Лина Манило
Старший брат моего жениха

Пролог

Кира.

– Постой, разговор есть, – окликает меня Руслан.

Но я не успеваю никак отреагировать, рта открыть не успеваю, лишь глупую улыбку на лицо натягиваю, а его пальцы больно впиваются в моё предплечье. Секунда и мы оказываемся в тёмной сумрачной комнатушке.

Дверь за нашими спинами хлопает с такой силой, что, кажется, вот-вот обвалится потолок. Вздрагиваю, а на языке застревают липкой горечью колкие фразы. В голове носятся друг за другом мысли, а дыхание перекрывает от резкой смены дислокации. Кровь приливает к лицу, мне становится так жарко, что впору скинуть платье и броситься с головой в ледяную воду.

Руслан не оставляет времени на раздумья – вообще ничего сделать не даёт. Сильная рука толкает меня к стене, и я невольно бьюсь лопатками о шершавую штукатурку. Не больно, но обидно. Чертовски обидно.

Потому что ничем я не заслужила такого обращения. Весь вечер скакала перепуганной канарейкой, щебетала, метала на стол пироги собственного производства и всеми силами пыталась показать хмурому Руслану, что люблю его брата и способна сделать его счастливым.

Только, кажется, не убедила.

Я честно весь вечер пыталась не обращать внимания на закипающую на дне его взгляда злость, на перекатывающиеся под кожей желваки и тягостное молчание. И у меня почти получилось, но сейчас Руслан, похоже, решил в красках живописать причины своего дурного настроения.

– Что вы себе позволяете?! – шиплю, пытаясь оттолкнуть мужчину, но мне с ним не справиться. Слишком большой, слишком сильный и… злой. О да, он очень злой.

Понять бы ещё, по какой причине.

На секундочку мерещится, что он сорвёт с меня платье – или просто юбку до ушей задерёт – и изнасилует. Кто их, этих столичных бизнесменов знает?

Во всяком случае, этот вариант хоть в какую-то логику укладывается.

– Ты… – выдыхает. Вроде бы как воздух из лёгких, а у меня ощущение, что пламенем полыхнул. – Ты сейчас же соберёшь свои тряпки и свалишь из этого дома. Дважды повторять не хочу.

Что-что?

– Это… шутка такая? – Во мне откуда-то берутся силы, и я толкаю со всей дури мужчину в грудь. Чёрт, твёрдый, как скала. – Отойдите! Вы не имеете права мне приказывать!

Я повышаю голос, перестав управлять его модуляциями. И чувствую, что и во мне бурлит злость. Её так много плещется сейчас внутри, что, позволь ей вырваться, сожжёт всё вокруг. Но я не собираюсь слушать этот бред молча!

– Не прикидывайся идиоткой, – шипит особенно злобно и бьёт кулаком в стену рядом с моей головой. Инстинктивно съёживаюсь, потому что на долю секунды показалось: он ударит меня. И судя по его габаритам, от меня даже мокрого места не останется.

Но нет, калечить невесту своего младшего брата он, кажется, не готов. Как и насиловать. Зато готов сделать всё, чтобы меня рядом с Егором больше не было. В воздухе разливается предчувствие опасности, чужой власти и чистой, ничем не закамуфлированной ярости.

– Если вы сейчас же не отойдёте от меня, если не отпустите, я…

Договорить мне не дают: Руслан впивается пальцами в мои щёки, лишая даже призрачной надежды на свободу, и угрожающе нависает сверху. Кожа на его ладонях шершавая и загрубевшая, а жёсткие властные прикосновения совсем не похожи на ласковые брата. Руслан с Егором настолько разные, что оторопь берёт.

Наши носы почти соприкасаются, я чувствую резкий запах туалетной воды Руслана, а горячее дыхание обжигает губы.

– Что "ты"? Что ты сделаешь? – усмехается, миллиметр за миллиметром сокращая и так микроскопическое расстояние между нами. – Закричишь? Позовёшь полицию?

Пытаюсь кивнуть, но Руслан так крепко меня держит, что получается лишь слабо дёрнуться.

– Ничего ты не сделаешь, – говорит, а в голосе столько убеждённости, что единственное место, куда логичнее всего будет позвонить – психиатрия. Потому что этот мужчина, с которым мы знакомы от силы несколько часов, явно сошёл с ума. – Ты же не хочешь, чтобы твой жених узнал, чем себе на жизнь зарабатывает его любовь.

Последнее слово он выплёвывает и брезгливо кривит губы. То ли его тошнит от самого факта чьей-то там любви, то ли я ему противна.

Ну, хватит. Не собираюсь я всё это терпеть!

– Да кто ты вообще такой, чтобы гадости мне говорить?! – задыхаюсь возмущением и, извернувшись кое-как, бью коленом.

Конечно, я планирую, как героиня крутого боевика, одним ударом лишить Руслана потенции. В моих мечтах его яйца превращаются в омлет, а он визжит и катается по полу, умываясь слезами. На самом деле единственное чего я хочу – вырваться из этой тесной каморки, в которую затащил меня слетевший с катушек брат моего Егора. Тут пыльно, пахнет ветошью и средствами для уборки. А ещё одеколоном Руслана.

– Вчера вечером ты была послушнее, – доносится до меня хриплое. Значит, всё-таки хоть чуть-чуть, но задела его ногой, хоть и делает вид, что ему наплевать. – Ласковее. Отработала на совесть.

Так, стоп! Что это он такое несёт?!

Снова дёргаюсь, лягаю ногами то Руслана, то воздух, брыкаюсь, пытаясь вырваться, но чувствую себя крошечным насекомым в липкой паутине. Чем шире размах крыльев и яростнее попытки освободиться, тем крепче хватка противника.

– Повторяю ещё раз, больше не стану: сейчас ты собираешь вещи и валишь на все четыре стороны. – Хриплый шёпот в изгиб шеи, а я замираю, окончательно понимая, что у Руслана проблемы с головой, и лучше не усугублять. Вот сейчас он отпустит меня, и тогда я уже позову на помощь. – Я люблю своего брата, потому ничего ему не скажу. Пусть думает, что ты ушла к другому мужику. Ну, или придумай что-то. Но чтобы духу твоего здесь не было.

– Да почему?! – всё-таки не выдерживаю, потому что это уже переходит всякие разумные границы.

Руслан цепко хватает меня за подбородок, дёргает чуть сильнее чем со всей дури, заставляя смотреть в глаза. Я пытаюсь увидеть в его взгляде хотя бы крупицы благоразумия, но в тёмной радужке лишь отвращение и больше ничего. Брезгливость. Лихорадочно пытаюсь сообразить, что было со мной вчера вечером и почему этот едва знакомый мне человек позволяет себе такие странные намёки. Но на ум не приходит ничего, кроме того, что я либо сплю, либо Руслан Валевский – сумасшедший.

– Ты больная или просто прикидываешься? – щурит свои глазищи, и они превращаются в узкую тёмную полоску. Света от лампочки над головой мало, но его достаточно, чтобы увидеть брезгливость, спрятавшуюся в зрачках, в искривлённой линии губ. – Я не потерплю, чтобы Егор женился на проститутке. Пусть и дорогой. И это моё последнее слово.

Нет, это не Руслан сошёл с ума. Это у меня, похоже, острый бред.

Иначе не знаю, как всё это объяснить.

Глава 1

За два дня до…

Руслан.

Телефон взрывается бодрой песенкой, под которую молодняк так любит трясти филеем на танцполе. Мне не нужно смотреть на экран, чтобы угадать имя абонента. Брат.

Сбрасываю звонок, швыряю, не глядя, телефон в верхний ящик стола и снова зарываюсь в изучение накладных. Потом перезвоню, некогда. Я люблю своего брата, но сейчас абсолютно нет времени для задушевных родственных бесед.

Концентрирую всё своё внимание на документах, проверяю цифру за цифрой, позицию за позицией, пока не убеждаюсь, что всё идеально. И снова разок прохожусь беглым взглядом. Да, идеально.

– Приступайте к отгрузке. Всё чисто. Жду отчёт на личную почту, – бросаю утомившемуся от моей дотошности начальнику отдела логистики. Тот, подхватив папку с документацией, пулей вылетает наружу. Так улепётывает, чтобы я ещё чего на его голову не придумал, что даже смешно.

Откидываюсь на спинку кресла, слегка распускаю галстук, но он всё равно будто бы душит. Ненавижу эти шёлковые удавки. Растираю покрасневшие глаза, пытаясь в уме посчитать, как долго уже добровольно лишаю себя нормального отдыха. Почти год безумной гонки, а впереди подготовка к подписанию важного контракта, от которого зависит мой бизнес целиком и полностью. Не сдохнуть бы.

Но пока что есть неделя между прошедшим пиздецом и грядущим, потому могу позволить себе небольшой перерыв. Не длительный отпуск, конечно, но мне и не нужен месяц, чтобы полностью перегрузить мозги и привести в порядок растрёпанные нервы. Рвану куда-то к морю, раскину кости на золотом песке и высплюсь под жарким солнцем.

Чёрт, Егор! Совсем из головы вылетело.

– Рус, я женюсь! – ликует брат, оглушая меня радостным возгласом, а я на мгновение отвожу трубку от уха, пытаясь понять, не ошибся ли номером. Нет, всё верно. Хм… – Рус, ты слышишь?! Женюсь я!

– На Кирилле своём?

В ответ взрыв хохота, а я понимаю, что и сам давлю улыбку.

– Кира её зовут, придурок. Ки-ра.

Точно, Кира. Я слышал о ней пару раз, но в последнее время у меня не было времени не то что с братом о его личной жизни пообщаться, дышать некогда было.

– Прям так и женишься? – уточняю, потому что у Егора семь пятниц на неделе, и он вообще может не до конца отдаёт себе отчёт, что жениться – это не шутки-минутки. – С печатью, клятвами, банкетом?

Мне всё ещё кажется, что это розыгрыш. Когда Егор стал таким взрослым, что под венец готов идти? Куда улетело это время?

– Нет-нет, ничего такого. Никакой пафосной дичи. Просто распишемся и в свадебное путешествие, – мечтает младший брат. – Хочу свою девочку на Мальдивы свозить. Ну или в Куршевель какой-нибудь. Ей там понравится.

– Там всем нравится, – бросаюсь в Егора скепсисом.

Мой же мозг параллельно включает "компьютер", на экране которого сводки и графики, отчёты и суммы чистой прибыли за последний год. Мне нужно понимать, на какие деньги такие радости для какой-то там Киры. Не потому, что я считаю чужие деньги, а потому, что Егор зарабатывает на красивую жизнь, управляя моим магазином. Одним из.

Впрочем, ни о какой опасности внутренний компьютер не сигнализирует и синий экран смерти не выдает. Но это ещё не значит, что можно расслабиться.

– Эй, трудоголик, – врывается в моё сознание голос Егора. – Есть шанс тебя в ближайшее время увидеть? Должен же мой брат с моей невестой познакомиться наконец-то.

Вот и недельная передышка пригодилась. Заверяю Егора, что приеду сразу же, как только закончу с мелкими делами.

– Кира чудесная. – В голосе Егора проскальзывает романтическая мечтательность. – Красивая, умная, самостоятельная. Ты, когда увидишь её, сразу всё поймёшь.

– Крепко тебя, братец, за яйца девочка ухватила, – рассуждаю вслух, а Егор смеётся. – Сколько вы знакомы? Неделю? Ты ж о Кире этой всего пару раз по телефону упоминал. Куда такая спешка? Беременная, что ли?

– Месяц! – восклицает, а я буквально вижу, как он морщит лоб. – Если бы ты чаще на телефонные звонки отвечал и разговаривал не только о работе и делах в магазине, то сейчас бы таких вопросов не задавал.

– Может быть, сто́ит лучше узнать друг друга? – не унимаюсь я, потому что действительно не понимаю, за каким чёртом нужно жениться так скоро.

– Бросай, зануда! – отметает мои доводы Егор. – Мы с ней любим друг друга. Не вижу сложностей.

Ну что ещё на это ответить? Кто я такой, чтобы ему счастье портить? Хоть мне и абсолютно не нравится идея настолько шустрых браков.

Через пару минут, обсудив насущные вопросы, связанные с магазином, прощаемся.

Пью кофе мелкими глотками, а мысли в голове странные какие-то. Мне бы радоваться, что наконец-то нашлась девушка, ради которой Егор согласен так кардинально изменить свою судьбу. Наверное, у них в самом деле любовь, раз брат даже печать готов в паспорт шмякнуть. Но что если она какая-то аферистка?

От моего стола до входной двери несколько широких шагов, и я преодолеваю их за считанные секунды. В приёмной секретарь разбирает вечернюю корреспонденцию, параллельно общаясь по телефону с представителем рекламного агентства. Завидев меня, споро прощается и концентрирует всё своё внимание на моей шефской персоне.

И когда я прошу забронировать на сегодняшний вечер билет на самолёт до родного города, моментально бросается исполнять. Так торопится, будто бы за секунду промедления лично снесу голову.

– Всё готово, – заявляет, а я киваю и выхожу из приёмной.

Ну что ж, Кира.

Пришло время познакомиться.

Глава 2

Руслан.

Родной город встречает меня летним ливнем, но прохладнее всё равно не становится. Душно, липко, а теперь ещё и мокро. Под козырьком скапливается небольшая толпа в ожидании, когда же небо прояснится. Люди тихо гудят, как сбоящий трансформатор, переговариваются, прильнув друг к другу, как рыбы в жестянке.

Не выношу ожиданий. Ненавижу бесцельно тратить время, потому ступаю на залитый дождём асфальт и прыгаю в первое попавшееся такси.

– Куда едем? – Таксист не поворачивает головы, а мой телефон в кармане лёгких летних брюк сотрясается вибрацией, щекоча ногу. И имя абонента подсказывает ответ на вопрос водителя.

– В клуб “Пятница”, – бросаю и принимаю звонок.

– Рус, ты уже прилетел? – Артём, старинный друг детства и бесшабашной юности, сочится радостью. – Сто лет не виделись, давай ко мне.

Мы с Артёмом будто бы слеплены из одного теста: оба непримиримые, оба рвём эту жизнь на части, ничего не откладывая на потом. За годы я так и не завёл друзей ближе него. Да, кажется, вообще их больше и не пытался найти – мне вполне хватает проверенных годами людей.

– Уже еду. – Откидываюсь на спинку сиденья. Жалею, что салон машины такой маленький и тесный, ног не вытянуть.

По-хорошему мне бы поспать сейчас. Мне бы к брату поехать, в отчий дом, завалиться на кровать в своей бывшей комнате, да так и проваляться часов десять, ни на что не реагируя. Но что-то будто бы останавливает – сам не пойму, что именно.

– Узнаю Валевского, – смеётся Артём, и его хриплый хохот – музыка для ушей. – Сейчас поляну накроем, всё будет в лучшем виде.

И отключается, не тратя время на ненужные церемонии. А я… смотрю в окно на никогда не меняющиеся пейзажи родных мест, и улыбка расплывается на губах. Я люблю этот город – в нём чувствую себя лет на пятнадцать моложе. Выкидываю все глупые мысли из головы, очищаю сознание, и даже скоропалительный брак Егора почему-то перестаёт волновать. Вот весь полёт об этом думал, нервничал порядочно, а сейчас…

Будь что будет.

***

– А я тебе говорю, что он уже взрослый, – голос Артёма грохочет в приватной кабинке, где за стеклянными тонированными стенами весь танцпол, как на ладони. – Пусть женится.

