Лина Манило
Согрей меня

Глава 1

Впервые за прошедшие с момента гибели мужа годы Мара могла с лёгкостью заявить: ей стало проще жить без него.

Да, она всё ещё безумно скучала по Сергею. По его улыбке, доброте, мягким рукам и тёплым объятиям. Марьяна любила мужа и, наверное, до конца своих дней не сможет вырвать из себя это чувство. Но сидящий в сердце целых пять лет раскалённый гвоздь кто-то невидимый наконец-то вытащил.

Пять лет… неужели уже так много? Ведь будто вчера она, недавняя школьница в смешной дутой куртке, пыталась пройти опасный участок обледеневшего асфальта, не устояла на ногах и с диким визгом, размахивая руками, влетела носом в широкую грудь незнакомца. От него пахло хвоей, чуть-чуть дымом и шоколадом. Подняв голову, Мара посмотрела в самые красивые в мире голубые глаза и утонула в них.

Сразу и навсегда.

– Как я рад, что вы такая неуклюжая, – сказал Сергей и затопил её теплом своего взгляда.

Старше Мары на шесть лет, Сергей казался очень взрослым, мудрым и опытным. Настоящим мужчиной с очаровательной улыбкой, глубокой ямочкой на щеке, лучистым взглядом и горой планов на будущее. С ним мир превратился в волшебное место: в небе парили райские птицы, шумел прибой, а счастья в сердце стало так много, что иногда сложно было дышать.

Мара влюбилась. Раз и навсегда, до дрожи в руках и ослабевших коленок. А Сергей… он протянул Марьяне широкую ладонь и повёл за собой в их общее будущее. А спустя два года погиб, разбившись на машине.

Закрыв глаза, Мара стояла у распахнутого окна в своей маленькой кухне, вдыхала сладко-горький аромат осени. Сквозняк гулял по комнате, щекотал ноги, обнажённые руки, шею.

За спиной что-то щёлкнуло. Тихо скрипнула входная дверь, впуская в дом мужчину. Мара вздохнула, натянула на лицо улыбку, обернулась к посетителю.

– Андрей, добрый вечер, – её нежный голос взлетел к потолку и прозвучал чуть резче, чем Маре бы хотелось.

Андрей застыл в дверях. Высокий импозантный брюнет, он улыбнулся Маре, поднимая повыше бумажный пакет с логотипом модного магазина, торгующего деликатесами.

– Привет, Марьяна, а я вот… – он снова потряс пакетом, словно этого было достаточно, чтобы объяснить своё присутствие в доме вдовы собственного брата, когда за окнами сгущаются сумерки.

Мара нахмурилась, в который раз осознав, до чего навязчивым может быть родственник. Раньше она этого не замечала, а в последнее время его забота её душила.

Андрея было слишком много в её маленькой тихой жизни.

– Почему не позвонил? Не предупредил?

Андрей улыбнулся бодрее, чем нужно, и смело, словно это был его дом, прошёл к кухонному столу, водружая на него пакет с покупками.

– Я подумал, что ты мне обрадуешься, – дёрнув плечом, Андрей продолжил деловито разбирать продукты. Что-то положил в холодильник, что-то оставил на столе. В общем, чувствовал себя легко и комфортно. – Что-то не так?

Вздёрнув бровь, Андрей одарил Мару мимолётным пытливым взглядом, но тут же отвёл глаза, возвращаясь к своему занятию.

– Ты же знаешь, что я всегда тебе рада. Как и твоей милой супруге, – последнее слово Мара особенно выделила, словно пыталась напомнить родственнику, что не она его семья.

– Света к маме уехала, – отмахнулся Андрей. – Кстати, она тебе варенье передала. Вот, – порывшись в пакете, выудил со дна маленькую баночку с золотистым сладким сиропом, в котором плавали кусочки засахаренных груш.

После смерти Сергея, Андрей со Светой стали для Мары не просто родственниками, но и хорошими друзьями. Марьяна помнила, как судорожно цеплялась за руку Светы, а та ласково гладила её по спине. Помнила и была за это бесконечно благодарна.

Те смутные дни почти стёрлись из памяти, утонули в тоске и слезах, но тепло мягкой ладони осталось с Марой навсегда.

– Спасибо за варенье, – Мара приняла из его широкой ладони баночку и убрала в шкаф. – Но всё остальное зачем?

Андрей удивился вопросу. Посмотрел на Мару, как на маленькую, покачал головой и тяжело вздохнул.

– Я обещал Сергею заботиться о тебе.

Маре не понравился его тон. В нём пряталось что-то смутное, доселе не слышанное. Будто бы дело было не столько в обещании, сколько в личном стремлении Андрея о ней, Маре, заботиться.

«Да ну, показалось. Это же Андрей, он же никогда…»

– Но вряд ли Сергей просил снабжать меня деликатесами…

– Он многое просил, – буркнул Андрей, наконец, покончив с хлопотами по кухне.

Мара провела рукой по обнажённым предплечьям. Вдруг стало холодно в собственном доме. Неуютно и стыло. Тренькнул телефон, на экране загорелось сообщение от лучшей подруги, напомнив Марьяне, зачем она так вырядилась этим вечером.

– Ты куда-то торопишься? – спросил Андрей, едва не сделав к ней шаг, но Мара выставила руку, охраняя свою зону комфорта от его вторжения. – Куда ты такая красивая едешь этим вечером?

И вроде бы вопрос был задан самым будничным тоном, но Мара поёжилась. Гордо вскинув подбородок, сжала в руке телефон и выпалила:

– Мы с Аней идём в бар.

И ведь не должна была оправдываться перед Андреем, но казалась себе обязанной объяснить.

Всегда добрый и понимающий Андрей странно сверкнул на неё глазами, и Маре захотелось взвизгнуть и оттолкнуть его, выгнать из дома взашей. Если бы он подошёл, только бы коснулся… Она бы не сдержалась. Но Андрей остался на безопасном расстоянии, только пальцы, сжимающие край стола, побелели.

– У тебя свидание? – хрипло выдавил, пронзая её пытливым взглядом. – Ты про Аню всё придумала, а на самом деле для другого мужчины вырядилась?

Для другого мужчины… а если бы и так, какое Андрею дело до её личной жизни?!

Мара взмахнула рукой и, не сдержавшись, выпалила:

– А если бы и свидание? Я не имею права? – дерзко вздёрнув подбородок, Мара опалила взглядом настырного родственника.

– Мара… он мой брат… – Андрей запустил пятерню в тёмные волосы, взъерошил кудри на затылке, посмотрел на Мару то ли затравленно, то ли осуждающе.

Маре его взгляд не понравился.

«Да какое он право имеет лезть?»

– Андрей, не приходи сюда больше. Один не приходи.

– Но мы же родственники, – беспомощно обвёл руками кухню, а Мара едва удержалась, чтобы не закатить глаза. – Я Серёге обещал…

Мара вздохнула, отвернулась к окну. Обняв себя за плечи, сникла. Улыбаться больше не хотелось, а ржавый раскалённый гвоздь снова вонзился в сердце. С ним пришло чувство вины. Осознание, что не имеет права веселиться, когда любимый муж погиб.

«Глупость! Сергей бы не хотел, чтобы я гнила заживо!»

– Не надо постоянно напоминать о Серёже. Я и так его забыть не могу!

– Но если у тебя свидание… значит, можешь?

Андрей подошёл очень близко, и Мара вздрогнула, ощутив его дыхание на своём затылке. Дёрнулась, вывернулась, оттолкнула мужчину, отпрыгнула в дальний угол. В какой-то момент его присутствие превратилось в пытку, и Марьяна не хотела больше терпеть тот холод, гуляющий по коже рядом с Андреем.

Он словно бы её обвинял. В том, что своим желанием жить разрушает память о брате. Предаёт.

Мара не хотела быть предательницей, но и хоронить себя заживо тоже не хотела. Уже нет, довольно.

– Уходи, – прохрипела, но Андрей даже виду не подал. Только сжимал и разжимал кулаки, а во взгляде появилась та самая, чисто мужская, поволока, от которой так бойко трепещут героини сказочных романов. – Уходи! И ключи от дома верни.

Андрей дёрнулся так, будто бы Мара его ударила. За пять прошедших лет ей ни разу не пришло в голову отобрать у него ключи, но сейчас она была настроена более чем воинственно.

Протянула руку, ожидая, пока до родственника дойдёт смысл её слов.

– Я не шучу.

– Ты и правда не шутишь, – усмехнулся и снова сделал к ней шаг, но большего себе не позволил. – Мара, ты ничего не понимаешь…

– Я понимаю только то, что ты слишком много стал себе позволять.

– Я ничего себе не позволяю! – рявкнул, побелев лицом. – Я всего лишь пришёл и принёс тебе продукты!

– Но я не просила, – дёрнула плечиком, а Андрей тяжело сглотнул, глядя на её шею. – Андрей, это мой дом. Ты всегда в нём желанный гость, но я не хочу, чтобы ты вламывался сюда в любой момент.

– Почему?

Мара вздохнула и прикрыла на мгновение глаза. Весь этот разговор – сюр какой-то, и Марьяна никак не могла найти из него выход.

– Ты уже не любишь моего брата? – спросил Андрей, а в голосе то ли тоска, то ли надежда.

– Я никогда не перестану его любить, – ответила, впиваясь пальцами в плечи. Удерживая себя на краю пропасти. – Но я хочу жить дальше.

– С новыми мужиками? – почти выплюнул, и Мара поёжилась от его тона. – Прости, Мара… но и ты меня пойми. Он мой брат, а ты его жена.

– Я его вдова! – едва не взвизгнула выбитая из колеи Мара.

– Ты та, кого он любил! Кого поручил моей заботе! И я не позволю, чтобы ты в этом, – Андрей чуточку брезгливо обвёл взглядом короткое красивое платье, – появлялась на людях.

Вот это уже было слишком.

Мара взвилась, осознав вдруг, до какой степени впустила однажды в свою жизнь родственников Сергея. Позволила им слишком многое. Особенно Андрею, который всегда был таким добрым, таким понимающим.

«Сама виновата. Дура!»

– Я ещё раз повторяю: уходи отсюда, – голос звучал на тон выше, и в горле запершило. – Положи ключи на стол и проваливай.

– Мара, – Андрей попытался было погасить скандал, но Марьяна до того разозлилась, что весь мир видела в чёрно-белых красках.

Она ни разу за прошедшие годы не позволила себе лишнего. Не сходила на свидание, никаких намёков никому не дала. Просто жила, храня любовь к Сергею, почти растеряла всех подруг. Андрей не имел права что-то ей предъявлять! Но он пришёл, разложил по местам чёртовы продукты, и всё это с таким видом, словно Мара ему кругом должна. Должна слушаться, подчиняться, принимать к сведению его мнение.

– Давай сюда ключи! – выкрикнула Мара, протягивая к Андрею дрожащую ладонь.

Андрей буркнул себе под нос что-то нечленораздельное и потянулся к карману. Вытащил связку, демонстративно не глядя на Мару, снял один ключ и с громким звоном шмякнул его на стол.

– Он мой брат, – напомнил, словно Марьяна, глядя в его лицо, могла хотя бы на секундочку об этом забыть. Слишком похожи были братья. – И я не позволю тебе втоптать в грязь его имя!

Андрей выскочил из дома так поспешно, что Мару обдало сквозняком. Грохнул дверью, и звук заставил Марьяну вздрогнуть. Зарычал мотор его машины, припаркованной за воротами, взвизгнули шины. Андрей умчался, растворился в сумраке, оставив после себя лишь горечь.

Мара взяла телефон, ответила подруге и через двадцать минут нырнула в такси, выбросив из головы мысли о странном поведении Андрея.

Сегодняшним вечером она не будет думать о чужих странностях. Сегодня она просто отдохнёт.

Мара выглянула за окно, наблюдая за птицами, ищущими дорогу на юг.

За ними, подумала Марьяна. Вперёд, пока на сердце не станет легче.

Глава 2

– Поздравляю Станислав Фёдорович, теперь вы официально свободный человек.

Альберт Николаев – самый лучший в стране адвокат по бракоразводным процессам понимающе улыбнулся и протянул Стасу узкую, покрытую редкими рыжими волосками, руку. Неожиданно крепкое рукопожатие для такого тщедушного мужичка не удивило – иное глупо было ожидать от акулы юридического океана, способного раздеть до трусов любого. Глупо и наивно.

Стас потому и выбрал этого неприметного плешивого коротышку с хищным взглядом, спрятанным за тяжёлыми веками. Отлично знал, что с ним процесс развода пройдёт с наименьшими потерями для психики и кошелька. Так, в сущности, и получилось.

Вскинув русую бровь, Стас забрал со стола папку с документами. Неужели и правда, свободен? От блудливой жены и прогнившей насквозь семейной жизни, в которую его однажды засосало, как в болотную трясину. Почти на дно утянуло, едва не задохнулся и только чудом с себя эту вонь смыл.

Стас хмыкнул, буркнул под нос что-то очень похожее на проклятие и перевёл взгляд на окно, за которым бушевала яркими красками золотая осень. Резные листья клёна багрянцем разбавляли невыносимую синь неба, а пышный фикус, украшавший мраморный подоконник, тянулся к последним солнечным лучам. Стас так и не смог вспомнить, видел ли в жизни октябрь красивее.

