А. Журавлев, В. Соснин, Д. Китова, Ю. Ковалева, А. Смирнов
Психологические факторы развития геополитических отношений: субъекты, механизмы, тенденции

© ФГБУН «Институт психологии РАН», 2020

* * *

Введение

В конце XX – начале XXI века в социогуманитарных науках широкое распространение получили концепты «геополитика» и «глобализация». Их применение в международной практике связано со значительной трансформацией системы геополитических взаимоотношений. Укажем на несколько наиболее значимых результатов этих изменений.

Во-первых, развитие глобальных процессов убедительно показало, что стремления к установлению в мире однополярности деструктивны, как деструктивна и нескончаемая борьба за доминирование своих мировоззренческих представлений о правильности мироустройства.

Во-вторых, усилилась роль транснациональных корпораций в геополитических процессах. Например, американская транснациональная корпорация Google, реорганизованная 15 октября 2015 г. в международный конгломерат Alphabet, отчиталась, что ее общая выручка за 2019 г. достигла 161,8 млрд долл. Это означает, что Google богаче таких стран, как Исландия, Гватемала или Болгария, и опережает ВВП самых бедных 33 стран в совокупности[1].

В-третьих, увеличились сплоченность и значимость больших социальных групп, которые объединяются по принципу ценностно-ориентационной близости в формальные и/или неформальные международные объединения некоммерческой направленности. В качестве примера можно привести деятельность международной некоммерческой экологической организации Greenpeace, функционирующей исключительно на частные пожертвования граждан. В соответствии с отчетом за 2015 г., организация включает более 42000000 онлайн-сторонников по всему миру, 36000 активных волонтеров и 3300000 человек, поддерживающих ее работу личными пожертвованиями.

В-четвертых, возросла значимость сетевых сообществ, функционирующих посредством социальных сетей – онлайн-платформ, используемых для общения людей из разных уголков мира. Так, на начало 2020 г. более 4,5 миллиарда людей пользуются Интернетом, более 5,19 миллиарда – мобильными телефонами, а аудитория социальных сетей перевалила за отметку в 3,8 миллиарда[2].

Таким образом, несмотря на то, что в научной литературе сложилось множество различных определений понятия «геополитика», которые имеют конкретное содержательное наполнение, их не всегда достаточно для объяснения современных геополитических процессов и тем более управления ими. Требуется историко-психологический анализ проблемы.

Традиционно современная геополитика ведет свой отсчет с окончания Второй мировой войны и послевоенного переустройства мира. Эти исторические события способствовали коренной перестройке всей структуры международных отношений и геополитической парадигмы в целом. В частности, они были вызваны изобретением ядерного оружия, которое стало играть военно-стратегическую и геостратегическую роль.

Как тогда, так и сейчас для объяснения современных геополитических процессов и новых тенденций их развития началось формирование новых научных направлений. В наше время это касается геополитической психологии и глобальной психологии, которые освещают важные политические аспекты международного взаимодействия. Таким образом, геополитические проблемы психологии сейчас рассматриваются и в самой психологической науке, ее теоретических, методологических и методических концепциях, необходимых в условиях быстрого развития социальных процессов. Развивается макропсихологический подход к анализу глобальных процессов на уровне общества, ведутся дискуссии о новых объектах и предметах исследований, о развитии совокупного субъекта исследовательской деятельности – научного сообщества (см. работы А. Л. Журавлева, Д. А. Китовой, Ю. В. Ковалевой, И. А. Мироненко, Т. А. Нестика, А. А. Смирнова, В. А. Соснина, А. В. Юревича и др.). Изучаются современные тенденции психологической науки, которые включают в себя не только процессы интеграции различных научных направлений психологии, но и неизбежные процессы дифференциации, ориентации на интересы локальных групп мирового сообщества. Рассмотрение глобальной психологии происходит в рамках многополюсного сетевого образования, которое пока не выступает в качестве единого теоретического течения, связанного с развитием новых и переосмыслением старых психологических теорий. Между тем именно такое течение будет способно дать объяснение современным эмпирическим реалиям, опираясь на уже наработанные теоретические, методологические и прикладные позиции.

В современной психологической литературе проблема геополитических аспектов психологии (или психологических аспектов геополитики) в самых различных их проявлениях представлена довольно развернуто. Геополитическая психология и глобальная психология как новые научные направления по большому счету близки по своему содержанию, но проблемы, изучением которых они заняты, только обозначены, а их основные принципы пока недостаточно хорошо просматриваются. В свою очередь, обращение психологов к такому предмету, как геополитика, неизбежно будет порождать сложности теоретического и методологического характера.

Такое понимание проблемы связано с тем, что в современном мире становятся все более востребованными мягкие методы геополитического взаимодействия, совершенствуется способность государств добиваться внешних целей, не прибегая к силовой угрозе, через апеллирование к привлекательности условий и ситуаций для участников. В основу подобного взаимодействия заложены такие позиции, как признание автономности государств, безопасное и постепенное реформирование авторитарных систем, учет региональных интересов. Например, многие государства склонны к ведению активной публичной дипломатии, нацеленной на предоставление услуг высшего образования, этого одного из наиболее эффективных инструментов продвижения позитивного имиджа страны, одновременно способствующего и мировому развитию человеческого потенциала. В подобном же ключе совершаются и поэтапное разрешение проблем «непризнанных» или «спорных государств», и определение роли религии и науки в геополитическом пространстве, и т. д. К частным, но чрезвычайно важным проблемам можно отнести и вопрос о принципах глобального управления государством, о возможностях это делать без так называемого «глобального правительства». Все эти проблемы в числе ряда других рассмотрены в первом разделе монографии.

Во втором разделе рассмотрен вопрос о роли больших социальных групп в развитии геополитических отношений. Объектом и предметом зарождающейся геопсихологии, как и социальной психологии, являются личность, малые и большие социальные группы, однако на современном этапе традиционная типология групп претерпела значительные трансформации. Остро ощущается необходимость анализа множества новых психологических феноменов активности человека и социальных групп в геополитическом пространстве. В частности, важно изучить закономерности геополитического взаимодействия современных больших социальных групп: выявить их психологические особенности и особенности функционирования, сформулировать их субъективные характеристики (свойства субъектности), определить специфику сетевых форм их жизнедеятельности.