Сколько мы уже выпили? Да прилично. В голове шумит, но сознание ещё достаточно ясное, чтобы до хрипоты и сорванного горла спорить и предаваться ностальгии. И вот сейчас, когда я наконец выплескиваю на друга все мысли, связанные с Егором, разговор заходит на новый вираж.

Стоило выпить, как меня прорвало тревогами за будущее Егора, и никак не получается уже не думать о его поспешном решении.

– Но месяц! Артём, месяц! – Я свожу брови к переносице, тянусь к бутылке, чтобы разлить ещё по одной. – Какого хера так торопиться?

Артём пожимает плечами и тянет в рот тонкий, как пергамент, ломтик Пармской ветчины. Точно, надо и самому закусить. Хватаю с тарелки идеальное канапе, кидаю в рот, потом ещё парочку. Желудок наполняется дорогой жратвой и начинает клонить в сон.

– Просто ты – старый пень, потому ничего в молодёжных делах и не понимаешь, – взрывается хохотом Артём, и круглое добродушное лицо краснеет от смеха и выпитого. – Ну хотят дети жениться, пусть женятся. Радовался бы лучше, что брат твой – по девочкам.

– Придурок, – огрызаюсь беззлобно.

– Упёртый ты, Валевский. Хватит под пацана руки подкладывать. Ты и так сделал для него всё, что мог и не мог.

– Ладно, пусть, – вздыхаю и одним махом допиваю коньяк. Опускаю с силой пустой бокал на полированный столик, и растираю лицо ладонями.

Алкоголь наконец-то начинает действовать, и кабинка слегка плывёт перед глазами. Тянусь за сигаретой, а пальцы не слушаются, деревянные. Хотя и не чувствую себя пьяным настолько, чтобы с куревом не совладать. Но организм, похоже, решил, что с него хватит, и вестибулярка радостно машет мне рукой на прощание.

– Ещё по одной? – гудит на ухо Артём и чему-то снова смеётся. Он вообще весёлый, мой лучший друг. – Хотя нет, тебе точно хватит.

Всё-таки удаётся раскурить сигарету, и дым набивает лёгкие, отвлекая от происков захмелевшего организма и уплывшего в далёкие дали сознания. Артём преувеличивает, конечно, насчёт моего возраста – тридцать пять ещё не старость, но я, наверное, действительно должен ослабить вожжи и позволить Егору набивать шишки самостоятельно.

Всё, нахрен. Не наседка я ему, чтобы нервы последние портить. Вот завтра посидим, поужинаем и я, как и обещал Егор, пойму, что его Кира – отличная девушка. И со спокойной душой вернусь к делам.

Смотрю вниз, на клубных танцовщиц, и взгляд фокусируется на одной из них. Красивая чертовка. Выгибается и так, и эдак, волосы переливаются в свете софитов, меняя цвет, фигура потрясающая, задница, сиськи – всё при ней.

Наверное, я завис, потому что дотлевшая сигарета обжигает пальцы, а Артём толкает меня в плечо. Туман перед глазами рассеивается, но я продолжаю смотреть на девушку.

– Кто это? – указываю рукой на красотку, а Артём хмыкает.

– Виолетта, новенькая, – сообщает, наминая параллельно какой-то дико модный салат по секретному рецепту его шеф-повара. – Универсалка.

Он подмигивает мне, а я снова перевожу на неё взгляд.

– Ничего так… красивая.

Сколько я уже нормально не трахался? В столице у меня была постоянная любовница, но пару месяцев назад она знатно взбрыкнула, устроила истерику и, наматывая сопли на кулак, сообщила, что больше не планирует быть девочкой по вызову. Ей, как любой нормальной женщине, нужно внимание. И определённость.

Я знал, чем заканчиваются подобные скандалы: воплями о том, что жизнь бабская проходит, а в анамнезе ни брака, ни ребёнка. Алиса не любила меня, но любила свой статус – верной подруги бизнесмена Валевского. А я… решил, что нахуй мне такие цирки не нужны, и Алиса не нужна, и жениться на ней я точно не собирался.

Потому два месяца я уже официально один, и времени на то, чтобы просто снять в клубе кого-то совершенно не оставалось.

– Нравится? – усмехается Артём и щёлкает зажигалкой, прикуривая сигарету.

Киваю, понимая, что действительно не отказался бы, так сказать, познакомиться с этой Виолеттой поближе. Ясен перец, что зовут её как-то иначе, но нахрен мне её паспортные данные, если яйца огнём горят без женской ласки?

То ли алкоголь превратил меня в похотливое животное со стоящим маяком членом, то ли длительное воздержание сыграло роль, но даже хмель отступает перед желанием трахнуть эту Виолетту до звенящей пустоты в голове.

Глава 3

Кира.

Нож падает на пол, а я слежу за его полётом, будто бы в замедленной съёмке. Это просто нож, он просто упал, ничего ведь не случилось. Совсем ничего, потому и волноваться нет повода.

– Мась, да не переживай ты так, – читает мои мысли Егор и подходит сзади. Его тёплые руки ложатся на мою талию, обвивая и притягивая к мужскому телу. – Хочешь, я тебе помогу? Правда, повар из меня так себе.

Я откидываю голову Егору на плечо, забыв и о рыбе в духовке, и о дурацком ноже. Так тепло и уютно, так спокойно рядом с ним.

– Нет, не надо, – смеюсь, представив, какой кавардак учинит Егор, если ему в руки попадут продукты. – Лучше ещё что-то о своём брате расскажи. Ну, чтоб я знала, к чему готовиться.

Егор, кажется, выдыхает с облегчением, что я не заставила его шинковать капусту на салат и, чмокнув меня напоследок в макушку, присаживается рядом на стул. Ныряет под стол, поднимает нож и, кинув его в мойку, протягивает чистый. На бородатом лице улыбка, а чайного цвета глаза лучатся тем особым светом, в котором мне так приятно купаться.

– Да я, кажется, тебе уже всё рассказал, – пожимает плечами, не переставая улыбаться. – Не женат, не привлекался, кровь девственниц не пьёт, младенцами не завтракает.

– Уже легче, – почему-то из меня вырывается нервный смешок, а Егор набирает полную ложку сырной стружки и с аппетитом съедает. – Обжора.

– Руслан – хороший человек, – заявляет и снова тянется к сырной горке, но я легонько бью его по руке. – Ай! В общем, не волнуйся. Вы понравитесь друг другу.

– Твоими бы словами, – бурчу себе под нос, с двойным рвением возвращаясь к нарезке овощей.

– А будешь дальше его персоной меня пытать, начну ревновать.

Я фыркаю, а Егор накрывает мою руку своей ладонью, останавливая яростную шинковку. Невесомые прикосновения, нажим в нужных местах и я готова забыть обо всём. Будто бы невзначай касается внутренней стороны запястья, а губы расплываются в лукавой улыбке. Пальцы Егора длинные и тонкие, музыкальные, и мне нравятся его прикосновения, но сейчас…

– Егор, подожди! – прошу, давая понять, что все эти игры сейчас – не к месту. – Когда твой брат приедет?

– Через час, – бросает быстрый взгляд на наручные часы, а я тяжело вздыхаю. Мамочки, так скоро?! – Он там со своим другом завис, никак не наговорятся. А у нас ещё куча времени заняться друг другом.

Но я для убедительности поднимаю нож остриём вверх и делаю “страшные” глаза.

– Нельзя так. Мама говорила, что гостей нужно встречать, когда стол уже полностью накрыт. Некрасиво заставлять кого-то ждать.

Я тарахчу и тарахчу, пытаясь потоком слов загнать поглубже волнение. Целые сутки меня потряхивает от осознания, что совсем скоро приедет Руслан, который моему Егору вместо мамы и папы. От этого человека многое зависит, и я не хочу ударить в грязь лицом.

– Да ты с самого утра только и делаешь, что готовишь! – смеётся Егор и, поднявшись на ноги, заключает в объятиях. – Мась, у меня уже холодильник от еды ломится. Неделю есть будем! И Руслан не гость, не суетись ты так.

Его смех успокаивает. Даже кажется, что действительно не о чем волноваться. Да, пусть мы с Егором знакомы только месяц, но это был лучший месяц в моей жизни. И мне очень хочется, чтобы Руслан убедился: между нами всё – по-настоящему. Даже несмотря на такой короткий срок.

– Еды много не бывает, – заявляю и вынимаю румяную рыбу из духовки.

– А я ведь предлагал в ресторан пойти… – укоряет Егор и помогает переложить рыбу на красивое блюдо.

– Нет, я хочу, чтобы Руслан понял: со мной тебе не грозит голодная смерть, – смеюсь и поправляю упавшую на лоб Егора чёлку.

Час пролетает незаметно, а хлопоты поглощают с головой. Сама над собой в голос смеюсь, когда чуть не падаю, неся к столу блюдо с запечённой сёмгой. Счастливый случай уберёг от разбитого носа. Вот была бы красавица!

– Следи за пирогом! Я быстро! – кричу Егору и почти бегу в комнату, где на кровати лежит моё лучшее платье. Вообще-то единственное, но знать об этом никому не нужно. В конце концов, я не хожу на званые приёмы каждый вечер, чтобы иметь в наличии сто двадцать пять нарядов.

Платье красивое, совсем не вульгарное и очень мне идёт. Не отказываю себе в удовольствии покрутиться лишний раз перед зеркалом, поглаживаю ткань и своё тело сквозь неё, наслаждаюсь своим отражением. И что самое важное: выгляжу скромно, но свежо как-то, совсем девочкой. Прохожусь щёткой по распущенным волосам, отказываюсь от мысли сделать какую-нибудь причёску, наношу на губы перламутровый блеск и слегка припудриваю кожу. Вот так замечательно. Внешний вид как раз для знакомства с родственниками Егора – скромный.

Вдруг мне становится грустно от того, что у него нет никого, кроме брата. У меня есть мама – моя любимая мамочка, которая мне заменила всех и каждого, даже лучшую подругу. А Егор… по сути, он ведь очень одинокий.

Ладно, грустить буду потом. Сейчас же нужно натянуть на лицо бодрую улыбку и проверить ещё раз, всё ли готово к ужину.

Сто́ит сделать шаг за порог комнаты, как раздаётся скрежет открываемого замка, а внутри меня бьётся и беснуется паника. Руслан!

Так, всё хорошо, всё очень хорошо. Мы обязательно проведём втроём чудесный вечер, поговорим о разных милых вещах, что-то обсудим и, уверена, Руслан не будет против нашего брака с Егором.

Так, убеждая себя, что всё будет отлично, расплываюсь в улыбке и делаю шаг к двери. Она как-то резко распахивается, и на пороге вырастает массивная фигура темноволосого мужчины в светлых брюках и чёрной рубашке с подвёрнутыми до локтей рукавами.

Он выше Егора сантиметров на пятнадцать, взрослее и… опаснее. Не знаю, откуда во мне это ощущение, но когда его взгляд упирается в меня, в глазах мелькает что-то, от чего дыхание перекрывает напрочь.

Он кажется неприятно шокированным. Лихорадочно соображаю, что в моём внешнем виде может быть не так. Что могло вызвать такую реакцию?

– Руслан? Здравствуйте, – всё ещё улыбаюсь, всё ещё сохраняю видимость счастливого идиотизма, а гость опирается рукой на дверной косяк, разглядывая меня уж слишком пристально.

И взгляд этот мне совсем не нравится.

Глава 4

Кира.

– Значит, Кира, – произносит Руслан, когда молчать и пялиться друг на друга становится неприличным.

– Кира, – развожу руки в стороны, а Руслан хмыкает. Что-то произносит себе под нос, но расслышать не получается, и делает уверенный шаг в дом.

В довольно просторной прихожей будто сжимаются стены, настолько Руслан могуч и массивен. Меня накрывает его тенью и сшибает с ног его эмоциями. Плохими эмоциями.

А ведь кто-то говорил, что Руслан – хороший человек и мы обязательно друг другу понравимся, найдём общий язык. Не верится что-то.

Протягиваю гостю руку, а он медленно переводит на неё взгляд. Секунда, ещё одна, третья, и испарина выступает вдоль позвоночника. Никогда не чувствовала себя глупее.

– Не бойтесь, я не заразная, – неловко шучу, а Руслан отмирает. Едва касается моей ладони своими горячими загрубевшими пальцами, и почти молниеносно прерывает наш контакт.

– Рус, наконец-то! – раздаётся голос Егора, и я выдыхаю с облегчением. Слава богу, мне больше не нужно быть один на один с этим странным человеком.

Руслан мгновенно забывает о моём присутствии, и мне даже приходится поспешно отойти в сторону, освободить дорогу. Крепкие братские объятия, и я ещё раз убеждаюсь, насколько миниатюрным кажется Егор на фоне брата.

– Совсем тощим стал. – В низком голосе Руслана звучит осуждение. – Есть надо больше, а то рассыпешься. Мне другой управляющий в магазин не нужен, а брат так тем более у меня один.

Они говорят о какой-то только им понятной ерунде, а я не знаю, куда деть руки, куда себя саму деть не понимаю. Обо мне будто бы забыли, и я всё прекрасно понимаю – они браться, всё-таки. Братья, которые не виделись несколько месяцев, потому ухожу в кухню. Пусть пообщаются без посторонних свидетелей.

Посторонних… такое странное слово, учитывая наше с Егором решение пожениться. Но там. в коридоре, я действительно себя такой и почувствовала. Обидно ли? Нет. Просто Руслан не знает меня ещё, потому и угрюмый такой.

И к тому же… мне девятнадцать, но я не дурочка и прекрасно понимаю, что старший брат Егора не обязан рассыпаться передо мной в комплиментах и заваливать любезностями. Но я готова доказать ему, что не держу камней за пазухой и к жениху своему отношусь серьёзно, искренне.

Настроение, слегка испорченное непонятной реакцией Руслана, заметно улучшается, и я распахиваю дверцу духовки. Там всё ещё томится пирог, за которым Егор, по всей видимости, и не думал следить.

Ну что такое? Несложно ведь было просто выключить духовку.

Слава богу не сгорел, и я, рискуя обжечься, тороплюсь вытащить его. Он тяжёлый и горячий, с начинкой из сырого картофеля и курицы, ароматный и сочный. И красивый, потому немножечко даже горжусь собой.

До меня доносятся отголоски мужских разговоров, взрывы хохота, и я невольно улыбаюсь. Всё будет хорошо, я справлюсь.

Руслан с Егором сидят напротив друг друга, оживлённо разговаривая о каких-то общих знакомых, периодически переключаясь на рабочие вопросы. Я знаю, что магазин автозапчастей «Покрышкино», в котором Егор работает управляющим, принадлежит его брату, потому меня и не удивляет болтовня о каких-то деталях и приходных накладных.

– Мась, завязывай суетиться, – улыбается Егор и, потянув меня за руку, усаживает рядом. По-хозяйски обнимает за плечи, целует в висок, а я не знаю, куда деть взгляд.

Как-то неловко обжиматься на глазах Руслана. А тот почему-то слишком пристально следит за этим действом, и от этого вдвойне неловко.

– Просто расслабься, – шепчет на ухо Егор, и я следую его совету. Стараюсь, во всяком случае.

Следующие несколько минут проходят оживлённо: я раскладываю еду по тарелкам, зорко следя, чтобы гость не остался обиженным. Я люблю готовить, я умею это делать, потому не волнуюсь, что Руслан может гадливо выплюнуть что-то из предложенного. Он, кажется, немного расслабляется и даже хвалит меня, попробовав. Отлично!

Внутренне ликую, улыбаюсь, а Егор подмигивает мне и сжимает под столом колено. Его поддержка очень важна для меня сейчас. Потому что взгляд Руслана и не думает теплеть. Наоборот, становится всё напряжённее.

