Dark JoKeR
Постапокалиптические будни. Пилот

Дисклеймер

Данное произведение является больным вымыслом автора и совершенно точно не несёт цели никого оскорбить своими жалкими потугами претендовать на литературность. По крайней мере, местами. Убедительная просьба отнестись к сему шедевру с юмором, как к играм из серии Borderlands, атмосферой которых и был навеян мир этой трэшовой фантазии. Приятного чтения.

P. S.: Как сказала мне моя подруга, данный концепт побольше подойдёт для серии комиксов или графических новелл. Этот только пилотная часть, идей по ней ещё полно, так что если найдутся желающие художники – можно будет объединить усилия :)

Е#!@й понедельник. Снова

.

9:45 а.m.

Она несётся как сумасшедшая по чёрной мёртвой земле, развивая скорость, превосходящую все мыслимые и немыслимые пределы. Колёсики роликов уже не первый и даже не во второй раз высекают огненные снопы искр в тех местах, где валяются ржавые металлические листы, служившие жалкой заменой асфальта. Но нужно ещё быстрее. Тварины прут изо всех щелей, обступая Паппи, беря его в чёртово кольцо без шанса выбраться. Он оказывает им достойный яростный отпор, умело размахивая Кручу-Верчу – любимой стальной битой, артефактом из прошлого, найденной на свалке в секторе h1aM, однако одного только этого недостаточно. Особенно против насекомоподобных тварин с крепкими хитиновыми панцирями, на которые вдобавок жирнючим слоем налипла ссохшаяся отверделая грязища, делая их капец какими непрошибаемыми. Но, если честно, всё это хрень собачья. Как раз для такого случая в её термокоробе припрятан высокочастотный эхонатор, выменянный у одного жмотливого солдафона на весь скопленный за день запас протоплазмы, который должен поджарить насекомьи мозги в кашу. Нужно только подобраться чуток ближе…

– Заждались, сучки! – лихо прокатившись по изогнутой спине сколопендромуха, победно кричит она и, оттолкнувшись от его отвратной лупоглазой мушиной башки, на лету расстёгивает короб, готовясь провести финальный бом. Однако даже после идеального приземления на свои две, сотни тысяч раз отработанного в хабе под злобное зыркание вечно всем недовольного куратора, и, следовательно, ни разу не повредившего эхонатор, этот сучий прибор всё равно не хочет включаться. – Ну же, работай, сучка!

– Шоколадка! – в полуметре впереди отчаянно вскрикивает Паппи. – В сторону! – и через мгновение его руки с силой отталкивают её, гневно наяривающую кулаком по долбанной жестянке, вбок, практически под ноги моржовой сороконожки, а в следующую секунду на него с ужасным лязгающим визгом отрыгивает кислотную пузырящуюся блевотину мерзкая, сильно покоцанная местами пенница с десятью паучьими лапами, из которых четыре свисают гниющими обрубками с мохнатого брюха…

– Да хорош уже дрыхнуть, сучка! Если щас же не подымешь свой ленивый зад, мы опоздаем, а топовый кур всегда приходит вовремя! – заголосила с типичными, как для радио, пердящими помехами кривая голограмма, присобаченная к ии-устройству, спёртому с трупа того ушлёпка-вояки, подсунувшего ей дерьмовый эхонатор.

И без того беспокойно ворочающая во сне из-за кошмаров «сучка» с перепуга резко откатилась на край кровати. Идиотское решение.

– КАКОГО ХУА-А-А-А!.. – только и успела что выругаться она, летя вниз, в гору пустых бутылок из-под палёной бормотухи – небольшого презента от старого самогонщика Дженкинса. Добродушный дед, но тот ещё уродец с двумя головами, одна из которых прорастала из шеи и была детской, со сморщенной старческой кожей и гнойным глазом, размером с яблоко. Она ещё так ужасно кричит. Каким-то прокуренным фальцетом, словно старика хватанули за яйца и хорошенько так сжали, медленно наматывая на кулак.

– Если не будешь поторапливаться – нарушишь стандарты сервиса, сучка! – прервав неуместные похмельные бредни, продолжила голосить голограмма своим противным исковерканным голосом.

– Сама сучка! Сучка! – раздражённо огрызнулась она на стервозный набор битых пикселей, звучно стряхивая с себя стекольное покрывало. – Какого ваще происходит?!

– Заказ 5634. Ресторан «Котлеты от Котлета». У тебя осталось пятнадцать минут, сучка.

Никогда ещё слова этой тупой стервы не отрезвляли столь стремительно и эффективно. Страшно матерясь, она вскочила с пола, но тут же схватилась за голову, в которой жуть как гудело. Чёрт знает, что Дженкинс плескает в свои бутылки, но похмелье после них реально адовое. Однако на всё это попросту нет времени, поэтому она, словно в одно место ужаленная, ринулась к шкафу. Похватав всё, что первым попалось под руку, она второпях натянула вещи прямиком на полуголое тело и метнулась к отдельному шкафчику с тремя биометрическими замками, в котором хранила свои самые ценные, являющиеся предметом её гордости вещи, а именно рабочая униформа наикрутейшей курьерской службы Едакс, устойчивый к зачумлённой атмосфере термокороб и верный боевой товарищ Бим Бом – изрисованный стильным граффити, намалёванным вырвиглазными кислотными красками, обрезок металлической трубы с загнутым кончиком и модным красным вентилем-шляпой на нём.

Суетливо расправившись с первыми двумя замками, которые имели довольно очевидные отмычки, она на некоторое время застопорилась на третьем. Он требовал образец телесной жидкости, и далеко не слюны, так как на этапе выбора подобный замок показался ей ужасно безвкусной банальщиной. Хотелось чего-нибудь по оригинальнее, по интереснее, по острее… И вот теперь приходилось интенсивно работать пальчиками. Обычно с этим не возникало вообще никаких проблем, но не в такой же напряжённой обстановке! С горем пополам справившись с этой задачкой, она в нетерпении распахнула дверцу, громко хлопнув ей о стену (за ней незамедлительно зазвучал недовольный заспанный голос соседа), и, насухо обтерев пальцы о синий с потёртостями джинсовый комбинезон, с трепетом нежно прикоснулась к жёлтой раритетной олимпийке, заставшей ещё первое поколение курьеров и успевшей за это время разжиться паутиной кривых неумелых стежков из чёрных ниток, что воссоздали её практически с нуля.

