Ксения Богда
Близняшки в подарок

Глава 1

Влетаю в квартиру на крыльях счастья. Ну надо же! Меня взяли на работу в самую крутую фирму города. И зарплата достойная, и работа интересная: ассистентка замдиректора.

Скидываю туфли и позволяю себе попрыгать от радости.

– Ань, я вернулась. – Стараюсь громко не кричать, чтобы не испугать племяшек.

В ответ тишина. Окидываю пол коридора взглядом и не нахожу обуви сестры. Пожимаю плечами. Видимо, не дождалась меня и пошла с девчонками к себе.

Прохожу на кухню и щелкаю чайником. Во всех этих гонках не успела утром как человек попить кофе.

Достаю из холодильника батон и сыр и слышу внезапное хныканье, которое доносится из гостиной. Застываю с ножом в руке и прислушиваюсь. Может, показалось?

После него слышится невнятный писк, и я, швыряя нож на стол, срываюсь с места. Забегаю в зал и застываю посреди комнаты.

– Боже мой, – только и могу выдохнуть я, потому что горло перехватывает накатывающая волна паники размером с цунами.

На диване лежат и копошатся племяшки, а сестры не наблюдается нигде.

– Ань! – на всякий случай окрикиваю по имени, но ответом мне служит только шевеление Маши и Даши.

Мало ли, вдруг я зашла в квартиру и не заметила сестры?

Срываюсь с места и начинаю, как идиотка, рыскать по квартире. Заглядываю чуть ли не в каждый угол, даже в кладовку на всякий случай. Но нет. В квартире только я и племянницы.

– Ань, если это шутка какая-то, то мне ни фига не смешно! – кричу в пустоту квартиры.

Только вот сестры нет…

Сердце делает кувырок. На негнущихся ногах возвращаюсь в зал.

– Вы почему одни, малышня? – Горло перехватывает от страха.

А что мне могут ответить два комочка, которым не так давно исполнилось чуть больше полугода? Они и смотрят на меня, округлив глаза. Тоже напуганы моим истеричным метанием по квартире.

– Так, дамочки, лежите спокойно, я за телефоном.

Встаю и бегом несусь в коридор. В голове нарастает гул и долбит одна-единственная мысль: какого черта моя сестра оставила двух крошек одних в моей квартире и где она сама?

Хватаю телефон с полки и, сшибая углы, несусь обратно в комнату, где все еще на диване лежат девчонки.

– Главное, без паники. Сейчас мы позвоним мамочке и узнаем, где ее носит. Да, девчонки?

Девочки что-то гукают.

Одной рукой держу телефон, а второй пытаюсь распутать племяшек. Руки трясутся так, что я боюсь выронить мобильник и остаться вообще без надежды отыскать непутевую сестренку.

Только Машка и Дашка ощущают свободу от одеял, как тут же садятся на попки и с интересом смотрят на меня. Им уже по семь месяцев, и я понятия не имею, от кого их родила сестра. Да я сильно и не вдавалась в подробности. Просто в один день Анька вернулась из столицы с огромным животом и полностью разбитой. На все мои вопросы отвечала, что отец, предатель, откупился и свалил в закат, заявив, что отцовство не про него.

Все это время она жила в квартире покойной бабушки, из которой мне пришлось переехать в съемную. Жить вчетвером в однушке – такое себе удовольствие. Мы честно попробовали.

Встряхиваю головой и слушаю ответ оператора, что абонент недоступен.

– Может, телефон сел? – Задумчиво постукиваю по подбородку и пытаюсь уследить за двумя бандитками, которые расползаются в разные стороны.

Саму потряхивает мелкой дрожью. Я, блин, в полном шоке от такого поступка Аньки!

– Эй, мелочь, а куда вы собрались?

Племяшки задорно хохочут и тянут на себя покрывало с кровати.

Подавляю вздох, пытаюсь обуздать эмоции и снова набираю сестру, словно от частоты набора ее телефон магическим способом зарядится и заработает. Спустя полчаса провальных попыток все же оставляю надежду дозвониться. Страх уже настолько вгрызается в сознание, что мыслить здраво не получается.

Анька вчера пришла ко мне и слезно попросилась переночевать у меня, потому что устала одна с девчонками. Посмотрев на ее синяки под глазами, я не устояла. И девчонки дали жару ночью, из-за чего утром я проспала на собеседование.

Закусываю губу и скулю. Если я не найду сестру сегодня, то завтра я не смогу выйти на новую работу. И это катастрофа!

Протискиваюсь на кухню, неотрывно следя за Машей и Дашей, и залпом выпиваю стакан холодной воды. Это не помогает прояснить мысли, но хоть комок в горле проталкивает, и дышать становится полегче.

Какова вероятность того, что сестра вышла просто погулять и сейчас вернется? Внутренний голос шепчет, что такая вероятность равна нулю.

Взгляд цепляется за белый клочок бумаги на боковой стороне холодильника. Записка. Отдираю ее от металлической поверхности и погружаюсь в знакомый почерк:

«Янчик! Не пытайся меня искать, все равно эти попытки ничего тебе не дадут. Я уехала. Мне надоело играть в мамашку, и я просто сдалась! Знаю, что оставляю девчонок в надежных руках любящей тети, и уверена, что ты сможешь дать им намного больше, чем даю им я.

Да, ты можешь меня возненавидеть. Но мне уже плевать. Силы кончились еще месяц назад, как и деньги на их содержание.

Я уже далеко и возвращаться не планирую. Ключи от квартиры бабки – в коляске девочек. Я верю в тебя. Считай это моим подарком тебе на день рождения».

Зато я сейчас не верю своим глазам. Что она сделала? Оставила мне детей и просто куда-то свалила? По мере того как я осознаю весь масштаб катастрофы, ноги слабеют, и я съезжаю на пол, ударяясь затылком о холодильник. Она же не серьезно? Еще раз пробегаюсь глазами по написанным строчкам, и внутри образуется ледяной ком. Подарком? Она только что назвала своих близняшек подарком?

Стукаюсь о холодильник затылком в провальной попытке включить соображалку. Но все, что сейчас есть в голове, – это мысль, что меня оставили с детьми, которых я не рожала. Без денег и, видимо, без работы!

И эта мысль вызывает во мне злость. Да как она могла? И даже не спросила у меня, как я буду с детьми! Швыряю все еще сжатый в руке стакан в раковину, и о перепонки ударяет громкий звон.

Надо звонить ментам. Точно! Пусть они ее найдут и вернут домой!

Глава 2

Лихорадочно роюсь в памяти в попытке накопать номер нашей доблестной. Но, как назло, в голове сквозняк со всеми этими переживаниями.

– Окей, гугл. – Включаю браузер, и нужная информация быстро выскакивает на экран мобильного.

Слушаю гудки.

– Участковый Иванов Николай Петрович. Добрый день.

Приободряюсь и собираюсь с мыслями.

– Здравствуйте, Николай Петрович. Дело в том, что у меня пропала сестра, – начинаю тараторить и сама же морщусь от скорости речи.

– Ага, – в голос участкового проникает что-то вроде недовольства. – Когда? При каких обстоятельствах?

– Сегодня утром, я с собеседования пришла, а сестры нет. В восемь ещё была дома.

– В восемь? И вы решили через три часа сообщить об этом в полицию?

Сама уже понимаю, что это высшая глупость.

– Дело в том, что у нее д…

Стоп! Если я скажу, что она бросила детей, то чем это грозит Мане и Даше? Бросаю взгляд через кухню и смотрю на девчонок, которые задорно обсасывают погремушки. Сердце болезненно сжимается. Черт! Что будет-то с ними? А вдруг их заберут? От одной только мысли руки покрываются огромными мурашками. Хотя… Господи, да что ж такое? Что там по закону?

За секунду вся моя решимость лопается, как мыльный пузырь. И идея сразу трезвонить в полицию больше не кажется такой уж удачной.

– Девушка, договаривайте, что там за «д»?

– Э, какое «д»? – врубаю дурочку и уже предвкушаю, как меня сейчас пошлют в далекое пешее.

– Вы сейчас из меня идиота решили сделать? У вас пропала сестра?

– Да, – неуверенно блею я.

– Утром?

– Да, – еще неувереннее отвечаю и закусываю губу.

– Вот когда пройдет три дня, тогда и звоните. Человек, может, вышел прогуляться, а вы сразу к нам.

И меня оглушает тишина на том конце. Отодвигаю трубку от уха и вижу красные моргающие цифры: сбросил.

Набираю полные легкие воздуха. Виски пронзает тупая боль. Тру пальцами болевые точки в надежде облегчить начинающуюся мигрень.

Возвращаюсь в зал и сажусь рядом с девчонками на пол.

– Ну и что нам теперь делать? – обреченно шепчу.

Роняю голову на грудь и пытаюсь найти выход. Руки и ноги холодеют, а в груди расползается горечь от такого поступка Аньки.

Крохотные ручки с двух сторон хватают меня за руки, и я дергаюсь от неожиданности. Две пары голубых глазок с такой надеждой смотрят на меня! Желание разреветься надвигается на меня скоростным поездом. Прикусываю щеку и чувствую, как начинает трястись подбородок.

– Она и правда вас оставила мне? И мне это не снится? – шепчу на грани слышимости.

Дашка сидит справа и сжимает губки, Машка слева хватает меня за палец и пытается засунуть его в рот. Из меня вырывается истерический смешок.

Как я их брошу? Как я смогу бросить этих двух ангелочков? Они не заслужили, чтобы в один день от них отвернулись и мама, и я. Обхватываю их и усаживаю себе на ноги, прижимаю к себе.

– Прорвемся. Куда мы денемся? Может, вы знаете, кто ваш папочка?

Усмехаюсь от своего же вопроса. Вот уж точно кто не знает про отца, так это девчонки!

Бросаю взгляд на часы, и сердце делает очередной кульбит.

–Так, а вы когда ели-то?

Ответом служит привычная тишина.

Беру свои страхи в руки и поднимаюсь с пола. Хоть сколько я сейчас буду себя жалеть, но с этим нужно что-то делать. Единственное решение, которое мне на данный момент приходит в голову, – это вернуться в квартиру бабули. Там должно быть все для девчонок. Придется заменить им Аньку, пока она не одумается и не вернется к детям. Лучшего выхода у меня все равно нет в запасе. А пожалеть себя я могу, когда немного разберусь с внезапно свалившимися племяшками.

– Так, дамочки. Что могу сказать? Собираемся, мы переезжаем к вам домой.

Дашка хлопает в ладошки, а Машка улыбается беззубым ртом.

Закидываю в спортивную сумку некоторые вещи, чтобы первое время было во что одеться. Бегло проверяю в сумке наличие паспорта и всяких полисов.

Почему-то у меня не умирает надежда, что Аньке просто нужен отдых на несколько дней и она появится дома. Очень на это надеюсь.

