Жанна Ди, Евгения Ворожейкина, Алеся Турбан, Анастасия Данилова, Инна Фохт, Ирина Трушина, Ольга Гузова, Ирина Ломакина, Ольга Шуравина, Ксения Суетова, Екатерина Епифанова, Евгения Оман, Оксана Царькова, Лиза Глум, Дарья. Братских, Жанна Петрова, Тамара Масаренко, Алена Никишина, Мария Шеломенцева, Света Егорова, Денис Андреев, Таня Андреева, Екатерина Ронжина, Настя Жолудь
Писательский биатлон

Дед – биатлонист

Ольга Гузова @mardashkova

– Правой, левой, правой, левой, – шептала я и перебирала ногами, стараясь держать равновесие, чтобы не завалиться и не угодить в снег по плечи.

– Оль, ну пошевеливайся! Лыжи-то сами едут! Бабкин суп и пироги застынут, пока мы двóру воротимся… и биатлонистов наших хотел посмотреть. Вчера ж Олимпийские игры начались…

Я вздохнула, представив, как на всю хату вкусно пахнет жареным луком и топлёным молоком.

– А кто такие биатлонисты? – спросила я, сглотнув слюну, словно это их бабушка нажарила к ужину.

– А это как я, – выдал дед, засмеявшись, – пострелял зайцев и бегом к бабке! Только у тех дорожки накатанные и внучки на трибунах сидят, и биатлонистам медали выдают, а мне бабуля пятьдесят грамм наливает.

Я улыбнулась, представив, как деда с зайцами на карабине через плечо награждают золотой медалью.

А слово надо запомнить! Расскажу в школе, что у меня дед – биатлонист!

Почти биатлонист

Ольга Шуравина

Мальчишки из шестого «Б» увлеклись плевалками. Это когда раскручиваешь шариковую ручку, убираешь стержень и получается отличная трубочка. А потом оторвёшь уголок от последнего листа в тетрадке, нажуёшь пулек – и стреляй сколько хочешь! Даже соревнования устроили – кто метче и дальше плюнет. В финал вышли двое: Котов и Серёгин. Они сидели вместе за последней партой и до сих пор спорили: кто самый меткий.

– Я тебя сделал! – говорил Котов.

– Плевун нашёлся! Да ты только ложкой в рот и попадаешь, – отвечал Серёгин.

– А давай проверим?

– А давай!

– А прямо сейчас!

– На уроке?

– Забоялся, что ли?

– Ничего не забоялся… А во что плевать будем?

– Не во что, а в кого – в географичку!

– Сдурел?

– Говорю же – слабо!

– Ничего не слабо… – Серёгин надулся. – Ну давай!

⠀Они раскрутили ручки, привычно нажевали себе пулек и навели ручки на училку Марину Петровну.

– По фоманде «фри»! – сказал Котов с полным ртом.

– Угу, – кивнул Серёгин, целясь.

– Ваз. Два. Фри!

Тьфу! В тишине два плевка прозвучали как выстрелы. Котов промазал, а Серёгин попал. Бумажная пулька влепилась прямо в лоб Марине Петровне.

Географичка не сразу поняла, что за муха её укусила. А когда отлепила ото лба пульку, налилась краской, но сразу вычислила стрелка.

– Серёгин, к доске!

Серёгин вышел. Вид у него был и торжествующий, и слегка виноватый.

– Извините, Марина Петровна! Нечаянно получилось…

– Очень интересно, куда ты целился! – процедила Марина Петровна.

– Мы с Котовым соревновались, – сдал друга Серёгин. – Хотели в карту попасть, он – в Москву, а я – в Питер…

– И что же ты, бедненький, не попал в Петербург? А ну-ка, покажи его на карте, – ехидно потребовала географичка.

Указка плевуна ткнулась в Москву и поползла на восток.

– Ого, – удивилась Марина Петровна. – Ну, так ты точно в Петербург не попадёшь! И как ты, интересно, в него метил?

Указка Серёгина поползла в другую сторону:

– Вот он!

Прозвенел звонок.

– Пойдём-ка, Серёгин, мы с тобой к директору. Расскажешь о своих художествах, посоветуемся, не пора ли твоих родителей в школу пригласить.

– А чего сразу к директору… – заныл Серёгин. – Я же говорю: нечаянно, простите меня, пожалуйста, хотел в Петербург попасть…

– Вот и разберёмся, куда ты хотел попасть!

В кабинете директора царило весёлое оживление – шли соревнования по биатлону. То есть не сами соревнования, а телетрансляция. И директор Светлана Юрьевна, учитель физкультуры и медсестра – трое самых заядлых школьных болельщиков – прильнули к экрану. Они с некоторой неприязнью посмотрели на Серёгина и Марину Петровну.

– Что стряслось? – недовольно спросила директор, убавляя громкость.

– Рассказывай, Серёгин! – подтолкнула географичка.

– Мы с Котовым, – завёл тот, – поспорили… кто попадёт… из трубочки…

– В меня! – вмешалась Марина Петровна.

– Да не в вас, говорю же! В Петербург и Москву.

Светлана Юрьевна неохотно оторвалась от биатлона:

– Из трубочки – в Москву?!

– Это они из трубочек жёваной бумагой плюются, – пояснила географичка.

– Попал? – рассеянно спросила директор.

– Ещё как попал! Мне в лоб!

Не успела директриса выразить своё отношение к этому вопиющему факту, как по телевизору заорал комментатор:

– Наш Эдуард Латыпов на финишной прямой! Давай! Давай, Эдик! Каким будет Латыпов? Третьим! Третьим будет Латыпов! Бронза! Бронза у нашей команды!

Всё! Финиш!

– Мы хотим всем рекордам наши гордые дать имена! – пропел физрук, выходя из кабинета вместе с медсестрой.

Директриса, усталая, как будто сама бежала эстафету, выключила телевизор и повернулась к шестикласснику:

– Ну, Вильгельм Телль ты наш, что мы с тобой делать будем?

– Только родителей не вызывайте!

– Да тут впору полицию вызывать. У Марины Петровны-то синяк разливается, а это лёгкие телесные…

– Не надо полицию! – Серёгин с тревогой посмотрел на лоб географички. – Нет никакого синяка!

В дверь постучали. На пороге стоял парень в спортивном костюме.

– Здравствуйте! Я тренер из спортивной школы. Набираем ребятишек заниматься биатлоном. Хочу рассказать вашим ученикам о нашей школе…

– Отлично! Вот вам первый кандидат в команду – Серёгин, почти готовый биатлонист!

– В лоб учителю без промаха попадает! – влезла вредная географичка.

– Пойдёшь ко мне на биатлон?

– Не знаю… – замялся Серёгин.

– А чего? Полгода позанимаемся – в Питер на сборы вас повезу!

– Записывайся, Серёгин, – снова влезла Марина Петровна, – из плевалки своей в Петербург не попал – так хоть на лыжах доберёшься!

Новенький

Лиза Глум @lizaglum

– К доске пойдёт…

Светка сгорбилась и вжалась в стул, словно это могло сделать её если не невидимкой, то очень-очень маленькой и незаметной. Географичка, как всегда, нарочно затягивала паузу, отчего тишина в классе становилась тревожно-зловещей.

– Демидова!

Снова сработала школьная примета «не выучил – обязательно вызовут». И опять не в Светкину пользу. Услышав свою фамилию, она очень медленно отодвинула стул и поднялась с места, а потом с такой же скоростью прошествовала к доске, опустив глаза в пол.

– Демидова, ты б ещё в лёжку ползла сюда! За что только физрук тебе пятёрки ставит…

– Так она же у нас лыжница! – выкрикнул кто-то из класса. Светка узнала голос Егорова.

– Лыжи есть – ума не надо, так, что ли? Давай-ка расскажи нам, что нового ты узнала из десятого параграфа про нашу голубую планету.

Светка наконец осмелилась поднять голову и встретилась с колючим, насмешливым взглядом Марины Павловны. Географичка будто видела всю её насквозь и точно знала – Демидова сегодня к уроку не готова.

Светка почувствовала, как зажгло щёки. Ну всё, теперь точно спалится! Наверняка, лицо стало такого же цвета, как дурацкий галстук географички. Чёртов красный! Как же Светка ненавидела этот цвет!

Чтобы отвлечься, она перевела взгляд на класс и столкнулась с тремя десятками равнодушных глаз. Конечно, их-то пронесло! А она… сейчас потянет время и наверняка кого-то из них, а то и не одного, спасёт от «лебедя».

Вдруг дверь кабинета открылась. Зашла завуч.

– Тук-тук, здравствуйте! – звонко пропела Ирина Симеоновна и, увидев, как класс с грохотом начал отодвигать стулья и подниматься с мест, поспешила добавить: – Сидите, сидите. Марин Пална, отвлечём вас? Я новенького привела, из другой школы перевёлся к нам в восьмой «А». Дмитрий, прошу!

– Проходи, Дима, присаживайся на любое свободное место, – с улыбкой поприветствовала географичка. Как же хорошо Светка знала этот тон! И эту улыбочку… нет, оскал! – Дети, что нужно сказать?

– Добро пожаловать, Дима, – отозвался класс нестройным хором голосов.

Из целых пяти свободных мест новенький выбрал именно стул рядом со Светкой. Да ещё шлёпнул на парту рюкзак… идиотского красного цвета. Ну очень мальчишеский выбор! Нет, с парнем, который носит такую вещь, она точно общий язык не найдёт. Ну, если только спросит, почему Дима к ним перевёлся, любопытно ж.

Прозвенел звонок, и Светка даже испытала нечто вроде благодарности к новенькому. Он, как настоящий рыцарь, спас принцессу из лапищ злой ведьмы. Хотя… он же не специально помог не получить пару? Значит, рыцарь он так себе.

На перемене одноклассники, разбившись на несколько кучек, обсуждали новенького. Всего раз пройдя по коридору, Светка уже невольно «узнала» про соседа по парте, что он нетрадиционной ориентации, а может, и вовсе энергетический вампир:

– Такие всегда носят что-то красное. Это защищает их от потери энергии и помогает сосать её из окружающих. Павлиниха же недаром такой галстук вечно таскает. У, вампирша!

О кровопийцах, как оказалось, всё знал Колька Васильев, что неудивительно, ведь он был знатный поклонник ужастиков и даже снимал какие-то тематические ролики для TikTok.

