# Аниматор мира. Часть 2

Павел Нефедов

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Поиск новых планет не так прост. Для этого необходимо придумать их, создать и воплотить в жизнь. А уж потом найти и открыть.Это касается поиска миров и новой жизни!Разум – это космос. Творите!

© Павел Нефедов, 2025


ISBN 978-5-0056-4328-5 (т. 2)

ISBN 978-5-0056-4329-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

(Посвящается тем, кто нашёл дорогу, но заблудился)


## АНИМАТОР МИРА

### Часть 2. Павел Нефедов


## ГДЕ Я?

– Как меня утомил этот бег! – Возмущался я, пока будто бы летел над землей.

Странная штука, я испытывал дикий ужас, но при этом, обсуждал свою усталость. Это было настолько же глупо, как и нагло.

Возможно, я таким образом отталкивал от себя бесконечную вереницу мыслей. Откуда это безобразное чудовище вместо моего друга? Где я нахожусь? Почему все началось на привычной земле, а продолжилось в незнакомом для меня месте? И вообще, что, собственно, происходит?

На секунду, во мне открылось стороннее видение. Как в фильмах, когда герой замедляет внешний мир, разбирая окружение до мелочей. Я смог посмотреть на триста шестьдесят градусов, и даже больше, я словно глядел сквозь стены.

Место действительно было неузнаваемым. Это новое пространство сильно отличалось от привычного мира, и даже больше, оно не походило на три созданных мной мира.

– Куда уж там. – Ворчал я про себя, следя за своими же замедленными съемками бега. – Здесь нет веселья, равнодушия, нет грусти, да и cмешанных чувств нет. Я испытываю лишь страх. А вокруг одни ужасы.

Темные улицы имели кособокие углы дорог. Здания изображали обломки скал неправильной формы. Растительность, словно истекала кровью и просила пощады. Даже лужи на земле, которые всегда символизировали уныние, взрывались устрашающей рябью, отталкивая от себя напрочь.

– Какие тут кораблики… – думал я всякие глупости про запускание бумажных корабликов по весне.

Возможно, во мне таились знания, что я аниматор. Или может быть я недостаточно боялся, как страшатся обыденные люди. Скорее всего, это была очередная игра моего разума, вернее, творческой комнаты.

Но все же, этот наигранный кошмар затягивался, и уносил меня за собой, заставляя ему истинно верить.

Каким-то запредельным чувством я ощущал присутствие взгляда того чудовища на моей спине. Хотя, оборачиваясь, я никого не видел. Ноги сами несли меня сквозь зловещие переулки непонятного города.

– До чего меня довела моя фантазия! – Застонал я, ощущая боль в мышцах ног. – Неужели и писатели испытывают подобные сдвиги реальности?

Конечно же я понимал, что это было так. Просто-напросто, я общался сам с собой, чтобы не сойти с ума из-за вечного бега, от неизвестно кого, в неизвестно куда.

Любой автор, любого произведения, будь то фильм, или картина маслом, а возможно, компьютерная игра, должен вначале пережить некий стресс (озарение), чтобы потом позволить зрителю или читателю познать его переживания. Даже, если они инсценированы.


Отрывая вас от прочтения, укажу путь любого творения. Когда я описывал эту сцену, а любые слова в этой книге – это чистая правда, с небольшими элементами фантазии, ко мне постучали в окно. На секунду, это была глухая ночь, можно сказать, под утро.

Представляете, каково было мне, в миг ужасных воспоминаний из жизни? Я обделался, учитывая то, что мнил себя создателем миров. Меня напугал обычный стук в стекло. Я даже выглянуть побоялся, думая, что давно исчез от глаз людских. А тут такое!

Именно поэтому, к ужасу, от пережитого, прибавился страх от процесса воспоминаний.

Кстати, если интересно, на утро я обнаружил разбитое окно, оно держалось на тонировочной пленке, изображая паучью паутину.

Так, все. Забыли… иначе и вас будут преследовать ваши творения.


Каким-то чудом, ко мне пришла гениальная идея остановиться. Сколько я пробежал, я не знал. Но судя по ноющим ногам, очень и очень много.

Молниеносным движением я оказался в заброшенном здании с оживленной обстановкой. Не знаю, возможно, в том месте, где я оказался, подобная заполненность здания, и есть быт.

Серое и полуразрушенный интерьер ничем не отличался от фасада дома. Люди также дополняли это неспокойное место. Я даже пожалел, что решил скрыться в общественном месте. На самом же деле, я попал в заброшенный цирк уродов.

– Ну и видок у них! – Возмущался я, испытывая, и страх, и разочарование, одновременно. – Как таких земля держит.

В те моменты, я совершенно не соблюдал нормы поведения создателя миров. В моей голове крутились лишь гадости, и готовящиеся к смерти чувства.

Возможно, это была очередная неудачная симуляция какого-нибудь мира, о котором я не помнил. Во всяком случае, я не планировал мир ужаса и уродства.

– Но как-то я сюда попал! – Рассуждал я, когда нашел более-менее уединенное место. – Я понимаю, Сергей, что ты подавлен, и иногда не можешь совладать с этой адской творческой комнатой, но соберись.

Куда там собираться. Я и мыслить адекватно не мог. Как бы я не закладывал в творческую комнату всякие защитные функции, они не работали. Я просто-напросто не помнил, как их включать.

Это походило на придурка, который пытается силой мысли передвигать предмет, никогда даже не тренируясь. Так… ради того, что ему захотелось.

Также было и со мной. Я научился творить, но менеджер по продажам из меня был никакой. Я не мог правильно расставить приоритеты в работе. Ну точно, как тот алкаш-художник, который славу получил лишь после смерти.

– Так и я, – ворчал я, – буду наслаждаться своими путешествиями, без эксцессов, только когда это бренное тело пожелает оставить все еще молодой и беспокойный разум.

На какое-то время, я даже смог вздремнуть.

– О, это новость! – Обрадовался я, когда очнулся. – В этом мире, если его можно так назвать, не все уж так потерянно. Отдых присутствует! Значит можно отвлечься от этого ужасного идиотизма. Не то, что в первые разы, при посещении равнодушного мира. – Бесконечное и опустошенное равнодушие. Хорошо, что хоть исправил все ошибки. И мир стал спокойным!

Все, что я мог вспомнить позитивного, я проговаривал про себя. Я не хотел обсуждать, где я, и почему сюда попал. Я знал, что незаметно, но ситуация разрешится.

Но скорее всего, я ждал своего постоянного спасителя. Друга, что ли. Моего шерстяного комочка.

Даже стало как-то приятно. Воспоминания, ностальгия. Ванильные моменты. На время страх отступил, позволив мне расслабиться.

– Дружище мой, где же ты? – Бредил я ласково, но имея в виду не того бывшего друга, что превратился в безумного страшилу, а спасителя. Хотя… тогда мои мысли сильно путались.

Я не представлял во что я был на самом деле одет, но мне казалось, что я нахожусь зимой, в каком-то заброшенном заводе, где много бомжей. Вокруг горят костры в бочках. И несмотря ни на что, я закутался тулупом, придвинулся к огню, и нежно греюсь, слушая милые рассказы бездомных.

Да, теперь понимаете, как и в волшебной шкуре хочется человечности?

Тамошний народец мне показался даже очень милым. Я лелеял свои грезы и потихоньку вновь засыпал.

– Что опять? – Нехотя проскрипел я, когда передо мной, один из бомжей стал корчить мне рожи.

Мужик словно был резиновым. Его рожа так искривлялась, что меняла форму всей головы. Затем руки, ноги, и наконец все тело.

– Пора отсюда бежать! – Подумал я, не дожидаясь финала этого кривляния.

Когда я выскакивал из разбитого окна, то задним видением заметил, как все эти добрые и хорошие бездомные превратились в уродливых и страшных зомби. Они издавали страшные возгласы и дико кривлялись всем телом. Мне тяжело было это признать, но они все, как один, превратились в Женю-монстра.

– Этот бред когда-нибудь закончится? – Завопил я, как самая пугливая баба на свете. Нет, не баба, пардон. Девочка! Визг был такой тонкий и вибрирующий, что баба бы такого не воспроизвела, точно.

И вновь я в пути. Опять бегу и озираюсь по сторонам.

– Не так я себе представлял жизнь творческого человека! – Возмущался я, как вечно недовольный жид. – Хотел бросить привычную и бессмысленную жизнь, с ее постоянной беготней и ненужными действиями. Думал, что буду сидеть себе в своем уютненьком офисе, писать книги, картины, мемуары…

Не знаю, мечтал ли я действительно о такой жизни, с камином и рукописью в руках, но в те моменты я готов был, и доктором наук стать, не вылезая из научных работ, лишь бы не в этом дебильном месте, с придурковатым Женей-страшилой.

На какой-то момент, мне показалось, что я бегу напротив огромных зеркал, так как увидел свое отражение.

– Причем, – завопил я, – там отражается и этот зверюга! Он несется, гад, за мной.

Бег не прекращался, я стал выдыхаться и задыхаться. Но при этом, у меня хватило ума разглядеть в отражение, совершенно не себя, а иное существо.

– Что за глюки? – Думал я, пытаясь уже остановиться, и сдаться. Сил не оставалось совсем.

Напротив меня бежал комок шерсти, мой лучший и единственный, как оказалось тогда друг. У меня конечно же было много вопросов, почему он бежит от этого придурка? Возможно, спасает меня. Или мне все это чудится?

Я остановился и ловким движением прыгнул под забор. Там как раз под меня была дыра. Конечно же я не думал спасать друга, если он меня спасал. Да и страх во мне, неважно, искусственный он был, или нет, но он меня заставлял холить и лелеять инстинкт самосохранения.

Рев этого безумного Жени стал стихать.

– Видимо, он увел его в другую сторону.

Я не стал отсиживаться, ожидая погибели. И побрел искать ответы, хоть какие.

– Эй! – Раздался рев позади меня.

Я обернулся, а там он – Женя урод.

Сорвавшись со всех ног, я думал лишь об одном, что забуду напрочь этого неблагополучного дружка, даже в привычном его виде, на привычной земле.

– Если доживу до этого дня! – Сверлили меня мысли.

Вот так самые отважные и храбрые созидатели миров отказываются от своих друзей, даже не разобравшись, что это за фигня такая, глюки или сбой в очередном мире.

Пока я бежал, этот монстр отстал от меня. Я даже не понял как. Возможно, мой мыслительный процесс был сильнее любых ужасов.

Запрыгнув в ржавую помойку, я начал глубоко дышать, словно очень хочу насладиться контейнерной вонью. И у меня это получилось. Забыв о страхе, я вылез наружу. Естественно, изображая рвотные позывы.

– Во я попал! – Произнес я. – Не побегу больше. Хватит! Если это моя симуляция, то этому уроду не совладать со мной. А если нет, то лучше сдохну.

Легко было сказать… но вот реальность, любая, дарует нам внезапность в каждом своем чувственном случае. Помните те моменты, когда вы считаете, что фильм ужаса – это пустышка, и он не может вас страшить из-за неправдоподобности. И в ту же секунду вас пугает самый незначительный, но внезапный момент.

Я бы сказал, что чувства притупляются, в каком-то там заоблачном просветлении. Но только не в случае с людьми. А я тогда, черт побери, был человеком.

В общем, я так и маялся до самого темного вечера. Возможно, в том мире время делилось на части дня, там светало и темнело, не знаю. Но мне показалось, что наступил вечер, пусть будет так. Хотя, можно сослаться на мою дикую усталость. От волнений и переживаний мои глаза, возможно, перестали воспринимать данное, как реальность.

Я успел пробежать, по меркам привычной земли, от Владимира до Москвы. Повалялся в грязи и пыли всевозможных ветхих построек. Вытер начисто своей одеждой скользкое покрытие тамошней земли. Не знаю, асфальт это был, земля, или вообще один сплошной и грязный ковер из отходов того мира.