Радует, что на улице стоит июльская жара и одевать детей не нужно. Не уверена, что я сейчас в состоянии с этим справиться.

Надеваю им шапочки, вручаю пустышки и выношу в подъезд. Коляска сиротливо стоит на площадке, там, где сестра оставила ее вчера. Усаживаю близняшек и выкатываю на улицу.

Достаю сзади из кармашка ключи от квартиры и выдыхаю сквозь сжатые зубы. А сестра все продумала! Знала, что я не брошу детей, и поставила меня в безвыходное положение.

До квартиры сестры можно пешком прогуляться. Она в десяти минутах от меня. Специально выбирала себе съемную, чтобы быть поближе и, если что, помогать сестре. «Помогла, блин!» – хмыкаю.

Глава 3

Затаскиваю девчонок в квартиру и сдуваю прядь волос.

– Так, ну что, перекусим?

Включаю телевизор на кухне. Отвлекаюсь от разогревания детского питания и перевожу взгляд на экран.

– Ух ты! – пораженно выдыхаю, когда на экране появляется какой-то молодой бизнесмен и общественный деятель.

«Скажите, Кирилл Максимович, какие у вас планы на ближайшее время? Говорят, вы хотите расширять свою корпорацию?»

Внешность заставляет замереть и бояться моргнуть, чтобы не упустить ни одну деталь. Он красивый. Высокий шатен с волнистыми волосами и легкой щетиной. Поднимает глаза, а у меня словно пол из-под ног уходит. Почему мне кажется, что я где–то видела эти глаза? Стряхиваю эту мысль: мало ли мужчин с голубыми глазами.

«У меня действительно были планы по поводу расширения. Но они немного изменились. В скором времени мне придется на время уехать и решить кое-какие вопросы в другом городе. А после возвращения уже буду решать по поводу своего дела».

Улыбка делает его моложе. Но глаза остаются серьезными. И эта разница поражает.

«И далеко вы собираетесь уезжать? На кого же вы покинете нас?»

Меня отвлекают от дальнейшего интервью ползущие на кухню племяшки.

– О, сами пришли на запах еды? – хмыкаю.

Усаживаю их в стульчики и вручаю бутылочки. Девчонки заинтересованно утыкаются в телевизор, но я прерываю их попытки. Выключаю телевизор. Ставлю чайник и осматриваю нутро холодильника: да уж, негусто. Анька вообще питалась чем-то кроме чипсов и газировки?

– Кажется, первым приключением у нас с вами будет поход в магазин.

Слабо представляю себе, как это можно осуществить, потому что – блин! – я ни разу не ходила в магазин с маленькими детьми. Но и голодать в мои планы не входит.

Жду, пока близняшки доедят, и вытаскиваю их из стульев. Несу в комнату, по пути умудряюсь зацепить сумку, чтобы раскидать немногочисленные вещи.

Открываю шкаф, и меня ждет еще один сюрприз.

– Вот же блин! – выдыхаю при виде пустого шкафа. – Вот коза!

На эмоциях топаю ногой.

Значит, она давно это планировала. И просто нашла удобный момент, чтобы все это провернуть. Снова пытаюсь дозвониться, но итог один: телефон выключен.

Приходится опять выпирать близняшек из квартиры и двигать в сторону ближайшего продуктового, в который можно заехать, не проклиная то, что магазины абсолютно не приспособлены для колясок.

На протяжении всей прогулки меня не покидает ощущение, что за мной кто-то неотрывно следит. Спину жжет чей-то взгляд, но, когда я оборачиваюсь и пытаюсь заметить следящего, никто не попадает под подозрение. Хмурюсь и пытаюсь освободить воспаленный мозг от мании преследования. Видимо, на фоне нервов у меня начались проблемы с воображением.

Нагружаю полную нижнюю сумку на коляске и подъезжаю к подъезду.

– О, Анюта, привет. – На лавочке сидят соседки, с которыми еще бабушка, помню, болтала частенько.

Выдавливаю улыбку.

– Я Яна, баб Оль.

Старушка округляет глаза и смотрит на близняшек:

– А почему ты с девчонками?

Пожимаю плечами:

– Аня по делам уехала, а меня вот попросила с девчонками побыть. Завтра должна вернуться, а я пока тут переночую. – Вру, понятия не имею, приедет ли сестра.

– А, слушай. – Баба Оля понижает голос, и мне приходится шагнуть к ней, чтобы разобрать слова. – Тут ее какие-то мужчины искали.

– Ка… какие?

– Один какой-то весь такой деловой. При костюмчике. А второй как зэк: весь в татуировках, зубы золотые.

Округляю глаза. И что вот на такое заявление отвечать?

– Я к тому, что осторожнее будьте, мало ли дураков.

– Ага, спасибо, баб Оль, что предупредили.

Стараюсь не показывать, что ее слова меня заставили снова ощутить страх и тревогу.

Когда оказываемся дома, первый вопрос, который всплывает у меня в голове: что делать с детьми возраста Дашки и Машки? Мультики – рано. Развивашки? Я понятия не имею, какими они должны быть. Ответом служит смачный зевок близняшек. И на удивление стоит им оказаться в кровати, как они погружаются в сладкий сон.

На носочках выхожу в коридор. Открываю контакты и жму на вызов последнего номера.

– Компания «Строительные технологии», слушаю вас.

– Здравствуйте. – Вытираю вспотевшие ладошки о джинсы и, чтобы как-то успокоиться, начинаю расхаживать по квартире. – Я у вас сегодня была на собеседовании. Лисицына Яна.

– Да, слушаю вас.

– Скажите, пожалуйста, а можно мой выход на работу отложить на несколько дней? У меня возникли некоторые проблемы.

– Девушка, мы не можем позволить себе ждать сотрудников. Извините, но помимо вас на это место есть много кандидатов. Всего хорошего.

Трубка затихает, как и мое дыхание. Отлично! Теперь я точно осталась без работы и с двумя малышами на руках.

Глава 4

Первые дни проходят как во сне, я только и пытаюсь разобраться, как себя вести с маленькими детьми, и с каждым часом я готова все сильнее погрузиться в панику.

От сестры все так же нет никаких новостей, да и надежда моя, что она вернется добровольно к обязанностям матери, тает с каждым часом.

Мои накопления очень быстро кончаются: памперсы, питание, продукты. Очередной вечер после отбоя проходит в поисках возможности заработать. Пока я могу заняться статьями, как и делала всю учебу, но этот заработок очень маленький, и вряд ли нам его хватит надолго.

Зарываюсь пальцами в волосы и пытаюсь найти хоть какой-то выход. Но в конце тоннеля только темнота, из которой, мне кажется, нет никакого выхода.

Утро начинается с настойчивого звонка в дверь. Подскакиваю с колотящимся сердцем. Дашка с Машкой тоже разлепляют глаза и недовольно хныкают. Еще бы! Я тоже недовольна, что меня так резко будят.

Звонок повторяется, и приходится плестись посмотреть, кого там принесло с утра пораньше. Смотрю в глазок и моргаю. Протираю глаза и снова смотрю на знакомое лицо за дверью. Я же его видела не так давно по телевизору.

Парень недовольно вскидывает руку и смотрит на часы.

– Ты же сказал, что никто не выходил сегодня?

– Так и есть, шеф, они были дома.

Очередной звонок ударяет по нервам. Сглатываю вязкую слюну, приглаживаю волосы и приоткрываю дверь.

– Доброе утро, а вы к кому?

Тот самый Кирилл из телевизора прищуривается и осматривает меня с ног до головы. Сжимает губы.

– Доброе утро, к тебе.

– По какому вопросу? – продолжаю допытываться сквозь щелку в двери.

– Может, откроешь, и мы поговорим? Или предпочитаешь выяснить все прямо на площадке подъезда?

– С какой стати мне открывать незнакомому мужчине?

– Незнакомому? – Глаза Кирилла опасно сужаются. – Стас. – Кивает в сторону, и передо мной возникает парень в очках и костюме.

Размером, блин, с дверной проем! Без труда открывает дверь вместе со мной, стоящей за ней. Я только успеваю возмущенно пискнуть, как парень из телевизора проходит в коридор.

– Стас, снаружи жди. – И захлопывает дверь перед носом шкафа.

Опирается на нее спиной и снова окидывает меня странным взглядом.

– Где мой ребенок, Анечка?

Мои глаза лезут из орбит.

– И мой ли он?

Он так произносит имя сестры, что по спине ползут мурашки, а самой мне хочется закрыться в туалете и смыться в канализацию.

– А-а-а-а-а, вы ошибаетесь, я не Аня. – Голос, скорее, больше походит на блеяние глупой овечки.

–Да ладно? – Мужчина прищуривается и делает шаг ко мне.

Я же пытаюсь отойти, но суперширокий коридор квартиры не дает особо развернуться.

– А-а-а-а-ага.

– Ты меня за идиота, что ли, держишь? – Злится и сжимает руки в кулаки. –Думаешь, я твоего лица не помню?

– Я… – откашливаюсь, чтобы прочистить голосовые связки, – я не Аня, я сестра ее.

Он выгибает бровь и фыркает:

– Еще скажи, что близняшка.

Неуверенно киваю. Почему-то в его присутствии становится сложно изображать из себя уверенную в себе девушку.

– И как же ты докажешь, что ты не та сестра, которая мне нужна?

Наконец обретаю уверенность. Этот тип настолько заносчивый, что хочется в эту секунду вмазать ему по роже. Хоть и красивой, но хамской.

Складываю руки на груди и выгибаю бровь, как он, минутой ранее:

– А почему я должна вам что-то доказывать? Это вы вломились в квартиру моей сестры и что-то еще требуете.

На лице мужчины отражается удивление. Он пронзает меня взглядом, от которого снова прокатывается мороз по коже. Но на этот раз я беру себя в руки, и он не сможет застать меня врасплох.

– В таком случае, где же твоя сестра и мой ребенок?

– Ваш ребенок? – пока умалчиваю, что детей, вообще-то, двое.

– Ага, именно так мне и преподнесли новость. Я стал отцом почти семь месяцев как. У меня мало времени! Где, мать твою, Аня?

Закатываю глаза:

– Она уехала.

– Уехала? Серьезно? Ну надо же, какое прекрасное стечение обстоятельств! – язвит он и снова сокращает расстояние между нами. – Хватит меня за идиота держать! Уехала она…

Мужчина снова злится, и я понимаю, что мне не стоит сейчас испытывать его терпение.

– Хочешь, чтобы я ментов вызвал и они твою личность подтвердили? Или все же добровольно признаешься, что ты мать моего ребенка?

Закатываю глаза. Вот же прилип!

– Это я сейчас ткну своим паспортом вам в лицо и вызову ментов, чтобы они вас спустили с лестницы за незаконное проникновение на частную территорию, – чеканю, глядя ему в лицо.

