Светлана Хорошилова
Призрак, осыпанный снегом – 2

Глава 1 Коварная заложница

В небольшом заведении за накрытым столом собрались люди, одетые во всё чёрное. Возле Яны суетился друг её покойного брата, стараясь выполнить любую просьбу на опережение. На остальных друзей брата, погибшего нелепой смертью, она косилась враждебно: крупные ребята спортивной комплекции тихо переговаривались за столом о делах и создавалось впечатление, что пришли они повидаться друг с другом, на сходку, а не на похороны. Яна злилась: за последние полтора года, пока он был жив – если это можно назвать жизнью, о нём никто толком и не вспомнил. После того, как Макса обнаружили на городской свалке в состоянии полного отупения и беспамятства все куда-то от них отдалились. Иногда подкидывали деньжат на лечение, и на этом поддержка друзей заканчивалась.

С того момента интеллект Макса вернулся к интеллекту двухлетнего ребёнка – врачи только разводили руками, дескать, редкий медицинский случай, с таким в их практике никто ещё не сталкивался. В ответ на задаваемые вопросы парень только мычал, или приступал к бессмысленным занятиям, типа кромсания газет и выстраивания из их обрывков пирамид. Как-то во время просмотра фильма он увидел на экране чудовище. Если до этого Макс вёл себя безучастно, смотрел в одну точку, то при появлении в кадре долговязого монстра он забеспокоился, стал выкрикивать одно и то же: «гоните его!», взметался по квартире в поисках укромного места. После чего забрался в шкаф, и парня оттуда еле вытащили.

Однажды, когда сестра оставила его без присмотра, он выпрыгнул из окна. До больницы его не довезли – так Яна осталась одна, не считая знакомых. Теперь она понимала, что дожила до своих двадцати семи постоянно надеясь на участие брата, который её обеспечивал, оберегал, дарил автомобили – по слухам изъятые у кого-то за долги… Но она не верила слухам, порочащим его, говорила, что люди наговаривают на него от зависти.

Яну не мучили подозрения, чем на самом деле занимался Макс – друзья прозвали его «Каток», так как он, не церемонясь, сразу «наезжал» на любого, молча и уверенно.

Поминки подошли к концу, люди стали постепенно расходиться. Друг предложил отвезти её домой, напросился на чай, в результате поминки продолжились, только у Яны на кухне. Он беспрерывно подливал ей алкоголь, надеясь, что привлекательная сестра давнего кореша успокоится, обратит на него внимание, но Яна становилась с каждой минутой агрессивнее, рыдала, жаловалась на жизнь, требовала наказать причастных к гибели единственного близкого родственника.

Приятель в душе усмехался, пытался отговорить её от скоропалительных действий, думая в это время о том, что у него самого проблем по горло, а тут она со своими разборками. Он пытался её убедить, что у Макса просто «съехала крыша», так как он получал по ней много раз. Только Яна не успокаивалась.

– Вы же с ним были лучшими друзьями… – терзалась она. – И месяца не прошло, как ты куда-то смылся… Все вы смылись, сволочи, бросили нас в трудном положении!

Гость покачал головой в знак согласия, не зная, какие в данной ситуации можно подобрать ответы, отвернулся к стене. Она не видела его таким – раньше достаточно было мелкого недоразумения, чтобы он бросился разбираться, а теперь его надо уговаривать, давить на жалость, напоминать, как Макс когда-то за него впрягался, ни минуты не мешкая, и лез в самые рисковые дела.

– Сейчас-то чего от меня требуется?! – наконец возмутился друг, выбрав способом защиты – нападение. – Чего ты от меня хочешь теперь?! С похоронами я помог! Место на кладбище выбил одно из лучших! И опять не угодил…

Девушка перестала выть, устремив на гостя возмущённый взгляд.

– Чего я хочу? А действительно, чего я хочу?! Да всё того же – знать, как всё происходило на самом деле! Куда он накануне уехал? Сколько можно юлить, держать меня за дуру?! Что по делам – я уже слышала!