Ценностные основания геополитического развития как на уровне мирового сообщества, так и в структуре региональных и локальных социальных групп стали объектом исследования в главах третьего раздела. Изучение глобальной системы ценностных ориентаций, функционирующих в сфере геополитического пространства, связано с необходимостью тщательного исследования массового геополитического сознания, поведения, коллективных настроений, стереотипов и т. д. Подобные исследования психологических проблем уже проводятся современными учеными. В данной монографии рассматриваются лишь ведущие психологические факторы, которые лежат в основе единения/сплочения (в том числе и геополитического) больших социальных групп, прежде всего – феномен социальной идентичности, который следует изучать и в глобальном контексте, и в более узкой его территориальной (государственной) локализации – как патриотизм или гражданскую идентичность. Последние служат формированию политической солидарности граждан конкретного государства и в то же время могут проявлять себя на уровне геополитических процессов в рамках политической дихотомии «свой – чужой». В главах этого раздела обозначены основные проблемы, связанные с изучением подобных процессов.

В четвертом разделе рассмотрены факторы геополитических разногласий и противоречий, вражды и столкновений. Новым в этом направлении становится то, что современная геополитическая борьба ведется за витальный потенциал общества (как жизнеспособность целостной системы) и человека (как персонифицированного субъекта) с целью распространения/популяризации конкретных мировоззренческих принципов. В данном аспекте освещены уже ставшие традиционными на уровне изучения геополитических отношений проблемы психологической безопасности общества, коррупции, крупных социальных конфликтов, терроризма и т. д. Для реализации своих интересов геополитические субъекты стремятся к контролю жизненных социальных пространств.

В пятом разделе выделены разновидности информационно-психологических интернет-угроз, описано их современное состояние и представлены тенденции распространения виртуальных угроз личностного, группового и общественного характера. Раскрываются технологии, механизмы и объекты негативного информационно-психологического воздействия в Интернете (зачастую скрытого от обыденного восприятия), обосновываются его психологические детерминанты. Показано, что распространение общемировых информационно-психологических угроз обычно обусловлено деятельностью глобальных транснациональных компаний, государств, стремящихся утвердить свою идеологию на международном уровне, общественных движений и деструктивных организаций (террористических группировок, наркоторговцев и т. п.). Проанализирована проблема вербовки людей в тоталитарные секты и террористические организации, выделены социально-психологические типы жертв вербовки, приведены детерминанты инициативного вступления молодых людей в деструктивные геополитические движения, обозначены возможные пути противодействия терроризму.

Характер и масштабы развития современных геополитических процессов позволяют говорить об их новизне для социогуманитарных наук. Их динамичная интенсификация сопровождается усилением различного рода глобальных угроз, среди которых относительно самостоятельное значение приобретают угрозы психологического характера, которые оказывают значительные нагрузки на психологическое состояние человека, групп и общества в целом. Поэтому задачей шестого раздела стало раскрытие возможностей, которыми обладает современная психология для противодействия такого рода давлению и повышения устойчивости геополитических процессов.

Ведущими психологическими проблемами, представленными в седьмом разделе монографии, стали психологические факторы качества жизни человека, а также демографические проблемы, которые имеют непростую природу и ведут к снижению рождаемости в высокоразвитых странах. Так, в последние десятилетия качество жизни населения все интенсивнее связывается с раскрытием, учетом и исследованием психологических механизмов субъективного благополучия личности. Это сопряжено с поисками векторов социального развития и надежных критериев их измерения, что чрезвычайно важно для принятия государственных решений. Большинство современных государств в качестве базовой цели социального прогресса рассматривает улучшение качества жизни своих граждан, что предполагает предоставление им гарантий безопасности и достойных условий жизни, условий и предпосылок для самореализации, создание благоприятного социально-психологического климата в обществе и т. д. В современной научной литературе разрабатываются диапазоны экономического благополучия и неблагополучия, пересматриваются стандарты благосостояния, представляются эмпирические доказательства существования феномена и шкалы оценки субъективного благосостояния, описываются его типы и основные параметры. Все это требует не только разработки критериев качества жизни, включающих в себя экономические, социальные и психологические составляющие, но и обращения к поиску психологических факторов, обусловливающих экономический рост государства и стабильность его социального и политического развития. В этом отношении психологический инструментарий зарождающегося научного направления – глобальной психологии – должен включать разработку методов эмпирического анализа условий и факторов развития геополитических процессов. Ведущим фактором выступает массовое сознание населения, которое необходимо рассматривать как важный ресурс не только экономического[3], но и геополитического развития.

Подводя итоги, еще раз кратко сформулируем основные характеристики современной геополитической реальности, которые легли в основу психологической рефлексии современных геополитических отношений.

1. На рубеже XX–XXI вв. геополитические отношения претерпели глубокие трансформации. Изменился и научный смысл понятия «геополитика», которое трактуется теперь значительно шире, по сравнению с предыдущими историческими периодами.

2. Для современной геополитики характерно более широкое толкование и геополитических факторов, включая рассмотрение не только пространственно-географических, но и финансово-экономических, социально-экономических, национально-этнических, культурно-исторических, цивилизационных, ресурсных (в частности, энергетических), а также экологических и миграционно-демографических составляющих.

3. Субъектами современной геополитики стали не только крупные и мощные державы, но и различные объединения средних и малых государств, транснациональные корпорации, негосударственные международные организации и большие социальные группы людей, объединенные некоммерческими целями.

4. Наряду с наступательными стратегиями, стратегиями соперничества и конкуренции держав разрабатываются геостратегии сдерживания, партнерства и сотрудничества, предполагающие разного рода объединения стран, делающие их границы более открытыми, позволяющие эффективнее решать сложные глобальные проблемы.

5. Современную геополитику характеризует все возрастающая динамика трансформации, что связано не только с быстрыми политическими изменениями в мире, но и с необходимостью их научного осознания.

6. Анализ состояния геополитических исследований позволил выделить основную психологическую проблематику геополитики, которая оказалась достаточно разнообразной. В совокупности ее проблем ведущее место занимают такие, как психология управления геополитическими процессами, выявление социальных установок и стереотипов восприятия населением образов различных стран, исследование геополитических поведенческих моделей групп и сообществ, противодействие глобальным психологическим угрозам, развитие самой психологии в русле изучения геополитических процессов современности и т. д.

7. Массовое сознание необходимо рассматривать как важный ресурс геополитического развития. Без понимания психологии больших социальных групп (в том числе международных), без учета их психологической природы, направленности и динамики настроений и ожиданий реализация геополитических стратегий в современных условиях не даст ожидаемого эффекта.

Раздел 1. Психологические факторы геополитики

Глава 1. Геополитика как междисциплинарная отрасль научного знания

В научной литературе дано множество различных определений понятий «геополитика» и «глобализация» (см.: Дугин, 2000; Конфисахор, 2010; и др.). В отечественной психологии для объяснения геополитических процессов и новых тенденций их развития возникли новые научные направления – геополитическая психология (Журавлев, Нестик, Соснин, 2016) и глобальная психология (Нестик, Журавлев, 2018).