Сам же герой сплетен сидел на подоконнике поодаль от всех, уставившись в смартфон. Светка решила во что бы то ни стало «выселить» его. Она и так не на самом хорошем счету у одноклассников – про таких говорят: ни рыба, ни мясо – а тут ещё наверняка добавится глумёж по поводу нового соседа по парте. Но тут действовать надо хитро и сделать так, чтобы Дима сам захотел свалить на другое место. А значит, для начала придётся с новеньким подружиться, точнее сделать вид.

После уроков она неспешно прогуливалась по школьному двору, погрузившись в свои мысли. Домой идти не хотелось. Хоть родители ещё были на работе, но даже без них обстановка в квартире казалась какой-то… гнетущей. А всё из-за скандалов, которые в последнее время между мамой и папой вспыхивали все чаще. Причины? Наверное, были, но её как ребёнка никто посвящать во взрослые дела не собирался.

«Светка-а-а!» – звал такой далёкий и такой родной голос. Дед. Он плакал. Она хотела бежать к нему, на ходу сбрасывая колючие варежки, чтобы тёплыми ладошками поскорее смахнуть с его грубых, обветренных щёк непрошеные слезинки. Хотела, но не могла даже пошевелиться. И эта невозможность выворачивала наизнанку, рвала детскую душу в клочья. Как много крови! Всё красное! Дед? Дед! Нет, это же… её кровь. Кровь на снегу. И боль, которая обжигала всё тело.

Иногда дед снился Светке, раз в полгода – точно. Зимой чаще. И кровь на снегу – как самое жуткое воспоминание о детстве. С тех пор она возненавидела красный цвет.

Дед тренировал биатлонистов. И конечно, мечтал – они вместе со Светкой мечтали! – что внучка когда-нибудь будет стоять на Олимпийском пьедестале, держать в руках «золото», улыбаться репортёрам и плакать… от счастья. Приобщать Светку к миру лыжного спорта он начал с девяти лет. Трассы, скорость – дух захватывало, а ветер шептал голосом деда: «Ты лучшая!»

Но красивая картинка спортивной карьеры разбилась на сотню острых уродских осколков в один момент. Неудачный спуск, травмы, реанимация, долгое восстановление… Когда Светку наконец выписали, деда уже успели похоронить. Сердце не выдержало – винил во всём себя. Хотя это ведь она – она! – решила изобразить новый элемент, подсмотренный по телику у кого-то из олимпийцев, ведь они с дедом никогда ни одной трансляции не пропускали. Но кто её тогда слушал. Да и что бы это изменило? Ни-че-го.

Конечно, на профессиональном спорте поставлен крест. «Олимпийская сказка, прощай…» – с тех пор эта строка из любимого спортивного гимна обрела для Светки стойкий горький привкус.

Но отказываться от любимых лыж Светка не могла и не хотела. Ну и пусть ей уже никогда не исполнить их с дедом общую мечту – в память о нём она не сойдёт с дистанции. Пусть даже любительской. Хотя у мамы с папой было иное мнение на этот счёт. Их, конечно, можно понять – Светка могла остаться инвалидом или вообще…

Школьный физрук, хоть и знал печальную предысторию, высоко оценил умения, а главное желание девчонки кататься. В то время как остальных учеников не заставить встать на лыжи – да что там, просто принести их в школу! – даже под угрозой двоек.

Каким чудом ему удалось договориться с родителями, Светка не знала. Наверное, физрук очень хороший психолог. Но мама с папой скрепя сердце согласились купить дочери лыжи. И она из года в год выводила их школу на первые места в районных и даже областных соревнованиях. Не биатлон, конечно, всего лишь бег по кругу на стадионе, а не настоящие гонки в лесу, на открытой трассе, с непредсказуемыми поворотами и спусками. Но её душа на трассе расцветала, звенела в морозной тишине, напевала песню победы голосом деда – совсем как в детстве, до крови на снегу… Он ею оттуда гордился, Светка верила. Нет, точно знала! А биатлон оставалось смотреть по телевизору и представлять себя на месте какой-нибудь олимпийской чемпионки.

Из вороха мыслей и воспоминаний её выдернул голос:

– Привет, ты же Света, я не ошибся?

Перед Светкой стоял новенький. Уроки уже минут сорок как закончились, вольнолюбивые школьники разлетелись, а этому ещё что надо? Так и не решив, как лучше ответить – вежливо или колко, она молча кивнула.

– Ты не могла бы мне кое с чем помочь? Ну, ввести в курс дела и всё такое. Я уже третью школу меняю за год, трудно…

– Ого! – Светка искренне удивилась, против воли загорелся интерес узнать больше. – А ты где живёшь?

– На Ивантеевской. А ты?

– Да тоже неблизко, зато нам по пути. Тебе семь остановок на троллейбусе, а мне через две после тебя выходить. Пошли тогда, по дороге и поговорим.

Дождавшись нужного номера, Светка и Дима сели в троллейбус и влезли на задние сиденья. Наконец она решилась задать интересующий вопрос:

– А почему ты школы меняешь часто?

Дима отвернулся и стал внимательно смотреть куда-то в окно, будто в этот момент там происходило нечто куда интереснее, чем беседа с девчонкой, к которой он сам же обратился с просьбой.

– Не хочешь – не говори! – Светка в обиде поджала губы.

Дима повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Нет, что ты! Это же не тайна. Просто не знаю, как сказать, а то вдруг не так поймёшь…

– Так скажи, чтоб поняла, как надо! – дерзнула Светка.

– Понимаешь, я… дуэльщик.

– Кто? – захлопала Светка глазами.

– Ну, драчун типа, хулиган… Вообще, я не такой, ты не подумай. Просто если где вижу несправедливость, сразу лезу в самую гущу. В первой школе дедовщину старшаки устроили, мелких заставляли карманными деньгами с ними делиться, типа на общак. Кто не приносил или отдавал слишком мало, на их взгляд, то гадости делали.

– Ого! – воскликнула Светка, возмущённо сжав кулачки.

– Телефон могли вырвать и разбить, рюкзак в грязи извалять, да и самого его владельца. Нашли с кем силой мериться! Я позвал их главного за школу поговорить после уроков. Слово за слово… Он первый начал, но кроме как мелкоту пугать ни на что оказался не способен. Наподдал ему хорошенько. Мою мать вызвали, сказали переводить меня по-хорошему или на учёт поставят в детскую комнату полиции.

– Ну? – Светку невероятно увлекла история. Такое она только в кино видела, а тут в жизни, всё по-настоящему! – Ты же рассказал причину драки?

– Сказал конечно. А толку? У того старшака родители школу спонсируют. А моя мать кто?

– Кто? – повторила Светка.

– Всего лишь медсестра в горбольнице.

– А второй раз почему перевели?

– Да тоже было дело. В новом классе над девочкой одной одноклассники издевались, потому что очки носила. Ну разве это правильно?

– Конечно нет!

– Ну и вот, я за неё заступаться стал. Драка завязалась с её обидчиками. Я один и их пятеро.

– А она? – Светка даже сама ещё не до конца осознала, что смотрит на Диму уже не как на новенького с дурацким красным рюкзаком, а как на рыцаря, случайно заброшенного машиной времени в её реальность.

– А она… заложила меня. Когда про драку до директрисы инфа дошла, девочка сказала ей, что это я первый начал.

– Вот дура!

– Ну… Думаю, просто решила, что я там чужой, а те какие-никакие, но свои. А может, авторитет так среди одноклассников наконец завоевать хотела. Получилось у неё это или нет – не знаю. Теперь я у вас. Даже боюсь загадывать, надолго ли.

– Ой, это же твоя остановка! – вскочила с места Светка.

– Давай тогда я тебя провожу до твоей, а потом обратно вернусь? – улыбнулся Дима, и она ответила ему тем же.

– А давай! Ща расскажу, с кем у нас можно драться, а с кем – нет, – заговорщически хихикнула Светка. – Ну слушай, самый заводила у нас Матвей Егоров. И он исключение из правил: учится отлично, на олимпиады отправляют, но шило в одном месте. В общем, поведение сильно хромает, а дерзость зашкаливает. Если настроишь его против себя, считай, восемьдесят процентов класса будут твои недруги. А если подружиться с ним решишь, будешь у него на посылках, как и остальная свита, он типа лидер, конкурентов не терпит. Кстати, они уже заметили, что у тебя… – Светка замялась, – красный рюкзак, как у девчонки. Глумиться точняк будут. Так что держись, дуэльщик!

– Так вот почему ты тоже странно пялишься на мой рюкзак, я заметил, – улыбнулся он. – Просто с детства люблю красный цвет. Он же не девчачий с единорогами.

– Я… не поэтому, – Светка непроизвольно сжалась, как всегда бывало, когда грозились накатить воспоминания о том самом дне. – У меня своя причина… Давай потом расскажу, ок? А теперь – про учителей…

Они вышли из троллейбуса, на котором уже успели проехать и Светкину остановку, так что пришлось переходить на другую сторону дороги и ждать транспорт в обратную сторону. Но снова заговорились и не успели выйти там, где нужно Светке, и в последнюю секунду выскочили на остановке Димы. Такое кругаля вызвало бурю веселья и порцию шуток, понятных только им двоим. В итоге решили вообще прогуляться пешком, благо сквер тянулся как раз между их районами.

В начале ноября в такое время уже начинало темнеть, за что Светка и не любила этот месяц. Пузатые фонари, парами подвешенные на столбах по обе стороны аллеи, давали лишь тусклый желтоватый свет. Вот скоро выпадет первый снег, за ним второй и, наконец, постоянный, на всю зиму, и тогда станет гораздо светлее. И уютнее.

Светка поведала, каков градус строгости и самодурства педагогов в их школе, какие у кого «загоны», с которыми ученикам, как ни крути, приходилось считаться.

– Но есть универсальный рецепт, – Светка перешла почти на шёпот. – Главное – подружиться с физруком. У меня вот получилось, я в соревнованиях на лыжах за школу участвую. И если по другим предметам дела идут совсем тухло, он помогает, договаривается.

– Это как? – удивился Дима.

– Да тут чистая психология! – с видом знатока пояснила Светка. – Физрук у нас единственный мужчина среди учителей. Да ещё отставной военный, холостой. Вот наши школьные дамы и выставляются перед ним кто во что горазд. Просит – делают. Географичка, например, терпеть меня не может, впрочем, она никого особо не жалует, кроме Егорова. А между тем в четверти всегда не ниже четвёрки у неё имею.

– А у меня с физподготовкой не очень, – печально заметил Дима. – В прошлых школах только из жалости и за доклады тройки ставили. А на лыжах и вовсе ни разу не стоял. Хотя у нас на балконе валяются какие-то деревянные, советские.