– Паппи… – тоскливым шёпотом прошептала она, словно боялась спугнуть его дух, живущий в этой видавшей виды вещице, и невесомо скользнула пальцами по здоровому спирально закрученному логотипу Едакса точно под сердцем. Почти как у супермена. По крайней мере он всегда так говорил… Сучий сон… – Я скучаю…

– Пошевеливайся, сучка! – в приказном тоне пропищала голограмма, совершенно не разделявшая накативших сантиментов хозяйки. – А то не видать тебе звания курьера месяца как своих сисек!

– Бездушный кусок дерьма… – надевая олимпийку, зло проскрежетала она сквозь зубы, украдкой посмотрев вниз, на свой практически плоский кроп-топ. С морковного цвета губ сорвался обречённый вздох, понятный каждой женщине. – Они ещё вырастут…

– Тебе восемнадцать вчера стукнуло! Акстись, сучка, – насмешливо бросила её миниатюрная копия и в тот же миг бесцветным голосом сообщила, что до конца таймера осталось пять минут. Так происходило, когда на рабочее приложение, окольными путями (пришлось поработать ручкой одному прыщавому задроту из сервисного центра) установленное на устройство, приходило системное сообщение.

Разразившись новой матерной арией, она молниеносно натянула на руки рабочие кевларовые перчатки с плотной, дополнительно усиленной структурой, достала из-под кровати свои реактивные ролики, изгвазданные пятнами присохшей твариной кровослизи и комками токсичной грязюки, застрявшей между колёсиками, и торопливо нацепила их на ноги, после чего застегнула налокотники и наколенники. Приладив Бим Бома к специальным крепежам на правой стороне термокороба, она быстрыми, годами отточенными движениями густо покрыла его дополнительным защитным слоем смолощита, делая темнее самой ночи, и забросила себе за спину. Затем схватила с прикроватной тумбочки респиратор, стилизованный под акулью пасть, и скрыла за ним нижнюю половину лица.

– Всё, я готова, – с некоторым запалом в голосе сказала она, глядя на герметизированное окно, дополнительно ограждённое снаружи решёткой из толстых титановых прутьев, по которым, потрескивая, носились электрические молнии. – Вырубай защиту, сучка.

– Куратор за такое оторвёт тебе башку, – равнодушно предупредила голограмма, однако, судя по омерзительному скрежетанию опускающихся в пазухи прутьев и оглушительно затрубившей мгновением спустя тревожной сирене, воспрепятствовать этому никак не собиралась.

– ДАФНИ, ЧЁРТОВО ОТРОДЬЕ!! – яростно заорала система оповещения голосом вышеупомянутого. – ПРИДУШУ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ, ТОЛЬКО ДАЙ МНЕ ДО ТЕБЯ ДОБРАТЬСЯ!

– Пакеда, сучка! – показав рупору под потолком фак, с усмешкой бросила Дафни и, вдавив большими пальцами кнопки турбо режима на обоих роликах, в стремительном порыве вылетела в окно, выпуская позади себя языки пламени.

10:03 a.m.

– Чо значит «отменили», тупая ты сучка?! – гневно орала Дафни на свою голограмму, выполнявшую в данный момент роль связной между ней и агентом поддержки #4526. – Я, мать твою, трахнула само пространство и время, чтобы добраться до грёбанного Котлета вовремя!!

– Не ори на меня, овца, – чванливо ответил ей женский голос на обратном конце провода. – Муравейник, где проживал клиент, несколько секунд назад угондошил гигантский Бобитта, ясно? Если чё то не нравиться – вали на водохранилище в секторе 43кф2 и предъявляй там свои претензии. Ещё вопросы будут?

– Нет… – зло процедила Дафни, до хруста сжимая кулаки.

– Рады, что смогли помочь решить ваш вопрос. Спасибо за плодотворное сотрудничество. Хорошего дня! – прилетело в ответ роботизированное сообщение. – Пожалуйста, оцените мою работу.

Миниатюрная копия Дафни развела ручками в стороны, и над её головой появились пять бледно-серых звёздочек. Оригинал же раздражённо ткнула пальцем в пятую с правого конца, зажигая их все жёлтым, однако оставила в комментариях фирменную приписку «сучка». Паппи всегда говорил, что не стоит вымещать злость на других, особенно когда они так или иначе, но выполнили свою работу. Дафни и так не сдержалась и наорала на агента, что, в общем то, противоречит стандартам сервиса, так зачем ещё и портить его репутацию, вновь идя на поводу у эмоций. Тем более что это была Мария (достаточно узнаваемый голос), белобрысая злопамятная шалашовка, которая всегда на подсосе у начальника службы поддержки, находящегося в родственных отношениях с куратором. Сам начальник – бесхребетный слизняк, но, если его шлюшка вздумает нажаловаться, он непременно передаст всё своему братцу, который и без того уже долгое время точит зуб на Дафни. А может и сточил. Особенно после сегодняшней выходки.

Дафни вздохнула. Чтобы умаслить этого психанутого амбала со здоровыми волосатыми ручищами, придётся притащить, наверное, целый рюкзак протоплазмы. Но вот прошло уже полчаса с момента отмены утреннего заказа (который она не то чтобы принимала, просто с вечера уже изрядно подбухнувшая зачем-то активизировалась в системе на бессрочном слоте, да так и уснула, не выходя, дурында), а новых так до сих пор и не приходило. В понедельник всегда так. Новая отчётная неделя, и до обеда жители всех муравейников будут до одурения крутиться в своих капсульных модулях, производя на свет протоплазму. Долбанные мышемяки. Казалось бы, какие проблемы немного подождать, однако из-за случившегося переполоха Дафни не прихватила с собой суточную норму супрессантов, обнуляющих пагубное воздействие внешней среды. Хоть она и являлась генномодифицированным человеком, как и все прочие курьеры, с высокой сопротивляемостью ядовитой атмосфере снаружи, но это отнюдь не делало её Кларком Кентом, тем самым суперменом, так обожаемым Паппи. Яд просачивался отовсюду: сквозь решётки респиратора, одежду, поры на коже, оседая внутри тела и разрушая его на клеточном уровне. Усовершенствованное строение тел курьеров сильно замедляло этот процесс (в отличие от простых людей, которые лишь высунувшись на улицу, чуть ли не мгновенно превращались в хреновых мумий, обтянутых фиолетовыми жилами вздувшихся вен), но полностью остановить его не могло из-за невозможности вывести токсины самостоятельно. Именно за этим и были разработаны супрессанты, созданием которых занимались вояки. Но кому есть какое дело до этих безмозглых солдафонов?! Сейчас куда важнее сосредоточиться на собственном выживании.