«В детстве, наверное».

Тогда они носились с лучшим другом Димкой по полям, убегая от придуманных врагов и, спрятавшись за амбаром, устраивали засаду на воображаемых противников. В те дни сладко пахло убранной с полей пшеницей, а сейчас, очерствевший сердцем, Стас мечтал хотя бы на миг вернуться в прошлое. Вот бы снова стать тем беззаботным пацаном, для которого весь мир был сосредоточен в сиюминутной радости. Её не мог омрачить ни пьющий отец, ни его бесконечные дружки, устроившие из их дома харчевню.

Тогда Стас не любил возвращаться домой. Сейчас же у него не было места, которое он захочет таковым считать.

«А был ли у меня вообще хоть когда-нибудь дом?»

– Спасибо вам, – Стас даже не пытался улыбнуться адвокату. Разучился улыбаться, когда понял, что в погоне за воображаемой семьёй, за верой в то, что его можно любить, что он достоин этого, выставил себя настоящим посмешищем.

Память окунула в недавнее прошлое, и горечь на корне языка стала невыносимой.

– Я ненавижу тебя, – шипела Настя, его некогда любимая жена. – Ты слышишь меня? Ничтожество, слабак! Да Лёня в тысячу раз тебя лучше! И в постели, слышишь?! В постели он тоже лучше тебя!

В детстве, глядя на мучения матери, на синяки, которые она старательно пыталась скрыть, маскируя боль за улыбкой, он дал себе обещание, что никогда не тронет пальцем женщину. Даже самую мерзкую склочную бабу не ударит. Не опустится до этого, не превратится в своего отца. Но в момент, когда Настя бросала ему в лицо свою уродливую правду, он готов был ударить её. Схватить за грудки и тряхнуть так, чтобы весь дух вылетел и больше в тело не вернулся.

Настя провоцировала его, оскорбляя так, что вены заполнялись чистой яростью. Стас испугался самого себя и той чёрной злобы, поднявшейся со дна. В момент страшной ссоры он возненавидел жену, которая наставляла ему рога на глазах у жадной до сплетен и сенсаций общественности. Стас и раньше догадывался, что она ему изменяет, только верить в это не хотел. Но новый роман с его подчинённым стал для Насти чем-то другим. Чем-то большим.

Но не за измену возненавидел. А за то, что провоцировала и будила спящего внутри Стаса зверя. Добивала ногами, уничтожая всё светлое, что ещё было между ними. Топтала воспоминания, заменяя их ненавистью. Этого он простить ей не сумел.

Когда Настя выплюнула в него очередное оскорбление и бросилась на него, как разъярённая тигрица, Стас сжал до боли кулаки и ушёл в другую комнату. Главное – подальше от женщины, с которой так и не получилось построить семью.

– Станислав Фёдорович? – напомнил о своём присутствии адвокат. Стас вздрогнул, моргнул несколько раз, обвёл невидящим взглядом роскошный кабинет. Мебель красного дерева, книжные полки, заполненные золотистыми корешками, посмотрел на натёртый до блеска паркет, в котором можно увидеть собственное отражение. Роскошь и шик, стиль и помпезность. Не кабинет, а зал Версаля.

– Спасибо вам, Альберт Семёнович.

– Да в чём вопрос? – хохотнул адвокат, хитро прищурившись. – Я всегда к вашим услугам. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

– О нет, больше никаких свадеб и разводов. Я, похоже, напрочь с этим цирком завязал.

– Как вам будет угодно, – Николаев развёл тощими руками и ещё долго вглядывался в спину уходящего прочь Стаса.

Отдающий горечью осенний воздух наполнил лёгкие. Стас остановился на ступеньках адвокатской конторы, напряжённо рассматривая кучку ярких листьев под своими ногами. Не мог понять, что ему делать дальше со своей свободой.

«Радуйся, придурок».

Стас попытался улыбнуться, но получился волчий оскал. Спешащая мимо женщина, глянув на него, крепче ухватила за руку маленькую девочку и проворно поволокла ребёнка прочь.

«Ну вот, приличную женщину напугал».

Куда ему дальше идти? К лучшему другу? Но тот до отвращения счастлив в своей новой любви, и Стасу пока плохо удавалось радоваться чужому счастью. Зависть, наверное. Или ещё, чёрт его знает что, не менее мерзкое.

На груди лежал камень, а ноги… они просто несли его к стоянке. Надо что-то делать. Двигаться, ехать, куда глаза глядят. Просто жить. Хотя бы попытаться. Даже если внутри ты пуст, как выпотрошенная перед Хэллоуином тыква, надо жить.

Стас провёл по лицу рукой, смахивая противное чувство налипшей на щёки паутины, снова несколько раз моргнул и скользнул в прохладный автомобильный салон. Скрипнула дорогая кожа, руки привычно легли на оплётку руля, а впереди маячил ухоженный двор, утонувший в ярких осенних красках.

«Всё-таки до чего красивый октябрь, удивительный».

Заведя мотор, Стас выехал на главную трассу и решил, что сегодня будет ехать, пока не закончится бензин. Просто двигаться вперёд, заглушая скоростью тихую ярость, всё чаще в последнее время закипающую в нём.

Стас ненавидел себя таким. Он такого себя боялся. Сейчас в зеркале отражался не всегда спокойный интеллигентный мужчина сорока лет, а разрушенное до основания бородатое нечто, от которого даже сам Стас не знал, чего ожидать.

Сорок лет… Стас глянул на часы, проследил за движением минутной стрелки и, горько усмехнувшись, сказал, глядя на незнакомца в зеркале: «С Днём Рождения, Рыльский».

Как интересно совпало: очередной в жизни юбилей, развод и ни одной светлой мысли в голове.

Не поклянись себе однажды Стас, что никогда не станет таким же грязным дерьмом, как его папаша, плюнул бы прямо на пол собственной машины. Но он в первую очередь – интеллигентный образованный человек, а после уже раненное животное.

Стас сглотнул горький комок и прибавил скорость. Машина летела вперёд с каждым километром всё быстрее.

Стас пытался убежать от себя и гложущего чувства собственной никчёмности. Отец называл его ничтожеством, об этом в пылу последней их ссоры напомнила Настя. Да чтоб её, жену бывшую! Пусть катится к своему любовнику в дальний город или живёт в этом – Стасу было плевать. В нём давно перегорели лампочки, отвечающие за любовь к этой женщине.

На спидометре судорожно дёргалась стрелка. Выключенный ещё утром телефон валялся на соседнем сидении. За окнами мелькали деревья, новые города и тихие проспекты, окутанные осенней дымкой. В голубом небе летали птицы, искавшие дорогу в тёплые края. Поддавшись безрассудному, совершенно иррациональному чувству, Стас подался вслед за тёмным косяком, указывавшим путь в неизвестность. Куда его приведёт эта дорога? К кому? Не пора ли повернуть назад, пока не оказался у чёрта на рогах? Но Рыльский не хотел сейчас думать, не хотел ничего анализировать и заглядывать в будущее. Он разрешил себе быть свободным.

Сегодня ему можно всё. День рождения как-никак, праздник детства, чтоб его.

Глава 3

Птицы летели на юг, за ними мчался на предельно допустимой скорости Стас. С каждым километром что-то, поселившееся в его душе, тёмное и тягучее, как нефтяное пятно, понемногу рассасывалось. Высунув руку в открытое окно, ладонью черпал воздух, касался ветра, необычайно тёплого для середины октября.

Проехав мимо очередного ориентира с названием незнакомого города, решил, наконец, остановиться. Почему нет? Этот город ничем не хуже других.

На небе сгущались сумерки, и первые признаки наступающей ночи охладили воздух, подняли сырость с земли. Стас проехал по грунтовой дороге, свернул на неширокий проспект, выехал на центральную улицу, по обе стороны которой теснились ряды магазинчиков под яркими вывесками. Глаз зацепился за название кофейни «Итальянский пряник». Стас напряг вечно работающий мозг, попытался вспомнить, пекут ли итальянцы пряники, но ничего на ум не пришло.

«О чём я думаю?»

Нет, пряники ему не подходят – ему нужна тяжёлая артиллерия. Кофе его тоску не вылечит.

Стас ехал медленно, вглядываясь в вывески. Магазин женского белья, детской одежды, игрушек, сувенирная лавка… кафе «Лучик», бар…

Вот, бар! Стас на глубинном уровне почувствовал необходимость окунуться в шумную атмосферу. Найти место, где всем друг на друга плевать, слиться с толпой и отметить этот день бокалом пива. Или, может быть, коньяка.

Но Стасу не повезло: в этом баре не затевали драки, не лился рекой алкоголь и не блуждали доступные женщины в поисках приключений на ночь. Кроме пухлого бармена; тощего, как ивовый прут, официанта и парочки посетителей за дальним столиком, внутри не было никого. Лёгкая музыка не навевала мысль о пороке и пьяной вечеринке, от неё клонило в сон. Но обратно поворачивать глупо, а пиво можно выпить и наедине с собой.

Тем более что меньшее, к чему он сейчас тянулся – доступные женщины.

Пройдя к барной стойке, Стас недоверчиво похлопал по красной дерматиновой обивке круглого стула на хлипкой ножке, хмыкнул про себя. Удивительно, что мебель выстояла от простого прикосновения. Сесть на неё казалось подвигом.

– Он не сломается, – заверил бармен, слегка оживляясь.

– Будем надеяться, – повёл плечом Стас и всё-таки присел, расстегнул идеально скроенный тёмно-синий пиджак.

И правда, стул выдержал.

Стойка оказалась неожиданно чистой, да и место, в общем-то, приличным, хотя не шло ни в какое сравнение с теми клубами, в которых бывал Стас. Но сейчас понты – меньшее, что он мог себе позволить. Душа просила хоть каких-то эмоций. Может быть, в этом незнакомом городе, в богом забытой глуши, Стас получит что-то, кроме отвращения к самому себе?

Усевшись удобнее, Рыльский беглым взглядом пробежал по бесконечным рядам бутылок, а бармен терпеливо ждал. Парню на вид не дашь больше двадцати, но в его светлых по-совиному круглых глазах плескалась взрослая мудрость, и это Рыльскому понравилось.

– Пива, пожалуйста.

– Какой сорт предпочитаете? – деловито поправив воротник клетчатой рубашки, спросил бармен.

Стас редко пил пиво и ничего в нем не понимал, помнил только, что тёмное – крепче, потому выбрал его.

– Чешское? Австрийское? Фильтрованное или нет? – не унимался бармен, и Стас готов был его придушить.

– Любое! – теряя терпение, рыкнул Стас, но бармен остался совершенно равнодушным к чужим эмоциям.

– На мой вкус? – подозрительно сощурился парень, и Стас закатил глаза.

– Если он у тебя хороший, – ухмыльнулся Рыльский.

Парень надменно выпятил нижнюю губу, кивнул с достоинством и принялся за работу. Стас всерьёз опасался, что он может плюнуть ему в бокал, если ослабить бдительность, потому нашёл развлечение, наблюдая за размеренными движениями бармена.

Забавный он: низенький и крепкий, как пенёк, со смешным тёмным хохолком на макушке, на вид неповоротливый и грузный. Но его пухлые пальцы порхали с такой лёгкой элегантностью, что Стас поневоле залюбовался.

– Ваш заказ, – бармен поставил полный тёмного пива бокал перед Стасом и смахнул белоснежной салфеткой со стойки две капельки. Натёр до блеска, да и потерял к своему гостю всяческий интерес. Фальшиво насвистывая себе под нос, он нырнул под стойку и принялся с усердием чем-то там греметь.

Постепенно бар наполнялся людьми, а бокал напротив пустел. Пиво оказалось на удивление вкусным: пряным, с тонкой ноткой горечи и привкусом апельсинов.

– У тебя и правда, хороший вкус, – отсалютовал он бармену, а тот расплылся в улыбке, словно Стас ему премию выписал. – Повтори.

Вскоре и второй бокал был опустошён на половину, и Стасу вдруг стало… неплохо. Нет, не хорошо, но как-то тихо. Странно и опасно найти покой на дне пивного бокала, но о своей дурной наследственности сейчас хотелось думать меньше всего. Потом, когда пройдёт этот проклятый «праздник».

Сделав большой глоток, Стас глянул на бармена и едва не подавился: тот превратился в соляной столб красного цвета, и только ресницами хлопал. В круглых глазах плескался детский восторг, который бывает у мальчиков только, если они видят самую красивую девочку на свете.

Интересно, кого это он увидел? Судя по выражению лица, как минимум, живую Ирину Шейк. Или какие там нынче кумиры у двадцатилетних пацанов?

Промокнув губы салфеткой, Стас медленно обернулся, да и сам завис. Нет, не потому, что увидел самую красивую женщину в своей жизни – с некоторых пор у него была аллергия на красоток. А потому что знал эту девушку, с мягкой улыбкой озирающуюся по сторонам в поисках свободного столика.

Он её знал.

Мара… для него, наверное, Марьяна – ласковое сокращение красивого имени казалось чем-то до неприличия интимным. Было в этих четырёх буквах что-то манкое, порочное и невинное одновременно. Как и сама Мара.