– У-у-у, – протянула Светка. – На балконе – это плохо. Деревяшки же. Наверняка они уже не алё. Ну ничего, в школе есть куча лыж, приносят, кому не нужны. Типа бесплатный прокат. Только ботинки раздобыть надо. А уж я тебя натаскаю. Даром что ли у меня дед тренер по биатлону! Был…

Дима не успел ничего спросить, как откуда-то сбоку, из кустов, на аллею прямо перед ними выскочили три силуэта. Фонари светили позади незнакомцев, поэтому лиц было не разглядеть. Светка и Дима остановились и переглянулись.

– Закурить есть? – пробасил один силуэт.

– Да откуда у этих соплежуев курево? – противно заржал второй. – Разве что телефончики нам дадут позвонить. Дадут же?

Третий в этот момент приблизился почти вплотную к Светке. На неё резко пахнуло алкоголем, каким обычно воняло от соседа по лестничной клетке, когда он ехал с ней в лифте. Присутствовал и ещё один неприятный запах… растительный, сладковатый, незнакомый.

Парень схватил концы Светкиного шарфа и стал накручивать на свою руку, сжимая шерстяные тиски вокруг её шеи, будто лиану. Бежать бы, но ноги отказывались даже пошевелиться, будто набитые ватой. Закричать бы, но сухой язык напрочь прилип к нёбу. Перед глазами закружились чёрные снежинки.

Внезапно хватка ослабла, и Светка смогла нормально вдохнуть. В ушах шумело. Она увидела, как нападавший упал на плитку, не ожидавший внезапного толчка от Димы. Светка схватила новенького за руку и приготовилась бежать, благо её ноги наконец отлепились от земли. Но тут же одноклассника резко дёрнули от неё.

– Борзый такой, да? – зашипел на ухо Димы один из парней, держа за лямки рюкзака. Второй в этот момент ударил его в живот. Инстинктивно согнуться и прикрыть уязвимое место у него не получилось. Один держал крепко, а двое наносили удары. Живот. Грудь. Нос. Снова живот…

Пелена слёз застила Светке глаза. Ей слышался какой-то непрекращающийся вой, до звона в ушах, который дико бесит, пока не пришло осознание, что это кричит она сама. Зовёт на помощь. А вокруг – ни души! Словно те прохожие, что то и дело попадались по пути до роковой встречи, резко растворились. Трусливо попрятались, разбежались, равнодушно отряхнувшись от чужой беды.

Светка лихорадочно оглядывалась в поисках чего-нибудь, годного для самообороны. Не придумав ничего лучше, она сбросила варежки, зачерпнула ноябрьской грязи – холодной, вязкой, скользкой – и полезла в самую кучу малу. Каким-то чудом извернулась и шлёпнула жижу в лицо одному из парней. Тот заматерился, попятился и, отделившись от приятелей, начал тереть глаза.

Не теряя времени, Светка размотала свой шарф и накинула его на шею ещё одного противника и резко дёрнула в сторону. Ему также пришлось на время забыть про Диму и заняться своей проблемой. Третий в этот момент отвлёкся на приятелей и замешкался на какую-то долю секунды, но этого Светке хватило, чтобы оторвать от него Диму и понестись прочь. Позади слышались ругань и топот нападавших, что подгоняло ребят бежать ещё быстрее. Вдруг вдалеке послышалась полицейская сирена. Очень вовремя, когда уже не надо!

Погоня вмиг стихла, но Светка с Димой продолжали бежать. Остановились уже только за пределами сквера. Вокруг – люди, магазины, безопасность. Сориентировавшись в пространстве, поплелись к Светкиному дому. Она слышала одышку новенького – в отличие от неё, натренированной, ему никак не удавалось восстановить дыхание так быстро.

– А знаешь, в одном ты прав, – сказала она и посмотрела на него. В карих глазах Димы читалось восхищение её отчаянностью. – С физподготовкой у тебя не очень. Но это поправимо! Вот только… твой рюкзак. Он остался там, чёрт!

– Да и фиг с ним. Учебники ещё не выдали, тетрадки, считай, новые. А сам рюкзак всё равно прошлогодний. Обещаю – новый будет не красный! – ответил Дима, и они засмеялись. – Так почему, ты говоришь, этот цвет не любишь?

– Так, идём ко мне, – постановила Светка, – приводить тебя в порядок.

По пути к дому она рассказала ему про все-все: деда, тренировки неудачное падение, кровь на снегу, лечение…

На лестничной клетке Светка долго ковыряла ключом замочную скважину – руки до сих пор тряслись. То ли от пережитых событий, то ли от холода… Ведь варежки, как и рюкзак Димы, остались на «поле боя». Вспомнились слова деда: «Редко какая победа не обходится без потерь. Но тем она и слаще».

Дима мягко отодвинул Светку и помог открыть дверь.

– А… твои ничего не скажут? – осторожно поинтересовался Дима, когда они вошли в коридор.

– Они пока на работе. Мама только через час прийти должна, папа и того позже. Пошли на кухню, там аптечка.

Светка деловито выставила на стол пузырьки с перекисью и зелёнкой, достала ватные палочки, бинт, пластырь, ножницы. Обоняние Димы тут же уловило родной запах. Пахло мамой. Когда она приходила со смены, их квартира наполнялась запахом больницы.

– Сейчас будет щипать, – предупредила Светка.

Будучи неугомонным мальчишкой, вечно ищущим приключения на пятую точку, Дима был прекрасно знаком с болью. И уже привык, что потом зализывать раны – не самое приятное занятие. Поэтому старался держаться стойко, тем более негоже перед девчонкой ненароком показать слабость.

Закусив нижнюю губу, чтобы сконцентрироваться на новой боли, Дима приготовился терпеть. Но этого даже не пришлось делать, потому что после обработки едкими жидкостями, Светка тут же начинала дуть на раны, совсем как это делала его мама.

Когда пациент был полностью обработан, Светка налила чай и подвинула к гостю вазочку с печеньем. Дима взял одно и окунул в чашку. Услышав хихиканье, посмотрел на хозяйку. Стало неловко.

– Ой, извини. Я дома так привык.

– Да я не над этим смеюсь. Просто тоже так люблю, – и в подтверждение макнула печеньку в свою чашку.

– Теперь я твой должник, – произнёс Дима. – Если б не ты…

– Ну прям уж, – засмущалась Светка и почувствовала, как запылали щёки. Чтобы сменить тему, предложила: – А пошли в приставку порубимся? Могу игру с лыжниками поставить. Или гонки хочешь?

* * *

– К доске пойдёт… – Павлиниха, как всегда, затягивала паузу. Но тишина в классе больше не казалась Светке такой тревожно-зловещей, как раньше.

Новенький оказался такой же прирождённый учитель, как и она – лыжница. Уже месяц он подтягивал её по географии, биологии и даже английскому. Вот с физикой и химией у обоих было так себе, но тут им пришла на помощь мама Димы.

– Демидова? – географичка удивлённо посмотрела из-под очков на Светку с поднятой рукой. – Ну иди, отвечай…

Сегодня после уроков Диму ждала очередная лыжная тренировка. А Светку – тёплые варежки, которые заботливо связала мама нового друга. С белыми снежинками на бирюзовом фоне. Красивые-е-е!

Любопытство

Инна Фохт @innafocht80

Любопытство – хорошо,

Если оно в меру…

Как-то раз мальчишка шёл

По пустому скверу.

Шёл и камешки пинал.

Вдруг увидел улей.

Тут мальчишка палку взял.

«Эй! Вы что, уснули?»

Он по улею стучит:

«Просыпайтесь, пчёлы!

Не боюсь вас!» – говорит

Мальчуган весёлый.

Пчёлы сонные глядят.

Вылетел разведчик.

Мальчуган уже не рад

Долгожданной встрече.

За разведчиком вослед

Вылетел весь улей.

«Десять, двадцать, тыща, две!» —

И помчался пулей.

По тропинкам средь кустов

Он бежит и плачет.

Будто сам взлететь готов

Любопытный мальчик.

Тут споткнулся мальчуган

И в траву свалился.

Рой над ним, как ураган

Грозный, закружился.

«Мама, мамочка моя!

Помогите, люди!

Обещаю, больше я

Пчёл дразнить не буду!»

Покружил пчелиный рой,

Плач его послушал

И подумал: «Бог с тобой.

Воротимся лучше».

А мальчишка почесал

Сбитые коленки

И спокойно зашагал

В гости к другу Генке.

Быстрее. Выше. Сильнее

Дарья.Н.Братских @daria.n.bratskih

Соня отложила учебник по геометрии и потёрла глаза. В них словно набился песок, их застилал туман. Казалось, комната плыла, а ей самой отчаянно хотелось спать и при этом послушать что-нибудь убаюкивающее из своей музыкальной коллекции. Но нет, нужно продолжать зубрить, потому что она – Соня Телавина – спятила.

А началось всё с того, что неделю назад директриса объявила на линейке, куда собрали всех старшеклассников, о городском конкурсе «Мы есть будущее».

– Из нашей школы, – вещала она, – уже двое ребят стали победителями этого проекта. И перед ними открыты двери всех престижных вузов нашей страны. Кто из вас готов перенять эстафету, оправдать наши надежды и достичь цели – получить самое лучшее высшее образование? Желающие могут записаться у завуча Ирины Вячеславовны.

Весь день разговоры между учениками шли только об этом. Первым уроком у десятого «Б» шла география, но преподававшая её Людмила Васильевна, отчего-то задерживалась. Отсутствие учителя послужило поводом для жаркой дискуссии: стоит ли участвовать и у кого какие шансы на победу.

– А ты, Малинина, записалась уже? – поинтересовался Сергей, повернувшись к одной из девушек, которая нарочито сторонилась галдящих воробьями одноклассников.

– Естественно, – хмыкнула Эвелина Малинина. – Сразу же.

Эва, привлекательная шатенка с копной длинных вьющихся волос и яркими голубыми глазами, была из тех девушек, кто знал себе цену. Она отлично училась по всем предметам, но при этом не была заучкой и синим чулком. Благодаря росту и любви к спорту Эвелина входила в баскетбольную сборную школы. Про неё можно было сказать репликой персонажа «Кавказской пленницы»: спортсменка, комсомолка и просто красавица. Да ещё и из богатой семьи.