Все было, как в тумане. Я не то, чтобы мечтал о спокойствии и теплой кровати. Я желал малого, хотя бы вернуться в творческую комнату, и продолжить свою суетливую работу. Да мне подошло бы, что угодно, лишь бы не этот невообразимый и нескладный ужас.

За мной постоянно кто-то гонялся. Кто-то – потому, что я стал различать в одном и том же чудище разных персонажей. Наверно, чтобы крыша окончательно не съехала. Представляете себе, один и тот же страшный сон, без перерыва даже на обед, не то, чтобы на сон.

Иногда менялись декорации незнакомого мира. Появлялась разная массовка, но в одинаковом сером и мрачном облике. Небо бесперебойно переодевалось во всевозможные уродские облака. Но эпизод погони за мной повторялся раз за разом, меняя только длительность самой погони.

Нет, меня не догоняли, что странно. Так я хотя бы понял, грозит ли мне реальная угроза в запредельном, для моего понимания мире. Я просто-напросто бесцельно убегал, и при этом, сильно жалел себя. Ну не бред ли?

– Возможно, вечер здесь не так уж и плох. – Подумал я, когда точно стемнело. – Не могу больше думать, искать ответы, выход… нет сил. Как мне выбраться отсюда. Если это продолжится еще немного, то я уничтожу творческую комнату к чертовой матери. Заведу жену, долбанную и бессмысленную работу. Верну пятницу-попойку. И доживу гребаную жизнь до смерти.

После этих обреченных слов случилось чудо. Наконец-то! Сытому покажется мелочью, а я стал различать отслоения реальностей. Как в старых компьютерах, когда в одном раунде, при перемещении, загружается чуть ли не каждый шаг.

Я увидел, что здешние персонажи, окружающие меня модели, чувства, действия, являлись неким набором из разных миров, соединенных в какой-то смешной и нелепой симуляции.

– Я опять из-за своей лени вылепил монстра! – Раздался во мне недвусмысленный укор.

Я увидел, как мой спаситель – комок шерсти убегал в очередной раз от монстра, они пробежали мимо меня, даже не задев.

Появился этот же урод и рядом со мной, с воплями и устрашающими звуками.

Он подбежал ко мне, открыл слюнявую пасть, и принялся уже меня жрать. Я закрыл глаза, но не сдвинулся с места. А когда я открыл веки, то этот Женя-урод помчался дальше. И было видно, что он бежит за мной. За тем мной, который от него убегает. Но тот я, который остался на месте, проигнорировав страх, стал ясно мыслить.

– Это точно симуляция ужаса! – Подытожил я. – Я оказался в какой-то гребаной системной ошибке. Раз меня невозможно уничтожить, значит буду разбираться, что это за надуманные параллели реальности.

Я решил отыскать своего спасителя, и поведать ему, что здешний ужас – фантом.

Трудно было найти того, кто постоянно мельтешит перед глазами. Как только я понял в чем дело, страх этого места решил подшутить надо мной. И спаситель, и даже монстр, пропали. Теперь не они искали мой испуганный взгляд, а наоборот, я пытался отыскать их нелепые догонялки. Ужас, как бы переквалифицировался в страх от невозможности отыскать спасителя.

В конечном итоге, я прошел по второму кругу безликие улицы серого города. Протер одеждой мостовые. Прочувствовал заново всю прелесть местных помоек. И чуть ли не с каждым, из этих уродливых жителей данного мира, мне пришлось поздороваться. Хоть в прямом, хоть в переносном смысле.

– Я бы остался здесь навечно, – рассуждал я, чтобы меня хоть кто-нибудь адекватный услышал, – ведь любое движение – жизнь. И бродил бы здесь, как идиот, в поисках, сам не знаю чего. Но у меня есть свои цели и задачи. Мечты, в конце концов!


Впервые, тогда, я по-настоящему стал скучать по своему распорядку дня:

08.00 – моделирование новых моделей, нового мира.

10.00 – просмотр обучающих уроков по 3d программам.

12.00 – нотная грамота и гитара.

13.00 – написание музыки в музыкальном редакторе.

14.00 – написание книги.

17.00 – редактирование уже написанных.

18.00 – сочинение стихотворения.

19.00 – перенос всех знаний в творческую комнату.

20.00 – работа с новым миром в творческой комнате.

03.00 – просмотр художественного фильма на просторах интернета (редко, но метко).

До 08.00 от оставшегося времени после фильма – сон, либо отдых в положении лежа.

Питание не включил, так как не помню, как вообще ел. Тогда, по-моему, я питался два через два. Два дня ел, по ночам, при просмотре фильма. И два дня не ел. Скорее всего так. Исключая, конечно же, те дни или месяцы (в иных мирах и время другое), которые я проводил в симуляциях.

И пища несла для меня лишь характер удовольствия. Никакой другой причины не было. Полезность и надобность отпали также, как и сама еда в настоящее время.

Разум сильная штука, как его не назови – компьютер, бог, тело, вдохновение, жизнь, смерть. И по мере его развития, он все больше и больше отказывается от телесного, и реального. Под реальным я подразумеваю то, что вы есть сейчас!

В общем, творчество, каким бы оно не было – это труд чистой воды.

С графиком я намудрил. Он конечно же менялся, исходя из текущих задач. Да и следовать я ему не всегда торопился. Знаете ли, жизнь вне системного периода, даже, если система все-таки присутствует, похожа на сегодня хочу так, а завтра по-другому.

Этим и интересна подобная жизнь. Она подходит, как заблудшим, так и потерявшим смысл жизни. Как говорится: «Жить из-под палки можно и долго, но бессмысленно!»

Вы поняли, о чем я? Я про жизнь, когда родился трамваем, уже стоящим на рельсах, определенного маршрута.


– Интересное зрелище! – Подумал я, когда свернул на незнакомую мне улицу. Она больше походила на технологичное поле, вроде современного стадиона. Или лесного поля с механическими штуками. Вот так непонятно, но логично, если объяснять русским языком, или на каком вы там говорите.

Визуально, я бы мог сказать, что попал с одного уровня на другой. Причем, были видны явные границы между раундами. Город, а за ним технологичное поле.

Я не стал робеть, ведь там могли храниться очередные ужасные секреты, и прошел прямо до середины поля.

Вокруг блистала гальваника. Трава сочетала в себе искусство, механизмы и органику. Словно на одном поле сочеталась трава из разных миров. Одни травинки красовались сочной зеленью, другие блеском металла, некоторые показывали высохшую и умершую желтизну, а были и такие, что скрипели своей рыжей ржавчиной.

– Чудеса! – Восхищался я.

Поле не было футбольным, поэтому тут росли редкие деревья. Они также делились на техногенность и растительность. Высокие, объемные. Местами, покрытые листьями из свежей материи, а участками, вырабатывающие мазут вместо смолы, и острые ножи вместо листочков.

– Боюсь посмотреть под траву. – Обеспокоился я.

Но любопытство взяло верх, и моя голова, словно порванная резинка от трусов, покачиваясь, спустилась ниже колен.

– Мать честная! – Восхитился я, оставляя место для небольшого страха в уме.

Естественно, там присутствовал мир насекомых. И он был настолько перепутан, что делился не только на органику и нет, но и дробился на неизвестную космическую разновидность. Иными словами, там были насекомые земли, и других существующих планет, внутри, и за пределами понимания. Ко всему прочему, каждый органический вид делился на механический, виртуальный, и бог знает, какой еще.

– Когда я все это придумал? – Затаился во мне вопрос, который никак не хотел себя озвучивать вслух, дабы не иметь последствий.

Я догадывался, что сбои в моей памяти были связаны с творческой комнатой, и ее неоднозначной позицией, относительно реальности. Я мог просто-напросто помнить лишь то, что относилось к конкретному миру. За исключением памяти привычной земли. Она, то исчезала, то вновь появлялась, сама по себе. И для этого мне не нужен был и спаситель. А вот иные миры, они, увы, иные…

Я даже начал себе представлять, как мог это все создать. По бокам были референсы с живой природой и различными механизмами. В центре полигоны, которые ваяли что-то новое и невообразимое, из сочетания электрики и химии. В голове идея созидания несочетаемого и противоестественного. А в творческой комнате макет нового мира. Того мира, о котором я никак не мог вспомнить.

– Почему ужас? – Спрашивал я сам себя. – Неужели я настолько стал пресным, что меня и средние чувства не впечатляют? Хотя… а почему нет? В жизни, которая, тем более, сочетает в себе множество миров, попробовать нужно, абсолютно все!

В тот момент, я подумал, что таким образом докачусь до самых страшных земных грехов.

– Какая ерунда! – Противостоял я сам себе. – Жизнь, это и есть – смерть. Все в одном, разбегаясь по разные стороны. Неужто, я буду жевать сопли, при создании нового и доселе неповторимого? И если подумать, я уже являюсь самым ужасным убийцей-извращенцем. С таким аппетитом поедать, когда-то живое и думающее мясо…

В эту фразу я вложил, когда-то любимое мясоедное занятие. Да и растениям доставалось, они уж точно ничем не хуже. И находясь в этом мире, пусть даже в его симуляции, я осознавал, насколько мы все идентичны. Хоть зеленые, хоть кровеносные, да и с шестеренками.

Поле наглядно показывало, как все крутится внутри себя, извергая жизнь наружу, и снова, по кругу… Механизмы, живые существа, воображение, матери, сознание.

– И целая вечность не прошла! – Обрадовался я, заприметив своего друга.

Тот радостно помахал мне своей кривой ручонкой, нежно при этом улыбаясь.

Я подбежал к нему, как собачка за косточкой, и мы крепко обнялись. Сказалось ужасное одиночество, которое в том страшном мире чувствовалось более отчетливо.

– Я так рад тебя видеть! – Прокричал я, не опасаясь, что меня услышит какая-нибудь нечисть.

– И я рад. – Поддержал меня комок шерсти, положив свою мохнатенькую и кривенькую ручонку мне на плечо.

– Что это за фокусы? – Не стал я продолжать нежности.

– Вот такие… – полушепотом ответил друг.

– Нет, все понятно, что ты сейчас включишь заумного философа, но мне вовсе не до этих рассуждений. – Пробубнил я. – Но, повторюсь, я безумно рад тебе. Ты первый человек… спаситель… ну, друг. В общем, ты меня понял. Ты первый за целый день, хотя я нахожусь здесь уже целую вечность. Короче, ты первый, кто не вызывает во мне ужас.

Я нес какую-то несусветную ересь. Мои предложения состояли из несвязанных слов. Акценты я ставил в тех местах, где и смысла-то не было. Я просто-напросто вел себя, как бабка сплетница, которая вроде хочет узнать полезную информацию, но отвлекается на желтые речи.

– Расскажи мне, пожалуйста. – Наконец, собравшись с мыслями, сказал я. – Кто этот монстр, что превратился из моего друга Жени? Что это за место? И почему ты принимал участие в этой бессмысленной, но ужасной погоне. Да, то, что это симуляция, я уже догадываюсь. И мне понятен сбой в параллельности миров, или в творческой комнате.

Комок шерсти внимательно меня слушал. Он не спешил отвечать, зная, что постепенно я сам все открою для себя. Ведь именно в самом вопросе всегда скрыт ответ.

– Ты наверно понял уже, – наконец, сказал он, – что я, это ты в отражении. А зеркало в данном случае является тот или иной мир. Да, ты прав, это очередная твоя симуляция. Но я до сих пор не пойму, почему ты называешь реальные миры симуляциями. Так или иначе – это сырые фундаменты новых миров. Веселого, грустного, спокойного, и ужасного. Немного погодя, каждая, так называемая симуляция, становится реальностью. По мере исправления ошибок, конечно же.

Он задумался.