Стас тряхнул головой, отгоняя непрошеные фантазии. Что-то взбурлило в крови – сладкое, как тягучий кленовый сироп, запретное и острое, как лезвие бритвы.

Стас усмехнулся. Сегодня определённо странный день, и мысли в голове странные. Но, может быть, в этот богом забытый город, в крошечную точку на карте, он приехал не зря?

Мара ещё раз оглянулась, едва заметно нахмурилась – Стас бы этого не заметил, не смотри он на неё так пристально. Робко переступила с ноги на ногу, крепко держась за сумку. Закрылась ею, словно щитом, а во взгляде не то страх, не то растерянность. Марьяна, в своём тёмно-синем платье и светло-бежевом пальто, с умопомрачительно длинными ногами и пухлыми губами, наводящими мысли о грехе и пороке, казалась здесь чужеродной. Спустившейся с неба ожившей мечтой.

Стас снова тряхнул головой и следом сделал то, о чём пожалел уже через секунду: он поднял руку и, привлекая внимание Мары, махнул. И она заметила. Глянула на него рассеянно, прищурилась, разглядывая, и… узнала.

А узнав, улыбнулась и шагнула к нему.

Глава 4

– Аня, ты где? – нетерпеливо бросила в трубку Мара, когда такси высадило её у знакомого бара, в котором планировали провести вечер вместе с подругой.

Но у той снова что-то стряслось. Впрочем, Аня была беспокойной натурой, у которой что ни день, то приключение.

– Прости-прости! – лепетала в трубку подруга, задыхаясь, словно от быстрого бега. – Павлик из командировки неожиданно вернулся. Обещал только завтра, но их с приисков раньше отпустили. Ты же понимаешь… прости меня, а? Давай завтра вечером выберемся?

Мара разозлилась. Ещё не отойдя от дурацкого разговора с Андреем, она крепко стиснула зубы, чтобы не отыграться на подруге. А может, она просто Аньке завидовала, потому что у той была любовь, а у Мары только одиночество, которое вдруг начало тяготить?

– Ты обиделась? – спросила Аня, почувствовал настроение Мары. – Если обиделась, то я сейчас приеду. Брошу Пашку и приеду. Что он, не поймёт?

Паша бы понял, только Мара не нуждалась в таких жертвах.

Мара посмотрела вверх, на стремительно темнеющее небо, будто там могла найти своё терпение. Что за день такой? Весь наперекосяк!

– Не надо, Ань, – Мара попыталась придать голосу лёгкость и уверенность, но он всё равно треснул. – Честно, я в норме. Отдыхай, а Павлику привет.

К горлу подкатил ком. Мара стыдилась своих чувств, но она действительно обиделась. Чтобы не наговорить лишнего, споро попрощалась с подругой и запихнула телефон в кармашек сумки.

Вот тебе и пятничный девичник. Мара повела плечами, скидывая невидимый камень, посмотрела на вывеску единственного приличного в их городе бара и тяжело вздохнула.

Может быть, вызвать такси и домой уехать? Но что её там ждёт? Одиночество?

Или всё-таки зайти, раз приехала? Не пропадать же вечеру. Набрав полную грудь воздуха, Мара смело вошла в помещение и даже пару шагов сделала, но испугалась своих же собственных ощущений.

Внутри было до поплывшего зрения многолюдно. Так сильно захотелось увидеть в этой разномастной толпе хотя бы одно знакомое лицо. Просто улыбнуться кому-то, нырнув в безопасное тепло приятного общения. Избавиться от гнетущего одиночества, ставшего таким невыносимо острым.

Мара замерла, прижимая к себе сумку, словно в ней крылось её спасение. Сминая мягкие кожаные бока, она потерянно рассматривала помещение, и что-то вдруг мелькнуло вдалеке… что-то знакомое. Или кто-то знакомый?

Мара призвала на помощь всю свою удачу и попросила у невидимого сейчас неба послать ей хорошего человека. Что небу стоит выполнить просьбу, да? Марьяна ладошкой потёрла зудящий нос и внимательнее присмотрелась к мужчине у барной стойки. И мужчина этот… он рассматривал её. А потом махнул рукой.

Мара всегда гордилась своей способностью запоминать лица. Но в этом широкоплечем мужчине с густой рыжеватой бородой решительно не находила ничего знакомого. Или…

Господи, это же Стас! Мара едва не вскрикнула, когда, наконец, его узнала. Только при их первой встрече её щёки были гладко выбриты, а плечи не казались такими широкими. Или она просто забыла?

Мара замерла и… улыбнулась. Просто улыбнулась, и на душе просветлело.

Стас усмехнулся и, подняв вверх бокал, отсалютовал ей. Мара кивнула и решительным шагом прошла к барной стойке. Парнишка за ней – не больше двадцати, совсем юный и безопасный – улыбнулся ей так широко, что Марьяна всерьёз испугалась за его по-детски пухлые щёки. Как бы не треснули. В его круглых глазах плескался восторг, а пальцы судорожно сжимали бокал на тонкой ножке.

– Меньше всего сегодня я рассчитывал увидеть знакомое лицо, – криво усмехнулся Стас и одним большим глотком допил пиво.

– А я напротив мечтала увидеть хоть кого-то знакомого, – сняв пальто, Мара положила его и сумку на колени. Локтями упёрлась в стойку, запустила пальцы в растрёпанные из-за поднявшегося ветра волосы и поправила причёску, тряхнув роскошной светло-русой гривой.

Мальчик за стойкой сглотнул, Стас же мазнул по ней любопытным взглядом, а на губах мелькнула лёгкая улыбка. И пропала.

– Можно виски? – обратилась Мара к восторженному бармену.

Тот откашлялся, резко кивнул – Мара не удивилась бы, сломай он себе при этом шею – и отвернулся к заставленной спиртным стене, выбирая нужную бутылку.

Стас сидел рядом, крутил в руках пустой бокал, глядя куда угодно, только не на неё. Но Мара вдруг так остро почувствовала его присутствие и собственное неодиночество рядом с ним, что снова улыбнулась.

– Виски для молодой девушки не самый лучший выбор, – сказал Стас, обжигая её задумчивым взглядом.

– Всем порой не мешает выпить виски, – сказала с видом древнего китайского мудреца. – Но пиво тоже ничего.

– Ничего, да, – кивнул Стас. – Ничего особенного.

Хмыкнул, глядя на дно своего бокала и, взмахнув рукой, заказал порцию виски для себя.

– Я угощаю, – сообщил Маре. Она запротестовала, но Стас отмёл любые возражение движением брови. – Не спорьте со мной, это бесполезно.

– А вы властный, да? – улыбнулась и, устроившись удобнее, закинула ногу на ногу.

Стас медленно провёл взглядом по её длинной ноге, задержался на остром колене, а Маре показалось, что он её коснулся. Ведь ничего не сделал, только посмотрел, а у Марьяны сердце заклокотало где-то в горле.

Как у него выходит смотреть так, что всё внутри закипает и поджилки трясутся? Наверное, это гормоны или долгое воздержание, но почему-то только этот мужчина способен на неё так действовать.

И как у него получается быть одновременно рядом и так бесконечно далеко?

Мара сделала слишком большой глоток, и виски обжёг горло. Слёзы брызнули из глаз, дыхание перехватило, а Стас едва заметно улыбнулся.

– Аккуратнее. Виски не тот напиток, с которым стоит спешить.

Мара через силу улыбнулась, втягивая носом воздух.

– Я…

– Вы нервничаете, – отметил, будто мог прочесть её, угадать мысли и эмоции. – Рядом со мной?

«Какой самонадеянный тип!».

– У меня неудачный день, – прохрипела, чувствуя себя идиоткой.

– Неужели? Наверное, сегодня магнитные бури, если у всех тяжёлые дни.

– У вас тоже?

– О, у меня самый чудесный в жизни день.

«Лжёт».

Стас крутанул в руке бокал, поднимая виски со дна, омывая янтарной жидкостью хрустальные стенки. Мара, как завороженная, следила за его руками, такими красивыми, с длинными сильными пальцами.

«Интересно, каково это – ощущать их на своей коже?»

От этих мыслей с её губ едва не сорвался вскрик изумления, и Мара прикусила губу. Только щёки опалил предательский румянец и это от цепкого взгляда Стаса не укрылось.

– Интересно, – протянул, и на губах появилась лёгкая усмешка.

– Что?

– Вы краснеете.

– Тут жарко, – с деланным равнодушием пожала изящными плечами.

– Помнится, в нашу первую встречу вы тоже краснели, – напомнил Стас, и Мара наморщила аккуратный носик.

В памяти промелькнул день их знакомства.

Глава 5

Их встреча состоялась бы в любом случае. Была в этой мысли какая-то сладкая обречённость.

Август минувшего лета.

– Мама, я слышу, что у тебя простуженный голос! – Мара, прикрыв трубку рукой, шипела на неугомонную родительницу, но та делала вид, что с ней всё отлично. А нехорошие хрипы и тяжёлое дыхание – обычное дело.

Мара закатила глаза, снова ища ответы на потолке.

– Всё со мной хорошо, – буркнула мама, и Мара призвала на помощь всё своё терпение. – Ты мне лучше расскажи, как там Варвара. Она же абсолютно ничего нам не рассказывает и домой приезжать не планирует!

Мара вздохнула, понимая волнение мамы. Она и сама себе места не находила. После того, как её, Марьяны, сестру-двойняшку предал жених накануне свадьбы, все очень за Варю переживали. Потому Мара и приехала. Отложила дела, накопила неделю отгулов, да и рванула к Варваре. Не могла находиться вдалеке от сестры, с которой привыкла делить всё: утробу матери, горшок, манную кашу, первую влюблённость, горести и радости.

Сердце Мары щемило, стоило только представить, в каком состоянии оказалась Варя после того, как ей за несколько дней до торжества прислали анонимное послание, а в нём куча фоток её жениха в объятиях незнакомой рыжей бабы.

Мара не сталкивалась с предательством, но она очень хорошо знала, что такое потерять любовь.

Ох, как Мара на Лёньку разозлилась! Каких трудов стоило сдержаться, не найти этого подонка и не расцарапать его холёную предательскую рожу. Да как он мог изменять её прекрасной, самой лучше в мире сестре? Доброй, мягкой и нежной.

Желание отомстить за сестру и её рухнувшие надежды было слишком сильным, и только благодаря большой загруженности на работе скандала удалось избежать. Иначе Мара могла пристукнуть Лёньку, а после коротай годы в тюрьме из-за этой кучки голубиного помёта.

Но по прошествии времени, Мара с удивлением поняла: в жизнь сестры пришла новая любовь. Намного сильнее той, что Варя чувствовала к Лёньке.

Несколько дней сёстры провели вместе. Гуляли, смеялись, делали всё, чтобы отвлечься от всего дурного, что было в их жизнях. Как когда-то в детстве, когда всё было легко и просто, они шатались по городу, заглядывая в витрины, сплетничали, хихикали, как девчонки, пили вино и вкусно ели.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается – пришло время Маре вернуться домой.

– Я проведу тебя к машине, – закутанная в тёплую кофту Варя тряхнула головой, от чего её смешной небрежный пучок волос едва не рассыпался.

Вздохнув с притворной досадой, Мара буркнула:

– Ну что с тобой ещё сделать?

Варя ответила ей серебристым смехом.

Вот как Лёнька мог ей изменить? Козёл. Оторвать бы ему все жизненно важные органы, чтобы не посмел ни к одной девушке приблизиться.

Интересно, его рыжая баба будет его любить покалеченным?

Мара негодовала, кипя изнутри. Одно только согревало: Варя не зациклилась, сумела переступить через предательство жениха и снова влюбилась. Вот и славно. Мара не винила сестру, не считала, что та оправилась слишком быстро – Марьяна лучше других знала, что долгая скорбь не делает жизнь ярче. На них двоих её, Мары, траура достаточно. А Варя обязана быть счастливой, она это заслужила.

Путаясь в мыслях, Мара подхватила за лямки мягкий рюкзак со своими нехитрыми пожитками, водрузила его на спину и улыбнулась сестре.

Августовские ночи бывают жутко холодными, и Мара позавидовала сестре, одетой теплее. Ветерок щекотал шею, вызывал дрожь, стекающую вниз по позвоночнику. Что-то было в этом вечере, что-то таинственное, загадочное.

Но почему же так долго едет такси?

– Хорошо, что я пунктуальная, – улыбнувшись, Мара достала из кармашка рюкзака бутылку с лимонной водой, отвинтила крышку…

Раздался шорох шин, фары осветили двор. Что это за шикарная машина? Мара на несколько секунд зависла, держа бутылку в руке так крепко, что заболели суставы. Моргнула несколько раз, но автомобиль никуда не делся, с каждой секундой приближаясь.

– Это точно не моё такси, – заметила Мара, вглядываясь в наглухо тонированные стёкла, но так и не смогла рассмотреть сидящих внутри. – Ко мне должен был фолькс приехать, оранжевый, а не Майбах. Не, ну если тут такой сервис, то я не возражаю…

– Кажется, я знаю, чей это Майбах, – нахмурилась сестра, но во взгляде её огромных глаз Мара прочитала все до одной мысли.

