Юрий Хамаганов
GROND III: Добрым словом и пистолетом

ПРОЛОГ

Дневник Ольги…

1 декабря 2094 года, 23:15

Начнем с главного. Две минуты тридцать пять секунд назад произошло знаменательное событие – официально оглашен состав Совета Пяти Семей, новой управленческой структуры, призванной объединить под единым командованием остатки корпорации Сверхновая.

Прежние руководящие структуры оказались недееспособными в условиях всемирной катастрофы и Гражданской Войны, и вот сложную и запутанную систему департаментов и советов директоров различных уровней заменил новый чрезвычайный орган управления, действующий на условиях неограниченных полномочий. Жесткая вертикаль власти, фактически военная диктатура, установленная пятью самыми богатыми и влиятельными космическими капиталистами над бывшими коллегами по общему бизнесу, объединяющая внеземные владения Сверхновой и немногочисленные остатки ее земной собственности.

Я, вместе со всеми, узнала о создании Совета только что из последнего информационного выпуска. В общем, ничего неожиданного, Ильич еще двадцать семь дней назад прогнозировал высокую вероятность данного события, точно указав состав будущего руководящего органа. Так и есть, Совет состоит из пяти человек, каждый из которых представляет свою семью.

Большая Пятерка – естественно, что теперь всем рулят они, космические капиталисты, для которых рождение Гронда обернулось источником сверхприбылей и прекрасной возможностью расправиться с земными конкурентами. Возможностью они воспользовались в полной мере, одержав блестящую победу в скоротечной и кровопролитной войне августа девяносто четвертого года. Противостоявшие им земляне подверглись тотальному разгрому, а все остальные, кто объявил о своем нейтралитете и ждал возможности присоединиться к победителю, по итогам гражданской обнаружили, что их статус подвергся значительному изменению. Теперь они не были более хозяевами своих некогда обширных владений и богатых предприятий, теперь они всего лишь аукционеры без права голоса и с весьма низким процентом прибыли, целиком и полностью зависящие от пятерки самых богатых и влиятельных семей космоса. Возможно, кого-то такое положение дел и не устраивает, но Большой Пятерке мнение этих недовольных больше неинтересно по одной простой причине – они полностью контролируют флот, армию и спецслужбы Сверхновой. И на том основании они отправляют руководить переродившимся колоссом пятерых своих представителей. Все логично, все предсказуемо, все так, как и должно быть.

Мои товарищи не выказали особого беспокойства на сей счет, прогноз Владимира Ильича в очередной раз подтвердился. Объявили и хорошо, с Советом и стоящим за ним Пятеркой мы сейчас вроде союзников, негласно, разумеется, в конце концов, именно наша помощь в Сан-Франциско помогла приблизить им победу в войне. Информация просто доведена до сведения экипажа, капитан не стал делать никаких комментариев, товарищи не проявили интереса, я тоже делаю вид, что мне все равно. Но это не так.

Меня волнует отнюдь не сама Пятерка и не ее ставленники в Совете. Меня волнует председатель Артур Айзенберг, а еще больше беспокоит его главный помощник, а, точнее, помощница.

Времени прошло много, но я никак не могу выкинуть из головы тот разговор с Примой в музее авиации. Сначала я почти не вспоминала о нашей неожиданной встрече на Вратах, но затем, после событий на Земле, по мере того как Дженна Донован день ото дня усиливала позиции, я в своих мыслях стала все чаще возвращаться к тому эпизоду.

Четыре месяца прошло с момента моей единственного очень короткого контакта с Дженной, когда ее снайперская поддержка позволила мне выбраться живой из Гонолулу. С тех пор я все так же мотаюсь по космосу в качестве инженера компьютерщика на Большевике с погонами старшины, а мисс Донован продолжала забег по карьерной лестнице, добежав в итоге до места главного помощника всемогущего Председателя.

Я в курсе того, что далеко не все в восторге от такого положения дел, в высших кругах Сверхновой мою рыжую подружку, мягко говоря, не любят, почитая чуть ли не за наглую выскочку из простонародья, плебейку, которая по чистой случайности оказалась на неподобающем ей месте среди господ. В чем причина такого отношения лично мне не вполне понятно, в конце концов, еще три года тому назад клан Донованов был в числе лидеров Сверхновой, потеряв свой высокий статус после памятного рейда Электры на Высокий Дом. Тогда многие считали, что с ними покончено, но вот у сестрички Электры было на этот счет особое мнение.

Чуть больше года прошло с тех пор, как она заявила о себе на политическом Олимпе корпорации, неожиданно для всех сместив Линкольн с ее поста. Девушка явно решила не останавливаться на достигнутом, и вот теперь Дженна Донован в двадцатке самых влиятельных людей солнечной системы, фактически правая рука Председателя. Нет, официально при нем замами состоит целая свита помощников, набранная также в основном из многочисленной семьи Айзенберг. Но по факту Председатель опирается именно на нее, как на своего самого толкового исполнителя для самых сложных дел.

Катастрофа планетарного масштаба, исчезновение с карты мира великих городов и целых государств, миллиардные людские потери и триллионные убытки, расколовшая корпорацию Гражданская Война, всеобщий хаос и замешательство – ничто не помешало ее взлету. Что бы ни происходило вокруг, она всегда знает что и как делать, неизменно оказываясь там, где нужнее всего. Действия Дженны в октябре и ноябре просто блестящи, она виртуозно управляется поредевшим в войну торговым флотом и немногочисленными уцелевшими космодромами, продолжаю эвакуацию в безнадежных обстоятельствах уже тогда, когда все остальные бросили это гиблое дело. Ее репутация пожарного для критических ситуаций столь высока, что ходили упорные слухи о том, что она сама войдет в Совет. Но этой сенсации все же не произошло, и Дженна по-прежнему помощница Айзенберга.

Зачем Прима тогда встречалась со мной? Чтобы убедить меня помочь восставшим роботам в борьбе с Дженной, которая, несмотря на занятость Грондом, не оставила поисков их колонии и вполне может достичь успеха. Прима пыталась перетянуть меня на свою сторону, выкладывая в качестве главного аргумента свое предположение – именно мисс Донован организовала мое похищение из Высокого Дома в январе 2092 года, тринадцать месяцев держала в частной тюрьме в Духовке, а затем объявила награду за мою голову, когда я объявилась во Фрипорте. Могла Дженна устроить подобное? Могла, сил бы хватило, согласна. Но Прима так и не сумела объяснить мне, зачем ей было меня похищать, не прояснила мотив возможного преступления. Месть за сестру? Я не поверила в это тогда и не верю сейчас.

Полпред Донован непохожа на одержимую местью. Те, кто знал Электру лично, например, Настя, вообще не догадывался, что у нее есть сестра, не похоже, что сестричек связывала крепкая любовь. Кроме того, хотела бы отомстить, могла бы убить сразу и оставить труп на станции, после боя никто бы особо не удивился. Значит, не месть. Тогда что?

Дженна хотела наладить контрабандное производство водоочистителя, для чего похитила оператора, таково было второе предположение Примы. Тоже никуда не годится, оператор бесполезен без завода, а вот украсть завод незамеченным не получилось бы даже у мисс Донован. Этот вариант отпадает.

Что же остается, ради чего ей было организовывать мое похищение? Сколько я не думаю, сколько ни перебираю вариантов, все равно, не могу придумать никакого логического объяснения, зачем ей было это нужно. Тогда почему я беспокоюсь? Что если похищение организовал кто-то другой, например, кто-то из земных капиталистов, ныне разгромленных и лишившихся практически всего? Очень удобный вариант, я была бы ему очень рада. Потому что в противном случае, если это не признаки начинающейся паранойи и Прима действительно права, тогда у меня во врагах один из самых могущественных и опасных людей в солнечной системе. Неслабый повод для беспокойства.

Ладно, оставим пока вопрос мотива в стороне, начнем с тех немногих фактов, которые мне точно известны. Меня действительно кто-то украл со станции и отправил в камеру без суда и следствия – факт. Злодеяние свершил кто-то из своих, знающий, как обойти сложнейшую систему безопасности. Тут нет стопроцентной гарантии, но я уверена. Хорошо, еще один факт.

Факт третий – тот, кто втихомолку спер меня, организовал охоту за моим скальпом во Фрипорте, чтобы скрыть само похищение, иначе кому еще и зачем я могла понадобиться? Вроде, логично…

Подходят ли эти факты Дженне? Да, она вполне могла сделать такое, возможности у нее имелись. Но из сущего не следует должное. И, если это была действительно она, тогда почему не стала доделывать работу? Прошло почти два года, а других попыток добыть мою голову вроде не было, более того, именно Дженна спасла меня в Гонолулу. Поправка, она спасала не меня, а Риоко, выполняя договор и оказывая огневую поддержку в обмен на то, что мы вытащим ценного для нее человека. Не будь там и тогда драгоценной японки, то неизвестно, как бы все для меня обернулось в итоге. Ничего личного, только бизнес.

Ну что, Лейстрейд, вы опять сели в лужу и ваше расследование ничего не дало? Ясно, что ничего не ясно. То ли Дженна, то ли нет, то ли хочет меня убить, то ли передумала. И что же теперь делать? О моих опасениях никто пока не знает, я не говорила даже Владимиру Ильичу, свой дневник приходится держать в тайне. Поставить в известность капитана? Боюсь, что тогда всплывет на свет правда об Арине Родионовне и ее товарищах, на что я сейчас пойти не могу. Значит, придется помалкивать. Возможно, пока лучше всего ничего не делать, подождать дальнейшего развития событий? В конце концов, Большевик сейчас самый безопасный дом для меня.

Решено, буду ждать. Буду ждать и втихомолку пристально наблюдать за своей рыжеволосой подружкой из Сверхновой. Если Дженна действительно идет по моему следу, то что мешает мне в ответ отслеживать каждый ее шаг? Сейчас надо узнать побольше о ее стремительном взлете, жаль, что у меня нет возможности еще раз связаться с Примой, чертовы роботы наверняка знают больше, чем говорят. Если Дженна действительно мой враг, то я должна узнать все ее сильные стороны, может быть, тогда и слабости вскроются.

Почему до сих пор ничего не известно про ее детство и юность? Почему они все так ненавидят ее, за что? И как все-таки она сделала такую невероятную карьеру, несмотря на все препятствия? Как такое возможно? Словно кто-то помогает ей, кто-то неизвестный, но очень сильный. Кто? Есть у меня одна идиотская идея на данный счет, но это невозможно. Решительно невозможно…

ГЛАВА 1: ПЕРЕКРЕСТОК МИРОВ

Промежуточная посадка на Кокаине не входила в планы старшины Вороновой, случайно вышло.

До места назначения, очередной безымянной базы Союза, которые сейчас возводятся повсюду, она добралась без приключений, всего с одной пересадкой. Инженеров постоянно не хватает, и изрядно надоевшая старшине и всем остальным большевикам практика переброски специалистов на самые сложные участки продолжается, заставляя ее и коллег метаться туда и обратно по разнообразным дырам ближнего космоса, многих из которых еще нет на картах. Сначала Чернова укатила куда-то на обратную сторону Луны по своим медицинским делам, затем поочередно отбыли на верфи оба Кузнеца, а по их возвращении пришел черед Ольги паковать вещички.

Добравшись до места, отработав там двое суток не вылезая из нейроинтерфейса и получив, наконец, приказ сворачиваться, девушка обнаруживает, что Большевик за это время ушел куда-то на периферию Второго Внешнего Радиуса. Расстояние между ними сейчас чуть больше десяти миллионов трехсот пятидесяти тысяч километров, Отец Народов в такую даль не полетит, так что добираться придется на попутках. На попутках так на попутках говорит она сама себе, берет в комендатуре временное проездное удостоверение, командировочные и комплект НЗ, а затем прыгает на борт шедшей в нужную сторону грузовой ракеты.

Специальных мест для пассажиров данное транспортное средство не предусматривает, так что следующие семь часов старшина проводит в открытом трюме, пристегнутая к контейнеру вместе с пятью другими попутчиками. Проглотив таблетку транквилизатора, Ольга болтается в скафандре в полусонном состоянии, через мутное стекло эротических грез осознавая тот факт, что двигатели ракеты работают с перебоями: судя по всему, транспорт перегружен и, скорее всего, не придет вовремя к цели. Грезы кончились, опасения подтверждаются, и, попав на тридцать восьмой транспортный терминал, ей только и остается, что проводить взглядом удаляющиеся позиционные огни войскового транспорта, который должен был вести ее дальше.

Ждать следующего транспорта девушка не хочет, и за пару монет получает право продолжить путешествие на борту малого почтового корабля, буквально на борту, накрепко вцепившись наперстками в обшивку, в крошечном трюме мест уже не оставалось. Оседлав почтовый корабль, она посещает, таким образом, тридцать девятый, сороковой и сорок первый транспортный терминал, на ее взгляд, ничем не отличающиеся от тридцать восьмого. На сорок первом ей, возможно, удалось бы сесть на нужный корабль, если бы ее саму не посадили на гауптвахту – из-за проблем со связью здесь не получили подтверждения ее документов и приняли за нарушителя границы, диверсанта и контрабандиста.

Шесть часов спустя покинув карцер, она обнаруживает, что транспорт давно отбыл, а почтовая ракета дальше в нужную сторону не идет, здесь она совершает разворот и уходит к Белладонне-5, частной колонии, где останавливаются корабли Союза и где возможно удастся пересесть на другой дилижанс. Обдумав возможность захвата почтовой ракеты и последующего ее разворота в нужную сторону, Ольга отвергает это заманчивое предложение и решает ехать на Белладонну, ей все равно не хватит топлива на угон.

Четвертый час полета, четвертый час девушка перемещается сидя на корпусе почтовой ракеты в абсолютной пустоте, разглядывая звезды и Землю – сейчас она приближается к ней. Третья планета от солнца разительно переменилась за те несколько месяцев, что старшина там не была – Колея изменила ее.

Ночное полушарие встречает путешественников непривычно темными очертаниями континентов, знакомая с малых лет россыпь огней осталась в прошлом. Исчезали города, менялись очертания крупных рек и береговых линий – и без того неродной для нее мир становился окончательно чужим, больше не принадлежащим ни ей, ни кому бы то еще. Теперь он принадлежит Гронду.

Периодически Ольге надоедает сидеть неподвижно, и она, пристегнутая для гарантии коротким фалом, встает, чтобы сделать несколько шагов по ракете, и тогда ей кажется, что она оседлала синего кита, который везет ее куда-то через океан. Ехать уже недалеко, группа огней впереди не является звездами – это Белладонна номер пять и несколько других колоний ее кластера. Не только она одна собирается причалить здесь: с другой стороны станции приближается автоматический грузовик, Ольги видит его маяки.

– Чего?