Отталкиваю его и хватаю с полки в коридоре сумку. Достаю паспорт и с довольной улыбкой протягиваю ему документ. Ну уж после этого он от меня отстанет! Еще и прощения попросит.

Мужчина выхватывает паспорт и открывает на лицевой стороне. Сжимает челюсть, глаза темнеют, и он разворачивает мой паспорт ко мне лицом.

– Ты решила с огнем поиграть, я смотрю? – выплевывает мне в лицо.

А я не знаю, как устоять на ногах, потому что сейчас передо мной паспорт сестры, и судя по нему, я Аня. Какое-то время глупо хлопаю глазами. Поверить не могу, что сестра меня так подставила!

– Так что теперь скажешь? Отмазка не сработала, что еще придумаешь?

– Мне кажется, вам пора, дверь прямо за спиной. Всего хорошего, – тараторю, а сама делаю крохотный шажок в сторону комнаты.

Незваный гость хмурится, но не делает и попытки освободить коридор, и это бесит.

– Вы меня слышите? – складываю руки на груди. – Вам пора!

Из спальни раздается самый настоящий рев. Лицо гостя вытягивается от удивления, а я плюю на то, что мне придется сейчас оставить в квартире постороннего мужчину, и бегу в комнату. Даша сидит, трет кулачками глазки. По щекам текут слезки, а у меня сердце замирает. Не могу видеть, когда кому-то из девчонок плохо.

– Ну что такое, Дашуль? Болит что-то?

Достаю племяшку из кровати и прижимаю к себе, чтобы хоть немного успокоить. Маша терпеливо ждет несколько секунд, а потом и ее глаза начинают наполняться слезами.

– Ну вы чего? Решили за компанию устроить массовый плач?

Пытаюсь сообразить, как поступить в этой щекотливой ситуации. Судя по всему, у меня не остается выбора, и надо идти на кухню за смесью.

– Девочки, надо немного побыть тут, пока ваша тетя сгоняет за бутылочками, а то у нас там гость, которому нежелательно бы вас видеть.

Не хочу я показывать ему детей. Кем бы он себя ни назвал, для меня он посторонний.

Девочки успокаиваются, но стоит мне сделать шаг по направлению двери, снова начинают хныкать.

– Вот блин, – шепчу сквозь зубы.

Хватаю девчонок в охапку и выглядываю в коридор. С трудом подавляю стон разочарования, потому что парень из телевизора все еще стоит возле двери, и судя по тому, как дергается его нога, терпение его на исходе.

– Ты долго там прятаться собираешься?! – все же не выдерживает и кричит в сторону нашей комнаты.

Делаю глубокий вдох и стараюсь обрести твердость в ногах. С невозмутимым видом выхожу из комнаты и с наслаждением смотрю на то, как вытягивается лицо у Кирилла второй раз.

– Детей двое?

Глава 5

Игнорирую вопрос и улыбаюсь племяшкам.

– Девочки, поздоровайтесь с гостем, который уже уходит. Правда? Простите, вы не соизволили представиться.

– Кирилл Максимович, – сквозь стиснутые зубы выдавливает и сверлит дырку во лбу.

– Прям вот Максимович?

Понимаю, что зря его дразню, но так хочется осадить его заносчивую натуру! Выдавливаю из себя милую улыбку, от которой тут же сводит скулы.

– И правда. – От его улыбки даже у меня начинает болеть челюсть. – Что это я?

Кирилл снова внимательно смотрит на близняшек. Они отвечают ему тем же, изучают новое лицо.

– Я никуда не уйду, пока ты мне все не объяснишь, мать твою! – злится, а синие глаза полыхают гневом.

– А что, должна что-то объяснить? Мне так не кажется.

Задираю нос и смело встречаю взгляд Кирилла.

Девчонки елозят у меня на руках. Приходится перехватить их поудобнее, чтобы они окончательно не скатились с рук.

– Мне нужно кормить детей. И менять памперсы. Если вы желаете, можете мне помочь.

Усиленно тяну уголки губ в улыбке. Синие глаза расширяются, и его пыл утихает.

– Я вернусь позже, и мы поговорим, Анечка.

Закатываю глаза.

– Да не Аня я! – Топаю ногой, пытаясь достучаться до этого твердолобого мужика.

Он уже берется за дверную ручку, но мой выкрик заставляет его замереть.

– То есть эти дети не твои?

Хлопаю глазами и делаю шаг назад:

– Какое вам до этого дело?

Мужчина задумчиво прищуриваются и переводит на меня взгляд синих глаз. И тут меня осеняет! Эти глаза точь-в-точь как у девчонок: такой же насыщенный синий по краям и небесно-голубой в центре.

В дверь кто-то громко стучит.

– Кирилл Максимович, нам через двадцать минут на встрече нужно быть.

Узнаю голос шкафа, который вломился в квартиру, и выдыхаю.

Наконец у меня появляется шанс, что этот Кирилл свалит из квартиры и я смогу обдумать, что делать дальше.

– Я вернусь позже, и только попробуй смотаться! Найду – и станет только хуже. Притяну за кражу и укрытие чужих детей. Хорошего дня.

Он уходит, напоследок хлопнув дверью так, что стены вздрагивают – и я вместе с ними.

– Ах ты гад! – не в силах справиться с водоворотом возмущения, выкрикиваю в закрытую дверь, чем пугаю близняшек.

Они вздрагивают в моих руках, а я тут же успокаиваюсь.

– Простите, крошки, просто непонятно, что этот нехороший человек хочет от вашей тети и чего он добивается своими угрозами.

Первым порывом становится собрать девчонок и реально смотаться, чтобы этот названный отец детей меня не нашел. Но в голове всплывает его угроза. Хотя что он может мне сделать, даже если он меня найдет?

Жду, пока девчонки расправятся со смесью. Привожу их в порядок и оставляю в гостиной на игровом коврике в окружении игрушек. Вытряхиваю из сумки все документы.

– Так, сестренка, и каких свиней ты мне еще подложила, пока я спала?

Перебираю бумажки, и становится не по себе. Абсолютно все документы Анька подменила. Теперь, судя по ним, мне будет проблематично доказать, что я не Аня. И даже обложку на свой паспорт мою нацепила.

Вот это я встряла!

Погружаюсь в мысли и начинаю постукивать по кухонному столу. Как быть и что с этим всем мне теперь делать? По документам я Аня, дети у меня, и нарисовался какой-то парень, выдающий себя за отца детей. И он зол. На Аню. Даже интересно, чем ему моя сестренка насолила и что вообще сделала.

– Дамы, – отвлекаю девчонок от увлекательного занятия, – пора купаться.

Обе сидят на попе и с усердием мнут газету. Шелест стоит на всю комнату, но, судя по их довольным мордашкам, это занятие намного интереснее, чем просто греметь погремушками или изучать игрушки для развития мелкой моторики. Да и чем газеты не развивалки?

За несколько вечеров я приноровилась их купать и при этом почти не намокаю сама. Выпутываю их из бодиков и несу в наполненную ванну с травками для улучшения сна. Интернет – полезная штука, как показала практика. И совсем неопытная дева вроде меня через несколько дней может стать вполне сносной нянькой.

Меня злит, что сестра все еще никак не обозначилась и не дала понять, что она хотя бы жива. На редкость эгоистичный поступок. А ее махинация с моим паспортом вообще за гранью добра и зла! Вот уж никогда бы не подумала, что могу встрять в такую ситуацию.

Да и появление этого Кирилла не прибавляет оптимизма. Чувствую я, что он совсем не зря нарисовался на горизонте спустя семь месяцев с момента рождения близняшек.

– Так, надо что-то придумать. А то еще заявится завтра – и опять досказывай ему, что я не та, кем выгляжу на первый взгляд, – поливаю девчонок теплой водичкой и рассуждаю вслух о плане дальнейших действий. – О, есть идея! – Подмигиваю малышкам и лезу в карман шорт за телефоном. – Думаю, стоит показать этому упертому наши фото с вашей мамочкой. Как вы думаете, малышки?

Ответом мне служит уже привычная тишина.

Включаю дисплей и лезу в галерею. Не скажу, что у нас с сестрой много совместных фото.

Хотя нет, я вру!

Их всего пара штук. Но чем не доказательство хотя бы того, что нас в природе двое и мы одинаковые? За исключением шрама от аппендицита. Ане в этом плане повезло больше. Живот у нее целый и невредимый. Зато меня в семнадцать увозили на срочную госпитализацию, и теперь мой живот украшает этот злосчастный шрам.

Глава 6

Пролистываю несколько десятков фото, и в момент, когда на экране появляются наши одинаковые лица, Дашке взбредает в голову этот телефон у меня выбить из руки.

Провожаю его печальным взглядом, и он исчезает в глубинах ванны под характерное «бульк».

Даша испуганно распахивает глазки, и ее подбородок показательно трясется. Видимо, пугается, что сейчас ей из-за телефона влетит. Но вот уж точно я не собираюсь на нее кричать из-за какой-то вещицы. Сама виновата, что мне приспичило прямо сейчас посмотреть фотки с Аней.

– Вот блин, котеночек, ты не вовремя захотела поиграть с телефоном тети, – стону и ныряю за гаджетом.

Стряхиваю влагу. Пытаюсь включить, но, конечно же, попытка с треском проваливается. Промачиваю полотенцем, но уже понимаю, что вероятность работоспособности даже после того, как он просохнет, близка к нулю.

– Так, ладно, на сегодня водные процедуры закончены. – Выдергиваю затычку из ванной и подавляю вздох. – Выплываем, русалочки.

Да уж, в ремонте нуждается не только ванная. Вся квартира была бы очень даже за то, чтобы ее обновили. Но у нас с сестрой, как всегда, не было свободных финансов после смерти бабули.

А сейчас тем более не до этого. Когда у тебя двое маленьких детей и практически нет заработка, последнее во что нужно вкладываться, – это ремонт.

Закутываю девчонок в полотенца и укладываю на диван, пока они согреются и обсохнут. С самой уже три пота сходит, и самое желанное сейчас – это окунуться в ванную и пролежать в ней часа два.

Укачиваю близняшек, быстро принимаю душ, потому что боюсь за шумом не услышать, если кто-то из племяшек проснется.

Достаю свой древний ноутбук и решаю зайти посмотреть варианты работы через интернет. Вроде сейчас есть альтернатива официальной работе и можно работать, сидя дома с детьми. Листаю страницу за страницей в браузере, но ничего подходящего под мои запросы найти не получается.

Подавляю разочарование. Это только в рекламе все так просто и без проблем: счастливая мамочка с тремя детьми сидит за компьютером и зарабатывает себе на жизнь. По факту же какие-то непонятные пирамиды, косметика, пиар. Только вот пиар кого, я так и не поняла.