Варя знала, кто этот ночной гость. И, глядя на сестру, Мара тоже поняла.

Тот самый загадочный Дмитрий Поклонский, так нагло укравший сердце её сестры.

Из груди Мары вырвался нервный смешок, Варя же покраснела. Её щёки налились алым, словно на дереве вишни поспели. Радуясь за сестру, Мара улыбнулась и тут увидела того самого Поклонского.

Высокий – намного выше любого среднестатистического мужчины – в идеально скроенном костюме, сидевшем на нём, как вторая кожа, он тем ни менее выглядел замученным. Разбитым на части, и Маре во взгляде его увиделась такая тоска, что сердце сжалось. А ещё любовь, когда он нашёл глазами Варю. Она вспыхнула в нём ярким пожарищем, и весь окружающий мир сузился до размеров этих двоих.

Мара знала: даже разденься она сейчас догола и начни танцевать джигу, никто на неё не посмотрит.

Мара приложила руку к губам и шепнула:

– Красивый мужик, только помятый.

– Он много работает.

Мара смотрела, как Поклонский остановился у открытой дверцы своей шикарной машины и наконец, заметил Мару. Та взмахнула ему рукой, а он улыбнулся в ответ, слегка кивнув. Вальяжно двинулся к ним, остановился напротив.

– Марьяна? Я Дмитрий, – улыбнулся Поклонский. – Наслышан и только в хорошем ключе.

– Я тоже… наслышана.

– Надеюсь, только о хорошем?

– Несомненно, – Мара протянула Поклонскому ладонь, они обменялись довольно крепкими рукопожатиями, и во взгляде Вари промелькнула гордость. – Простите, мне нужно ехать. Вон, уже моё такси катится с горки. Приятно было познакомиться.

Дима даже не обернулся, только рукой нетерпеливо в воздухе повёл, чем очень удивил Мару.

– Отмените заказ.

– Эм, что?

– Не доверяю я таким развалюхам, – поморщился Поклонский. – Вы же в аэропорт едете? Вас отвезут.

– Спасибо, но…

– Вас отвезут, – Дима сверкнул улыбкой, и Мара растерялась от его напора. – Стасу все равно по пути, а водитель знает, как объехать любую пробку.

Стасу? А это ещё кто такой? Не нужен Маре никакой Стас, она и на такси нормально доедет. Вот ещё. Но Поклонский был таким невыносимо властным, что Маре ничего не оставалось, как мысленно согнуться под весом его авторитета.

– Честное слово, даже не знаю, как реагировать, – ошарашенная Мара следила за тем, как по взмаху руки Поклонского из машины вышел водитель, молча забрал у нее рюкзак и с великой осторожностью положил его в багажник, будто это важнейшая реликвия. – Но спасибо вам. Это будет… удобнее?

Впрочем, проехаться в Майбахе было не самой дурной идеей.

– И быстрее, – вскинув тёмную бровь, заметил Поклонский.

– Только с таксистом нехорошо получилось, человек ведь ехал, хотел заработать…

– Не волнуйтесь, Марьяна, я разберусь.

Глядя на этого высокого сурового мужчину, Мара поняла, что он действительно разберётся.

– Ох уж эти бизнесмены, – качнула головой и, обняв Варю напоследок, шепнула на ухо: – Я всегда на проводе. Звони, если что. И не только звони. Приезжай!

Любопытство победило, и путь до машины оказался лёгким. Оказавшись рядом, Мара протянула руку к дверце, но та распахнулась будто бы сама собой.

Внутри она заметила двух мужчин: того самого водителя, что до этого бережно укладывал в багажник её рюкзак, и второго – высокого даже сидя, широкоплечего и задумчивого. Русые волосы идеально уложены, на тёмном пиджаке ни пылинки, а в позе обманчивая расслабленность. Похоже, это и есть тот самый Стас, которому по пути.

– Здравствуйте, – Мара заглянула в салон автомобиля и улыбнулась так широко, что заболели скулы. – Я Марьяна.

Водитель кивнул, не отрывая взгляда от двора за лобовым стеклом, будто ему запретили на Мару смотреть.

– Я Станислав, – подал голос второй мужчина.

Оторвавшись от своего телефона, взглядом мазнул по Маре, но глаза его остались равнодушными.

Словно Мара была не красивой девушкой, а слепым пятном, которое не в силах уловить взгляд. Станислав оказался… странным. Молчаливым, погруженным в свои мысли так глубоко, что вряд ли что-то было способно его оттуда вытащить. Мара каким-то шестым чувством ощутила, что ему плохо. Больно и одиноко, как не должно быть живому человеку.

Мара уселась на заднее сиденье, с любопытством осматривая салон. Светлая кожа оказалась мягкой наощупь, будто бархатной, и Марьяна не удержалась: провела рукой по сиденью рядом со своим бедром и широко улыбнулась.

– Хорошая машина, да? – спросил Стас, и его левая бровь красиво изогнулась.

– Очень. Хотя я в них совсем ничего не понимаю.

– Я тоже, – то ли серьёзно, то ли шутя, заметил Стас.

– Не верю.

– Почему? – удивился Стас, и даже телефон на колено положил, ожидая ответа.

– Вы не похожи на мужчину, который хоть в чём-то может не разбираться.

Её ответ, искренний и открытый, Стаса удивил. Зелёные глаза на секунду расширились – Станислав будто бы впервые её по-настоящему заметил. Нахмурил брови, потянулся вправо и… защёлкнул ремень безопасности, небрежно коснувшись предплечьем её груди. На секунду задержав губы у уха, прошептал:

– Осторожнее, мне может понравиться. Мужчины любят комплименты не меньше женщин.

И снова сладкая дрожь пробежала по телу, заставляя сердце чуточку ускориться.

Мара испугалась собственной реакции на, в общем-то, невинные действия. Он просто дотронулся, всего лишь шепнул на ухо, а словно током ударило. Навылет, обжигая щёки румянцем.

Стас, кажется, и это заметил, от чего Мара растерялась ещё сильнее. Отвернулась к окну, плечом вытирая щёку, но от этого румянец лишь сильнее запульсировал.

Глупость какая-то, но Мара ничего не могла поделать с тем, как отреагировало её тело на этого мужчину – совершенно незнакомого, чужого и взрослого.

Мара разгладила складку на рукаве и вдруг почувствовала на своей щеке чужой взгляд. Но стоило Маре посмотреть на Стаса, и он снова уткнулся в телефон, хмуря брови.

Так они «играли» следующие минут десять: его взгляд на её щеке, ползущий вниз, ощутимый под слоями одежды, её испытующий – так до бесконечности. Воздух в машине стал гуще. Плотный и горячий, он кружил голову, будил бесшабашную лёгкость.

– Станислав Фёдорович, в объезд придётся, – подал голос водитель, разрушая очарование момента.

Мара откашлялась, прочищая горло, облизала пересохшие губы, и Стас завис, глядя на неё, уже не скрываясь. Жадно, плотоядно, словно был хищником, готовым наброситься на пугливую лань. Только Мара не была ланью – с детства очень красивая, она привыкла к чисто мужским взглядам, но этот мужчина странным образом её взволновал. Как не волновал уже давно никто другой.

– У вас, во сколько самолёт? – спросил Стас нарочито небрежным тоном.

– Ещё достаточно времени, – ответила Мара, разглядывая аварию впереди, из-за которой все машины разворачивали в другом направлении.

– Паш, тормознёшь тогда у «Моцарта»? – Стас тронул водителя за плечо, а тот кивнул.

– Если у вас есть какие-то дела, то я могу сама добраться, – Мара снова торопливо облизала губы, и кадык Стаса дёрнулся.

– Дима меня убьёт, – усмехнулся. – Так что придётся вам меня терпеть до самого аэропорта. Справитесь?

– Уж как-нибудь переживу, – весело засмеялась Мара и провела рукой по ремню безопасности, врезавшемуся в грудь, подчёркивая соблазнительные формы.

Это движение не укрылось от Стаса. Он чертыхнулся себе под нос, поёрзал на сидении – чисто мужская реакция, отклик тела на сидящую рядом красивую женщину. И Маре это… понравилось. Было что-то сладкое и запретное в том, как они откликались друг на друга – совершенно чужие люди, случайные пассажиры.

Известная на весь город кофейня «Моцарт» работала до последнего клиента, потому порой до рассвета не закрывала своих двери.

– Кофе или чай? – отвлёк Мару низкий баритон.

– Это викторина? – улыбнулась, и Стас снова завис на несколько секунд. – Чай. С бергамотом.

– Почему-то я именно так и думал, – медленно растянув губы в улыбке, Стас кивнул Паше, и тот через секунду испарился, словно его и не было.

Оставив их наедине.

– Зачем? – только и спросила, других мыслей в голове не осталось.

– Просто так, – дёрнув плечом, Стас потёр пальцами лоб и бросил телефон на сиденье между ними, будто стену кирпичную выстроил.

И тут же сам её разрушил.

Стас протянул руку, пальцы его на мгновение зависли в миллиметре от девушки. Мара тихо выдохнула, и звук этот повис в густом воздухе.

– Локон выпал, – сказал Стас чуть более хриплым голосом. – Надо поправить.

– Надо?

– Обязательно.

И правда, он коснулся её волос, пропустил через пальцы прядку и заправил её за ухо. Всего лишь лёгкое прикосновение, невинная ласка, но всё внутри взбунтовалось, требуя продолжения.

Такой Мара себя давно не чувствовала. И ей, чёрт возьми, понравилось.

Мара пила принесённый Пашей чай, прячась за стаканчиком, и улыбалась. До самого аэропорта они не сказали больше друг другу ни слова, но тишина, повисшая между ними, не давила.

Нет, определённо, проехаться до аэропорта на Майбахе оказалось очень хорошей идеей.

И приземлившись в родном городе, Мара всё ещё улыбалась.

Глава 6

В неярком освещении бара васильковые глаза Мары стали похожими на лавандовое поле, глубокое и бескрайнее.

Она… красивая. Настолько, что даже больно. Стас сделал большой глоток крепкого спиртного и вцепился взглядом в одну из бутылок за спиной бармена. Амаретто? Виски? Коньяк? Один чёрт.

Между ними вновь повисла тишина, которую захотелось вдруг разрушить, как хрустальный шар – махом об землю, чтобы только осколки вокруг.

– Вы волосы покрасили? – спросил, сам от себя не ожидая. Какое ему дело до её волос, в первую встречу светлых и золотистых, сейчас отливающих тёмным серебром?

Искоса посмотрел на Мару, а она коснулась шелковистой пряди, смешно скосила глаза и улыбнулась.

– Да, теперь я не блондинка, – сказала, задорно сверкнув глазами и широкой улыбкой.

– И хорошо.

– Почему?

– Потому что, – дёрнул плечом и снова скрылся за хрустальным бокалом.

– Отличный ответ, а какой красноречивый. Содержательный! – Мара плавно повела в воздухе тонкой рукой, будто решила одним жестом объять весь мир. – Вы со всеми такой или только мне повезло?

– Общение со мной вряд ли можно назвать везением, – криво усмехнулся, и на виске проступила и запульсировала вена.

– Мне так не показалось… тогда.

Мара тихо выдохнула, даже ладошкой себя по губам хлопнула, и Стас вспомнил их первую встречу. Бурление в крови, отзыв тела на присутствие этой девушки рядом, её запах, заполнивший салон автомобиля и синь взгляда, в котором так много можно было прочесть.

Бармен что-то спросил у Мары, она отвлеклась, расточая улыбки. Стас смотрел на её профиль и не мог понять, что эта девушка – идеальная во всех отношениях, опасно красивая, манкая для любого мужика – делает в этом баре в центре незнакомого городишки. Или только Стасу он был незнаком, а Мара родилась в нём и пропиталась его духом?

Ведь он ничего о ней не знал. Закружившись в делах и заботах, увязнув в разводе, даже не вспоминал о Маре. Лишь ощущение после их встречи осталось, сладкое и вязкое, как мёд.

– Вам не шло быть блондинкой, – Стас, наконец, озвучил свою мысль, хотя не был уверен, что высказал её доходчиво и понятно.

– Вы считаете их тупыми?

– Я далёк от стереотипов, хотя некоторые рыжие и правда, самые настоящие ведьмы, – усмехнулся, проводя пальцем по краю бокала, словно ласкал его. – В общем, не суть. Не берите в голову.

– Как скажете, – Мара вновь улыбнулась, и улыбка оказалась бы самой солнечной во всей вселенной, если бы в глазах не застыло что-то тяжёлое. Боль? Печаль? Стас не мог себе ответить на вопрос, что так сильно привлекло его во взгляде по сути незнакомой женщины, но смотреть в эти бездонные озёра хотелось.

В Маре была какая-то глубина, и в глубине этой таилась боль. Будучи раненным и растерзанным на клочки животным, Стас так остро почувствовал это, что стало страшно. Никакого душевного единения! Только не это! От всей этой романтической чепухи и выдуманных причин видеть в женщине что-то большее, чем половую партнёршу, одни проблемы.