И это всё, честно сказать, Соню порой подбешивало. Ведь именно она и была тем самым синим чулком и мечтала о такой же популярности. А ещё не очень довольна своей внешностью: невыразительные серые глаза, широкие скулы, делающие похожей на щекастого хомяка, волосы мышиного цвета. До идеала красоты далеко, как до Америки. Училась Соня неплохо, но звёзд с неба не хватала – с её-то росточком… И ненавидела физкультуру. Каждый раз от мысли, что придётся вновь идти в спортзал, стены которого выкрашены в тусклую синюю краску, на неё нападала хандра.

И этот конкурс Соню не волновал ровно до того момента, пока она не услышала, что говорит одноклассникам Эва:

– Давайте начистоту. Ни один из вас мне в подмётки не годится. Думаю, вам всем можно забыть об участии. Я единственная, кто сможет победить.

Вот это было неприятно. Соня почувствовала, как в душе начинает подниматься протест. Она и сама ужаснулась от вырвавшихся слов.

– Заткнулась бы, мисс Всезнайка! – буркнула она. – Если я захочу, смогу обойти тебя.

В классе повисла тишина. Все поражённо уставились на Соню, ведь прежде она предпочитала оставаться в стороне, сохраняя нейтралитет.

– Только попробуй подать заявку, – прошипела Эва. – Пожалеешь!

– Спасибо за предупреждение, – насмешливо поблагодарила Соня. – Теперь я точно запишусь.

И вот теперь Соня уже неделю зубрила учебники. До конкурса ещё три месяца, а желание махнуть на всё рукой только росло. Вот только её же вызов не давал покоя – Соня не привыкла бросать на ветер слова. О, как хотелось сбить спесь с этой выскочки! И непременно увидеть, как та сядет в лужу.

Соня даже тайно сфотографировала Малинину, распечатала в фотосалоне её портрет, немного увеличив – чтобы не промахиваться – и повесила его на стену над рабочим столом. Фотография соперницы служила не только напоминанием о данном слове, но и мишенью для дротиков.

Помимо усиленной учёбы, Соня отыскала в альманахе по искусству репродукцию картины Ивана Айвазовского «Бурное море» и повесила её рядом с портретом Эвы. Оттенки синего и голубого цветов успокаивали и настраивали на нужный лад, а сюжет картины подстёгивал к действиям. Соня считала репродукцию своим оберегом, который помогал не свихнуться окончательно. «Всё лучше, чем кричать в форточку, как студенты перед сессией: “Халява приди!”» – думала Соня.

Но у десятиклассницы была ещё одна причина участвовать в конкурсе. Приличный денежный приз, который, по слухам, получит не только победитель, но и участники, занявшие другие призовые места. Ради такого стоило мучить себя излишней зубрёжкой. Соня мечтала учиться в Санкт-Петербурге – городе мечты, а ещё изучать туризм и водить экскурсии по городу на Неве. Да и младшая сестра Тоня через четыре года тоже окончит школу… В любом случае деньги не будут лишними.

Соня разглядывала свой оберег, пока в глазах немного не прояснилось, тяжело вздохнула и снова потянулась к учебникам.

***

Соня вышла из районной библиотеки с тяжеленным пакетом с книгами. Настроение было не очень. Она порядком устала от постоянной зубрёжки, но сдаваться не собиралась.

А это было ох как нелегко. Отчего-то Соня постоянно натыкалась на глухое недовольство служащих библиотеки, когда запрашивала определённые учебные материалы. Конечно, можно было поискать информацию в интернете. Собственно, Соня так и делала, вот только части нужного в свободном доступе не было. К тому же она старалась поменьше просиживать перед компьютером и точно знала, что в районном книгохранилище есть то, что ей нужно. Однако…

Соня долгое время верила, что нужные книги выданы на руки. А позже поняла, что ей врут, по тому как каждая из библиотекарей отводила глаза в сторону, на вопрос вернулись ли пособия. Соня никак не могла понять, почему они так поступали. Если книг нет – всё сгорело, утопло, пропало – можно ведь просто сказать об этом. И всё. И Соня перестала бы их донимать.

Вот и сегодня опять не повезло. А ведь до конкурса всего-то чуть больше месяца осталось. «Может, забить на них и поискать другие источники знаний? – задумалась она, но тут же яростно замотала головой: – Нет!» Другое Соня, конечно, тоже поищет, но и тайну недоступных книг разгадает. Или она не Соня Телавина!

Февраль перевалил за первую декаду, и в городе воцарилось не пойми что. Зима и весна вовсю вели спор. Город то накрывало тепло, заставляя снег испаряться с немыслимой быстротой, то ударял мороз почти под тридцать градусов, из-за чего земля превращалась в жуткий каток. Тут даже Камила Валиева спасовала бы. Всё прямо как в старом хите «Машины времени»: Этот город застрял в межсезонье, как рыба в сети…

Вот и Соня, опасно балансируя на скользкой дорожке под названием «тротуар», еле добралась до дома. Оказавшись наконец в своей комнате, она обессиленно плюхнулась на кровать и вывалила из пакета библиотечные книги.

В этот момент к ней заглянула сестра Тоня – точная копия Сони, только чуть младше.

– Всё штудируешь, логофилка?

– Чего? – переспросила Соня, оторвавшись от созерцания книг.

– Ну, любишь науку, значит.

– Я не люблю науку, – проворчала сестра. – Я просто…

– Хочешь стать лучше Эвы, – закончила за неё Тоня, кивком указав на портрет Сониной одноклассницы. – Помериться с ней, кто умнее.

– Что-то вроде, – пробубнила Соня. – А теперь не отвлекай меня.

Тоня развернулась, чтобы выйти из комнаты, но помедлила и не выдержала:

– Слушай, а оно тебе надо? У тебя голова только и забита этим конкурсом дурацким да несносной Эвой. Чацкий был совершенно прав в том, что горе от ума. Я уже забыла, когда ты была в хорошем настроении и неуставшей. Спятишь, и даже твой Айвазовский не спасёт. Про голову свою хоть помнишь?

– Помню. Но мне очень надо, – мрачно, но твёрдо отозвалась Соня. – Я должна обскакать эту заносчивую выпендрёжницу. Мне не обязательно занять первое место. Главное – стать лучше Малининой. Хотя нет, что я говорю! – тут же исправилась она. – Только первое место!

– Ты упрямее всех ослов на свете, – покачала головой Тоня.

– Не только ослы славятся своей упрямостью, – тут же просветила сестру Соня, утыкаясь в энциклопедию.

– Неужели ты думаешь, что это будет честное соревнование? Наверняка там всё куплено! – воскликнула в сердцах Тоня.

– С чего ты так решила, Тонь? – Соня бросила на сестру подозрительный взгляд.

– Да так…

– Давай колись, сестрица! – Соня подскочила к сестре и схватила за руку. – Что ты знаешь?

– Да ничего я не знаю…

– По глазам вижу – знаешь! – заявила Соня.

Тоня вздохнула, тяжело и протяжно.

– Не хотела тебя расстраивать… Насчёт конкурса я не знаю, честно. Только предполагаю. Но зато знаю кое-что про библиотеку, – призналась она.

– И что с ней не так? – тут же ухватилась за это Соня.

– Дело в том, что заведующая – родная тётка Эвы. И та попросила её, чтобы не выдавали тебе нужных книг. И мне. И нашей маме. Тётка любит вашу Эву, поэтому согласилась.

– Вот, значит, как… – протянула потрясённо «логофилка». – Вот она, разгадка. – Её глаза вспыхнули гневом, Тоня аж испуганно отшатнулась от сестры. – Ты понимаешь, что это? Война! – воскликнула Соня. – А ещё это значит, что Эва меня боится! Ну, погоди, паразитка, всё равно я добьюсь своего!

Соня расхохоталась. Тоня поёжилась – не хотела бы она оказаться на месте Эвы Малининой.

– Скорее бы уже конкурс прошёл, что ли, – буркнула сестра, выходя из комнаты.

***

Соня чувствовала в руке холодный металл банки с кока-колой. Как же хотелось, чтобы содержимое выплеснулось на Эву! Возомнила себя хозяйкой положения? А вот нате вам, получите и распишитесь!

Но Соня понимала, что этим детским садом она ничего не добьётся. Только себе хуже сделает. Ещё возьмут и дисквалифицируют за нападение на участника конкурса. Уж Эва-то распишет всё в лучшем виде, выставив одноклассницу маниакальной особой. И ей поверят, ведь она любимица многих учителей. Поэтому нужно действовать хитростью и подготовить защиту, когда соперница решит нанести удар. Говорят, лучшая защита – нападение… Но только не в Сониной ситуации.

Соня задумчиво оглядела ребят, столпившихся в коридоре. Кто из них мог бы помочь ей? И тут же сама себе ответила: Димка Никаноров из параллельного. Тоня сказала, что Эва подговорила свою тётку, чтобы не выдавали книги ей и её семье. Но ведь есть ещё и друзья. Ребят из класса просить не стоило – Эва сразу догадается, для кого те стараются.

Остаётся Димка. Он из параллельного класса, с Эвой почти незнаком, зато Соня отлично его знает. С самого детства. В школе они почти не общались, но это не мешало их родителям дружить. И Димкин номер телефона у Сони был.

Она набрала в мессенджере сообщение: «Димыч, дело на сотню, тысячу, миллион. Поможешь мне кое в чём? Пожалуйста. Если согласен, приходи к нам домой. В школе ко мне не подходи, так надо». Отправила. Открыла банку с колой и одним махом выдула всё до капли.

Соня старалась не смотреть на Димку, потому что в школьном коридоре появилась Эва. Но краем глаза увидела, как тот прочёл сообщение, кивнул и о чём-то крепко задумался. Однако из-за попытки вызвать у себя косоглазие, Соня не заметила, как опасность подкралась с другой стороны.

Внезапно она ощутила на плече чью-то мёртвую хватку. Рука была ледяной, острые когти впились в мышцы. На миг Соня почувствовала, как сердце улетает в пятки, и резко развернулась.

Перед ней стояла разгневанная Эва Малинина.

– Ты так и не сняла свою кандидатуру с участия?! – с бешенством прошипела она.

У Сони в голове пронеслись галопом сотни мыслей. От «догадалась про Димку» и до «бить будет».

– Что молчишь? – снова прошипела Эва.

– А что говорить-то? – Соня уже успела справиться с собой и скрыть истинные чувства. – Не сняла и не собираюсь делать этого. Я буду соревноваться. Потому что хочу. И отпусти меня, больно.

– Хочешь? – Эва сузила глаза. – А сброситься с крыши не хочешь?