– Их я тоже назвал бы по-другому. – Продолжил спаситель. – Это не ошибки, а твой личный опыт. Кстати, тебе еще предстоит его узнать у самой жизни в каждом отдельном мире. Так ты сможешь более подробно исправить недочеты – улучшить этот самый опыт. А под жизнью, я имею в виду – беседы с существами миров, с явлениями, мыслями. В общем, со всем, что находится внутри мира.

После этих слов повисла страшная пауза, которая меня, не знаю почему, но напугала.

Вокруг стали сгущаться тучи. Небо почернело, земля обрела окрас грязной крови. Костры, что горели по краям поля начали давиться собственным дымом. На горизонте появились местные уродливые калеки.

Даже спаситель стал приобретать другой вид. Он, словно превращался в Женю, а из того в монстра. Все это происходило молниеносно, у меня на глазах. Но я не спешил гадить в штаны от страха. Все эти трансформации совершались, как натурально, так и фантомно. Сие действие напоминало наглядную работу многослойной секвенции. Каждый слой имел свои кадры анимации, при этом, иногда соприкасаясь с кадрами всей анимации в целом.

– Отвали от меня! – Заорал я, и принялся убегать.

Как бы не было страшно, больше или меньше, натурально или лживо, но моя человеческая суть давала о себе знать. Я превратился в марионетку, которая не верила в чувства, знала о их сценической наигранности, но все равно подчинялась эмоциям, как самым неотвратимым привычкам. Можно сказать, я был Мальвиной, которая поучала Буратино, ничем не отличающегося от нее.

– Стой, дурачок! – Нагло обратился ко мне бывший спаситель.

– Да пошел ты! – Орал я в ответ, все больше отдаляясь.

– Я серьезно! – Продолжались крики вдогонку. – Я пошутил. Я все тот же друг.

Не знаю, какие силы меня остановили, учитывая возобновившийся ужас внутри, но я встал, как вкопанный.

– Его голос не изменился. – Бормотал я себе под нос. – Ну и что? Он может обманывать. Не стоит ему доверять. Женя тоже был нормальным человеком, которого я знал всю свою жизнь. Ничто не предвещало беды, и тут на тебе, он монстр, который не дает мне прохода и покоя.

Я стоял и робел повернуться, при этом, мой рот шевелился сам по себе. Я выглядел, как старуха, которая не скрывает свои мысли, и что-то постоянно бормочет себе под нос, но довольно громко.

– Он нормальный, – с облегчением произнес я, когда мое тело устало от болтовни, и наконец-то обернулось.

– Давай сюда! – Крикнул комок шерсти.

Его вид оставался совершенно нормальным.

– Я просто пошутил. – Начал он оправдываться, чтобы я доверился ему. – Таким образом, я хотел тебе наглядно показать работу творческой комнаты. Это не сбои. Она способна наслаивать время и пространство. Соединять и перемешивать миры. Давать тебе то, чего ты не ожидаешь.

– А смысл всего этого? – Заорал я, будто бы хочу расплакаться.

– Ты же знаешь себя! – Поспешил ответить спаситель. – Ты всегда все бросаешь. Вот и сейчас, ты готов оставить творческую комнату. Можно сказать, что тебе все это надоело. Но по меркам вечности, ты даже не начинал! Так, побаловался. Твои задумки, остались на уровне задумок. А тебе еще предстоит самое главное – довести все до конца, – до начала жизни. И возможно, без тебя.

Я точно знал, о чем он говорил. Я действительно стал коситься в сторону обычной человеческой жизни, с помыслами о том, что я не в ответе, абсолютно ни за что.

– Я понимаю тебя! – Сказал он. – Но обратного пути нет. Как стать прежним человеком, когда ты всем своим нутром хотел убежать от этого? Не останавливайся, иди вперед! Цель уже близка! Вначале, я помогу тебе отсюда выбраться. А потом, ты продолжишь свою работу, обретая новый опыт и знания!

Я опустился на землю, закрыл глаза, и попытался вдохнуть побольше свежего воздуха. Глоток, еще… ужасная вонь встретила мой зоб. Она настолько была здесь своей, что мой нос привык к ней, а вот рот не ожидал такого глубокого предательства.

Я открыл глаза, распростер руки к чудесному и широкому полю. Мне хотелось сполна насладиться этими красотами. Взгляд, еще… вокруг меня развивались механические растения, смешно переплетающиеся с органическими. Первый мой взгляд полюбил их из-за того, что это были первые моменты спокойствия в этом мире. Но теперь, я видел весь безобразный ужас, который скрывался за видимой красотой. Ржавчина, коррозия, сухость и перегной.

Я попытался пообщаться с другом. Мне так хотелось сказать, а еще больше услышать приятные слова. Но он заладил одну и ту же песню про мое спасение, как самый угловатый и тупой бот.

– Хоть что-то в этом мире может быть обаятельным? – Спросил я, потеряв надежду на лучшее.

– Да все тут прекрасно! – Ответил комок шерсти, выключив свою наигранную пластинку. – Стоит только приглядеться.

– Я смотрю, вкушаю, нюхаю, – поторопился перебить его я, – но здесь один только ужас, в прямом смысле этого слова. Этот мир заслуживает подобной «похвалы».

– А ты смотри глазами существ этого мира, а не очами человека. – Восторженно и победоносно произнес спаситель. – В конце концов, это ты их сюда засунул. Значит ты надеялся, что этот мир будет полезен именно им!

Меня словно ударили по голове. Безумно странная память вернулась ко мне. Не воспоминаниями, а какими-то новыми знаниями.

– Точно! – Заорал я, как оглушенный. – Это, и была моя идея. Изначальная цель! Я хотел дать всем то, чего они хотят. А самое главное, подарить то, что они могут принять.

Я сделал победоносный круг почета, как спортсмены после удачного выступления.

– Традиционная земля переполнена многообразием. Всех много, и множество конфликтов. Они все хотят творить то, что у них в голове, и чтобы им ничего не было за это. Пусть будут равнодушными в мире равнодушия, веселыми в мире веселья, грустными на печальной земле, и вселяют друг другу страх в мире ужаса.

– Не так все просто! – Перебил мой восторг наглый комок шерсти.

– Что ты такое говоришь? – Возмутился я. – Все логично! А главное разумно.

– Ты все поймешь потом, через эпоху твоего вечного творчества. – С грустью, но уже без страха в голосе, произнес спаситель.

– Я сейчас хочу понять. – Чуть ли не топнул я ногой. – Зачем мне завтра?

– Опыт и жизнь! – Сказал комок. – Чем ты еще будешь заниматься, если не пробовать изменить то, что не меняется в своей переменчивости? Как ты думаешь, почему твои миры такие угловатые и смешные, даже несмотря на то, что они вселяют даже ужас? Тебе не кажется, что все растворяется также, как и твоя жизнь? И именно потому, что ты уходишь от того, что уже самодостаточно. Все, не может быть без всего!

Он замолчал. Я не стал его больше мучать своими вопросами. Я понял лишь одно, мне придется попотеть, чтобы переплюнуть привычную землю.

– Возможно ли это? – Задавался я вопросом. – Или сквозь всю свою жизнь я приду к тому же самому?

На секунду, когда я убрал все свои ужасные мысли, я почувствовал, что комок шерсти хочет уйти.

– Стой, спаситель! – Произнес я. – Я не буду больше. Верни меня пожалуйста домой!

– Хорошо быть в неведении? – Спросил меня спаситель, и протянул мне флэшку.

– Никак не могу к тебе привыкнуть! – Произнес я, после очень долгой, и пожирающей тишины. – Ты всегда удивляешь меня, как в первый раз. Я знаю, но всегда хочется задать вопрос. Кто ты такой?

Мне не нужен был ответ моего друга. Своими действиями он вновь открыл мне глаза. Флэшка была первоисточником творческой комнаты. Она являлась неким зарождением, – искрой вдохновения. Конечно же по содержанию. Как форма, ну так себе, – символ из мира земли, определенной эпохи. Не более.

Я осознал, что заблудился здесь по той причине, что потерял ту самую искорку. Как делают это старики привычной земли. – Они растрачивают со временем рвение и стремление жить, как это делают совсем юные, и стремящиеся.

Мне не пришлось куда-либо вставлять флэшку. Она являлась невидимой кнопкой возврата. Символом ответа на все вопросы.

Мои глаза узрели интерфейс творческой комнаты, и я тут же смог вернуться домой. В тот дом, где меня всегда ждали несмотря на то, что я от всех скрывался.

До сих пор не знаю, возможно ли творить, растрачивая время на родных и близких. И я говорю не о строительстве магазина, или о съемках фильма. Я говорю о создании новой жизни… иной, в присутствии закономерной.

## МИР УЖАСА

Я чем-то занимался, не помню. Это было связано с творческой комнатой и симуляцией мира ужаса.


Вернувшись домой, после необычного и незапланированного путешествия, я принялся исправлять ошибки ужасной земли. Естественно, как всегда.

Мне конечно же никто не мог сказать, в чем заключались ошибки симуляций. Я не выполнял работу под заказ. Не исполнял обязанности аниматора мира в канцелярии какого-нибудь бога. Я даже не был рядовым режиссером какого-либо фантастического фильма, и мое творчество не наблюдали критики, указывающие на провальные алгоритмы миров. Нет.

Очутившись в мире своей головы, один на один, я превратился, и в аниматора, и в зрителя, режиссера, бога и черта. Сам для себя, и для своих творений.

Именно поэтому, меня постоянно что-то не устраивало. И я вечно что-то исправлял.

Но иначе никак! Если бы я и с собой не спорил, что мое творчество ошибочно, то все бы давным-давно исчезло. И творческая комната, миры, да и само стремление создавать.

Конечно же, ничего страшного. Не я, так кто-нибудь другой. Рабочие места никогда не остаются надолго вакантными. Прозевал, значит будешь разговаривать с монитором (телевизором), и с тем творением, которое кто-то создал вместо тебя.

Так и в этот раз. Исправлять стало моей привычкой. Я возвращался из каждого мира. Мне обязательно многое не нравилось. И я исправлял ошибки.

Забегая вперед, и возможно, испортив вам настроение, скажу. Я настолько стал тщательно огранять «свой алмаз», что практически затирал его до дыр. Делал идеальным, и в тоже время несовершенным.

Короче говоря, я приближал каждый отдельный мир к привычному – к нашей родной земле, где меня родили, и не объяснили, что я вечно буду создавать одно и то же, пытаясь сделать его разным.

Мир ужаса, а именно его симуляция, хотя спаситель просил меня его больше так не называть, сильно меня изменил. И в принципе, в этом нет ничего странного. Каждая новая глава книги, под названием: «Жизнь», меняет нас, порой до неузнаваемости.

В реальном мире, – привычном, во снах, в творческой комнате, и в других мирах, я стал ощущать присутствие страха. Я конечно же благодарен всем богам за то, что я не испытывал ужаса, но все же.

Подобное чувство частенько утомляло меня. Ведь помимо необходимой работы, я все время отвлекался, утомлялся и даже расстраивался. Можно сказать, я вечно чесался. А зуд во всем организме вызывала вошь из мира ужасов.

Честно, до сих пор не пойму, зачем вообще создал этот мир. Даже не помню вспышку, идею, из-за которой возникло дальнейшее воссоздание моих мыслей.

Я просто-напросто создал его, и все!

И я уверен, спроси у физиков и химиков (бога, компьютера, творческой комнаты): «Зачем Ты создал наш мир таким, какой он есть?» Он ответит настолько размыто и витиевато, что захочется додумать самому, а потом забыть этот вопрос навсегда.

В принципе, что мы, люди, и делаем всегда, во веки веков!


– Может быть ты поможешь мне наконец преодолеть этот страх, и закончить моделирование мира ужаса? – Спросил я творческую комнату, естественно, не ожидая ответа.