В коллективной монографии «Стратегическая психология глобализации: психология человеческого капитала» (Стратегическая психология…, 2006) впервые возникла речь о становлении стратегической психологии как нового научного направления, предметом исследования которого должен «человеческий капитал», а задачей – системное исследование явлений глобального типа (там же, с. 2). Можно считать эту работу одной из первых попыток отечественных ученых проанализировать проблематику глобальной психологии.

В статье А. Л. Журавлева, И. А. Мироненко и А. В. Юревича «Психологическая наука в глобальном мире» эта проблематика представлена уже довольно развернуто (Журавлев, Мироненко, Юревич, 2018). Говорится о новых объектах и предметах исследований, об изменении совокупного субъекта исследовательской деятельности – научного сообщества (Журавлев, Мироненко, Юревич, 2018, с. 59). Рассматриваются тенденции глобализации психологической науки, которые включают в себя не только процессы интеграции различных научных направлений психологии, но и неизбежные процессы дифференциации, ориентации на интересы локальных групп мирового сообщества. Рассмотрение глобальной психологии происходит в рамках многополюсного сетевого образования, которое рассматривается не в качестве единого теоретического течения, а как ожидаемое дивергентное развитие новых и переосмысление старых психологических теорий. Именно оно будет вынуждено дать объяснение современным эмпирическим реалиям, опираясь на уже наработанные позиции, как теоретические, так и методологические и прикладные. В таком ключе авторам представляется, что изучение психологической наукой процессов глобализации необходимо воспринимать лишь как этап в ее развитии, порожденный новой геополитической реальностью, хотя для описания современных геополитических феноменов старые теории годятся лишь отчасти. Такое состояние науки неизбежно будет порождать дискурсы о предмете, объекте и методах, тенденциях и векторах становления новой научной дисциплины, «способной адекватно ответить на вызовы времени, отразить психологию ныне живущего человека» (там же, с. 58).

Таким образом, обращение психологов к такому предмету, как геополитика, неизбежно будет порождать сложности теоретического и методологического толка. Тем не менее, мы предприняли попытку рассмотреть психологические факторы геополитических отношений, разобраться в субъектах, механизмах и динамике этих отношений. Такой анализ целесообразно начать с анализа самого феномена геополитики и выделения его психологических элементов.

Геополитика как наука и практика международных отношений базируется на принципах взаимоотношений между глобальными субъектами мировой политики на основе географического пространства и их отношений как государств суши и моря. Все ее концепты (геоэкономика, геостратегия, геокультура, геофилософия, геопсихология, социология международных отношений и т. д.) часто рассматриваются в контексте противоборства цивилизаций и государств.

Для понимания социально-психологических проблем кратко обозначим основные принципы геополитики как науки.

Геополитика, геополитические отношения и геополитическая психология

В юридической психологии принято считать, что в роли теоретико-методологической базы новейшей геополитики выступают геофилософия и геокультура, а прикладными разделами этого научного направления являются информационно-аналитическая геополитика и геопсихология. Первая конструирует технологии «захвата» и «защиты» жизненных пространств основных участников геополитического взаимодействия (цивилизаций, государств, регионов) и направлена на достижение конкретных геостратегических целей посредством политического влияния, через создание социальной энергетики в обществах (созидательной или разрушительной). Вторая же изучает методы и приемы управления человеком и группами людей (в том числе и на подсознательном уровне), в том числе и манипулятивные, благодаря которым осуществляется «захват территории» и «захват власти» посредством управляющего воздействия на сознание как основного населения, так и электората (Минигулова, 2017).

Геополитика уже имеет статус учебной дисциплины и преподается на социологическом факультете МГУ (кафедра социологии международных отношений). Курс называется «Социология геополитических процессов России», его основу составляют разработка и применение (с опорой на принципы структурной социологии) метода геополитического анализа ко всем важнейшим этапам становления российского общества (Дугин, 2000а, б; 2010). Курс дает представление о сущности, основных терминах, концепциях и теориях геополитики, о социологических парадигмах русской истории, о проявлении фундаментальных геополитических тенденций на каждом историческом этапе развития российского государства и об устойчивых связях определенных геополитических процессов с трансформациями социальных структур. В рамках теоретического курса рассматриваются такие геополитические категории, как «власть», «социальная стратификация», «внешняя политика», «экономическое хозяйство», «религия», «культура» и т. д. Таким образом, содержание данного курса помогает студентам уяснить структуру социальных изменений в истории русского общества, осознать их в привязке к геополитической динамике.

Геополитика как наука и практика международных отношений зарождалась с опорой на целый ряд принципов. Остановимся на основных позициях, позволяющих осознать субъектность и тенденции геополитических процессов в ходе их становления.

Так, считалось, что глобальные субъекты исторического процесса, разделенные на географические и геополитические ареалы моря и суши, выступают субъектами геополитических отношений и, обладая характерными мировоззренческими ценностями, ведут перманентную историческую борьбу за их доминирование в мировом пространстве. К примеру, Запад считает себя «цивилизацией моря и добра» и ведет борьбу против «отстающих» в мировоззренческом развитии «цивилизаций суши». Столкновение цивилизаций происходит на основе оценки традиционной социокультурной и религиозной ориентаций государств. Такого рода мировоззренческие различия и противоречия детерминируют противостояние геополитических субъектов, которое можно свести к некоторым основным позициям:

– в духовно-религиозном плане это перманентная «борьба добра со злом», как их понимают сами субъекты геополитического противоборства;

– в военном плане это военные агрессии за доминирование в мире, подчинение своей политике представителей различных цивилизаций;

– в историческом плане эти тенденции можно рассматривать через хронологию мировых войн: католического запада против православного мира (против Византии), а в современном мире акты агрессии были совершены, например, в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, продолжается политическое давление против Китая, стран юго-восточной Азии, Южной Америки и т. д.;

– в экономическом плане это продавливание собственных интересов через применение экономических санкций (например, «коллективным Западом» против России и Китая как основных геополитических конкурентов);

– в дипломатическом плане это информационно-психологическая война, направленная на формирование лояльности больших социальных групп к геополитическим акторам в разных географических пространствах мирового сообщества.

Эта перманентная историческая борьба цивилизаций имеет глубокие корни и не прекращается в современных условиях геополитического развития. Поэтому основу геополитики как науки и практики международных отношений составляет именно понимание причин, этапов и хода данной конкурентной борьбы.

В связи с бурным развитием информационно-коммуникационных технологий и Интернета появилось множество новых областей исследования психологических закономерностей функционирования и развития психологических феноменов активности человека и групп в геополитическом пространстве. Социальным психологам важно изучить закономерности геополитического взаимодействия (включая виртуальное) больших социальных групп и выявить психологические особенности этих групп, а в связи с этим – проанализировать массовое сознание населения, его поведение, коллективные стереотипы, рассмотреть в этом аспекте проблемы психологической безопасности общества, коррупции, национальной и религиозной идентичности, крупных социальных конфликтов, терроризма, информационно-психологических войн и т. д.