Я не знаю, что творится в его голове, но чувствую, что не нравлюсь ему. Совершенно и безоговорочно и никакие телячьи медальоны не в силах это изменить.

– Расскажите о себе, Кира, – Руслан растягивает слоги моего имени, будто бы на вкус его пробует, перекатывает на языке.

– О, Кира замеча…

– Я не тебя спрашивал, – одёргивает Егора, а тот издаёт какой-то странный звук, словно вот-вот умрёт от удушья. – Итак. Чем живёте, чем дышите?

У него не взгляд, а рентгеновский луч, а тёмные глаза – намного темнее, сумрачнее, чем у брата – сверлят во мне дыру. Врать ему бессмысленно, да я и не планирую, потому что скрывать нечего.

– Я учусь на физмате, – говорю, открыто принимая его взгляд, но кажется, что бой. – После занятий подрабатываю в кафе. Всё.

Это действительно всё, но почему-то при упоминании моей подработки левая бровь Руслана заламывается, а в уголках губ дрожит что-то похожее на улыбку. У меня нет большого опыта в физиогномике, но кажется, что я сказала что-то такое, что изрядно развеселило его.

– В кафе, значит. Точно в кафе?

– Да, почти каждый вечер. Но учёбе это не вредит, – сама не знаю зачем начинаю сыпать подробностями. Рассказываю о своем ВУЗе, о любви к физике, о том, что всегда мечтала стать учёным, но, увы, сейчас наука не в самом лучшем состоянии. Вскочив на любимого конька, долго и упорно рассказываю об отсутствии государственного финансирования, о нечестно распределённых грантах и даже, Господи прости, о взяточничестве. Вот это понесло так понесло, ужас!

Ситуацию спасает Егор, который начинает, как и всегда, громко возмущаться, что я совсем не жалею себя, учась и работая на износ. Только спасает ли? Потому что Руслан даже не слушает его – он смотрит на меня. Просто смотрит холодно и изучающе.

– Каждый вечер, значит, – непонятно чему усмехается и прячем усмешку в стакане с соком.

Странный он, очень странный. И ещё уставший какой-то, помятый слегка. Так выглядят люди, который вместо полноценного сна всегда выбирают что-то другое.

Дальше разговор течёт в безопасном русле, избегая острых углов. Мы не обсуждаем планы на будущее, не говорим о свадьбе. Успеем ещё. Но сто́ит Егору завести речь о нашем с ним знакомстве, о том, что это точно любовь – одна и на всю жизнь, Руслана будто бы передёргивает. Напряжённая нижняя челюсть, желваки, барабанящие по столу крупные пальцы – всё это наводит на мысль, что лучше бы остановиться. Но Егора несёт, а Руслан всё сильнее мрачнеет.

Я выхожу из комнаты. Скрываюсь в гостевой ванной на первом этаже, пытаясь совладать с хаотичными мыслями, которые ещё немного и разорвут мою голову на части. Не понимаю, что происходит, почему Руслан такой… он недоволен моей персоной в качестве невесты брата? Я недостаточно богатая, красивая, умная для Егора? Со мной что-то не так?

У меня нет ответов ни на один из этих вопросов. Как не пытаюсь найти, нет их. Я присаживаюсь на край ванной, зачем-то принимаюсь крутить в руках баночку с персиковым шампунем. Мне сложно продолжать убеждать себя, что всё будет хорошо – вижу, что нифига не будет. Но и прятаться здесь я больше не могу. Не маленькая, в конце концов.

Вдруг раздаётся стук в дверь, я ойкаю, роняю на пол шампунь и, громко чертыхнувшись, лезу под ванную, чтобы достать укатившуюся бутылочку. Зачем она мне? Пусть бы и дальше валялась. Нет же, прямо жизненно необходимо её достать.

– Мась, выходи. – Егор стучит настойчивее и я, плюнув на шампунь, открываю дверь. – Мне нужно отлучиться по делам. Очень срочно. В магазине проблемы.

Егор расстроен, а уголки губ ползут вниз. Такой трогательный сейчас. Убеждаю его, что всё нормально и я совсем не против.

– Отвезёшь меня в общежитие тогда? – Обнимаю его за талию, но Егор отрицательно качает головой.

– Оставайся, я быстро. Туда и обратно. А вы тут с Русланом ещё поговорите, без свидетелей.

Егор подмигивает, а у меня почему-то стопы холодеют.

– Всё, милая, я поехал. Не скучайте.

Дверь хлопает, и я остаюсь одна в длинном коридоре. Или не одна?

Глава 5

Руслан.

Я говорю ей гадости, будто с цепи сорвался, держу крепко у стены. Пальцы впиваются в её подбородок, а кожа мягкая и бархатистая. Она и ночью была такой? Вот такой же нежной?

Сверху на нас льётся тусклый свет лампочки, а Кира держится гордо, не дрожит и будто бы не боится. И это… бесит. И почему-то настораживает.

Словно из пазла выпала какая-то деталь, но что-то мешает мне её увидеть.

Кира пытается бороться, норовит вырваться, только во мне больше ста девяноста сантиметров и веса под сотню – от меня так просто не сбежишь. Особенно, когда злость кипит и бурлит внутри.

Такая сильная, что глаза застилает.

– Ты больная или просто прикидываешься? – говорю, борясь с искушением чуть сильнее сдавить пальцами её подбородок. – Я не потерплю, чтобы Егор женился на проститутке. Пусть и дорогой. И это моё последнее слово.

Кира судорожно вздыхает, смотрит на меня, а я ещё раз бью кулаком в стену рядом с её головой. Мне нужно девать куда-то ярость, а иначе разорвёт на атомы.

Когда открыл дверь… чёрт, у меня чуть инсульт не случился! Стоял, как недоразвитый, пялился на неё, а Кира… вся такая невинная, чёрт. В этом своём платьице, ноги голые, юбка колокольчиком, воротник глухой – монашка. Ни украшений, ни яркого макияжа, волосы на плечах раскинуты – прелесть.

И я бы восхитился чудесному вкусу брата – Кира действительно редкая красавица, если бы…

Если бы, блядь, предыдущей ночью не трахал её, намотав волосы на кулак.

Увидев её снова в родительском доме, еле подавил желание сделать то же самое, да только вместо секса просто выкинуть на улицу. Сразу же, без разговоров. Но кое-как всё-таки сдержался. Включил голову и постарался удержать себя в руках.

Весь ужин этот проклятый я только и делал, что вглядывался в её лицо. Она делала вид, что всё замечательно, рассказывала о своей учёбе, а я таким идиотом себя чувствовал, вынужденный бездействовать, что выть хотелось.

От отчаяния.

Она? Не она? Виолетта была одета куда развратнее, макияж был более броским, и во время секса мы не сказали друг другу ни слова, я даже голоса её не слышал, но… мы же в мексиканском сериале живём, чтобы откуда ни возьмись двойники выпрыгивали.

Мать его, это точно она – Кира. И чем дольше смотрел, тем больше в этом убеждался. И кусок в горло не лез, и пить ничего не хотелось, хоть и пил, и ел, и хвалил даже. Но всё как-то на автомате, всё машинально, а в голове вертелись мысли одна кровожаднее другой. К тому же, всё ещё немного мутило после вчерашней свистопляски.

Только ради Егора стерпел, не вывалил всё на стол. Только ради брата. И в итоге не придумал ничего лучше чем отослать его в магазин, предварительно маякнув охране. Пусть разберётся с якобы расшалившейся сигнализацией, пока я разберусь с его ненаглядной.

Сейчас, когда Кира буквально придавлена к стене, зафиксирована крепко, а глаза в ничтожных сантиметрах от моих, кажется, что возьмёт и разрыдается. Слёзы хлынут из глаз, и она прикроется от моих обвинений бабской истерикой. Это было бы логично, да?

И влага действительно скапливается в уголках больших глаз, но Кира удивляет меня: толкает в грудь так сильно, как только может.

Смешная, сопротивляется ещё.

– У тебя с головой проблемы, – шипит и бьёт меня по лицу, наотмашь, вкладывая в удар всю злость. – Отойди от меня! Я тебя знать не знаю, больной идиот!

Чёрт, а ладошка-то тяжёлая!

Я хватаю её руки, сжимаю пальцами тонкие запястья – сразу оба, прижимаю к своей груди, а Кира бьётся раненой птицей. Честно, нужно отойти, пусть катится – я же сам от неё этого хотел, но что-то не даёт мне покоя. Что-то неправильное есть во всей этой ситуации.

– Ты всех своих клиентов так быстро забываешь? – шепчу ей на ухо, а она изворачивается и цепляет зубами мою шею. Кусает, сучка, хоть и не слишком сильно.

И вдруг внутри что-то лопается. Я отпускаю её руки и делаю шаг назад.

– Извиняться я не буду, – бросаю и выхожу из каморки.

Блядь, какой-то армагеддон со мной случился. Когда я на баб так бросался? Когда делал такие страшные вещи? Бред какой-то.

Но эта её невинность, эта болтовня о любимой физике, такое наивное сопротивление… это не укладывается ни в какие рамки? Она будто бы действительно не понимала, о чём я говорил. Не верила. Разве не должна она была пытаться договориться? Разве не должна была плакать?

Блядь, полная задница.

– Придурок! – несётся мне в спину, а я ускоряю шаг.

На столике в гостиной лежит пачка сигарет. Не знал, что Егор курит. Впрочем, я же обещал, что перестану его опекать, правильно? Артёму обещал и себе – это важно. Вот, пусть хоть обкурится. И женится на ком хочет, даже на проститутке. Может быть, ему нравится её способ заработка. А вся эта ширма с физматом и подработкой в кафе – для меня. Чтоб занудный старший брат не бузил так сильно. Кто же знал, что так вот выйдет.

Что-то не даёт мне покоя. Голова звенит – вчерашние алкогольные возлияния не прошли даром. Теперь в башке конец света, во рту мерзкий привкус, а мысли слегка хаотичны.

Давно я не был в таком раздрае.

Беру сигарету из пачки. Они дорогие, качественные, а дым вкусный, с лёгким вишнёвым оттенком и тонким ароматом. Пускаю его в потолок, закрываю глаза, а перед мысленным взором широкая сеть, где каждая точка – ключевая. Я привык анализировать информацию, привык раскладывать её по полочкам, и этот срыв сегодня – вовсе не мой стиль. Но, мать его, не сдержался, как чёртова истеричка себя повёл.

– Нам надо поговорить, – раздаётся за спиной твёрдый голос, а я, сам не понимая почему, растягиваю губы в улыбке.

Что ж.

Поговорим.

Глава 6

Кира.

Когда Руслан выходит, я больно щипаю себя за руку, чтобы убедиться: не сплю. Это действительно не сон, и только что меня обозвали дорогой проституткой и запретили выходить замуж за Егора. Вот так вот просто. Странные дела творятся в этом доме, странные мысли у кого-то в голове. Чудовищные.

Место щипка побаливает, действительность вокруг ни на йоту не меняется, и я закусываю губу, размышляя над своими дальнейшими действиями. Можно просидеть здесь до возвращения Егора. Или позвонить ему и пожаловаться на его придурочного брата. В полицию сообщить или, вызвав такси, уехать в общежитие, но…

Но всё-таки мне хочется разобраться в словах Руслана. Понять, откуда он взял эти свои обвинения. Что-то же должно было его на это сподвигнуть? Не мог же он просто придумать эту ересь, чтобы помешать нашей женитьбе. Такого же не бывает, есть же и другие методы.

Поэтому, хорошенько поразмыслив, собираюсь пойти и вытрясти из старшего Валевского правду. Не убьёт же он меня?

О том, что он может окончательно слететь с катушек и вообще меня покалечить, стараюсь не думать. Как говорил мой любимый преподаватель: «Можно даже оголённых проводов коснуться, если знаешь правила безопасности». Потому призываю на помощь вселенскую удачу, делаю глубокий вдох и выходу из каморки.

Только почему-то кажется, что Руслан опаснее неисправной проводки – того и гляди, полыхнёт. Но об этом стараюсь не думать, чтобы последние крупицы уверенности не растерять.

Он стоит спиной, заложив одну руку в карман, а во второй держит сигарету. Курит, и дым с ароматом вишни наполняет комнату. Невольно втягиваю полной грудью воздух, наполняя им лёгкие, расслабляюсь. Ни разу в жизни не курила, но почему-то нравится запах табака, сигарет и вот этого вот всего.

Но я не могу просто стоять на пороге, как бедная родственница, и бездействовать. Шла-то сюда не за этим, значит, и назад поздно поворачивать. И вдруг чувствую в себе силы противостоять. Глупо? Возможно. Зато честно по отношению к самой себе.

– Нам надо поговорить, – выдаю на одном дыхании, очень надеясь, что мой голос звучит твёрдо. Пусть знает, придурок, что меня так просто не запугать.

Руслан реагирует не сразу: его плечи всё так же напряжены, тёмные волосы на затылке слегка растрёпаны, будто он рукой их ерошил, размышляя. Тлеющий огонёк на кончике сигареты притягивает мой взгляд, как маленькая звёздочка в абсолютно тёмном небе.

Чтобы хоть как-то разрядить для самой себя обстановку, прохожу к креслу и присаживаюсь, подогнув под себя ноги. И когда кажется, что Руслан так и будет стоять, полностью игнорируя моё присутствие, он всё-таки говорит:

– Интересное предложение.

– Обычное, – огрызаюсь, хотя шла сюда не ругаться. Но Руслан так сильно разозлил меня, так обескуражил, что почти не отдаю себе отчёта в своих действиях. – Вы назвали меня проституткой.

– Дорогой проституткой, – в голосе усмешка и Руслан всё-таки оборачивается в мою сторону.

Почему-то становится неловко, что я вот так вот выставила голые ноги на его обозрение. Сижу, коленками сверкаю, надо же… Натягиваю на них подол, и платье уже не кажется настолько удачным и скромным. Брюки всяко были бы лучшим выбором. И фуфайка, наглухо застёгнутая.

А Руслан будто бы специально следит, не мигая, за моими движениями. Мне даже больно немного становится – словно он не взглядом касается моей кожи, а бикфордовым шнуром.

– Я ничем таким не занимаюсь! Вы меня с кем-то перепутали.

– Перепутал? – Он тушит сигарету в красивой хрустальной пепельнице, стоящей на низком стеклянном столике, и делает шаг в мою сторону.

Только один шаг, но у него такие длинные ноги, что расстояние сокращается стремительно. Я сама высокая – всегда была выше ровесников и почти к двадцати годам обогнала всех подружек и некоторых парней. И даже комплексовала из-за этого одно время, но рядом с Русланом кажусь себе такой крошечной. Очень необычное ощущение.

А ещё на меня давит его энергетика – какая-то неуютная она у него, тревожная. Он будто бы проверяет границы моего терпения, нащупывает слабые стороны, спрутом забираясь под кожу, хотя ничего особенного и не делает.

– Я не знаю, где вы со мной встречались… может быть, у меня шизофрения и я просто этого не помню, может быть, лунатизмом страдаю, но…

– Ты сама веришь в то, что говоришь? – обрывает мой поток сознания и улыбается одним уголком губ, но в этом нет ни грамма теплоты.

– То есть я должна поверить в то, что проституцией подрабатываю? Вы в своём уме?!

Снова теряю терпение и вскакиваю на ноги. Не могу сидеть и ничего не делать, когда конца и края этому безумию нет.

– Не занимаешься?

– Нет! – кричу, а щёки горят от бурлящей внутри злости.