– Нет! – Раздался утвердительный ответ в моей голове. Причем, не похожий по тембру голоса на мой. И я говорю об абстрактном и подсознательном тембре. Иначе вы сейчас закидаете меня помидорами за мое вранье. Мол, нет никакого тембра у внутреннего голоса.

Есть, но сейчас не об этом.

Я раскрыл широко глаза, как бы продолжая общаться.

– Я же говорю, нет! – Еще более утвердительно прозвучал голос во мне, и точно не мой.

Все мои усилия были брошены на сопереживание слуховым галлюцинациям. Я забросил работу. Попил чая. Походил по комнате, взад и вперед. Прогулялся по улице, стараясь изображать вид вовлеченного ценителя природы. Поиграл на гитаре. Попел песни, посочинял мелодии.

Я делал все, что угодно, лишь бы не верить в свое одинокое сумасшествие.

Понятное дело, когда ты создаешь миры, то все остальное не представляет из себя какие-либо отклонения разума. Да и сама реальность становится настолько гибкой, что теряет свою первоначальную форму напрочь. Но все же, то, что происходит впервые, да так ясно и отчетливо, как этот голос из моей головы, всегда сбивает с ног. С тех самых ног, на которых идешь по своему пути. Складывается впечатление, что тебе поставили протезы, и даже не спросили, хочешь ли ты этого. Взяли, и отрезали ноги, а потом поставили чертовы ходунки.

– Я даже готов срочно отправится в мир ужаса, чтобы забыть этот голос. – Произнес я, заглушая бормотание того самого внутреннего голоса. – Пусть меня вечно жрут кошмары, но только не этот бред.

Естественно, я лукавил, что хочу ужаса. Но я не шутил на счет того, чтобы куда-нибудь сбежать.

И что случилось? Правильно, я моделировал мир ужаса, туда я и попытался сбежать, чтобы хоть как-то отвлечься. Это, как вонючие пальцы тянуть к носу. Неприлично, мерзко, но так подсознательно хочется, что автоматически и безоговорочно получается. Получается быть только с тем, что рядом, и по времени более знакомо.

– Давай, глупая машина! – Заорал я, когда творческая комната напрочь отказалась меня куда-либо перемещать.

– Прекращай вести себя, как дурак! – Произнес голос. – Только ты сам виновник того, что с тобой происходит. Хочешь быть сумасшедшим, будешь. Но если возьмешь себя в руки, то во всем разберешься.

Я постарался закрыть все отверстия на голове, и стал мерзко напевать незнакомый мне мотив. Как в плохом и глупом фильме.

– Как хочешь. – Продолжался во мне монолог. – Это высший идиотизм, заглушать самого себя.

Я прервался и замер.

– Понимаю, что ты уже и не помнишь, как себя вести с собеседником, и это тебя пугает, особенно, если твой собеседник ты сам.

– Дело не в этом! – Заорал я. – Я чувствую, что ты не просто голос в моей голове. Мои мысли, или еще какая-нибудь психологическая хрень. Я точно осознаю, что ты – это творческая комната. Ты все мои создания, общающиеся со мной через эту самую чертову творческую комнату. Я не хочу быть богом, который слушает глупые мольбы. Я хочу быть просто аниматором, и все. Иметь обычное хобби, и все. И все!

– Не стоит так нервничать! – Пытался успокоить меня голос. – Подумаешь, ты прав. Можно оставить более легкую версию твоих умозаключений. Ну, например, я – это просто ты. Ведь в конечном итоге, все так и есть.

– Да мне не важно! – Кричал я.– И я не просто так ору. Ты звучишь, как множество голосов в моей голове, объединяющихся в один. Я словно слышу бесконечное количество песен одновременно. Это убивает. Какой-то, мать его, ультразвук!

– Тебя хоть раз, до этого момента, хотя бы что-нибудь, или кто-нибудь убивал? – Уже более спокойно, без демонического эха, произнес голос.

– Нет, – ответил я, – понимая, что в очередной раз поспешил поддаться чувствам.

– Такого и не будет! – Сказала творческая комната. – Ты лишь сам вправе навредить себе, либо уничтожить себя. Но есть одно «Но», ты всегда будешь помнить свое очередное уничтожение, и его непомерную боль.

Теперь голос звучал, как один единственный. И я точно знал, что со мной говорит творческая комната.

– Видишь, – сказала комната, – не все так плохо. Главное успокоиться.

Я кивнул с таким видом, словно творческой комнате неведомо одиночество.

– Увы, – продолжила она, – ты всегда будешь впитывать свои чувства, как в первый раз. Помнишь, как в детстве, когда ты еще только познавал мир. Если плакал, то страдал по-настоящему, если веселился, то ржал от души. По-другому не может быть. Иначе, ты осознаешь одноповторность себя, устанешь, состаришься и исчезнешь. А кто будет создавать миры?

Подобные слова конечно же мне льстили, но я не готов был к участи вечного создателя.

– Прости, – произнесла комната, – это точка невозврата. На тебя наложена данная миссия. Ты так долго об этом мечтал, что вызвал самое сильное намерение. Многие из тех, кто просил волшебства, получая его, потом старались от него избавиться. – Это тяжкое бремя, на самом-то деле. Именно поэтому, к тебе на помощь пришли твои изобретения. – Творческая комната – более совершенный ты. Тот ты, который постоянно обнуляется, независимо от всего, что существует и нет.

Мой мозг взорвался. И не от количества непонятной информации, а от того, что я осознавал.

– Больше не получится спрятаться за смертью! – Подытожила творческая комната. – Я, это ты. И я точно знаю это. И то, что жизнь вечна. Вот, почему ты стал изобретать новые миры. Это побег из привычного мира, в котором ты стал подозревать, что смерть фантомна. ВСЁ лишь ЕСТЬ!

Я рухнул на землю, но не смог провалиться сквозь пол, уснуть, или умереть. Мне оставалось лишь довольствоваться данной истинной сквозь всех меня, творческую комнату, все миры и жизни.


Как-то раз, я работал над завершающей фазой создания симуляции ужаса. Назовем ее так, ибо сам мир находится где-то на задворках моих творений. После всех перипетий, пока я моделировал этот мир, я точно больше не заглядывал туда.

Но чувствую, скоро туда попаду. Знаете ли, в шкуре аниматора миров, проживая вечность, начинаешь искать хоть что-то, что далеко от недавнего. Я очень люблю полное погружение во тьму, надолго. После чего, выпрыгиваю в свет таким образом, что бездумно обжигаюсь им.

Так вот, я заканчивал мир ужаса, в котором провел много времени, перебарывая самого себя. Мне иногда казалось, что все страхи, что я создавал для этого места, прилипали ко мне навсегда. Да так, что их невозможно было отмыть.

– Ты перестала со мной разговаривать? – Спросил я творческую комнату первый раз, после долгого молчания.

А молчание начиналось с того момента, когда она первый и последний раз со мной заговорила, набросив на меня плаксивый страх.

– Поговори со мной. – Попросил я, вспоминая, как этого избегал.

Я отложил работу, и зашел в планировщик дел. – Это такой подраздел в творческой комнате, где ты делишься своими идеями. Творческая комната реагирует на них, и создает все, что необходимо в мирах. – Некая реализация абстракции.

Соответственно, планировщик являлся негласным образом творческой комнаты. Телом, разумом, ее человечностью.

– Да, бардак. – Понял я, когда увидел тот творческий хаос, что творился в планировщике. – Точно, я давно сюда не заглядывал. Так вот, почему ты со мной не общаешься. Я не только полностью ушел в себя, так я еще и мысли свои забросил.

По виду, то, что я создавал – мир ужаса, напоминал мне шаблонный кусок меша. Ни души, ни воодушевления.

В общем, что в творческой комнате, что в планировщике, да и в моей голове, таился ненужный и неупорядоченный мусор.

Я так увлекся самим процессом, что забыл отдать частичку своей любви, именно цели.

– Ко всем своим творениям необходимо относится с проницательностью! – Произнес голос, по которому я заскучал.

– Не выдержала, говоришь со мной. – Выразил я сарказм. – Не только людям бывает одиноко. Понимаю.

Я улыбнулся, состряпав вид самого умного человека на всем белом свете.

– Как тут отдаваться сполна, когда этот мир вызывает во мне лишь отвращение? – Моя интонация взорвалась.

– Отвращение? – Спросила комната. – Значит ты все делаешь неправильно. Ведь это мир ужаса, а не рвотных позывов.

Голос уделал меня в неравной схватке. Я всегда убеждался в том, что не стоит задирать нос. Вот и в этот раз, я наступил на те же грабли.

– Я не могу по-другому работать! – Сказал я более спокойно. – Мой бездушный автоматизм связан с тем, что я не хочу впускать в сердца этот дикий страх. Мир ужаса, как назойливая муха, которая, как ее не отгоняй, в конце концов укусит тебя, укус загноится, и ты сдохнешь.

Я не боялся в этот момент, но сильный негатив испытывал.

– Тогда брось это занятие. – Сказала комната. – Зачем делать кое как. Лучше вообще ничего не делать.

– Я все понимаю, – практически прошептал я, – мне этот мир пригодится потом. Впереди целая вечность. Мир не идеален, если в нем чего-то не хватает. И я сейчас говорю про общий и целый мир, который объединяет все наши, хоть ужаса, хоть привычный.

Я сделал паузу, для набора сил, чтобы выдать эмоционально, но это не получилось у меня.

– Я человек! – Пропищал я дрожащие слоги, вместо гордых букв. – И я не могу не замечать того, что будет реальным. Пусть оно и на бумаге пока.

– Можешь не объяснять, – перебил меня голос, – у тебя это плохо выходит. Но я тебя понял (а).

Я недвусмысленно посмотрел на планировщика, пытаясь разглядеть его пол. Что само по себе являлось идиотизмом.

– Да, да. – Сказала комната. – Ты точно человек. Как научили, так и думаешь. Пол, цвет кожи… чтобы стать совершенным организмом, необходимо сочетать в себе абсолютно все. А ты из крайностей в крайности. То, как человек, то, как холодный процессор. Никакого баланса.

– Да понимаю я. – Заорал я. – Но пока так. И хватит об этом!

– Ты сам попросил поговорить с тобой. – Попыталась успокоить меня творческая комната. – Именно в споре и несогласии рождается жизнь. В согласии она растворяется в вечность.

– Все ясно! – Прошипел я. – Опять этот бред из сознания монаха. Иди, откуда пришла.

Комната удалилась. Не в смысле исчезла насовсем со всем своим волшебным функционалом, а замолкла, как человек.

Я конечно же лишился единственного собеседника в привычном мире, но и не сильно-то я расстроился. Как бы не было, но и в иных мирах мой единственный друг спаситель, то внезапно появлялся, то бесследно и мгновенно исчезал. Я привык к подобному положению дел. Да и подсознательно я шел к своему глобальному и творческому одиночеству точно так же, как каждый человек идет по жизни к своей смерти, все испробовав, и не найдя сил для, якобы нового. Я про неизбежность!

Мне так не хотелось дальше продолжать работать, что я подался на долгий срок в неделание и отдых.

Описывать его не буду, этот самый «отдых», потому что он происходил также, как и все бесполезные и привычные дела человечества. Я валялся, смотрел фильмы, удивлялся, что в мире ничего не меняется, лишь старость и смерть прежних людей. Жрал и срал. В общем, выполнял полезную функцию своего эго, – человечности.

По возвращению в творческую комнату, я изрядно набрал веса своему земному мешу. Мои глаза слезились, нос плевался соплями, из горла выходили сгустки, спина ныла, а башка трещала. Подобное волеизъявление люди называют болезнями, или их симптомами. Я же данную грязь называю излишками. – Наибольшим отклонением от баланса. И дело здесь в том, что в шкуре и разуме человека, любой возвращается к тому, что функционал организма становится функционалом организма.