Ведущие тенденции междисциплинарных геополитических исследований

Естественно, проблематика исследований политологов и социологов по геополитическим вопросам тесно переплетается с проблематикой интересов социальных психологов. И объективно эти интересы трудно разделить.

Обратимся к ряду базовых работ представителей обеих научных дисциплин и выявим основные тенденции их исследований в аспекте интересующей нас проблематики.

В работе Н. Червова и Д. Толоконникова рассматриваются проблемы гегемонии США, представлены и основные позиции, которые, по мнению авторов, лежат в основе их агрессивного геополитического поведения. К таковым они относят прежде всего ограниченность ресурсов и высокие производительные мощности: «…обладая 4 % населения и 7 % территории на земном шаре, дают 30 % мирового ВВП, 20 % мировой промышленной продукции, 15 % международной торговли, тратят около 50 % мировых военных расходов» (Червов, Толоконников, 2008, с. 60).

Б. А. Исаев выделяет три этапа в развитии геополитики как научной дисциплины: предыстории, классики и современности (Исаев, 2011). На этапе предыстории, длившемся вплоть до конца XIX в., еще не существовало геополитики как отдельной отрасли знания, а геополитические идеи являлись составной частью философских учений и практических рекомендаций правителям. Этап классической геополитики начался лишь на рубеже XIX и XX веков. В этот период было дано определение геополитики как отдельной отрасли знания, появилось представление об области ее исследований, были предложены основные категории и сформировались основные геополитические концепции, теории и национальные школы этой науки. Легитимизация геополитики началась именно в классический период, начиная с работ Ф. Ратцеля в 1880–1910-е годы. Именно в этот период появились агрессивные идеологии – английский, французский, испанский, португальский, бельгийский, голландский колониализм, американский экспансионизм, советский коммунизм, итальянский фашизм, немецкий нацизм, японский милитаризм. Эти идеологии прямо призывали к захвату и освоению обширных пространств, к расширению своих границ за счет территорий соседних стран, к распространению влияния на все континенты Земли.

Основные позиции классической геополитики сформировались вокруг трех основных постулатов. Во-первых, это представление о «державах суши и моря», базирующееся на географическом расположении государств, которые осуществляют борьбу за геополитическое доминирование. Во-вторых, это теория Ратцеля, гласящая, что каждое государство ведет себя как колония: у него есть только одна альтернатива – или поглотить соседние страны и расширить свое геополитическое пространство, или быть «съеденным» соседними государствами. Эта теория экспансии описывала структуру мира конца XIX – начала XX вв., состоявшего из колониальных метрополий, колоний и полуколоний. В-третьих, это «закон Маккиндера»: закон недостижимой для экспансии зоны – «Хартленда». Отсюда получила распространение известная пословица: «Кто владеет Хартлендом – владеет миром» (речь идет о таких странах, как Россия, Китай, Индия).

Современная геополитика ведет свой отсчет с окончания Второй мировой войны и послевоенного переустройства мира. Эти исторические события не только послужили коренной перестройке его структуры, международных отношений и геополитической парадигмы, но и совпали с изобретением ядерного оружия, которое стало играть военно-стратегическую и геостратегическую роль. Важно отметить, что в период современной геополитики произошла определенная перегруппировка школ и направлений геополитических исследований. На первое место и по числу исследователей, и по числу исследований, и по их влиянию на развитие мировой геополитической науки вышла американская школа геополитики. Вместе с тем важное место в мировой геополитике заняла и возродившаяся в советский период российская геополитика, создавшая собственную геополитическую школу. Активно формируется китайская школа геополитики.

Английский историк А. Тойнби в работе «Цивилизация перед судом истории» (Тойнби, 1995), проанализировав «изменение карты мира», отметил нарастающий процесс унификации, т. е. объединения мира в единое мировое сообщество, которое стало реальностью уже с XVI в. Процесс унификации, по его мнению, приведет к политическому объединению мира, т. е. к созданию в скором будущем всемирного государства (идеи, сходные с теорией космополитизма). Объединение мира мыслимо двумя способами: принудительным (военным) или путем сотрудничества. Принудительный метод, полагал он, в эпоху ядерного оружия невозможен. Поэтому у великих держав и других стран нет альтернативы: неизбежны налаживание отношений и сближение. Механизм этого сближения и управления мировыми процессами был уже создан в форме Организации объединенных наций (ООН). Однако в процессе налаживания отношений, сближения и унификации, считал Тойнби, не избежать конфликтов, что мы и наблюдаем в современном мире.

Идею столкновения цивилизаций развил в 1990-е годы и С. Хантингтон. Несмотря на множество фактов межцивилизационных конфликтов, будущее «мира цивилизаций» видится ему довольно оптимистично: чтобы избежать глобальной войны, следует признать уникальность каждой из цивилизаций, полицивилизационный характер современной геополитики и осознать универсальность общечеловеческой Цивилизации как основы для сотрудничества (Хантингтон, 1995). Хотя идеи Хантингтона были подвергнуты критике рядом исследователей (см.: Ильин, 2009; Цымбурский, 2007), они и по сей день находят своих сторонников.

В этой связи рассмотрим идеи, изложенные в статье И. А. Василенко, который анализирует параметры геополитики после событий 11 сентября 2001 г. (нападения террористов на башни торгового центра в США). Автор отклоняет позицию многополярности современного мира, основываясь на том, что геополитическим «полюсом может быть только та политическая сила, отдельные страны или группа стран, которые по своей мощи сопоставимы с мощью уже существующего западного центра» (Василенко, 2007, с. 3). Опираясь на прогнозы американских экспертов о том, что к 2015 г. «военный потенциал Китая станет сравним с военным потенциалом США… а в дальнейшем начнет опережать Америку в экономическом и военном развитии» (там же, с. 4), он утверждает, что геополитическая модель мира сегодня находится в переходном состоянии. США пока выступает как гегемон мира, но, хотя их лидерство пока и не оспаривается, Америка уже не в состоянии контролировать рост новых региональных лидеров (см.: Арбатов, 2000; Малышева, 2002; Соколов, 2002).