Диспетчер банка. Черт, тоже мимо! Главное требование – это тишина во время телефонных переговоров. А у нас неизвестно, когда кому-то из девчонок вздумается пошуметь.

Взгляд останавливается на одном из сайтов. Пробегаюсь по требованиям и по опыту. Вполне могу подойти. Заполняю анкету и замираю над данными паспорта. Зарываюсь пальцами во влажные волосы. Свой паспорт я не помню, а на руках паспорт Аньки. Выход?

Видимо, сама судьба мне дает понять, что мне придется временно заменить свою близняшку и прикинуться ею. Потому что решить что-то надо, а кроме как на себя, мне не на кого рассчитывать.

Кто такой этот Кирилл и кем он приходится Машке и Дашке – загадка пока для меня.

Пока решимость меня не покинула, заполоняю оставшиеся поля и меняю имя с Яны на Анну. Нажимаю «Отправить» и прикусываю палец в ожидании доставки.

Глаза слипаются, и я бреду в комнату. Засыпаю с надеждой, что ответ от той конторы не заставит себя долго ждать и завтра я уже буду с какой-то гарантией заработка.

Утром меня будит грохот, который доносится со стороны кровати Даши. С трудом разлепляю глаза и встаю. Дашка пытается сесть на попу, но маятник на кровати категорически против и мешает ей это сделать. Прикусываю кулак и пытаюсь сдержать смех.

После очередной неудачи Дашка плюхается на спину и оттопыривает губешку, а я все же не выдерживаю и начинаю хихикать. Племяшка проворачивает голову и начинает улыбаться.

– Доброе утро, страна. Ну что, как думаешь, что нам день грядущий принесет?

Даша молчит, а мне впервые становится тоскливо оттого, что и поговорить не с кем. Давлю еще зарождающуюся грусть и заставляю себя встать с кровати.

Машка еще мирно посапывает, и я решаю оставить ее в кровати. Достаю Дашку, и мы тащимся в кухню, чтобы она позавтракала. Навожу смесь, вручаю бутылку и иду за телефоном, который сох всю ночь. Скрещиваю пальцы за спиной и нажимаю на кнопку включения. И – о чудо! – экран загорается белым.

– Ух ты! – выдыхаю и замираю в надежде, что телефон не подведет. – Еще не все потеряно, котеночек.

Дашка не реагирует на мою маленькую радость и продолжает с аппетитом поглощать еду. При виде такого смакования у меня самой в желудке начинается деятельность. Готовлю себе бутерброды и кофе. Пока мы с Дашкой спокойно завтракаем, слышу, как из комнаты раздается недовольное сопение и кряхтение.

Хмыкаю:

– Кажется, сестра проснулась.

Вскакиваю, чтобы не испытывать терпения Машки.

– Доброе утро, котеночек. – Чмокаю в пушистую макушку и достаю из кровати.

Маша, в отличие от Дашки, сегодня явно не в духе: дует щечки и трет глаза.

– Не выспалась? – Приглаживаю торчащие волосики и усаживаю племяшку на стул.

Стоит нам закончить с приемом пищи, как снова квартира оглашается трелью звонка. И я даже знаю, кого я сейчас там увижу.

Дашка самостоятельно проползает коридор и устремляется в зал, а вот Маша, напротив, тянет ко мне руки с молчаливым требованием взять ее.

Смотрю в глазок и подавляю тяжелый вздох.

– И вот что людям не сидится дома-то? Или в гостинице. Где он там обитает? Нет, надо тут шарахаться и другим мешать спокойно жить.

Кирилл явно не относится к терпеливым и начинает долбить дверь.

– Да иду!

Нет никакого желания с утра пораньше выяснять отношения на весь подъезд. Сейчас постараюсь ему объяснить, что не обязана с ним вообще общаться и он может катиться на все восемь сторон!

Распахиваю дверь и вопросительно выгибаю бровь.

– Что так долго открываешь?

Лицо вытягивается, и я уже хочу захлопнуть дверь перед этим надменным носом, но не успеваю как следует размахнуться. Мужчина шагает в квартиру, и мне приходится отступить.

– И вам доброе утро. Я вас не ждала, поэтому и не обязана была с самого утра дежурить у двери.

И почему в его присутствии единственное чувство, которое я испытываю, – это раздражение?

– Я же предупреждал, что я приеду, и хватит ломать цирк, выкает она мне тут.

– Вы для меня посторонний человек, поэтому и я попрошу вас относиться ко мне более уважительно.

Кирилл сокращает расстояние между нами и чуть ли не утыкается в мой нос.

– А больше ты ни о чем не хочешь попросить? Или ты смелая только по сообщениям?

– Каким сообщениям? – с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его прямым текстом.

Все же надеюсь, что есть вероятность урегулировать ситуацию мирно и не прибегать к резким высказываниям.

Кирилл раздраженно фыркает и хватает меня за запястье.

– Вы с улицы руки не помыли. – С трудом сохраняю спокойствие.

– При чем здесь мои руки? – рычит гость.

– Вы зашли с улицы, а у меня на руках маленький ребенок, если вы не заметили.

И правда, Кирилл не обратил внимания на то, что у меня на руках сидит Машка, и словно только что ее разглядел. Машка переводит удивленный взгляд с меня на незнакомца и обратно. Кирилл смущенно откашливается и делает шаг назад, выпуская мою руку из захвата.

– А ты прям понятия не имеешь, про какие сообщения идет речь?

Мотаю головой.

– Опять дурочку включаешь? Ну хорошо, я тебе расскажу. Хотя нет, лучше покажу. Для наглядности, так сказать.

Достает телефон и что-то листает, потом молча проворачивает ко мне экран. Не реагирую, продолжаю сверлить его недовольным взглядом.

– Читай. Или тебе вслух почитать, как сказочку на ночь?

Закатываю глаза и все же решаюсь посмотреть, что же он там мне интересного решает показать. Пробегаюсь глазами по строкам сообщений. Номер Аньки, да и манера разговаривать ее.

Содержание их переписки заставляет меня затаить дыхание. Черт, судя по словам сестры, передо мной сейчас стоит реальный отец девчонок!

– Что глазками хлопаешь?

Сдерживаюсь, чтобы не зарычать на его манеру общения. Неужели нельзя как нормальные люди поговорить?

– Читаю.

И я не вру: я вникаю в каждое сообщение сестры. Дохожу до предпоследнего и не могу сдержать рваного выдоха.

– Смотрю, до самого интересного ты добралась.

Стреляю глазами в сторону ухмыляющегося Кирилла и пытаюсь осмыслить увиденное.

«Ты стал отцом, Кирилл. Мне нужно на содержание миллион для начала, а потом каждый месяц по двести тысяч».

Ответ Кирилла ввергает в не меньший шок.

«Если я узнаю, что ты скрыла от меня ребенка, ты об этом пожалеешь! Я тебя найду, Анюта».

И столько угрозы в этих словах, что непроизвольно начинаю ежиться.

– Ну так сколько там тебе нужно на содержание?

– Это… это не мне. – Голос предательски садится, и вместо него выходит какой-то жалкий писк.

– А тут вот начинается самое интересное. Ты утверждаешь, что ты не Аня. Значит, эти дети никаким боком к тебе не относятся. Так?

Сглатывая вязкую слюну. Пытаюсь смело встретить взгляд синих глаз, на дне которых стужа. Вот уж точно его с моей сестрой не связывало теплых чувств. Судя по тому, как он сейчас меня взглядом давит.

– Зачем вы приехали?

Глава 7

Кирилл прячет телефон в карман и складывает руки на широкой груди. Закусывает губу, окидывая меня взглядом, и прищуривается. И мне даже в этот момент кажется, что он каким-то чудом догадывается, что я не та, кто ему нужна, и никаких денег не требовала.

Вот сейчас! Вот сейчас он скажет, что «Ну конечно ты не Аня».

– Я приехал, чтобы убедиться, что эти дети мои. И если они мои, то…

Он не договаривает. Замолкает, давая мне возможность додумать, что же будет в случае, если дети его.

– Хотя тебе лучше бы в этом вопросе мне не врать. Потому что если ты соврала и дети левые, то будет еще печальнее.

Затыкаю себе рот и не рискую в который раз пикнуть, что я не Аня.

Кирилл кому-то набирает и не сводит с меня глаз. Под его взглядом становится душно. Хочется сбежать в комнату и встать под вентилятор.

Тут из комнаты выползает Дашка и садится на пол. Задирает голову, внимательно всматриваясь в разговаривающего по телефону Кирилла.

–Ты привез их? Да, давай, поднимайтесь.

Эта реплика заставляет меня вздрогнуть и поднять взгляд на Кирилла.

– Я пройду, – скидывает ботинки и не спрашивая делает шаг вглубь квартиры.

Встаю у него на пути и пытаюсь напустить на себя храбрости.

– Куда? Я не разрешала, вообще-то, – цежу сквозь зубы. – Вы тут нежеланный гость.

– А я и не в гости. – Наклоняется так, что наши взгляды разделают несколько сантиметров.

– Я сейчас полицию вызову.

– И что ты им скажешь? Что отец пришел детей повидать?

Вздергиваю подбородок и выгибаю бровь. Вот же бесит, а! Никто меня так не бесил до появления этого зазнавшегося богатея.

– А тебе еще нужно доказать, что ты отец.

– О, так я для этого сегодня и приехал. – Ухмылка Кирилла вызывает неприятную дрожь. – Или ты думаешь, что я таким, как ты, на слово верю?

Моргаю:

–Это каким это таким?

– Охотницам за бабками.

Нашу перепалку прерывает звонок в дверь. Кирилл молча разворачивается и не спрашивая впускает в мою квартиру того самого Стаса и двух девушек в медицинской форме.

– Эй! – вскрикиваю я, но как их остановить не имею никакого понятия. – Что вам тут надо?

Девушки переглядываются и с неуверенностью смотрят на Кирилла.

– Проходите, пожалуйста. Вот дети.

У меня внутри все обрывается, когда Кирилл показывает на девочек. Прижимаю к себе Машу и делаю шаг назад.

– Я не отдам вам детей. – В голос врывается самая настоящая истерика.

Боже, они собираются забрать девчонок? Ноги слабеют, но я собираю все силы в кучу, чтобы не рухнуть в обморок от страшной догадки.

– Я буду кричать! – Глаза бегают от одной фигуры к другой. – ПОМОГ!..

– Стас, – Кирилл кивает на меня, и мне тут же затыкают рот.

Скулю, пытаюсь укусить парня, который сейчас удерживает меня чуть ли не на весу. Хочу начать отбиваться, но вовремя вспоминаю, что на руках Машка и я могу ей навредить.

Кирилл не спеша подходит ко мне и протягивает руки.