Я знаю, что права. Знаю. Потому пусть катится со своими идиотскими заявлениями куда подальше.

– Пойдите найдите ту, которой вы деньги за любовь платили. Не я это! Ясно? Не я!

Чувствую, ещё чуть-чуть и меня понесёт. Впервые в жизни я – я-то! – кричу на взрослого постороннего человека. И впервые готова наговорить таких гадостей, которых потом сама себе не прощу. Но все эти намёки прямые оскорбления вывели из себя. Не собираюсь быть девочкой для битья, не хочу выслушивать гадости. В конце концов, за себя постоять смогу, пусть хоть убивает.

Почему-то вспоминаю, как укусила Руслана за шею, и понимаю, что готова повторить. Нос откушу, довёл.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. Этой боли недостаточно, и я закусываю губу – до крови, до приглушённого вскрика. А Руслан… он делает ещё один шаг – наверняка крошечный по его меркам – и оказывается в недопустимой близости от меня. Я же резко отхожу назад и, не рассчитав траекторию, плюхаюсь в кресло. Руслан наклоняется вперёд, опирается руками на подлокотники, отрезая мне пути к отступлению.

Наши лица снова преступно близко друг от друга, и аромат его туалетной воды щекочет ноздри, а я мысленно клацаю челюстью, отхватывая кусок его кожи.

– Хорошо, я всё выясню, – шёпот в изгиб моей шеи. – И не дай бог ты меня обманула.

Глава 7

Руслан.

От неё пахнет дикими цветами. Приходится даже зажмуриться, чтобы вот так, на уровне инстинктов и постепенно яснеющего сознания, сравнить.

Виолетта пахла Диором – навязчиво, томно, до вязкой слюны во рту сладко. Хотелось даже отправить её в ванную, чтобы смыла с себя эту мерзость, но был так пьян и возбуждён, что наплевал на дискомфорт. Но Кира…

От Киры идёт аромат трогательной невинности. Вот как его описать? Не знаю – я совсем не мастер красивых слов и вычурных выражений. Просто хочется наклониться ещё ниже и нюхать. Чёрт, херня же какая-то

Но одно я понимаю чётко: ночь и день – разные. И женщины, встретившиеся мне в эти временные промежутки, тоже. Но, чёрт…

– Что вы делаете? – удивляется Кира, а я понимаю, что провожу пальцами по спинке её носа. Останавливаюсь, почти коснувшись верхней губы, будто бы разбуженный её возмущённым окриком.

– Посиди тихо, – прошу, но больше похоже на приказ, хриплый и отрывистый.

Кира же вжимается телом в спинку кресла, а в глазах ни тени страха. Решимость есть, страха – ни капельки.

– Я не разрешала себя трогать, – заявляет, явно злясь, а я усмехаюсь. Воинственный птенчик. – Руки убери!

– Ты уж определись, как ко мне обращаться. То выкаешь, то тыкаешь.

Кира молчит, а я всё-таки отхожу от неё. Честное слово, что-то странное происходит.

– Вы обещали, что всё выясните. Я жду.

Она вскакивает на ноги и отходит на безопасное расстояние. Становится в центре комнаты, словно боится, что я снова начну прижимать её к каким-то поверхностям. Не начну. В любом случае, я что-то слишком часто за этот вечер лапал девушку своего младшего брата. Кем бы она ни была, так не годится.

Но пальцы почему-то всё ещё помнят, как чудесно ощущалась под ними бархатистая кожа Киры. Блядь, Рус, приди в себя! Похоже, от нехватки обычного сна меня плющит, как обожравшегося валерьянкой кота.

– Чего ты ждёшь? – спрашиваю, доставая из кармана телефон. – Прогуляйся, на кухню сходи.

– Нет, – качает головой, и волосы взлетают, на мгновение скрывая её лицо от меня. – Это меня тоже касается. Потому никуда я не пойду.

Она немного краснеет. Не от смущения, нет. От решимости и нетерпения. И я замираю с этим чёртовым телефоном в руках, уже успевший набрать номер Артёма. Если я не совсем отупел от этой рабочей гонки и бессонницы, то должен понимать: не ведут себя так люди, которым есть, что скрывать. Не ведут.

Тогда что? Тогда я идиот? Блядь, сейчас инсульт случится от перенапряжения. Сгорят мозги к чёрту.

Если я ошибся, то как меня так угораздило? Ведь они похожи – до одури похожи. Волосы, цвет и форма глаз, нос, губы. Я же, мать его, эти губы целовал! Бред какой-то, честное слово.

– Эй! Ты там спишь?! – доносится из зажатой в руке трубки, и я подношу её к уху.

– Извини, отвлекли.

– Что-то стряслось? – тревожится Артём, а я думаю, как же лучше сформулировать свой вопрос.

– Нет, ничего такого… мне нужны данные Виолетты.

Зорко слежу за изменениями в выражении лица Киры, но она терпеливо ждёт, когда я закончу разговор. Думал, хоть дёрнется при упоминании этого имени, но нет. Не может же она быть настолько хорошей актрисой?

– Виолетты? Ого. Влюбился, что ли? – смеётся Артём, и я слышу частые щелчки кнопок клавиатуры. А потом добавляет, став абсолютно серьёзным: – Ты же понимаешь, что это конфиденциальная информация? У девочек есть сценические имена, медицинские книжки, чистые анализы и всё на этом. Это не тот бизнес, которым сто́ит светить – слишком многие на нём завязаны. Приходи сегодня в клуб, сам всё спросишь.

– Мне нужны данные этой девушки, – обрываю Артёма, пока он не завалил меня с головой ненужными подробностями. – Только ФИО и дата рождения. Всё.

Артём молчит, Кира листает дрожащими пальцами книжку, которую держит вверх ногами и вряд ли видит хоть слово, а я так крепко сжимаю трубку, что почти слышу треск корпуса.

– Ну же? Это срочно, – тороплю друга, а тот недовольно бурчит что-то о дружбе, которая может выйти боком, и моих причудах.

– Ла-адно, Валевский, твоя взяла. Пользуешься тем, что я бесхребетный червяк.

Пропускаю бурчание друга мимо ушей, потому что на всё это нет ни времени, ни сил. Надо скорее ставить жирную точку во всём этом фарсе, пока я ещё могу что-то соображать.

– Ты уверен? – спрашиваю, когда он прекращает зачитывать выдержки из личного дела. – Именно так, да? Пришли мне тоже самое сообщением.

Артём подтверждает, что ошибки быть не может и обещает выполнить просьбу, и я кладу трубку. Резко. Не прощаясь.

– Что? Что там сказали? – беспокоится Кира, запихивая книжку на полку, не глядя.

Телефон пищит входящим сообщением, я читаю его и протягиваю трубку Кире. Молча, потому что не хочу повторять опыт в подсобке. Иначе, если открою рот, скажу какую-то гадость, а у меня уже совсем не осталось внутренних резервов, чтобы вовремя остановиться.

А я ведь почти поверил, чёрт.

– Этого не может быть! – восклицает побледневшая Кира и роняет на пушистый ковёр мой телефон.

Глава 8

Кира.

Нефёдова Кира Олеговна. Кира Олеговна Нефёдова.

Я бормочу себе под нос эти три слова, которые чёрным по белому отпечатаны в моём паспорте, а в голове что-то свистит. Гул нарастает, и мне хочется пригнуться, закрыть уши, чтобы хоть как-то оградиться от того, во что превратилась моя жизнь в один момент.

Жила себе девочка Кира и горя не знала. А оно вон как всё повернулось.

Но ведь не может этого быть, я вообще ничего уже не понимаю. Как у какой-то девушки из неизвестного мне клуба оказались мои данные? Оставим в сторону её сомнительный выбор карьеры – не моё дело. Она просто кто-то другой, не я. Просто совпадение? Странное оно какое-то, совпадение это. Зловещее.

Я, конечно, слышала, что иногда у людей воруют паспорта, а потом берут на их имя кредит. Или ещё что-то. Но не в клуб же по чужим документам устраиваться! Да и не теряла я никогда паспорт, не было со мной такой неприятности.

Хочется то ли рухнуть прямо на пол, то ли матом ругнуться громко, то ли бежать куда-то.

Руслан снова оказывается рядом, а у меня даже нет сил, чтобы противостоять ему. Они разом закончились, словно ветром сдуло. Осталась одна усталость и ощущение, что попала в какую-то воронку, в которой меня болтает, кружит и конца этому нет.

– Мне нужно сесть, – бормочу себе под нос и кулём оседаю прямо на ковёр.

Рядом лежит упущенный телефон Руслана. Он повёрнут экраном вниз, да только мне и смотреть на него больше не надо, чтобы отчётливо вспомнить содержание сообщения. В котором почему-то значились мои фамилия и имя. И даже отчество.

Вдруг меня накрывает тенью, а я залипаю взглядом на ноги Руслана. Он сгибает их в коленях и оказывается совсем рядом. На корточках он всё равно меня выше, и приходится задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

Хмурый. Серьёзный. Злой. Он всё ещё злой, хотя перед получением сообщения на минутку показалось, что больше не увижу этого выражения на его лице.

– Я не проститутка, – заявляю, и голос мой на удивление твёрдый, не срывается вовсе. Хотя внутри и творится нечто похожее на Армагеддон, внешне мне удаётся сохранить видимость спокойствия. – Слышите?

– Ты Нефёдова Кира Олеговна? – спрашивает, а я киваю. Уверенно, потому что я на самом деле она и есть. – Ну и? Как это всё тогда объяснить?

Пожимаю плечами, стараясь изо всех сил не разрыдаться. Нет, я не стану плакать при нём, никогда не стану.

– Понимайте, как хотите, но я знаю, что мне скрывать нечего. Я не могу быть проституткой, я никогда… ай, ладно!

Утыкаюсь подбородком в колени, обнимаю руками себя за бёдра и просто закрываю глаза. Усталость наваливается в один момент и не даёт даже пошевелиться. Всё, хватит. Надоело.

Но что-то неуловимое бьётся на краю сознания и не даёт покоя. Что-то в том проклятом сообщении не сходится, но я была так ошарашена, чтобы вникнуть в смысл послания полностью, что не сразу заметила странную деталь. А когда до меня доходит, я распахиваю глаза и ищу взглядом телефон. Его на полу уже нет, значит, Руслан забрал его, пока я тут медитировала.

Мне нужно ещё раз перечесть сообщение. Обязательно нужно.

– Дайте телефон, – не прошу, требую, а Руслан, так и сидящий рядом, удивлённо смотрит на меня.

– Зачем?

– Надо! Мне сообщение нужно прочитать. Очень нужно.

Я тарахчу, боясь передумать, растратить свою решимость, и протягиваю руку.

– Дайте, пожалуйста.

Руслан тихо хмыкает и выполняет просьбу. Он кажется уставшим, а под глазами залегли тени. Даже моргает медленно, словно вот-вот уснёт. Поздно уже, а Егора почему-то всё ещё нет.

Мысли о нём дарят спокойствие. Но отбрасываю их, потому что во мне зудит и горит желание докопаться до истины, разобраться с подозрениями. Романтическим грёзам буду предаваться после.

На экране всё та же дичь: мои ФИО, дата рождения. Подождите, в смысле? И когда наконец-то сознание проясняется и удаётся увидеть самую главную деталь – именно то, что не давало покоя, пока я боролась с предобморочным состоянием и первым шоком, начинаю смеяться. Запрокидываю голову, хохочу – до слёз, до спазма в горле. Укладываюсь на спину – почти падаю, пушистый ковёр щекочет кожу, а перед глазами кружится потолок.

Я совсем не понимаю, как так могло выйти, но обязательно выясню. Не знаю, почему эта незнакомая девушка имеет такие же паспортные данные. Но одно я знаю точно: она – это не я. Как бы кому не казалось, это не я.

Мой хохот уже больше похож на истерику, но я нахожу в себе силы подняться, отдышаться кое-как, подавить очередной приступ. Протягиваю удивлённому Руслану телефон и тычу в экран пальцем.

– Видите? Дата! Этой вашей… как её?

– Виолетте, – подсказывает, следя за мной, слегка прищурившись.

– Да, Виолетте! – морщусь при упоминании этого имени, а Руслан поднимается на ноги. Не сводит с меня взгляда, но почему-то отходит подальше. – Так вот, Виолетте этой двадцать три, понимаете? Двадцать три, да… а мне? Мне девятнадцать!

Глава 9

Руслан.

Кира хохочет, как полоумная, а я снова смотрю в экран телефона. Похоже, я скоро настолько хорошо выучу данные этой Виолетты, что в самом глубоком маразме не забуду.

Действительно, двадцать три года.

– Когда у тебя День рождения? – спрашиваю, а прекратившая заливаться хохотом Кира легко вскакивает с пола.

– Семнадцатого июля. Двадцать исполнится. А у этой… – широкий жест рукой, словно весь мир хочет объять. – У неё первого декабря. И года разные.

Разозлившись, бросаю телефон через всю комнату, и он мягко приземляется на диван. Всё, надоел весь этот пиздец.

Приехал, называется, с невестой брата познакомиться.

– Но я всё ещё не понял, почему вы так похожи. Плевать на паспорт, на даты эти. Внешность!

Но я не жду от Киры ответа. Мне нужно остаться одному, нужно подумать. Машинально отмечаю, что Егор застрял в магазине и что-то не торопится обратно. Но у меня не осталось сил о нём беспокоиться сейчас. Артём прав: Егор не маленький, хватит его опекать.

Направляюсь в кухню, и чем дальше я от Киры, тем легче мне становится. Открываю холодильник, а все его полки буквально ломятся от еды: салаты, колбасы, сыр, какие-то соленья, которых в этот доме отродясь не было, кастрюлька с гуляшом, котлеты – и это лишь то, до чего дотягиваюсь взглядом, а в недрах ещё дохрена разного. Продуктов в разной степени готовности так много, что я невольно усмехаюсь. Это точно не Егора шедевры – мой брательник яичницу пожарить не может без риска спалить к чёртовой бабушке половину района. И не заказанное из ресторана. Значит, Кира. Это же сколько она часов угрохала на вот это всё?

Честно, почему-то думал, что современным девам в девятнадцать лет интереснее клубы и вечеринки, а не рецепты борща и выпекание пирогов. Пока сидели за столом, и она метала на мою тарелку одно блюдо за другим, было не до осознания масштабов её кулинарного подвига – вообще ни о чём путном думать не мог, а сейчас оценил и, чёрт его, восхищён.

Мой желудок всё ещё полон, но пить хочется. Потому достаю пластиковую бутылку, на которой жирным маркером выведено витиеватое: "Клюквенный морс". М-м-м, витамины. Откручиваю ярко-голубую крышку, но пить не тороплюсь. Мало ли. С подозрением принюхиваюсь, но пахнет, как в детстве – ягодами и первыми морозами.

Ладно, риск – дело благородное. Вряд ли меня способен уложить на лопатки чёртов морс. Потому делаю глоток и… не могу остановиться. Вкусно же, мать его, вкусно!

– Жажда замучила? – слышу за спиной и чуть было не захлёбываюсь от неожиданности. Кашляю, утираю слёзы, но никто не спешит хлопать меня по спине, помогая.

– Вкусный морс, – говорю, когда меня отпускает, и убираю бутылку в холодильник.

А Кира стоит в дверях, переминаясь с ноги на ногу, и смотрит куда угодно, только не на меня. Она будто бы здесь и одновременно где-то далеко.

– Егор трубку не берёт, – заявляет, игнорируя мой комплимент напитку. – Я пять раз ему звонила.