По мнению российских экспертов, Россия в этой новой системе геополитических координат до сих пор сохраняет лидерство второго сверхдержавного полюса и мировое превосходство по четырем видам ресурсов: территориальному (крупнейшая в мире территория), коммуникационному (самые развитые в мире транспортные системы), ядерному (самый мощный в мире потенциал межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования), и космическому (наличие глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС) (Максименко, 2002). Однако на геополитическое положение современной России крайне неблагополучно влияет избранный ею путь экономического развития, направленный на «выкачивание» ресурсов – сырья, финансов, высококвалифицированной рабочей силы (Лунев, Широков, 2002). Так, если в 1990-е годы по уровню своего развития наша страна могла претендовать на место в «клубе» постиндустриальных стран, то в начале XXI в. эта возможность была ею утрачена. У России есть много шансов стать эффективным субъектом на мировой арене, если она в исторически короткие сроки восстановит свой геоэкономический потенциал (Василенко, 2007).

В статье И. О. Окунева представлен обзор критической геополитики, получившей развитие на Западе в последние два десятилетия. Рассмотрены ее методологические и тематические параметры в сравнении с геополитикой классической. Обозначены перспективы объединения направлений. Отмечается, что свою историю критическая геополитика ведет с 1992 г., когда американские ученые Дж. О’Тоал и Дж. Энью опубликовали статью «Геополитика и дискурс: практические геополитические рассуждения в американской внешней политике» (O’Tuathail, Agnew, 1992). В ней была высказана мысль о том, что все модели глобальной политики основаны на географических представлениях, чего совершенно не учитывала классическая геополитика. Позже представления о доминирующей роли географического пространства стали использовать для обозначения нового направления в англо-американской политической географии (Окунев, 2014). Приверженцы традиционного геополитического подхода критикуются в рамках данного направления за поверхностную трактовку политической карты мира, евроцентризм, оправдание милитаризации, приведшей к гонке вооружений в Европе и других регионах в послевоенный период (O’Tuathail, 1999).

Современная критическая геополитика отходит от традиционных бинарных оппозиций внешний/внутренний, Запад/Восток и т. д. и, с учетом глобализации и информатизации, предлагает вместо противопоставляющего (бинарного) объединяющий подход. К концу 1990-х годов критическая геополитика превратилась в междисциплинарную программу исследований, в рамках которой можно выделить четыре основных ее направления (см. также таблицу 1):

– практическая геополитика, изучающая географические и политические представления/рассуждения в их практической реализации;

– формальная геополитика, направленная на анализ географического и исторического контекстов, в которых появились и развивались конкретные политические, географические и стратегические идеи;

– популярная геополитика, связанная с изучением воздействия геополитического образа на массовую культуру и формирования в обществе геополитических стереотипов;

– структурная геополитика, в рамках которой осуществляется изучение влияния глобализации, информатизации и экономических преобразований на тенденции государственного управления (Dodds, 2001).

Таблица 1. Основные направления критической геополитики

Новым этапом в развитии критической геополитики стала работа Фила Келли «Критика критической геополитики», посвященная сравнительному анализу традиционной и критической геополитики (Kelly, 2006). Автор отмечает состоятельность обоих подходов и утверждает, что именно их комплексное рассмотрение дает возможность полнее представить геополитику в контексте как географии, так и исследований международных отношений. По его мнению, для проведения сравнительного анализа необходим новый уровень оценки, который бы позволил объективно сопоставить две тенденции в рамках геополитики по ряду критериев, и прежде всего – по уровням анализа и предмету исследования. Уровни анализа (от индивидуального до национального и международного) – это иерархическая система причин и процессов в контексте международных отношений. Критическая геополитика сосредоточивается на социальном уровне принятия решений, в классической же внимание уделяется объективным причинам и процессам, возникающим из глобальных или региональных структур, исследуется международный уровень. Отличны они друг от друга и по предмету исследования: приверженцы критического подхода утверждают, что геополитика представляет собой дискурс, касающийся отношений между властью/знанием и социальными/политическими отношениями и настаивают на интерпретативном понимании мировой политики. Классическая геополитика изучает историю и географию, их связи с дипломатией и стратегией влияния географических факторов на международную политику, которая является теоретическим и практическим средством для понимания международных отношений и для выработки международных политических мер.

Подводя итоги, Келли говорит о неизменной пользе критического подхода, выполняющего информативную функцию по отношению к традиционному, и выражает надежду, что в перспективе эти направления смогут прийти к консенсусу и тем самым внесут огромный вклад в развитие геополитики. Тогда можно будет говорить о ее переходе к новой фазе – посткритической, в которой ее традиционный предмет (география международных отношений) будет рассматриваться с учетом достижений критической геополитики.

В работе Ж. С. Сыдзыковой проанализирована политика «демократизации» США в регионе Большого Ближнего Востока, или (шире) политика «демократизации» мира ислама в XXI веке в целом (Сыздыкова, 2013). В этой связи для США важнейшее значение имели контроль ситуации в зоне Персидского залива, Иране, Центральной Азии, а также противодействие возрастающей китайской экспансии в регионе. Администрация США свою политику основывала на необходимости проведения на Ближнем Востоке демократических реформ и экономической либерализации под предлогом борьбы с бедностью и отсталостью. Вашингтон стремился реализовать масштабный план: «усмирить» Ближний Восток путем установления там проамериканской «дружественной» демократии, не до конца понимая культурно-психологические и религиозные детерминанты исламского мира (см. также: Волович, 2004). В конце концов американские политологи приступили к поиску обоснования новой американской политики в регионе и необходимости вмешательства США во внутренние дела этих государств. В итоге на свет появилась концепция «Большой Ближний Восток», на основе «реконструкции» которого нужно было создать сообщества, которые бы отвечали национальным интересам США. Бывший советник президента США по национальной безопасности З. Бжезинский утверждал, что это позволило бы оказывать геополитическое влияние на территории Евразийских Балкан, в состав которых были теоретически включены Южный Кавказ, Центральная Азия, Афганистан, Турция и Пакистан (Бжезинский, 2005).

Все это вызвало крайне негативную реакцию у большинства арабских стран. С их стороны было отмечено, что демократические реформы должны были стать результатом эволюционного развития арабских сообществ, а не навязываться извне. Большинство арабских лидеров достаточно скептически восприняли жизнеспособность американской модели демократии на арабской почве. В противовес американской концепции, Египет, Саудовская Аравия и Сирия выдвинули арабскую инициативу «самодемократизации», или «внутренней демократизации». Были выделены ее основные принципы:

– реформирование должно осуществляться «изнутри» самими арабскими обществами и не навязываться извне;

– процесс реформирования должен быть постепенным, чтобы не нарушить региональную безопасность и стабильность;

– результаты реформирования должны служить интересам региона, а не интересам внешних политических акторов;

– религиозные экстремистские группировки не должны суметь воспользоваться преимуществами проводимых реформ и политикой «открытых дверей».

Данные принципы соотносятся с традиционными исламскими позициями о том, что «государство в полном соответствии с исламским учением имеет суверенное право регулировать свою деятельность в пределах своей территории» (Филоник, 2001, с. 41).