– Такого в моих планах нет, – спокойно ответила Соня. – А если и будет, то только при наличии страховки. Ну, там, знаешь, каска на голове, батут внизу…

– Вот только соломку не всегда подстелить успеешь, – с угрозой в голосе произнесла Эва.

– Серьёзно? – Соня озадаченно взглянула на одноклассницу. – Ты действительно собираешься столкнуть меня с крыши? А смогла бы? Я что, настолько опасна?

Эва тут же отпустила её плечо и отступила назад.

– Кто? Ты? – презрительно фыркнула она. – Чего мне тебя бояться?

– Но ты боишься. Боишься, что я тебя обойду на конкурсе. А значит, у меня точно есть шанс…

– Нет! – крикнула Эва так громко, что все на них уставились. – Нет у тебя никаких шансов! Ни у кого из вас! – она обвела взглядом всех присутствующих, которые изумлённо замерли, и в следующую секунду унеслась.

Соня ощутила, что её трясёт. Она попыталась унять дрожь, обхватив себя руками.

Димка неожиданно подошёл к ней и обнял. Соня застыла, потеряв дар речи. Все присутствующие разошлись, будто ничего не случилось.

– Что ты делаешь? Зачем? Я же просила тебя… И вообще… – сбивчиво пролепетала она.

– Тебе нужно успокоиться. Я помогу, – сказал Димка. – Эта стерва любого из колеи выведет.

– И почему она ко мне прицепилась? – пробормотала Соня. – Ведь кроме меня ещё куча народу записалось!

– Слышал, она ко всем цепляется, – мрачно сообщил Димка. – Я двоих знаю, кто в итоге отказался от участия в конкурсе. Не без давления от Малининой, я уверен. Так что за просьба?

– Не-ет, не здесь, – неуверенно проговорила Соня.

Она чувствовала тепло его рук на спине и ощущала себя очень странно. Было невероятно приятно, дрожь действительно прекратилась, но ещё Соне было прямо до ужаса неловко. Никогда Димка не обнимал её, а с такой… нежностью, что ли, как сейчас – вообще никто.

Коренастый, голубоглазый, с русыми вихрами, из-за которых он напоминал домовёнка Кузьку из мультика, Димка всегда был к ней и Тоне дружелюбен, в детстве часто защищал от дворовых хулиганов. И Соня всегда воспринимала его как друга. Сейчас же она чувствовала смятение, удивляясь самой себе.

– Не бойся, скажи. Я понял, что это связано как-то с Эвой и конкурсом. Её здесь нет, и никто не доложит о нашем разговоре. В школе её никто не любит особенно. Даже учителя, уж поверь мне, хотя так сразу не скажешь.

Соня вздохнула.

– Ты же записан в районную библиотеку? Дело в том, что там заведующая – тётка Эвы. И эта гадина подговорила её не давать мне кое-каких книг, чтобы я не могла готовиться к конкурсу. Всей нашей семье. А они мне очень нужны. Тебе-то уж их выдадут…

– Но ведь сейчас все в интернете есть, – изумился Димка.

– Есть, да не всё. Этих книг нет. К тому же мне тяжело столько времени перед компом сидеть или в телефон втыкать. Ты же знаешь.

– Кто ж про твою мигрень не знает, – задумчиво проговорил он. – Что ж, тогда давай список, и я пошёл.

– Куда? – удивилась Соня.

– В библиотеку. Я добуду тебе их, обещаю.

***

«Его улыбка – лучшая награда», – пронеслась мысль у Сони. Она замотала головой: нужно сосредоточиться! Уже в который раз отвлеклась.

Конкурс был в самом разгаре. Участникам предстояло ответить на двадцать вопросов по десяти основным школьным предметам. И, если честно, Соню очень огорчило, что формат конкурса – тестирование.

Разве можно выяснить реальные знания по глупым тестам с четырьмя вариантами ответов? Даже если не знаешь правильный ответ, можно просто угадать. Причём даже физкультуру организаторы умудрились втиснуть в письменные тесты! Никакой там сдачи нормативов и т. п.

Хотя вопросы, надо признать, заковыристые, заставляли думать. Вот только Соня всё время отвлекалась на воспоминания.

…Димка сдержал слово и приволок целую стопку вожделенных книг. Как они и предполагали, в библиотеке ни у кого даже вопросов не возникло. Сразу выдали. И когда Соня увидела их на своём рабочем столе, то разрыдалась. Димка растерянно топтался рядом, пока она не ткнулась лицом ему в грудь, продолжая лить слёзы.

И он снова обнял. Так же, как сделал это в школьном коридоре. А она… Она подняла голову и коснулась губами его губ. Соня и сама не ожидала такого от себя, а что говорить о нём! После этого лёгкого, невесомого поцелуя Соня отпрянула от него, словно испуганный оленёнок. Димка удивлённо смотрел на неё. А Соня…

Чёрт! Опять она отвлеклась! Соберись, идиотка!

Ей удалось разозлить себя, и это сработало. Соня уже почти закончила, когда ощутила сильный толчок в спину. Она резко обернулась и увидела пробирающуюся рядами конкурсантов Эву Малинину. Надо же! Она почти забыла, что та тоже здесь – настолько оказалась занята мыслями. Из всей их школы в конкурсе участвовали лишь они вдвоём. Хотя Соня знала как минимум семерых, кто, кроме них, подавал заявку.

Эва продолжила путь с непроницаемым лицом, будто просто проходила мимо. Соня отметила, какой странный та выбрала маршрут к кафедре, где сидели члены жюри. По существу, нужно было только пройти по прямой, и всё. Видимо, сильно хотелось пихнуть соперницу. Соня усмехнулась. Что ж, и ей пора сдать свою работу.

Она уже чувствовала, как начинает побаливать голова. А значит, большего не надумает, только хуже сделает. Не так давно Соню начала мучить мигрень, а весь этот добровольный дурдом с зубрёжкой только усугублял положение. Потому-то ей и нужны были книги, а не экран монитора, чтобы хоть как-то уменьшить нагрузку на глаза.

Соня поднялась с места и вдруг заметила, как перед ней спланировал лист бумаги. Она тут же машинально нагнулась, чтобы поднять его, но не успела этого сделать. Соня уже знала, что это…

– Смотрите, у неё шпаргалка! – закричала Эвелина на всю аудиторию.

Соня замерла. Ребята-конкурсанты уставились на неё – кто раздражённо, кто злорадно. Члены жюри глядели на Соню с неодобрением. Тощая дама в строгом брючном костюме и с постным выражением лица встала и пошла к нарушительнице.

И Соня всё поняла. Одно из условий конкурса – не использовать шпаргалки. Провинившихся ждала дисквалификация. Поэтому Эва просто подбросила сопернице собственную шпору и… сейчас Соню вычеркнут из участниц. Прямо как в детской игре в «вышибалы». Впрочем, Эва уже нанесла удар в спину, выбив её из игры.

Тем временем постнолицая – Соня не запомнила её имени – добралась до девушки, забрала листок и принялась его изучать.

– Это действительно шпаргалка, причём очень хорошая, – вынесла свой вердикт она. – Простите, юная леди, но мы вынуждены попрощаться с вами.

– Но это не моё! – воскликнула Соня, чувствуя, как задрожали руки от несправедливости. Голова же распухла от вспышек накатывающей волнами боли.

Женщина развела руками.

– Можете попытать счастья в следующем году, – посоветовала она. – Только тогда уж будьте честны. Сейчас же мы не можем проверить вашу работу. Впрочем, можете это всё забрать с собой, – она указала на брошюрки с вопросами и листы ответов. – Будет вам сувенир на память.

– Ищите дуру, – буркнула под нос Соня, собирая вещи и игнорируя «сувениры». Однако уже у выхода вернулась и сгребла брошюры – впереди ведь ещё экзамены, пригодятся. Ни на кого не глядя вышла в широкий коридор старого университета. Голова болела, но пока ещё вполне терпимо – мигрень не вступила в полную силу.

Как ни странно, она вдруг почувствовала громадное облегчение, будто отделалась от чего-то очень неприятного. Она проиграла Малининой, зато теперь была свободна. Такой нагрузки Соня больше не желала.

В ноздри ворвался манящий аромат мокко со сливками. Соня тут же завертела головой и почти сразу увидела Димку, спешащего к ней. В его руках были два бумажных стаканчика из кофейни неподалёку.

– Ты уже освободилась? – радостно спросил он, подходя и протягивая один из стаканчиков. – Вот. Я знаю, ты мокко любишь. Как написала?

– Не знаю, – пожала плечами Соня, с наслаждением отпивая кофе и стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в голове. – Эва подкинула мне свою шпору, и меня дисквалифицировали.

Димка настороженно посмотрел на неё.

– И ты… – начал он.

– Не беру в голову, – махнула Соня рукой. – Рада, что всё закончилось. С меня словно гора свалилась.

– Выходит, теперь ты совершенно свободна? – вдруг просиял Димка.

Соня глянула на него исподлобья.

– Ну… типа того. А что?

– Давай тогда это отпразднуем! – предложил он. – Сходим в кино и вообще… Ты какой жанр любишь?

– Семейные мультфильмы, – хихикнула Соня, следя за его реакцией.

У того не дрогнул ни один мускул.

– Кажется, что-то такое есть в кино на сегодня. Что-то пиксаровское, – сказал он улыбаясь. – И вообще…

– Да что вообще-то?

– Вот что.

Димка притянул Соню к себе и поцеловал. А она с удивлением заметила, что головная боль отступила, будто поспешно откатилась назад. Чувствуя в нём избавление, она с жадностью ответила на поцелуй. «Его улыбка – лучшая награда», – пронеслось в голове у Сони, и больше в этот день она ни о чём не думала.

Папарацци

Жанна Петрова @zhannulka_pv

– Ася, ну пожалуйста! – уже целый час ныла подруга.

Мила безответно влюблена в самого популярного парня нашего вуза, Филиппа. Он из богатой семьи, несколько лет прожил с родителями в Англии, где ему привили аристократические манеры. И эти манеры сразили девчонок. Каждая мечтала заполучить принца в мужья.

Но ни одна так и не завладела сердцем красавца. По вузу даже пошли слухи, что, возможно, Филипп интересуется мальчиками, но и в этих связях замечен завидный жених не был. В его жизни была только одна настоящая страсть – бильярд, и поговаривали, что в этой игре он бог.

– Ася, ну, что тебе сложно сделать это для подруги? – продолжала ныть Мила. – Мне нужно знать, свободен он или нет. Походим за ним денёк, ты фотки сделаешь. У тебя камера PRO. И ты фотограф классный. Сможем вести слежку на расстоянии, он даже не узнает.