– Отдай ребенка, – кивает на Машу.

Хнычу и мотаю головой. Я буду бороться за них до последнего вздоха.

– Кирилл Максимович, – голос девушки наполняется страхом, – мы не сможем сделать анализ против воли матери.

– Все нормально, я сейчас поговорю с матерью, – последнее слово выплевывает с презрением и подходит еще ближе.

– Послушай меня, я собираюсь убедиться, что эти дети мои.

Мотаю головой.

– Я не причиню им вреда. Я ж не животное. Отпусти ребенка.

Стискиваю Машку, и она явно против такого проявления моих страхов, вырывается из захвата.

Мой рот продолжают держать закрытым, и я снова пытаюсь вырваться.

– Ты хочешь, чтобы я натравил опеку и этих детей у тебя из рук выдрали, чтобы определить мое отцовство? Уверена, что их оставят с тобой в этой дыре, а не отдадут мне?

Он окидывает квартиру с нескрываемой неприязнью во взгляде.

–Ты захотела денег за детей? Я предупредил, что я найду тебя. А я слов на ветер не бросаю.

Мычу.

– Ладно, мы можем взять анализ, пока один ребенок на руках у матери? – поворачивается к девушкам.

– А согласие?

– Она просто вредничает. Да, милая? – Прищуривается, смотря в мою сторону.

Читаю в его глазах, что сейчас с ним лучше не шутить. Неуверенно киваю.

– Не очень хорошо расстались, а тут вот дети случились. Проучить меня теперь хочет.

Одна из девушек подходит к Дашке и присаживается перед ней на коленки. Я слежу за каждым ее движением. Она показывает Дашке какую-то мягкую игрушку, вторая девушка подходит к Машке и с опаской смотрит на меня.

– Открой ротик, малышка. – Аккуратно нажимает на щечки и берет мазок изо рта.

Пока ничего не заставляет меня напрягаться и опасаться за здоровье малышек. У девушек все стерильно и запечатано. Они складывают все в чемоданчик.

– Мы закончили. Анализ будет готов через четыре дня, мы вам сообщим о готовности дополнительно.

– Спасибо. Стас, проводишь?

Меня наконец выпускают из стальной хватки, и я судорожно глотаю воздух. Пытаюсь отдышаться и успокоить натянувшиеся нервы, но стоит двери закрыться за Стасом, как меня срывает.

Глава 8

Аккуратно усаживаю Машку на коврик, переношу Дашку. Все это время ощущаю на себе пристальный взгляд Кирилла.

– Девочки, я отойду. Вот игрушки. – Ставлю перед девчонками всевозможные пищалки и музыкальные игрушки.

Прикрываю дверь, оставляя племяшек в комнате, и поворачиваюсь к Кириллу. Он снова надменно выгибает бровь – и все! Держите меня семеро! Подлетаю к нему и бью в грудь.

– Что это такое было? Ты идиот? Это маленькие дети, которые могли испугаться посторонних! – ору так, что у самой уши закладывает.

Кирилл пытается перехватить мои запястья, но у меня накопилось столько энергии, пока я молча наблюдала за тем, как у девчонок брали анализы, что сейчас готова стереть его в порошок.

– Угомонись, психопатка! – рычит он, отмахиваясь от моих кулаков.

– Да кем ты себя возомнил? Папаша нашелся! Мне от тебя ничего не надо, понял? Выметайся отсюда! – Меня трясет от злости и несправедливости.

– Успокойся, хватит орать! – тоже переходит на ор Кирилл и все же ловит мои руки.

Прижимает меня к себе, пронзая злющим взглядом. Желваки под кожей ходуном. Синие глаза наливаются бешенством. Но я не ощущаю страха. Только злость и растущее презрение.

– Кем ты себя возомнил? Врываешься и качаешь права. Я тебя не приглашала и ни о чем не просила!

Кирилл выгибает бровь и громко фыркает:

– Серьезно? Не просила? И даже денег не клянчила?

– Да пошел ты и твои деньги. Мне ни копейки не нужно!

Он встряхивает меня, словно я кукла, не разрывая зрительный контакт.

– А теперь послушай меня. Если эти дети мои, я от них не откажусь. Хочешь ты этого или нет, но я не откажусь от своих детей.

Он резко выпускает меня. Меня шатает от ощущения внезапной свободы, и я хватаюсь за спинку кресла.

– Надеюсь, ты меня услышала. До встречи, Анечка.

Хлопок двери возвращает меня в реальность, а щеки вспыхивают от ярости. Бесит! Да кто ему позволит?

Прикрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Внутри самый настоящий шторм, вместе с землетрясением в десть баллов. Как из этого всего выпутываться? Только молиться, чтобы дети в итоге оказались не Кирилла и он тихо-мирно свалил в свой город. Откуда он там прибыл к нам?

А если все же заявить в полицию и сказать, что меня преследуют?

– Так, свидетельство о рождении.

Хватаю стопку бумаг, которую мне оставила сестренка, и перебираю их. Пальцы застывают над свидетельством, и я пробегаюсь по нему глазами.

«Мать: Лисицына Анна Андреевна.

Отец: жирный прочерк».

Значит, по закону девочки пока без отца, и Кириллу ничего не стоит доказать отцовство, если обратное не покажет анализ. А до результата еще четыре дня, и вроде как Кирилл не говорил, что он в эти дни будет вламываться к нам. Отлично!

Эта мысль немного остужает мой пыл. Четыре дня не так уж мало. Можно успеть смотаться на другой край планеты. Если бы не было детей. С детьми это уже проблематично.

В принципе, сестра именно это и сделала. Просто молча смоталась. Видимо, испугалась угроз Кирилла и решила перекинуть свои заботы и проблемы на мои плечи. А мне, видимо, ничего не остается, кроме как прикинуться Аней. Хотя бы на то время, пока не решится с Кириллом, а потом уже буду думать.

Но по бумажкам я именно Анна. А без бумажек, ты к… никто, в общем.

Из комнаты доносятся звуки нешуточной борьбы, и я срываюсь с места. По пути умудряюсь несколько раз проверить, на месте ли мебель, и, чертыхаясь, влетаю в комнату, где оставила девчонок. Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться при виде воюющих за какого-то потрепанного зайца Дашу и Машу. Хотя вокруг них еще десятки разных игрушек. Но нет, им понадобился именно заяц.

Подхожу и пытаюсь утихомирить племяшек.

–Так, девчонки, перестаньте делить этого несчастного звереныша. Дайте-ка его мне.

Племяшки стреляют в меня недовольными взглядами и продолжают тянуть в разные стороны игрушку. Дашке надоедает эта игра в перетягивание, и она хватает какую-то погремушку. Швыряет ею в Машку и отбирает трофей.

Комната погружается в рев Мани, а я теряюсь. Подхватываю Машу и пытаюсь успокоить. В это же время сажусь рядом с Дашей и пытаюсь достучаться до маленькой бандитки.

– Даша, ты что? Так нельзя делать. – Стараюсь, чтобы голос звучал строго, но что можно донести до крохи, которой и года нет?

И я быстро сдуваюсь. Мой пыл улетает в окно, а я молча продолжаю качать Машку.

– Да уж, девчонки, нашли из-за чего устраивать войнушку. – Разглядываю старого зайца в руках Даши и хмыкаю. – Ему уже как вашей тете.

Этого зайца нам подарила еще наша мама. Точнее, зайцев было два, но один куда-то заныкала Анька, и его так и не нашли.

Прикусываю щеку, чтобы не разреветься от тоски по родителям. Их не стало внезапно, когда нам с сестрой было по десять. У папы онкология, а мама просто не выдержала такого удара и зачахла за полгода. Спасибо бабуле, что нас взяла на воспитание. А судя по девчонкам, с близнецами очень непросто справляться.

– Предлагаю перекусить и устроить тихий час. – Встаю и усаживаю на пол Машку, которая уже забыла причину слез.

Она отвлекается на другую игрушку, а я иду готовить им обед. Уже на стульчиках у девчонок начинают слипаться глаза, и мне только остается перенести их в кроватки.

Разгибаю затекшую спину и плетусь в зал, чтобы поработать. Вижу новое письмо, и палец замирает над мышкой. Скрещиваю пальцы, будто бы это спасет, если меня там ждет отказ от той фирмы, куда я вчера подалась за подработкой. Зажмуриваюсь и нажимаю на кнопку.

Три вдоха – и распахиваю глаза, чтобы завизжать от радости. Захлопываю рот руками и напоминаю, что девчонки, вообще-то, спят. Замираю и прислушиваюсь к звукам за дверью. Там по-прежнему тихо, и я могу выдохнуть. Но все равно не выдерживаю и радостно хлопаю в ладоши.

Сразу словно тонна с плеч сваливается. Меня принимают и даже высылают первое задание. Ничего сложного, зато уже какие-то деньги будут.

Погружаюсь в работу и пытаюсь не пропустить момент пробуждения племяшек. Только вот прерывает мою работу совсем не их плач. В дверь начинают звонить. Подскакиваю с кресла и начинаю метаться по комнате. Куда бежать? То ли проверять девчонок, то ли открывать незваному гостю.

Пока я не могу определиться, начинают долбить в дверь.

Я убью этого Кирилла. Клянусь! Нельзя же быть таким навязчивым и заявляться когда вздумается.

В бешенстве подскакиваю к двери. Смотрю в глазок и в испуге отшатываюсь. За дверью стоит огромный мужик весь в татуировках. И он явно пришел не за солью. И это явно не Кирилл. Черт, куда еще влипла моя сестренка?

– Слышь, коза, открывай дверь! Иначе вышибу.

Ноги наливаются свинцом. Застываю возле двери. Проверяю замки: закрыто. Сердце колотится в унисон тому, как колотит в дверь мужик.

Слышу, как кто-то в подъезде открывает дверь. Оборачиваюсь и молюсь, чтобы никому из близняшек не вздумалось сейчас заплакать. Может, удастся прикинуться, что никого нет дома?

– Открывай давай, Лиса! – Снова долбежка в дверь.

– Эй, ты чего орешь, как оголтелый? – слышу знакомый голос соседки. – А ну, давай отсюдава, а то вызову полицию.

– Бабуля, скройся от греха!

– Ишь ты, ну-ка, давай отсюдава, сказала! Что тебе надо от Анюты?

– Деньги мои надо!

Эта фраза окончательно меня выбивает из колеи. Цепляюсь за дверную ручку, чтобы не грохнуться в обморок и пытаюсь дышать ровно. Только сердце разгоняется до неимоверной скорости. Какие еще деньги?

– Ты видишь, что не открывает никто? Нет там никого, что прилепился словно клещ? – распаляется баба Оля. – Деньги если нужны, так вон, в банк иди. Он как раз через дорогу.

Злой рык сотрясает пространство подъезда, а я испуганно вжимаю голову в плечи и продолжаю слушать затаив дыхание.