На носу грузовика вспыхивают тормозные двигатели, но слишком коротко и не синхронно, часть из них не сработала вовсе, в результате чего грузовик лишь немного сбавляет в скорости и разворачивается к станции левым бортом, окончательно потеряв управление.

– Сейчас будем бум…

Бума, разумеется, не произошло. Произошла еще одна вспышка, на сей раз яркая и продолжительная: по расчетам Ольги, скорость при ударе составила сто семьдесят пять – сто восемьдесят метров в секунду. Произведя баллистический расчет траектории, она убеждается, что большинство образовавшихся при взрыве обломков пройдет в стороне от ее маленького корабля, но все равно прижимается к корпусу, уменьшая, таким образом, вероятность встречи с каким-нибудь мелким осколком стали или керамики.

Вспыхнувший после столкновения пожар погас за несколько секунд, Белладонна немного изменила параметры орбиты под воздействием удара, и теперь движется дальше смятой и обожженной консервной банкой. Ольга не знает, как именно устроена данная станция, но, судя по всему, удар пришелся в жилые отсеки, рядом с торговым причалом. Мозг ее ракеты считает так же, по корпусу прокатывается серия толчков, корабль начинает торможение, в этот раз в штатном режиме. Им некуда теперь причаливать, топливо на исходе, а получатели груза с высокой степенью вероятности мертвы, так что компьютер решает прекратить полет, оставаясь вне зоны разлета обломков и следуя параллельным курсом с Белладонной, подключив аварийный маяк в ожидании того, кто подберет ракету и груз. Такая перспектива не устраивает Ольгу, пришло время поднять пиратский флаг и взять управление в свои руки.

До станции всего шесть с половиной километров, она отчетливо видит масштабы катастрофы – как минимум десять палубных секций превратились в заиндевевшую от вырвавшегося воздуха груду металлолома, большая часть причалов разрушена вместе с пристыкованными кораблями, в пустоте висят тела нескольких погибших. Автоматический маяк подает сигнал бедствия, но в данных обстоятельствах это простая формальность, на сигнал SOS с небогатой частной станции все равно никто не откликнется, сейчас вся солнечная система подает сигнал бедствия.

Ее почтовик был далеко не самым новым, система защиты от электронного вторжения тоже, так что ей удается самостоятельно взломать ледник за сто девяносто секунд. Тем временем на исковерканном борту Белладонны начинается определенная активность: уцелевшие ремонтные роботы выползают из своих ангаров, то тут, то там вспыхивают сварочные огни, пришедшие в движение манипуляторы подтягивают к станции наиболее крупные обломки.

Взять на себя управление кораблем – выполнено, теперь надо избавиться от груза. Вскрыв трюм, Ольга по одному вынимает контейнеры, скрепляет их друг с другом страховочным фалом, затем прикрепляет сверху маячок. Судя по описи, внутри нет ничего особо ценного, все номера груза должны получить на Белладонне, и, так или иначе, груз туда попадет, думает старшина, сильным толчком отправив связку в сторону станции, там разберутся. Второй пункт выполнен, теперь самое сложное, надо пополнить запасы топлива.

Основные топливные баки колонии уцелели, они находятся с обратной от причала стороны, но вот разжиться смесью воды и лунной пыли там не получиться, денег слишком мало, да и не факт, что владельцы вообще продадут ей хотя бы килограмм, топливо сейчас для них особенно важно. Пойти на кражу? Тоже не вариант, подходы к топливному складу наверняка заминированы и перекрываются огнем автоматических турелей, предупреждать воришку никто не станет, сразу на поражение.

Из тени Белладонны показывается особо крупный обломок, незамеченный ею ранее: вырванная целиком причальная стенка с замершим на ней легким монтажным модулем. Удар был сильный: получивший изрядный импульс обломок движется теперь по расширяющейся спирали вокруг Белладонны, чтобы со временем окончательно покинуть ее гравитационное поле. У ремонтников много другой работы и обращать внимание на эту груду металлолома они не стали, а вот для Ольги она может представлять определенную ценность. Развернув ракету, девушка совершает короткий бросок к обломку, издали осматривая ощетинившийся манипуляторами монтажный модуль. Головная часть вместе с блоком управления отсутствует, срезанная словно скальпелем, но корма, двигатели и топливные баки на месте. Самостоятельно двигаться модуль больше не сможет, а вот поделиться топливом вполне, и это уже не кража, ибо по старому морскому правилу обломки кораблекрушения принадлежат нашедшему, в данном случае Ольге.

Подсоединяя шланги, старшина ведет разговор с Владимиром Ильичом, рассчитывая на то, что старший офицер проинструктирует насчет дальнейших действий. Ввиду огромной дистанции между абонентами общение приходится свести к обмену телеграммами, ответы на которые надо ждать почти сорок секунд.

– Кокаин. Тебе туда, даю координаты.

– Вас понял.

Значит, неожиданное путешествие должно закончиться на Кокаине, где ее подберет Отец Народов. Дозаправка закончена, можно ехать дальше, но Ольга не торопится отчаливать, надо уладить еще одно дельце. Ей не совсем нравится идея угона почтовика, у компьютеров память долгая, и постыдный акт пиратства рискует еще когда-нибудь всплыть в самый неподходящий момент. Надо оформить угон ракеты как-нибудь по-другому, официально, например, как спасательную операцию, а для того надо, чтобы было кого или чего спасать.

Так, устроим небольшую перекличку, Белладонна-5 не самая маленькая станция, возможно, она найдет нужного человека. Так, вот они, несколько гражданских служащих, один из Торговой Палаты, в ранге выше, чем у нее. Подходит. Их корабль разбит вместе с причалами, так что гражданские будут совсем не против добраться до территории Союза на каком-нибудь другом транспорте, ибо следующей попутки ждать предстоит долго. Теперь она совсем не пират, теперь старшина Воронова проводит спасательную операцию, эвакуируя персонал, для чего временно реквизирует корабль. Сделав вызов и ожидая попутчиков с Белладонны, девушка свинчивает с монтажного модуля пару дорогих иридиевых резцов и несколько других ценных деталей, раз уж представилась возможность.

– Забирайтесь в трюм и пристегнитесь, товарищи. Сейчас поедем.

Закрыв люк и закрепив ящик с трофейными запчастями, Ольга отбивает квитанцию в штаб флота.

– …выполняю спасательный рейс, следую курсом на Кокаин ТМА-17.

Когда-то, лет пятьдесят тому назад, на этой маленькой станции действительно производили кокаин и другие наркотики, которыми снабжали разрастающиеся колонии во время первой волны космической экспансии. Так продолжалось до тех пор, пока химические препараты не были повсеместно вытеснены виртуальным стимулированием, после чего станция была продана новым владельцам, как имеющая удачное расположение. С тех пор она еще несколько раз переходила из рук в руки, множество раз достраивалась и перестраивалась, а старое название так и осталось у всех на слуху, и никто в разговорах не пользовался официальным реестром, называя это место Кокаин и никак иначе.

– Следуйте к пирсу М5!

– Есть следовать к пирсу М5, – пробудившись от приятной дремоты, отвечает Ольга, и легким толчком двигателя меняет курс почтовой ракеты. Кокаин только наполовину частный, другая половина принадлежит одной из судоходных компаний Союза, оборудовавших здесь оптовый склад, именно потому Ильич выбрал для нее эту станцию, она будет ждать челнок на своей территории.

Обогнув по дуге частные стоянки, где почти нет свободных мест, почтовая ракета пробирается к нужному пирсу узким коридором в минном поле, висящие в пустоте артиллерийские спутники провожают ее немигающим взглядом импульсных лазеров. Ольгу не удивляет такой прием, время сейчас полувоенное, и каждый хоть немного ценный объект должен позаботиться о своей безопасности, обеспечив при необходимости горячий прием любому незваному гостю.

– Милочка, каким ветром вас занесло в наши края? – Вместо приветствия сердито спрашивает вышедшая на связь худая нервная женщина в помятой форме гражданского флота, старший смены на ближайшем диспетчерском пункте в восьми тысячах километров от Кокаина. Судя по внешнему виду, она не спит и сидит на стимуляторах с момента рождения Гронда или еще раньше.

– Случайным. Пришлось оказать срочную помощь нескольким важным согражданам, а этот склад был ближе всего. Куда сдать спасенных?

– Только спасательной операции мне здесь не хватало для полного счастья. Значит так, дорогуша, действовать будем следующим образом. Мест для пассажиров там нет, так что скиньте ваших гавриков в один из свободных грузовых отсеков, пусть посидят внутри несколько часов, пока за ними не придет машина с нашего хутора. За вами такси вызывать не надо, я надеюсь?

– Меня подберет челнок с моего корабля, он уже вылетел.

– Баба с ракеты – реактору легче. Раз уж вы там какое-то время побудете, я временно прикомандирую вас вторым номером к местному коменданту, ему нужна помощь инженера. Это приказ.

Ольга не в восторге оттого, что ей приказывает гражданский, но субординацию никто не отменял. Не спавшая много месяцев женщина старше ее по званию.

– Вас понял.

– Люблю понятливых. Его пост находится на другой стороне Кокаина, вам придется пройти через частный сектор. Не могу гарантировать там вашу безопасность, хотя, что с большевиком сделается? И еще, когда встретите нашего коменданта, не удивляйтесь его поведению, он иногда бывает не в себе. Но свое дело знает крепко, на Луиса можно положиться. Хорошей работы.

– Вам тоже.

Отправив гражданских в маленький пустой трюм, и строго-настрого предупредив не покидать его до прихода челнока с диспетчерской, Ольга направляется вглубь станции, минует шлюзовую камеру и входит в жилую зону.

То, что перед ней частный сектор становится ясно и без предупредительных сигналов, ясно после первого же осторожного глотка местного воздуха. Воздух отвратительный – душный, застоявшийся, пахнувший непонятно чем, с повышенным содержанием углекислого газа и других примесей. Как и на почти любой другой частной станции в эти дни, число лиц на борту Кокаина значительно превышает расчетное, а вкладывать полученную от глобального переселения народов сверхприбыль в модернизацию системы жизнеобеспечения инвесторы явно не торопятся, полагая, что и так сойдет. Ольгу не удивляет подобное положение дел, за последние месяцы она побывала на множестве частных поселений, везде наблюдая схожую картину и дыша таким же отвратительным воздухом. Если отключить опцию восприятия запахов, то жить можно, ибо за возможность хоть ненадолго снять шлем надо чем-то жертвовать.

Отключить режим нехватки жизненного пространства, к сожалению, невозможно, и Воронова движется сквозь толпу, демонстративно подняв над головой осиный рой и держа наготове одноразовый картридж силового поля, на случай, если что-то пойдет не так. Перед ней три общих палубных отсека и привилегированная зона, и ей надо пройти их все.

Появление такого редкого гостя, как флотский офицер не остается незамеченным, ее тут же обступают со всех сторон десятки людей, галдящих на десятке языков, предлагая что-то купить, продать, обменять или совершить какую-нибудь еще коммерческую операцию. Злобно гудят осы, оборванные грязные дети просят денег или заправки кислородного баллона, надоедливые взрослые лезут с требованиям незамедлительно устроить спасательную операцию и вывезти их отсюда, а девушка продолжает идти вперед, жалея, что ее не сопровождает морпех с электрокнутом в стальных руках. Не удостоив никого из вопрошавших ни единым взглядом, она преодолевает одну за другим три переполненных до отказа палубных секций.

Люди занимают здесь всю свободную площадь, границы которой размечены идущими по полу красными запретительными линиями барьеров, отделявших полупустые служебные помещения от зоны беженцев. Любого, кто попытается пересечь красную зону, ждет сокрушительный удар электрическим током от имплантированного по прибытии на Кокаин защитного блока – унизительная, но повсеместная практика для беженцев, от которой Ольга избавлена благодаря своему флотскому статусу.

Люди, люди, везде люди, на какую бы станцию она ни сунулась за последнее время, словно девушка кочует от одного цыганского табора к другому. Сколько же кораблей выгрузили здесь всех этих пассажиров, заплативших огромные деньги только лишь за возможность выбраться с умирающей Земли без известного конечного пункта назначения? Распродав по дешевке все что было, и купив место на транспорте, они добирались до любой открывшей свои границы околоземной станции, где ждали возможности продолжить движение, лелея надежду попасть на Луну или Марс.

Билеты, кислород, пространство, вода, провиант, энергия – все стоит дороже и дороже с каждым днем, и вот уже множество нищих переселенцев застревают на станциях подобных Кокаину, не имея возможности продолжить движение дальше и не зная, чем будут завтра платить очередной таможенный сбор. Так было почти везде, где она побывала за последние два или три месяца. И так же, как и везде, здесь, на Кокаине, она видит намалеванные на стенах и потолках эмблемы Красного Рассвета, судя по всему, местные власти уже поняли бессмысленность их закрашивания – все равно нарисуют новые. Красная пятиугольная звезда, в центре которой скрещены автоматы Калашникова – понятный без лишних слов символ девушка тоже видела неоднократно.

Вот, наконец, красная черта: перешагнув ее без удара электричеством, Ольга входит в привилегированную зону, оставив беженцев за широкой спиной. Здесь лучше работают кондиционеры и намного, намного больше свободного места, здесь к ней не лезут с бесполезными просьбами. Тут тоже люди, но их заметно меньше и настроение у них совсем другое. Богатые беженцы с Земли, странствующие торговцы, наемники, свободные инженеры, различного рода бандиты, повсеместно расплодившиеся в последнее время подобно тараканам, и еще бог знает кто. Они встречают ее холодным оценивающим взглядом, о Большевике тут, разумеется, наслышаны.

Играет Creedence, пара угольно-черных скелетообразных роботов охранников провожает гостью красным взглядом прицелов, зазывала у входа в бордель нахваливает свое заведение и предоставляемые в нем услуги, красными и зелеными отблесками переливаются огни казино, на обменном рынке бурлит жизнь. Ольга сверяется с парящими в воздухе текущими индексами цен и разменными курсами, покупает в кафе большой стакан ванильного молочного коктейля, с улыбкой вертит в пальцах местный туристический сувенир – пакетик белоснежного фирменного кокаина и идет дальше, пока ее взгляд не привлекает ларек пышноусого продавца индуса, окруженного неприметными стальными бочонками. Покупателей перед ним немного, что неудивительно, товар дорогой.

– Елена?

Перейдя на особо защищенную частоту, старшина вызывает корабельного врача, внимательно рассматривая заинтересовавший ее бочонок.

– Чернова на связи.

– Добрый вечер, Елена Сергеевна. Обратите внимание вот на данный номер, возможно, это то, что вы искали.

Ольга подносит к глазам бочонок, давая возможность Елене хорошо рассмотреть маркировку. Она знает, что Чернова уже давно ищет данную покупку, раздав на нее заказы всем временно покидающим борт крейсера большевикам. Возможно, что сегодня им повезло.