Сжимаю пальцами виски, закрываю глаза, а мозг лихорадочно обрабатывает информацию. Егор поехал в магазин, но должен был уже давно вернуться. И уж точно не игнорировать звонки своей невесты.

– Может, он за рулём? – выдаю самую безопасную версию, но Кира отметает её взмахом руки.

– Нет, он всегда с гарнитурой. Даже за рулём отвечает. – В голосе искреннее волнение, но на меня всё-таки старается не смотреть. – Егор говорил, что это вы его к этому приучили.

Сам не понимаю почему, но меня жутко бесит её учтивое выканье. Словно мне лет двести, честное слово.

– Разберёмся.

Хлопаю себя по карманам, но вспоминаю, что бросил мобильный на диван. Однако Кира стоит в дверном проёме и, чтобы вернуться в гостиную, придётся подойти к ней совсем близко. А я же пообещал себе, что буду держаться от неё подальше. Ладно, не самая большая проблема сейчас.

Один шаг, второй, и аромат диких цветов уже щекочет ноздри. Интересно, это у неё мыло какое-то или парфюм? Гель для душа?

Так, стоп! Вот об этом вообще думать не рекомендуется – не моя забота, чем она там пахнет.

– Позволишь? – спрашиваю, когда между нами остаётся не больше пары десятков сантиметров.

Она вскидывает на меня взгляд, словно только заметила, что не одна здесь находится. У неё глаза тёмно-зелёные, почти коричневые, но изумрудные прожилки на радужке делают её малахитовой.

Тьфу, зараза!

– В каком клубе вы видели ту девушку? – вдруг спрашивает, твёрдо глядя мне в глаза, а я опираюсь плечом на дверной косяк и складываю руки на груди. От греха подальше. – Мне нужно знать.

– Зачем? Я сам во всём разберусь.

Добавил бы “без сопливых”, но мы не в детском саду. Хотя сейчас Кира с этим трогательным румянцем на щеках и твёрдой решимостью во взгляде и похожа больше всего на упёртого ребёнка. Даже губу нижнюю закусывает, брови хмурит. Разве что ногой не топает.

– Я всё равно выясню. Буду ходить по всем клубам города, но узнаю.

Только этого не хватало.

– Я сам разберусь. Что в этой фразе для тебя непонятно? – Расстояния между нами совсем не осталось, но смелый птенчик, кажется, готов ко всему. – У меня вроде бы с дикцией всё в порядке.

– Если бы какая-то… проститутка оказалась на вас похожа, я бы посмотрела, как вы смогли оставаться в стороне, – выдаёт и бьёт кулачками меня в грудь.

– Не позавидовал бы я этой несчастной женщине, – смеюсь, представив почти двухметровую проститутку. – Как же я мог вас так перепутать?

Я снова касаюсь пальцами её подбородка, но на этот раз у меня нет цели причинить Кире боль. А какая у меня цель сейчас? Зачем я трогаю чужую женщину? Откуда во мне вообще это странное желание коснуться её?

– Кира, иди в комнату Егора. Сходи куда-нибудь, потому что я плохо себя контролирую и могу наворотить таких дел, которые потом всем миром не расхлебаем. Ты странно действуешь на меня, девочка.

Она отшатывается, заводит руки за спину, послушная. А я чертыхаюсь себе под нос, понимая, что снова едва не перешёл все допустил границы, все табу не нарушил.

Да, Егор. Нужно думать о нём, а всё остальное нахрен выбросить из головы.

Его телефон молчит, отзываясь на каждый звонок механическим голосом. Абонент не абонент, и я злюсь всё сильнее. На пульте охраны сообщают, что Егор уехал из магазина ещё час назад. Тогда где он?

– Я заварю кофе, – объявляет бледная Кира и скрывается в дверях кухни, а я снова и снова пытаюсь дозвониться до Егора. Обзваниваю сотрудников, его друзей-приятелей – вообще всех, кто может знать о его местонахождении, но результата нет.

Блядь, где он?! Найду, убью.

Мне кажется, я физически ощущаю, как седеют на моей голове волосы.

Следующие на очереди морги и больницы, следом будет полиция, но, хвала богам, за окном раздаётся хлопок стальной калитки. Подскакиваю и несколько долгих мгновений слежу за тем как Егор пытается ровно пройти по мощёной дорожке. Да он же бухой!

Быстро оглядываюсь на дверь кухни. Кира, что-то напевая себе под нос, варит кофе, а я, как грёбаный супермен, за долю секунды оказываюсь за порогом дома.

Не знаю почему, но мне кажется важным перехватить явно пьяного в дымину Егора прежде чем его увидит Кира.

– Рус, братишка мой любимый, – расплывается в идиотской улыбке Егор и, зацепившись за какой-то камешек, падает вперёд.

Едва успеваю подхватить Егора, чтобы не расквасил себе всю физиономию, а он тяжёлый, чёрт. Когда я в последний раз его на руках носил? Ему тогда было десять, и он не спал несколько суток – всё ждал, что мама вернётся. А потом просто выключился, и мне пришлось нести его в кровать.

Ситуация сейчас другая, ощущение то же, потому что Егор навсегда останется для меня тем трогательным ребёнком, заботу о котором мне пришлось взять на себя единолично. Так, в двадцать два я стал ему и отцом, и матерью.

Ладно, что-то я слишком сентиментальным стал.

– Где ты ужрался так, придурок? – бормочу себе под нос, внося Егора, как жертву пожара, в дом.

Глава 10

Руслан.

– Что с ним?! – восклицает Кира и чуть не роняет поднос на пол, но всё-таки находит в себе силы донести его до журнального столика.

На нём три чашки кофе – значит, и для Егора одна. Почему-то эта молчаливая забота радует меня. Действительно любит брата?

– Пьяный он, – констатирую факт и, рискуя сорвать нахрен поясницу, тащу великовозрастного младенца в его комнату.

Кира напряжённо сопит, ни на шаг не отставая, и я уже, похоже, окончательно смиряюсь с её присутствием в этом доме. Никак от неё не избавиться, от упёртой такой.

– Вот так, да, кладите его аккуратно, – хлопочет вокруг кровати своего жениха.

– Нет, блин, шею ему сломаю! – рявкаю, а Егор морщится. – И хватит мне выкать!

Кира фыркает, бросает на меня рассерженный взгляд, но тут же переключает всё своё внимание на Егора. Присаживается рядом, убирает с лица чёлку, гладит бороду, а тот блаженно жмурится, что-то бормоча себе под нос.

– Я останусь с ним, – заявляет, а я пожимаю плечами. – Вдруг ему плохо станет?

Прямо сестра милосердия.

– Побудете… побудешь здесь, пока я воду и полотенце принесу? – интересуется, а я киваю.

Она улыбается и пулей вылетает из комнаты, и звук её торопливых шагов всё тише и тише.

– С чего вдруг ты за час так нажрался? – размышляю вслух и поправляю ворот его рубашки. Просто поправляю, но вдруг что-то привлекает внимание.

Дёргаю ткань, открывая шею и свою находку, и пялюсь на ярко-красное пятно, точно идиот. Глаза видят, а мозг отказывается уложить новую информацию на полку.

Касаюсь красного пятна, надавливаю, растираю кожу, и алая клякса постепенно бледнеет пока вовсе не исчезает. Зато мои пальцы окрашиваются. Помада, мать её. Помада.

Даже к носу подношу, улавливая приторный химозный аромат. Ну не засранец ли?

Так, ладно. Об этом мы обязательно с Егором поговорим, но потом. Сейчас он не в лучшей форме, а амбре от него исходит такое, что сам невольно хмелею. Не знаю, как Кира собралась ночевать в такой вонище. Подхожу к окну, дёргаю за ручку, ставя на проветривание, и свежий воздух наконец врывается в комнату. От жары этим летом не спрятаться, но ночью всё-таки ещё как-то можно дышать без риска упасть в обморок от перегрева.

– Я всё, я принесла, – ураганом влетает в комнату Кира и плюхает мисочку с водой и парочку полотенец прямо на прикроватную тумбочку.

Усаживается на кровать рядом с Егором, складывает руки на коленях. Идеальная сиделка. Брат же переворачивается на живот, подминает под себя скомканное покрывало и, пару раз причмокнув, проваливается в глубокий и размеренный сон.

– Рядом с ним ложиться сегодня не рекомендую, – усмехаюсь, следя, как Кира, намочив полотенце, протирает лоб Егора от испарины. – Он с детства жутко брыкается, а сейчас так тем более. Ещё зашибёт.

– Его надо раздёть, наверное.

– Да пусть так спит. Ему, я смотрю, вообще плевать.

За последние сутки произошло так много событий, что я уже перестал адекватно на них реагировать. Окружающий мир будто бы подёрнут дымкой, становясь чуточку нереальнее.

– Надо поспать, – говорю. – Тебе, мне. Всем.

Кира кивает, но не двигается. Так, что ли, и собирается всю ночь торчать? На самом деле готова просидеть возле Егора до утра? Странная девушка.

– Тебе на учёбу завтра не надо разве? – интересуюсь, останавливаясь в дверях комнаты.

– Надо. У меня завтра экзамен в десять, – морщится, но с места не двигается.

– Какой предмет?

– Геофизика и физика планет, – улыбается, будто бы я спросил её о любимом сорте шоколада.

Очень странная девочка.

– Слушай, в этом доме есть и другие комнаты. Пойди в любую, выспись, – вырывается из меня предложение, и я не успеваю прикусить свой язык. – Экзамен всё-таки. Отдохни.

– Я потом… пока тут посижу. Да и на кровати места много.

Киваю, понимая, что ничто её не сможет переубедить. Втемяшила в свою умную голову, что Егору может понадобиться помощь, и не волнует. А я…

Не волоком же её тащить? Да и правда с ног валюсь от усталости. И когда добираюсь до своей бывшей комнаты, даже не нахожу в себе сил раздеться. Свет даже не зажигаю. Просто падаю ничком на кровать и, выключив голову, выключаюсь и сам.

Завтра будет новый день. Завтра всё будет хорошо.

Глава 11

Руслан.

Что я за человек вообще такой ненормальный? Хотел же минимум часов двенадцать проваляться на кровати. Засыпал с чётким ощущением, что скорее умру, чем позволю себя кому-нибудь тронуть. Но стоит рассвету проникнуть в окно, как я уже тут как тут: лежу, таращу глаза в потолок и сна ни в одном глазу.

Лет пятнадцать я, наверное, не позволял себе спать, сколько хочется. Да так и привык вовсе без него обходиться. Всегда находились дела, требующие моего присутствия. Всё время думал, что вот, мол, ещё немного, ещё чуть-чуть, финальный рывок, и смогу доверить хотя бы часть обязанностей помощникам, замам, кому угодно. В итоге так и не познал дзен, не смог выпустить вожжи из рук.

Вот и сейчас, несмотря на выходной и выкручивающую кости усталость, пялюсь в потолок. Мысли в голове одна хуже другой, не избавиться. Переворачиваюсь на бок, потом на живот, снова на спину, на другой бок, но толку от этих телодвижений – кошкины слёзы. Только хуже становится и от круговерти ноют мышцы.

Вдруг в памяти оживают все события, произошедшие с моего прилёта, и становится как-то мерзко. От себя в первую очередь. Отгоняю прочь мрачные мысли, вытравливаю чувство вины, но оно всё равно никуда не девается. Хоть головой об стену бейся.

А ещё хочется пить, и я вспоминаю о морсе, который наверняка ждёт меня в холодильнике.

Всё-таки не выдерживаю: поднимаюсь с кровати и снимаю с себя измятую рубашку. Надо бы поискать что-то из одежды – у меня на случай визитов в отчий дом в шкафу спрятаны шмотки, но мне так отчаянно лень. Схожу быстро, попью и обратно – в душ и на пробежку потом. Пора прочистить мозги, пока Егор не очухался. И Кира.

При мыслях о Кире невольно сжимаю челюсти, а горький привкус скапливается на корне языка. До тошноты. Она ведь девочка ещё совсем – ребёнок. А я? Мне лет сколько? Нашёл, значит, способ борьбы с неприятностями – набрасываться на детей.

Говно я на ножках, право слово.

Даже если бы Кира оказалась Виолеттой, нельзя было так набрасываться. Но что уже теперь?

В коридоре тишина и гуляет сквозняк. Из комнаты Егора доносится могучий храп, и я невольно ускоряю шаг, чтобы не поддаться искушению распахнуть дверь и встряхнуть пару раз брательника за шкирку.

Чтобы навсегда уяснил, что волновать тех, кто тебя любит – не по-мужски.

До кухни остаётся несколько шагов, и до слуха доносится бормотание. Слов не разобрать, звук похож на тихое гудение, ещё и свет горит.

– Кира? – выдыхаю, а она замолкает, отрывает взгляд от учебника и стягивает с носа очки в крупной оправе. – Ты почему не спишь?

Ну вот, бляха муха, мне какая разница?! Не спит, значит, не хочет. Иди, Рус, к холодильнику, доставай морс и не морочь людям голову.

– Я… к экзамену решила ещё немного подготовиться, – приподнимает вверх учебник, а на пол падает толстая тетрадка.

Кира наклоняется за ней, а я залипаю на её задницу. Вместо платья сейчас на девушке узкие джинсы и простая кофточка бледно-голубого цвета, и одежда эта делает Киру ещё моложе, ещё невиннее. Я пытаюсь отвернуться, но никак. Моргнуть не могу, мать его. Не получается!

Напоминаю себе, что Егор спит в другой комнате. Егор, чёрт меня дери!

Волевым усилием отвожу взгляд и иду всё-таки к холодильнику. Кира шуршит чем-то за спиной, ножки стула скрипят по плиточному полу, а я распахиваю дверцу, и свежесть ударяет по коже. Так бы и стоял вечность.

Мать твою, я ж голый по пояс! Хорошо, что не в трусах. Бросаю взгляд через плечо, но Кира снова напялила эти свои очки на нос, углубилась в учебник, и будто бы вообще потеряла всякий интерес к моей персоне. Это… задевает, что ли? И радует, потому что мне бы не хотелось, чтобы девушка Егора шарила по мне влажными взглядами.

Точно бы не хотелось? Ай, нахрен!

Морс так и ждёт меня на полочке, и я пью его жадными глотками, прогоняя жажду и какую-то странную тоску. Можно ли морсом избавиться от тоски? Я попробую. Кира напряжённо пыхтит, снова чем-то шуршит, негромко чертыхается.

– Ты спала хоть этой ночью? – спрашиваю, повернувшись к ней, и опираюсь задницей на столешницу.

Прикладываю прохладную бутылку морса к ставшей дико горячей шее, пытаюсь хоть так остудиться, но помогает слабо. Эта жара невыносима.

– Нет, у меня никогда не получается заснуть перед экзаменом, – бормочет, но взгляда от учебника не отводит. То ли хочет намекнуть, что мои вопросы жутко отвлекают, то ли на меня, Аполлона эдакого, смотреть опасается. – Но это не страшно, потом высплюсь.

– Как Егор себя чувствует?

– Храпит и с кем-то во сне обнимается, – невесело улыбается, быстро-быстро что-то записывая на мятом листке.

Серьёзная такая, увлечённая.

Правильно говорят, что умные девочки немного не от мира сего. Похоже, Кира – это наглядная иллюстрация. Перед ней, считай, голый мужик водонапорной башней возвышается – мужик, который ей наговорил гадостей, оскорбил, а она формулы пишет и траектории чертит.

– Он хороший парень, не сердись на него, – зачем-то говорю, сам не понимая, кого именно из нас двоих имею в виду. Себя, наверное.

– Я не злюсь, – пожимает плечами и вдруг смотрит на меня.