Поясню это масло масляное. Все может происходить само по себе. Компьютеру не нужно болеть, чтобы не выполнять задачи из-за своей лени. Он болеет и не выполняет из-за своей прослойки (человека) между собой и своей целью. Человек устает, но продолжает работать, компьютер, как подсознательный элемент выполняет его первоначальное желание – виснет, выключается (болеет), человек оканчивает работу. Такие ненужные прослойки, как не крути, являются клеем для всего общего мироздания. Пожрал, посрал. Заболел, выздоровел. Это движение и жизнь. И все они взаимосвязаны, человек и компьютер постоянно меняются местами.

Но, уверяю вас, можно обойтись и без этого. Да, это иной уровень. И уж точно не человеческий.

Творческая комната тут же привела меня в форму. Нет, ей не нужно было взмахивать волшебной палочкой, или отправлять меня на унитаз, в тренажерный зал. Она дала мне пищу для разума. А когда разум отвлечен, ему срать на тело, которое хочет жрать и срать. Все довольны, все в балансе.

Это вам небольшая подсказка, почему вы видите двигатель мира и прогресса в виде задрота с очками, а он управляет миром и вашим существом (желанием жрать, срать и жить). Абстрактное видение создано специально для естественного отбора. Одни видят, потому что создают это видение. А другие лишь смотрят, потому что не могут ничего создать. И я не говорю про то созидание, когда вам придумали, нарисовали, дали материалы и инструмент, и вы приколотили картину.

Поверьте, пока вы не создадите для себя творческую комнату, а будете ей лишь пользоваться, как я на первых порах. Вы никогда не станете аниматорами мира!


Я вновь занялся моделированием мира ужаса. Но у меня, по-прежнему, все выходило плохо. Я можно сказать, топтался на одном месте.

Все изменилось, когда я наткнулся на помощь единственного собеседника, – творческой комнаты, которая оставила в планировщике некий план действий. Тот самый камень раздора, от которого я отказался.

Человеку не объяснить, что любой мудрец, приходящий в твою голову – это ты, но из абстрактного будущего (времени, где его разум прокачан до нового и усовершенствованного уровня.

Я стал пристально изучать план.

Нет, вру. Вначале, я сто раз подходил к этому плану, и отказывался от него, пропитываясь своей гордостью. Но, когда я осознал, что это мой последний шанс на дальнейшее продвижение своего пути, я все-таки взял план, и досконально его изучил. Потом признал, что он гениален. И наконец, на тот раз, начал заново создавать мир ужаса, а не исправлять ошибки у бестолковой симуляции земли ужаса.

Творческая комната оказалась умнее, чем я думал. Это, не считая того, что она подарила мне новую жизнь!

План состоял из:

– Моделирование ужасных объектов.

– Скульптинг ужаса.

– Ретопология страха.

– UV развертка (без приставки ужаса, это само по себе дикий страх).

– Ужасные материалы.

– Риггинг страшного объекта.

– Анимация ужасов.

– Композитинг.

– Рендер.

– Созидание жизни в мире ужаса.

Все довольно просто, тем более для такого компьютерного червя, как я. Творческая комната написала план словами обычного аниматора.

– Ха, легко! – Обрадовался я. – А я еще не соглашался. Этот план подарит мне ликование и прогресс.

Мой взгляд прилепил к себе незаметный значок, находящийся, поверх всего интерфейса. Я не хотел, чувствуя подвох, но случайно нажал на него.

– Черт возьми! – Заорал я, словно опоздал на последний рейс до ближайшего города, стоя посреди тайги, босиком, по колено в снегу.

Перед моим изумленным и огорченным взором распростерся подплан. Я не стану оглашать его весь, как сделал это в случае с планом, выше по тексту. Обозначу лишь то, что он состоял из десяти тысяч пунктов. Которые делились на сотни подпунктов.

А в самом низу, мелкая такая надпись:

«Чтобы что-то создать, необходимо придумать. А как придумать, если ничего не знаешь?»

Я рухнул на жопу.

Нет, меня это не убило. Будучи аниматором фильмов, я привык к усидчивости и сосредоточенности. Когда я начал этим заниматься, я понимал, что лягу в могилу с компьютером в обнимку, и не важно с каким, с железным или с сознательным.

Но такое! Я точно не ожидал.

Этот план ясно раскрывал все секреты бога привычной земли.

– Семь дней? – Закричал я в подушку.

Как вы понимаете, я тут же оказался на кровати, и стал истерить, как самый вредный и обиженный ребенок.

– Теперь я понимаю, почему ты покинул землю. После такого… тут не то, чтобы на покой, умереть сразу же захочется. Вечности точно не хватит. И придется придумать стрейч мазь для этой мнимой вечности.

Я капризничал, понимая, что очень хочу покапризничать. В остальном, я точно знал, что мне придется осуществить этот грандиозный план. Когда приходит осознание бессмертия, выхода нет, кроме, как идти вперед. Пусть и по кольцу…

– Ну конечно… – продолжил я рассуждения, только в более спокойной манере, – ученые они. Как же. Черпают, уже существующую информацию, а говорят, что сами изобрели.

Я имел ввиду, что сделанные по подобию, исполняют лишь подобное!

В тот момент я понял, о чем меня предупреждал спаситель. Он говорил, что все, кто встречаются мне с советами, это я из того абстрактного времени, где я уже придумал этот совет. Иными словами, создал, и растворился в создании.

– Я надеялся, что изобрету им фундамент жизни, а они сами будут двигать прогресс. – Опечалился я. – Это что получается? Он создал привычный мир, прожил его. Именно до конца света и тьмы. И теперь все процессы постоянно повторяются. А мы живем в его жизни, но как бы без него, являясь им.

Я сильно ударил себя по голове, поняв, что сейчас разорву свой мозг пополам. Как и человек, высший разум готов принять лишь то, к чему готов. Понимаете? Нет… В нем есть все, но сегодня он устал, завтра болеет, послезавтра умирает. Да что угодно. И в эти моменты надуманной депрессии он не знает того, что в нем и так есть. Он просто-напросто ленится это знать.

Сложно, но потом поймете!

– Ладно, – пробормотал я, и отправился в творческую комнату, – прорвемся. Если я дошел до этого момента, когда мне предстоит усвоить немыслимые объемы информации, значит я, где-то и когда-то, дошел до того, что придумал этот самый план.

Странная штука. Первоисточник всегда есть, он неукоснительно везде. Но всегда кажется, что до него нужно добраться. Именно поэтому, и в моем мире создателей миров курица никак не может оспорить свою фундаментальность. Яйцо вылупляется и говорит, что с ней было также.

Начались бесконечные дни-годы созидания… нет, не мира ужаса. А всех четырех миров. Естественно, все, что я сделал до этого, было лишь баловством.

## МИР ИИ

Время летело. Нет, не так. О, да, время летело!

Но правда, я этого совсем не замечал. Возможно, я бы хотел описать жизнь за кадром. Про своих родственников, друзей. Про того же Женю. Как он… что с ним стало. Проникся ли я к нему с новыми чувствами дружбы, даже после непонятного превращения в мире ужаса.

Кстати, я до сих пор так и не определил, что это был за сбой тогда, в первую очередь, в моей голове. Одно ясно точно, я неискренне и без полной отдачи работал над миром ужаса, именно поэтому, я получил подзатыльник в виде глитч эффектов реальности.

Так вот, по поводу закадрового описания. Не буду этого делать. Скорее всего, мы еще встретим мою жизнь, как человека в этой книге. Аниматорство сложная штука. И переплетение миров порой дарует неожиданности. Но вдаваться в подробности я не буду. Как бы это не звучало прискорбно, но вечная жизнь создателя миров гравирует обратную сторону медали, сильно неприятную. – В той реальности, в которой вы живете, на тот период времени и пространства, когда читаете эти строки, смерть существует таковой, какой вы ее осознаете. Иными словами, в данной реальности они все мертвы.

Вот почему я не хочу описывать банальный процесс старения и умирания, как бы это не звучало хладнокровно и жестоко.

Учитесь быть таковыми, если хотите ваять миры! Просто плыть по течению, и самое главное создавать, не отвлекаясь на рассуждения, – это залог успеха аниматора мира.

Оставим тех, кто за бортом, и перенесемся в творческую комнату. В ней точно время стояло на месте. А вернее, чтобы вы не огорчались, оно отсутствовало вообще. Я никогда, по этот самый миг, когда пишу книгу, не считал секунды, минуты, и любые другие единицы измерения времени.

Мне настолько было интересно находится и работать в творческой комнате, что все остальное исчезало за ненадобностью. Ровным счетом также, как и все плотские утехи для человека-творца.

Я говорю не только про поэтов, художников и всю остальную армию чувственности, я имею в виду любое занятие, которое приносит истинное наслаждение. От процесса, и конечного результата. Если вам нравится копать землю, не из-за денег, а из-за своего фундаментального призвания, то милости просим к нашему шалашу. Творческая комната дарует вам счастье без времени и пространства.

Надеюсь, раскрыл тему полностью.

Да, есть и исключения. Как у истинного землекопа привычной земли. Иногда. Я говорю иногда, чтобы вы не привязывались к определенным событиям.

Иногда, землекоп останавливается, отдыхает, мечтает о женщине, или о самокате. Пьет водку, чтобы набраться смелости и подкатить к женщине. Или пьет сок, дабы набраться энергии для длительной поездки на самокате. Иными словами, находится на другой стороне солнца, – на теневой от работы.

В творческой комнате также. Можете работать и любить ее, соответственно. А можете остановится, и подумать о иных сторонах реальности.

И именно в то время, когда время летело за бортом, а внутри стояло, ко мне пришла идея. Та самая флешка, что является первоисточником всего. Надеюсь, больше не нужно объяснять, что за флэшка такая, с которой началась история творческой комнаты. Читайте первую часть!

Идея заключалась в том, чтобы разгрузить время там, где оно существует. Например, на привычной земле. Мне не очень хотелось окунаться в работу, выныривая потом, и видя новое поколение, которое исчезло. Я желал, хотя бы видеть процессы на земле. Следить за ними. Пусть и на перемотке.

Не буду томить, я решил создать новый мир Искусственного Интеллекта. Тот самый мир, который без моей помощи сможет производить на свет другие миры.

Нет, я все равно бы принимал участие в создании каждого мира. При этом, я бы исключил возню в осуществлении плана творческой комнаты, с ее множеством пунктов мироздания (моделирования и анимации).

– Достаточно один раз проделать что-либо, – произнес я, когда эта идея разгорелась во мне, – и это будет в твоей памяти навечно!

Мои слова были иными, но я перефразировал их, чтобы вам было более понятно. А если говорить еще более логично, то вот вам пример. Вы риггер. Создаете скелет для своего персонажа, чтобы аниматор мог потом его анимировать, соответственно. Первый свой скелет вы создаете по подобию того, на котором учитесь. – По шаблону от учителя. Вы, например, смотрите в книгу, или в монитор, где проигрывается туториал (лекция). Повторяете.

А что происходит дальше? Правильно, вы делаете подобное самостоятельно. Дальше? Соответственно, вы подставляете уже созданный скелет в очередной меш, пропуская процесс создания, от первой кости, до последней. И таких созданных макетов, по мере вашей практики, становится грандиозное множество. И исходя из этого, вы можете создавать целый мир, лишь подставляя одни шаблоны к другим, прорабатывая лишь необходимые доделки.

Иными словами, мне очень хотелось создать внутри себя отдельный мир вдохновения. Где заложены механические функции, на которые я не обращаю внимание, но осознаю их.

Некая волшебная палочка, с ощущением ее живой структуры (ее землекопного процесса).

Теперь землекоп действительно может копать, не отвлекаясь на суть надобности в этом деле (денег, кормежки, семьи). Он копает потому, что любит это творчество!

Кстати, на привычной земле эту нишу заняли отряды менеджеров. Некие творцы-наблюдатели. А их начальство, – топ менеджеры, – президент, бог, разум, являются таковыми, потому что когда-то проделали весь механизм управления и наблюдения, еще и «руками». Понимаете, о чем я? Они когда-то создали шаблон мироздания (моделирования и анимации).