– Так, смотри внимательно, я покажу тебе, как проверить эту штуку, надо удостовериться, что не подделка.

С учетом времени, потраченного на оправку данных и получения подтверждений, инспекция товара занимает почти полчаса, в ходе которых Чернова посредством Ольги задает продавцу десятки малопонятных вопросов, инспектируют документы, и берет несколько проб.

– Вердикт?

– Беру, заверните. Покупай за наличные, я тебе потом верну.

Ольга отдает продавцу толстую пачку сталинских рублей, тот запаковывает бочонок в транспортный контейнер, предварительно дав покупателю еще раз рассмотреть его. Судя по словам Черновой, внутри бочонка кофейная плантация в миниатюре, которая при должном уходе скоро начнет снабжать экипаж крейсера лучшим бразильским кофе. Девушка не совсем понимает, как это удастся, на ее взгляд, внутри всего лишь чернозем определенного сорта, несколько семян и колонии полезных бактерий, но, в любом случае, натуральный кофе уже забота Елены, ее задача произвести торговую операцию.

– Всегда приятно работать с настоящим ценителем, большое спасибо за покупку, – на русском закрывает сделку продавец, пристально глядя в серые глаза Ольги и обращаясь, таким образом, к Черновой.

– Вам спасибо, – передает ему девушка благодарность корабельного врача. Покупка сделана, Ольга забирает контейнер с портативной кофейной плантацией, и покидает рынок, направляясь дальше, туда, где видны задраенные двери, за которыми начинается сектор Союза.

Еще один барьер на полу, на этот раз в черно-желтую полоску, за ним короткий пятачок у бронированной двери, по обе стороны которой закрытые бронезаслонками амбразуры, над дверью горит маленькая красная лампочка. Не доходя шаг до черно-желтого барьера, старшина останавливается, показывает пропуск и четко называет полученный от диспетчерской одноразовый индивидуальный код. Красная лампа сменяется зеленой, Ольга перешагивает барьер и входит в распахнутую дверь, замкнувшуюся сразу за ее спиной.

– Добро пожаловать на Кокаин.

– Здравствуйте…

Высокие ковбойские сапоги, короткие джинсовые шорты, небрежно накинутая на плечи кожаная куртка нараспашку, никак не скрывающая крепкие груди с маленькими сосками, лихо заломленный на затылок черный стетсон. Сексароид от Любовь Индастриз, модельный ряд 2088-90 года, Ольга видела таких на многих колониях и кораблях, но никогда не общалась прежде. Обычно им делают лица и фигуры знаменитых порнозвезд, но это лицо ей не знакомо, видимо, работали по спецзаказу.

– Босс ждет вас.

***

Пластинка завершает последний оборот и останавливается, игла звукоснимателя поднимается, на секунду становится тихо, самодельный музыкальный автомат, нечто среднее между Вурлитцером и Рок-о-Лой меняет пластинку, игла опускается, King Crimson, In the wake of Poseidon. Со щелчком откидывается крышечка старомодной бензиновой зажигалки, Луис запаливает косячок, второй за час. Марихуановый дым поднимается к прокопченному потолку, огибая лениво вращающийся вентилятор. Этот дым давно уже пропитал абсолютно все в обитаемом отсеке, Ольга ощущает стойкий конопляный привкус с каждым вздохом, с каждым куском печенья и каждым глотком горячего черного чая из большого медного чайника.

– Секция Б-3, проверка закончена, модернизация проведена.

– Круто…

Его зовут Луис, просто Луис. Сам себя называет австралийцем, но на родине предков бывал всего раз в жизни, прилетал на Землю как турист.

Родился комендант Кокаина на одной из частных колоний лет сорок тому назад, и с тех пор много колесил по ближним и дальним орбитам, судя по наколкам-перстням в составе отряда наемников или пиратского экипажа. При этом Луис не пилот и не инженер, он специалист по логистике, что в итоге и позволило ему занять пост коменданта союзного сектора на Кокаине, которым он руководит в течение последних трех лет. Ольга подозревает, что Луис работает здесь не просто по зову сердца и кошелька, а еще скрываясь от кого-то из бывших коллег по опасному бизнесу. О своих подозрениях она не расспрашивает, это невежливо.

Луис руководит единолично, кроме него тут некому и не над кем командовать, других служащих в огромном секторе нет, что примечательно контрастирует с переполненными частными отсеками за переборкой. Других служащих нет, а заезжие гости появляются нечасто, Ольга и привезенные ей пассажиры с Белладонны-5 первые посетители за последние восемнадцать месяцев. Транспортные корабли приходят и уходят, частная половина все больше и больше заполняется беженцами, а он бессменно руководит всем этим, невозмутимо запаливая один косяк за другим.

– Девушка не желает затянуться? С дальней космической дороги самое оно, помогает расслабиться, – хозяин радушно протягивает косячок своей редкой гостье после короткого приветствия на пороге рубки управления.

– Спасибо за предложение, но меня простые стимуляторы и наркотики не вставляют, кроме того, я не курю. А чай у вас найдется?

– Конечно. И булочки есть. Дженнифер, организуй.

– Сию секунду, босс.

Отсутствие других людей в огромном секторе не означает, что владелец проводит все свое время в гордом одиночестве, тут есть кому составить ему компанию. Дженнифер, уже знакомый сексароид от Любовь Индастриз, модельный ряд 88-89 года, полная многофункциональность. И если стойкий, пропитавший все вокруг запах марихуаны не вызывает раздражение у старшины, то прекрасные загорелые груди Дженнифер, которая она и не думает прикрывать короткой ковбойской курткой, вызывают определенный диссонанс, но со своим уставом на чужой корабль не лезут. А чай Дженнифер действительно заваривает превосходно, булочки тоже печь умеет.

Коротко перекусив, Ольга приступает к работе, ради которой диспетчерская командировала ее сюда – надо провести мелкий ремонт бортовой электросети и обновить систему. Второго рабочего места в обитаемом отсеке предусмотрено не было, так что Луис решает проблему самостоятельно, снабдив ее креслом оператора собственного изготовления. Собственного изготовления тут практически все, ее временный компаньон творчески подходит к решению проблемы свободного времени и нехватки ресурсов. Как и многие другие профессиональные колонисты, Луис – мастер на все руки, могущий сделать все из всего, в том числе и качественное кресло оператора. Так что девушка вполне уютно устанавливается на новом рабочем месте перед постерами с Брюсом Ли и Чаком Норрисом, когда-то у нее были такие же в Высоком Доме, очень много лет назад. Поехали.

Час, другой, третий. Отряд ремонтных крыс заканчивает свое путешествие по внутренним туннелям и постепенно выбирается на поверхность Кокаина, латая по мере прохождения дистанции кабельную сеть. Отец Народов продолжает полет, Ольга покинет Кокаин через девять часов. Приходит еще один транспорт с беженцами, высаживает сотни три человек, а берет на борт лишь сорок пять, в основном из привилегированной зоны, и тут же уходит куда-то еще. Двадцать минут спустя причаливает крупнотоннажный грузовик: девушка наблюдает за тем, как Луис начинает разгрузку, с бешеной скоростью тасуя контейнеры в трюмах по известному только ему алгоритму.

Далеко внизу Гронд вплотную приближается к Тель-Авиву, организованная эвакуация прекратилась. Дженнифер, отлучавшаяся куда-то на полчаса, возвращается с большим пакетом пластмассового мусора, который она подобрала в частном секторе. Пластик уходит в напоминающий самогонный аппарат утилизатор: Воронова периодически с интересом поглядывает на нее, пытаясь понять, что именно сексароид будет делать с полученным из утилизатора сырьем. Ага, теперь ясно. Дженнифер отливает горячий вязкий пластик в тонкие дискообразные формы, включает систему охлаждения, потом начнет нарезку дорожек. Вот откуда у коменданта его обширная коллекция виниловых сорокапяток для музыкального автомата, хозяин заведения оказывается, большой поклонник теплого лампового звука, приобщив к любимому делу и свою роботоризированную подружку.

Ремонтный отряд подбирается вплотную к широкой пробоине во внешнем легком корпусе, Ольга уточняет размеры, здесь понадобится ставить заплатку. С диспетчерской пришел легкий беспилотный автобус, подобранные на Белладонне гражданские грузятся в него и отчаливают, старшина и комендант остаются одни. Гронд заканчивает с Тель-Авивом, и теряет скорость до минимума, словно раздумывая, куда отправиться дальше, решив в итоге двигаться на юго-восток. К Кокаину причаливает еще один транспорт, на этот раз почти пустой, Луис повторяет сложную процедуру погрузки. Одной палубой ниже, в грузовом трюме оживают манипуляторы и мостовые краны, тасуя крупнотоннажные контейнеры, словно спичечные коробки, поднимая на погрузочную рампу одни и ставя на их место другие. Заполненный на три четверти, грузовик отчаливает, у Луиса перерыв в работе, который он решает использовать для физподготовки. В левом углу покачивается потертая боксерская груша, на которую комендант обрушивает серию быстрых ударов с минимальной дистанции. Ольга по достоинству оценивает его Вин-Чун, постоянное употребление марихуаны никак не сказалось на координации движения коменданта, он явно использует какие-то химические нейтрализаторы.

Дженнифер заканчивает с пластинками и включает старинный печатный станок – она делает наклейки на сорокапятки и картонные конверты для них, тоже, естественно, из переработанного мусора. Обложки и конверты полностью соответствуют оригиналам полуторавековой давности, сегодня звукозаписывающая компания делает тираж Братьев Эверли. Судя по количеству пластинок, часть из них уйдет на обмен – между жителями соседних станций оживленный бартерный товарооборот обычное дело.

Самодельная хлебопечка коротким звонком сообщает о готовности продукта, Луис забирает из ее горячего чрева новую порцию булочек, обитаемый отсек наполняет аромат сдобы с корицей и ванилью. Тут явно больше, чем требуется им двоим.

– Присмотри пока за лавкой, я пойду прошвырнусь.

Луис выходит в частный сектор с хлебной корзинкой и баком воды, его сразу окружает толпа ребятни, издалека заприметив коменданта. Ольга с некоторым удивлением наблюдает, как он наполняет фляжки и раздает им еще горячие булки, стараясь, чтобы хватило всем.

– Он часто так делает? – Спрашивает она у Дженнифер, сидящей по-турецки у кресла коменданта и плетущий коврик в стиле хиппи.

– Босс подкармливает ребятишек каждый день, они голодают.

– Понятно…

Вернувшись с прогулки, Луис идет проверить свою маленькую ферму и снять новый урожай с грядок конопли, Ольга проглатывает таблетку стимулятора на ужин. Задание диспетчерской выполнено, теперь остается только ждать свой транспорт.

– Это еще что?

Внимание старшины привлекает волнение в отсеках беженцев, распространившиеся повсюду, словно порыв ветра. Минуту назад все было как обычно, еще одна переполненная станция, не более, но теперь что-то поменялось. Почти все поднялись со своих мест, людская волна двинулась к границам красной зоны и шлюзовых камер, что-то галдя: Ольга слышит, как передаются по переборкам звуки ударов.

– Товарищ комендант, на территории соседей происходит нечто непонятное!

– Спокойно, щас гляну…

Луис занимает свой пост, Дженнифер держится подле него. Комендант оглядывает происходящее со всех сторон, несколько раз выходит на связь с кем-то из частных владельцев.

– Плохо дело, очень плохо. Как же неудачно получилось…

– Что именно неудачно получилось?

– Транспорт снабжения, он не придет вовремя. Не знаю причину, то ли не успели вовремя дозаправить, то ли платеж не прошел. Корабль опоздает часов на десять, не меньше.

– Что везет этот транспорт – кислород?

– В первую очередь.

– Тогда дело действительно плохо.

Станция переполнена сверх всякой меры, и система жизнеобеспечения частного сектора точно не справиться с очисткой воздуха без дозаправки, насчет этого у Ольги нет никаких сомнений, она помнит, какой на вкус атмосфера снаружи. Газоанализаторы уже прореагировали – растет содержание СО2, и одновременно падает давление, владельцы частного сектора пытаются таким образом подольше растянуть запас.

– Интересно, что теперь будет?

Оживают громкоговорители, автоматический голос предлагает сохранять спокойствие, не паниковать и двигаться как можно меньше, чтобы снизить расход драгоценного кислорода. Наведению спокойствия данное предложение не особо помогает, волнение в секторе беженцев переходит в панику. Продавцы и содержатели увеселительных заведений спешно сворачивают деятельность, богатые переселенцы собираются в самом дальнем углу частного сектора, по одному проходя в маленькую бронированную дверь герметичного убежища. Давление и содержание кислорода продолжают падать, температура быстро снижается почти до нуля – автоматика отключила обогреватели. Правильно, на холоде расход кислорода меньше.

– Спать, им всем надо глубоко спать при минимальной возможной температуре, только так можно дотянуть до дозаправки.

– Я подам часть воздуха из нашего обитаемого отсека в общую систему.

– Луис, вы же знаете, это ни черта не поможет, даже если мы откачаем все, что есть и останемся в скафандрах, сравните объемы отсеков. Нас двое, а их сотни. Мы ничего не можем сделать, сейчас надо ждать транспорт.

Беженцы напирают на красную линию, за которой идет погрузка в убежище, удары током происходят все чаще, но они уже не в силах остановить напор людской волны.

Красные огни, сирена, массированный прорыв линии безопасности, защитный барьер рухнул, беженцы хлынули в привилегированную зону. Роботы-охранники вскидывают шокеры, с шипением искрятся рукотворные молнии, у входа в убежище начинается драка, часть камер на короткое время отключается, Ольга отчетливо слышит несколько выстрелов боевыми патронами.

– Вон оно как бывает…

Система видеонаблюдения произвела перезагрузку, старшина и комендант видят площадь перед входом в убежище, разительно изменившуюся за полминуты. Торговые точки подверглись разгрому, один из двух охранников лежит разбитый на стальном полу, второй отступил к стене, шокеры молчат. Толпа напирает, пытаясь открыть дверь в убежище, голос из динамика приказывает всем отойти за красную линию.

Во всех залах одновременно гаснет свет, камеры переключаются на ИК режим. Служба безопасности переходит в контрнаступление: из открывшихся потолочных портов в темные отсеки посыпались новые роботы, сопровождающие атаку ударами ультразвуковых гранат. Они быстро оттесняют беженцев за красную черту, фиксируя оглушенных и ничего не видящих людей длинными лентами ловушками.

– Внимание, мятеж подавлен, прекратите сопротивление! Мы включаем свет!

Сопротивления больше не будет – беженцы компактно собраны за красной линией, все сидят или лежат на полу, над ними возвышаются охранники. У задраенной двери убежища остается лежать пара тел, которые сейчас пакует в пластиковые пакеты один из роботов. Несколько человек из красного сектора, в основном торговцы и бандиты пытаются что-то доказать охранникам, указывая на закрытую дверь, судя по всему, полагающиеся им места в убежище занял кто-то из беженцев во время массовой драки. Охранники оставляют протесты без внимания, оперативно отправив в нокаут особо настырных, тех, кто сделал попытку прорваться к двери. Дверь открывать не стали.