– Во-первых, дорогая моя, это вторжение в частную жизнь. Во-вторых, до классного фотографа мне далеко. Я пока ещё не фотограф, а фотоася, и хобби моё фотоаськать. А в-третьих, всё тайное становится явным.

Я замолчала, не желая продолжать беседу, и демонстративно уставилась в телевизор, где героиня из фильма «Бриллиантовая рука» пела: Помоги мне! Помоги мне!

– Вон даже телевизор тебя просит мне помочь, – не успокаивалась Мила. – Аська, ну подруга ты мне или нет?

– Конечно подруга.

– Ну тогда пошли.

Взяв камеру, мы вышли из дома и сели в машину Милы. Она нажала педаль газа, и мы стартанули с места так, будто участвовали в гонке. Целый день кружили по городу за Филиппом. Боже, какая у него скучная жизнь! Тренировки, дополнительные занятия, какие-то деловые встречи. Скукота.

У Милы блямкнул телефон. Она открыла сообщение:

– Вот ведь дрянь какая! – возмутилась Мила. – Представляешь, Милана назначила ему встречу, сказала, вопрос жизни и смерти. И он согласился. Дурак! Эта стерва поспорила с девчонками, что затащит его под венец, да только он её отшил. Что-то эта стерва задумала.

– Ты-то откуда знаешь всё это? – спросила я.

– Ну помнишь Петьку? Он на первом курсе ещё за мной ухаживал. Он хакер. Я его попросила по старой дружбе на телефон Филиппа прогу поставить, и теперь все сообщения, которые ему приходят, копируются мне на телефон.

– Мила, да ты совсем с ума сошла!

Мне всё это не нравилось, походило на игру в шпионов. Мила снова надавила на педаль газа, и мы поехали по адресу, где должна была состояться встреча. Высчитав, что окна нужной нам квартиры выходят на соседнюю многоэтажку, мы пошли искать место, откуда будет удобнее вести наблюдение. Пожарная лестница в доме проходила через балконы подъезда, и нам это было на руку.

– Вон эта дрянь, видишь? – Мила показала в окно напротив.

Я настроила камеру и сделала пару снимков. Филипп подъехал к назначенному времени. Милана провела его в комнату, усадила на диван и угостила кофе. Филипп выпил, через несколько минут ему стало плохо, он отключился. Милана схватила телефон. Я была уверена, что она вызывает скорую. Но вскоре в квартиру пришёл парень с сумкой. Они быстро раздели Филиппа и уложили в кровать. Милана разделась и легла к нему. Парень достал камеру и приковал Милану наручниками к кровати. Началась постановочная сессия, по ходу которой создавалось впечатление, что Филипп насилует беспомощную девушку. Через час фотограф ушёл.

– Аська, пойдём туда, зададим стерве взбучку! – предложила Мила.

– Нет, – остановила я её, – нельзя идти.

– Почему?

– А смысл? Компромат-то у фотографа. Поехали домой, прижмём её нашим материалом.

На следующий день Милана на своей странице в соцсети разместила пост о том, что они с Филиппом вместе и, возможно, скоро мы все увидим на её пальчике кольцо.

Надо было спасать парня. Я распечатала фотографии, и мы поехали к Филиппу домой. Мне было стыдно, что мы следили за ним. Казалось, что мы ничем не лучше Миланы с её постановкой. Утешало лишь одно – мои фото спасут честь Филиппа.

Машина Милы остановилась у ворот загородного дома Филиппа. Мы позвонили в дверь. Грозный охранник провёл нас в гостиную, где ждали родители Филиппа. Я передала конверт с фотографиями и рассказала, как всё было. Отец семейства выслушав, достал из кармана телефон и, набрав номер, произнёс:

– Филипп, срочно приезжай домой, мы нашли способ избежать бракосочетания.

Мама Филиппа внимательно рассматривала фотографии. Там были все снимки, которые я сделала, пока мы играли в шпионов. На некоторых Филипп отлично получился.

– А кто из вас делал эти снимки? – спросила мама Филиппа.

– Я, – чуть слышно сказала я, перебирая в голове, сколько мне придётся заплатить за вторжение в частную жизнь.

– Дорогой, у меня хорошая новость, – улыбаясь сказала она, – я нашла фотографа для своего журнала.

За полярным кругом

Масаренко Тамара @derevmas

На календаре апрель. Воскресенье. Пасха.

Утро за полярным кругом в этот день выдалось солнечным. Небольшой морозец и полный штиль – отличная весенняя погода для этих широт. Мы с мужем и детьми собрались прогуляться. Лыжи и санки готовы, но пока оделись и вышли, солнце поднялось высоко.

Посёлок геологов, отмеченный на карте Ямала маленькой точкой, разместился на узкой песчаной косе Обской Губы. С одной стороны простиралась бесконечная, заснеженная, местами пересечённая вздыбленными ледяными торосами замёрзшая гладь Губы. С другой – снежная равнина, под которой дремали скованные зимним сном озёра. За озёрами грядой тянулись сопки. В ясную погоду они виделись так близко, что казалось – до них рукой подать. Вот они – как на ладони! Сверкают на солнце своими плоскими вершинами, манят пологими склонами. Но до них не так близко – семь километров бесчисленных озёр, переходящих одно в другое. Летом это непреодолимое препятствие. А зимой…

Нет, мы не собирались покорить этот путь. Просто вышли за посёлок. Лыжи скользили легко. Даже слишком легко. Снежный наст уплотнился от частых ветров так, что смог бы выдержать легковой автомобиль. Так что бег на лыжах больше напоминал катание на коньках. И санки скользили как по ледяной дорожке. Мы быстро прошли три километра до местной достопримечательности – вертолёта, когда-то упавшего в болото. Хотя ничего особенного он собой не представлял. Так, груда искорёженного железа.

Сопки визуально приблизились, а посёлок отдалился совсем чуть-чуть. Интересное ощущение открытого пространства. Ему не всегда можно доверять. Мы с мужем поспорили немного, стоит ли идти до сопок, он уступил, и мы решили – идём. Правда, я потом пожалела.

Через час мы благополучно достигли подножья сопок. А подняться на вершину было делом пары минут. Невысокие. Пологие. Съезжать с них на лыжах – одно удовольствие. Особенно такому тренированному лыжнику, как муж. С сыном они несколько раз с ветерком скатились с горы. А я уже при первой попытке съехать, ударилась копчиком о лыжи так, что потемнело в глазах. Попробовала кататься на санках. Но они то и дело врезались острыми полозьями в мягкий снег у подножья, поэтому кататься на них никому не понравилось. Даже дочке. Зато пикник удался. Умяли с аппетитом бутерброды, запили горячим чаем и, немного передохнув, отправились в обратный путь. Время давно перевалило за полдень.

С вершины сопки посёлок виден как на ладони. Дома, казавшиеся игрушечными, были совсем рядом – только руку протяни. Но стоило спуститься – они отдалились, стали почти неразличимыми.

Солнце в апреле в северных широтах заходит поздно. Ещё пройдёт много времени, пока оно ненадолго спрячется за горизонт, чтобы снова устремиться к зениту, отсчитывая новые сутки. Впереди белые ночи – сплошной летний день. Поэтому темнота нам была не страшна. А вот ветер…

Он подул с юго-востока. Лёгкий и ласковый вначале, он постепенно крепчал. Продувал шапки, лез под куртки, в рукава. Мы заторопились. Ветер усилился – жди пурги, это мы знали. И тогда сбиться с пути ничего не стоит.

Скользить по насту на лыжах в тихую погоду – это одно, а под всё усиливающимся боковым ветром – совершенно другое. Поэтому лыжи пришлось снять и нести в руках. Тем временем полетели первые снежинки – предвестницы начинающейся пурги.

Я не чувствовала ни ветра, ни холода. Страх за детей перебил и холод, и боль. А бояться было чего – дети начали мёрзнуть. Сыну продувало спину, куртка не спасала от пронизывающего насквозь ветра. Дочь хоть и была одета в шубу и валенки, но без движения, сидя на санках, жаловалась, что у неё замёрзли ноги. Муж своим шарфом обмотал спину сына, а свитером – ноги дочери. Но это мало чем помогало. Ветер всё усиливался, а посёлок приближался слишком медленно.

Вообще-то, такая погода нормальная для севера. Нормальная – когда ты сидишь в тёплом доме у горячего самовара. А здесь, на открытом всем ветрам просторе, она постепенно превращалась в белый ад.

Дети не плакали. Сын шёл быстро, молча нёс свои лыжи. Дочка сдерживалась, но иногда всё же напоминала про замёрзшие ноги, и тогда муж брал её на руки. Но теплее от этого ей не становилось.

– Вставай, малыш, надо бежать, иначе ноги не согреются! – я поставила дочку на ножки. Очертания посёлка стали более различимы. Последние полкилометра мы бежали не останавливаясь.

А вот и наш дом. Наконец-то! Можно повернуть ключ и спрятаться за дверью от пронизывающего холода.

Горячий чай, грелки, подушки, одеяла и запах пасхального кулича сделали своё дело. Мы постепенно отошли от холода и напряжения. Мужа срочно вызвали на работу. Сын быстро отогрелся и занялся своими делами. Дочь не желала слезать с дивана и клялась, что больше никогда не выйдет из дома в воскресенье. А я? Я ругала себя последними словами за необдуманность действий, и оттирала с лица и шеи дочки красную краску, которую оставил намокший от снега пуховый свитер.

На часах – пять. Воскресный вечер. Пасха. Апрель.

От самого порога

Инна Фохт @innafocht80

От самого порога

Идёт судьбы дорога.

Ведёт куда угодно —

Не счесть её путей…

Шёл, напевал Серёга

И размышлял о многом:

Жизнь хорошо сложилась,

Но жаль ушедших дней…

Весенним белым садом

Гуляли мы когда-то.

Черёмухи с сиренью

Я помню аромат.

Не знали мы, как надо,

А просто были рядом…

Он посмотрел: деревья

Вновь белые стоят…

На тротуаре детки

Нарисовали клетки.

Серёга улыбнулся:

Бессмертная игра!

И вспомнил он, как Светка

Кидала камень метко,

Как прыгали часами

Ребята со двора…

Увидеться б со всеми.

Куда летишь ты, время?

Лишь память как подарок

От юности моей…

От самого порога

Идёт судьбы дорога.

Ведёт куда угодно —

Не счесть её путей…

Биатлон, любовь и обычная жизнь

Ворожейкина Евгения Юрьевна @evgvorozheikina

– Анюта?

