась вслед за парнем. Что бы там ни было, какие бы сомнения меня не одолевали, а попробовать стоило! И если получится… Нет, не так. Когда получится, я перестану зависеть от опекуна совсем!

Глава 8

– Ты чего трясешься? – приобнял меня в подбадривающем жесте Гурим. – Сама же знаешь, что все будет хорошо! Мы столько репетировали, что иначе и быть не может! – и попытался прижать к себе теснее.

Гурим был на четверть… та-дам! Гоблином! А потому моя экзотическая наружность ему очень приглянулась и, несмотря на разницу в возрасте, а он, как и Бром, на два года меня младше, пытался неумело ухаживать и оказывать знаки внимания. Я усиленно делала вид, что ничего не замечаю, он же лишь вздыхал и с тоской поглядывал в мою сторону. Не то чтобы Гурим мне неприятен, он отлично играет на флейте, веселый, компанейский парень, но он совершенно не подходил мне в качестве ухажера: низенький, немного зелененький, тощенький, страшно лопоухий и носатый. К тому же подростковые прыщи все еще расцвечивали его физиономию щедрой россыпью. В общем, гоблин. Да, я тоже сейчас далеко не мечта каждого парня. Но, как говорится, мы выбираем, нас выбирают, и это часто не совпадает… К тому же я никаким боком не гоблинша, и вкусы у меня вполне человеческие.

– Гурим, – вздохнула я и чуть отодвинулась, – я всегда волнуюсь перед выступлением. Не обращай внимания.

– Отстань от Али, дай ей сосредоточиться, – прозвучало от нашего ударника, который любовно поглаживал свои палочки.

Алиас – барабанщик от Бога. Палочки в его руках летали, и за ними не всегда можно было уследить взглядом, ну а отменное чувство ритма просто восхищало!

Здешняя музыка мало чем отличалась от Земной. По крайней мере, в ней тоже очень много разнообразных стилей. Но различия все же имелись. А потому предложенные мной к исполнению мелодии воспринялись парнями на ура. Ведь это что-то новенькое, экзотичное, чего здесь еще не слышали.

– Ну что, ребятки, готовы?.. – вошла к нам в комнату, в которой мы ожидали выступления, Берта, а если полностью – Берталуччи Бринимген, бабушка Брома и держательница ресторации.

Хотя назвать бабушкой эту орчанку просто язык не поворачивался: высокая, статная, чуть в теле и без намека седины в волосах, она напоминала, скорее, воительницу на покое, чем чью-то бабушку. Но добрый свет в глазах делал ее образ мягче. Как эта женщина сумела закрепиться в людском королевстве и привести самую обычную харчевню к званию лучшей рестораций города, я не знаю. Но, глядя на Берту, сомневаться в том, что у нее получится все, за что она ни возьмется, не приходилось. Энергии из нее так и била ключом.

– …Через пять минут ваш выход. Смотрите! Не подведите! – и показала увесистый кулак Брому.

Не сказать, что она сразу прониклась идеей внука дать возможность нам выступать у себя в ресторации, но после того как мы показали ей наше небольшое шоу, решила дать шанс. Разумеется, прежде чем ей что-то показывать, нам пришлось две недели репетировать. Все-таки мы не знали возможностей друг друга, а я и своих собственных. Путем проб и ошибок мы пришли к выводу, что моя странная проснувшаяся магия реагирует только на музыку. Стоило в моих руках оказаться скрипке, как все, что я представляла и хотела показать, возникало вокруг меня в призрачной дымке иллюзий. Это было так странно и прекрасно, что приходилось делать над собой усилие, чтобы остановиться. Как оказалось, две, максимум три песни – это пока мой предел. Потом я просто валюсь с ног от усталости, и мне необходим или полноценный сон или приличная порция еды. Хотя второе предпочтительнее.

Благо денег, заработанных на площади, пока хватало и на сытные ужины за пределами академии, и на все необходимые мелочи. Но денег осталось немного, и сегодняшнее выступление было очень важным! Я бы даже сказала – решающим.

Мне повезло, что парни полностью под меня подстраивались. Есть возможность встретиться сразу после обеда? Хорошо! Давайте у Брома. Есть время только вечером? Отлично! Пойдем к Алиасу. У него рядом с домом сарай пустует! А если мы задерживались, то ребята провожали меня в Академию.