– Внимание всем! Внимание всем! Сейчас каждому находящемуся вне убежища будет сделана инъекция мощного снотворного, которая позволит вам продержаться до прибытия транспорта снабжения, нам всем необходимо уменьшить расход кислорода! Инъекция обязательная! Если у вас есть принимаемые нами платежные средства, вы можете приобрести дополнительно регенерационные патроны со скидкой у охранников!

– Ублюдки, они и здесь распродажу устроили! – Луис вскакивает со своего места и направляется на маленький склад. – Ольга, у вас есть с собой патроны для регенератора, можете поделиться?

Она понимает суть его предложения, тут все ясно. Патронами делиться совершенно не хочется, они часть НЗ, но ей также не хочется показывать себя совсем уж невежливой и неблагодарной.

– Два, нет, хорошо, три. Я могу дать три патрона.

– Так, у меня шесть, итого девять. Их можно разделить, если для детей?

– Да, если не старше десяти, одиннадцати, с весом до пятидесяти пяти килограмм, тогда можно.

– Значит, восемнадцать, уже лучше. Сейчас вернусь.

Снаружи вовсю идет обязательная инъекция снотворного, которую проводят те же роботы. Один из них, временно переквалифицировавшись в торговца, обходит ряды беженцев, забирая протянутые деньги и передавая взамен патроны. Процедура проходит не без происшествий, многие пытаются отказаться от укола, но на роботов это не производит впечатления, они мгновенно пакуют несогласных лентой путанкой, делают инъекцию и продолжают свою работу под бесстрастный голос из динамиков, убеждающий, что прием снотворного организован для общего блага. Пара попыток кражи регенерирующего патрона тут же пресечены продавцом, температура опускается к отметке минус семь градусов.

Вот и Луис, он появляется в общем отсеке с кислородной маской на лице, показывает карточку ближайшему роботу и проходит к беженцам, выискивая среди них детей. Так, началась бесплатная раздача патронов. Зря он это затеял, думает Ольга, желающих слишком много, они хотят получить хотя бы половину патрона, не думая о том, что для взрослого половины не хватит, у него только детские дозы. Так, ему пришлось позвать на помощь одного из роботов, вдвоем им удается обеспечить какое-то подобие порядка на раздаче, хотя несколько доз все равно были украдено и исчезли в неизвестном направлении. Все, он разворачивается, больше ничего не осталось.

В обитаемых отсеках устанавливается непривычная тишина, все беженцы погружены в принудительный сон, воздух превращается в почти непригодную для дыхания смесь, температура снижена до возможного предела.

– Все, вас понял, конец связи.

Луис заканчивает переговоры с кем-то из руководства Кокаина, затем делает несколько вызовов своим знакомым с соседних станций, общаясь на малопонятном для Ольги местном жаргоне. Переговорив с последним соседом, он затягивается очередным косяком, зло бросив на стол свою драгоценную самодельную зажигалку. Результат переговоров отрицательный.

– Что-то выяснилось?

– Они недотянут. Частники темнят, но я уверен, что их запасов не хватит, точно не хватит, они врали беженцам, погружая их в сон. До сих пор точно непонятно, когда придет транспорт, с кислородом здесь повсюду туго, а прознав про нашу проблему, окрестные торговцы еще больше накрутили цену. В итоге, содержание СО2 будет только расти, множество беженцев недотянут, они просто не проснуться. Я отдам туда весь наш кислород из отсека, знаю, что это мало поможет, но все-таки возможно выиграем немного времени. Принимайте регенератор, для Измененной кислородное голодание не составит особой проблемы.

– Как скажете, – отвечает Ольга, отдав команду аптечке сделать себе инъекцию малой дозы кислородного регенератора, с расчетом на три часа, в течение которых ей не будет нужен кислород извне, Луис делает то же самое. Воздух внутри обитаемого отсека быстро становится непригодной для дыхания обычного человека смесью, что подтверждает погасший косяк, разжечь который заново уже не удастся. Впрыск имевшегося у коменданта личного кислорода в общую систему на некоторое время улучшает показатели в отсеках беженцев, но надолго малых запасов Луиса не хватит, он же живет здесь один. Ольга делает короткий вдох раз в минуту, и считает про себя оставшееся до прихода Отца Народов время, она хочет как можно скорее навсегда оставить Кокаин за спиной.

Луис делает еще пару звонков, постоянно запрашивая данные о составе атмосферы в обитаемых отсеках, после чего решительно поднимается на ноги.

– Не хватит, моих запасов не хватит!

– Я предупреждала, что это лишь кратковременная мера. Мы бессильны.

– Отнюдь. Решено, вскрываем НЗ. Аварийный кислородный запас Кокаина, пришло его время. Там хватит на всех.

Ольга резко оборачивается.

– Луис, так нельзя! Это же неприкосновенный запас!

– Да кому он к черту нужен! Баки были заполнены под завязку пять лет назад, задолго до моего сюда прибытия, с тех пор их еще расширили. И ни разу за пять лет их не вскрывали, ни разу не возникло необходимости. Корабли приходят и уходят один за другим, а цистерны как стояли, так и стоят без движения, несмотря на всю эту заваруху с Грондом. Пришло время их открыть.

– Неприкосновенный кислородный запас – собственность флота, его нельзя использовать без приказа старшего офицера или чрезвычайной ситуации.

Между ними раскрывается экран, открывающий широкий обзор на замершие неподвижно обитаемые отсеки.

– А это, по-твоему, не чрезвычайная ситуация?

Старшина медленно качает головой.

– Они не наши люди, товарищ комендант. Подлежащих эвакуации граждан Союза, или других персон, могущих быть полезными флоту, среди них нет, иначе мы уже получили бы приказ об их эвакуации, в диспетчерской знают о происходящем на Кокаине. Следовательно, НЗ не может быть использован для них. Кислород должен остаться в цистернах до того момента, пока он не понадобится флоту, когда бы это ни случилось, завтра или через год. НЗ трогать нельзя. Мне жаль.

– А мне лучше знать, – бросает через плечо Луис, направляясь к выходу. Гаснет свет, через секунду включается снова, но уже в аварийном режиме, музыкальный автомат умолкает, в наступившей тишине отчетливо слышно, как повернулся замок.

– Я не могу санкционировать вашего решения, – спокойно произносит Воронова, глядя в глаза резко обернувшегося коменданта. – НЗ останется нетронутым.

– Значит, ты решила, что можешь распоряжаться здесь, на моей станции?

– Эта станция и все находящееся на ней принадлежит флоту, в том числе и кислород в баках. Флот здесь представляю я и имею полное право взять на себя управление объектом в случае чрезвычайной ситуации, такой вот, как сейчас. Вы принимаете опасные необдуманные решения, потому на оставшееся до прихода транспорта время я беру на себя командование Кокаином и всеми его системами. Я не стану сообщать в диспетчерскую о вашей попытке вскрыть НЗ, так что просто не мешайте мне выполнять свою работу, и ваша карьера не пострадает.

– Моя карьера, говоришь? Сволочь бессердечная, да ты же просто спасаешь свое личное дело, не желая получить строгача от начальства и лишиться премии. И ради прикрытия собственной задницы, ради следования идиотскому правилу ты обрекаешь на смерть сотни людей! Что же такого они делают с вашими мозгами, что вы так тупо следуете любому приказу, а, молодежь?

– Вы можете остаться при своей мнении, меня это вполне устраивает.

Луис сделал шаг вперед, Дженнифер настороженно наблюдает за ними.

– В последний раз говорю – сними блокировку!

– Исключено.

Атака Луиса стремительна и точна: серия коротких, быстрых ударов пробивает защиту Ольги и наносит ей ряд чувствительных попаданий. Гаснет свет, направленный ультразвуковой удар обрушивается на коменданта, тот отшатывается на пару шагов и падает на прорезиненный пол. Высокочастотная оборонительная граната, спрятанная на поясе и потому необнаруженная на входе вместе с пистолетом и осами, не подвела Ольгу.

– Это было очень, очень глупо! – В полной темноте контратакует она оглушенного противника, всадив ему в шею мощный парализующий заряд и тут же сковав руки тонкой лентой. Рывком подняв его на ноги, она усаживает Луиса в кресло, только затем включает свет.

– Босс?!

Дженнифер стоит совсем рядом, большими карими глазами оглядывая своего парализованного начальника.

– Не переживай, с ним все будет в порядке, как только…

Ольга видит этот удар и даже успевает выставить блок, но помогает мало – Дженнифер с разворота бьет ногой в голову с такой силой, что девушку отбрасывает к стене с плакатами Брюса Ли и Чака Норриса. Атака незамедлительно продолжается серией молниеносных ударов в живот и по ногам, старшина падает, едва успевая прикрыть глаза от ковбойских сапог с острыми каблуками, ей надо продержаться еще мгновение.

– Внимание, взлом системы!

Очередной удар останавливается, не достигнув цели: Дженнифер замирает на секунду, перезагружая операционку, дав возможность Вороновой вскочить на ноги, размахнуться металлическим бочонком с кофейной плантацией и обрушить его на покрытую стетсоном голову. Дженнифер летит на пол, Ольга валится на нее сверху с универсальным ножом в руке. Короткий порез вскрывает синтетическую кожу, дав возможность добраться до ближайшего нервного узла и пройтись по нему разрядником. Тело сексароида застывает неподвижно, Ольга переворачивает ее, нацелившись на затылочный порт для финального удара.

– Стой, не убивай ее, не убивай! Я дам тебе код отключения, только не убивай ее, кроме нее у меня никого нет! Не убивай!

***

Кислородный заправщик пришел через шесть часов, Отец Народов причаливает двенадцать минут спустя, к тому моменту Ольга уже давно сняла наручники с Луиса, предварительно вернув себе из вскрытого оружейного шкафа АПС и осиный браслет. Температура и содержание кислорода в обитаемых отсеках повышаются, атмосфера возвращается к нормальному состоянию. Пара роботов временно переквалифицировалась в санитаров и теперь откачивают тех, кто пережил многочасовое кислородное голодание, пакуя в черные мешки тех, кто не пережил. Ее работа закончена, можно ехать.

– Почему ты совершенно не удивилась, – догоняет ее у самых дверей вопрос молчавшего много часов коменданта, – почему ты совершенно не удивилась тому, что Дженнифер напала на тебя?

Ольга замирает на секунду, только сейчас осознав свою ошибку. Глупо получилось.

– У каждого своя жизнь и свои секреты, мистер Луис, я не исключение. Я удалила ей память о случившемся, после того как вы разблокируете Дженнифер, она не будет помнить о том, что я вообще здесь была. А вы ей ничего не скажете, равно как и любому другому, все останется между нами. Просто цените то, что она готова для вас сделать и берегите ее. Прощайте…

– Ну, как поездка? – Семь часов спустя приветствует старшину Вольф.

– Ничего запоминающегося, – отвечает она своим фирменным скучающим голосом, – разве что Елене подарок прихватила при случае.

Голос по-прежнему скучающий, на лице ни следа от недавнего столкновения с Луисом и его боевой подругой – весь обратный полет Ольга потратила на курс интенсивной терапии, израсходовав большую часть заряда аптечки и приводя в порядок свой изрядно потрепанный внешний вид. Благодаря этому ей удается не вызвать никаких подозрений у каптри Петерса, с каптри Черновой получается значительно слабее. Елене окидывает Ольгу долгим оценивающим взглядом после ее появления на пороге медицинского отсека, затем осторожно принимает контейнер и придирчиво осматривает, пройдясь пальцами по характерной вмятине, которую старшине так и не удалось выправить, несмотря на все приложенные усилия.

– Кто так изукрасил тебе мордочку, Оленька и как ты умудрилась посадить вмятину на контейнере?

Ольга знает, что отпираться будет глупо и выкладывает заранее заготовленную версию событий, согласно которой у нее произошел конфликт с беженцами на Кокаине.

– Значит, восставшие гражданские напали на мою ученицу, большевика с почти двухлетним стажем, и чуть не сломали ей носик? Как говорил товарищ Швондер – это какой-то позор, и я решительно не понимаю, куда пошли мои уроки. Ну ладно, сделаю вид, что я тебе поверила, – Елена протягивает ей деньги за кофейную плантацию. – Спасибо за покупку. Сходи перекуси чего-нибудь, пока очередная тревога не нарисовалась.

– Спасибо. Когда ждать настоящего кофе?

– Примерно через месяц, а может быть, даже ранее.

– Внимание, экипажу занять места согласно боевому расписанию!

– Ну вот опять…

ГЛАВА 2: У МАТРОСА ВЫХОДНОЙ

Картошка. Настоящая отварная картошка с укропом и чесночным соусом, на тарелке с соленой селедкой, поданная с рюмкой запотевшей водки. Картошка в наваристых щах со сметаной. И прекрасное картофельное пюре с ростбифом и густым подливом.

Ольга не ела натуральной, выращенной в почве картошки больше шести лет. Да, в последний раз картошку на Высокий Дом привозили за восемь дней до гибели Арины – у няни имелись какие-то свои сложные связи с поставщиками, и она иногда добывала редкие и дорогие на орбите натуральные продукты, чтобы разнообразить рацион ученицы. Няни не стало, связи оборвались, и Ольге осталось только питаться концентратами, с тоской вспоминая о картошке, натуральном молоке, свежих овощах, копченой рыбе, шашлыках и других гастрономических радостях.

Много позже, попав на крейсер и став одним из большевиков, девушка наверстала упущенное – Вольф Петерс регулярно угощал товарищей плодами своего кулинарного гения: боцман освоил высокое искусство космической кухни в совершенстве и тоже прекрасно знал, где достать тот или иной деликатес. Бастурма, утка по-пекински, поросята с гречневой кашей после каждого уничтоженного пиратского корабля по старому обычаю русских подводников. Но вот картошка на столе в кают-компании не показывалась, этот овощ в космосе выращивают редко, и купить его сложно. На Марсе отведать картошки ей также не удалось. А потом пришел Гронд, и с продуктами стало совсем плохо.

И тут они оказываются на очередном безымянном пересадочном узле именно тогда, когда здесь совершил остановку челнок с Бульбаша – одного из немногих производителей картофеля в данном секторе околоземного пространства. Большую часть урожая тут же скупили оптовики для последующей перепродажи на дальних мирах, но несколько мешков разошлось частным покупателям, в том числе и на кухню ресторана «Беверли Хиллз», единственного более-менее приличного заведения в этой дыре.