Открыто и внимательно. А у меня ощущение, что кожа дымится от её взгляда.

Надо сматываться отсюда поскорее. Поговорить с Егором о той помаде, вправить ему мозги, благословить молодых и свалить. На курорт, в лес, в горы, в столицу – куда угодно. Но подальше отсюда.

– Ой, уже шесть утра! – восклицает Кира, подскакивая с места. – Ехать надо!

Поднимает с пола рюкзак, поспешно запихивает туда учебники и конспекты, плечом поправляя съехавшие очки. Собранные в высокий хвост волосы раскачиваются из стороны в сторону, как маятник, а я почему-то считаю его колебания. Делать мне нечего, считать.

Кира вылетает из кухни, а я допиваю этот чёртов морс. Потом снова вбегает, запыхавшаяся, хватает свой телефон, забытый на столе, и быстро набирает какой-то номер. Я слежу за ней, как выживший из ума плешивый коршун, а она уже щебечет в трубку наш адрес, вызывая такси.

А я вдруг вспоминаю, что у меня накопилось очень много дел в центре.

Глава 12

Кира.

Пока к дому едет такси, у меня остаётся в запасе несколько минут. Успеваю заскочить к Егору, который всё ещё спит также безмятежно. Будто бы не нужно через несколько часов быть на работе.

Не понимаю, что случилось с ним, почему он так себя повёл. Егор вообще-то ответственный парень. Тогда почему? У всего и всегда ведь есть своя причина.

Тяжело вздыхаю, потому что не могу найти эту причину. Или боюсь искать. Вдруг в голову приходит ужасная мысль, что Руслан всё-таки рассказал ему о том, кем меня считает. Могло такое быть? Вполне. И если это так… ох, даже думать об этом не хочется. Потому что мерзко и противно.

Торопясь, целую Егора в щёку и морщусь от аромата перегара. Растолкать бы его, устроить истерику, высказать, как сильно волновалась о нём, как расстроил меня его поступок, но…

Во-первых, истерикой ничему не поможешь. Во-вторых, не умею. Да и спешу, потому все разговоры и разборки оставляю на потом.

Поправляю лямки рюкзака на плече, выбегаю из комнаты, не оглядываясь, и уже очень скоро оказываюсь в просторном дворе. Так, сейчас в общежитие, а потом сразу в универ. Мысленно скрещиваю пальцы на удачу, а под ложечкой сладко замирает. Волнение, никуда от него не деться. Ненавижу нервничать, но сдача экзаменов без парочки таблеток валерьянки ещё ни разу не обошлась.

На телефон приходит сообщение от службы такси, а значит, водитель уже на месте. Отлично! Припускаю к калитке, распахиваю её, но так и столбенею на месте, потому что серебристый Фольксваген с шашечками на крыше резво газует и стремительно набирает скорость, уезжая. Вжик и нет моего такси.

В смысле? А я?

Машина скрывается в облаке пыли, а я концентрирую всё своё внимание на человеке, который, по всей видимости, к этому причастен. На Руслане.

Он стоит на том самом месте, где ещё минуту назад стоял Фольксваген, а выражение лица такое, будто бы вообще ничего серьёзного не произошло. Руслан уже успел переодеться и на нём сейчас светлая рубашка навыпуск и синие джинсы. Пара пуговиц у ворота расстёгнута, смуглые ключицы проглядывают в вырезе, а тёмные волосы влажные и небрежно падают на лицо.

Всё это я замечаю, пока он идёт ко мне, размеренно и вальяжно.

– Что это значит?! – Снова поправляю лямки рюкзака, который почему-то всё время норовит упасть на землю. – Мне же ехать надо! Я ведь опоздаю.

Хочется стукнуть Руслана за его фокусы. Больно и прямо по голове. Он ненормальный какой-то, честное слово.

– Таксист очень подозрительный попался, – говорит, словно его вообще хоть каким-то боком должна касаться персона водителя. – Я его отпустил. Очень он мне не понравился.

– Что ты вообще тут делал? Какая тебе разница, что из себя таксист представляет? Что он бы сделал со мной? В лес завёз?

Да, я знаю, что могут сделать с девушкой плохие люди. Но с Русланом хочется спорить.

– Вариантов масса, – поводит плечами и указывает рукой на гараж. – У меня машина там. Мне как раз тоже в город нужно, потому отвезу.

– То есть ты не подозрительный и с тобой я должна ехать с удовольствием? После того, что ты устроил?

Руслан молчит и смотрит куда-то поверх моей головы. Хмурит брови, но в перепалку не вступает.

– Не надо, – отрицательно качаю головой и делаю шаг назад. – Я новую машину вызову.

Уже тянусь за телефоном, но Руслан берёт меня за плечи и наклоняется так низко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Оно странно горячее, жгучее, обжигающее.

– Кира… наше знакомство началось очень плохо, но мы же в каком-то роде не чужие люди. – Его голос становится очень тихим, но я всё равно отлично слышу каждое слово. – Таксист был действительно очень подозрительным, а я виноват перед тобой. Потому позволь помочь.

– Это вместо извинений?

– А слова хоть когда-то имели значение? – усмешка трепещет в уголках его губ, а я задерживаю дыхание. – Но да, я хочу извиниться. Как умею.

– Не словом, а делом, да?

– В некотором роде.

Руслан мне кажется сейчас искренним, потому я киваю. Просто киваю, и он отпускает мои плечи.

Мы не говорим больше друг другу ни слова. Зачем? Он просто подвезёт в качестве извинений за свои выходки, а я воспользуюсь этим предложением и доеду до общежития с ветерком. Время действительно поджимает.

Ковыряю носком кроссовка придорожную пыль, она облачками взлетает и тут же оседает. Хлопает дверь гаража, слышатся ещё хлопки и наконец-то звук мотора. Не проходит и минуты, а я уже тяну на себя дверцу и бросаю на заднее сиденье свой тяжёлый рюкзак.

Салон очень просторный, крыша высокая – грузовик какой-то, а не внедорожник. Под стать огромному водителю.

– Общежития на Речной? – бросает, не поворачивая головы.

– Всё верно. Возле магазина "Ромашка" высадишь меня?

– Без проблем.

И всё. Мы снова замолкаем. Когда машина трогается с места, я достаю из рюкзака конспекты, решая, что лишние минуты на подготовку пригодятся. Только взгляд скользит по убористым надписям, но усвоить ничего не получается. В голове лишь мысли обо всём, что произошло за эти сутки. И внеплановая пьянка Егора, с кем бы она ни была, не самая большая моя проблема.

Кто такая Виолетта? Почему она похожа на меня? Почему имя такое же? Это розыгрыш или дурной сон? Совпадение?

Одно я знаю точно: мне необходимо во всём этом разобраться. И пусть Руслан молчит, как партизан, пусть не хочет помогать мне и говорить название клуба, но я выясню.

– Приехали, – отвлекает от размышлений голос Руслана, и я промаргиваюсь, чтобы вернуть зрению чёткость.

Так быстро? Даже заметить не успела, провалившись в раздумья.

– Спасибо.

– За что? – усмехается, и я ловлю отражение улыбки в зеркале.

– За то, что всё-таки нашёл в себе силы извиниться.

– Тебя забрать после экзамена? Всё равно по делам буду мотаться, – голос ровный и безэмоциональный, а мне становится не по себе. Есть в его предложении что-то неправильное, смущающее.

– Нет, – качаю головой слишком энергично.

Руслан пожимает плечами, но ничего больше не говорит. Хотя мне кажется, что мог бы многое сказать, но я уже выбегаю на улицу.

Машина и её водитель остаются за спиной, но я никак не могу отделаться от ощущения, что Руслан следит за мной. И когда оглядываюсь назад, прежде чем войти в здание своего корпуса, понимаю, что была права.

Руслан стоит, опираясь спиной на свой угольно-чёрный автомобиль, и курит. Просто курит, но ощущение, что всё это не просто так.

Глава 13

Руслан.

Кира захлопывает дверь за собой так резко, что даже с такого расстояния слышу грохот.

Табачный дым застревает в горле, я бросаю сигарету на асфальт и с каким-то садистским удовольствием топчу её, недокуренную. Чувствую себя ненормальным уродом, который засматривается на чужую женщину. Потому что стою тут, возле общежития, и старательно делаю вид, что эта поездка – просто компенсация за моральный ущерб. Хера с два это так, но в настоящих причинах я не хочу себе признаваться. Нет, нет и нет.

У неё есть Егор. Егор – мой брат, он её любит, она с ним счастлива. Это всё, что мне нужно знать. Всё, что нужно помнить. И всё на этом, закончили.

Несмотря ни на что, я всё ещё не разобрался, что Кира за человек. Я всё ещё не могу отделаться от мысли, что она может оказаться не такой уж невинной овечкой, что всё это не просто так. Во всяком случае, эти мысли помогают абстрагироваться от смутных желаний и ненормальных реакций на эту девочку.

Девочку, которую я обидел. Девочку, которая мне не принадлежит.

Смотрю на часы и понимаю, что дорога от дома до общаги заняла сорок минут. Если я тут постою ещё немного, начну привлекать лишнее внимание жителей кампуса. Вряд ли удастся остаться незамеченным – мне вообще никогда это не удавалось. Потому почти насильно запихиваю себя в машину и, не оставив себе времени для непоправимых глупостей, газую.

Набираю номер Егора – пора уже просыпаться, пора поговорить, но брат, похоже, поставил цель довести меня до ручки. Молчит, зараза, не отвечает.

Ну вот что с ним делать? Убить? Поможет разве? Вот сомневаюсь что-то.

Выезжаю на тихий проспект, миную ряд торговых павильонов одинаковых до тошноты, безликих. Город постепенно просыпается, народ торопится по своим делам, а я останавливаю машину возле магазина "Покрышкино". Глупое название, но бизнес растёт и развивается, и из маленькой шарашки, в которой продавались когда-то топливные фильтры и зимняя резина, выросла целая сеть.

Думал ли я раньше, что буду когда-то подписывать миллионные контракты с корейцами и замахиваться на такие масштабы? Нет, конечно. Я просто хотел выжить и не дать шанса органам опеки отобрать у меня Егора – ради мелкого я был готов вывернуться наизнанку.

Набираю номер администратора и сообщаю, что сам открою магазин, а тот лишь нервно икает в ответ. Наверное, не ожидал в семь утра услышать голос самого главного своего начальника. Мне не очень нравится его заторможенность – словно есть что скрывать или просто волноваться. Смутное подозрение копошится за грудиной, и я цепляюсь за него, как за безопасный островок посреди океана. В этих мыслях нет Киры, и это радует.

Даю себе мысленную зарубку проверить документы немного тщательнее, чем собирался изначально. Я не люблю, когда люди теряются при мне. Особенно, когда это подчинённые.

К зданию “Покрышкино” притулился сетевой супермаркет, где я покупаю большую бутылку минералки и какой-то салат в пластиковом контейнере. Сегодня я планирую поработать до седьмого пота, чтобы всякая дурь из головы вылетела. А вечером поеду к Артёму – разговор с Виолеттой откладывать в долгий ящик точно не планирую.

И я действительно окунаюсь в работу с головой, закрываю магазин на инвентаризацию, считаю и высчитываю, сую везде нос, проверяю, заглядываю в каждый угол. Сотрудники носятся туда-сюда, прячутся от меня и от моего гнева в подсобке, шушукаются по углам, но я никому не даю продыха.

Уверен, что ночью в разных концах города начнётся массовая лепка кукол Вуду и синхронное втыкание в важные органы иголок. Плевать, потому что работу нужно делать или хорошо, или искать себе другую.

Зато, мать его, за всё это время я ни разу не подумал о Кире. Отличный результат.

К обеду Егор всё-таки добирается до магазина, помятый и нахохлившийся. Еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на него прямо в торговом зале, со старта. Вместо этого почти любезно приглашаю его в кабинет, и уже там даю волю эмоциям.

– Рус, пожалуйста, – жалобно морщится Егор и прикладывает ко лбу бутылку с минералкой.

Пока я выливал на него своё недовольство, он выхлебал уже половину, а мозги, похоже, так на место и не встали.

– Ты нажрался, как свинья, явился на работу к обеду, будто так и нужно, инвентаризация только началась, а я уже не досчитываюсь целой горы мелочей, – перечисляю все его косяки, хотя это едва ли половина. Просто до другого я ещё не успел за несколько часов докопаться. – Твой администратор только и бегает курить, продавцы не могут отличить машинное масло от антифриза, а на складе полный бардак. Это пиздец, Егорка. Это полный пиздец и задница.

Брат сжимается под весом моих слов, и его худые плечи становятся будто бы ещё уже. Красные воспалённые глаза смотрят удивлённо: Егор словно не верит, что я ему всё это предъявляю.

– Егор Артурович, если ты думаешь, что я по-братски планирую на всю эту херню глаза закрыть, то ошибаешься. Здесь мы работу работаем, а не хороводы видим. Ясно?

Егор жадно пьёт. То ли паузу тянет, то ли действительно жажда жить не даёт.

– Я ничего такого не думаю, – говорит, понурив голову, и поднимается на ноги. Я занял его управленческое кресло, в котором с самого утра охуеваю от масштаба проблем, потому ему пришлось ютиться на непрезентабельном стуле. – Но это же всё исправимо. Просто дай возможность исправить.

– А если бы я не приехал? Как долго бы это всё длилось? – обвожу кабинет рукой, а на столе горкой высятся инвентаризационные ведомости, в которых слишком много неприятного значится. – Ты башкой своей думать когда планируешь начинать?

Егор молчит, лишь меряет шагами помещение своего кабинета. Он знает, что любого другого я бы уволил в два счёта – он вообще очень хорошо меня знает. Но ещё он в курсе, что к нему у меня особое отношение. И это бесит, потому что понимаю: я слишком сильно его разбаловал.

– Месяц. Я даю тебе месяц, – заключаю, а брат оживляется. – Ты разгребаешь всё это дерьмо. Как управляющий, как ответственный человек. Взрослый.

Почему-то уверен: Егор начнёт спорить. Начнёт заливать о свадьбе, путешествии и прочем. Он же хотел везти Киру на Мальдивы, да? Но нет, он охотно кивает, готовый ринуться в бой хоть сейчас.

– Если через месяц всё будет так или, не дай бог, хуже, уволю. Больше предупреждать не буду.

– Я всё исправлю! – Егор стремительно трезвеет и делает шаг к двери, но я останавливаю его.

– Ещё кое-что.

Он напрягается, встряхивает головой, а на шее напрягаются жилы. Нервничает?

– Я не буду спрашивать, по какому поводу ты вчера насвинячился. Но расскажи мне, придурок, какого хера на твоей шее была красная помада?

Егор сглатывает и снова пьёт воду. А я в шаге от того, чтобы двинуть его этой самой бутылкой по зубам.

– Это вышло случайно, – оправдывается, только я знаю его, как облупленного. – Я ничего такого не планировал.

Как-то слишком стремительно он бледнеет, и губа нижняя дрожит. Не к добру это.

– Врёшь же, – щурюсь, а Егор втягивает голову в плечи.

– Кира знает? Помаду видела? – спрашивает тихо-тихо, а я отрицательно качаю головой.

Выдыхает с облегчением, но особенной радости на лице нет. Его что-то беспокоит, и из-за этого гнев во мне оседает мутной пеной.

– Ты же знаешь, что можешь мне доверять, – говорю, поднимаясь на ноги, и подхожу к растерянному брату. – Что-то случилось?

– Нет, ничего, – отмахивается и идёт к двери. – Всё нормально. А помада? Это случайно.