Она презрительно отвела глаза, демонстрируя степень недовольства, произнеся при этом: «Как меня это бесит…»

– По каким делам?! – взорвалась снова. – Макса больше нет, ему ты никак не навредишь… Неужели трудно рассказать: по каким таким делам он уехал перед тем, как очутиться на помойке где-то в провинции… в состоянии полного дебилизма?

Гость явно занервничал – глазки его сновали по столовым предметам в поисках занятия судорожным пальцам. Не найдя ничего подходящего, он достал телефон и стал открывать непрочитанные сообщения, будто в них возникла необходимость.

– Ну что тебе это даст? – спросил он и уставился на неё теперь безо всякого желания к развитию отношений. – Ну паренька одного они поехали искать… Паренёк им понадобился, а ниточки вели в село Никольское. Знаешь такое? Нет. Вот они и поехали к одной бабе, которая могла знать, куда он заныкался.

– В Никольское? – Глаза у Яны вспыхнули с надеждой. – И что они там делали, в этом Никольском?

– Когда я с Максом разговаривал по телефону в последний раз, он сказал, что они оттуда выезжают, и что баба их больше не интересует. И всё. После этого его номер перестал отвечать. Вот и всё.

Яна уставилась в одну точку – наконец ей удалось хоть что-то выяснить и то благодаря гибели Макса, только столь малый объём полученной информации мало чего давал.

– Что за баба? Где её найти? – продолжила она выяснять.

– О-о-о… Я свой собственный адрес, по которому тогда проживал, толком не помню, а ты хочешь, чтобы я вспомнил адрес какой-то бабы, какую в глаза не видал.

– Послушай! – погладила она его по руке. – Постарайся хоть что-нибудь вспомнить – я в долгу не останусь. – Её мстительный взгляд сменился продажным. В эту минуту он окончательно решил от неё отделаться, только напоследок «кинуть ей кость», чтобы она впредь не доставала с подобными расследованиями.

– Как я уже сказал, искали они паренька, а если тебе нужна баба, то сама она живёт в Никольском. Улица… – Он задумался, роясь в памяти. – Никольское… Сосновая… дом… Нет! Дом не скажу – у меня на цифры памяти отродясь не было. Адрес пацаны пробивали по номерам – она тогда ездила на белой Ниве. Цифр не помню, но буквы точно ОН.

Взгляд девушки взметался – куда-бы записать, но затем она успокоилась, проговаривая мысленно, уж она-то запомнит – всё, что касается гибели её брата.

– И как зовут эту женщину? – продолжала она допытывать.

– Инна, или Инга… Это разные имена?

– Да.

– Тогда Инга.

– Фамилия?

– Да не помню я фамилии! Обычная какая-то, незапоминающаяся.

Коньяк закончился. Друг понял, что ловить стало нечего, кинул в карман сотовый, вылез из-за стола и начал искать возле входной двери ложку для обуви. Яна сидела, будто парализованная, наблюдая за его действиями, следила за ним: как он впихивает ложку в новенькие замшевые ботинки, цепляет её на крючок возле зеркала, накрытого белым полотенцем, поворачивается, чтобы произнести заключительную речь.

– Ян, да не суйся ты в это дело!

Она ответила взглядом, полным ненависти, и тут он заговорил абсолютно иначе:

– Хочешь знать, как было на самом деле? Ну тогда слушай! Раз тебе не терпится влезть в это дерьмо, то поступай как знаешь… – Яна повысила внимание.

Гость пошатываясь упёрся ладонью в выпирающий угол ванной комнаты, продолжил сбавив обороты:

– Ты понятия не имеешь, с чем нам пришлось столкнуться… Мстить она собралась… Кому? Думаешь, мы увидели, что Макс превратился в доходягу, расстроились, да разбежались кто куда, как тараканы?