– Плик-пилик! Плик-пилик! – надрывно завопило устройство, оповещая о поступлении нового заказа. Голограмма немедленно подхватила эти адские высокочастотные завывания, которые, впрочем, сейчас звучали для Дафни как прекрасные звуки игры на райской арфе. – Заказ! Эй, сучка, у нас заказ! Ну же, не тупи, принимай быстрей, пока не увели!

– Да знаю, я знаю, – Дафни так обрадовалась, что даже забыла назвать свою маленькую копию "сучкой" в ответ. Лишь отмахнулась от назойливой голограммы и, не жалея силы, лупанула всей своей пятернёй по большому прямоугольнику «Принять», высветившемуся чуть левее от мелкой пиксельной занозы в заднице.

– Заказ 7395. Ресторан «Мясницкие стейки №1». Прибыть в течение… – голос исказился под влиянием помех белого шума, – в течение…

Помехи повторялись ещё на протяжении нескольких минут, а затем психанувшая Дафни с возмущённым: «А ну работай, сучка!» приложила устройство о кирпичную кладку полуразрушенного то ли сарайчика, то ли гаража, вынеся несколько кирпичей и тем самым обвалив его ещё сильнее. Но, как ни странно, это сработало. Паппи рассказывал ей, что когда-то давно так чинили вообще всё.

–… в течение четырёх минут, – договорило, наконец, контуженное устройство, после чего появился таймер, начавший обратный отсчёт.

Несколько озадаченная Дафни с подозрением открыла навигатор, чувствуя подвох, и оказалась права: путь до Мясника, заправляющего обозначенным рестораном, значился свыше двух километров! СВЫШЕ, МАТЬ ЕГО, ДВУХ!! ПО ДВЕ ГРЁБАННЫЕ МИНУТЫ НА КАЖДЫЙ СРАННЫЙ КИЛОМЕТР И ДАЖЕ БОЛЬШЕ!!!

– ДА КАКОГО ХУ…

– А ну заткнулась, сучка! – грубо оборвала обречённый выкрик миниатюрная Дафни. – Работай своими никчёмными булками, а не ртом! Давай, ноги в руки и пошла!

– Уууу, сучка! – приободрившись, встряхнула головой Дафни побольше и, страшно скрежеща оставшимися без капли топлива (не так-то и легко трахнуть пространство и время без достаточного количества смазки) роликами по ржавым металлическим пластинам, помчалась по построенному навигатором маршруту, сражаясь с чуть ли не двадцатиминутной разницей во времени.

10:38 a.m.

– Гляньте-ка, кого это к нам занесло… – растягивая слова в мерзотной ухмылке, просипел долговязый тип в зелёном плаще ДК (конкурирующей службы доставки), чьё изуродованное застарелыми шрамами лицо знавало, наверное, ни один десяток схваток. – Да это ж вылитый эмемденс. Где Красного прозевала? – с издёвкой бросили он, крадучись подходя к взмыленной зажатой в угол Дафни.

Она злобно зыркнула на него блестящими глазами красивого цвета горького шоколада, за неимением возможности осадить парочкой ласковых. Скоростная езда, да ещё и с респиратором практически высушили лёгкие целиком. Но ничего, вот сейчас отдышится и всё выскажет. В том числе и о всратом навигаторе, предложившем «сократить» через старый заброшенный завод, на деле оказавшийся территорией зелёных. Да ещё и маленькая сучка куда-то подевалась, мгновенно заглохнув, как только они приблизились к заводу.

– С-стой, – робко окликнул его щуплый заморыш сзади, не без опаски пялясь на сгорбившуюся в попытках восстановить дыхание Дафни. – Вдруг заразная.

Долговязый остановился и, обернувшись, наградил заморыша красноречивым взглядом. И тем не менее спросил:

– Почему?

– Не, ну так это ж… – заморышу походу было жутко некомфортно от этого пронзительного холодного взгляда, нацеленного точно на него. Парочка полубезумных на вид дкашников-амбалов за его спиной издевательски посмеивались. – Чёрная ж какая-то. Хер её знает…

– Чёрная… – задумчиво протянул долговязый, бросая на Дафни короткий взгляд через плечо, а затем по-философски едва слышно пробормотал себе под нос: – А везде ли?..

– Да-да, и я о том, – не расслышав последнюю фразу, оживился заморыш. – Давайте просто грохнём её. Бесконтактно, – осмелев ещё сильнее, со смешком добавил он и с жабьей лыбой уставился на долговязого в ожидании реакции на свою умопомрачительную в кавычках шутку.

Дафни мысленно определила его в категорию конченных даунов. Паппи с такими никогда дел не имел и ей не советовал.

– Я чё-то не понимаю? – вдруг резко осведомился долговязый, разительно переменившись в лице. Заморыш пугливо вздрогнул и как-то по черепашьи вжал яйцевидную головёнку в плечи.

– Ч-чево не п-понимаешь?.. – нервно заикаясь, проблеял он, уменьшаясь в размерах ещё сильнее буквально на глазах.

– А какого хера ты тут стоишь и ссышься, мм? – долговязый изогнулся страшной каланчой и навис своей уродской рожей над своим, по всей видимости, подчинённым. – Кто-то не съел свой хавчик?