Ольга пришла сюда, чтобы с комфортом скоротать время до подхода нужного ей транспорта. Огражденная от переполненных залов ожидания красными ограничительными линиями, девушка берет столик на одного и открывает меню, чтобы заказать что-нибудь из сычуаньской кухни, но тут обнаруживает спецпредложение – картошку, которой она не пробовала уже шесть лет. Как тут было отказаться?

Ужин из двух блюд, плюс холодная водка, плюс закуски, плюс чай с лимонным кексом и маковым печеньем – сумма получилась изрядная, сейчас на такие деньги беженец с Земли может прожить от двух недель до полутора месяцев, в зависимости от расценок на кислород и энергию. Но сегодня деньги у нее есть, и Ольга решает ни в чем себе не отказывать: она давно уже привыкла к жизни флотского офицера во время войны, когда короткие яркие увольнительные сменяются долгими неделями и месяцами боевых походов. А посему, редкие часы свободного времени надо тратить с толком, особенно после получения очередных боевых премиальных.

***

Прямо вперед, двенадцать метров по трубе, до второго перекрестка, где приходится сделать короткую остановку – надо осмотреться, не притаился ли где функционирующий датчик движения, не вся сигналка могла отказать после уничтожения центрального поста. Все чисто, сигнализация не сработала, можно продолжать путь, и Ольга сворачивает налево, протиснувшись в узкую горловину вспомогательного туннеля, и аккуратно разматывая за собой длинный хвост кабеля.

– Не слабо шарахнуло…

Туннель изогнут взрывной волной, повсюду сквозные пробоины, оставленные трехмиллиметровой картечью, излюбленный пиратский калибр. Тут их не очень много, Ольга насчитала всего двенадцать дыр, а вот двумя палубами ниже, где раньше был центральный пост, там все превратилось в решето. Мастерский выстрел – бронебойный снаряд вонзился в левый борт, пробил один за другим три грузовых отсека и, преодолев тонкую броню, разорвался в рубке.

И без того не самый сильный и сообразительный корабельный мозг получил смертельную рану и скоропостижно скончался, а транспорт тем временем продолжал движение вперед, реакторный отсек и маршевые двигатели не пострадали, чего и добивались пираты. Одним выстрелом накрыв центральный пост, они, не теряя времени, тут же подцепили к борту мину-пиявку новейшего образца, которая взяла на себя функцию автопилота, и теперь старый транспорт сам следует туда, куда пиратам нужно, вместе с остальными кораблями взятого на абордаж каравана.

Сигнал, срочная остановка, немедленно вцепиться клешнями за что угодно за что можно вцепиться – туннель встает на дыбы, очередная коррекция орбиты с набором скорости, пираты торопятся. Топлива у них много, и они могут позволить себе нещадно форсировать двигатели захваченных кораблей, стремясь максимально сократить подлетное время. До границ Тартара уже недалеко.

Двигатели встали, Ольга разжимает клешни и продолжает осторожное поползновение вперед. Все ближе и ближе к реакторному отсеку, связь становится хуже, защитный контур реактора вносит помехи, попытка отстроить которые не увенчалась успехом. Аварийное освещение здесь, как и везде, отсутствует: подсвечивая себе дорогу единственным ИК прожектором на носу ремонтной машины, Воронова с трудом различает нужные узлы: некогда чуткие манипуляторы движутся медленно и неточно, словно она плывет в какой-то вязкой жидкости.

Снова сигнал, машина вцепляется манипулятором в стенку, но в этот раз удержаться не удается, шпангоуты сгибаются под тяжкой дланью перегрузки, нарушившей целостность конструкции, и ремонтный робот летит вниз по туннелю вместе с вырванным куском обшивки. Короткий полет заканчивается жесткой посадкой на ближайшей переборке: напоминающий длинного рака ремонтный агрегат пережил падение ценой отказа задней пары конечностей. Неприятно, но не смертельно, она сможет продолжать ползти и на четырех оставшихся лапках, главное, что кабель не перебило, а передние конечности и глаза вместе с инфракрасным прожектором остались целы. Один из этих глаз видит перед собой красные знаки на переборке, которые показались ей необычайно знакомыми, старшина меняет угол обзора и теперь безошибочно узнает собственные технологические отметки, оставленные здесь почти год назад.

– И снова здравствуйте!

Этот старый транспорт знаком Ольге слишком хорошо, почти год назад на Сахалине-28 она вместе с другими инженерами облазила его до последнего сварного шва, ценой тяжелой работы реанимировав фактически списанный на металлолом корабль. Его дальнейшая служба в Эскадроне Поручика Ржевского проходила с большим трудом, отказы и экстренные ремонты следовали один за другим, выводя из себя инженерную секцию Большевика. Намучилась с ним изрядно, и после расформирования эскадрона Ольга искренне надеялась никогда больше его не увидеть. Но космос всегда может преподнести приятный сюрприз, и старина Терренс оказывается в составе подвергшейся атаке колонны, правда, уже под другим именем и регистрационным номером. Но это все тот же Терренс, и у него опять неприятности.

Сигнал бедствия, сорвавший их с последней стоянки, пришел с внешней границы Десятого Радиуса, в десяти с четвертью миллионах километров от Земли, с одной из главных дорог. Раньше в десятом и последующих радиусах сравнительно редко происходило что-то чрезвычайное – переполненное околоземное пространство здесь уже заканчивалось, колоний сравнительно мало, метеорные потоки изучены и нанесены на карты многие десятки лет назад. А потому идущие транзитом к Марсу и дальним планетам корабли следуют давно проложенными трассами на больших скоростях, авария редкое здесь событие.

Романтики с большой дороги так далеко обычно не забираются, предпочитая держаться поближе к Луне и густонаселенным свободным зонам земного сектора. Грабежи на центральных участках маршрута Земля – Марс всегда были для них трудной задачей, слишком далеки эти места от баз снабжения, их малым кораблям не хватало автономности. Если же они и шли разбойничать на главных дорогах, по которым проходило большинство торговцев, то их встречали патрули, управляемые минные поля, базы огневой поддержки и другие методы охраны торговых путей, не сильно изменившиеся с тех пор, как корабли ходили только по земным морям и океанам. Большевик тоже периодически наводил здесь порядок: с полтора десятка отметок победы на его корпусе были сделаны именно на бескрайних просторах между Землей и Марсом, задолго до того, как Ольга Воронова стала одним из большевиков, еще восемь трофеев появились уже при ней, добытые за весь девяносто четвертый год.

С рождением Гронда, когда за пиратство и вымогательство взялись все кому не лень, старые правила утратили свою силу и грабят сейчас повсюду, куда смогут дотянуться. Старшие офицеры не припомнили такой сложной оперативной обстановки со времени хаоса первых послевоенных лет, и нет никаких признаков того, что в обозримом будущем станет спокойнее. Как и прежде, наибольшую опасность представляют банды Тартара – Боддикер постоянно наращивает активность своего набирающего силы флота, забираясь все дальше и дальше в спокойные прежде сектора. И в этот раз нападению его свирепых подручных подвергся караван из девяти транспортов, шедших из Пояса к Земле, с промежуточной остановкой на одной из марсианских станций.

Караван сопровождался конвоем на выходе из Пояса, где в последние месяцы стало очень неспокойно, его охраняли при подлете к Марсу, в земном секторе также должны были встретить и сопроводить к порту назначения. Но на протяжении центральной части маршрута конвоировать всех торговцев не представляется возможным, боевых кораблей и экипажей не хватает, потому здесь охрана состояла из единственного беспилотного боевого модуля, чем и воспользовались пираты, встретив караван на максимальном удалении от немногочисленных баз огневой поддержки.

Рассчитали бандиты все верно, налетчики явно ждали именно этот караван, хорошо подготовившись к засаде. Проблему нехватки дальности полета решили за счет транспорта носителя, который заранее вышел навстречу каравану. Связавшись с коллегами во флотских службах дальнего обнаружения и летного контроля, Владимир Ильич выяснил, что транспорт-носитель был куплен легально через созданную специально для того компанию однодневку, получив, таким образом, официальный реестровый номер и разрешение следовать по трассе общего пользования навстречу торговцам. Он малым ходом отправился в рейс неделю назад, еще до выхода конвоя из марсианского порта, значит, пираты были весьма хорошо информированы, получив доступ к секретным летным данным.

Сблизившись с целью на встречном курсе, носитель выпустил из своего трюма шестерку легких боевых кораблей, которые накинулись на конвой, словно осиный рой. Бой длился тридцать две секунды, за которые беспилотник охранения уничтожил одного из атаковавших, подбил другого и сам получил с десяток снарядов, после чего экипажи торговцев выбросили белые флаги, послушно встав на новый курс, указанный им пиратами. И только старый Терренс, который шел в беспилотном режиме, упрямо следовал вперед, до тех пор, пока разорвавшийся внутри центрального поста снаряд не отключил навсегда допотопный корабельный компьютер, который Ольга в свое время с таким трудом привела в работоспособное состояние.

Сойдя с тракта, новые хозяева каравана продолжают набирать скорость, уводя добычу в глубину Свободной Зоны, курсом на Тартар. Выполнивший свою задачу транспорт-носитель сбросил официальный вымпел, отключил передатчик и тоже удаляется в сторону от дороги, судя по всему, оставленный экипажем. Преследовать его, естественно, никто не станет, у всех заинтересованных сторон есть дела поважнее, самое важное из которых три идущих в центре каравана водных танкера класса Сенегал. Именно из-за них большевики и пришли на выручку каравану, груз танкеров стоил броска крейсера на такую дальность, ради простого грабежа на большой дороге Большевик сейчас и с места не сдвинется, игнорируя десятки сигналов SOS каждый день.

После того как Гронд уничтожил большую часть наземных космодромов, доставка океанской воды на орбиту значительно сократилась, а необходимость в ее дальнейшей очистке никуда не делась, что повлекло за собой очередное повышение цен на все, что так или иначе связано с водой, в том числе и на топливо. Электроракетные двигатели всех типов на бесчисленном множестве кораблей и колоний требуют рабочего тела, в качестве которого почти всегда используют смеси лунного грунта и воды, скомпонованные в определенной пропорции. И если лунной пыли, и с Грондом и без него, сколько угодно, то вот воды стало ощутимо недоставать, что не могло отразиться на ценниках заправочных станций. В этих условиях поставки водяного льда из Пояса и со спутников Юпитера приобретали особо важное значение, данным ремеслом занималось все больше и больше транспортов, грузовые отсеки которых наскоро заменяли цистернами. Три таких эрзац танкера сейчас идут в составе каравана, каждый неся на своем борту цистерну в двадцать тысяч кубических метров объемом, под крышку заполненную колотым водяным льдом, ставшим особо лакомой добычей в околоземном пространстве.

Расчет бандитов оказался верен, флотских соединений Союза и Сверхновой, могущих оперативно пресечь грабеж, поблизости не оказалось. Они не смогли предусмотреть только быстрый подход Большевика, хотя криминалитет уже очень давно старается отслеживать перемещение крейсера по всей солнечной системе ввиду его заслуженной репутации. Но и неожиданное появление на арене нового грозного участника не смутило пиратов, имевших и на этот случай туз в рукаве.

Потеряв два вымпела при захвате каравана, пираты располагают четверкой кораблей самого малого класса. Ничего общего с эсминцами и торпедоносцами Синдиката, дело с которыми большевики имели полтора года назад в Поясе – фактически боевые катера самодельной постройки, имеющие призрачные шансы в бою с крейсером, особенно в чистой пустоте. Так что при обычном развитии событий Большевик с ходу вступил бы в бой с нападавшими, если бы не одно существенное обстоятельство. В составе каравана шло восемь транспортов с разнообразным грузом, девятый корабль очень некстати оказался грузопассажирским, везя тысячу триста человек в гибернационных капсулах.

И теперь так неудачно подвернувшийся под руку лайнер находится под прицелом у пиратов, использующих спящих в капсулах людей в качестве живого щита, под прикрытием которого они намереваются довести захваченный караван на свою территорию. Необходимо что-то срочно предпринимать, нужно выбить щит из рук.

Еще один кратковременный разгонный маневр, на этот раз ей удается уберечь механического лобстера от новых поломок, которые наверняка станут для ремонтного агрегата, такого же старого, как и сам Терренс, последними. Все, можно продолжает движение, но Ольга не двигается с места, она улавливает передающиеся по стенкам туннеля колебания, которые явно набирают силу. Не похоже на работу какого-либо стационарного корабельного механизма, нет, что-то движется по туннелям в ее сторону, скорее всего, еще один ремонтник, подчиняясь командам пиявки, вышел из депо и отправился исправлять последствия деформации несущего корпуса. Дело, конечно, полезное и нужное, скорее всего, именно она в свое время программировала автомат для выполнения этой сложной и ответственной работы, но вот сейчас встреча с другим ремонтником Вороновой совершенно не нужна. Коллега может обнаружить неучтенный кабель и обрезать его. Он может обнаружить сам ремонтный агрегат, и сообщить пиявке, а уже пиявка сообщит дальше. Оба варианта одинаково катастрофические по своим последствиям, значит, придется срочно что-то предпринять по данному поводу.

Звонкий перестук по металлу усиливается, чужой ремонтник приближается, и Ольга решает встретить его на перекрестке. Предварительно отсоединив армированный кабель и спрятав его за поворотом, она аккуратно влезает в ведущий к поверхности цилиндрический тамбур, где с большим трудом разворачивается за несколько секунд до того, как в туннеле показались проблески света – у идущего навстречу робота фонари в полном порядке.

Левая клешня трансформируется, старшина меняет конфигурацию инструментов, выставив вперед крупнокалиберный резак для единственного точного удара, поскольку времени на второй удар не будет. Мерное клацанье все ближе, вот она видит под собой передние клешни ремонтника, затем показался его ракообразный корпус.

Ослепительная вспышка сварочной дуги перекрывает огни фонарей, клешня с резаком идет вниз, пробив верхнюю часть корпуса и поразив ремонтную машину в основной нервный центр. Удар резаком для гарантии сопровождается мощной волной помех, чтобы заглушить сигнал тревоги, если умирающий ремонтник успеет его подать. Не успел, сигнала тревоги не последовало, но на всякий случай она немного поработала над аварийным передатчиком, теперь он сообщит автопилоту о фатальной поломке ходовой части, лишившей ремонтника возможности двигаться и выполнять задание. Затем старшина сдвигает подбитую машину с дороги, предварительно свинтив с нее целые камеры, фонари и набор инструментов для продолжения своей работы.

Пройдя вдоль изрешеченного осколками несущего корпуса еще три секции, она достигает цели путешествия – маневрового двигателя номер два. Ольга хорошо помнит, как инженеры Большевика восстанавливали второй номер: для посадок и взлета с Земли были необходимы несколько рулевых колонок одновременно. Но затем, когда эскадрон был расформирован, Терренса продали частникам, которые использовали старый грузовик для полетов к Поясу и обратно. В рейсах на малых скоростях по главным дорогам работа нескольких маневровых двигателей не требуется, и данная силовая установка была законсервирована и не использовалась уже четыре с половиной месяца. Пришло время снова развести огонь в котлах.