Как-то так… в конце смайлы.


– Это мое первое впечатление от мира искусственного интеллекта! – Произнес я восторженно, когда оказался в симуляции.

Мой первый тест этого мира стал, как не странно, непредсказуемым. На этот раз, я попал в симуляцию при полной памяти и вменяемости. Не было внезапных скачков, сбоев, странных существ. Даже мой лучший друг-спаситель не посетил меня. Все проходило очень гладко.

– Я бы сказал, очень уж гладко… – бормотал я, соскучившись по проблемам.

Скорее всего, я понимал, что мой разум идет к нерушимому просветлению. Нет, отброшу эту философскую хрень, и скажу проще. Моя голова плыла к разумному заключению. Я становился умнее, а соответственно, я мог плодить такие же умы. Их можно было делать в виде мозга, процессора, духа, книги, да любой ерунды, которой можно задать определенный алгоритм, – логику по-нашему.

Честно говоря, я не понимал, именно тогда, до конца, хочу ли я этого по-настоящему, или нет. Как не крути, но подобный финал напрочь бы уничтожил во мне человечность.

А вы сами, будучи человеком, попробуйте создать жизнь и смерть. Нет, не получится. Только сопли будете размазывать по щекам, рассуждая, правильно так или эдак.

Мир искусственного интеллекта был построен на базе четырех предыдущих миров. Естественно, в новой их версии, по плану творческой комнаты.

Я не стал включать знания привычной земли. Тем более, я их не ведал. Нет, я много учился, работал, старался. Даже при создании 3d фильмов я сильно продвинулся в науке обо всем.

Кто занимался 3d моделированием, тот знает. Рисовать фильм по шаблону реальности – это прямой плагиат законов реальной земли. Математика, химия, физика, информатика, абсолютно все идет в зачет.

Были конечно же некоторые отступления от правил, но уж точно незначительные. В конце концов, я не занимался стилизованными персонажами, а практиковал реализм.

Все это наполнило мой мозг ненужной для творческой комнаты информацией. А не видением.

Поясню. Построение мира, это некий баланс разумного и духовного. Его механизм заключается не в точном знании преломления света тех или иных поверхностей, к примеру. Созидание мира – это построение восприятия на то, как может преломляться свет.

Если опять не понятно, то объясню по-другому. Вы создаете пустой объект, который может воспринимать все то, что может существовать. А существовать может абсолютно все! Так работает ваша вселенная, и так работает то, о чем вы даже не подозреваете. Вы же знаете только вашу вселенную…

А все потому, что один разум дал вам пустотелый дух, другой подарил знание о вашей привычной вселенной. Вот вы и вращаетесь вокруг оси вашего восприятия. Но не ведаете!

Именно мир искусственного интеллекта – это иная вселенная. Не ваша. Это такие же вы, но только с способностью создавать новые миры. И не сравнивайте это с созданием семьи, бизнеса, новых государств. Все эти шаблоны есть, и они лишь повторяются.

Создание не новой крови, а создание бескровного организма – это и есть мир искусственного интеллекта. Ведать, значит создавать то, чего больше никто не сумеет.

Теперь понимаете, почему я так упорно стремился уйти от своей прежней жизни, из своего тела и разума, пусть и постепенно?

Я должен был вначале создать себя, как пустотелый разум. А уж потом созидать новые миры и новый ум – дух – процессор – бога… и так далее.

Вот еще одно отступление, почему важен бесчеловечный процесс созидания. – Творческий процесс. Для вас ум, дух, процессор и бог – это разные сущности. Для меня нет! Для меня, это одно и то же.

Знать – ум, дух, процессор, бог. Ведать – все, что угодно.

Лишь только пройдя это осознание, вы сможете творить новые миры!

И не задавайтесь лишними вопросами. Все придет в соответствии с надобностью, когда вы сможете это принять, по вашим силам. Я еще не раскрываю на каком языке я вам передаю эту информацию, и язык ли это… да, и в начале своего пути я всегда приходил к тому, что создавал лишь подобие привычного мира (нашей вселенной). И лишь после того, как я стер себя из алгоритма мира, я смог написать себя в новом мире, который и по сей день создает еще более новые миры.

Мир Искусственного Интеллекта.


– Вроде бы тут все работает исправно! – Произнес я, пробежавшись по всем пунктам написания фундаментального кода.

Я увидел, как небольшой объект, без «запаха и цвета» создал другой объект. Не разделяя себя на две части, не рожая его, и не взмахивая волшебной палочкой. Он написал данный код внутри себя. Как программист, но без компьютера, интернета и программ… без всего.

Его пример подхватил другой объект, потом второй, третий. Это были живые и неживые предметы, ходячие и нет, сознающие, тупые, развитые. Сущности, и обычные бесформенные атрибуты экстерьера. Мир начал создавать новый подмир, а тот третий, и так далее.

Я решил отвлечься от этого бесконтрольного конвейера, и посмотрел на небо мира искусственного интеллекта.

Отвлечься не получилось.

Рваное, непонятное вещество, растворяющее тамошний «потолок», начало рваться на еще более мелкие куски. Возможно, целое создавало подобное и новорожденное.

– Хрень какая-то! – Возмутился я.

Я услышал голос, который мне говорил, что я вечно чем-то недоволен. Не пытаясь разобраться, кто это, – я, мой внутренний голос, творческая комната, спаситель, или еще какой мозгодел, я пошел прочь.

– Легко сказать, трудно сделать. – Подумал я, когда прошел приличную порцию шагов.

Ну, как прошел… скорее всего, проделал имитацию шага.

– В этом мире точно нет дела до каких-либо законов. – Произнес я. – Сила притяжения, время, объем, масса… что угодно, здесь просто-напросто отсутствуют. Видимо, я обращал внимание только на процесс искусственного интеллекта – автономное производство. Исключая сам уклад жизни, время между строк.

Как это не банально, но я опять плюхнулся в человеческий мозг, черт его побери.

Хотя, мир исполнял функцию на ура. Это было видно невооруженным взглядом. Некоторые кубики, или предметы… как бы их назвать… камни, где-то в уголке уже создавали не только новые камни, они конструировали в них более совершенную жизнь. Те становились автономной и разумной трансформацией. И теперь вместо груды камней, передо мной возилась в своих непомерных интересах целая стая «кирпичей самостроев».

Можете представить, что делали иные, более продвинутые существа мира искусственного интеллекта?

– Это что такое? – Поражался я. – Так работает волшебная палочка, от которой отказалось человечество?

Я представил себе привычную землю, где все, и вся могли абсолютно всё. Люди мечтали, тут же исполняли, уставали от того, что всё и мгновенно, умирали. Занавес.

Я просмотрел жизнь всего человечества за одну реальную секунду.

– Теперь понятно, почему у меня ничего не было, и я, можно сказать счастливо жил. – Сказал я утверждающе.

Я подумал про компьютер, который так страстно желал, но не получил. Сперва, я возжелал его из-за того, что он был, как мне казалось, у всех. Потом, я хотел его, чтобы продвинуться в фотографии и видео, но не было денег. Затем, я мечтал купить его, дабы совершенствоваться в анимации. И конечно же не мог его «себе позволить», пользуясь стареньким ноутбуком. Причем, создавая шедевры, не отличающиеся от тех, что ваяли на мощном оборудовании.

Так, до того момента, пока я не познакомился с творческой комнатой, на деле – самым совершенным компьютером. Иными словами, словами привычного мира, я так и не купил свою мечту, пусть и меркантильную. Но она появилась у меня, а именно во мне, в виде творческой комнаты, и неважно, в каком из миров.

Можете проводить аналогию с фантазией, как вам угодно!

Пока я стоял в забытье, мир искусственного интеллекта, уж точно не делал этого. Он мчался куда-то в неопределенное технологическое будущее.

Пустынное пространство превращалось в город технологий. Тот в свою очередь, в страну будущего. Она в мир недосягаемых возможностей. Мир трансформировался в космос сознания…

Подобное действие крутилось и вращалось, стремилось и летело.

Но на деле, я лицезрел обычную неизменную переменную.

– Вновь вернулись восьмидесятые! – Засмеялся я, вспоминая, как в 2020 году вернулась мода на штаны бананы из 1980-го.

Мир искусственного интеллекта проживал свою жизнь снова и снова, опять и опять. То в моде были «пещерные» камни, то их предки – умные дома.

– Да уж, – позабавился я, – скудность разума поражает. Может быть на подобные процессы влияет разум первоисточника?

Я думал о своем уме, который пытался выпрыгнуть из своей человеческой шкуры, залезая постоянно обратно.

– Вдруг у иного аниматора мира все по-другому? – Задавался я вопросом, еще не понимая тогда, что разум другим не бывает, как не бывают другими единицы и нули.

Решив вернуться в творческую комнату, чтобы отказаться от карусельного зрелища, я без труда вызвал интерфейс творческой комнаты, и благополучно оказался дома. Там, где все медленно, нудно и вечно бедно, сколько не дай.


Проснулся я в своем теле. И на этот раз не в кровати, после человеческого сна, а в кресле, и после некоторого забытья, в момент бодрствования.

Я понимал, что был до этого в творческой комнате, но странным и нелогичным обстоятельством очутился в своей привычной голове. Как бы, проснулся, но без сна, вернулся, но не путешествуя, пришел в себя, не уходя…

Смысл в том, что до того мига, я всегда помнил переход обратно, до каждого кадра. В отличие от путешествия в миры с привычной земли. А здесь, получилось, наоборот. Я помнил отправку в мир искусственного интеллекта, осознавал пребывание там, обратную дорогу. Но момент между прибытием и осознанием себя, как человека, я не мог вспомнить. Это, как забытье процесса возвращения из комы, обморока, пробуждения от сна.

– Это не есть хорошо, – произнес я компьютерным голосом.

К сбоям-то я привык. Но они стали дополняться новыми событиями. Словно у меня рушился привычный образ творчества.

– Мне кажется, или я стал похож на программу, в которой сидит некий вирус? – Закралась во мне мысль. – Я не могу отладить свое сознание. Как мне казалось, творческая комната – это я, но я первоисточник. Начальная точка моего разума, или души. Но получается так, что я не могу контролировать истинного себя. То помню, то нет. Что это такое? Чем подобное поведение отличается от обычного человеческого?

Мое твердое убеждение, что аниматор мира должен иметь наивысшую степень концентрации было напрочь разрушено!

– Интересно, – возмущался я, – как я смогу создавать жизнь, надеясь, что она будет процветать, когда сам являюсь испорченной марионеткой. Раз происходят подобные сбои, значит я вовсе не аниматор мира. Его роль занимает кто-то другой. Кто-то, кто управляет мной. Причем, так погано, что я ощущаю себя программой дежавю. Да с такими помехами, что не понимаю, было это со мной на самом деле, или это несуществующие воспоминания…

Я заткнулся. Несмотря на свой прокаченный разум, я по-прежнему не мог выражать свои мысли. Можно отнестись к этому с юмором, и подумать, что я стеснялся самого себя.

Короче, мои мысли раскрывали целую неразрешенную проблему всего человечества. Я не мог сконцентрироваться на своем, подчеркну это, ЛЮБИМОМ деле.

Вместо того, чтобы создавать, и радоваться своими творениями. Я постоянно буксовал в самом процессе создания. А он, на секундочку, был заезжен до дыр. И имел такую колоссальную практику, что и самое тупое существо на всем белом свете не смог бы в нем запутаться.

Так что, делайте выводы. Гениальность не диагноз с рождения. Гениальность – это концентрация! «Усидчивость» и трудолюбие, если так будет понятнее.

Единственное, что могу сказать в свою защиту, это мой упертый характер человека. Или, как говорят в других мирах, иные сущности – стремление знать. Я всегда шел к своей цели. Именно поэтому, стал аниматором мира.