– Н-нет! Нет, нет, нет!! – отчаянно завопил заморыш, мельтеша руками с такой скоростью, что наблюдавшая за происходящим Дафни едва не сблювала прям в респиратор. – Я ел! Ел! Чесслово!!

– Значит, не хватило, – заключил долговязый и метнул взгляд на одного из амбалов. – Эй, тупица, возьми этого придурка и хорошенько накорми во-он за тем углом.

Тупица раззявил свою пасть практически до самых ушей и, роняя болезнетворного цвета слюни себе под ноги, схватил запричитавшего заморыша за его плешивую голову-яйцо, опоясанную у линии лба безобразной волоснёй, смахивающей на хвост дохлой бесокошки, чтобы уволочь за гигантский кусок стены, который, отколовшись от какого-то муравейника, расхреначил крышу данной богадельни.

– Хорошо, – воодушевлено произнёс долговязый, проводив их взглядом. – А теперь заценим, какого цвета твоя киск…АУЧ!

Мощная вспышка света ослепила долговязого и его прихвостня. Следуя заветам Паппи, который всегда твердил, что никогда незазорно выждать момент и напасть исподтишка, особенно если на кону собственная жизнь, Дафни зафоткала этих двух клоунов, чтобы позже оспорить опоздание в ресторан и связанные с этим штрафы.

– Сыр, сучки, – скинув на землю термокороб, издевательски бросила она, а затем вынула Бим Бома из его крепления и хищно направилась к яростно натиравшему зенки долговязому. – И раз уж тебе так интересно – нежно розовая. Пусть эта мысль подогревает твой стояк до тех пор, пока я не вышибу тебе мозги, сучка.

Тупица номер два бешено взвыл как разъярённый кабанигр и рванул наугад к Дафни, но она лишь чутка откатилась в сторону и выставила подножку. Тупица спотыкнулся и кубарем влетел в шаткую перегородку цеха, погребя себя под кучей обломков.

– Страйк! – весело озвучила Дафни и победно вскинула кулак к постапокалиптическому небу серо-буро-малинового цвета.

– Чё радуешься, сука?! – зло воскликнул долговязый, щуря свои глазёнки. Ну или пытался, ведь вместо век у него были какие-то кривые обрывки, начисто лишённые ресниц. – Нас всё равно больше!

– Не страшно. Бим Бом как раз очень любит знакомиться с новыми людьми. Его на всех хватит.

– Чё ты, чёрт побери, такое… – стальная дуга от души вмазала по подбородку долговязого, отшвыривая его в сторону как дворовую свинопсину.

– Би-им, – нараспев произнесла Дафни и приготовилась нанести «бом», как вдруг из переулка с безумными звуками, напоминающими те, что издаёт человек, подавившийся кашей, вырвался заморыш с башкой тупицы номер один в правой руке. Видать, тот зачастил с ложечками за мамку с папкой: заморыша разнесло как хренового борова. Во все стороны.

– Вапхах пав хап вапх, – гортанно проорал он какую-то херобору и кинулся на долговязого, который с трудом удерживался в позиции на четвереньках.

– Не меня! – визгливо захрипел он, пялясь выпученными глазищами на приближающееся чудовище. – Её! Её!

Не помогло. Здоровенная оголённая стопа, на лодыжке которой красовался карикатурно разорванный башмак, от души жахнула долговязого в живот, подбрасывая его в воздух. Следующие полторы минуты разжиревший заморыш с по детски дебильным выражением на осалившейся роже завороженно наблюдал за парящим долговязым, пуская слюнявые пузыри и искренне упиваясь своей выходкой, но, как только тот грохнулся обратно плашмя, без промедлений набросился на растерянную, сбитую с толка Дафни.

Распухшие до размеров сарделек пальцы до боли стиснули плечо, и в тот же миг Дафни со страшной силой отшвырнуло в груду ржавого хлама, бывшего некогда токарным станком. Тело пронзила острая боль. Две пары рёбер если и не были сломаны, то опасно приблизились к этому. Из разбитого о болтающийся шпиндель лба стекала на левый глаз горячая кровь. Но, как ни странно, всё это помогло ей прийти в чувство.

– Сучка… – стирая с лица кровь, прохрипела она сквозь кашель и предприняла попытку подняться на ноги. – Прибью…

Заморыш по всей видимости воспринял угрозу всерьёз и с новой порцией гортанных звуков по заколотил себя кулаками в грудь, а после сорвался с места, взмывая в небо, и с грохотом приземлился точно над ней, протягивая к горлу свои ручищи. Но Бим Бом самоотверженно встал на защиту напарницы.

– Ваапхап хахап авапхахап! – тряся яичной башкой, полысевшей ещё больше прежнего, бешено горланил он, забрызгивая лицо Дафни зловонной слизью, слетавшей с пасти.

– Отвали от меня, сучка! – брезгливо морщась, воскликнула Дафни и что было сил врезала головой заморышу прямиком в горбатый нос. Никакого эффекта. Лишь пораненный лоб стал саднить ещё сильнее.

Не собираясь сдаваться, Дафни нанесла ещё несколько ударов головой, превращая нос щуплого в кровавую фрикадельку, но тут Бим Бом вдруг издал прощальный би-им и сломался пополам под напором вражьих ручищ. Они немедленно сомкнулись на горле, перекрывая всякий доступ к воздуху.

– Бим Бом… – сдавленно прошептала Дафни, чувствуя, как разрывается грудь от лютой вспышки скорбной ярости. Собирая последние остатки силы в кулак, она до побелевших костяшек сжала в ладонях половинки своего доблестного защитника и с приглушённым, но крайне свирепым горловым рыком вонзила их в уши повинной во всём сучки.