– Ты не поняла? Эта коза мне торчит пятьсот тысяч, при чем тут банк?

Мама дорогая! Пятьсот тысяч? На лбу выступает пот, пока я пытаюсь сообразить, что мне делать.

Дверь снова содрогается от удара. Отскакиваю от нее, словно от раскаленного металла. Глаза застилают слезы беспомощности и страха.

– Если ты бабки не вернешь, я к тебе уже не один приду. Слышь?

– Милейший, а ты полиции не боишься? – все не утихает соседка.

Мне немного легче от осознания, что я в этой ситуации не совсем уж один на один с разъяренным мужиком.

– А мы, бабуль, круче полиции. Мы вот таких граждан платить заставляем. А то они денежки брать любят, а вот возвращать – не очень.

Баба Оля испуганно охает:

– Так ты, че ли, корректор?

– Коллектор, бабуль, ага. И если ты не скроешься сейчас с моих глаз, я и на тебя долги повешаю.

– Ой, а так и не скажешь, что Анюта с такими водится, – бормочет соседка, и я все же слышу хлопок двери.

Осматриваю дверь. Надеюсь, она выдержит напор этого психа. А у самой зубы стучат так, что боюсь, там за дверью услышат.

– Ладно, живи пока, коза. Недолго тебе осталось прыгать по городу.

Топот тяжелых ботинок по лестнице – и все затихает. И мой пульс в том числе. Мне в этот момент кажется, что сердце застыло и боится продолжить качать кровь по венам.

Оставила детей. Подменила документы. Требовала деньги за детей у Кирилла для того, чтобы погасить долги? Вот это картинка нарисовалась. Полмиллиона долга. Сумасшедшая сумма! И главный вопрос: откуда ее брать?

Коллекторы так просто не сдаются, и из того, что я успела про них услышать, они не остановятся, пока им не отдашь все до копейки. А мне неоткуда столько брать.

Нужно бежать! Точно! Брать девчонок в охапку и валить из этой квартиры, а лучше из страны. Но и на это нужно время и деньги.

Глава 9

Боль пронзает виски от тщетной попытки придумать хоть какой-то план по выдворению своей тушки из неприятностей, которые мне организовала сестра. Массирую виски, чтобы облегчить болевой синдром, но ни черта не помогает. Боль с каждой минутой только усиливается.

Снова пытаюсь включить телефон, и он не подводит. С надеждой смотрю на загоревшийся экран и молюсь, чтобы он звонил после купания. Снова набираю номер участкового и мерю шагами коридор. Я не вижу другого выхода, кроме как попытаться все же найти сестренку, которая решила устроить мне веселую жизнь.

– Здравствуйте. – Не могу скрыть радости в голосе призвуке уже знакомого голоса.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Я звонила вам несколько дней назад по поводу пропажи сестры.

– А, ага, помню. Что, не нашлась? – В голосе снова сквозит недовольство.

Закатываю глаза. Ощущение, что я звоню ему не по его работе, а денег занять.

– Не нашлась. На звонки не отвечает и не выходит на связь. Я переживаю за сестру.

Покашливание в трубке заставляет насторожиться.

– Хорошо, приходите и пишите заявление об исчезновении сестры. Сегодня мы до пятнадцати часов, потом я ухожу по адресам.

– Э-э-э-э, – зависаю, прикидывая, успею ли я добежать до них после пробуждения племяшек. – А завтра?

– Девушка, вы сестру хотите найти?

– Конечно! – не раздумывая отвечаю. – Просто у меня дети спят.

Тяжелый вздох.

– Завтра мы до восемнадцати часов.

– Отлично, но я очень постараюсь сегодня прийти. – Но на том конце слышна только тишина.

Показываю язык телефону. Дружелюбие так и плещет через край.

***

И мы даже умудряемся успеть до ухода участкового. Я, вся запыхавшаяся, запираю коляску в участок под сочувствующие взгляды мужиков. Про себя желаю им крепкого здоровья, чтобы они были в состоянии в следующий раз помочь матери с детьми. Ну или мозгов, чтобы догадались это сделать.

Конечно, мне никто ничем не обязан и все такое, но как-то подленько тыкать пальцем в меня и хихикать, глядя на картину, как я одна пытаюсь держать дверь и закатить коляску внутрь.

В итоге дверь мне придерживает весьма колоритная девушка, которая в это время покидает участок. Яркий макияж и мини с колготками в сетку ясно дают понять, к какой профессии относится незнакомка. Но я не берусь судить.

У каждого свои причины заняться тем или иным делом.

С трудом справившись с задачей и впихнув коляску в узкий коридор, сдуваю прилипшую ко лбу влажную прядь. В маленьком окошечке виднеется лысина, и я прямиком направляюсь туда.

Девчонки с интересом разглядывают окружающую обстановку и пытаются дотянуться до стен.

– Добрый день, я звонила. Мне нужно написать заявление о пропаже сестры.

Мужчина средних лет в полицейской форме и с поблескивающей залысиной поднимает на меня недовольный взгляд.

– Давно пропала?

– Пять дней уже.

– Замужем?

– Нет. – Не понимаю, к чему вопросы, но раз уж он спрашивает…

– Ну так, может, мужа поехала искать? – ржет этот тип, а я скриплю зубами.

– Послушайте, если бы она просто уехала и отвечала на мои звонки, я бы не перлась сюда к вам и не беспокоила вас своими странными просьбами найти сестру, – уже не выдерживаю и повышаю голос.

– Спокойнее, дамочка. Не так резко. Я выясняю обстоятельства пропажи. Дети ваши? – кивает на коляску, на которую я тут же опускаю взгляд.

Вот же блин!

– Мои.

– А свидетельство о рождении есть?

– А это вам зачем? – вскидываю руки и пытаюсь взглядом прихлопнуть этого служителя закона.

– Ну мало ли. Давайте ваш паспорт и документы на детей.

И тут я впервые радуюсь, что Аня оставила мне все свое. Иначе как доказывать, что эти дети не посторонние?

– Ага, Лисицына Анна Андреевна.

– Ян…

– Что?

– Ничего, – прикусываю язык, но это постоянно получается на автомате.

Всю жизнь мне приходилось поправлять всех, кто нас путал с сестрой. И тут чуть не вылетело.

– Данные сестры.

– Лисицына Яна Андреевна, – с трудом выговариваю свое же имя.

Но надеюсь, со временем мне не будет так резать слух, когда мне придется изображать из себя Аню.

– Дата рождения?

– Такая же, как и у меня. Мы близняшки.

Участковый удивленно вскидывает брови, но никак не комментирует этот факт.

– Вес, рост, цвет волос, глаз, особые приметы.

– Все, как у меня, – не думая брякаю, и меня награждают возмущенным взглядом.

– Хорошо, сейчас за рулеткой и весами схожу, – язвительно цедит мужчина.

– Метр шестьдесят пять, шестьдесят два, волосы каштановые, глаза серые.

– Я все зафиксировал, ждите новостей. Выход там же, где вход.

Выгибаю бровь и борюсь с настойчивым желанием высказать этому нехорошему дядьке, но наличие детей и угроза того, что меня посадят в «обезьянник», служит отличным кляпом.

Выдавливаю из себя подобие улыбки и направляю коляску на выход. Ощущаю на спине пронзающий взгляд, но с блеском игнорирую это. Ругнувшись под нос, когда меня чуть ли не прихлопывает тяжеленная входная дверь, все же вырываюсь на свободу и делаю глубокий вдох. Обвожу взглядом улицу, рассчитывая, в какую сторону лучше направиться. Вроде и прогуляться бы с девчонками погода позволяет, но после этой беседы не чувствую под ногами твердой почвы.

Так. Взгляд возвращается к припаркованной машине, и я моргаю несколько раз. Видение не исчезает. Приходится протереть глаза, но возле серебристого авто стоит, прислонившись боком к капоту, не кто иной, как Кирилл. Прищуриваюсь, и догадка, что он следит за мной, взрывает весь самоконтроль.

Быстро, но со всей аккуратностью спускаю девчонок с крыльца. Но с непривычки немного не рассчитываю, что коляска тяжелее, чем я думала. Нога начинает скользить по пандусу, который только номинально может им называться, по факту же это два приваренных к лестнице швеллера. Подошва просто не может поймать сцепление с поверхностью, и я уже готовлюсь к разгону. Пытаюсь ухватиться за перила, но рука соскальзывает. Зажмуриваюсь в попытке избежать надвигающегося происшествия.

Сильная рука перехватывает меня у подножия лестницы, и я распахиваю глаза. Кирилл возвышается надо мной и с недовольством осматривает меня и коляску.

– Ты в порядке?..

– Ты за мной следил? – перебиваю его и утыкаю палец в обтянутую темной футболкой грудь.

Кирилл перехватывает мое запястье и легонько дергает на себя.

– Естественно, а то вдруг ты решишь свалить с детьми куда-нибудь. – Нахальная улыбка преображает красивое лицо. – Ну и я уже понимаю, что тебя опасно оставлять наедине с детьми, ты их можешь покалечить.

Возмущенно открываю рот. Закрываю. Уверена, что в этот момент похожа на глупую рыбку, которая не может подобрать слов, чтобы выразить всю мощь негодования. Кирилл молча наблюдает за моими потугами, и его губы изгибаются в улыбке. А я окончательно теряюсь. Потому что, черт бы его побрал, он становится еще привлекательнее с этой веселой ухмылочкой. И это только сильнее злит, пробуждая желание стереть какой-нибудь колкостью эту ухмылочку с его лица. Желательно быстро и желательно навсегда, чтобы я больше ее не видела.

– Если ты такой умник, можешь провести весь день с детьми и показать, какой ты замечательный папаша. – Вздергиваю подбородок и с наслаждением смотрю, как его улыбочка тает.

– Еще не доказано, что они мои.

Громко фыркаю и закатываю глаза:

– Вот и все, как только доходит до ответственности, вся бравада куда-то испаряется.

Хватаюсь за коляску и с гордо поднятой головой проплываю мимо Кирилла.

– Куда ты собралась? Я не договорил.

Он настигает меня в пару шагов и пытается подстроиться под мой шаг.

– Зато договорила я, – обрубаю я и продолжаю идти, игнорируя идущего рядом парня, – и мне нечего добавить. Не нужно говорить мне, что я плохая мать, и я не скажу, куда тебе стоит отправиться.

Хотя матерью меня назвать сложновато. Несколько этих дней не в счет.

– Что ты делала в ментовской? – Судя по всему, Кирилл никуда не торопится и решил поддержать со мной беседу.

Натягивает на глаза солнцезащитные очки и прячет руки в карманы брюк. Думаю, со стороны мы даже тянем на нормальную семейку, хотя я с ним знакома ровно пару дней. И мне он уже поперек глотки встал, как та кость.