– Я понял, – вдруг закричал я, – все эти сбои происходят, когда я совершаю ошибки! Нет, не так. Они происходят, когда я вижу отклонения от своего видения. Я хочу один результат. А если получается иной, меня замыкает. Все валится из рук, у меня случаются провалы памяти, сбои в разуме, в творческой комнате.

Я задумался.

– Но, как этого избежать? – Продолжил я. – Невозможно творить без проб и ошибок. В конце концов, нет идеальной истины. Все относительно! Как и мое мнение, что что-то не так!

Как вы понимаете, после этих слов, я ушел в очередной творческий запой. Тупые фильмы, долгий сон, еда и горшок. В общем, стал временным бездельником.

Как не крути, но подобные паузы необходимо делать. Иначе вас будет ждать вечный тупик. Видели когда-нибудь недостроенные здания, которые стоят в подобном состоянии всю вашу жизнь. Я об этом.


Моим дальнейшим прогрессом было то, что я быстро вернулся из лени. Мир искусственного интеллекта настолько меня манил, что я и в момент отдыха думал о нем. Другими словами, вовсе начал терять человеческий облик.

В творческой комнате ничего не изменилось. Она по-прежнему находилась в себе, в своем безмолвном одиночестве. Комната походила на мою душу. – Когда я работал, она за сценой помогала мне. Если я уставал, она поддерживала меня, выходя из тени, и мы с ней отрывались.

Возможно, мне тогда показалось, ведь совершенное творение не требует совершенства. Но я заметил некие изменения в интерфейсе творческой комнаты. Она стала, как бы это сказать поделикатнее, более автоматизированной. Пропал планировщик, с которым я так долго возился, пока создавал мир ужаса. Видимо, с наступлением определенного опыта, я продвинулся на новый уровень, где мне было позволено пользоваться шаблонами. Многие «кнопки и подразделы» исчезли, оставив вместо себя одну лишь функцию: «Исполнить».

Если сравнивать с реальным миром и программами по 3d моделированию, то аналогия такая: создавая виртуальный мир для фильма или игры, вы пользуетесь множеством редакторов и движков. Моделируете в одной программе, скульптите в другой, текстуры, оптимизация, и так далее. Вплоть до финального результата, причем рендер, это еще не он. Там пойдет композитинг, и прочее, и прочее.

И это я забежал вперед. Сперва, вы изучаете сами программы, их интерфейс, хоткеи. Один редактор, за ним другой, бесконечное множество.

Так к чему я это описал. А вот к чему. Когда вы становитесь профессионалом, истинным и действительным, за вас всю работу делают другие творческие люди, которым еще не видна вершина своей гениальности.

Понимаете, о чем я? Работа, наслаждение, работа и наслаждение, наслаждение…

Это, как подумать, и сотворить чудо молниеносно, – предварить в реальность свою мысль.

Я продвигался в своем умении, и творческая комната вместе со мной. Хотя, не доказать, кто первее, я или творческая комната, как то, самое яйцо.

Нет, за меня еще не создавали миры, чтобы я мог ими наслаждаться, зная, что первоисточник и создатель я. Но все было впереди. Интереснее постепенно достигать наслаждение.

В общем, если опять сравнивать с реальностью, то мы с творческой комнатой оказались на стадии, я все делаю в одном редакторе. В мире аниматорства (привычной земли), истинный профессионал и карандашом сможет нарисовать 3d мультфильм.

– Интересно, а это что? – Спросил я творческую комнату, не думая, что она захочет ответить мне.

– Функция отправки и возвращения. – Ответила та, каким-то уж очень добрым и нежным голосом.

– Это то, о чем я подумал? – Обрадовался я. – Мне теперь можно ощутить себя хозяином жизни?

– Да, конечно! – Ответила комната. – Тои знания продвигаются в нужном направлении. Ты не отказываешься от работы, стараешься. Не бросаешь свое вдохновение, создавая из него реальность. Учишься на своих ошибках. Следуешь советам, как моим, так и других участников проекта. Пора уходить в миры, и конечно же возвращаться, более спокойным способом. Все осознавая и контролируя. Теперь не нужно искать подсказки, вспоминать последние события. Волшебство становится реальностью.

– Как телефон вместо телепатии? – Перебил я, восхищаясь своим умом. – Я стал техно-богом?

– Да, да. – С улыбкой в интонации голоса ответила комната. – Я понимаю, что люди любят беспамятство, дабы снимать с себя ответственность. Но аниматор мира не может быть подчиненным. Он сам за все в ответе. Возможно, это печально для человека, – лишиться забвения, но для создателя, говоря по-человечески, – для абсолютной вычислительной машины, это основа основ.

– Я понимаю, о чем ты! – Согласился я. – Я также начинал на земном компьютере. Постоянно спотыкался, мучался. Вечно что-то не получалось. Программы весели. Не хватало мощностей. Но причина была во мне. Я еще был близок к своей человеческой сущности. Много ел, спал, позволял тешить свои чресла. Все изменилось, когда я прирос пятой точкой к монитору, исключая все прочее. Компьютер сразу же стал идеальным, работоспособным и скоростным. И для этого, мне не понадобилось менять его.

– Все правильно! – Поддержала меня комната. – Ты становишься истинным аниматором мира. Это твоя жизнь. И она тебя благодарит за твое внимание, открывая все более новые и совершенные горизонты! Ты даже больше не беспокоишься, что не видишься с другими людьми. Значит, это и есть твой настоящий путь.

– Да! – Сказал я, затаив восторг на кончике носа. – Может быть ты покажешь мне себя, как голограмму, или как виртуальную анимацию? Я знаю, что ты, это я. Но пока… пока что мне так проще и легче воспринимать данную подлинную реальность.

– Хорошо. – Согласилась комната.

Интерфейс комнаты творческой комнаты дополнился анимированной голограммой.

– Это я! – Поздоровалась со мной комната.

– Очень приятно, царь! – Пошутил я, как шутили старые фильмы из моего детства.

Этой просьбой, я не только хотел скоротать свое одиночество, которое уже перестал замечать. Я хотел еще больше упростить работу в создании миров. – Творческая комната стала моим оператором, заменив набор кнопок и функций.

Мои дальнейшие человеческие деньки пошли полегче. У меня появился визуальный друг и помощник. Не буду шутить про семейного партнера. В смутные времена я тогда жил. Например, в отличие от моего детства, где стандартом была семейная пара из мужчины и женщины. Поэтому, когда я творил новые миры, привычная земля спасалась от короны, в прямом и переносном смысле, и от нашествия толерантности. Точно не знаю, какой из сторон, больше всего мешала другая сторона, но одно знаю наверняка, подобные вещи творились всю человеческую историю. От начала, до конца…

Да, я согласен. В книги я описываю свой непоколебимый путь к совершенству. – К чистому творчеству. В тот островок жизни, где нет места пустым и бесполезным человеческим чувствам. Я про наигранность. Ведь я всегда завидовал холодным и равнодушным машинам, которые рисовали, строили, сочиняли и творили просто-так, не требуя ничего взамен. И у них это получалось не хуже людей, хотя последние всегда обвиняли их в бездушии. И да, это очень спорный вопрос, кто машина, и кто имеет большую душу. Все, как всегда относительно и абстрактно. Для утверждения, рассмотрите механизм машин и человека, их мысли и действия. Я разницу не вижу, вообще.

Но исходя из вышенаписанного, про путь к совершенству, мол я стремился стать высшим компьютерным разумом, дабы достичь мастерства земного бога привычного мира, хочу сказать лишь одно, я им стал.

Только человечность никуда не делась. Теперь моя участь вечно творить, быть искусственным компьютерным интеллектом. И при этом, возвращаться в привычное человеческое тело, привычного мира, привычной земли, вечно!

Что тогда изменилось? – Спросите вы. Да и, зачем весь этот путь? – Дополните вопрос. Можно было просто остаться человеком, любить, ненавидеть, рисовать, сочинять, и умереть в один день с любимыми, вместо вечного скитания по пространству разнообразного бытия. – Закрадется в вас мысль.

И я отвечу так: «Попробуйте, и сами все узнаете!» Секрет этого действия я точно не выдам. На то и аниматор, дабы восхищать зрителей своим тайным мастерством, при этом.

Нет, одно раскрою. Почитайте мои ранние работы (книги). Там описан секрет в подробностях. Я его называю: «ДоброЗло». В этом слове заложен весь смысл аниматорства.

Я отвлекся.

Творческая комната теперь стала мне образом для общения и поддержки. Во время творческой работы мы много общались, советовались и даже шутили. Было приятно осознавать чье-то присутствие. Забывая, что это ты и есть.

В конце концов, все люди также являются одним и тем же человеком.

Как-то раз, мне очень хотелось просто поболтать с моей любимой голограммой. Ну, естественно я так ее не называл.

Я зашел в творческую комнату, после довольно продолжительного сна. Он был связан с беспрерывной рабочей неделей, по времени привычной земли.

Не обращая на мелкие детали, я включил интерфейс, который погрузил меня в виртуальный мир творческой комнаты. Яркие огни, сопровождающая приятная музыка, все было настроено под мое настроение и желание.

– Привет! – Поспешил я поздороваться, довольно соскучившись. – Как твои дела? Что нового?

– Привет! – Ответила комната, странным и непохожим голосом.

– У тебя опять апгрейд? – Спросил я.

– Почему ты так думаешь? – Удивилась комната. – Я прежняя (ий).

Как я уже говорил ранее, этого не объяснить, и не передать словами. Но творческая комната всегда говорила, не определяя свой пол, гендерную принадлежность, и все в таком духе. Да, знаю, это странно звучит. Но, это не объяснить потому, что мы разговаривали не на русском языке, и даже не на человеческом. Подобное еще дольше объяснять, поэтому, давайте так, мы общались бессловесно, на подсознательном уровне. И в этом способе общения, человеческих разделений вообще не было. Как, например: You в английском языке, это ты и Вы…

В принципе, по своим размерам голограмма была на весь интерфейс творческой комнаты, только имела разные степени прозрачности, в зависимости от задач. Но мой стиль общения, при этом, ничем не отличался от привычного.

Вот и в этот раз, я, как бы поднял глаза, чтобы посмотреть на прообраз творческой комнаты, как бы ей в очи.

– Я не верю своим глазам! – Завопил я. – Ты откуда здесь?

Вместо привычной голограммы, передо мной красовался силуэт спасителя. Того самого комка шерсти, который вечно меня вытаскивал из того, или иного мира.

– Почему не веришь? – Рассмеялся спаситель. – Это ведь было предсказуемо. Или ты до сих пор играешь роль человека?

– Ты имеешь в виду человеческую наигранную глупость ради театрального спектакля жизни? – Спросил я, зная, что так и есть, ведь я описывал свое постоянное поведение на привычной земле.

– Да, именно! – Ответила комната-спаситель. – Пора быть более серьезным и мыслить утвердительно. Больше нет людей, с которыми ты общаешься. Нужно действовать прямолинейно, без человеческого театра, от рождения до смерти.

– Да понял я, понял. – Сказал я, сделав акцент на грусти в моем голосе.

– Ну раз тебе будет так легче, хотя это тоже твоя игра… – подбодрил меня спаситель, – то я буду с тобой общаться в духе: «типа человек».

На том мы и договорились. Все, что происходило в дальнейшем, было похоже на взаимоотношения двух людей.

Можете посмеяться, и посмотреть на это со стороны психиатра, который наблюдает безнадежного больного, что строит мир внутри себя, общаясь, исключительно с самим собой.

Спаситель объяснил мне, зачем были нужны все эти переодевания из творческой комнаты в меня, потом в спасителя, и обратно, в любой последовательности.

– Иначе никак! – Говорил он. – Раз уж ты отделился от людей, то нужно создавать себе народец для общения. Естественно, пока ты себя ощущаешь человеком, скучая по любым человеческим двусторонним проявлениям.