Заморыш взвыл стаей голодных волкодлаков и, отшатнувшись назад, заметался по округе беспокойным волчком, пытаясь выдернуть обломки трубы из ушей. Дафни, не дожидаясь, пока это произойдёт, резво подскочила на ноги (спасибо бьющему ключом адреналину) и в то же мгновение проворно сиганула ему на плечи, хватаясь за половинки Бим Бома. Обвившись бёдрами вокруг толстой жилистой шеи, она стремительно крутанулась вдоль своей оси, с дичайшим хрустом проворачивая яйцеобразную башку словно трубопроводный вентиль. Взгляд заморыша сместился на сто восемьдесят градусов, аккурат на обезглавленного им тупицу номер один, валявшегося в луже собственной кровищи, и навсегда померк, заставляя безжизненное тело накрениться к земле. Дафни рывком выдернула половинки напарника и, крутанув заднее сальто, приземлилась на ноги, сотрясаясь всем телом от переизбытка адреналина и всего произошедшего. Но они мгновенно подкосились в коленках, стоило только взбудораженному сердцу немного унять дрожь.

– Бим Бом… – беспомощно глядя на своего боевого товарища в безвольно распростёртых ладонях, с трудом промямлила Дафни, чувствуя, как душат горькие слёзы, наворачивающиеся на глаза. – Ты был лучшим до самого конца… Хорошо справился… – она запнулась, отчаянно борясь с осевшем в горле жгучим комом, затруднявшим речь. Долгая пауза, повисшая на это время, перевернула всё в груди верх дном, и по её окончанию с подрагивающих губ сорвалась щемящая мольба, которую ей никогда больше не хотелось произносить вновь: – Только не покидай меня снова…

Дафни не выдержала и громко разревелась, запрокинув тонувшее в слезах лицо к мрачному небу. Бим Бом был неотъемлемой частью её драгоценных воспоминаний о Паппи, имевшем глупую, но по-своему милую привычку давать идиотские, забавные прозвища тем вещам, в которых видел нечто большее, нежели простую старинную рухлядь. Он верил, что они хранят в себе множество воспоминаний о далёких временах, различных эпохах и людях, когда-то владевших ими, что делает их такими же живыми, как и всех прочих, состоящих из мяса и костей. А что отличает живых от не живых? Правильно, имя. Да, чёрт возьми, Паппи всегда был слегка придурошным! Но и что с того?! Маленькая Дафни всё равно любила его той любовью, на которое только было способно её крохотное сердечко, а потому безоговорочно верила каждому слову и старалась подражать во всём, наградив однажды бездушный кусок подобранной железяки крутым, как ей тогда показалось, прозвищем Бим Бом за смешные звуки, что она издавала, когда ударялась о что-то под разными углами. И вот теперь Бим Бома больше нет. А вместе с ним нет больше и частички духа Паппи, что он оставил в нём в тот душный вечер на забытой всеми богами свалке в безжизненной пустоши прошлого мира…

Слёзы хлынули с новой силой, а в груди разверзлась гнетущая пустота. Находясь в таком состоянии, Дафни совершенно не заметила, как за её спиной возник долговязый и приставил к горлу страшный нож.

– Порешаю, сука… – холодное лезвие с нажимом надавила на горло, пуская по тёмной коже красную струйку. Вторая рука скользнула под комбинезон и грубо стиснула правую грудь. – Сначала хорошенько отымею во все дыры, а потом точно порешаю.

Дафни даже не успела что-либо сказать или сделать, прежде чем была оглушена громким выстрелом, раздавшимся где-то поблизости. Нож выпал из рук долговязого, а сам он заверещал как резанный. Раздался ещё один выстрел, и долговязый перешёл на ультразвук. Дафни обернулась, и увидела за спиной ублюдка, остервенело дёргавшего окровавленными конечностями, таинственный силуэт в капюшоне, облачённый в чёрный плащ с большой блестящей пушкой старого образца в руке, замотанной таким же чёрным бинтом. Он сделал ещё один выстрел, и вылетевшая пуля навсегда оборвала вопль дкашника, вышибив его скудные мозги.

Что там в коробке?

6:23 a.m.

Мрачная безлунная ночь. С чёрного неба хлещет дождь, пронзая ледяными иглами столь же чёрную, мёртвую землю. Рискуя напороться на жутких ночных тварин, он бежит вперёд. Мадока… Она всё-таки жива. Но в смертельной опасности! Координаты маячка, полученные сегодняшним утром, уже очень долгое время остаются без изменений. Скверно. Что-то точно случилось. Нужно спешить. Сердце сковывает холод. То ли из-за дождя, то ли из-за тревожного дурного предчувствия.

– Что с координатами, Фэйт? Есть изменения? – не замедляя бега, в который уже раз спрашивает он своего ии-помощника.

– Без изменений. Объект «Мадока» продолжает оставаться неподвижным. Его местоположение 36-321.

Тихо чертыхнувшись, он ускоряется ещё сильнее, двигаясь в направлении координатного адреса, что озвучила Фэйт.

Дождь усиливается. Громыхание железных листов под ногами с каждой секундой становиться всё оглушительнее. Или же это стучит беспокойная кровь в висках. Холод расползается. Тело быстро коченеет, не успевая согреться. Мысли постепенно растворяются во мраке треклятой ночи. Только бы добежать. Впереди уже маячит выход из Мёртвого леса с его чёрными уродливыми деревьями.

– Ф-фэйт, – губы дрожат, – ест-ть ли из-зменения?

– Без… – Фэйт осекается. – Объект «Мадока» пришёл в движение.

В обледеневшей груди вспыхивает спичечный огонёк надежды.

– Ж-живо в-выводи на эк-кран!

Смоделированная 3D карта местности в развёрнутом виде возникает в бледно-голубом свете голограммы. Примерно в километре впереди большая пульсирующая красная точка стремительно перемещается. В его сторону. Но что-то не так. Двигается урывками, зигзагообразно. Передвижение, больше характерное для животных. Недобрый знак. Огонёк, качнувшись, начинает затухать под гнётом страшных предположений, чёрным фейерверком взорвавшихся в голове. Но он всё равно продолжает бежать. Навстречу с сестрой, которую считал погибшей более четырнадцати лет.

Кошмарный лес закончился, но его кошмары только начинаются. Выплывшая из-за чёрных туч луна кратковременно освещает пустырь. Из темноты на свет вырывается жуткая трёхглавая тварина. С ощеренной волчьей пасти свисает термокороб. Весь красный от крови. Из-под крышки выглядывает окровавленная женская кисть. С пальцев свисает самодельный браслет – его подарок ей на десятый день рождения. Надежда с отчаянным воплем сгорает в собственном вспыхнувшем пламени. На её место приходит слепая ярость, выжигая внутри все остальные чувства, глуша боль, вырывая контроль над телом из цепких лап холода.