Я отлично вижу, что он закрылся. Захлопнулся, как раковина, пряча внутри правду. И мне это не нравится – ведь тоже слишком хорошо знаю повадки и реакции младшего.

– Рус, не говори только Кире. Пожалуйста. Я всё исправлю, обещаю. Просто не говори.

– Я не понимаю, что ты мутишь, брат, но не делай девочку крайней. Не ври ей, не пачкайся в лживом дерьме.

– Всё будет хорошо. – Егор слабо улыбается и выходит из кабинета рулить процессом.

А я… ныряю снова в пачку документов, просматриваю накладные, сверяю данные, периодически доводя до нервного срыва кладовщика.

Вечер подкрадывается незаметно, и к девяти я выруливаю со стоянки «Покрышкино», чтобы уже через пару часов окунуться в своё персональное искушение по имени Кира.

Но пока у меня есть два часа, и я даже не догадываюсь, куда вывернет меня кривая.

Глава 14

Руслан.

Дурацкая пробка толстой кишкой тянется через весь центр города, раздражая до зубовного скрежета. Приходится больше двух часов сидеть в машине, двигаясь по миллиметру в минуту, вынужденно бездействовать, пока впереди устраняют аварию. Каких-то два долбня столкнулись лоб в лоб, а всем остальным разгребать приходится.

Злюсь на ситуацию, на себя злюсь, потому что изначально хотел поехать совершенно другим путём, но чего уж.

Проходит слишком много времени, прежде чем удаётся вырулить на более спокойную магистраль. Пусть так, пусть окольными путями, но мне нужно попасть сегодня в “Пятницу” и получить ответы на свои вопросы.

Не на все, но на большую часть из них.

Сегодня мне нужна Виолетта. Нет, не для того, чем мы занимались всю ночь накануне. Не для секса, нет – его с ней мне точно больше не хочется, какой бы профессионалкой она не была. Мне нужно снова посмотреть на неё – уже ясным трезвым взглядом, – сравнить, услышать её голос и узнать, кто она, мать её, вообще такая.

Только после разговора с универсалкой Виолеттой смогу нормально дышать. Только тогда получится выбить всю дурь из своей башки и наконец-то расслабиться.

Я почти уверен, что Виолетта и Кира – совершенно разные люди, хотя вопросов от этого меньше не становится. Наоборот даже и это бесит невыносимо.

За окном ночь разукрашена огнями. Реклама, вывески, билборды. До “Пятницы” ещё ехать и ехать, а пить хочется так, что горло болит. Мне не нужно сегодня напиваться – с некоторых пор алкоголь поперёк горла стоит и от одной мысли о нём выворачивает наизнанку. Но выпить чего-то точно бы не отказался.

Встроившись в неплотный ряд машин, оглядываюсь по сторонам, и когда вижу вывеску кафе “Солнечный свет”, снижаю скорость, сдаю вправо и паркуюсь на крошечном пятачке возле входа. Выпью кофе, может быть, и дальше поеду. Просто кофе и ничего больше.

Мягкий желтоватый свет льётся из высоких окон, и я останавливаюсь в нескольких шагах от входа. Просто заглядываю внутрь, и что-то удерживает на месте, не даёт войти. Странное ощущение, и я сам не могу найти ему объяснение, но стою, точно истукан, вглядываюсь.

А когда причина моего замешательства становится ясной, как белый день, смеюсь, запрокинув голову. Смотрю в чернильное небо, считаю звёзды, а хохот рвётся наружу, словно где-то там, внутри, кто-то выкрутил кран, выпуская на волю все мои эмоции. Эмоции, которым я так долго не давал воли.

Это катастрофа, точно говорю. И надо бы развернуться и уехать, но не получается.

Нас разделяет всего лишь стекло. Мне хочется приложить к нему руку и проверить, почувствует ли это Кира. Поймёт ли, что я, как самый последний идиот, стою и глазею на неё? Но вместо этого тяну на себя ручку, распахиваю дверь и делаю шаг в прохладное помещение крошечного зала кафе.

Над головой звенят колокольчики, и звук этот царапает нервные окончания. По позвоночнику ползёт неприятный холодок, но я плюю на дискомфорт, когда Кира поворачивает голову в сторону входной двери. Она улыбается открыто, светло, но завидев меня, замирает на месте, а пальцы, сжимающие пустой поднос, белеют.

Не ожидала, девочка, увидеть меня здесь?

От её вида сводит зубы. Кира в короткой клетчатой юбке, белой наглухо застёгнутой блузке, с двумя трогательными хвостиками кажется такой невинной и щемяще трогательной, что дыхание перекрывает. Я точно извращенец, подлый урод, мерзкий предатель, но не могу оторвать от неё взгляд. Хоть ты тресни, не могу.

– Добрый вечер, – говорю, особенно ни к кому не обращаясь, но смотрю только на Киру. – Мне бы кофе.

Она кивает, отворачивается, а я занимаю место в самом дальнем углу. Тут сумрак и никого постороннего – то, что доктор прописал. Вытаскиваю из кармана пачку сигарет, кладу рядом связку ключей, телефон и, откинувшись на стену, рассматриваю заведение. Стены покрыты граффити, с потолка свисают причудливые плафоны, и вообще всё заведение пропитано духом свободы и молодости. И сам себе кажусь здесь инородным телом – особенно, когда сидящая через пару столиков юная девица энергичным жестом смахивает с лица изумрудную чёлку.

Мне тридцать пять лет. Я взрослый и серьёзный мужик, коротаю вечер в кафе, где всё пропитано энергетикой юности. Зачем мне это? Непонятно.

Но когда замечаю Киру, спешащую ко мне с зажатым под мышкой меню, понимаю, что нигде больше я не хочу сейчас быть.

Глава 15

Кира.

– Экзамен сдала? – спрашивает Руслан, когда я подхожу принять заказ.

Он сидит, расслабленно откинувшись на спинку стула, вертит в руках зажигалку, стучит её ребром о столешницу, и действительно ждёт ответа.

– Конечно, – улыбаюсь, потому что его интерес кажется искренним, и даже шутки ради горделиво задираю нос. – На пятёрку.

– Поздравляю. – Уголки губ растягиваются в слабой улыбке, а на лице усталость. – А потом, значит, на работу?

– Это так удивительно? – Я прижимаю блокнот к груди и машинально осматриваю зал кафе. – Я почти каждый вечер здесь. Не там, где Виолетта. Здесь.

Не знаю, зачем я снова будоражу эту тему. Просто почему-то кажется, что в каждом слове Руслана скрываются намёки. И от этого моё хорошее настроение летит коту под хвост.

Я всё-таки немного злюсь на него за сказанные мне гадости. И пусть кажется, что Руслан – неплохой человек, выкинуть из памяти дурные слова не получается.

Наверное, я только сейчас до конца осознаю, как сильно меня задели его обвинения. Сложно так быстро избавиться от воспоминаний, каким злым может быть Руслан, каким резким. Большим и пугающим – до сих пор в ушах звенят его гадкие слова.

– Поздравляю, – едва заметно улыбается и отводит взгляд куда-то в сторону.

Руслан вообще будто бы избегает смотреть на меня, а я и не стремлюсь мелькать у него перед глазами. Пф, надо очень. Сейчас он просто ещё один клиент нашего кафе, ничего больше.

– Какой кофе желаете? – напоминаю о себе и для наглядности стучу карандашом по корешку рабочего блокнота. Моя смена почти подошла к концу, и даже ради родственников Егора мне бы не хотелось задерживаться.

Слишком много запланировано на вечер, чтобы тратить время.

– Снова выкаешь? – усмехается, а я указываю кончиком карандаша на своё бейдж. – Мне показалось, мы договорились.

– Сейчас я на работе, потому да, буду выкать. Так что, какой кофе? У нас широчайший ассортимент.

– Кофе? – чему-то удивляется, будто бы вообще забыл, где находится, но всё-таки делает заказ.

Обычный чёрный кофе без сахара и корицы. Почему-то именно такой выбор я подспудно и ожидала.

Лишнее подтверждение, какие они с Егором разные – тот душу готов продать за миндальный латте с двойной порцией сахара, а тут просто и незатейливо.

Пока бариста готовит кофе, я вытираю освободившиеся столики, стараясь не обращать внимания, что Руслан следит за мной. Наверное, в пустом зале, где из всех посетителей остался только Руслан, ему не на кого больше смотреть, но всё-таки его внимание немного смущает. Вот о чём он сейчас думает? Что творится в его голове?

И самое важное: почему меня это волнует?

Пока несу Руслану кофе, верчу в голове один и тот же вопрос: почему Руслан оказался именно в нашем кафе? Следил за мной? Или просто совпадение? И не слишком ли много совпадений на такой короткий отрезок времени?

– Тебя Егор встречает после работы? – спрашивает Руслан, помешивая кофе в белой фирменной чашке с логотипом кафе.

– Он сегодня занят на работе. Говорил, почти до утра в магазине будет. Инвентаризация.

Глаза Руслана слегка округляются, и меня это настораживает. Разве не он заставил Егора работать сегодня до глубокой ночи? Но Руслан мгновенно берёт себя в руки, и мне даже мерещится, что показалось и ничему он не удивлялся.

Но подозрение уже засело в сознании.

– Я на машине, отвезу тогда тебя. Мне несложно, – предлагает, но я поспешно качаю головой.

– Нет-нет, не надо. Спасибо большое, но не надо.

– Кира, – вздыхает Руслан. – Я просто отвезу тебя домой. Поздно уже.

– Но мне не надо домой, – смеюсь, а Руслан удивлённо заводит бровь. – Мы сегодня с друзьями в клуб поедем, Егор в курсе. Хотим отметить успешное окончание экзамена.

– Интересно как. И как он называется?

– Кто-то по-моему очень любопытный, – фыркаю и забираю пустую чашку. – Обычный клуб. "Пятница" называется.

После моих слов тёмные брови Руслана ползут вверх, а глаза слегка округляются. Лоб прорезает глубокая складка, а я, вместо того чтобы продолжать наш странный диалог, перевожу тему:

– Что-то ещё желаете? Кофе, фирменные пирожки, виски?

Он отрицательно качает головой и тянется за сигаретой.

– Оформи расчет, пожалуйста, – выдыхает вместе с дымом и достаёт из кармана телефон.

Теряет ко мне всяческий интерес, набирает какой-то номер, а я резко разворачиваюсь на пятках и быстренько ретируюсь, пока Руслан снова не начал мне вопросы задавать.

Слава богу, он скоро уйдёт. Всё-таки я странно ощущаю себя рядом с ним – неуютно, тревожно. Егор общительный и ласковый, добрый и открытый, а Руслан…

Пока привычными движениями, отработанными до мелочей, ввожу данные на терминале, подготавливая счёт за кофе, думаю, что не очень-то мне и хочется ехать в этот клуб. Ну, что я там не видела? Как выпившие люди попами трясут? Так себе зрелище, честное слово. Но сокурсники были так воодушевлены, а развлечения на персональной странице "Пятницы" в Сети обещали этим вечером грандиозные, потому даже я поддалась общему предвкушению. Заразилась, так сказать, потому теперь придётся идти. Тем более, когда Егор занят и вовсе не возражает против моей культурной программы на вечер. Можно и расслабиться, да? Особенно, если он очень даже позволил себе

Егор. С бо́льшим удовольствием я бы провела этот вечер с ним. С приездом Руслана что-то словно изменилось между нами. Пьянка эта, работа до рассвета… будто бы Егор избегает меня, хотя наверняка это и не так.

Пьянка… я всё ещё злюсь из-за неё. Мучает, что он предпочёл меня кому-то другому. С кем он напился? До сих пор не нашла ответ на этот вопрос, а сам Егор, похоже, на многое готов, чтобы разговор наш произошёл как можно позже. Даже работать до рассвета согласен.

Наверное, я просто себя накручиваю. Всё из-за свадьбы, из-за того, что жизнь моя скоро сильно изменится. Я же девочка, мне можно волноваться, правильно?

Когда возвращаюсь в зал, Руслана за столиком уже нет. Просто исчез, словно и не было. Боюсь ли я, что он ушёл, не расплатившись? Нет, конечно, – он совсем не похож на такого человека.

А на какого похож?

Растерянно смотрю по сторонам, подхожу к столику, а на нём лежит крупная – очень крупная – купюра, придавленная солонкой. Кофе точно столько не сто́ит, для чаевых много… зачем тогда?

Делать нечего, засовываю купюру в карман. Я обязательно узнаю, зачем он проявляет такую щедрость. Лишнего мне не нужно, пусть тоже об этом знает.

Простираю стол, ставлю солонку на место, довожу до идеала. А когда дел в зале не остаётся, я уже готова сдать смену. Но вдруг замираю на половине пути: замечаю внушительную фигуру Руслана, выходящего из маленькой дверцы в дальнем конце зала. Там спрятаны подсобные помещения и кабинет администратора. Что он там делал? Какие у него там заботы могли быть? Хотел в туалет, перепутал и оказался в служебной зоне кафе?

Пока я, осталбенелая, размышляю, Руслан уходит стремительно, колокольчики над дверью звенят, и уже через пару минут с улицы доносится приглушённый звук мотора. Уехал.

– Женя, что он хотел? – Влетаю в кабинет начальства. Даже дух перевести не успеваю, и мои слова слипаются в один комок. Нервный и растерянный.

– Кто? – удивляется Женя, хотя я точно уверена: Руслан именно с ним общался. – Отдышись, Кира.

– Валевский. Он к тебе заходил?

Наверное, мне не сто́ит так напирать: с начальством нужно разговаривать почтительно, но сейчас мне как-то наплевать, кем посчитает меня Женя. Пусть хоть хамкой, врывающейся в кабинет без стука, пусть хоть сумасшедшей.

– А, он, – отмахивается Женя и, откинувшись на спинку кресла, принимается оглаживать свою идеальную смоляную бороду. – О тебе спрашивал.

Почему я не удивлена? Вот ни капельки.

– И что он спрашивал? Женя! – восклицаю, когда терпение сходит на нет, а начальник мучает меня эффектной паузой.

– Интересовался твоим графиком, – смеётся. – Мы с ним, оказывается, давно знакомы. Ещё со студенчества. Отличный мужик.

Я бы поспорила, потому что этот отличный мужик что-то многовато себе позволяет.

– И что конкретно он спрашивал?

– Была ли ты на работе позавчера вечером, – пожимает плечами, а я закусываю губу.

Не уймётся никак, не дойдёт, что я никакая не Виолетта и не строю страшных и коварных планов.

– Не была, – констатирую факт, потому что это правда: в тот вечер, когда Руслан общался с этой Виолеттой, я сидела в комнате общежития и готовилась к экзамену. Меня даже не видел никто, потому что специально заперлась, да так над учебниками и уснула. – Ладно, я пойду.

– Ты же домой уже? Лиля пришла как раз, подменит тебя.

Выхожу из кабинета, мягко прикрываю дверь. Может, действительно домой поехать? В родную общагу, где круглосуточный дурдом, зато весело и привычно.

Ай, нафиг! В клуб так в клуб! В конце концов, я ни перед кем не виновата, потому и прятаться в тёмном углу не буду.

В комнате отдыха быстро привожу себя в порядок. Снимаю рабочую одежду, надеваю обтягивающие лосины "под кожу" и яркий топ. Ничего мегаоткровенного, но для клуба в самый раз. Сегодня я буду танцевать и выброшу из головы все эти глупости о какой-то там Виолетте. А завтра будет новый день.