Регион «Большого Ближнего Востока», являясь одним из ключевых геостратегических центров мировой политики, остается слабо глобализированным. Процесс глобализации, создав в нем условия для политических преобразований, обострил старые проблемы, добавив к ним новые вызовы и угрозы. Ближневосточное направление во внешней политике России занимает одно из приоритетных мест, поскольку этот регион расположен на наиболее проблемном южном стратегическом направлении ее национальных интересов. В связи с этим России необходима интенсификация дипломатических, экономических, военно-политических, социокультурных усилий по восстановлению своих позиций в данном регионе.

В силу целого ряда причин полностью реализовать концепцию «Большой Ближний Восток» американцам не удается и, скорее всего, не удастся, и все попытки Вашингтона «демократизировать» эту территорию пока ведут только к усилению нестабильности, фанатизма и терроризма. Сейчас она напоминает минное поле для эскалации потенциальных этнических и пограничных конфликтов, готовых взорваться при любом неосторожном движении. Война на Ближнем Востоке – это серьезнейший удар по стабильности всей Евразии и непосредственная угроза для южных границ Российской Федерации.

Таким образом, шаги, предпринятые Вашингтоном по реализации идеи «демократизации Большого Ближнего Востока», убедительно показали, насколько опасно установление в мире однополярности. Эта ситуация деструктивна, ведет к ослаблению роли ООН и иных международно-правовых институтов. Отторжение вызывает и факт готовности США и их союзников в любой момент осуществлять принуждение к миру с использованием военной силы без санкции Совета безопасности ООН.

В статье Чепуриной рассмотрена международно-политическая роль «мягкой силы» и высшего образования в геополитических отношениях XXI в. (Чепурина, 2014). Глобализация и развитие информационных технологий приводят к устранению традиционных индикаторов государственного влияния. На их смену приходят более мягкие, тонкие формы воздействия. Под «мягкой силой» автор понимает силу притяжения, т. е. способность государств привлекать других на свою сторону и добиваться поддержки собственной повестки дня в международных отношениях, не прибегая к силовой угрозе или финансово-экономическому давлению.

В свете вышесказанного Россия осознает необходимость ведения активной публичной дипломатии, нацеленной на работу с общественностью зарубежных стран. Автор отмечает, что предоставление услуг высшего образования – один из наиболее эффективных инструментов продвижения позитивного имиджа страны, который способствует развитию человеческого потенциала.

Продолжая разговор о «мягкой силе», американский исследователь Дж. Най рассматривает как три ее основных источника привлекательность геополитического курса в сфере науки и культуры, легитимность государства, моральную обоснованность политического курса и учет политических ценностей других государств (Nye, 2011). Культурная составляющая мягкой силы, к которой относится и сфера высшего образования, является центральным элементом публичной дипломатии, поскольку она формирует и развивает диалог между общественностью стран посредством личных контактов, дополняя напрямую политику государства и проводимый им политический курс (Долинский, 2011). Роль государства при этом сводится прежде всего к упразднению административных барьеров и созданию условий, пропагандирующих и стимулирующих развитие культурных, историко-образовательных и других достижений страны. В результате культурно-образовательная составляющая «мягкой силы» может оказывать прямое воздействие на популяризацию достижений, ценностей и идеалов страны и ее населения. В этом плане общественные науки (особенно социальная психология) способны играть серьезную политическую роль, производя «смыслы», теории и концепции, легитимирующие позиции и взгляды государства, что делает эти науки реальными ресурсами геополитического взаимодействия (Панова, 2011).

Как отмечает ректор МГИМО МИД РФ А. В. Торкунов, «именно в студенческие годы у молодых людей формируются мировоззренческие ценности и взгляды. Знание языка принимающей страны, межличностные контакты и симпатии, а также видение вопросов под определенным углом зрения создают ценный социальный капитал на уровне сообществ», в результате чего «эффективность воздействия на внешний мир с помощью национального образования как инструмента мягкой силы» (Торкунов, 2012, с. 86), что оказывается, в конечном счете, гораздо эффективнее, чем использование военных или иных рычагов давления.

Европа как главный сторонник символ применения «мягкой силы» давно осознала необходимость принятия активных мер для удержания своих конкурентных преимуществ в сфере услуг высшего образования (Болонская декларация, 1999). Россия также имеет богатые традиции в сфере высшего образования: еще до Октябрьской революции она предоставляла свои образовательные услуги как региональной политической элите (особенно элите Северного Кавказа), так и славянским государствам. СССР также стремился укреплять свои позиции в мире посредством подготовки политических элит как внутри страны, среди представителей советских республик, так и за рубежом, привлекая студентов из стран Африки, Азии и Латинской Америки. Накануне его распада, согласно данным Министерства образования, в его вузах обучалось 126,5 тысяч иностранцев, что составляло 10,8 % от общемировой численности иностранных студентов. Сейчас же (по данным ЮНЕСКО на 2011 г.) Россия занимает лишь девятое место по числу принимаемых студентов (60300), находясь по этому показателю в списке стран после ЮАР. Однако, согласно данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), наша страна и сейчас является наиболее образованной страной в мире: на ее долю приходится 25 % студентов всего ЕПВО[4].

Следует подчеркнуть, что недостаточно эффективное участие современной России в ЕПВО может привести не только к потере потенциальных выгод от сотрудничества, а также к серьезным репутационным издержкам. Следует системно работать над повышением эффективности этого инновационного внешнеполитического инструмента, используя пропаганду исторических ценностей России и привлекательности страны в геополитических параметрах.

Работа М. Васильева посвящена анализу особенностей постклассических подходов в геополитике рубежа XX – XXI вв. Рассматриваются понятия «цивилизация», предприняты попытки определения цивилизационного кода россиян (хотя сам этот термин не расшифровывается). Обосновывается положение о том, что отношения между цивилизациями могут выстраиваться не только на основе противостояния, но и на основе взаимовыгодного взаимодействия (Васильев, 2011).

В работе М. В. Харкевича поднимается вопрос о принципах глобального управления государством в условиях современного развития мировой политики и геополитических отношений (Харкевич, 2014). Взаимозависимый и глобализированный мир нуждается в управлении. Принципиальная возможность глобального управления без глобального правительства, как утверждают аналитики, вполне обоснованна. В статье аналитически выделены три основные формы глобального управления: иерархическая, рыночная и сетевая. В иерархии управление осуществляется в силу властной асимметрии между сторонами. Рыночное управление осуществляется через механизмы ценообразования. Сеть в отличие от рынка характеризуется более тесной ценностной связью между акторами, однако в отличие от иерархических отношений они свободны вплоть до выхода из сети.