Он устал стоять и присел на одно колено, по-прежнему глядя на неё в упор, только теперь снизу. Начал доходчиво объяснять:

– С ним тогда были ещё двое, и всех нашли абсолютно невменяемыми – всех троих. История та же: Пианиста обмороженного вытащили из какой-то подворотни на другом конце города, Лося доставили аж из Калининграда… Привезли их вот такими… – Гость, потеряв чувство такта, изобразил гримасу, свесив на бок язык и закатив глаза, как у зомби. – Не только Макс, и эти двое вернулись даунами. – Яна слушала в состоянии потрясения. – Мы отправили разбираться ребят, и где-то на полдороги машина улетает в кювет. Мы отправили две машины – не поверишь, обе заглохли в полях, причём в холодину. Мы отправили ещё – авария на трассе, всех в больничку, слава богу живы. Дальше продолжать?

Яна неопределённо помялась, так и ничего не ответив, но гость с целью унять её пыл решил довести разговор до конца:

– Дальше ездил я сам – на сей раз мы рванули на трёх машинах. Такого я в жизни не видел: когда мы съехали с трассы, нас окружил туман, мы стали ползти два км в час – ехать-то некуда, кругом одна мгла. Я на улицу решил выйти на разведку – не поверишь, мимо меня Камаз с включенными фарами промчался… Я чуть под колёса не угодил, назад отпрыгнул… Опа! – Ударил он ладонью о другую ладонь. – Поворачиваюсь, а вокруг ни души! Рассказать тебе сколько я скитался в одиночестве? – Она в ответ только хмыкнула. – До утра! Представь себе: бродил на ощупь, вытянув вперёд руки, до рассвета, ожидая в любую минуту, что меня раздавит бешеный транспорт.

Гость посмотрел на часы: было за полночь. Возникло желание отсюда валить, но она ждала окончания истории, и он предоставил ей концовку:

– Туман потом рассеялся. Я увидел дорогу, поймал попутку – мужик меня подбросил до города. Город, правда, не наш оказался… Получается, вышел я в туман, погулял и шестьсот километров нагулял. Ну как тебе это?

Сестра погибшего друга нахмурилась вдвойне.

– А почему ты мне всё это раньше не рассказал? – возмутилась она.

– А что бы это изменило? Максик бы поправился?

– Если бы ты рассказал, я бы представляла с чем имею дело!

Гость посмотрел на неё, как на слабоумную, и произнёс вкрадчивым тоном:

– Да ты представления не имеешь, с чем мы имеем дело. – Мужчина смотрел ей прямо в глаза. – Это проделки нечисти. Ты что не врубаешься? Мы столкнулись с потусторонним, с дьявольщиной… Раньше я ни в каких бесов не верил, считал предрассудками, но теперь… – Он помотал головой. – Был момент – тогда, в тумане, я подумал, что мне привиделось, но сейчас понимаю, что не привиделось – я Его видел.

– Кого?

Гость заговорил полушёпотом:

– Его. Эту нечисть, дьявола! – Он наклонился ближе, по-обезьяньи касаясь руками пола. – Прямо передо мной проскользнула во мгле какая-то хрень трёхметрового роста. Неописуемая жесть, настоящий монстр, безобразный, уродливый. Он выглядел… как бы тебе объяснить, чтоб было понятнее… Короче, одна кожа да кости. Это не человек. Он возник ниоткуда на двух ногах, а затем поскакал на всех четырёх.

У Яны отвисла челюсть. Она пожалела, что по-хамски с ним разговаривала – оставаться в одиночестве ей теперь стало жутковато.

– Братва думала, что мы гоним… – Он усмехнулся. – Некоторые пытались повторить наши усилия. Только потом все почему-то стали замкнутыми и неразговорчивыми. А я предпочёл убраться подальше из этого города. Мне приходила и такая мысля, что я умер тогда, в дороге… Побродил по загробному царству, а потом сердце снова забилось, и я оттуда выбрался. Правда, пацаны меня в этом разубедили: сами они до утра в машинах проторчали. Дождались, когда рассеется туман и выехали на трассу. Не похоже на смерть – слишком много нас умерло и воскресло одновременно.

Гость поднялся.

– Ладно, пойду я… – Потянул за ручку. – Не надо, не провожай. – В дверях он остановился. – Надеюсь, ты меня услышала и сделала верные выводы.