Но вдруг, глядя на Мару, почувствовал, как его к ней тянет. Плотски, скотски, до сладкой судороги в ставших тесными брюках.

«Ты ничтожество. Подонок», – гудели в ушах чужие слова, и Стас мысленно зарычал. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Ваши глаза…

– Мои глаза? – Мара взмахнула ресницами и, склонив голову к плечу, ждала пояснений.

– Так они намного ярче. Выразительнее.

– А-а-а, – протянула и вновь покраснела. – Спасибо.

– Вас что-то тревожит? – вдруг спросил, и снова захотелось себя по голове ударить. Но вопрос уже сорвался с губ, назад не запихнёшь.

Мара встрепенулась. Тонкая изящная рука взметнулась в воздух, словно девушка пыталась отгородиться от всего, что могло ей навредить. Но в итоге закрылась, улыбнувшись очаровательно – Стас ни на секунду не поверил в её фальшивые эмоции, в деланную стойкость.

– Нет, Станислав, у меня всё хорошо.

– Стас.

– Что?

– Называйте меня Стасом. Полное имя оставим для подчинённых.

– А как вас мама называет? Стасом?

– Мама меня уже никак не называет.

– Ой, – Мара так густо покраснела, что Стас не удержался от улыбки.

– Не смущайтесь, Марьяна. Это жизнь.

– Я просто… я причинила боль? Я бестактна, извините, – она так искренне всполошилась, даже руку к Стасу протянула и коснулась предплечья. На миг задержала пальцы и дёрнулась, словно обожглась.

– Её нет уже пять лет, – сказал и сам своей откровенности удивился.

– Пять лет, – протянула Мара и неловко провела пальцами по краю бокала.

И Стас бы обязательно спросил, что на самом деле её так сильно расстроило, но вдруг ожил телефон. Не его забытый выключенным в машине, Марьяны.

Она нахмурилась, будто бы не могла понять, кому понадобилась этим вечером.

«Интересно, у неё есть кто-то? У Димки, что ли, спросить? Нет, плевать».

«Лжец».

Мара тем временем раскрыла сумочку и вытащила мобильный. Посмотрев на экран, улыбкой извинилась перед Стасом и приняла звонок.

Стасу бы отойти, ему бы не вслушиваться, но внезапно проснувшееся в нём любопытство взяло верх.

У Мары был отличный динамик, и сквозь лёгкую музыку, звучащую в баре, Стас отчётливо расслышал мужской голос.

– Андрей, ты зачем звонишь? – слегка нервно спросила Мара и подняла глаза к потолку.

«Бывший? Настоящий?»

Мара слушала невидимого Андрея, судорожно комкая в руке салфетку, а за спиной звякнули колокольчики. Стас инстинктивно обернулся и заметил высокого мужика в расстёгнутом чёрном пальто. Он топтался у порога, приложив к уху трубку, что-то бормотал, активно артикулируя, и сверлил спину Мары внимательным взглядом. Жадным настолько, что у Стаса не осталось сомнений: он хочет Марьяну. Вот этот вот прилизанный вычищенный до блеска пижон хочет её.

«А она?»

«Плевать».

Одним глотком Стас допил виски и коснулся плеча ничего не подозревающей Мары.

– К вам, кажется, гости, – усмешка причинила боль, мускулы напряглись, но будь он проклят, если покажет, что его задело.

Мара дёрнулась, обернулась и, прищурившись, сердито посмотрела на пижона в пальто. А тот махнул ей рукой и улыбнулся.

– Кажется, мне пора, – Стас достал из кармана кошелёк, жестом подозвал бармена, но Мара вдруг крепко схватила его за руку и попросила:

– Останьтесь.

Спящий внутри Стаса рыцарь поднял голову, поправил заржавевшие доспехи и потряс в воздухе пыльным копьём.

Глава 7

– Останьтесь.

Наверное, она действительно напилась, пусть и сделала всего несколько глотков виски. Иначе как объяснить порыв схватить Стаса за руку и удержать рядом?

Но Андрей появился в баре так внезапно, что Мара вдруг почувствовала себя беспомощной. Ей нужен был кто-то, кто останется около, не бросит её.

«Какого чёрта Андрей тут делает?»

Вот только что она слышала в трубке его неловкие попытки извиниться – слушала и решала, как бы тактичнее его послать – и через несколько мгновений Стас дотронулся до неё и привлёк внимание к вошедшему в бар родственнику.

Как Стас так чётко угадал? Как сложил воедино звонок ей и вошедшего в бар мужчину? Удивительная проницательность.

С появлением Андрея в голове Мары что-то замкнуло. Она рассердилась так сильно, как не злилась до этого ни разу в жизни. Ей показалось, что мерзкий спрут касается её ледяными щупальцами, хватает за горло, оперируя чувством вины – чувством, положенным ей до самой смерти. Как печать, клеймо. Прожигающее её за то, что посмела жить, улыбаться и чувствовать. Чувствовать хоть что-то, кроме извечного траура.

Она столько лет знала Андрея, считая все эти годы его не только другом, а и близким человеком. Родственником пусть не по крови, но по духу. И только сейчас почувствовала дискомфорт. Исходящую от него угрозу.

Что изменилось? Отчего он стал настолько навязчивым? Таким резким? Почему вдруг решил, что имеет право её осуждать?

Мара готова была запустить в Андрея бокалом. Пусть бы попал в него и разбился о голову, заставив позорно сбежать. Его вторжение в этот вечер показалось ей невыносимым. А ещё странным и глупым.

«Зачем он пришёл? Кто его звал? По какому праву?»

И Мара попросила Стаса остаться. Уже через секунду пожалела о своём порыве, готовая к отказу. Не удивилась бы, усмехнись Стас, посмотри на неё, как на идиотку, и уйди. Но он всего лишь кивнул.

В его глазах плескалось любопытство. А ещё что-то такое, название чему она не смогла бы найти за всё золото мира.

– Знаете, какое желание сегодня было у меня самым сильным? – спросил хриплым шёпотом, обжигая кожу на её щеке горячим дыханием.

Андрей всё ещё стоял в дверях бара, сверлил их взглядом, но Стас не замечал его. Смотрел на Мару, замыкая на себе её внимание, и был так близко, как не был уже давно ни один мужчина.

Его тёплые пальцы коснулись её скулы, прошлись по коже легко и невесомо, словно крылья бабочки, а губы переместились к уголку её рта.

– Не имею понятия, – Мара вздрогнула, забыв и об Андрее, и о том, что вокруг них так много незнакомых людей.

– Я очень хотел сегодня набить кому-нибудь морду, – в его голосе сквозила насмешка, но Мара поёжилась. – Может быть, этому хлыщу испортить биографию?

Его слова, сказанные мягким хриплым шёпотом, доходили до Мары с запозданием, но когда она всё поняла, вздрогнула.

Отстранилась, заглядывая Стасу в глаза, и твёрдо заявила:

– Не надо! Он того не стоит!

– А кто он? – Стас разглядывал её с ледяным спокойствием. – Ваш мужчина? Любовник?

От одного этого предположения Маре, будто в лицо кипятком плеснули. Какой из Андрея «её мужчина»? Он женат и никогда ей не нравился. Он всего лишь брат её погибшего мужа. Человек, ставший близким родственником, но никак не человеком, которого можно представить рядом с собой.

Её любовником. Смешно!

Нет-нет, ни в коем случае! Слишком любила Мара Свету, чтобы так подло с ней поступить. А ещё у Андрея с женой были дети, которых Мара просто обожала, раз уж своих Бог не дал. Каждый праздник проводила с мальчишками – пятилетними близнецами. Дарила им подарки, играла в прятки и салочки, сражалась на их стороне с игрушечными монстрами, гуляла с парнями в парке, помогала, когда у Светки не хватало из-за работы времени на детей.

Какой ей после этого Андрей любовник? Она разве стерва какая-то, чтобы уводить у любимых ей детей отца?

Мысли пронеслись в голове бурным потоком, а Стас, ничего о них не зная, спросил:

– Может быть, я просто уйду, и вы выясните отношения?

– Господи! Нет! Никакой он не мой мужчина! Не любовник. Никогда им не был!

Стас, снова игнорируя все правила приличия, будоража её кровь, шепнул на ухо:

– Это радует.

Ошарашенная новыми ощущениями, Мара сглотнула, а Андрей уже возвышался над ними, засунув руки в карманы пальто.

Андрей был красивым мужчиной. Высокий и статный, он всегда излучал уверенность и силу, а в голубых глазах светилось мягкое спокойствие. Но сейчас… в его взгляде появилось разочарование.

«Да какое он имеет право?!»

– Добрый вечер, – игнорируя Мару, Андрей холодно поприветствовал Стаса, а тот приподнял бокал и усмехнулся.

– И вам всего доброго, – Стас пригубил виски, и убеждённый трезвенник Андрей посмотрел на него чуть ли не с жалостью.

Мара глянула на Стаса и заметила под маской ироничного спокойствия напряжение.

– Я вижу, что помешал, – насмешливо заметил Андрей, переступая с ноги на ногу.

Взвинченный до предела, Андрей был похож на дикого зверя, запертого в клетку. Стас это заметил. Улыбнулся хищно, очерчивая территорию, на которой был хозяином.

Это был театр. Представление, разыгранное впопыхах. Но Мара была благодарна Стасу за то, что стал на её сторону.

– Можно поинтересоваться, кто вы такой? – не выдержал Андрей. – Кто вы ей такой?

Андрей подался вперёд, не доставая рук из карманов, напряжённый и готовый к бою.

– А я обязан отвечать? – Стас хмыкнул и, словно издеваясь над Андреем, отпил глоток виски. – Я вас впервые вижу и не уверен, что рад знакомству.

Стас заломил бровь, улыбнулся с деланным благодушием.

Мара угрожающе подняла руку, переключая внимание Андрея на себя.

– Что ты здесь делаешь? – зашипела, бросая косой взгляд на занятого бармена. – Андрей, мы всё обсудили.

Андрей дёрнул головой, и упрямая вьющаяся прядь тёмных волос упала на высокий лоб.

– Пришёл познакомиться с мужчиной, на которого ты…

– Не смей! – Мара сощурила глаза и сжала губы в тонкую линию. – Уходи.

– Не сметь что? Разве это не твой мужчина? – его ледяным тоном можно было заморозить Сахару.

– Тебя не должна волновать моя личная жизнь, – Мара говорила спокойно, хотя один Бог знал, каких трудов ей это стоило.

Её трясло изнутри, тошнота подкатила к горлу. Никогда она не чувствовала себя такой жалкой, растерянной, но Стас к удивлению Мары, подался вправо и коснулся её руки. Нежно и ласково. Несмотря на абсурдность ситуации, Марьяна вспыхнула, ощущая пульсацию в венах.

– Даже если я её мужчина, у вас с этим какие-то проблемы? Как вас там?

– Я Андрей, – буркнул, пристально глядя на Стаса. – А вот кто вы – огромный вопрос!

– Для вас – наверное. Но кто вы мне такой? Главное, что Мара знает меня, а до всего прочего нет никакого дела, – Стас говорил уверенно, спокойно, и под весом его слов легко можно было согнуться.

Приняв правила игры, Стас подался ближе. Опираясь спиной на барную стойку, он обнял Мару, дрожащую от едва скрываемой злости, за плечи. Вот так нагло и по-хозяйски, словно имел на это право. Он играет свою роль в спектакле, напомнила себе Мара, но как же приятна была его поддержка перед лицом человека, которого она до сегодняшнего дня искренне считала своим другом.

Таким Андрея она не знала. Она его не узнавала в этом мрачном мужчине с тяжёлым пылающим взглядом. Он был навязчивым, злобным, желающим напомнить ей вновь и вновь, что она обязана до последнего вздоха хранить память о Сергее. Но это её муж! Она сама в силах разобраться, как долго носить по нему траур.

В конце концов, разве пяти полных лет не достаточно?

– Мара, одумайся, – прошипел Андрей, но Стас ещё крепче её обнял.

Мара, наплевав на всё, положила Стасу голову на плечо, всем своим видом показывая, что Андрею тут не рады, что он помешал. Родственник смотрел на неё пристально, зло, и у неё телом прошёл озноб. В попытке согреться Мара крепче прижалась к Стасу и почувствовала его губы на своём виске.

Тёплое почти невинное прикосновение, от которого в Андрее забурлила ярость.

– Если вам нечего больше сказать, мы с Марой пойдём, – Стас, как-то незаметно успев расплатиться с барменом, приподнялся. – Поймём, любимая?

Любимая?

– Пойдём, дорогой, – Мара выдавила из себя улыбку и, не обращая внимания на застывшего столбом Андрея, ушла из бара вслед за Стасом. Крепко держа его за руку, словно именно в нём было её спасение.

Глава 8

Сам того не ожидая, Стас крепче сжал руку Мары, пока вёл её на улицу под пристальным взглядом Андрея. Тот ощущался давлением ледяной ладони на затылок. Мара слабо пискнула, когда Стас буквально вцепился мёртвой хваткой в её тонкую кисть, но когда переплёл их пальцы, затихла.