До клуба я добираюсь на такси, а наши толпятся на улице. Восемь мальчиков и, как цветок в пустыне, Наташка – моя лучшая подруга. К физике у неё так себе стремление, а вот к повышенному вниманию противоположного пола – ещё какое. А где его можно получить в таком количестве, если не в Политехе? Разве что в шахтном забое, но туда она лезть не рискнёт.

– Наконец-то! – радуется Наташа, бросаясь мне навстречу, и сжимает в своих объятиях. Она ниже меня почти на голову, и сейчас смешно тычется носом мне в шею. – Думали, как всегда, дома останешься.

– Нет уж! Сегодня я буду веселиться!

По толпе сокурсников проходит одобрительный гул, смех раскатами, и я тоже улыбаюсь, понимая, что действительно боялись, что дома останусь. Чудесные ребята учатся у нас на факультете, добрые и бесхитростные, увлечённые. Обожаю их.

Так, смеющейся змейкой мы проходим фейсконтроль и окунаемся с головой в звуки музыки.

Глава 16

Руслан.

В "Пятнице" сегодня вечером слишком много молодняка. Студенческая вечеринка: вход за полцены, каждый третий коктейль – бесплатно, а танцы на сцене почти целомудренные. Но яркие: девицы нацепили на задницу перья, посыпали себя блёстками и намазали оголённые участки тела каким-то жутко противным на вид маслом. Даже с расстояния заметно, насколько всё это искусственно, дёшево, зато бьёт точно в цель – студентики пооткрывали рты и ликуют от восторга.

Я только приехал, а уже хочется нахрен свалить в самый дальний угол, чтобы эта грохочущая, бьющая по нервам музыка стала хоть немного тише. Но я не могу уйти, я жду.

Чего? Того, что всё решится, наверное. Жду ответов на миллиард вопросов в своей голове.

– Ты нервный, – говорит Артём, всё-таки нашедший меня в этой толпе.

– Не слишком удачный период в жизни выдался, – криво улыбаюсь и затягиваюсь сигаретой.

От курева уже тошнит, но пить мне сегодня нельзя – нужно сохранить ясное сознание. Есть не хочется. Остаются только сигареты.

– Расскажешь зачем тебе Виолетта? Ты так настойчиво спрашивал о ней вчера, сегодня.

Он на самом деле не понимает, а я не знаю как объяснить.

Действительно, зачем она мне? Мозгами ведь давно дошёл, что эти две Киры – разные люди. Разные, как только могут отличаться ночная бабочка и студентка-отличница. Но… но всегда есть это проклятое но, от которого не могу избавиться.

Во мне так много борьбы внутренней, столько противоречий, связанных с этой историей, что вот-вот на части разорвёт. Я только-только что-то уложу в сознании, только приду к общему знаменателю, и через мгновение всё летит псу под хвост. Словно судьба намеренно водит меня по лабиринту, путает, сбивает с толку.

Я смотрю на Артёма и понимаю, что он единственный человек, который может мне помочь. Единственный, кому можно хотя бы озвучить все свои мысли, не рискуя нарваться на какой-то пиздец. С ним не нужно притворяться, но и нащупать ту ниточку, потянув за которую, смогу распутать весь клубок, не получается.

Но я постараюсь, потому что именно у Артёма могут найтись хоть какие-то ответы.

– Ты помнишь… – пытаюсь скомпоновать свои шальные мысли, привести хоть в какой-то порядок, выразить, но ничерта не успеваю.

Потому что свет гаснет, музыка делается тише, и клуб погружается будто бы в вакуум.

– О, вот и твоя зазноба, – смеётся Артём, указывая рукой на единственное светлое пятно сейчас. На сцену. – Прима наша.

Я весь обращаюсь в слух, а зрение обостряется, когда на сцену медленно и плавно вплывает звезда этого сраного вечера. Вся в перьях, коже и каких-то ошмётках шкур несчастных животных, роковая и первобытная красотка, мать её, Виолетта.

Она слишком ярко накрашена, слишком раздета – родная мать, наверное, сейчас не узнает. Но я на правах бывшего клиента конечно же сразу понимаю, что это именно она задорно стонала подо мной.

А ещё теперь я точно вижу, что это никакая не Кира – не та Кира, которая смотрела на меня огромными глазами, прятала страх, пыталась сопротивляться и даже укусила. При воспоминании об этом, потираю раненое место, а оно кажется каким-то слишком чувствительным, воспалённым. Это мираж, фантом, но, чёрт его дери на части, я бы не отказался от повторной процедуры.

Я не вижу уже Виолетту – сейчас она перестаёт для меня существовать. Зато в сознание прорываются фантазии другого толка. Неприличные, пошлые, недопустимые. Вот Кира кусает меня, а после слизывает боль, целует, что-то жарко шепчет на ухо…

Мать его!

Зажмуриваюсь крепко, встряхиваю головой, а Артём хлопает меня по плечу:

– С тобой точно всё хорошо? – спрашивает, наклонившись низко-низко, чтобы прорваться сквозь оглушительную музыку и восторженный рёв толпы.

Киваю, отталкиваюсь всем телом от барной стойки и, развернувшись, ухожу. Куда я иду? Зачем?

Моё зрение сейчас обрывочное, рваное. В этот момент я, точно ищейка, вычленяю из всех густых ароматов душной ночи только один: трогательной невинности и диких цветов. Каким-то двадцать шестым чувством понимаю: Кира здесь, она где-то рядом. Не на сцене, нет. В зале.

И мне нужно её найти, прежде чем она сама не увидела Виолетту. Не понимаю почему, но для меня это важно – не дать случиться чему-то ужасному, предотвратить взрыв.

И когда сталкиваюсь с кем-то, останавливаюсь, а руки сами обхватывают худые плечи.

– Ты следил за мной?! – раздаётся приглушённое и слегка возмущённое, а я, как долбаный наркоман, втягиваю ноздрями дивный аромат её волос.

Глава 17

Кира.

Пальцы Руслана так крепко держат меня за плечи, что становится больно.

– Отпусти, – дёргаюсь, чувствуя себя котёнком, пойманным за шкирку. – Больно!

Я пытаюсь перекричать музыку, и у меня получается, потому что Руслан слушается, но отходить от меня не торопится.

– Ты специально сюда приехал? – выдаю самую очевидную мысль и задираю голову, рассматриваю непроницаемое лицо Руслана. – Отойди!

– И не подумаю, – качает головой и усмехается, а мне хочется впиться ногтями в его лицо и расцарапать до крови.

– Кира, всё нормально? – Наташа материализуется рядом, воинственная крошка, и с подозрением смотрит на Руслана.

Он и по сравнению со мной высокий, а для Наташи вообще гигант, наверное. Но она не из робкого десятка, и рядом с ней я становлюсь ещё смелее.

– Это Руслан, старший брат Егора, – ору Наташе на ухо, а она слегка расслабляется. Поправляет светлые волосы, улыбается и протягивает руку. – Руслан, это Наташа, моя подруга.

Руслан коротко пожимает Наташкину руку, но меня из поля зрения не выпускает. А мне хочется уехать домой, чтобы никто и никогда меня больше не трогал.

– Приятно познакомиться, Руслан. Кир, мы пойдём за столик сядем, присоединяйся, – вклинивается Наташа в паузу между тягучими мелодиями и исчезает.

– Я пойду к друзьям, – объявляю, но голос мой тонет в громовых раскатах музыки.

Надеюсь, он прочёл по губам, потому что стоять тут, рядом с ним, мне совсем не хочется. И я пытаюсь отойти, но Руслан цепко хватает меня за запястье, удерживая рядом. Мне не очень приятны его касания – они больно жгут кожу, слишком горячие.

– Постой, поговорить надо.

– Нетушки, – качаю головой и пытаюсь вырвать руку. – Однажды я уже купилась на эту уловку. Второй раз ты меня на это не возьмёшь.

– Не бойся, – наступает, нависает сверху, отрезает своими широченными плечами вид на сцену, путает все мысли. – В этот раз я не сделаю тебе больно. Обещаю. Слышишь меня?

И я слышу, несмотря на грохот музыки, но всё равно пытаюсь отстраниться, выпутаться. Руслана слишком много вокруг меня – с первой минуты его приезда много. Довлеет, пугает, выводит на эмоции. И сам ими будто бы упивается.

– Кира, пожалуйста, – в голосе нет мольбы. Он не просит, он предупреждает: или будет, как он сказал, или всё равно будет, как он сказал, но с применением иных методов.

Его энергетика – мощная, резкая, хлёсткая, как порыв ветра в декабре – сминает меня, превращает в крошечную песчинку. Но я не хочу так, мне это не нравится, потому я отступаю на шаг назад и отрицательно качаю головой.

– Я никуда с тобой не пойду.

Что это? Глупость? Попытка отсрочить неизбежное? Желание показать, какая я дерзкая и самодостаточная? Что могу сопротивляться ему? Не знаю.

Я снова отступаю назад, Руслан шагает вперёд. Назад-вперёд и так, пока я не упираюсь спиной в какую-то поверхность. Стена, наверное, а вокруг темнота, и даже свет многочисленных прожекторов сюда не достаёт. Меня засасывает в какую-то иную реальность. Мне она не нравится: в ней душно и тяжело дышится, и резкий аромат туалетной воды Руслана снова забивается в ноздри.

Мы словно круг за кругом приходим в одну и ту же исходную точку.

– Я же не сделаю тебе ничего плохого. – Руслан касается моих волос, пропускает прядь через пальцы, чуть тянет на себя, но быстро отпускает, словно мои локоны обжигают его кожу. – Тебе не нужно быть в этом клубе. Давай домой отвезу?

– Сумасшедший?! Я пришла сюда с друзьями, мы просто отметим сдачу экзамена, предпоследнего. Если ты боишься, что я буду изменять Егору, не буду!

Наверное, я слишком сильно нервничаю. Почти кричу, снова мечтаю сделать больно Руслану. Откуда во мне это? Глупости какие-то.

– Этого я не боюсь, – замечает, наклонившись ко мне так близко, что слышу биение его сердца. – Это я боюсь изменить Егору.

Не хочу понимать, что это значит. Мне неинтересно, совсем неинтересно.

– Отойди, я ведь закричу.

– Уезжай, Кира. – В голосе такая усталость, что даже больно становится. – Это нехорошее место.

Он всё ближе и ближе, и воздух заканчивается. Но вдруг мелодию, что льётся из колонок, прошивает бодрый голос диджея.

– Прошу аплодисментов для нашей обворожительной, необыкновенной, великолепной Виолетты!

Что-что?

Руслан матерится сквозь сжатые зубы, я толкаю его в грудь, пытаюсь выглянуть из-за широких плеч, хочу увидеть эту самую Виолетту, но Руслан ставит руки по обе стороны от моей головы.

– Не пущу, – констатирует факт. – Сам разберусь. Я же обещал, помнишь?

– Нет! – выплёвываю с каким-то остервенением и, поднырнув под его руку, вырываюсь на свободу. – Это Виолетта? Та самая?

– Кира, послушай… – вздыхает, но кивает.

Я быстро иду к сцене, расталкивая на пути всех, кто неудачно под руку попался, спешу увидеть загадочную Виолетту собственными глазами, разобраться наконец-то. Но, когда всё-таки миную весь зал, в лучах софитов уже никого нет.

Сцена пуста, а я топаю ногой от злости.

Руслан снова оказывается рядом, а нас двоих запирает в кольце чужих спин, рокота толпы и весёлого смеха.

– Где она? Как мне её найти? – требую, и сама не понимаю, что хватаю Руслана за ворот рубашки. Отпустить будет глупо – не хочу казаться трусихой, и мы сплетаемся взглядами, будто иначе невозможно общаться. – Руслан, ты же знаешь!

Он перехватывает мои запястья, прижимает руки крепче к своей груди и молчит. Просто молчит, и пауза эта кажется вечностью. Его энергия льётся на меня водопадом, заставляет что-то внутри вибрировать от первобытных эмоций. Страх и любопытство сплетаются воедино, оставляя после себя горку пепла.

– Ладно, пойдём, – бросает отрывистое и тащит меня куда-то, ближе к барной стойке.

А я думаю, что вот сейчас решу самую странную загадку в своей очень простой, как казалось ещё совсем недавно, жизни.

Глава 18

Руслан.

Рассекаю толпу, словно волнорез, и держу Киру за руку так крепко, что ей наверняка больно. Мне вообще рядом с ней очень сложно рассчитывать свои силы, и это слегка пугает. Такими темпами ещё сломаю ей что-нибудь, а потом вовек не отмоюсь от штампа ненормального садиста.

У нас с ней просто всё идёт через задницу.

Её ладошка тонкая и хрупкая, и я так отчётливо помню крошечный шрам между большим и указательным пальцем…

Нет, я точно не буду представлять, как коснусь губами этого места. Не буду, я сказал!

Артёма возле барной стойки уже нет. Зараза, смылся! Осматриваю зал, ищу друга взглядом, но все поиски оказываются напрасными.

– Артём Иванович в кабинете? – спрашиваю у мрачного бармена, а тот отрицательно качает головой.

– Его куда-то вызвали, обещал через час вернуться.

Ну вот что за пиздец? У меня нет в наличии целого часа, чтобы ждать его возвращения. Потому что и так не могу отделаться от мысли, что напрасно теряю время, что нужно торопиться.

Набираю номер друга, но в ответ лишь длинные гудки. И второй, и третий звонок не дают никакого результата.

Надо было эту Виолетту за шкирку со сцены стащить, а я придурок чёртов сразу не сообразил. Сейчас бы уже всё, что нужно знал.

Ну что? Придётся, значит, переть напролом – другого выхода нет.

– Туда, – коротко командую, будто бы мы с Кирой два солдата в стане врага, и взмахом руки указываю на лестницу, ведущую на второй ярус.

Она скрыта от посторонних глаз в надёжной тени, но я лично помогал Артёму с проектом клуба, потому знаю тут все ходы и выходы.

Там вверху раздевалки, и если Виолетта не успела никуда смыться, искать её нужно именно в этой комнате.

Кира не спорит, лишь кивает. И я бы мог отпустить уже её руку – никуда она не денется, – но разве я могу? Нет уж, пусть будет рядом, хотя бы под таким предлогом.

Хорошо, что она высокая – не отстаёт, а я перемахиваю через несколько ступенек разом, торопясь.

– Тут побудь, – прошу, когда мы минуем длинный коридор. В самом его конце находится неприметная дверь, за которой прячутся ответы. – Я сам.

– Нет, Руслан. Я тоже пойду.

Кира непреклонна, но я не хочу, чтобы у неё тоже были проблемы. Потому что вламываться в служебные помещения, когда тебя в них не приглашали – то ещё развлечение. Рискованная авантюра, но разве эту малышку переубедить?

– Кира, там может быть охрана. Это не шутка, – поддеваю пальцами её подбородок, заглядываю в лицо, но натыкаюсь на полный решимости взгляд. – Упёртая.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Я усмехаюсь, наклоняюсь чуть ниже – почти касаюсь губ своими – и шепчу в уголок её рта:

– Тогда держись меня. Развлечёмся.

Она кивает, а в малахитовых глазах смешинки сверкают. У Виолетты они просто карие – глухой цвет без единой прожилки, без вкраплений, а тут смотрел бы и смотрел.

Так, всё! Хватит о глупостях думать.

Усилием воли отрываю себя от неё и толкаю дверь. Она на удивление не заперта, и в небольшом абсолютно пустом помещении витает в душном воздухе приглушённый женский смех. Он взрывается и рассыпается искрами, и я ориентируюсь на него, выбирая одну из трёх дверей.

А ещё делаю мысленную зарубку промыть Артёму мозг, чтобы надёжнее охранял своих птичек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.