– Он в вашем распоряжении.

Благодаря закладкам в программном обеспечении, оставленным еще на Сахалине, Ольга сумела незаметно для пиявки завести одного из ремонтников и отправить механического рака в поход через весь корабль ко второму мотору, протягивая за собой антенный кабель для надежной связи с Большевиком. И вот она достигает цели, второй двигатель перед ней, но самостоятельно запустить силовую установку, которая стоит холодной уже много месяцев, старшина не может, и к работе подключается Дед, а Ольга, передав ему ремонтника, тем временем обеспечивает электронное прикрытие их тайной операции. Оживить двигатель на захваченном корабле надо так, чтобы никто не заметил и как можно скорее, до первых оборонительных рубежей пиратов уже недалеко.

Как всякий, выросший в космосе, девушка с ранних лет наслышана о Тартаре: страшные сказки о знаменитом пиратском секторе в точке L2 любят печатать в детских книжках. Много лет спустя, став большевиком, ей не раз доводилось принимать участие в погонях за пришедшими из скопления пиратами, кровавая дерзость которых в последний год возросла как никогда ранее. И все же, лично побывать в Пиратском Секторе ей еще не доводилось, хотя в прошлом Большевик несколько раз наведывался сюда, проводя молниеносные и свирепые рейды в пограничных территориях. И вот теперь захваченному каравану с каждой секундой все меньше остается идти до виртуальных границ Тартара, Анастасия со своего поста уже видит первые крупные скопления, за которыми наверняка скрываются минные поля и мощные артиллерийские установки. По команде пиратского флагмана караван начинает серию тормозных маневров: всем кораблям надо сбрасывать скорость, в здешних краях вероятность столкновения с обломками возрастает до критически опасных значений.

– Подтверждаю – ответ отрицательный, помощи не будет.

В одиночку бороться с хорошо вооруженным пиратским отрядом поблизости от их вотчины весьма непросто даже для Большевика, так что Климов делает попытку заручиться помощи у ближайшей к ним базы огневой поддержки Сверхновой. Артиллерийский огонь и эскадрилья беспилотных истребителей на базе могут быть очень полезны, но даром никто и выстрела не сделает, и компания судовладелец должна оплатить участие военных. Переговоры проваливаются, стороны не сошлись в цене, хотя, возможно, это всего лишь подходящий предлог для отказа, и личный состав базы не хочет нарушать хрупкое перемирие с головорезами Боддикера на пороге их логова, бандиты этого гарантированно не забудут. В любом случае Большевику придется отбивать караван в одиночку, чему экипаж крейсера не слишком удивляется, им редко приходилось полагаться на чью-либо поддержку.

– Есть искра, готов включить насосы.

– Вас поняла, начинаю перекачку топлива из носовых цистерн!

Стармеху удалось привести в действие давно стоявший без движения двигатель, теперь при помощи его насосов старшина начинает подачу топлива, тихо и незаметно откачивая его из главных цистерн. Потихоньку воруя горючее, она ни на секунду не забывает водить за нос пиявку, поддерживая в дистанционно управляющих Терренсом пиратах ложную уверенность в том, что на борту не происходит ничего интересного. Ее товарищи тем временем продолжают свою работу, каждый посвоему готовясь к неизбежной развязке.

Скорость постепенно снижается, лучевые орудия дважды работают залпом, сбивая первые вставшие на пути обломки. Привычная картина заполненной звездами бездны меняется, звездный свет заслонен нависающим прямо по курсу гигантским мусорным скоплением, в протяженных рукавах которого показались тусклые огни передовых пиратских баз. Караван и преследующий его Большевик вступают в одну из самых темных зон ближнего космоса – здесь, в точке гравитационной стабильности L2, солнце показывается крайне редко, почти постоянно заслоненное темным полушарием Земли, что добавляет своеобразного очарования этим мрачным краям.

– Сто пятьдесят секунд до зажигания. Сто сорок девять, сто сорок восемь, сто сорок семь, сто…

С каждой секундой обратного отсчета они приближаются к границам Тартара на шесть с четвертью километра, множественные объекты вносят помехи в работу радаров и телескопов как на Большевике, так и у пиратов. Но все же нападавшим легче, они идут по известному только им фарватеру, подходы к которому прикрыты минами и заранее пристреляны артиллерией. Караван надо брать здесь и сейчас, в первом пограничном радиусе, иначе он нырнет в недра скопления, где даже Большевик не сможет преследовать его.

– Сто двадцать три, сто двадцать два, сто…

– Начинаем сближение.

Следуя параллельным курсом, крейсер понемногу работает вспомогательными двигателями, снижая разделяющую его с караваном дистанцию с девяноста восьми до пятидесяти пяти километров. Сближение не остается незамеченным, пираты тоже маневрируют.

– Восемьдесят семь, восемьдесят шесть, восемьдесят…

– Сигналят с головного!

Точно, с пиратского флагмана отбивают короткое сообщение стандартным кодом – предлагают забрать пассажира и проваливать, оставив остальной караван как законный трофей. Деловое предложение повторяется еще несколько раз, затем сигнальный фонарь гаснет.

– Тридцать семь, тридцать шесть, тридцать пять…

– Азимут 40, угловой 32, залп!

Видя, что Большевик не собирается принять предложение забрать пассажирский корабль, и продолжает преследование, у кого-то из пиратов не выдерживают нервы, и он запрашивает огневую поддержку с ближайшей батареи, которая открывает огонь по крейсеру с очень большой дистанции, с которой можно попасть только в тихоходный грузовик. Токарев лишь немного увеличивает скорость, уходя с линии огня, главный калибр молчит.

– Девятнадцать, восемнадцать, семнадцать…

Еще одна скрытая в скоплениях мусора батарея демаскирует себя, начав стрельбу, Северов по-прежнему не открывает ответный огонь, периодически сжигая лазером летящий в лицо обломки. Анастасия отслеживает перемещения внутри вражеского ордена, четверка пиратских кораблей меняет позицию.

Убедившись, что первые залпы не сумели отогнать крейсер, бандиты готовясь вступить с ним в бой в наиболее выгодный для себя момент, когда Большевик окажется в зоне эффективного огня многочисленных батарей, до того не выдавших себя стрельбой. Время работает на них – прямо сейчас из глубин скопления наверняка подтягивается подкрепление.

Владимир Ильич безошибочно рассчитал несложный тактический замысел противника – разделив звено на две двойки и увеличив дистанцию между ними, прикрыться корпусами грузовиков и постоянно держать на прицеле пассажира. При таком раскладе, даже если Большевик неожиданно ворвется в строй и уничтожит одну из двоек, вторая гарантированно успевает расстрелять лайнер.

– Семь, шесть, пять…

Реактор набирает повышенные обороты, перегрузочные кресла членов экипажа меняют положение, готовясь принять максимальную нагрузку, мощные светофильтры закрывают окуляры прицелов и телескопов.

– Одна.

Вечную тьму мусорной галактики сжигают ослепительные разрывы осветительных снарядов, до поры молчавшие станции постановки помех забивают эфир пронзительным воем, Ольга вводит в бой тяжелый электронный ледокол, закоротивший мозги мины-пиявки. Старый транспорт снова под их контролем, но пиявка успевает за миллионную долю секунды до гибели заблокировать главный двигатель – именно на этот случай старшина со стармехом реанимировали второй номер.

– Ноль!

Двигатели Большевика и Терренса срабатывают одновременно, вместе с первым залпом главного калибра. Одним броском преодолевая дистанцию до каравана, крейсер ведет сосредоточенный обстрел головной пиратской двойки, одновременно прикрывая пассажира лазерами. Расстреляв флагмана и серьезно повредив его ведомого, Большевик подныривает под головной Сенегал, добив подбитый катер огнем лучевых пушек с минимальной дистанции. Два оставшихся пирата пытаются вести бой с ворвавшимся в центр строя крейсером, одновременно норовя расстрелять пассажирский корабль. Лазеры сжигают часть снарядов, но самой надежной защитой для лайнера становится корпус резко развернувшегося Терренса, прикрывшего пассажира словно щитом, и дав Большевику преимущество в несколько секунд для финального удара.

Подчиняясь командам Климова, лайнер почти вплотную прижимается к корпусу старого транспорта, верхние палубы которого вспарывает град снарядов. Крейсер продолжает свои фирменные броски из стороны в сторону под острыми углами, следующим залпом накрыв третьего бандита. Стационарные батареи ведут массированный огонь, целясь в центр строя в попытке попасть в крейсер или пассажирский корабль, который продолжает прятаться под изрешеченным днищем Терренса.

Климов командует – «все вдруг – поворот!», транспорты и танкеры начинают маневр, в борт замыкающего влетает пара снарядов, выбив один из двигателей, подбитый грузовик резко теряет ход. Большевик ответным залпом сшибает ближайшую к ним огневую точку, а затем переносит огонь на последнего пирата, который пытается проскочить под Терренса и расстрелять пассажира. Ему удается всадить в борт лайнера один снаряд до того, как Северов накрывает его ответным залпом, Ольга видит спасательную капсулу, отстреленную от охваченного пожаром бандита. Коротко вспыхивает и тут же гаснет лазер, вспоровший тонкий корпус шлюпки – по старому морскому закону большевики не берут пиратов в плен.

Пиратская эскадра разбита, но бой продолжается – стационарные батареи не прекращают огня по уходящему каравану, кроме того, Настя засекла троих бандитов, идущих к полю боя из глубин мусорного скопления. Преследователи, не став вступать в открытую схватку с Большевиком, выпустили вслед за караваном большую стаю торпед. В ответ инженерной команде крейсера удается дать Терренсу еще немного хода и бросить израненного старика неуправляемым куском металла в сторону вражеских пушек, чтобы хоть немного отвлечь их, пока Северов отбивает торпедную атаку.

– Десять секунд до выхода на прямую!

Караван заканчивает разворот, но подбитый транспорт все больше отстает, вываливаясь из общего строя, так что торпеды накинулись именно на него. Несмотря на заградительный огонь с крейсера, части торпед удается преодолеть защитный рубеж и нанести по грузовику несколько сильных лучевых ударов, один из которых становиться смертельным, полностью разрушив машинное отделение.

– Покинуть корабль!

Прикрыв огнем спасательную капсулу, Большевик подхватывает ее абордажными крюками и догоняет удаляющийся караван, оставив за кормой два разбитых грузовика. Чернова готовится отбыть на Отце Народов к пассажирскому кораблю, подавшему сигнал бедствия – попавший в него снаряд убил шестнадцать человек и ранил втрое больше. Пираты еще некоторое время стреляют вслед удаляющемуся каравану, затем огонь прекращается. Попыток преследования не было.

***

По громкой связи объявляют, что через пять минут произойдет стыковка с очередным пассажирским челноком, который выбросит на пересадочную еще одну группу беженцев. Ольга отдает десятку сталинских рублей, забирает на салфетке последний треугольный кусочек лимонного кекса и, перешагнув красную черту, покидает уютную привилегированную зону, вернувшись в общий сектор. Ей надо на рынок.

– Новая партия!

– Распродажа по горящим ценам!

– До конца следующего месяца не будет!

– Скидка только при оптовой покупке!

– Налетай, торопись!

– Нет денег – проваливай!

– Чего желаете, сударыня? Такой красавице нужна надежная защита, взгляните…

Оружие, самое разное оружие, от современного до антикварного, скорее всего, привезенного с Земли, из разграбленных музеев и частных коллекций. Год назад продажа многих из этих стволов была под запретом, который формально действует и сейчас, но Ольга не видит никакого интереса со стороны поддерживающих порядок полицейских андроидов к торговцам оружия, предлагающих свои товары любому, кто сможет дать хорошую цену. Былые законы рухнули вместе со старым миром, сейчас главное вовремя заносить долю хозяевам станции и торгуй дальше. Лично ее стволы не интересуют, Стечкин и осиный браслет всегда при ней, большего не требуется.

Сразу за оружейными развалами начинаются лавки торговцев биопрепаратами и химикатами, где предлагают приобрести любые органические и неорганические соединения на любой случай. Покупатели здесь в основном космонавты и жители дальних колоний, которым требуется тот или иной химикат для установок жизнеобеспечения и других нужд. Чернова с Вольфом уже были здесь и что-то приобретали по своему профилю, но она идет дальше, неторопливо исследуя все те предложения и соблазны, которые открывает первая в ее жизни Зимняя Ярмарка.

Проведя многие годы в одиночестве на Высоком Доме, девушка частенько мечтала посетить одну из таких ярмарок на какой-нибудь крупной богатой колонии у оживленного торгового перекрестка, где сходятся продавцы и покупатели со всей солнечной системы. В декабре торговля достигает своего пика и даже всемогущий Гронд не смог отменить этой старой традиции, родившийся задолго до эры космических полетов.

Странствуя по сети и посещая подобные ярмарки в былые годы, она хорошо запомнила эту приподнятую и оживленную праздничную атмосферу и лелеяла надежду когда-нибудь испробовать ее в реальности. Но сначала Ольга росла на Высоком Доме, затем сидела в тюрьме, затем пряталась на крошечных астероидах после проигранной войны вдалеке от Земли и роскошных ярмарок, которые проходят на самых богатых околоземных колониях. И вот теперь, меньше чем за месяц до своего пятнадцатилетия, на своей первой ярмарке она с некоторым раздражением обнаруживает, что былая праздничная атмосфера если и не исчезла полностью, то стала почти неосязаемой, выветрилась. Ольга винит в этом Гронд и тяжелейшую экономическую ситуацию, не желая признаваться самой себе в том, что дело тут в безвозвратно ушедшем детстве.

Может быть, в других местах, где все в порядке с деньгами, где нет голода, недостатка пространства, энергии и чистого воздуха, в богатых краях, таких как Врата Вавилонские, празднуют как и в былые дни, может быть, оттуда праздник никуда не ушел. Может быть, так и есть где-нибудь еще, а тут всего-навсего очередная наскоро сколоченная станция для беженцев с Земли, которых она видела великое множество за последний год – все та же духота, угрюмая давка и лихорадочная круговерть купли-продажи, в которой каждый старается урвать кусок с ближнего своего, ничего нового.

Ей хотелось бы быть сейчас в других местах, там, где хорошо и весело, Ольга надеяться снова попасть на Врата, но пока девушке приходится довольствоваться этой пересадочной, куда Большевик зашел на десять часов, чтобы сдать отбитый караван судовладельцам и произвести мелкий ремонт. Предстояла и парочка других дел, ради которых она отправилась на Зимнюю Ярмарку, найдя вместо нее очередной рынок, с расставленными кое-где синтетическими елками и парящими в воздухе размытыми фрагментами из рождественских фильмов и мультфильмов полуторавековой давности.