Дверь за его спиной с силой хлопнула от сквозняка, квартиру наполнила тишина. Яна подметила, что впервые сидит перед рюмкой без музыки – траур не позволял. Окна были открыты, летнее затишье периодически нарушал рёв транспорта, проносящегося по свободному проспекту. Несмотря на значительное расстояние до железнодорожной линии, отчётливо слышалось постукивание колёс бесконечно идущего поезда. В голове так и стучало: тудух-тудух, тудух-тудух… Яну одинаково бесила как неизвестность, так и информация, полученная только что.

В руке оказался стакан, наполненный водой, рука его покрутила. Ненависть к неизвестному хлынула через край – Яна запустила стаканом в зеркало со всего размаху. Послышался громкий звон – стакан разбился вдребезги, и зеркало под полотенцем должно быть треснуло. Вода растеклась по полке для парфюма, закапала на ворс ковровой дорожки.

– Да пошли вы все! – крикнула Яна в пустоту.

Полотенце медленно сползло вниз – девушка увидела собственное отражение: высветленную до предела блондинку с конским хвостом и потерянным взглядом, перечёркнутое наискось двумя кривыми трещинами. От отчаяния она упёрлась в столешницу лбом – неужели его многочисленные друзья не врубаются, что она потеряла больше, чем они, она лишилась всего.

Первые деньки сентября продолжались в духе засушливого лета, только за счёт холодных ветров закончилась жара. Вчера как минуло сорок дней – Яна готова была приступить к реализации продуманных действий, тайного плана: не привлекая никого, она решила провести собственное расследование. И кого было привлекать? Этих рослых парней, верящих в бесов и всякую подобную ерунду? Природное явление в виде тумана они восприняли как аномалию, машина улетела в кювет при их-то привычной езде на высокой скорости – тоже аномалия, а если учесть употребление разного рода психотропных средств, то обычный зверь из леса им уже кажется трёхметровым…

Для поездки в область она взяла серый Ауди, на котором обычно ездил Макс до болезни, более неприметный в отличии от её ярко-красной Мазды, собрала всё необходимое в дорогу – насколько она уезжает неизвестно. Друзьям было объявлено, что какое-то время она отдохнёт на Черноморском побережье у знакомых, придёт в себя после трагедии.

Навигатор проложил путь до села Никольское, правда, выдвинулась она в неудачное время – ближе к вечеру. Виной всему внезапный приход подруги, которую неудобно было выпроводить, и та сидела у неё до четырёх.

Мимо пробегали поля, от сильного порыва ветра взлетала усохшая скрученная листва, солнце светило ласково. У Яны возникло желание пожить в одиночестве в простом деревенском доме, погулять по сельским окраинам, чего раньше никогда не наблюдалось: её всегда привлекал роскошный отдых в комфортабельных местах.

У дороги она увидела супермаркет, ей вдруг захотелось купить еды и питья – в городе она заехать в магазин не успела, и Ауди свернула на парковку. Магазин оказался небогатым на покупателей – в дальних рядах кто-то копошился, открывая одну за другой створки холодильных витрин. Кассир с интересом уставилась на незнакомку – никакое перевоплощение в простое и серое не скрыло в Яне броскость: яркая зеленоглазая блондинка спортивной комплекции и в такой же спортивной стильной одежде притягивала к себе взор. Кожа у Яны была гладкой и ухоженной, в отличие от местных деревенских, брови выразительны, из косметики только тушь. Рукав периодически приподнимался и оголял фрагмент дизайнерских часиков, на другой руке в паре с ключами от Ауди поблёскивал золотой браслет.

По ленте двинулись йогурты и напитки; блондинка с холодным взглядом сложила всё в пакет, затем направилась к выходу. Хлопнула дверца машины, Яна собралась её заводить, как вдруг на парковку подъехала белая Нива, на номере которой мелькнули буквы ОН.

Девушку обдало холодным потом, она наблюдала за этой машиной словно завороженная, рука так и застыла на ключе зажигания. Из Нивы вылезла женщина лет сорока в лёгком коротком плаще с необычной заколкой в волосах на африканский манер. Женщина направилась к стеклянным дверям, и они за ней закрылись.