Галина Сергеевна открыла входную дверь.

Тишина. Темнота.

Только часы громко тикали, отсчитывая жизнь.

На столе белела записка: «Мама, я забрала документы из университета. Не хочу терять своё время. Уже завтра буду в Москве. Не волнуйся. Как устроюсь – позвоню».

Женщина устало опустилась на стул. Листок выпал из рук. Галина Сергеевна прикрыла ладонью красные после суточного дежурства глаза: «Выйти из дауна уже не получится». Столько времени прошло, а тело помнит. Много-много лет снится биатлон: гонка, лёжка, выстрел.

Вдруг в комнате воздух стал плотным. Белым. Женщина вскочила. Открыла окно. На улице шёл снег и две девушки. Они смеялись. «Счастливые», – подумала Галина Сергеевна.

А на кухне маленькой хрущёвки до утра пахло лекарствами и воспоминаниями: «Знаете, Галка-биатлонистка всю ночь в тренерской была!»

***

– Галка, тебя тренер зовёт, – крикнула Марина, заглянув в комнату для спортсменов.

Я раньше и не думал, что у на-ас на двоих с тобой одно лишь дыха-а-ание… «Наутилус» смолк. Галя выключила магнитофон. Идти не хотелось. Она иногда ловила на себе совсем неспортивный взгляд тренера и чувствовала, что нравилась ему. Но особо думать об этом было некогда: сборы в самом разгаре. Нужно тренироваться. Грядущий сезон – её последний шанс. Возраст, здоровье стало подводить. Вчера опять тошнило всё утро. Да и с Митей решили пожениться следующей весной. Митя – самый меткий биатлонист в команде.

– Максим Леонидович, звали?

– Да, ты присядь. Новость у меня для тебя.

Галя вопросительно посмотрела на тренера и присела на краешек стула.

– Звонили сегодня. Из комитета. Телеграмма пришла. Твоя мама умерла.

Галя не понимала, о чём он. Какая мама? Какая телеграмма? Галя резко встала. Комната закружилась. Настала темнота.

«Что это за запах? Нашатырь?»

– Очнулась?

Голос Максима Леонидовича доносился сквозь туман.

Галя моргала и хватала ртом воздух.

– Что произошло?

Галя лежала на кровати, а тренер сидел рядом с ней.

– Ты полежи, полежи. Поплачь, – он похлопал её по руке. – Потом решим, как быть дальше.

Девушка сжалась в комок. Тысяча мелких капелек потекли из глаз. Так в слезах Галя и уснула.

В четыре часа утра её разбудил тренер.

– Пять минут на сборы. Я в город еду, может, ещё на самолёт успеешь.

Успела. Даже на похороны.

В родном городе Галя узнала, что беременна. Строгий доктор посмотрел сквозь очки:

– Девушка, какие тренировки! Вам лежать и лежать надо, если хотите ребёнка родить.

На базу Галя вернулась через месяц. Сказала тренеру, что выбор сделан, и пошла собирать вещи. Ждала Митю с тренировки. Очень хотелось сделать ему сюрприз.

– Ребёнок? Чей?

Вопрос застал Галю врасплох.

– Твой, – тихо сказала она.

Митя ухмыльнулся и вышел из комнаты.

Новость о беременности Галины и уходе из команды быстро облетела тренировочную базу. Кто-то жалел, кто-то злорадствовал.

***

Галина Сергеевна очнулась, когда за окном забрезжил рассвет. Зимний рассеянный свет заскользил по руке, в которой она до сих пор держала белый листик с ровными буквами.

«Эх, Анюта. Как бы беды не было. Зря я тебе про отца-то рассказала».

Разговор случился полгода назад. Галина Сергеевна говорила неохотно, но дочь очень просила – хотела знать.

– А почему у нас фамилия твоей матери?

– Когда ты родилась, я записала тебя на бабушкину фамилию, а потом и свои документы поменяла. Квартиру мамину продала, купила эту, поменьше. Как только ты пошла в садик, я закончила курсы медсестёр. Так до сих пор и работаю в больнице.

– И ты никогда не слышала больше о моей отце?

– Ну, как же… слышала. Через год после твоего рождения он стал чемпионом мира. Его взяли в состав олимпийской сборной. Но потом у него трагедия произошла. Ногу сломал неудачно. Об этом тогда все газеты писали.

Аня задумалась.

– Мам, а ты никогда не хотела вернуться в спорт?

Галина вздохнула.

– Всё, что было – прошло. Главное, ты у меня есть.

***

И вот случилось непоправимое. Аня уехала. Не позвонила. Не предупредила. Только написала записку, как в детстве. Видимо, боялась, что мать не разрешит…

Телефон зазвонил неожиданно. Недели через полторы. Галина Сергеевна в это время поливала цветы на работе. Держа в одной руке горшок с фиалкой, другой ответила на звонок. Услышав знакомый голос, выронила цветок.

– Аня, доча… как ты? Где ты?

– Мама, всё хорошо. Не волнуйся, – немного помолчав, добавила, – я его нашла. Мама… ты слышишь?

Галина замерла с телефоном в руках…

***

Москва встретила Галину Сергеевну мокрым снегом и ветром. Кутаясь в шарф, она оглядывалась по сторонам. Темно. Фонари и белые мухи. Вдруг откуда-то сбоку на неё налетела девушка:

– Мама, наконец-то!

– Анюта!

Объятия. Улыбки. Счастливые глаза.

– Мама, поехали скорее. Я на работу опаздываю. В кафе устроилась. Живу пока у Светки. Помнишь? Одноклассница моя. Она здесь на юриста учится.

Галина Сергеевна кивала и разглядывала дочку. «Красавица, повзрослела, рабо-о-тает». Мысли неслись галопом.

– Мама, слушай, я сейчас вещи на квартиру отвезу и на работу. А ты… – Аня замялась. – Мама, тебя Дмитрий Константинович ждёт. Мой отец. – Тихо добавила Аня и опустила голову.

Галина Сергеевна обняла дочь.

***

Патриаршие пруды зимой особенно очаровательны. Снежные аллеи. Тишина. Запах свежего, морозного утра не сравнится ни с чем. Он наполняет лёгкие надеждой.

Галина Сергеевна медленно шла по дорожке. Людей почти не было – старушка с собачкой да молодая физкультурница, которая прыгала через скамейку. Галина улыбнулась: «Как будто в „резиночки“ играет».

Когда-то давно они с Митей здесь гуляли, смеялись, ели мороженое, строили планы. Всё рассыпалось. «Хотя… это к лучшему. У меня вон какая дочь теперь», – с гордостью думала бывшая биатлонистка.

Навстречу ей прихрамывая шёл мужчина. В руке у него была красная роза.

– Здравствуй, Галя.

– Здравствуй.

Минут пять они смотрели друг на друга. Сколько раз Галина представляла эту встречу, мысленно вела диалог, а сейчас просто молчала и улыбалась. Не было больше обид, претензий. Внутри – тихо и спокойно.

– Я искал тебя. Приезжал в твой город. Соседи сказали, ты квартиру продала, а куда уехала, они не знали. Я спрашивал в спорткомитете. Они ничем мне не помогли. Думал, вдруг ты тренером устроилась.

– Я медсестра.

Дмитрий поднял бровь.

– Я Аню сразу узнал. У неё твои глаза. Она пришла на тренировку. Я ж мальцов тренирую, хоть сам давно не спортсмен. Пойдём прогуляемся?

Галина кивнула, и они медленно пошли вдоль пруда.

Начинался новый день.

У любви, как у пташки, крылья…

Алена Никишина @niki_shi_na

Василина Марковна была женщиной выдающейся во всех отношениях. С гордостью носила своё имя и внушительную грудь. Целеустремлённо шла сквозь жизненные будни, как ледокол сквозь Арктику, оставляя после себя вспаханную борозду правильно прожитых лет. Правильно прожитых – исключительно в её, Василины Марковны, понимании.

В свои неполные пятьдесят она имела трёх ныне покойных мужей, кошку, фикус и неиссякаемый фонтан жизнелюбия и энергии. Но что-то в последнее время фонтан начал пересыхать, а настроение – прыгать неугомонным сверчком.

Задумчиво помешивая в кружке чай, Василина Марковна размышляла о бренности сущего. Вздохнув, отложила недоеденную сушку. Возвышающиеся пышной горкой румяные оладушки и светящееся янтарём яблочное варенье тоже не радовали. Василина Марковна заскучала. А это означало только одно – пора искать кандидата на вакантное место мужа.

Поняв причины своего состояния, Василина Марковна решила не откладывать в долгий ящик «лечение» и не надеяться в таком важном вопросе на судьбу. Сарафан в бордово-красных тюльпанах с рюшами по подолу, ярко-алая помада и маленькая соломенная шляпка должны были стать несокрушимым оружием в борьбе за женское счастье.

Придирчиво оглядев себя в огромное зеркало, ибо другое просто не могло отразить такую красоту в полном объёме, Василина Марковна осталась довольна. «Хороша!» – Она игриво подмигнула своему отражению и величаво выплыла на охоту.

Замужество – дело серьёзное, поэтому Василина Марковна отнеслась к предстоящему мероприятию с чувством, с толком и со всей ответственностью. Наученная большим житейским и семейным опытом, она твёрдо знала, какого мужчину хочет видеть подле себя в этот раз. Пока же Василина Марковна строила матримониальные планы и присматривалась к потенциальным женихам. Главное – цель есть, направление выбрано, а остальное – дело времени.

Первый брак Василины Марковны случился по большой и горячей любви. Крепенькая, как румяное яблочко, с копной медно-рыжих волос девушка покоряла решительным взглядом и заливистым смехом. А как она пела! Сочное контральто никого не оставляло равнодушным. Уже тогда юная Василина поражала проницательностью и развитой не по годам особой женской мудростью. Она по-доброму посмеивалась над робкими ухажёрами и смело давала от ворот поворот особо ретивым.

Но и её не миновала сия чаша, имя которой любовь. Первая, наивная и трепетная. Долговязый студент-очкарик покорил сердце голубоглазой валькирии. События развивались стремительно, всё случилось легко и как-то само собой. Родители одобрили выбор любимых чад и вскоре зазвучал марш Мендельсона, и зажили молодые тихой семейной жизнью в студенческом общежитии. Вполне счастливой, но, к сожалению, недолгой по причине слабого здоровья супруга и предрасположенности ко всяческим осложнениям.