– Как убить эту тварь, Фэйт?.. – вынимая из-за спины электромеч с лезвием от бензопилы, гневно шипит он сквозь зубы, неотрывно следя за распрыжкой тварины.

– Объект «Цербер». Быстр, ловок, хитёр. Невозможно ни догнать, ни убежать. Рекомендуется замаскировать свой запах и затаиться.

– Я спрашивал, как его убить! – не сдержавшись, кричит он и резко тянет за шнурок моторчика меча. Лезвие приходит в движение, издавая высокочастотные колебания.

– У данного объекта один мозг на троих. Пёсья голова – командный центр. Дополнительно выполняет роль ищейки. Для всего прочего непригодна.

Взгляд смещается на псиную морду. Плоская, уродливая, пучеглазая. На фоне грозно скалящихся волчьей и лисьей смотрится убого и нелепо. Но она по уши утоплена в косматой грудине. Под таким углом, с которого двум остальным удобнее всего её оборонять. Однако, что это меняет?..

Цербер совершает прыжок и оказывается перед ним. Всё решиться именно сейчас. Колени согнуты. Меч над головой. Один стремительный прыжок – и тварь поплатиться за смерть Мадоки. Но Цербер даже не смотрит на него. Все шесть глаз выпучены и бешено вращаются. Он в ужасе. Что могло напугать это чудовище?

Напуганная тварина подпрыгивает выше обычного. Лезвие меча лишь вскользь касается свисающей собачьей щеки. Все три головы разом заходятся воем. Термокороб падает на землю. Приземлившись, Цербер поворачивает головы. Во взглядах читается лютая ненависть. Но только на мгновение. Внезапная вспышка молнии заставляет тварь поджать хвост и с жалобным скулежом броситься прочь.

Подавляя жажду крови, он вонзает меч в землю и бежит к коробу. На крышке приклеена бумага с подмытой дождём и кровью надписью: «Угадай, что в коробке?» От взгляда на отрубленную кисть, лежащую неподалёку, сердце заходиться невыразимой скорбью. Окоченевшие пальцы трясущихся рук с трудом отстёгивают крышку. Оттуда на него смотрят пустые глазницы повзрослевшей Мадоки, чья голова лежит на кусках расчленённого тела. Во втором отсеке лежит крохотный трупик, вероятно, её нерождённого ребёнка…

Кошмар, терзавший его каждую ночь с того самого момента, никогда не делал исключений. Резко вскинувшись с облезлой кушетки, он тут же свесился набок и вытошнил всю желчь из пустого желудка. Нестерпимо едкая горечь наполнила рот. Рука торопливо нырнула в карман брюк. Вытащив тюбик с чудосмесью, он быстро распечатал его и всосал содержимое. Паршивая дрянь. На вид как рвота младенца. Да и на вкус соответствующе. Как только жители муравейников питаются этим изо дня в день?.. Но в данном случае минус на минус даёт плюс. Вдобавок дикий чудо концентрат полезных питательных веществ только поспособствует сегодняшней охоте.

– Фэйт, долго ещё? – поднимаясь с кушетки, хрипловато спросил он. Тишина. – Фэйт. Фэйт!

– А, чито? – будто всполошившись, отозвалась виртуальная помощница, но после секундных радиопомех продолжила уже обычным голосом: – Я вас слушаю.

– Как долго ты ещё будешь возиться со взломом смартфона? – отчасти раздражённо повторил он свой вопрос. Его личная вендетта не отличалась особой терпеливостью.

– Я б давно сломала эту железяку если бы… – необычно подавленный, особенно для ии, голос вновь перебили помехи. После того, как некоторое время назад произошёл серьёзный сбой в системе, Фэйт ведёт себя странно. – Это займёт ещё некоторое время.

– Точнее, – с нажимом произнёс он.

– 40 минут. Плюс-минус.

– Делай, – уже с явным раздражением бросил он и принялся плотными слоями наматывать на разбитые костяшки чёрные бинты. У него и у самого имелась парочка устаревших, но действенных способов.

Приблизившись к пленнику, он замер, еле сдерживая себя. Желание растерзать его голыми руками всё ещё слишком велико. Но нет. Сегодня он не пойдёт на поводу у искушения. Пока не выяснит все нужные сведения.

– Говори, – в обиход прелюдий рявкнул он, хватая пленника за спутанные чёрные патлы, – кто за всем этим стоит?

Распухшее кроваво-фиолетовое лицо пленника исказила насмешливая гримаса. Точь-в-точь как на видео – подонки записали всё на телефон. Торчал из горла Мадоки, поставленный на паузу. На нём он медленно вспарывал ей живот ножом, продолжая насиловать. Кулак сам собой спружинил в его нос. Раздался хруст. Кровь фонтаном хлынула на зелёный плащ, разметавшийся на коленях, крепко примотанных ржавой колючей проволокой к стальному стулу.

– Отвечай, – практически прорычал он, безо всякой жалости наблюдая затем, как пленник отчаянно пытается сделать хоть один вдох.

– Иди… наху…

Кулак снова обрушил на пленника всю ярость своего хозяина. Многократно сломанный нос превратился в безобразный лоскут кожи, изорванной осколками костей. Голова пленника запрокинулась назад – он потерял сознание. Непорядок. Нужно вести себя немного сдержанней. Этой твари всё равно не избежать бичей правосудия.

Размышляя над справедливой карой, он набросил на плечи чёрный плащ и вышел наружу. Гнилостная вонь немедленно вызвала жжение в ноздрях. Запах мёртвого мира. Респиратор помог бы с решением данной проблемы, но в этом нет никакого смысла. Он – сверхчеловек. Вернее, подобие человека. Гомункул из пробирки. Пропитавшая всё в округе смерть не властна над ним.