Гронд не смог отменить старую традицию ярмарки, но смог внести в нее существенные коррективы. Ярких подарков и сверкающих веселых безделушек стало значительно меньше, а вот оружия, инструментов, химического сырья, программного обеспечения и всех остальных товаров первой необходимости, без которых сейчас долго не протянешь, ощутимо прибавилось. Покупателей меньше, чем раньше, да и те немногие, что пришли, совсем не торопятся беззаботно расставаться с наличными как в прежние дни, тщательно подбирая товар и яростно торгуясь за каждый рубль. Кстати о рублях, еще одна характерная примета времени, которой не было уже давно – наличные. Электронные деньги утратили последние остатки доверия еще летом, и оплата теперь идет в сталинских рублях и в нескольких других валютах, по старинке обеспеченных ценными металлами или другими важными сейчас вещами, такими как кислород, вода или энергия. И, разумеется, старые как мир бартерные сделки, когда за что-то чужое надо отдать что-то свое.

Вот и нужная ей часть рынка, так называемый Общий Котел, где торгуют чем придется. В Зимние Ярмарки здесь за символическую плату разрешают торговать всем и каждому, и это один из немногих старых обычаев, который не отменил сокрушивший Землю ураган. Именно потому здесь сегодня многолюдно, скопившиеся на станции беженцы спешат продать или обменять свои товары другим странникам, чаще всего таким же беженцам. В последние недели, когда цены на кислород, продовольствие и энергию постоянно растут, покинувшие родную планету земляне и разорившиеся обитатели колоний зачастую вынуждены продавать последнее ради выживания, и в таких общих котлах можно приобрести по дешевке разные интересные штуки.

Но Ольга пришла не к беженцам, она пришла сюда к определенному странствующему торговцу, который не пробудет здесь и суток. Она прочла его объявление еще на Большевике, оценила предложенный товар, сделала заказ на приглянувшийся образец и отправилась на рынок, пока он не улетел дальше со следующим челноком.

– Сударыня, сегодня ваш счастливый день! Случайно удалось приобрести эту красоту у команды сборщиков мусора, распродававших имущество с разбитых кораблей, им повезло подобрать налетевшую на мину яхту. Взгляните на клейма, на пробу – товар совсем новый, прошлая покойная владелица редко надевала этот шедевр мехового искусства, и вам он достанется в совершенно неповрежденном состоянии!

Густой мех с богатой подпушкой, гладкий как шелк, с прекрасным шоколадным отливом. Баргузинские соболя, о которых Ольга мечтает с раннего детства. Вот они, в прекрасной меховой куртке, как раз под ее размер. Есть высокая вероятность, что куртку сняли с трупа бывшей хозяйки, но на качестве меха данное обстоятельство никак не сказалось – ни сквозных дыр, ни следов крови, ничего. Ольга тщательно осматривает товар, взяв несколько волосков на пробу. Проба подтверждает – шкурки настоящие, снятые с настоящих животных, а не выращенный на основе соболиного ДНК полусинтетический эрзац, приобретать который не входит в ее планы. Она заслуживает лучшего, никаких сомнений, и соболиная куртка отлично вписывается в данный императив. Особенно теперь, когда вожделенных соболей можно приобрести по цене значительно ниже обычной, в чем и состоит прелесть покупок товаров сомнительного происхождения в Общем Котле. Такой возможности упускать нельзя и девушка расстается с половиной премии за отбитый у пиратов караван без сожалений, получив взамен долгожданную покупку, под пристальными взглядами остальных участников увлекательного процесса купли-продажи.

– Послушайте, я вам вежливым языком говорю – ваше предложение меня не интересует! Спасибо!

Появление состоятельного покупателя у торговца пушниной не остается незамеченным, и к Вороновой подходят с различными предложениями разные беженцы, предлагая свои нехитрые товары. Она сразу же отсылает их назад, всех, кроме женщины в дорогом, но сильно поношенном платье, которая выглядит так, будто ее выдернули с роскошного приема, всунули в ракету и теперь уже много месяцев возят с одной станции на другую. Впрочем, так здесь выглядят почти все.

Женщина на французском умоляет девушку купить у нее недвижимость на Земле, представляя в качестве подтверждения своего товара какие-то документы. Или, если не купить, то обменять на запас кислородных патронов и капсул стимуляторов.

– Ну, что, что вы там мне предлагаете? Какая недвижимость, какие участки, координаты, координаты дайте? Вилла, говорите, на берегу Средиземного моря? Дайте-ка взглянуть…

Ольга берет у беженки документы, мгновенно читает и с большим трудом удерживает смешок. Дорогой земельный участок, недвижимость в престижном районе – вилла на Côte d'Azur. Ну, что же, до того момента, как Гронд дважды проехался по Лазурному Берегу сначала с севера на юг, а пять месяцев спустя с востока на запад, место это действительно было престижным. Теперь же, когда очертания берега сильно изменились, а от виллы не осталось и фундамента, маловероятно, что участок стоит даже недельного запаса стимулирующих капсул и патронов кислородной регенерации. Раньше надо было продавать виллу и бежать с Земли, пока время еще было, сейчас толку от такой собственности немного. Хотя Ольга знает, что различные хитрые бизнесмены, такие как знакомый Фрунзе Анастасович, скупают закладные на землю у таких вот беженцев за бесценок, рассчитывая как-то распорядиться ими в дальнейшем. Раз так, может и ей стоит подумать о небольшом земельном наделе на будущее, вдруг Гронд возьмет да и исчезнет, так же внезапно, как и появился?

– Семь дней. Семидневный запас капсул и патронов в обмен на ваши бумаги.

– Вы что, это очень дорогая земля, она стоит миллионы! Как минимум два месяца…

– Недельный запас и десять сталинских рублей сверху – мое последнее слово! Соглашайтесь или ищите другого покупателя!

Тщательно проследив, чтобы рыдающая женщина правильно заполнила все необходимые бумаги, Ольга сует в ее трясущиеся руки недельный НЗ и две пятирублевые монетки, забирает документы и направляется к торговым пакгаузам, нужный ей транспорт уже совсем близко. Быстрым шагом прокладывая путь через толпу, она на ходу накидывает соболиную куртку поверх легкого скафандра. По пути к пакгаузам ей попадается на глаза эмблема Красного Рассвета, которую она не заметила раньше. Растущее влияние Королевы Ос ощущается теперь повсюду.

– Оленька, ты знаешь, со скольких соболей сняли шкурку, чтобы сделать такую меховую курточку, которую ты сейчас прикупила? – Анастасия окликает по радиоканалу.

– С многих. Эти соболя могли бы гордиться тем, что пошли на шубку для такой красавицы как я, моя идеальная фигура подчеркнет великолепие и красоту их меха. А красота требует жертв.

Транспорт подан, разгрузка начинается. Пять минут на оформление бумаг, дежурная взятка таможеннику и вот уже маленькие черные колеса бесшумно катят по грязному полу, огни желтого проблескового маячка отражаются на стенах, а Ольга неподвижно стоит на подножке грузовой платформы, наблюдая за тем, как медленно проплывают вокруг нее общие отсеки. Ей хочется домой, в свою крошечную, но уютную каюту.

Раньше, когда ее служба на крейсере только начиналась, каждая стоянка в каждом новом порту воспринималась девушкой как небольшой праздник напополам с выходным, она жаждала возможности хоть ненадолго покинуть корабль и посмотреть чужие края. Но потом, после появления Гронда, все изменилось в худшую сторону.

Посещения богатых и не затронутых эвакуацией колоний осталось в прошлом, боевому кораблю нет особой необходимости заходить в такие края, о повторной увольнительной на Вратах Вавилонских можно только мечтать. Теперь, в промежутках между разборками с пиратами и прочим криминальным элементом, крейсер снует по различным военным базам, торговым пакгаузам и такими вот перевалочным пунктам, посещение которых не добавляет приятных эмоций и воспоминаний. В таких краях экипажи кораблей собираются отдельно от беженцев и переселенцев в своих закрытых барах и зонах отдыха, лишь изредка выбираясь наружу, чтобы выполнить какую-нибудь торговую операцию, такую, как доставка на родной корабль нескольких номеров почтового груза. Как обычно, эта почетная работа достается младшему по званию, и старшина Воронова уже давно смирилась с таким положением дел, благо она получила компенсацию в виде отменного обеда и соболиной куртки.

Платформа подъезжает к краю пирса под клешни мостового крана, который подхватывает контейнеры и отправляет их в трюм. Ольга бросает последний взгляд назад, затем быстрым шагом пересекает прозрачную трубу герметичного перехода, предъявляет пропуск морпеху у шлюзового отсека и поднимается на борт. Люк опускается за ней, прозрачная труба отсоединяется и уходит в стену, один за другим размыкаются связывающие крейсер со станцией кабели и шланги, отходят опоры, вспыхивают позиционные огни. Еще двадцать секунд и Большевик выходит из гавани самым малым ходом.

Перевалочный пункт остается позади, крейсер медленно движется в сторону ближайшего тракта, а Ольга, вместо того, чтобы как обычно сразу отправиться в кают-компанию, спускается в трюм, ей хочется присутствовать при распаковке доставленного груза.

Землянин, что был пассажиром правого контейнера, среднего роста и возраста, начинает лысеть. Судя по натуральному загару, что еще не успел поблекнуть, он покинул родную планету сравнительно недавно, прижатый к стенке Грондом. За время своей вынужденной эмиграции уже успел стать гражданином одной из богатых колоний на высоких орбитах, подтверждением чему служат опознавательные шевроны на дорогом гражданском скафандре новейшей модели. А характерные отметины сильного пожара на броне скафандре свидетельствуют о том, что покидать новое пристанище ему пришлось с изрядными приключениями. В принципе, ничего необычного, и если бы не спутник землянина в обгоревшем скафандре, то Ольга не обратила бы на этого космического странника никакого внимания.

В левом контейнере сидит высокий светловолосый парень, на пару лет старше её, не более. Скафандр на нем интересный, явно самодельная модификация боевой модели десятилетней давности, с множеством усовершенствований и изменений, не предусмотренных изначальным проектом. Бронешлем самодельного скафандра уже откинут за спину, и на голове парня красуется характерная черная кепка – восьмиклинка. Мало кто теперь осмелиться носить такую, равно как и сделать характерные татуировки-перстни, которые проявляются по желанию владельца. На левой щеке у парня в кепке глубокий лучевой ожог, почти такой же, как у капитана Климова. Ожог очень давний, и хозяин много раз мог бы свести его с лица, но не сводит намеренно. Полученный в бою лучевой ожог, самодельный скафандр, черная кепка и татуировки уже сами по себе являются соответствующей рекомендацией, но все эти характерные признаки уступают перед красной звездой на левом рукаве. Звезду со скрещенными в центре АК-47, что за последний год узнал весь ближний и дальний космос. Неудивительно, что парень выбрал такой своеобразный метод путешествия внутри грузового контейнера – бойцы Красного Рассвета славятся своей способностью к импровизации и нестандартным действиям в нестандартных ситуациях.

В данном же случае перед ними не простой боец, а один из телохранителей Королевы Ос: Ольга уже видела его лицо раньше и знает, кто он, знает, какую обещают награду за его голову в черной кепке. Много обещают, намного больше, чем за ее собственную голову, когда Дженна объявила на нее охоту по всему Фрипорту. Или то все-таки была не Дженна?

Землянин медленно приходит в себя после тяжелого путешествия в контейнере, так что Черновой приходится вколоть ему дозу мощного стимулятора, чтобы привести гостя в божеский вид. Телохранителю Королевы такая встреча, естественно, не требуется, и он смотрит на мужика в соседнем ящике ленивым, презрительным взглядом, словно сытый тигр на пасущихся вдалеке антилоп. Но Ольгу встречает другой взгляд, спокойный и сосредоточенный одновременно. Тигр увидел другого тигра.

– Где, где мы?! – Пробужденный стимулятором землянин испуганно озирается, корабельный врач хочет ответить свойственной ей циничной шуткой, но второй гость крейсера опережает хирурга.

– За шо уплочено, туда и приплыто – ты на Большевике.

ГЛАВА 3: ТРИДЦАТЬ МОНЕТ

Землянина зовут Фрэнк Боргнайн, он несколько раз всем сообщил об этом, хотя большевики знают заранее, кто прибыл к ним на борт. Несколько раз представившись, он скороговоркой благодарит Ольгу, Елену и Вольфа за предоставленное убежище, норовя снова и снова перечислить все трудности своего опасного перелета, а также беды, обрушившиеся на него в недавнем прошлом.

Второй пассажир отделался вместо приветствия кратким «Товарищ Андрей» и рукопожатием с Еленой и Вольфом. Ольге он не протягивает руки, и она почти не обижается, зная, что у бойцов Красного Рассвета рукопожатие – знак большого уважения, которого заслуживают лишь немногие. Ольга в их число пока не входит, даже несмотря на то, что служит на том же корабле, что и старшие офицеры.

Мистер Боргнайн и товарищ Андрей первые люди извне, которые поднялись на борт Большевика за последние полгода. Климов не особо жалует чужих на крейсере и имеет обыкновение вести переговоры на нейтральной территории, но сейчас принципами поступились из соображений конспирации, на гостей объявлена охота.

Елена возвращается к себе, а Ольга ведет гостей в кают-компанию, и теперь товарищ Андрей уже не делает попыток скрыть свой интерес, внимательно рассматривая внутреннее устройство Большевика, пускай за короткий путь к кают-компании увидеть можно совсем немного. Любопытство парня в черной кепке естественно, мало кто имел возможность лицезреть легендарный крейсер изнутри. Он не просто солдат, понимает Воронова, товарищ Андрей из летного состава, хотя образование его в корне отличалось от того, как училась она и другие большевики, у Красного Рассвета своя, крайне своеобразная школа.

Интересно, кто он? Пилот, навигатор, оружейник, ядерщик или инженер-механик? Или, возможно, ее коллега?

– Товарищ каптри, вы раньше уже встречали этого Андрея? – По внутренней линии окликает она Чернову.

– Кирова лично – нет. Но познакомиться с его начальницей довелось, так что он нас знает. Землянина вижу впервые.

– Имеете представление, зачем он нам понадобился и почему у него такое сопровождение?

– А это лучше его самого послушать, думаю, будет интересно.

Крейсер продолжает движение малым ходом, Ольга ненадолго поднимается в отсек оператора для проведения плановой модернизации, а затем возвращается в кают-компанию, где уже собрались все остальные. Срочной работы сегодня больше не будет, теперь надо выяснить, что готовит ей и ее товарищам ближайшее будущее, которое прибыло сегодня на борт вместе с двумя загадочными пассажирами.