Толкнув ладонью дверь, Стас вытащил себя в прохладный осенний вечер. Обернулся, ожидая увидеть на лице Мары досаду или неловкость, но она глубоко ушла в мысли, не замечая даже холода. Только крепко вцепилась в свои вещи, и элегантная сумка опасно балансировала, чудом не падая на асфальт.

Даже не нужно было приглядываться, чтобы заметить мурашки на коже её предплечий, и моментом покрасневший от смены температуры нос.

– Пальто, – напомнил Стас, и Мара, выныривая из прострации, улыбнулась и качнула головой.

– И правда, – снова засмеялась, но Стас ни на секунду не поверил в её веселье.

В голубых глазах мелькали отблески фонарей и ярость. Она бушевала в ней, и на высоких скулах разлился лихорадочный румянец.

«Ещё заболеет, если не поторопится», – подумал Стас и рывком забрал из её тонкой бледной руки пальто, заставил одеться.

Сумка всё-таки упала. Ни Мара, ни Стас не обратили на это внимания.

Она, с приклеенной улыбкой на губах, всё ещё плавала в гневных размышлениях.

Он всё сильнее злился, что никак не может найти в себе силы уйти, вырваться из этого города, в котором нашёл, что угодно, но только не покой.

– А сам? – Мара нервно повела плечами, помогая Стасу себя одевать, похожая больше на послушную куклу. – Где ваша куртка? Пиджак не греет.

Она бормотала и бормотала, с тревогой на него глядя, будто ей больше беспокоиться было не о чем, кроме как о его здоровье. Стас же возился с её пальто, крепко стиснув зубы, и всеми силами пытался не делать глубоких вдохов, потому что тогда её запах заполнит собой каждую клетку его тела, впитается под кожу.

Так сильно увлекаться в планы Стаса не входило.

– Во-первых, я на машине. Во-вторых, я привычный.

Мара удивлённо посмотрела на него, но спрашивать не стала, где он успел привыкнуть к холоду, а Стас даже под пытками не стал бы ей рассказывать о своём прошлом. В нём было слишком много ночей, которые пришлось провести на улице, пока пьяный отец вместе со своими дружками громил их дом. Единственное, что его грело – объятия мамы, но стремиться сейчас к объятиям другой женщины Стас не планировал. Не планировал, но захотел и это ему не понравилось.

Надев на Мару пальто, Стас провёл рукой по светлому лацкану и, привлекая внимание девушки, пальцем приподнял её подбородок. Мара смотрела на него открыто, но злость из глаз никуда не делась. Казалось, она сжигала изнутри, раскалённая добела.

– Всё-таки это бывший, – заметил Стас, на что Мара лишь нахмурилась и качнула головой, но мужские пальцы поглаживали подбородок. В этом движении не было жёсткости, власти, оно было скорее задумчивым и медлительным, будто Стас сам не понимал, что делает. – Вам не кажется, что я имею право знать, во что вы меня впутали?

Мара закусила губу, о чём-то размышляя. Пауза длилась не дольше нескольких секунд, но они показались невыносимо долгими. Выпитый алкоголь по итогам не самого простого дня будил в Стасе злобное любопытство, будоражил всё тёмное, что было в нём, надёжно спрятанное за маской приличия и холодной любезности, которую он однажды натянул.

– Я уже сказала. Между нами с Андреем никогда ничего не было и не может быть.

– Ему кажется иначе.

Брови Мары поползли на лоб, она хотела запротестовать – громко и бурно, – но Стас пальцем накрыл её губы, останавливая поток слов, уже готовых с них сорваться.

– Я мужчина, а мужчины такое чувствуют. Он вас безумно хочет и, вероятно, считает, что имеет на это право.

– Он никаких прав на меня не имеет! – вскрикнула Мара, и Стас усмехнулся той горячей вере, что сквозила в её голосе. Неужели и правда ему показалось, что между этими двумя что-то есть? – Он старший брат моего мужа.

Стас удивлённо моргнул и, опустив руку, сделал шаг назад. Вот только этого ему не хватало! Надо же, чужая жена, а он, придурок, на мгновение решил, что хочет к ней прикоснуться во всех смыслах этого слова.

И такая злость поднялась со дна души, такая ярость. Очередная гулящая жена! Да что ж ему, на роду написано с такими бабами дела иметь? К чёрту! Сейчас он развернётся, заберётся в машину, запрётся изнутри. Дождётся, пока алкоголь выветрится, да и уедет из этого города. Вернётся к своей вновь обретённой свободе и работе, умчится подальше от очередной гулящей бабы, к которой его притянуло, будто никаких других в мире не существует.

– Тогда я его понимаю, – кривая усмешка сделала его лицо жёстче, а в глазах появилось презрение. Стас хмыкнул, но Мара ничего не заметила. – Счастливо оставаться, Марьяна. Идите к мужу, он наверняка вас очень ждёт.

Мара вздрогнула, словно он её ударил – со всей силы, наотмашь, оставив болезненный след не на коже, но на сердце. Обняла себя за плечи, покачнулась едва заметно, и Стас бы не обратил внимания, не пожирай он её взглядом. Хотел отвернуться, но не смог.

Усилием воли он сделал шаг назад, злясь на себя. В конце концов, может, отец был прав, а вместе с ним и Настя, и Стас действительно неудачник? Это же надо было так вляпаться.

Мара подняла глаза к небу, как делала уже не в первый раз, медленно опустилась на корточки и подняла дрожащей рукой сумку, и та вновь упала, но Мара всё-таки справилась. Прижав её к груди, снова вздрогнула. Глядя прямо в глаза Стаса, сказала:

– Какое отличное, а главное – очень великодушное предложение отправиться поскорее к мужу. Особенно, если учитывать, что я уже пять лет как вдова.

Мара не злилась, она говорила это с тихой грустью, и уголки её рта печально опустились.

Даже пожелай этого, Стас не смог бы почувствовать себя большим дерьмом.

Любил ли Стас извиняться? Как любой мужчина, не очень. Особенно сейчас, прибитый эмоциями, как пыльным мешком, он не знал, что ему сказать. Но Мара продолжила, как ни в чём не бывало, вновь сбивая его с ног:

– У меня ничего никогда не было с Андреем.

– Я верю, – тяжело сглотнул, прошептал-выдохнул Стас.

Мара молча кивнула, крепче цепляясь в свою сумку. Тонкие пальцы дрожали, и Стасу отчаянно захотелось Мару согреть. Марьяна ведь наверняка замёрзла!

Не сдержался, подошёл ближе, коснулся её острых костяшек, но Мара будто бы ничего не замечала. Ей важнее было выговориться:

– Андрей почему-то считает, что оберегать мою честь и не дать мне хоть с кем-то сблизиться – главная цель его жизни. Крест, который он поднял на свою спину, и тащит его, тащит.

– Мара, он вас хочет на свою спину, а не крест, – заметил Стас, краем глаза цепляя выходящего из бара Андрея.

Ну что за неприятный тип? Такой лощёный, исполненный достоинством, словно делает счастливым всех и каждого одним фактом своего существования. Ханжа и лицемер.

Стас терпеть не мог вот таких щёголей, уверенных, что весь мир обязан трепетать только потому, что они в нём, такие прекрасные, существуют.

Всю жизнь Стас пахал, как проклятый, учился, стремился, добивался лучшего только ради того, чтобы занять своё место под солнцем. Он его выгрыз, заслужил кровью и потом, сорванными жилами и годами, отданными общему с Поклонским холдингу. И ни одному человеку больше не позволит смотреть на себя свысока, как на грязь под ногами.

– Он ждёт, когда вы останетесь одна, – Стас изобразил на губах очаровательную улыбку, поддавшись какому-то глупому детскому куражу.

Маре нужен был этот спектакль, хотя она сама этого не понимала. Ей нужен был Стас, чтобы поставить зарвавшегося Андрея на место.

– Он настойчивый, – пробормотала Мара, и взгляд её вновь полыхнул яростью.

– Интересно, его разобьёт инсульт, если я кое-что сделаю?

– Что сделаете?

– Вот, например, это, – Стас стал ещё ближе и, обхватив лицо Мары ладонями, поцеловал.

Глава 9

Когда тёплые жёсткие губы коснулись её, Мара тихо пискнула, замерла, а через мгновение попыталась вырваться, однако Стас положил руку на талию, и прикосновение это опалило даже сквозь слои ткани. Приятная тяжесть его широкой ладони на пояснице показалась чем-то инородным, но сладким и волнительным.

Стас провёл пальцами свободной руки по её щеке, очертил скулы, линию подбородка, коснулся брови, лба, волос. А губы… они с каждым мгновением становились теплее и мягче, пока не начали обжигать.

Мара застыла всего на долю секунды, но вдруг тихо выдохнула. Наконец позволила себе расслабиться и забыть обо всём. Положила дрожащие озябшие ладони на широкие плечи, огладила холодную ткань пиджака, провела ногтями по затылку. Стас на секунду только оторвался от неё, выдохнул что-то неразборчивое в уголок рта, и горячее дыхание прошлось ласковым ветерком по щеке.

Стас слегка изменил наклон головы, и его язык коснулся нижней губы, предлагая впустить, раскрыться, и Мара поддалась. Всего на мгновение, но Стасу хватило, чтобы окончательно снести все барьеры, углубить поцелуй. Он продлевал жадную ласку, позволяя себе больше, чем Мара могла представить.

И снова тихий вздох. Пальцы смелее вцепились в плечи мужчины, а ответный поцелуй, его жар и страсть испугал бы Мару, если бы она понимала, что вокруг неё происходит. Если бы только весь мир не провалился вдруг в пропасть, она бы обязательно задумалась, что творит, но время замерло на несколько долгих мгновений.

Словно получив разрешение, Стас сильнее прижал Мару к своей груди. Она положила ладошку на его рёбра, а под ними так часто и сильно билось сердце, что казалось: вот-вот наружу выпрыгнет.

«Неужели сердце способно так громко стучать? Или это моё в нём отзывается?»

Стас снова что-то неразборчивое – может быть, даже матерное – выдохнул в её губы, прикусил нижнюю и провёл языком. После то же самое проделал с верхней, слизывая помаду по заверению производителей стойкую. Но даже рекламные обещания не выдержали напора.

– Мара, – то ли взмолился, то ли проклял, и поцелуй стал ещё увереннее, хотя, казалось бы, уже некуда.

Стас обрушился на Мару штормом, лавиной, одновременно разрушительной и целебной. Подминал под себя и сам же подчинялся, давал что-то такое, чему Мара не могла найти объяснения, и не меньше забирал. Она вся была в его власти, растекаясь от его смелых и каких-то отчаянных ласк. Мысли в голове превратились в мягкое желе, кровь ревела в ушах, и Маре казалось, что она превратилась в сгусток чистой женской энергии.

Мара с такой силой хваталась за плечи Стаса, словно в любой момент могла упасть, а тот всё крепче прижимал к своей вздымающейся от частого прерывистого дыхания груди, к самому сердцу.

Ладонь Стаса, широкая и горячая, накрыла затылок, пресекая любые попытки к бегству. Да Мара бы и не смогла! Длинные мозолистые пальцы зарылись в волосы, посылая по телу волну мурашек. По телу, которое так долго спало, а вот сейчас проснулось, отчаянно требуя более настойчивых прикосновений, свободных и наглых.

То, что начиналось как глупая игра, превратилось во что-то неприличное, практически развязное. И это на оживлённом проспекте, где любой мог узнать Мару!

Вдруг резкий звук ворвался в это безумие, разрушил его. Мара в испуге отпрянула, пряча глаза, стыдясь своего порыва. Но Стас не позволил далеко отойти – держал за талию, и только хриплое дыхание, от которого в воздухе разлеталось облачко пара, напоминало, чем они тут занимались.

Дрожащей рукой прикрыла губы, а они после поцелуя оказались такими чувствительными, что любое прикосновение к ним рождало хоровод неприличных мыслей. Стыдных и жарких, от них удушливая волна поднималась вверх и водопадом обрушивалась в низ живота, заставляя крепче сжать бёдра.

«Да что со мной такое?!»

– Стоп! – Стас взмахнул рукой, останавливая уже рвущиеся из Мары слова. – Ничего не говори.

– А я и не собиралась, – пробормотала, и Стас скептически выгнул бровь, не веря ей.

– Извиняться я не буду, – сжал губы в жёсткую линию, а на лбу отчаянно билась и пульсировала жилка.

К ней вдруг захотелось прикоснуться, желательно языком, и Мара зажмурилась, не веря, что это она о таком думает.

– Пусти меня, – слабо дёрнулась, и Стас нехотя отнял ладонь.

Мара шагнула назад, посмотрела по сторонам в слабой попытке защититься от того безумия, что взяло над ней верх внезапно. Андрей ушёл, и это вернуло Мару в настоящее. В ту точку, из которой они со Стасом вышли просто знакомыми, а пришли в место, где превратились в очумевших любовников.

– Андрей ушёл, – сказала, сама не зная зачем. Просто потому, что нужно было хоть чем-то разрушить порочную тишину между ними.

– Надеюсь, у него выдержало сердце, – хмыкнул Стас, и глаза опасно блеснули. – Мальчику пора понять, что девочка его не хочет.

– А кого хочет девочка? – спросила прежде, чем сообразила, на какую опасную дорожку вновь становится.