– Интересно, о чём он задумался?.. – сквозь шипение негромко проговорила Фэйт, а затем совсем по-человечески чертыхнулась. Помехи на заднем фоне кратковременно усилились, и по их окончанию вновь раздался её голос: – Взлом завершён наполовину. До окончательного завершения осталось 18 минут.

Он ничего не ответил. Лишь мрачно усмехнулся. Фэйт кто-то взломал. Возможно, именно тот, на кого ведётся охота. Отнюдь не беспочвенное предположение. Фэйт – новейший, уникальный ии, в котором заключены абсолютно все знания об этом мире. Помимо этого, она способна подключиться к любой электронике и контролировать её на расстоянии. Также умеет самостоятельно выявлять уязвимости в системе защиты и исправлять их. Фактически, её невозможно взломать. Однако отрицать обратное сейчас бессмысленно. Видимо, у взломщика был доступ к системе. Таких можно сосчитать по пальцам одной руки.

– Очнулся? – холодно поинтересовался он, встав напротив тяжело хрипящего пленника. Тот с трудом поднял голову. – Кто приказал убить Мадоку?

– Спроси… у своей… мамашки… – издевательски прошепелявил он беззубым ртом. Зубы были разбросаны по полу. Пришлось вырвать их из-за возможной скрытой капсулы с ядом. Вырвать с наслаждением.

В этот раз кулак остался на месте. Сейчас у него имелось куда более эффективное средство.

– Что… ты задумал?.. – с долей страха вопросил пленник, уставившись полосками заплывших глаз на ржавую консервную банку. – Что… это за… тварь?!

– Пиранвяк, – держа между пальцами покрытого склизками чешуйками червя размером со средний палец и миниатюрной пираньей головкой, едва заметно улыбнулся он. Омерзительное создание ужасно извивалось, норовя укусить его за палец. – Агрессивная тварина. И прожорливая. Вгрызается в мясо и копошиться в нём до тех пор, пока не сожрёт без остатка.

– Ты же… не… – панически захрипел пленник, но скомканный кусок бинта тотчас заткнул его рот. Пиранвяк опустился на измазанное кровью бедро.

Тварина несколько раз по-червячьи перекрутилась и с невиданной остервенелостью защёлкала челюстями, прогрызая себе путь внутрь. Пленник приглушённо завопил, задёргался, калеча себя ещё сильнее о ржавые шипы проволоки. Он с неожиданно абсолютным равнодушием взирал на страдания пленника. Роковое желание отмщения вдруг разом растеряло свою привлекательность. Никакого удовлетворения. Здесь было несколько возможных причин.

Первая: весь раж исчерпал себя ещё вчера. Как никак первый живой заложник. Надо было отвести душу.

Вторая, наиболее вероятная: пытки утратили актуальность. Неважно, удастся ли выпытать что-нибудь или нет, связующая ниточка уже найдена. Фэйт. Рано или поздно она приведёт его к истинному злодею.

Ну и третья, как следствие второй вкупе с собственными переживаниями: глядя на его мучения, он невольно вспоминал метавшуюся в агонии Мадоку. Проходить через это вновь было просто невыносимо. Её душераздирающие крики до сих пор звучали в ушах, когда наступала тишина…

Он резко подался вперёд. Пальцы проворно ухватили червя за едва не исчезнувший хвост. От его дикого извивания жёсткие чешуйки впились под ногти.

– Если я сейчас отпущу его, ты будешь умирать долгой и мучительной смертью. Но ты можешь облегчить последние минуты своей никчёмной жизни. Просто скажи, кто отдал приказ.

Пленник замычал и судорожно закивал головой. Красные от слёз глаза с немой мольбой уставились на него. Посчитав это за «да», он вынул второй рукой кляп.

– Орден! Орден! Это всё орден! – заорал пленник, всем своим видом отчаянно давая понять, что не лжёт.

Орден, значит… Да, если он замешен, всё встаёт на свои места. Следовало догадаться. Он кивнул и рывком вытащил червя. Бросил на пол и раздавил каблуком. Затем вытащил из-за пояса отливающий смертоносным блеском «Desert Eagle», крупнокалиберный пистолет-артефакт из старого мира, и наставил дуло на макушку переводящего дыхание пленника.

– Скоро всё закончится…

– ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХЕР, КОЗЛИНА! – вскинувшись, внезапно гневно заорал пленник, оборвав его на полуслове, и вперил в него обезумевший взгляд. – НАШИ СМЕРТИ НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНЯТ, КОНЧЕННЫЙ ТЫ ОБМУДОК! ОРДЕН ПРОСТО ПОШЛЁТ ДРУГИХ! И БУДЕТ СЛАТЬ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НЕ ПОЛУЧИТ ГОЛОВУ УБЛЮДОЧНОГО РЕНЕГАТА! ПОНЯЛ, СУЧАРА?! НАДЕЮСЬ, ОНИ ХОРОШЕНЬКО ВЫЕБ…

Прогремел выстрел. Пуля с лёгкостью пробила череп пленника и вонзилась в железный лист обшивки за его спиной. Пространство вокруг окрасилось цветами смерти. Ренегат убрал палец с курка. Всё было кончено.

– Ого… – прозвучал удивлённый голос Фэйт, но помехи, ставшие уже привычными за последнее время, быстро вернули его в норму. – Взлом телефона и рабочей программы курьерской службы ДК успешно завершён.

– Как раз вовремя, – затыкая пистолет обратно, проговорил Ренегат. – Значит, пора отправляться на охоту.

9:56 a.m.

– Да как ты посмел сотворить такое с моими мальчиками, выродок?! – воскликнул кряжистый мужик, пожирая Ренегата взглядом, полным праведного гнева. – Кто ты вообще нахрен такой?!

Ренегат молчал. Он перебил весь хаб, но ответов так и не нашёл. Куратор был последней надеждой. Однако вряд ли этот перекаченный трансвестит, выряженный в брендовую женскую матроску по грудь и юбку, мог оказаться причастным к случившемуся с Мадокой. Особенно учитывая озвученный вопрос.

– Если не скажешь сам, – куратор дважды щёлкнул накаченной шеей и встал в боевую стойку, – я просто выбью из тебя все ответы.