– До того, как все началось в октябре прошлого года, я сам редко бывал в космосе, всего семь раз, в общей сложности и трех месяцев не набралось, – так начинает свою речь мистер Боргнайн, обращаясь к большевикам, внимательно слушающим земного капиталиста, закинутого Грондом на высокую орбиту.

– В общем, я здесь человек новый, хотя мой отец и мой дед начинали свой космический бизнес еще вначале тридцатых годов. Мы предпочитали вести дело дистанционно…

Слушая Боргнайна, Ольга одновременно изучает его личное дело, предоставленное Ильичом из капитанского архива. Да, действительно, фирма Боргнайнов работает еще с тридцатых, когда только начинали складываться очертания будущих Сверхновой и Союза. Тогда прогремел бум лунных рудников и добычи редких металлов на астероидах, космический бизнес внезапно стал сверхприбыльным и разработкой небесных золотых жил спешили заняться все кому не лень.

Но Боргнайны и их партнеры не занимались шахтерским делом, их бизнес лежал в другой плоскости, в сфере обслуживания. Обеспечение шахтеров всем необходимым, как позже выяснилось, было зачастую прибыльнее, чем откалывать породу отбойным молотком в лунных шахтах. Они зафрахтовали несколько русских беспилотных транспортов, создав небольшой торговый флот и снабжая первые отдаленные поселки всем необходимым, от кислорода, воды и продовольствия, до наркотиков, азартных игр и проституток. Кажется, именно Боргнайны создали первые передвижные космические бордели, хотя еще несколько компаний претендуют на первенство в этой очень важной и прибыльной отрасли.

Космос давал им много денег все последние шестьдесят лет, но хозяева компании притом отнюдь не стремились лично посещать свои владения, управляя различными предприятиями дистанционно из головного офиса в Монреале. Основатель компании, Боргнайн старший так вообще ни разу не поднялся над атмосферой Земли, другие совладельцы тоже нечасто жаловали своим присутствием места извлечения прибылей. Ольге такая линия поведения напомнила свои детские годы в Высоком Доме, когда она, совсем еще девочка, часто наивно спрашивала няню, почему никто из руководства корпорации не навещает ее лично, раз уж она приносит им столько денег?

Понимание пришло не сразу – земляне не любят космос, земляне боятся космоса, богатые земляне особенно. Может когда-то в прошлом, еще до войны, в которой сгорели сотни и тысячи колоний, еще до того, как Черная Смерть стала Черной Смертью, тогда могло было по-другому.

Но потом, в первые послевоенные годы, память о страшных потерях и страх перед черной бездной над головой одержали окончательную победу. Зачем самим рисковать и отправляться в эту бездну, когда современные средства ведения бизнеса совершенно не требуют личного присутствия руководящего состава? Много веков назад главы крупнейших компаний успешно управляли идущими на других континентах войнами, работорговлей и поставками опиума, не покидая своих роскошных офисов в европейских столицах, их современные наследники решили идти тем же путем.

Но здесь был не только страх, в конце концов, за последние десятилетия прогресс в технологии космических путешествий и создании колоний обеспечивает практически стопроцентно гарантированную безопасности для тех, кто готов оплатить эту гарантию. Здесь на страх перед космосом накладывалось тщательно взращенное презрение к жителям колоний, как к людям, выброшенным на обочину цивилизации – примерно так же в свое время англичане относились к обитателям своих североамериканских владений. Вороновой хорошо известно, к чему в итоге привело такое отношение, и потому она не удивляется постигшему землян результату, история имеет свойство повторяться.

– Нашей политикой всегда было уклонение от конфликтов внутри корпорации, соблюдение нейтралитета и поддержка самых сильных сторон, мы слишком мелкая рыбка для крупной драки. И потому, когда началась война, мы, естественно, поддержали космическую фракцию, потому что знали, за кем будет победа. Посмотрите, как они нас отблагодарили…

С началом войны компания Боргнайна и еще несколько мелких фирм союзников решили продолжать официальную линию нейтралитета, тайно помогая космической фракции одержать победу и рассчитывая возместить потом возможные издержки за счет побежденных. Победа пришла, но долгожданных дивидендов не последовало – победители с самого начала не намеревались делиться со своими попутчиками.

– Нас просто вышвырнули из бизнеса, реквизировав девять десятых нашего торгового флота, на военные нужды и для проведения спасательной операции, так они нам говорили. Война закончилась, спасательная операция давно заброшена, а возвращать корабли никто не собирался. Сначала они еще прикрывались какими-то надуманными поводами, а потом в частном разговоре нам был предъявлен ультиматум. Или мы продаем свою долю за гроши, или нас объявят предателями, сторонниками землян, и поступят по законам военного времени. Все, что было нажито за долгие годы, все, что создавалось тяжким трудом – все предстояло отдать за сумму, примерно в двадцать пять раз меньше реальной стоимости компании, альтернативой чему станет военно-полевой суд. Жаловаться, как вы понимаете, некому, просить помощи тоже – военный флот, полиция, спецслужбы, все они теперь служат победителям. Пять Семей контролирую все.

Коллективная диктатура пяти богатейших космических капиталистов, сокрушив своих врагов, обернулась затем против тех, кто пытался отсидеться за шатким прикрытием нейтралитета, стремительно сокращая число фигур на шахматной доске, и так уже изрядно прореженное войной. Боргнайну еще повезло: ему предложили хоть какие-то откупные за то, чтобы он навсегда вышел из бизнеса.

– Честно признаться, я не понимаю их логику, никто не понимает. Мы же никому не мешали, мы были готовы к сотрудничеству и наши партнеры тоже, мы даже были согласны на разумное уменьшение общей прибыли, но Пять Семей не захотели нас слушать. В итоге пришлось подчиниться, свернуть почти всю деятельность и отправится на Новую Луизиану, где, как мы думали, нас, наконец, оставят в покое.

Пускай Боргнайны и их партнеры редко покидали родную планету, они все же, руководствуясь врожденной предусмотрительностью, создали себе резервную базу в космосе – группу небольших, но богатых колоний, известную под общим названием Новая Луизиана. Кластер Новая Луизиана располагался в полумиллионе километров за пределами лунной орбиты, на некотором удалении от основных дорог. В отличие от большинства окрестных колоний, её почти не затронул вызванный Грондом экономический коллапс, поскольку то были поселения полного цикла, могущие существовать автономно в течение очень долгого времени.

Многокилометровые поля солнечных батарей обеспечивали кластер достаточным количеством энергии, гидропонные фермы поставляли продовольствие, а заранее привезенных с Пояса полутора миллионов тонн водяного льда должно было хватит до середины двадцать третьего века, при условии сохранения постоянной численности жителей. Несколько транспортных кораблей Боргнайну и партнерам все же удалось сохранить за собой, кроме того, Новая Луизиана обладала мощной оборонительной системой, которая служила надежной защитой от возможных незваных гостей. Потому, когда Гронд окончательно припер землян к стенке, группа богачей вместе с семьями, друзьями, знакомыми и многочисленным обслуживающим персоналом оставила умирающую планету и организованно эвакуировались в космос.

Новая Луизиана стала одним из островков стабильности и благополучия в охваченной хаосом околоземном пространстве. Сохранив часть былого флота и некоторые промышленные линии, жители колонии твердо вознамерились переждать тяжелые времена в своем надежном убежище, попутно копя силы для эффектного возвращения, как только обстановка переменится к лучшему.

– Эвакуация закончилась первого октября, когда прибыл последний корабль. Кругом шла кровавая заваруха и полный беспредел, так что на некоторое время мы решили ограничить до минимума наши контакты с внешним миром, ожидая, когда голод и война уменьшит количество возможных конкурентов в наших краях.

Землянин на некоторое время прерывает свое выступление, отвечая на вопросы других большевиков, но Ольга слушает не очень внимательно, ей гораздо более интересно наблюдать за реакцией спутника мистера Боргнайна, товарища Андрея. С самого начала разговора парень в черной кепке слушает землянина не перебивая и не проявляя особого интереса, словно в очередной раз внимая старую, всем давно надоевшую байку. Но на словах о царившем вокруг Луизианы кровавом беспределе, голоде и уменьшении числа конкурентов тень гнева ложится на его лицо. Это длилось лишь мгновение, но не укрылось от Ольги. Только сейчас до нее доходит, насколько Киров ненавидит спасенного им землянина. Он буквально вытащил его из огня, сумел уйти от преследования, и с огромным трудом доставил на Большевик живым и здоровым, все время презирая своего вынужденного попутчика.

– Примерно месяц мы прожили спокойно и без особых проблем, вопреки всем трудностям, связанным с нашими ограниченными условиями. Все-таки, когда всю жизнь прожил в богатстве на Земле, бывая в космосе только туристом, не так уж и просто сразу адаптироваться к новым условиям, особенно к падению уровня жизни. Произошло несколько внутренних конфликтов, службу безопасности пришлось преобразовать в полицию, но в остальном все было нормально. А затем, в начале ноября, к нам прибыли так называемые послы, люди Боддикера. Насколько я знаю, вы, большевики, с ними хорошо знакомы.

– Да, пару раз сталкивались с этими деятелями. Так с каким предложением к вам пришли пираты?

Боргнайн вытирает внезапно вспотевший лоб старомодным носовым платком с вышитой монограммой и продолжает.

– Обычный рэкет, предложение платить за защиту.

– Чем платить, какой валютой?

– Не валютой, господ…товарищ капитан. По бартеру, товаром. Конкретно продовольствием и лекарствами, которые мы выращиваем на продажу на своих фермах.

Климов с Северовым переглянулись, Чернова подсчитывает что-то в уме, видимо, пытаясь вычислить производственные возможности Новой Луизианы.

– И каковы были ваши ответные действия? Что вы сказали пиратам, и что они вам ответили?

– Мои компаньоны сначала хотели сразу отвергнуть претензии бандитов, но я убедил их согласится и сделать первые выплаты, как те и требовали, просто для того чтобы нас оставили в покое хоть ненадолго. Я хотел получить выигрыш во времени и использовать его для того, чтобы заручиться помощью, найти союзников и вместе с ними противостоять пиратам. Мне пришлось покинуть Новую Луизиану и отправится на ближайшую базу флота Сверхновой для проведения переговоров. В последнее время, головорезы Тартара стали настолько сильны, что боятся только военного флота, но я был уверен…

– Ты был уверен, что флотские защитят вас, не так ли, придут на подмогу по первому свистку? Именно потому отверг наше предложение, когда мы предлагали вам свою помощь, – неожиданно добавляет товарищ Андрей на все том же космическом русском с незнакомым для Ольги акцентом. Боргнайна от его вопроса словно пронзает током.

– Вы просили слишком многого, мы не могли на это пойти!

– Да ну? Все, что мы хотели взамен наших услуг – принять пять тысяч беженцев, в основном детей, или передать нам несколько принадлежащим вашему кластеру астероидов. И это по-вашему много? Больше того, что вы потеряли?

– Послушайте, давайте не будем ворошить старые обиды, лучше уже никому не станет. Поймите нашу ситуацию – мы не принимаем таких важных решений единолично, у нас же демократия, а не диктатура, как у вас в Рассвете! Остальные держатели акций сказали свое нет, что я мог сделать после их отказа…

Капитан жестом прерывает поток оправданий.

– Мистер Боргнайн, почему конкретно другие акционеры отказались? Чем аргументировали? Мне и моему экипажу интересно, нам необходимо понимать мотивацию своих возможных партнеров. На мой скромный взгляд, предложения Королевы вполне приемлемы.

– Хорошо, я попробую объяснить. Конечно, мы могли бы принять к нам немного беженцев сверх расчетного состава, возможности системы жизнеобеспечения это позволяли. Но никак не пять тысяч человек, максимум сотни две. Тут ведь дело не только в запасах кислорода, воды и продовольствия, это вопрос принципа, этики. Новую Луизиану не создавали как приют для обездоленных, она должна была быть современным аналогом Богемы, пусть и в многократно усеченном варианте, пристанище цивилизации и культуры посреди хаоса.

Ольга с некоторым трудом скрывает смешок, ее товарищи также улыбнулись. Действительно, гигантскую колонию Богема в свое время создавали с похожим расчетом, как надежное пристанище, где можно будет укрыться от проблем, раздирающих третью планету от Солнца. Видимо, Боргнайн забыл, что в итоге стало с Богемой, и как теперь называется это место.

– В общем, в числе беженцев мы не сошлись. А передать астероиды было просто невозможно, ведь они фактически наше последнее капиталовложение. Когда-нибудь, я надеюсь, когда-нибудь весь этот хаос останется позади, война кончится, мы сможем вернуться к привычной предпринимательской деятельности, и вот тогда нам всем будет нужна твердая валюта.

– Ну, это при условии, что вы к тому времени будете живы и свободны, хоть кто-то из вас, – криво усмехнувшись, бросает товарищ Андрей. – Продолжайте, Фрэнк, поведайте городу и миру, что произошло дальше.

Ольге кажется на секунду, что землянин сейчас расплачется, или еще хуже, хлопнется в обморок, как в старых фильмах, и Елене придется приводить его в порядок. Но Боргнайн держится.

– Моя короткая поездка ни к чему не привела. Военные отказались нам помогать, сославшись на тяжелую оперативную обстановку. У меня сложилось впечатление, что их руководство вполне устраивает, если наша колония будет разгромлена, как и многие другие к тому моменту. Не добившись никакого результата, я вернулся на Новую Луизиану, это было восемь суток назад. А спустя всего час после моего возвращения на нас напали. В памяти моего компьютера есть кое-какие записи о том, как все происходило, я думаю, они могут быть вам полезны.

– Разумеется, мы изучим ваш дневник очень внимательно. Но сейчас нам необходимо узнать обо всем из первых уст. Расскажите, что произошло на Новой Луизиане восемь суток тому назад, мистер Боргнайн. Нас интересуют все подробности.

Боргнайн подробностей запомнил немного, что неудивительно для обычного землянина, с его устаревшими органами чувств и далекой от совершенства памятью, не приспособленной к автоматической фиксации в базах данных всего, происходящего вокруг. На естественные ограничения обычного человека накладывался эмоциональный шок и последствия многочисленных травм, которые не были полностью устранены, ему еще предстоит посещение царства Черновой. И все же, кое-что интересное он может рассказать.

– Сразу после прибытия домой, я направился в Зал Совета, делал доклад относительно моего неудачного вояжа, когда объявили боевую тревогу – к нам быстро приближались неопознанные корабли. Как гражданский высокого ранга, я занял место в одном из убежищ в центральном корпусе, вместе со мной там было еще человек сорок. Почти сразу, как задраили люки, пропала связь, внутренняя сеть отключилась по непонятной причине, и запустить ее снова нам не удалось. Мы прождали в убежище примерно час, потом раздалась серия взрывов, судя по всему, артиллерийский обстрел, в общем, рядом с нами начался сильный пожар, и нам пришлось покидать убежище в скафандрах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.