Ввиду рациональности мышления и какого-никакого, но всё-таки семейного опыта, вступление во второй брачный союз Василина Марковна обдумывала основательно со всех сторон, зорко присматриваясь к кандидату. Мужчина он был серьёзный, состоятельный. О любви попусту не болтал, предпочитал делать, и поступки все говорили за него. В общем, второй раз Василина Марковна пошла под венец по расчёту, справедливо рассудив, что трепетные чувства в её двадцать шесть не обязательны, главное, чтобы муж любил, а уж она-то со своей стороны обеспечит домашний уют и надёжный тыл.

После трагического ухода в мир иной второго мужа Василина Марковна решила, что с нее хватит, но, видимо, кто-то там, на небесах, решил иначе. Тридцатитрехлетняя женщина в самом соку не стала перечить судьбе. Очередной супруг был старше Василины Марковны на десять лет, занимался наукой и коллекционировал редкие виды орхидей, любовь к которым, собственно, и сблизила два одиноких сердца. Этот брак был самым долгим, счастливым, основанным на дружбе, уважении и понимании.

К сожалению, в нашем мире нет ничего вечного, и Василина Марковна овдовела в третий раз. Отгоревав положенное время, эта сильная женщина взяла себя в руки и кардинально поменяла свою жизнь. Она продала всё, что можно было продать, и переехала в небольшой городок у моря. Решительный и страстный темперамент помог ей быстро обосноваться на новом месте, гармонично вписаться в окружающие реалии и наладить счастливую жизнь в уютном домике с резьбой на оконных наличниках и с пышным цветущим садом. А старые фотографии и трепетные воспоминания теперь хранились в глубоком ящике старинного комода.

С прежней жизнью Василину Марковну связывали только три страсти, проверенные годами. Мужчины приходили и уходили, увлечения и интересы менялись, но именно эти три костра горели неугасаемым пламенем, освещая и обогревая пылкое сердце и широкую душу.

Первой и единственной любовью, пронесённой Василиной Марковной сквозь годы, с самого раннего детства до нынешних неполных пятидесяти, была Еда. Именно так, с большой буквы. Василина Марковна любила вкусно поесть, с блаженством прикрывая глаза, смакуя каждый кусочек и получая истинное наслаждение.

Кухня была для неё святилищем, где творилось таинство. Она же была колдуньей, шаманом и поваром в одном лице. Василина Марковна виртуозно готовила как фирменные, горячо любимые блюда, так и ранее не испробованные новинки. Всё окружение давно и единодушно присвоило Василине Марковне титул «Богини» и пьедестал с почётным первым местом. Было, правда, времечко, когда кое-кто посягнул на священное первенство, но Василина Марковна с честью и достоинством вышла победителем в той кулинарной схватке.

Вторая страсть в жизни Василины Марковны появилась уже в новой жизни и совершенно случайно. От скуки и непонятного весеннего томления в груди, Василина Марковна решила разбавить монотонные будни и записалась на уроки танцев.

Сначала предполагалось, что это будут танцы живота. Уж с её-то выдающейся фигурой, думала Василина Марковна, это станет незабываемым зрелищем. Однако, перепутав классы, она попала на урок танго. Танец страсти и огня пленил, окрылил и обуздал неуёмную энергию этой воистину шикарной женщины. И теперь, красуясь перед огромным зеркалом в платье для танго, Василина Марковна мощным контральто выводила: «Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…», не забывая при этом принимать эффектные па. Алая роза в волосах и воздушная юбка синхронно кивали её точным движениям.

А вот о третьей страсти Василины Марковны не знал никто. Даже мужья, ныне покойные, ни о чём не догадывались. Не потому, что это было что-то постыдное или смешное, вовсе нет. Просто Василина Марковна нашла идеальный для себя и, надо сказать, действенный рецепт от бессонницы.

Василина Марковна страстно, впрочем, как и всё, что она делала, обожала фильмы ужасов. Её деятельная и пылкая натура расслаблялась и отдыхала во время просмотра очередного голливудского шедевра, и Василина Марковна засыпала сном младенца.

Данное средство, как и любое другое лекарство, предписывалось принимать дозировано и строго в определённое время суток. Поэтому вопли монстров и ходячих мертвецов раздавались в доме Василины Марковны исключительно раз в неделю, заряжая умиротворением на всю последующую седмицу.

Сегодня был именно тот самый день. Василина Марковна в предвкушении готовилась к просмотру, когда колокольчик у калитки разразился заливистой трелью. Мрачный почтальон вручил удивлённой Василине Марковне телеграмму. Развернув бланк, она прочла всего четыре слова: «выезжаю тчк жди тчк» без подписи и обратного адреса.

С того самого момента Василина Марковна пребывала в меланхолии, что, в силу её пылкого темперамента, случалось редко.

Давешняя телеграмма взволновала своей лаконичностью. Пришлось даже отложить сеанс просмотра любимого фильма ужасов. Всю ночь напролёт Василина Марковна не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, перебирая возможные кандидатуры на роль незваного гостя.

Наступившее утро не прибавило хорошего настроения: яичница сгорела, кофе сбежал, кот разбил любимую кружку, а обожаемый фикус встретил Василину Марковну сброшенным листом. Философски пожав плечами, женщина решила, что физический труд лучше всех лекарств, и отправилась в сад.

Белый домик под нежно-голубой крышей в лёгкой шали резного деревянного кружева прятался среди летнего буйства зелени и цветочных красок. Лёгкий дурманящий запах окутывал сладким флёром.

Василина Марковна зажмурилась от удовольствия, сладко потянулась навстречу летнему солнцу. Провела ладонью по тёплому дереву перил, пробежала крепкими пальчиками по резным балясинам и бодрым шагом направилась вглубь сада. Это было её детище, нежно оберегаемое и взращиваемое. Но во всём этом великолепии была одна большая ложка дёгтя.

В самом дальнем углу разрослась соседская ежевика. Эта наглая барышня не видела препятствий и опутывала длинными ползучими лианами всё на своём пути. От её удушающих объятий чахли кусты смородины и раскидистая яблоня. Василина Марковна не имела ничего против ежевики как ягоды, но такое посягательство на свою территорию она простить не могла. Вооружившись рабочими рукавицами, секатором и твёрдой решимостью, Василина Марковна кинулась в бой.

Работа кипела, руки делали своё дело, а голова продолжала разгадывать загадку. «Ненаглядная сестрица Виталина?» – Василина Марковна уже по третьему кругу перебирала родственников, друзей и просто знакомых. «Да нет, – Отмахнулась от назойливой мысли пучком ежевичных веток. – Эта бы позвонила, и не один раз».

«Кто же ещё?» – Василина Марковна задумчиво почесала нос зелёной от травяного сока рукавицей. Перебирать можно было до бесконечности. Родственниками бог не обидел. К собственному родословному богатству ещё добавились фамильные древа всех трёх ныне покойных мужей. Со всем многочисленным семейством у Василины Марковны были прекрасные отношения. И никто из них не позволил бы себе так бесцеремонно ввалиться в её жизнь.

Особо толстая лиана прервала неспешный ход мыслей, непокорно дёрнувшись в руках Василины Марковны, при этом, не преминув больно хлестнуть по щеке. Василина Марковна обиженно взвыла и дёрнула колючую плеть со всех своих недюжинных сил. Упрямое растение проиграло неравный бой и накрыло женщину выдранным ворохом спутанных веток. Трепыхаясь бабочкой в паутине, пыхтя и поминутно ругаясь, Василина Марковна пыталась выбраться из колючих объятий обвившей её ежевики.

И именно в этот поистине переломный момент в битве человека с природой звонок у ворот залился мелодичной трелью.

Василине Марковне казалось, что в этой жизни уже ничто не сможет её удивить. Однако, как показали дальнейшие события, даже она иногда ошибалась.

Настойчивые переливы вынудили Василину Марковну оторваться от схватки с ежевикой и поспешить навстречу судьбе. Открыв калитку, она увидела букет на ножках. В прямом смысле. Огромная охапка зефирно-розовых пионов, скрывающая своей пышностью лицо гостя, мужские ноги в лёгких туфлях и в летних брюках в мелкую полоску.

– Рыбка моя! – взревел букет хорошо поставленным баритоном. – А вот и я! Встречай долгожданного гостя!

Василина Марковна, надо сказать, слегка прибалдела от столь фамильярного обращения. Тем более что голос был ей незнаком.

– А вы, собственно, кто? – сочным контральто ответила Василина Марковна.

Пионы удивлённо дрогнули, пошевелились, соблазнительный цветочный аромат облаком поплыл над головами. Мужчина неловко повернулся бочком, пытаясь разглядеть хозяйку.

– Ну как же так, рыбка моя? – пыхтя в пионах, удивился баритон. – Я же писал. В смысле телеграфировал.

– Допустим, телеграмму я получила. Но спешу вас огорчить, я не ваша рыбка и вовсе вас не ждала. – Василину Марковну начала забавлять абсурдность ситуации, и она с любопытством ожидала дальнейшего развития.

Наконец-то баритону удалось справиться с букетом, и незваный гость возмущённо воззрился на Василину Марковну. Возмущение сменилось искренним удивлением.

– Хм… Простите великодушно, – смущённо пропел букет на ножках и с надеждой в голосе вопросил: – Это улица Осенняя, дом семнадцать?

– Дом семнадцать, – утвердительно кивнула Василина Марковна. Она уже едва сдерживала смех. – Вот только улица Весенняя.

– Ох! Как же я мог перепутать! – Баритон снова скрылся в ароматном зефирном облаке. – Приношу свои глубокие извинения. Всего хорошего. – Мужчина сделал неуклюжую попытку поклониться, однако это не удалось в силу непомерной и постоянно норовящей вырваться ноши.

– Вам направо, следующая улица, – услужливо подсказала Василина Марковна.

– Благодарю, – пропел баритон и подкорректировал направление движения.

Закрыв калитку, Василина Марковна задорно улыбнулась. Чего только в жизни не бывает. Напевая любимую арию «У любви, как у пташки, крылья…», Василина Марковна уж было собралась вернуться к ежевике, но передумала. Она вполне заслужила перерыв, а кружка ароматного чая с чем-нибудь шоколадно-кремовым вполне тянула на полноценную награду.

Отцепив наконец-то от себя колючий ежевичный шлейф, сняв мятую соломенную шляпу, Василина Марковна привела в порядок причёску и с комфортом устроилась на веранде. Настроение стремительно улучшалось и так же стремительно таяло желание продолжать сегодня кулачные бои с ежевикой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.