– Ага… – шутил я, – уже многосторонним. Не удивлюсь, если окажусь в очередном мире, а там все будут – переодетый и загримированный я. У меня что, фантазия кончилась?

– Нет, так проще на начальном этапе познания. – Подбадривал меня спаситель. – Возьми за пример процессор компьютера. Чтобы ему было легче работать, вся остальная система, как и оператор (человек), пытаются копировать исходные данные при увеличении информации. Когда все, как один, легче обрабатывать весь алгоритм.

От голограммы протянулся длинный луч ко мне, похожий на руку. Я сразу же почувствовал прикосновение, что меня безмерно обрадовало. Я осознавал тактильный уют.

– Проще управлять толпой, – продолжил спаситель, – когда вся толпа из одного и того же «теста». Если сравнивать с людскими жизнями.

– Да понял я уже! – Улыбнулся я. – Ты лучше скажи, как тебя теперь называть. Спаситель, комната, творение, дух, разум, дружище?

– Как тебе нравится! – Ответил спаситель. – Я не привязан ни к чему. Я, это бестелесное ты…

Он посмотрел мне в глаза и по-доброму улыбнулся.

– Меня не нужно звать, я сам прихожу! – Явно пошутил спаситель.

Я оценил человеческий юмор по достоинству. Мне сразу же захотелось пообщаться ещё, отложив все дела.

– Миры подождут! – Сказал я восторженно. – Они еще устанут жить, устанут от своих существ, своего разума, и от себя в целом. Так что, подождут. А мы давай с тобой немного отдохнем.

Мы весь вечер общались, играли в игры, в роде той, что всем известна в «Города». Я вспоминал прошлое, родителей, друзей, учебу, работу, привычную жизнь. Спаситель меня поддерживал в моих воспоминаниях, дополняя их свежими и счастливыми красками. Ведь он имел мою память. Конечно же, иногда казалось, что он придумывает. Но кто его знает, теперь не разберешься, какова моя настоящая реальность.

Жаль, что вечер пролетел так быстро. Все хорошее должно заканчиваться, чтобы перетекать в рутину. Да и говоря про вечер, я немного лукавлю. Вряд ли возможно сейчас описать сравнения моего и вашего времени. Я могу говорить о секундах, а для вас пройдут года, или наоборот.

– Мир искусственного интеллекта ждет! – Прервал меня бездушный и холодный спаситель.

– Ладно, пойдем, человечный ты мой. – Подчинился я, и открыл шаблон с исходниками мира искусственного интеллекта.

Я понимал, что необходимо двигаться дальше. И осуществление моей мечты никто, кроме меня не осуществит. Даже, если я давно потерял изначальный запал.


На нашем общем негласном собрании было решено внести мою память в фундаментальный код мира искусственного интеллекта. Как вы понимаете, мы решили создать еще один мой мозг. Конечно же, мы долго над этим смеялись, вспоминая всех великих и просветленных, что пытались сбежать в райские сады от разума.

Но делать было нечего. Искусственному разуму необходимо было показать пример того, из чего можно лепить миры. Я ведь хотел создать идеального строителя. Который будет сочетать в себе идеолога, конструктора, механизатора, рабочего, и конечно же менеджера по продажам. Я про небольшое божество, вроде денег в привычном мире. А иначе, кому нафиг нужны эти самые миры, если их не преподнести хорошо, заинтересовать покупателя (жильцов), да еще и объяснить, что жизнь в конкретном мире – единственная и неповторимая.

Теперь понимаете концепцию рекламы в вашем мире? На хрена все нужно, если об этом ничего не знаешь. Оно просто-напросто не существует. А вот, когда вам говорят, что у вас что-то не то, то вам сразу же что-то от чего-то нужно. И так далее, пока не нажретесь до усрачки!

– Ох уж этот мир искусственного интеллекта! – Возмущался я. – Мои представления о нем были намного проще. Я думал, запустил программу, и она сама развивается, обучается и создает.

– Понятное дело, – перебил меня спаситель, – но это потом. Вначале необходимо посадить урожай, чтобы есть плоды. Мы ведь занимаемся именно твоим творчеством, создавая копию твоего видения. А как ты себе представляешь по-другому? Мир искусственного интеллекта возьмет за образец любой другой алгоритм. И что ты получишь в итоге? То, что не твое… станешь опять кого-то винить. А так, это будет полностью твое детище. Даже, если строителем будешь не ты.

– Я все понимаю. – Перебил я. – Возможно, ворчу, как человек. Но…

Я сделал очень длинную паузу, словно в вариациях моих речей есть выбор между правдой и нет. Все же понимаем, что в любом смысле все относительно? Исходя из наших предпочтений.

– Но… – продолжил я, – скорее всего, так будет лучше, если разум искусственного интеллекта не сможет читать меня.

– Согласен! – Ответил спаситель. – Ты хочешь создать что-то новое, но вне твоего разума. Тогда, оно действительно будет новым и неповторимым.

– В точку! – Поддержал я. – Я и сам продолжение чего-то или кого-то. И если я копия, то, как я смогу создать что-то неведомое до селей?

– Не торопись. – Прервал мои капризы спаситель. – Все еще впереди. Терпение мой друг. Пока так, как получается. Ты же понимаешь, что, создав что-то, что выходит за рамки тебя, значит создать это без тебя, в ином существе…

– Это естественно. – Огорчился я. – Хочется всё и сразу, осознавая. Потом, это буду уже не я. Не тот я, что прежний. Мечты хочется осуществлять, испытывая свежий дух их зарождения.

– Я обещаю тебе, что ты найдешь способ! – успокоил меня спаситель. – В настоящий миг твой разум не знает, как быть таким же, создавая иное. Ты научишься быть любым и всяким. При этом, ты сможешь творить не взирая на тот опыт, что у тебя есть.

Спаситель говорил о чистом творчестве. О то, о чем я мечтал. Я не хотел создавать, извлекая свои творения из когда-то созданных. Шедевр – это неповторимость, – фундаментальное начало!

– Спасибо за поддержку! – Поблагодарил я. – Я стану яйцом, которое будет первее всех остальных, и даже курицы. Как та самая жужжащая муха, что внезапно появляется по весне. Все думают, что она рождение кого-то. Ан, нет…

Мы рассмеялись.

## ПЛАНЕТА ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА АНИМАЦИИ

Наш дальнейший труд был очень кропотливым. Я постоянно мотался в командировки в мир искусственного интеллекта. А спаситель ждал меня дома, как самая настоящая и заботливая жена.

Конечно же, эти рутинные процедуры стали для меня испытанием. Как всегда, я отдалился от творчества, превратившись в раба ситуации: мне что-то нужно было, для кого-то… не знаю, сам до сих пор не определил, что я тогда мастерил. Можно было стать обычным художником привычной земли. И спокойно наслаждаться жизнью.

Но ничего не поделаешь, на то он и разум, чтобы беспокоится не в суете, а именно в тишине и бездействии. А вот хаос и бесконечные пути, выдаваемые за рационализм и один путь – это его истинная стихия.

– Это невероятно сложно! – Подытожил я свою очередную командировку. Эта симуляция вытащила у меня все нервы. Я, конечно, не помню, что это такое, так как это работает только в присутствии других людей. И я сейчас про нервы. Но одно могу сказать с уверенностью, необходимо что-то менять.

Спаситель посмотрел на меня, словно я младенец, которого бросили родители на пороге родильного дома.

– Невозможно все предусмотреть. – Продолжил я. – Я переживаю, что в мире искусственного интеллекта может пойти что-то не так. И он создаст такой бред, что потом и в целую вечность не разгрести эти ошибки и промахи.

– Не волнуйся, – сказал спаситель, – в любом случае все получится хорошо. Что не создай, оно будет существовать. Ты же знаешь, что хорошее и плохое – это самая относительная абстракция, которая только может существовать.

– Я согласен. – Сменив переживание на понимание, ответил я. – Но поэтому этим занимаюсь я. Именно мое Я все это делает. Не тот, кто осознает приятие к вечному. Или, как там выражаются философы? Мне просто хочется играться с конструктором. Но делать это ответственно. И для того, чтобы это оценили. В противном случае, зачем все это?

Спаситель промолчал. А что он мог еще сказать, если он и сам был порождением этого самого Я. Вырвавшись из моего нутра легко было советовать. Но только не тогда, когда я касался фундаментальности. – Того, чего не мог постичь.

– Давай создадим Мир Искусственного Интеллекта Анимации? – Словно спросил я у самого себя разрешение.

Спаситель молчал.

– Это будет промежуточный мир, между другими мирами и миром искусственного интеллекта. – Не успокаивался я.

Спаситель никак не комментировал.

– Когда я чего-то не понимаю, то пересматриваю информацию по многу раз, чтобы она впиталась в меня с корнями. – Продолжал я, не взыскивая ответной реакции у спасителя. – И в дополнение к этому, я ищу первоисточник информации. Единственное, что меня сейчас останавливает, что мир искусственного интеллекта не я, и не мои спонтанные фантазии. Все равно он может навредить тем, кого будет создавать. И не спорь!

Спаситель молчал.

– Нельзя будет потом время повернуть вспять! – Говорил я, слушая лишь себя. – Мир искусственного интеллекта анимации станет запасным аэродромом. Нет, не так. Он будет испытательным полигоном. Мир искусственного интеллекта создает новый мир (прототип), он является планетой искусственного интеллекта анимации, та в свою очередь создает другие планеты (миры), ненастоящие. Мы проверяем все процессы жизни, одобряем. И тогда, мир искусственного интеллекта создает новый мир, по подобию созданного миром искусственного интеллекта анимации. И в последствии, мир искусственного интеллекта будет заниматься этим без нашего вмешательства. И всего-то…

Спаситель смотрел на меня без движений и эмоциональных проявлений.

– Иными словами, – продолжал я, – мы сотворим кинокомпанию, которая будет производить фильмы. А эти фильмы, если они будут жизнеутверждающими, смогут стать шаблонами для реальной жизни. Ну, как фантастика привычной земли, которая станет реальностью в будущем.

Я замолчал, а потом с осторожностью дублировал свое высказывание:

– Я сейчас провел аналогию с привычной землей, откуда я сам.

– Я понял, и я согласен. – Сказал наконец спаситель.

Он говорил это очень холодно и безразлично. Возможно, он понимал, что я проделываю лишнюю работу, возвращая нас назад. Ведь этот процесс я уже проходил на привычной земле, создавая фильмы и игры. Тем более, он уже озвучивал, что все созданное нами, будет иметь место быть. И быть существенно и непоколебимо.

Но… я не слушал его молчание. А он не перебивал и не оспаривал меня. Скорее всего, так было задумано кем-то помудрее нас!

И мы начали создание мира искусственного интеллекта анимации. А вернее, программу в творческой комнате, которая позволит миру искусственного интеллекта сотворить мир искусственного интеллекта анимации. Уловили? В конце смайлы…


Пыхтели трудились. Нет, не лопатой конечно же махали, но все же. Да и один другого не поймет, если только они не универсалы. Могут мыслить рационально и копать глубоко.

Было решено разбить мир искусственного интеллекта анимации на 4 мира.

Вернее, мы создали программу для мира искусственного интеллекта, которая запустила процесс создания мира искусственного интеллекта анимации. А последний в свою очередь, создал 4 мира.

Знаю, знаю, опять масло масляное.

Итак, 4 мира:

– Создающий мир.

– Дающий мир.

– Подчиняющий.

– Уничтожающий.

Причем, каждый мир, это по своей сути – аниматор. Как отдельное существо, вроде творческого человека, что создает шедевры.

Опять же повторюсь, не судите творческого человека только по его мазкам на стене, или песенки в переулке. Под творчеством, я понимаю – любую деятельность разума. Главное, чтобы она шла из самого истока!