Стас издал странный горловой звук, обхватил её лицо ладонями и упёрся лбом в её лоб.

– Тебе со мной сегодня рядом быть опасно, – прошептал. – Я сегодня могу нечаянно обидеть, причинить боль.

«Неужели Стас действительно на это способен?»

– Сейчас я посажу тебя в такси и отправлю домой, – продолжил. – Одну тут не оставлю, даже не надейся.

– Я могу сама добраться…

– Не можешь, – отрезал и провёл губами по скуле. – Замёрзла… щёки ледяные.

– Мне жарко.

– О да, – хрипло засмеялся, а Мара покраснела, радуясь, что он сейчас не видит её лица. – Этот не придёт к тебе?

– Этот?.. Нет-нет, я не впущу его.

– Отлично, – что-то мелькнуло в его голосе, но Мара не смогла разобрать эмоцию. Досада? Злость? Сомнения? – Пойдём.

Стас насилу оторвался от неё, взял крепко за руку и отвёл к стоянке такси. Там, выбрав самого приличного на вид мужчину средних лет с добрыми глазами и интеллигентной лысиной, помог сесть в машину.

Когда осталось только захлопнуть за собой дверцу, Стас наклонился и потёрся носом о её щёку.

– Мара, спасибо тебе, – сказал, улыбнувшись глазами.

– За что? – удивилась, всё ещё не веря, что после пронесшегося через неё урагана ещё способна разговаривать.

– За подарок, – он провёл пальцами по её подбородку и оставил невинный поцелуй на кончике носа. – У меня, знаешь ли, сегодня День рождения.

Не дав ей что-то ответить, Стас захлопнул дверцу и, засунув руки в карманы брюк, ушёл.

А Мара потом долго не могла ответить самой себе: почему не остановила его? Почему ничего не ответила? Как смогла отпустить?

Глава 10

Устроившись на заднем сидении машины, Стас попытался уснуть. На комфорт ему было плевать, но пиджак всё-таки снял, а рукава рубашки расстегнул и закатал до локтей – так было удобнее.

От возни скрипела кожа дивана, проникающие в салон звуки улицы мешали абстрагироваться от мира полностью, а противный привкус во рту, который даже жевательная резинка не смогла уничтожить, заставлял то и дело прикладываться к бутылке с водой.

Ночь обещала быть долгой, но Стас решил, что снимать в гостинице номер на несколько часов – глупость. Только время зря терять.

Алкоголь ещё бродил в организме и, наверное, на него можно переложить ответственность за этот поцелуй. Ну а что? У выпивших мужиков часто сносит крышу рядом с красивой женщиной, чем Стас от своего собрата отличается? Такой же, право слово.

А ещё к катализаторам можно причислить воздержание. В конце концов, его семейная жизнь разладилась не этим утром, а времени и желания искать любовницу не было.

Желания вляпываться во что-то, хоть немного напоминающее отношения, сейчас не было тоже, но Мара… какой же сладкой она оказалась. Он ведь просто хулиганил, но, только коснувшись её губ, утонул с головой.

Стас призвал на помощь весь свой не самый бедный словарный запас, напитанный сотнями прочтённых книг, да так никакого другого слова подобрать не смог. Сладкая.

Мара пахла волшебно, а её губы… Десерт, который хочется смаковать, никуда не торопясь, наслаждаться каждой крошкой.

Стас, наконец, расслабился и улыбнулся. Закрыл глаза, но лицо сердечком, невозможные голубые глаза, в полумраке кажущиеся лавандовыми, пухлые губы всё равно маячили в туманной дымке. Можно было жмуриться до кровавых кругов, но ничего всё равно не изменится.

Было в этих фантазиях что-то ребяческое, юношеское – будто Стасу вновь четырнадцать, и кровь бурлит, ревёт в ушах только от одной мысли о красивой девочке, с которой вот только что целовался.

Когда Стас, блаженный в своих фантазиях, уже практически уснул, в окно постучали. Требовательно, не заботясь о его, Стаса, комфорте. Да кто там, чёрт его на части разорви?

Вздрогнув, Стас растёр рукой глаза, смахивая остатки сна, пригляделся, и безумная мысль проскочила в голове: Мара решила остаться сегодня с ним. Но бред. Она наверняка уже дома, лежит в кровати, свернувшись калачиком под тонкой простынёй.

От фантазий этих разболелся живот – вернее то, что пониже пупка, отвердевшее и взволнованное.

В стекло вновь постучали – настойчивее, чем в первый раз. В свете бьющих в спину посетителя фонарей силуэт казался мутным, но Стас узнал этого человека.

Может быть, выйти из машины и набить наглую холёную рожу? Тем более, если тело так отчётливо требует драки, но дураком Стас не был. Потому лишь опустил стекло на несколько сантиметров и выглянул наружу.

– Вы не выйдете? – спросил Андрей, брезгливо поджимая губы.

– Не выйду.

– Почему?

– Не хочу, – пожал плечами, а Андрей резко выдохнул, став похожим на коня. – И где ваши манеры?

– Тоже мне, герцог нашёлся, – хмыкнул Андрей, фыркая. – Ну, так? Выйдете? Поговорить надо.

«Ага, держи карман шире».

– Обойдёшься. Говори так или проваливай.

Стас не видел причины возиться с этим мужиком и быть с ним любезным. При повторной встрече Андрей показался ещё отвратительнее. Заносчивый и высокомерный тип. И смотрел на Стаса так, что у того кулаки сами по себе сжались.

Сдержался. Но насколько ещё хватит его терпения?

– Нам надо поговорить, – повторил Андрей, словно имел дело с идиотом, который с первого раза не может усвоить информацию.

– Неужели?

– Не делай вид, что ты не знаешь, кто я! – голос Андрея звучал глухо, а сам он был похож на дерущегося с зеркалом петуха.

«Павлинья жопа ты».

– Да, я в курсе, что ты мужик, который не может пережить то, что его не хочет женщина. И правда, трагедия.

Внешне Стас оставался совершенно спокойным, даже усмехаться перестал. На лице не дрогнул ни один мускул, когда заметил перекошенную физиономию Андрея. Выбить его из колеи получилось одной-единственной фразой. До этой минуты это была догадка на уровне мужских инстинктов без чётких доказательств. Но сейчас, когда зажглись и потухли голубые глаза в узкой прорехе, Стас во всём убедился.

Андрею нужна была Мара. Не как вдова его покойного брата, а как женщина. В своей постели, жизни, судьбе.

Вот только на самом ли деле Маре плевать на Андрея или между ними что-то было, раз этот так кипятится, Стас не знал. И незнание это его мучило.

Внезапная острая вспышка ревности сжала сердце в ледяном кулаке. Дыхание стало частым и прерывистым, и Стасу потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе спокойствие. Да что его так взволновало? Пусть спит, с кем хочет, делает, что нравится – Стасу наплевать.

«Лжец».

А Андрей тем временем оклемался и, прилипнув носом к стеклу, только глазами сверкал. Безумный какой-то, хорошо, что Стас не вышел. Когда Андрей начал говорить выразительным хриплым шёпотом, стало ясно: человек себя если и контролирует, то очень слабо.

– Ты, хрен залётный, вообще кто такой? – Стас заметил пару капелек слюны, упавших на стекло из-за потуг Андрея казаться самым лучшим из опереточных злодеев. – Наша Мара не для тебя, она…

– …для тебя, – закончил Стас, на что Андрей громко выругался, не стесняясь в выражениях и напрочь забыв, что косит под интеллигента.

Стас поморщился, как от болезненного толчка в почки. Ещё свежи были в памяти методы его уже бывшей жены. После их безобразной ссоры Настя попросила своего любовника оставить на её руках синяки, а после попёрлась к Поклонскому делиться подробностями насилия в семье. Трясла перед Димой тонкими ручками с почерневшими следами пальцев на запястьях, просила помощи, прикидываясь жертвой мужниной тирании.

Она хотела его посадить и всё продумала, и если бы не Поклонский с его быстро работающими мозгами, у Насти бы всё получилось.

Давать подобные карты в руки этому ушлёпку, оставляя на нём реальные синяки и ссадины, Стас не хотел. Он знал эту породу: по любому свисту бегут в полицию и снимают побои.

Хватит, учёный. По гроб жизни хватит.

– Не смей к ней приближаться, – петушился Андрей. – Она всё ещё любит моего брата. У вас всё равно ничего не получится!

– Отойди, – рявкнул Стас и, взмахнув рукой, словно жирного шершня отгонял, попытался закрыть окно.

Нужно заканчивать этот фарс, пока весь здравый смысл не вылетел в трубу. Стас и так ценой неимоверных усилий сохранял спокойствие. Хотя бы внешнее.

– Ты выйди, поговори со мной, – не унимался Андрей, положив пальцы на стекло, словно это могло уберечь его кости от перелома, реши Стас уехать. – Не мужик, что ли? Только и можешь, что чужих баб на улице тискать?

– Она вдова, – напомнил скорее самому себе Стас. – Какая она к чёрту «чужая женщина»?

Андрей захлопнул рот, сжал губы в тонкую нитку, пытаясь запихнуть обратно уже вылетевшие слова. Стасу его реакция не понравилась, но он не смог бы себе ответить, что именно его смутило.

У Мары на самом деле кто-то есть? Или что это значит? Почему Андрей замолк?

– Да-да, вдова. Конечно же, вдова, – пробормотал Андрей и, удивив Стаса, убрал руку.

Скорым шагом, не оборачиваясь, ушёл к машине. Секунда и он исчез в салоне, завёл мотор и погнал тачку в ночь.

«Нет, он не только придурок, ещё и идиот».

Глава 11

Ночь выдалась муторной. Мара ворочалась на кровати, вставала, чтобы попить воды, делала себе чай, да так ни одного глотка не сделала. К утру напиток остыл, поверхность покрылась плёнкой, похожей на пятно от разлитого на асфальте бензина. Спать не хотелось – или не моглось. Мара, как скрюченная болезнью старушка, бродила по дому, касаясь тёплых стен, вдыхала запах дерева и штукатурки. Вслушиваясь в знакомый до боли скрип половиц, считала шаги, улыбалась.

Сама не знала чему, но стоило коснуться пальцами губ, провести по нижней языком, и вспоминался поцелуй. Он случился внезапно, разбередил всю душу до основания, превратил Мару в озабоченную дурочку. Дурочку, которой всего лишь и хочется, что глупо улыбаться.

«Надо было купить ему торт и вернуться, всё-таки День рождения».

«Но он же не просил остаться, он сам ушёл!»

«Надо было остановить, надо было броситься за ним».

«Не надо было, чепуха, забудь!»

Мара вела с самой собой бесконечные диалоги, убеждала и уговаривала, мирилась с принятыми решениями и ругала себя за них же. А ещё стыдилась, но, господи, каким чудесным был тот поцелуй…

С большой фотографии, висящей на стене спальни, на Мару смотрел улыбающийся Серёжа. Такой красивый, родной… каждая чёрточка была выжжена на подкорке, оставив шрамы на сердце. Молодой и полный жизни, он так внезапно погиб, оставшись навсегда в памяти радостным и счастливым.

В то лето он слишком много работал, развивал ещё шаткий бизнес, о котором мечтал с института. Часто ездил в командировки, но Мара всегда его ждала. Знала, что обязательно к ней вернётся. Даже если бы у него ничего не вышло, Мара всё равно его любила. Не умела иначе.

Ждала и в то утро, но ей позвонил Андрей и, задыхаясь, сообщил о смерти Серёжи.

Потом было опознание, которого Мара почти не помнила. Словно мозг защитился от негатива, выстроил барьеры, оградив Марьяну от горьких воспоминаний. Всё, что осталось от её Серёжи – искорёженное в аварии тело, обручальное кольцо и ладанка.

В очередной раз, пройдя мимо портрета, Мара остановилась, посмотрела в глаза мужа и погладила рамку.

– Ты же не будешь на меня злиться, если я попробую? – спросила, едва шевеля губами, но Серёжа не мог ей ответить.

Диалоги с портретом мужа стали привычным делом. Больше семи лет назад, когда они только начали встречаться, Мара часто разговаривала с его фотографиями и не видела ничего в этом запретного. После смерти Сергея Марьяна продолжила традицию, не стыдясь этого. Впрочем, если бы кто-то узнал о её привычке, наверняка отправил бы к психоаналитику, но Мара никому не рассказывала. Зачем? Прослыть сумасшедшей она не мечтала.

Давно поняла: чем меньше о твоих странностях знают близкие, тем спокойнее им живётся. Лучше пусть думают, что она сильная и справилась, чем жалеют. Мара привыкла быть весёлой, радостной, к ней всегда тянулись люди, мечтая греться в лучах струящегося из неё счастья. Ей нравилось поддерживать других, дарить им улыбки. А то, что в душе у неё темно и одиноко, никого не касалось.

В окно заглянуло утро, и в косых солнечных лучах летали пылинки. В по-летнему чистом небе сбивались в косяки птицы, и не было ничего красивее их полёта. Вылив в раковину остывший чай, Мара вымыла чашку, заварила себе кофе и, взобравшись на подоконник, смотрела на свой тихий сад, в котором заснули розы, а с деревьев осыпались разноцветные листья. Красота…

Кофе пах одуряюще, а на губах играла улыбка. Этим утром, когда так тихо и спокойно, хотелось только радоваться.