Яна наконец выдохнула, посмотрела по сторонам: на парковке стояло несколько машин, но другие люди отсутствовали. Много ли белых Нив с такими буквами в округе – предположила она. Тут Яна позлилась на беспамятность своего информатора – мог хотя бы номера нормально запомнить, и ей не пришлось бы теперь ломать голову.

Женщина находилась в магазине недолго, видимо, часто здесь бывала и хорошо знала расположение позиций – пакет у неё всё-таки за короткое время был доверху наполнен. Продукты она уложила на заднее сиденье, кинув взгляд в сторону Ауди – в эту секунду Яна быстро переключилась на прихорашивание перед зеркалом, и женщина отвела взгляд.

Нива развернулась, сбавив скорость на тесном участке, затем повернула направо – в это время Яна в спешке заводила двигатель. Если до этого девушка чувствовала себя довольно-таки расслабленной, словно находилась в приятном путешествии, то теперь была будто на иголках, боясь упустить Ниву из виду. У дороги появился указатель «Никольское», куда эта женщина и свернула. Теперь Яна была абсолютно уверена, что это она – хозяйка интересующей Нивы, причастная к гибели Макса. Возможно, женщина была ни в чём не виновата, но то, что место её обитания считалось последним пунктом, после которого начинались странные события – в этом Яна была уверена, даже не подозревая, что странные события ещё впереди.

Ауди держалась поодаль, так как в отличии от густонаселённого города здесь всё было, как на ладони. Издали Яна заметила на какую из улиц свернула Нива – та проследовала в самый её конец. Девушка взглянула на стены ближайших домов: «Сосновая – 2» – информировала голубая табличка. Приметы совпадали. По телу бежали мурашки, где-то внутри колотило и сводило судорогой: одновременно смешались страх и азарт, который подталкивал к действиям, подначивал.

Издали было видно, как раскрываются коричневые ворота – Нива скрылась за ними. Яна на медленной скорости проследовала вдоль всей Сосновой. Ворота уже закрылись – в то время девушка смотрела на вывеску «46», проезжая мимо. Затем начинался лес, она развернулась и припарковалась подальше, среди кустарников, лишь бы в обзоре оставался фрагмент интересующих её ворот.

Яна обследовала забор, прошлась спереди и сбоку. Не везде была возможность подойти к нему вплотную, местами препятствовали заполонившие всё свободное пространство заросли чернослива. Двухметровый забор замыкал весь периметр. Должно быть это недёшево – выстроить по всему охвату такое ограждение, подумала Яна. С какой целью она настолько загородилась? Любые зазоры отсутствовали – некий загородный форт, внутри которого творилось неизвестное.

Пока она сидела в машине, попивая йогурты, думала: даст ли что-то пустое ожидание? А может надо пойти постучать, да зайти побеседовать? Но тут возникли подозрения: а если эта женщина прямым образом причастна к случившемуся? Тогда она сразу её спугнёт, а заодно и остальных, кто за этим стоит. Нет, надо понаблюдать: может появятся другие персонажи – у Яны будет возможность всех запомнить и записать номера машин, не выдавая себя, а в дальнейшем будет видно к каким действиям приступать. На всякий случай она избавилась от часов и украшений, сложив их в сумку, чтобы не сверкали во время слежки.

Уже стемнело, в окнах сорок шестого дома зажегся свет, но ничего интересного не происходило. Так как в последнее время Яна плохо спала, её стало клонить в сон, но тут все окна друг за другом погасли. Наблюдательница встрепенулась – темные окна её озадачили, ведь время для сна было слишком раннее. Через минуту на улице, над забором озарился свет, загудел двигатель, ворота открылись вновь – Нива с зажжёнными огнями выкатилась на улицу. Куда она собралась на ночь глядя, недоумевала Яна, запуская ключ зажигания. Когда Нива достигла начала Сосновой улицы, Ауди включила фары и двинулась за ней следом.