В статье Н. А. Геныка рассмотрена политика СССР в Азиатско-Тихоокеанском регионе, которая в значительной степени определялась политическими процессами Центрально-Восточной Европы (Генык, 2009). Подъем антитоталитарных восстаний в этом регионе сопровождался эскалацией напряженности в советско-китайских отношениях. Советско-китайские идеологические антагонизмы играли роль катализатора для интенсификации ревизионистских движений, что содействовало успеху борьбы против советского доминирования и способствовало формированию новой геополитической действительности. По мнению автора, в постбиполярный период Китай стремится увеличить свое присутствие в Центральной и Восточной Европе, ставшей объектом военно-политического соперничества РФ с ЕС и НАТО.

В работе М. Л. Титаренко рассмотрены вопросы стратегического взаимодействия и партнерства двух великих держав – России и Китая – в укреплении мира и безопасности (Титаренко, 2014). Большое внимание уделено значению этого взаимодействия для глобальной стабильности и мирного развития Китая, что особенно актуально после XVIII съезда КПК, внесшего целый ряд новых задач и установок в теорию и практику политики реформ и общую стратегию социально-экономического развития страны.

В работе С. Л. Сазонова рассмотрена проблематика взаимоотношений России и Китая в аспекте стремления к доминированию в регионе так называемого «шелкового пути». В начале XXI в. Азиатско-Тихоокеанский регион стал одной из ключевых зон, активно вовлеченных в мировую геополитику. Он превратился в оживленный перекресток, где пересекаются различные экономические интересы и через который проходят стратегически важные транспортные коммуникации.

Существуют технические границы объемов грузов, провозимых через Суэцкий канал, а также проблемы пиратства в других транспортных регионах. Использование альтернативного морского маршрута через мыс Доброй Надежды ведет к удлинению сроков доставки и, как следствие, к серьезному удорожанию перевозок. В этом плане следует признать, что сухопутный транзит через территорию России, возможность транспортных коммуникаций через Арктику, где мы занимаем доминирующие позиции, и др. предоставляет нашей стране значительные геополитические преимущества (Сазонов, 2014).

Таким образом, экономическое взаимодействие между Россией и Китаем является важным звеном процессов всемирной глобализации, сопровождается расширением межгосударственных экономических связей, ростом торгового оборота и масштабов научно-технического сотрудничества, вовлечением в оборот новых торговых рынков. Все это не может осуществляться без соответствующих изменений в национальной и международной транспортной инфраструктуре двух великих держав. В отношениях России и Китая, протекающих в условиях глобальной экономической конкуренции, существуют и определенные противоречия, которые необходимо устранять.

Стоит обратить беглое внимание также на работы политологов и социологов, посвященные анализу проблематики безопасности Азиатско-Тихоокеанского региона. Мы не будем останавливаться на них подробно. Перечислим лишь основные содержательные концепты для понимания широкомасштабности и сложности затронутых в них проблем.

Так, в статье М. Ю. Панченко раскрывается идея «стратегического треугольника» РИК (Россия – Индия – Китай), который, по мнению ее сторонников, может стать мощным инструментом формирования стабильных межгосударственных отношений (Панченко, 2009). Поэтому с начала 2000-х годов политики и политологи активно разрабатывают теоретические и практические проблемы формирования и функционирования этого «стратегического треугольника»: проводятся ежегодные научно-практические конференции политологов этих трех стран, посвященные анализу возможностей, перспектив, направлений и форм их геополитического взаимодействия (там же, с. 3). В статье Я. М. Бергера рассматриваются геополитические воззрения китайских исследователей различной идейной ориентации (националистической, великодержавно экспансионистской и реалистической) на проблематику безопасности страны (Бергер, 2010). А. М. Кривенко и В. А. Окоча (Кривенко, Окоча, 2012) исследуют механизмы урегулирования конфликта на Корейском полуострове. Обозначены некоторые основные актуальные вопросы современного развития обстановки в КНДР. В статье Е. Н. Грачикова рассматриваются исторические условия зарождения и развития китайской цивилизации, изучается характер географического и природного ландшафта страны, определивший особенности ее культуры и геополитики (Грачиков, 2012). В статье Г. В. Епифановой ставится вопрос о выявлении духовных оснований цивилизационного развития российского и китайского обществ и путей их взаимодействия. Анализируется роль духовных императивов развития субъектов современной геополитики (Епифанова, 2014). Все эти проблемы требуют пристального внимания.

Образы государств как предмет психологического исследования

В качестве еще одной геополитической категории психологического плана исследуются образы своего и других государств в сознании их жителей. Психологами предпринимаются попытки анализа психологической структуры, содержания и факторов формирования подобных образов.

Были проведены исследования образов России, США и Китая в сознании россиян. Было установлено, что в образе России ее жителями подчеркиваются прежде всего природные, духовные, исторические и культурные богатства. В то же время отмечаются негативные качества русского характера (лень, склонность к употреблению алкоголя, безрассудство, непредсказуемость и т. д.). Выявлена некоторая динамика в современных представлениях: молодое поколение в большей степени ориентируются на гордость за нацию и желание вернуть себе достойное положение в мире (несмотря на рост меркантильных ориентаций), а у взрослых респондентов прослеживается нацеленность на решение прежде всего внутренних проблем государства (Крымчанинова, 2017).

По результатам исследования некоторых авторов, образ США у политической элиты России и рядовых граждан крайне негативен, связан с угрозой. На первый план выходят технологическая оснащенность и материальные богатства Америки, которыми она распоряжается, по мнению россиян, эгоистично и самоуверенно. В своем геополитическом влиянии она не учитывает ни национальные интересы других государств, ни их культурно-историческое своеобразие и осуществляет экспансию по всему земному шару, превратившись в «мирового полицейского», считающего себя вправе, к тому же, диктовать миру, по каким нравственным и политическим принципам жить, как одеваться, что смотреть в кино и даже чем питаться (Крымчанинова, Фёдоров, 2017).

Образ Китая у политической российской элиты, несмотря на уверения в дружбе и сотрудничестве, также содержит потенциальную угрозу, возможно даже большую, чем США. Рядовые россияне относятся к Китаю с большей лояльностью, но подсознательно ощущают исходящую от него опасность. В сознании рядовых россиян образ этой страны еще не достаточно сформировался: перемешаны и уважительный интерес к ее древней истории и культуре, и современные реалии – огромное бедное население, дешевая, нередко поддельная продукция, заполнившая полки магазинов мира, и страх угрозы вполне возможной военной экспансии этого многомиллиардного населения в обозримом будущем. Дальнейшее формирование образа Китая в сознании россиян будет, в частности, зависеть от того, какой вектор развития он выберет, тем самым усилив одну из вышеперечисленных тенденций.