Рука по-кошачьи скользнула за правый бок. Ладонь привычно легла на рукоять пистолета. Но не сжалась. Мимолётно задержавшись, поднялась на уровень лица. Там её ждала вторая. Ренегат решил сойтись с ним в рукопашном бою. Быть может, со стороны этот жест выглядел ребячеством, однако было в оппоненте нечто такое, подмывающее поступить именно так. Угадывалось в выражении его глазах, позе и ауре.

– Достойно уважения, – куратор коротко улыбнулся, – но не будь таким самоуверенным, парниша! – запальчиво рявкнул он и с боевым кличем бросился на Ренегата.

Литой кулак тараном прошёлся по скрещенным предплечьям. Пятки предательски отъехали назад. Последовало ещё несколько ударов. Кости протяжно взвыли от накатившей боли. Сдерживать подобную мощь было сродни самоубийству. А меж тем противник готовился нанести сокрушительный удар ногой.

– Ха-ха-ха! – залился смехом куратор, после того как его великанская стопа оставила вмятину неприличных размеров на стальной балке, поддерживающей потолок хаба. Точно в том месте, где секунду назад была голова Ренегата. – Разгадал-таки мой план, гадёныш!

Сложно было не разгадать. Невозможно молниеносно поднять такой здоровенный кусище костей, мяса и жил. Тем более на высоту почти под два метра. Однако сомневаться в его невероятной скорости не стоит. Ровно как и в смертоносности.

Ренегат стремительным рывком оказался подле хохочущего куратора. Нога хлёстко спружинила в коленный сустав. Нужно лишить великана его грозного оружия. Однако попытка провалилась.

– Бить курьера по ногам? – с неприкрытым недоумением пробормотал куратор, наградив Ренегата косым взглядом. – Парниша, ты явно спятил!

Мясной молот сцепленных воедино рук наотмашь врезался в острый подбородок. Озадаченный Ренегат подлетел в воздух и грохнулся в кучу мёртвых тел позади. Потолок хаба поплыл перед глазами. Нижняя челюсть раздроблена. Верхняя лишилась ряда зубов. Скверно. Где же он ошибся? Его удар определённо точно попал в цель. Неважно насколько силён человек, слабые места всегда одни. И Ренегат знал абсолютно все.

– И это всё? – не столько с призрением, сколько с разочарованием спросил нависший над ним куратор.

Нет. Не сработало одно, сработает другое. Безотказное. Всегда срабатывает.

Собравшись с силами для одного единственного удара, Ренегат изловчился и пнул противника в пах. Пусть нечестно, но, когда на кону жизнь – не до придирок. Вот только всё опять пошло под откос.

– Вах-хах-ха! – после недолгого замешательства вновь расхохотался куратор ещё сильнее прежнего. Этот удар совершенно не пронял его. – Парниша, ты клоун или что?

– Как?.. – сквозь дикую боль потрясённо простонал Ренегат.

– А чего ты ожидал? – утирая слёзы, усмехнулся куратор. – Я ж девочка. У меня нет яиц.

Ошеломляющая волна накрыла Ренегата с головой. И не одного его. Сквозь путаницу заметавшихся пугливыми мышемяками мыслей прозвучали отголоски огорошенного возгласа Фэйт: «Чевооо?!». Вот уж действительно. Чево?.. Ничто в квадратномордом, сплошь мускулистом существе перед ним не выдавало женщину. Даже две тугие косички на висках необычайно золотистого цвета. Они, как, впрочем, и одежда, служили скорее олицетворением чёрной сатиры, обличающей грязные извращённые пороки человеческого нутра.

– …Отвечай! – требовательный рявк вернул Ренегата в настоящее, и он вновь оказался в воздухе.

В живот врезался кулачный таран. Спина встретила холодные объятия железа. Кровь наполнила рот. Следующий удар вытолкнул её наружу. Органы внутри перемешались. Голову сдавили цепкие пальцы.

– Даю тебе последний шанс, парниша, – вкрадчиво проголосило существо. – Если не начнёшь говорить – пеняй на себя.

Ренегат впился пальцами в сдавливавшую его голову ручищу. С губ сорвался непроизвольный стон, полный боли. Существо усмехнулось, сжало до хруста кулак и отвело локоть назад для завершающего удара. Скверно. Необходимо срочно собраться с мыслями.

– А ну не трожь его, горилла бл…

Внезапный электрический треск заглушил окончание фразы. Устройство на руке заискрилось, стремительно обрастая роем высоковольтных червей. Мгновением спустя произошёл мощный выброс электричества. Существо отлетело назад, предварительно изжарившись изнутри.

Ренегат отделался лишь лёгким, скорее бодрящим разрядом. Но сил снести даже его не осталось. Тело изнывало от чрезмерного количества боли на повреждённых участках. Веки медленно, но неотвратимо наезжали на глаза, волоча за собой губительную тьму. Скверно. Придётся прибегнуть к крайним мерам.

– Фэйт… протокол РМ-3217… объект #ПО54-276… код 990… запустить.

– Что?.. О чём это он? Ничего не понимаю! – донеслось из продолжавшего потрескивать устройства. Затем последовало минутное молчание, однако балансирующему на грани между явью и пропастью Ренегату почудилось, будто кто-то приглушённо объяснял значение данной команды. Причём очень знакомым голосом. – Личность подтверждена. Режим экстренной реанимации запущен.

Кожу на тыльной стороне шеи разом пропороло множество игл. В кровь хлынула отвратная вязкая субстанция. Тело мгновенно напряглось. Согнувшись калачиком, оно резко выгнулось, словно попыталось исторгнуть инородную жидкость. Не вышло. Наступила агония.

Ломались и тут же срастались кости. Рвались и по новой соединялись мышцы. Выпадали зубы, и их место незамедлительно занимали другие. Тоже самое происходило и с ногтями, и с волосами. Словом, каждая клетка в теле безжалостно уничтожалась, чтобы возродиться обновлённой вновь. Вряд ли это имело что-то общее с реанимацией. Особенно если учесть цену, которую придётся за это заплатить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.