Неважно, если Стас так и останется приятным воспоминанием, Мара всё равно была благодарна ему за этот вечер, за поцелуй и то, что так лихо защитил её от Андрея, с которым даже общаться больше не хотелось. Во всяком случае, пока.

Воробышек перелетал с ветки на ветку, что-то клевал у основания старой вишни, и Мара залюбовалась им, и долго бы ещё любовалась, не оживи её телефон. Незнакомый номер, и на проводе курьер из цветочного салона. Мара так удивилась звонку, что чуть с подоконника не свалилась, облилась остатками кофе и долго металась по комнате, будто ей подожгли пятки.

Так и выскочила на улицу в пушистой пижаме, ещё слегка растрёпанная – очень уютная и домашняя.

– Марьяна Сергеевна, вот здесь распишитесь, – молоденький курьер в смешной оранжевой кепке шмыгнул картофельным носом и, неловко перехватывая одной рукой букет, протянул Маре планшетку.

Мара любила цветы, а букет был поистине потрясающим. Оформив мелочи, Мара лучезарно улыбнулась парнишке – так умела только она. Тот окрасился в свекольный цвет до самой кепки, снова шмыгнул носом и ретировался, едва не забыв вручить ей подарок.

От кого? Мара так и не поняла, до того была взбудоражена. Не Стас – он ведь не знает её номера телефона. Наверное, и не Андрей.

Но это оказался Стас.

«Поехали завтракать?» – гласила записка на красивой плотной бумаге.

А на обратной стороне номер телефона.

Стас давал Маре самой принять решение. И она не смогла его не принять.

Серёжа бы понял, а Андрей… пусть катится к чёрту.

Глава 12

Ночь покоя не принесла, только сильнее разгорелось желание вновь увидеть Мару. И как можно скорее. Промучившись из-за снов, что никак не хотели оставить его в покое, к утру Стас решил, что никуда из этого городишки не уедет, пока не встретится с Марьяной.

Надо действовать.

Дождавшись утра, Стас окончательно избавился от остатков алкоголя в организме, и готов был сделать всё, чтобы Мара вновь оказалась рядом. Даже если для этого придётся подключить все свои связи, включить обаяние – в общем, быть тем, кем давно не был.

Мара толкала его на подвиги – или просто на безрассудства – и Стас вдруг понял, что таким себе нравится в тысячу раз больше.

«Неужели в сорок лет жизнь и правда только начинается?»

Включив мозг и воображение на полную катушку, Стас сидел на переднем сидении собственной машины, барабанил пальцами по оплётке руля и думал. Составлял план, просчитывал бесконечные варианты, выбирал самые лучшие.

Женщины любят цветы. Но заваливаться к Маре с пышным веником под мышкой он не хотел – куда лучше заказать букет в хорошей лавке и отправить с курьером.

Другое дело, что Стас не знал номера телефона женщины, которую решил осчастливить букетом. Ну что за идиот, почему не спросил у неё? Мог же…

Но и на этот случай у Стаса был заготовлен ход, эффектный в своей простоте.

Главное, чтобы Димка его не убил за то, что решил разбудить его беременную любимую с утра пораньше со своими глупостями. Впрочем, Поклонского бояться, всю жизнь заикаться. У Стаса на лучшего друга давно выработался иммунитет, его властным дерьмом не проймёшь.

Едва дождавшись, когда часы покажут приличное для звонков время, Стас включил телефон и, игнорируя ворох сообщений о пропущенных вызовах, нашёл номер Варвары. Стас попытался, да так и не вспомнил, зачем вообще его взял, но сейчас его запасливость была на руку. Действовать через Поклонского не хотелось: отвечать на вопросы лучшего друга с самого утра – то ещё удовольствие.

Длинные гудки звучали в трубке, кажется, целую вечность. Неужели до сих пор спит? Но, похоже, сегодня удача была на его стороне: Стас, наконец, услышал сонный и удивлённый голос Вари.

– Стас? – спросила немного настороженно. В трубке раздалось деликатное покашливание и тихий шорох. – Так рано… что-то случилось? Диму позвать?

– Нет-нет, – пресёк Стас Варю. Диму ему слышать сейчас не хотелось. – У меня к тебе деликатное дело и я надеюсь, что мы сможем обойтись без Поклонского.

– Ух ты, – Варвара рассмеялась, но смех её был не таким волнующим и приятным, как у сестры.

Стас, в который раз удивился, до какой степени сёстры-двойняшки разные. Хотя бы внешне. Мара высокая, статная и улыбалась намного чаще Варвары. А ещё она казалась внутренне сильнее своей сестры, и этот стержень Стасу очень нравился.

Мара ему нравилась, и ничего с этим сделать он не мог.

– Так какое дело у тебя ко мне, ещё и деликатное? – напомнила о себе Варя, и Стас тряхнул головой, приводя в порядок мысли.

– Мне нужен номер телефона твоей сестры, – выдал на одном длинном выдохе, и Варя едва слышно крякнула от удивления.

– Мары? – недоверчиво переспросила.

– У тебя, вроде бы, нет больше сестёр, – проворчал Стас, уже жалея о решении позвонить Варе. – Я понимаю, что моя просьба звучит странно…

– Более чем, – хмыкнула Варя и чем-то загрохотала. – Впрочем… дай угадаю! Когда ты подвозил Мару в аэропорт, она что-то забыла в машине и ты, наконец, нашёл время эту вещь вернуть, да?

Будь он проклят, если не услышал в голосе Вари едва сдерживаемый смех. Ну, сваха! Это же надо так быстро подготовить почву. Сам Стас бы лучшей липовой причины не придумал, а Варя сподобилась. Всё-таки Поклонскому с ней повезло – умная девочка.

– Да, именно, – как можно спокойнее подтвердил Стас. – Очень важную вещь она забыла.

– Хм, дай подумать, – уже откровенно веселилась Варя, но вдруг спросила серьёзным голосом: – Настя точно в прошлом?

Стасу показалось: будь они сейчас не на расстоянии сотен километров, Варя вцепилась бы ему в воротник и сверлила требовательным взглядом, трясла за шкирку, требуя честного ответа.

– Со вчерашнего дня официально.

– Да-да, Дима говорил, что вчера ты стал свободен по закону… Но, Стас, ты же понимаешь, Мара моя сестра. Если ты хоть немного ещё любишь Настю, я…

С Варей у Стаса была особенная связь. Именно с её женихом изменяла Настя, и это в какой-то степени их породнило. Общее горе сближает, да?

– Варя, прекрати, – попросил пугающе спокойным тоном. – Ты же знаешь, что к себе в душу я не пускаю даже таких прекрасных девушек, как ты. Я развёлся, у меня нет ничего общего с Настей. Если ты и дальше решила препарировать меня, как чёртову лягушку, то я пожалуй прямо сейчас и попрощаюсь.

– Только попробуй её обидеть, – в тон ему ответила Варя, но быстро оттаяла.

Стас Варе нравился, а его бывшая жена – нет. А ещё Варвара очень любила Мару и искренне считала, что траур пора прекращать. Сколько можно отказывать себе в любых радостях жизни? Мара слишком молода и красива, чтобы до скончания дней помнить только одного мужчину. Так почему бы не попробовать построить что-то со Стасом, хоть он порой и бывает занозой в одном месте с его вечным желанием держать все эмоции под контролем и выглядеть ледяной глыбой, лишённой чувств и эмоций.

Нет, Стас всё-таки Варе нравился, и ему она готова была доверить счастье сестры.

Потому через минуту Стас уже знал номер телефона Мары и гуглил лучший цветочный салон, цветы из которого смогут доставить даже утром.

Заказав, по заверениям менеджера, лучший букет, на который только хватит фантазии их флористов, Стас окинул себя в зеркале критическим взглядом. От увиденного вздрогнул и наморщился. Его отражение могло бы испугать какого-нибудь впечатлительного малыша и причинить ему психологическую травму: взъерошенная борода, мятый ворот рубашки, полоски на щеке после неудобного сна. Что ж, когда тебе исполнилось сорок, выглядеть бодрым и свежим по утрам можно только после тщательной подготовки.

Да уж, придётся что-то с этим сделать, если хочет Мару очаровать, а не испугать до икоты.

И вновь Гугл в помощь – хвала прогрессу. Вскоре Стас подъехал к приличному на вид барбершопу, где подравнял бороду, подстригся, едва не угробив татуированного барбера требованиями и придирками. Чтоб волосок к волоску, и затылок не слишком коротко. Нет, чуть короче, не так длинно. Да, вот так!

– Всего вам доброго, – едва не приплясывал от радости барбер, когда Стас расплачивался у стойки администрации.

Пришлось оставить приличные чаевые за вытрепанные нервы – пусть парень купит себе что-нибудь хорошее. Может, новое кольцо в нос или резинку для волос.

Рядом с барбершопом нашлась гостиница, и Стас снял на пару часов номер, чтобы принять душ и выйти наружу посвежевшим и приятно пахнущим. Осталось только купить новую одежду.

Стас смеялся над собой, поддавшись куражу. Надо же, он точно барышня, гоняет от одного места к другому перед свиданием. Свиданием, которое ещё даже не назначил, но выглядеть прилично хотел. В конце концов, Стас давно уже не позволял себе так много пить и выглядеть на утро, как пожёванная бешеным псом калоша.

– Мне костюм, самый лучший. И рубашку! – сказал перепуганной его напором девочке-продавцу небольшого магазинчика в ТЦ, и девица заметалась, забегала, и вскоре Стас вновь расплачивался, весьма довольный собой и выбором.

Выйдя из магазина, посмотрел на часы. Время, указанное им для доставки цветов, только-только наступило, а это значит, что Мара уже получила его записку. Интересно, позвонит или нет?

Стас даже замер, весь внутренне сжался, прикидывая свои дальнейшие шаги. Если не позвонит, что делать? Ехать к ней домой – благо, адрес он помнил наизусть. Да, точно, он поедет и там уже на месте разберётся.

Поклонский наяривал, тряс его, напоминая, что вечером у них встреча с инвестором.

– Иди на хрен, Дима.

– Ты какой-то странный, Стас…

– Я приеду к пяти, обещаю. А пока отвали от меня, будь другом.

Дима отключился, а Стас откинулся на спинку сиденья – сверкающий, как новая копейка – и стал ждать.

Десять, девять, восемь…

Звонок телефона заставил встрепенуться, а на экране номер Мары.

– Я очень хочу позавтракать, – сказала она, и Стас засмеялся.

– Полчаса и я у тебя, – бросил, заводя мотор.

Глава 13

Тысячу лет Мара не собиралась на свидания, а может, никогда на них по-настоящему не ходила. С Серёжей у них всё завертелось так стремительно и неумолимо, что сейчас, по прошествии семи лет, Марьяна забыла, как ведут себя нормальные женщины, когда им назначаются встречи мужчины.

Ведь предложение позавтракать вместе – это свидание, верно? Ох, что ж так трудно.

Мара положила на стол телефон, отсчитала мысленно тридцать минут и рванула в душ, где вымылась под прохладной водой с рекордной скоростью – позавидовал бы отряд десантников. А после помчалась в комнату, переодеваться. Ещё влажные волосы уложила красивыми волнами – на вид слегка небрежно, но каждая прядка была продумана с особой тщательностью. Мужчинам не понять, думала Мара, чего стоит быть красивой. Мужик заснул симпатичным и проснулся очаровательно взъерошенным, мило небритым, а тут плойка, утюжки, лак, пенка – и всё это для того, чтобы никто не догадался, на какие подвиги пришлось пойти.

Забавно, размышляла Мара, она ведь всегда была красивой. Для неё это привычно. С самого детства люди умильно заглядывали в коляску, качали головами и восторгались ангельским личиком голубоглазой девочки по имени Марьяна. Варвара тоже была красавицей, но почему-то именно на Мару в первую очередь обращали внимание. Хорошо, что у Вари никогда не было комплексов, и сёстры дружили, несмотря ни на что.

Но Мара привыкла, как привыкают к родинке на щеке, шраму на лбу или собственному голосу. Никогда не кичилась, просто её красота была данностью, от неё независящей. Была и ладно, что о том волноваться?

Но сейчас хотелось быть ещё красивее. Неужели для Стаса? Неужели этот мужчина, знакомый всего ничего, сумел тронуть что-то глубинное внутри, разбередить душу и разбудить давно заснувшую в Маре женщину? Удивительно!

«Совсем чокнулась», – удивлялась себе Мара, копаясь в шкафу.

Значит завтрак. В таком случае нужно надеть что-то простое, элегантное, но и удобное. Остановила свой выбор на платье из тонкого кашемира нежного кофейного оттенка, под него зачем-то надела самое лучшее бельё, хотя задумалась об этом только, взяв в руки пальто. Кажется, кто-то здесь и правда сошел с ума, но Мара запретила себе заниматься самокопанием. Довольно, ей не пятнадцать лет. Она давно уже не обязана ни перед кем отчитываться. Хранить траур по Сергею был целиком её выбор, и только Маре решать, как долго он будет длиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.