Но самым важным оказалось то, что комендантом моего общежития была бабушка Гурима! Необычайно высокая и полная для этого народа гоблинша Анига. Ростом аж с меня, а габаритами больше раза в четыре! К этому времени я успела услышать о ней много нелицеприятного от адепток. И главным ее недостатком был чисто гоблинский характер. Все, что не разрешено – запрещено, и ни шагу в сторону, а если кто-то что-то имеет против – это его личные проблемы! В общем, если бы не родство Гурима, она бы ни за что не разрешила мне возвращаться в общежитие позже одиннадцати. А так ничего, даже чаем пару раз угощала. И если нам удастся заполучить работу у Берты, то подобная лояльность будет просто крайне важна!

– Вот, держи, – Бром протянул мне маску. – Помочь надеть?

– Спасибо. Не нужно, – улыбнулась я с благодарностью и взяла протянутую вещь.

Маска довольно простая, но смотрелась очень эффектно: вся покрыта позолотой и украшена золотой тесьмой. У парней они тоже были позолоченные, но без каких-либо украшательств, и закрывали лишь половину лица, а моя закрывала его полностью.

Я оглядела свою группу. Все в черном, аккуратно причесаны, с масками на лицах. Такие разные, но сейчас вмиг ставшие загадочными и притягательными. А потом перевела взгляд на себя. Сегодня я вся в золотом. На этот сценический костюм мы скидывались с ребятами вместе. Вернее, собирали его с миру по нитке. К примеру, струящаяся юбка в пол еще несколько дней назад была тюлем на окне в гостиной Брома. Как он уломал мать ее отдать, не представляю. А поблескивающий топ и нижняя юбка, вернее, ткань на них, откуда-то притащил Алиас. И эти отрезки ткани он явно откуда-то вырезал.

– Даже не спрашивайте, где я их взял! – решительно проговорил он, от чего-то покраснел и отошел к окну.

Этот полу-эльф самый старший из нас, но в такие мгновения он выглядел совсем мальчишкой. Иногда я задавалась вопросом: как он вообще сошелся с этими двумя балбесами – громилой Бромом и щуплым Гуримом? Но все как-то не получалось их спросить.

Сшить же костюм помогла Берта. Просто во время очередного нашего сбора в одной из задних пристроек ресторации увидела, как я нерешительно примериваюсь ножницами к ткани, пока парни с интересом следят за каждым моим движением. Брать ткань в общежитие не хотелось – слишком много из-за этого могло возникнуть вопросов.

– Вы чего это тут делаете? – поставив руки в бока, спросила она.

– Так сценический костюм нужен. И вот… – показала я ножницами на ткань, совершенно не представляя, что со всем этим делать.

Денег даже на самую дешевую модистку у нас не было. В детстве мы с мамой как-то сами шили мне на утренник наряд снежной королевы. Ничего так получилось. И вроде совсем не сложно было. Но тут, глядя на ткань, я понимала, что сильно поторопилась, уверяя ребят, что был бы материал, и я сама без проблем сошью себе костюм.

«Это же не настоящее платье шить. Там скреплю, тут приложу, здесь подошью, а вот тут отрежу» – так мне думалось до тех пор, пока передо мной не оказались ткань и ножницы. Оказывается, все кажется легким, пока этим не займешься сам…

– И как? Много ты уже таким способом костюмов нашила? – скептически заломила бровь старая орчанка, от чего я густо покраснела. Она покачала головой и, строго зыркнув на парней, которые имели неосторожность улыбнуться, сказала: – Бери, что есть, и иди за мной.

Ну я и пошла. И уже через пять минут обмеров поняла, что сама ни за что не справилась бы с этой задачей. Берта же помогла сшить сценический костюм, который чем-то отдаленно напоминал наряды из индийский фильмов: топ оставлял узкую полоску живота открытым, короткая узкая нижняя юбка достигала середины бедра, а сверху нее фалдами спускалась длинная полупрозрачная юбка, под которой можно различить силуэт стройных ног. По местным меркам довольно провокационный наряд, но для сцены самое то, а как по мне – просто супер! Я покружилась перед зеркалом и счастливо рассмеялась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.