– А что ты делал там же? – огрызаюсь я и сворачиваю в парк, через который можно попасть к нашему дому.

– Я уже ответил, или ты думаешь, что я врал?

Ощущаю на себе его взгляд даже через темное стекло очков и недовольно сжимаю губы.

– И как мы с тобой вообще пересеклись, мы же разные как два полюса, – бормочу под нос, думая в этот момент про сестру.

– А ты уже успела забыть? – хмыкает Кирилл. – Клуб, танцы, знакомство, страсть.

Морщусь и прикрываю глаза.

– Избавь меня от подробностей. – Почему-то не хочется слушать, как они с моей сестрой провели ночь, а может, даже не одну.

– Так ты реально забыла меня?

Мне кажется, или в его голос просачивается обида?

– Я и не помнила, – бормочу сквозь зубы.

– Что? – дергается Кирилл, поворачивая голову в мою сторону.

– Ничего, не хочу об этом.

Глава 10

– Договорились, давай тогда о детях. Какого черта ты требовала у меня такие бабки? Надеялась, что я просто откуплюсь?

Тут же вспыхивает воспоминание визита татуированного мужика и известие о долге в полмиллиона.

– Было бы идеально, если бы ты откупился, и все. Содержание детей имеет свои… – откашливаюсь, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы он не посчитал меня меркантильной дрянью, – нюансы, – неуверенно заканчиваю.

Хотя какое мне дело до того, кем считает Кирилл мою сестру? Весь этот спектакль не продлится долго. Найдут Аню, и она все сама будет объяснять своим кредиторам и отцу девчонок.

Но я сама же и не верю в это. Недаром ж она так тщательно все продумала и смоталась, прихватив мой паспорт. Она явно не собирается обратно. А под моим именем начать жизнь заново вообще ничего не стоит.

– Ань, – меня трясут за руку, и я вздрагиваю.

Кирилл снова недовольно хмурится и поджимает губы. Только сейчас замечаю на его шее россыпь родинок в форме круга. Ненадолго позволяю рассмотреть их, но голос парня выводит меня из задумчивости.

– Так вот, уясни одну простую мысль. Когда я наверняка узнаю, что эти девочки мои, я никуда уже не денусь.

– Почему? – Непонимающе хлопаю глазами: многие мужчины только рады отделаться деньгами.

Меня снова дергают, но в этот раз посильнее, и нависают надо мной. Кирилл стаскивает очки, и я встречаюсь с грозовыми облаками в его глазах.

– Я не все мужики, вбей себе это в голову. И я уж точно не стану откупаться и бросать детей на произвол судьбы.

– Ты забываешь одну маленькую деталь, Кирилл. – Я тоже не собираюсь сдаваться даже под этим его напором.

– И какую же? Просвети?

– Я за детей любому дам отпор. Независимо отец он им или просто прохожий дядька.

Снова смешок ударяет по нервам, а я только и могу что сильнее стиснуть ручку коляски.

– Я сегодня заметил, как ты чуть не улетела вместе с детьми в кусты. Очень надежный у вас тыл, девчонки. – Наклоняется над коляской и заглядывает к Машке и Дашке.

Громко рычу, чтобы Кирилл услышал, насколько успел меня довести. Он разгибается, а я обхожу коляску, снова встаю напротив него почти вплотную. Задираю голову, чтобы хоть как-то заглянуть в его наглое лицо. И в этот момент предательское сердце совершает кувырок. До моих ноздрей доносится древесный запах с нотками цитруса, и я, не отдавая себе отчета, вдыхаю поглубже, чтобы наполнить легкие этим приятным ароматом. Зрачки Кирилла расширяются, и он опускает глаза на мои губы.

Трясу головой и пытаюсь обрести утраченную враждебность. Видимо, на жаре начала плохо соображать и поплыла, увидев красивую мордашку Кирилла. Совсем уже!

Сглатываю ком в горле и снова упрямо сдвигаю брови.

– Послушай, то, что я чуть не свалилась, еще не свидетельствует о том, что я плохая те… – Прикусываю язык и, не рассчитав силу, ойкаю от боли.

– Кто плохая?

Облизываю вмиг пересохшие губы и стреляю глазами на коляску.

– Плохая мама, – проталкиваю слова, мысленно молясь, чтобы звучало убедительно.

– Конечно. Кстати, сколько им?

– А? – Глупо хлопаю глазами в попытке понять, о чем он спрашивает.

– Ну близняшкам сколько?

– Их зовут Маша и Даша. Семь месяцев. Они родились в январе.

– Совсем крошки. И по срокам сходится, – задумчиво потирает подбородок Кирилл, погружаясь в какие-то свои неведомые мне мысли.

Всю дорогу на расстоянии от нас крадется машина, на которой Кирилл приехал к отделению полиции, но я стараюсь сильно не заострять внимания.

– Спасибо, что проводил. До встречи после того, как узнаешь результат теста на ДНК, – выпаливаю я и ускоряю шаг.

– Аня! – окрикивает, когда я успеваю отойти на приличное расстояние.

С неохотой останавливаюсь и проворачиваю голову.

– Будь осторожна с детьми.

Скриплю зубами и прикусываю губу до боли, чтобы побороть желание показать этому типу средний палец. Уверена, что он не оценит такой жест и догонит. А слушать очередное нравоучение у меня нет никакого желания.

Глава 11

Если я думала, что три дня – это много, то я очень заблуждалась. В работе и уходе за девчонками часы пролетают словно миг. Радует, что тот неизвестный в татуировках больше не появляется, да и Кирилл оставил нас в покое.

Утро начинается с сообщения на старенький телефон, который я нарыла у сестры в тумбочке. Он кнопочный и такой древний, что по первости непривычно что-то делать, но денег на новый у меня пока не водится, а мой все же отказался работать адекватно и начал после включения звонить непонятно кому. Поэтому пришлось погрустить над ним и закинуть в дальний угол до лучших времен. Возможно, получится, и я отдам его в ремонт.

Дашка пытается снова что-то отобрать у Машки, Машка сопротивляется с громким воем, а я пытаюсь не сойти с ума во всем этом маленьком дурдоме. Но дурдом мне начинает нравиться, и я чувствую, как каждый раз, когда смотрю на девчонок, сердце болезненно сжимается из-за поступка, который совершила сестра.

Все же пытаюсь вчитаться в строки сообщения и радостно взвизгиваю. Девочки прерывают свое увлекательное занятие и устремляют на меня заинтересованные взгляды. Машка тут же подползет ко мне и упирается ручками мне в коленки. Глажу ее по светлому пушку и не сдерживаю улыбки.

– Ну что, тете пришла первая выплата. – Зачем-то трясу телефоном, но мне сейчас до невозможности хорошо, потому что больше не нужно пересчитывать финансы хотя бы какое-то время. – А это значит, что можно немного отметить мою маленькую победу над свалившимися на нас обстоятельствами. Да, котятки?

Тут уже Даша настолько заинтересовывается моим радостным тоном, что подползает со второй стороны и задирает голову.

– Предлагаю быстренько одеться – и в магазин за вкусностями.

Замолкаю. Пытаюсь придумать, какие вкусности можно девчонкам в их возрасте. Фруктовые пюрешки? Пожалуй, все, на что хватит сейчас моей фантазии.

– Тем более у вас памперсы на исходе. А тетя не настолько герой, чтобы стирать пеленки и штаны.

Девочки переглядываются, а я с уверенностью могу сказать, что они не осознали и десятой части из моего монолога. Поэтому мне только и остается, что схватить племяшек под мышки и утащить их на переодевание.

С каждым разом одеть девчонок удается все быстрее. Возможно, это еще связано с тем, что они все меньше мешают мне и покорно лежат, пока я выбираю им очередной наряд.

– Так, ну все, готовы красотки.

Сегодня выбор пал на красные бодики и пышные юбочки. Сама натягиваю удобные спортивные штаны и майку. Я пока смирилась, что юбки временно нужно забыть, потому как не хочется наклоняться и каждый раз думать, как бы лишнего прохожим не показать. Поэтому никаких платюшек и юбочек.

Подкатываю коляску к лифту и нажимаю кнопку. Подозрительная тишина в лифтовой шахте заставляет прижать ухо к дверям лифта и снова вдавить кнопку. Но лифт не подает признаков жизни.

– Вот же блин! – ругаюсь и опускаю взгляд на коляску. – Да уж, и что делать?

Третий этаж, но одной коляску стаскивать отсюда довольно проблематично. Все же зачем-то подкатываю коляску к лестнице и смотрю вниз. Кривлю губы и уже собираюсь повернуть домой. Сверху сбегает сосед и останавливается, потому что мы с девчонками перегораживаем весь проход, и парню просто никак нас не обойти. Криво улыбаюсь и берусь за коляску.

– Помочь? – Одаривает очаровательной улыбкой, которая проявляет на щеках ямочки. – Сегодня вроде как лифт на ремонте.

– Да вот не знаю, стоит ли вообще тогда спускаться.

Меня смущает эта улыбка, и щеки вспыхивают под заинтересованным взглядом смеющихся глаз.

– Погода супер, как раз для прогулки с детьми. Давайте помогу. Могу оставить номер, когда придете с прогулки, наберете – я спущусь.

Это еще больше меня смущает, и я нервно убираю прядь волос за ухо.

– Да как-то неудобно отрывать вас от дел.

– Ну прям уж! Мне надо в магазин слетать, потом я свободен. Я Ваня, – протягивает руку, и я неуверенно пожимаю ее.

– Я… Аня, – быстро исправляюсь, и парень хмыкает.

– Ну так что? Давать тебе номер?

Усмехаюсь и качаю головой.

– Мне правда не сложно помочь тебе с коляской.

– Я не видела вас тут раньше.

Парень хмурится и о чем-то задумывается.

– Квартиру снимаю на восьмом. Недавно переехал. Мне казалось, мы сталкивались раза три. Нет?

Черт! Надо держать язык за зубами, а то так и выдать себя можно запросто. А я все еще до конца не знаю, что будет, если моя личность все же всплывет. Что будет с девочками?

Сглатываю и бросаю быстрый взгляд на коляску, в которой сидят девчонки и болтают ногами.

– Видимо, успела забыть, материнство и все такое, – выдавливаю из себя смешок, снова обращаясь к соседу.

– Да уж, могу себе представить. Одна растишь? – кивает на племяшек.

– Ага, так получилось, – беспечно пожимаю плечами.

Ваня обходит нас и берется за коляску.

– Давай, вперед.

Он довольно резво начинает спускаться, я аж обалдеваю от такой скорости и спешу за ними. Распахиваю дверь и жду, пока Ваня вынесет коляску.

– Ну все, готово, – хмыкает. – Записывай номер.