В психологическом анализе политических и социальных образов различных государств состоит еще одно направление геополитических исследований. Мы убедились, что изучение общих закономерностей и частных тенденций геополитических процессов выступает важным элементом связки «макропсихология – геопсихология», формирующим новые научные направления в психологии и призванным отражать психологические процессы, релевантные общественным и международным процессам в целом.

* * *

Осуществленный выше аналитический обзор исследований современных геополитиков и социологов позволяет выделить их основную проблематику: управление геополитическими психологическими процессами, выявление стереотипов восприятия данных процессов, исследование поведенческих моделей групп и сообществ, противодействие глобальным угрозам, сохранения суверенитета и безопасности государства с использованием возможностей социальной психологии и т. д.

Подводя итоги обзора, выделим ведущие особенности современной геополитической обстановки.

1. На рубеже XX–XXI вв. геополитические отношения претерпели глубокие изменения. Изменился и научный смысл понятия «геополитика», которое трактуется сейчас намного шире. Корень «гео-» ныне отражает не столько географическое, сколько общепланетарное, глобальное измерение политики взаимоотношений супердержав и военных блоков, иногда даже «столкновение цивилизаций» или переход от биполярных геополитических отношений к полицентрическим.

2. Для современной геополитики характерно и более широкое толкование геополитических факторов, включая рассмотрение не только пространственно-географических, но и финансово-экономических, социально-экономических, культурно-исторических, цивилизационных, национально-этнических, ресурсных (в частности, энергетических), а также экологических и миграционно-демографических составляющих.

3. На протяжении последних десятилетий неуклонно наблюдалось резкое расширение поля геополитики. Традиционные пространства Суши и Моря дополнились воздушным, подводным, околоземным, межпланетным и космическим пространствами, сейчас уже речь идет и о глобальных информационно-технологических пространствах.

4. Для современной геополитики характерно стремление к распространению контроля на виртуальные пространства. Современная геополитическая борьба развернулась за витальный потенциал общества (как целостного организма) и человека (как персонифицированного субъекта) для обеспечения геополитического признания мировоззренческих принципов, пропагандируемых разными государствами. В геополитическом пространстве происходят так называемые информационные войны, которые ведутся в периодической печати, в Интернете, находят свое отражение в сфере искусства, науки и образования.

5. Акторами современной геополитики стали не только наиболее мощные державы, но и различные объединения средних и малых государств, транснациональные корпорации и негосударственные международные организации, включая и ООН и транснациональные компании.

6. Современная геополитика характеризуется все возрастающей динамикой. Это связано не только с быстрыми политическими изменениями, но и с необходимостью их научного осознания. В современный научный оборот вошли такие термины, как «геополитическая эпоха» и «геополитическая картина мира», которые фиксируют сложившееся на конкретный момент времени равновесное состояние мировой политической системы мира. Однако это равновесие очень динамично и неустойчиво: его нарушают конфликты, войны, резкие распады государств и следующие за ними изменения структуры мира.

7. Современная динамика развития мирового сообщества формирует новые геополитические школы: американскую, европейскую, российскую, китайскую. На смену наступательным стратегиям, стратегиям соперничества держав приходят геостратегии сдерживания и сотрудничества, интеграции, объединения стран, делающие их границы прозрачными и открытыми, позволяющие эффективно решать глобальные проблемы, в том числе и проблему сдерживания гонки вооружений.

В заключение следует отметить, что современные российские политики, как и их зарубежные коллеги, выступают за осторожность в международных и межцивилизационных отношениях, за развитие сотрудничества и установление открытых границ, за отказ от милитаризма и агрессии (Колосов, Мироненко, 2002).

Глава 2. Психологические аспекты геополитических процессов

Изменения, начавшиеся в мире, в основном на Западе, во второй половине прошлого века, а также масштабные внутриполитические и экономические изменения, произошедшие в нашей стране начиная с 1990-х годов и повлиявшие не только на функционирование многих государственных институтов, но и на место государства на международной арене, поставили перед фундаментальной психологией новые задачи. Возникла необходимость осмысления процессов мировой политики и глобализации и их влияния как на состояние российского общества в целом, так и на развитие и благополучие отдельной личности (Макропсихология…, 2009; Психологические исследования…, 2018; Россия…, 2007; Юревич, Цапенко, 2010). В объективе психологического анализа оказались такие актуальные проблемы, как распространение и опасность применения ядерного оружия, терроризм, криминализация общества, общественная мораль и нравственность, психологическое здоровье, коллективные чувства, например, патриотизм, динамика ценностных ориентаций, изучение новых больших социальных групп, например, этносов, предпринимателей, и др. (Емельянова, 2016; Журавлев и др., 2016; Ковалева, Соснин, 2016; Нравственность…, 2012; Психологическое здоровье, 2014; Соснин, 2016; Юревич, Журавлев, 2016).

В последнее десятилетие под влиянием процессов глобализации серьезные изменения произошли в сфере международных отношений. После прекращения существования двухполярного мира, находившегося под контролем таких сверхдержав, как СССР и США, деструктивные изменения затронули и однополярный мир, который пытались выстроить США после прекращения существования Советского Союза, а вместе с ним и глобализационную модель развития, лежавшую в основе такого миропорядка (Бжезинский, 2005). Всего за 20–30 последних лет в ответ на мощные транснациональные процессы в качестве реакции на них активизировались национальные движения, сопровождающиеся ростом этнического и религиозного самосознания и противодействующие навязчивому усреднению образа жизни по западному образцу. В самые последние годы одновременно с кризисом авторитета международного права и институтов международной социальной и экономической регуляции все это привело к множеству локальных и глобальных конфликтов в самых разных областях жизни, затрагивающих большинство народонаселения Земли. Эти конфликты, наряду с военной силой, реализуются даже в большей степени путем применения информационного воздействия, атакующего психоисторическую идентичность международных игроков, их национальную уникальность, ценности, образ жизни и исторические достижения (Соснин, Ковалева, 2017а).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Доходы Google превышают ВВП нескольких крупных стран // Talking of money. 2020. URL: https://ru.talkingofmoney.com/google-s-revenue-beats-gdp-of-several-major-countries (дата обращения: 13.06.2020).

Вернуться

2

Вся статистика Интернета на 2020 год – цифры и тренды в мире и в России URL: https://www.web-canape.ru/business/internet-2020-globalnaya-statistika-i-trendy (дата обращения: 11.04.20).

Вернуться

3

См., напр.: Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М.: ACT – ЗАО НПП «Ермак», 2004.

Вернуться

4

«Европейское пространство высшего образования» – это университеты стран Евросоюза. В него также входят не состоящие в ЕС Швейцария и Норвегия, и страны Восточного партнерства, в их числе Белоруссия, Россия, Турция и Казахстан.

Вернуться