– Да не…

– Давай, давай. Почему бы не помочь красивой девушке, которая воспитывает таких принцесс без мужской поддержки?

Подмигивает, и снова его улыбка озаряет лицо. Он выглядит искренним, и это подкупает меня. Записываю номер и вижу вопросительно выгнутую бровь.

– Ого, где ты взяла такого динозавра? – Кивает на телефон, который я сжимаю в руке.

Щеки снова обжигает, на этот раз от стыда. Неприятно слышать насмешки из-за того, что я не могу себе позволить новомодные гаджеты.

– О, нет-нет! – Ваня испуганно распахивает глаза и бьет себя по лбу. – Я не хотел тебя задеть. Черт! Просто я не помню, когда я последний раз видел кнопочные телефоны.

– Так получилось, что свой я утопила в ванной, и теперь он нежилец, – горько хмыкаю и берусь за коляску.

– Слушай, это судьба.

Его фраза заставляет насторожиться и нахмуриться.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я занимаюсь ремонтом телефонов. Можешь занести, я гляну, что можно сделать.

– Да не стоит, у меня нет…

– О деньгах не думай, все нормально.

– Ладно, спасибо, мы… – откашливаюсь, потому что снова меня охватывает неловкость: я уже давно не верю в такое бескорыстие людей, и сейчас это, скорее, напрягает, чем радует, – мы пойдем. Спасибо за помощь.

– Набери обязательно! – выкрикивает новый знакомый, когда мы отходим.

Улыбаюсь и ускоряю шаг.

В магазине решаю порадовать девчонок еще и новыми игрушками. Хоть и прекрасно знаю, что их дома хватает, но хочется после всего, что случилось, их хоть чем-то порадовать. Оплачиваю покупки и пытаюсь придумать, как бы дотащить пакет внушительных размеров. На этот раз отдел внизу не помогает, и все покупки туда просто не помещаются.

С пыхтением тащу коляску и пакеты.

– И откуда мы?

Уже знакомый голос заставляет меня испуганно дернуться.

– Блин, – цежу сквозь зубы и оборачиваюсь на стоящего во дворе нашего дома Кирилла.

Опять этот надменный взгляд и расслабленная поза у своей машины.

Стискиваю зубы.

– Ты меня пасешь, что ли?

– Не-а, не в этот раз, милая. – Отталкивается от машины и сокращает расстояние между нами.

В этот момент я жалею, что не могу быстро скрыться из виду, потому что у меня дети и чертовы пакеты. А скрыться очень хочется, чтобы снова не ввязываться в очередные разборки с этим нахалом.

– Я тебе никакая не милая, – шиплю и задираю голову, чтобы встретить взгляд синих глаз.

Кирилл переводит взгляд на девчонок и словно убеждается, что с ними все в порядке, и меня снова это злит. Эта его манера смотреть на все, словно он тут царь и бог.

Прикусываю язык, заставляю себя молчать. Ради своего же спокойствия.

– Я приехал с новостями. – Скалится.

И мне на секунду становится не по себе от его выражения лица. Сглатываю подступивший к горлу ком и пытаюсь не паниковать раньше времени.

– И с какими же?

Кирилл достает согнутую пополам бумажку и протягивает мне. Закатываю глаза, осматриваюсь по сторонам и хмыкаю. Подкатываю коляску к машине Кирилла и водружаю на капот пакеты. Слышу его злющий рык и сдерживаюсь, чтобы коварно не потереть ручками. Сам напросился!

– Не дороговата ли подставка для пакетов из супермаркета?

Оборачиваюсь и носом утыкаюсь ему в грудь.

– Ну я же не виновата, что ты настолько тугодум, что не догадался помочь. Не зубами же мне открывать эту бумажульку. – Трясу ею перед его носом.

Кирилл закатывает глаза и сдергивает пакеты с машины.

– Эй, поаккуратнее, там яйца!

– Мне кажется, ты раньше не была такой остроумной, – цедит сквозь сжатые до скрипа зубы.

– Тебе показалось. – Подмигиваю и с наслаждением вижу, как вытягивается лицо Кирилла.

Чувство легкого триумфа тут же пьянит и заставляет воспрянуть духом. Оказывается, и этого сухаря можно вывести из строя.

– Бумажульку-то открой, – вкрадчиво произносит у моего уха, и я только сейчас вспоминаю о ней.

Прилагаю усилия, чтобы руки не дрожали. Разворачиваю бумаги и задерживаю дыхание. Перед глазами скачут буквы, но главное я все же успеваю уловить: Кирилл – отец девчонок, и тест ДНК это подтвердил на все сто процентов.

И почему сейчас, когда стою рядом с этим мужчиной, ладошки покрываются потом, а в груди как-то непонятно начинает трепетать.

– И… и что теперь? – Голос предательски дает сбой, а я прикусываю нижнюю губу.

Кирилл дергает плечами и смотрит на девчонок:

– Я собираюсь быть отцом. Знаю, каково это – расти без родителей.

Глава 12

Давлюсь при таком заявлении.

– Вообще-то, у Маши и Даши есть мама.

Встречаемся глазами с Кириллом, и он наклоняет голову набок, словно только сейчас решил меня изучить немного тщательнее, чем во все встречи до сегодняшнего дня.

– Да уж, – задумчиво бормочет, а мне хочется обхватить себя за плечи, – у них есть мать, которая непонятно как их воспитает.

Распахиваю глаза: становится обидно не столько за сестру, сколько за себя.

– Ты же меня совсем не знаешь! – не успеваю подумать и повышаю голос.

– Предлагаешь это исправить? – Выгибает бровь и снова становится заносчивым типом, и раздражение не заставляет себя долго ждать.

Стискиваю зубы.

– Я понял. – Потирает подбородок, сверлит меня синими глазами. – Я понял, зачем ты все это решила провернуть со мной. Деньги эти, сообщения, новость о детях.

– И зачем же?

Во рту пересыхает под его пытливым взглядом. Не представляю даже, куда могли завести его размышления. Да я и не имею понятия, зачем все это нужно сестре.

– Ты захотела при помощи детей захомутать меня.

От такой догадки глаза округляются, а я не нахожусь что ответить. Молча разеваю рот и хлопаю глазами.

– Бред! – выплевываю ему в лицо и не могу сдержать смешка. – Зачем бы мне это сейчас? Уже прошло больше года.

– Понятия не имею. Ты мне ответь на этот вопрос. Что у тебя за план, Анечка? Если женить меня на себе, то ты просчиталась.

Давлюсь следующим вдохом и закашливаюсь.

– Боже, неужели ты думаешь, что ты весь такой из себя неотразимый, что, кроме тебя, нет других мужчин?

Кирилл меняется в лице и хватает меня за руку, притягивая ближе к себе.

– А теперь послушай, что я тебе скажу по этому поводу.

Перестаю дышать, и легкие горят от нехватки воздуха. Боюсь моргнуть. Стою, как кролик напротив удава, и не шевелюсь. Вот бы еще прикинуться мертвой для пущего эффекта.

– Я не позволю левому мужику воспитывать моих детей. Так что даже не мечтай, что сейчас, когда я выяснил всю правду, ты начнешь крутить хвостом перед другими и спокойно бегать по свиданкам. Этого не будет! – отрезает он.

Мое тело в этот момент все-таки решает отмереть и дать отпор. Вырываю руку и упираюсь ладонью в грудь Кирилла. На миг теряюсь, когда под ладошкой ощущаются равномерные удары его сердца.

Трясу головой в надеже скинуть с себя наваждение: ни к чему так реагировать на его близость.

– А теперь послушай меня ты, Кирилл. Я не приглашала тебя сюда. Я не пытаюсь сейчас повесить на тебя детей, чтобы самой строить свою личную жизнь. Ты мне не нужен, чтобы я могла заботиться о девчонках. Можешь катиться туда, откуда ты заявился. Уверена, я ничего не потеряю от твоего отъезда и продолжу жить спокойно.

Мой голос ни разу не повышается, я спокойно высказываю ему все, что успела за эти дни о нем надумать.

Кирилл стоит, прищурив глаза и сложив руки на мощной груди. Пронзает взглядом, пытается подавить. Но я чувствую, что от него сейчас никакой угрозы в мою сторону не исходит. Он хмыкает и поднимает лицо к небу, словно просит даровать ему сил.

– Какую часть моей фразы про других мужиков ты не вбила себе в голову? – Неожиданно стучит пальцем по моему виску, а я вздрагиваю и отскакиваю от него.

– Давай еще разок, тугодум. Мне не нужны другие мужики, мне прекрасно без них. И втроем с девчонками тоже замечательно. А вот ты вторгся туда, где тебя не ждали.

– Ну как же не ждали? – И снова фирменная улыбка, от которой у меня сводит скулы, вот в эту секунду я его начинаю тихо ненавидеть. – А как же твои сообщения?

Закатываю глаза и хочу вцепиться себе в волосы, чтобы немного остудить то бешенство, которое норовит затопить с головой.

– Ты всегда такой упертый?

– Конечно, иначе я бы не был тем, кем сейчас являюсь. Ну давай, признайся, что ты просто хотела поиметь с меня бабла и не надеялась, что я заявлюсь в твой город и найду тебя.

– Мне все равно, что ты там думаешь про меня!

Хватаюсь за коляску и собираюсь свалить от этого раздражающего типа. Как же он меня злит! Одно его присутствие заставляет кровь в жилах кипеть, а меня – совершать необдуманные поступки, и мне это очень не нравится.

– О, Анюта!

Зажмуриваюсь, а потом резко распахиваю глаза и кривлю губы в улыбке, когда замечаю идущего Ваню.

– Вы уже нагулялись? Давай помогу занести коляску. – Кивает на подъезд.

Слышу громкий смешок Кирилла и мысленно стучу себя по лбу. Вот же вовремя!

– Спасибо, Вань, я еще немного погуляю с девочками.

Ваня пожимает плечами и делает шаг в сторону подъезда.

– Ну тогда обязательно позвони, я спущусь. Номер есть.

Угукаю, потому что ком в глотке все равно не даст мне сказать и слова.

Спину жжет от направленного на меня взгляда. Вот сейчас он снова высокомерно усмехнется, и это окончательно добьет мой самоконтроль.

Черт! Встаю на тропинке как памятник. У него остались пакеты, за которыми мне сейчас придется возвращаться, потому что там еда и игрушки. Нужно как-то взять себя в руки и не показать Кириллу, что эта вся ситуация меня как-то задела. Уверена, на моем месте Анька бы только гордо расправила плечи и дала понять, что ей плевать на мнение всех вокруг.

Только вот поправочка: я не Анька и вряд ли сейчас смогу равнодушно отреагировать на любую реакцию Кирилла. И я вообще не привыкла к вниманию противоположного пола. Да я даже не состояла в отношениях ни разу, не то что вот так попадать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.