Обе машины пробирались сельскими дорогами, в кромешной тьме, не считая полосы, освещаемой фарами. Первая из них двигалась уверенно, зная все щербины старого асфальтового покрытия, вторая с грохотом проваливалась колесом каждый раз, так как не притормаживала, боясь упустить из виду впереди идущую машину.

Километров через тридцать Нива свернула по указателю «Студёные выселки» – Яна стала держаться осторожнее, место было совсем захолустным. Она ориентировалась на светящиеся задние огни, не внимательно относясь к дороге, поэтому несколько раз цеплялась днищем, проваливаясь в рытвины. Сквозь просвет огородов стало видно, что Нива замерла на одном месте и фары погасли. Яна быстро пристроила автомобиль в первый попавшийся карман в виде полянки возле полуразрушенного дома, погасила фары. Затем она выскочила из машины и помчалась бегом по грунтовой дороге к повороту, за который нырнула Нива. Ей открылась тёмная улочка, в глубине которой виднелся белый кузов при свете звёзд и луны.

Яна напрягла слух: женщина звенела ключами, было слышно, как она отпирает дверь. В сенях зажегся свет, дверь хлопнула, снова стало темно. Теперь торопиться некуда – Яна направилась к дому не спеша, осматривая тёмные окрестности. Позади неё всё поглотил мрак, впереди виднелись дома – в некоторых горели окна. Яна сбавила шаг, проходя мимо Нивы, заглянула в салон, но высматривать там было нечего.

Перед ней стоял небольшой светлый домик старой постройки, тихий, уютный с отгороженным палисадником – женщина теперь зажгла все окна и благодаря свету, льющемуся из них, можно было рассмотреть обстановку вокруг. На калитке висел обруч из плетёной проволоки. Пока тень женщины мелькала за занавесками, Яна быстро приподняла обруч, отворила калитку и нырнула на территорию. Притихла за углом, вслушалась, разглядела тропинку во двор, пошла огибать дом.

Со двора был ещё один вход и единственное окно, тоже светящееся. Девушка осторожно подёргала дверь: она была заперта изнутри, подкралась к окну, закрытого шторками в нижней его части. Сбоку оказался зазор – Яна попыталась туда заглянуть, приподнявшись на носки. Ей открылся фрагмент обычной сельской меблировки. Промелькнула женщина, она сновала туда-сюда, ставила на стол сумку, копалась в ней, и Яна пришла в замешательство: зачем той понадобилось ехать в столь глухую деревню, в этот старенький домик по темноте, чего она здесь забыла?

Будь Яна в этой дыре совсем одна и при других обстоятельствах, она умерла бы со страху. Только сейчас ею двигало нестерпимое чувство мести, поэтому она абстрагировалась от жуткой обстановки, считала, что все бояться должны её.

Женщина снова полезла в сумку и достала блестящий предмет – это была небольшая утварь с крышкой. Яне показалось, что та держит в руках антикварную вещь. Может за этим она и приехала – спрятать дорогую реликвию? Может та стоит бешенных денег, или она украдена?

Наблюдательница потирала руки, что теперь эта вещица окажется у неё, станет трофеем помимо прочего. Тем временем женщина заглядывала внутрь ёмкости, снова закрывала крышку, стала вынимать из сумки странные предметы: пирамиду, стеклянные флаконы, металлический коробок. Затем выставила два толстых свечных огарка. Уж не колдовать ли она сюда приехала, с замиранием в сердце подумала Яна, тронув по неосторожности раму. Старая краска внезапно отвалилась крупным куском, невольно раздалось шуршание облезлых клочьев – женщина напряглась.

Девушка увидела, как та резко двинулась по направлению к входной двери. Яна с быстротой кошки бросилась в углубление двора и затаилась в дебрях, прячась за наваленным хламом. Дверь во двор резко открылась, на траве протянулся светлый прямоугольник – у Яны стучало сердце, смелый пыл куда-то сразу исчез, а больше всего пугало то, что колдунья стоит в дверях, молчит, не двигается… Может она заметила её и специально выжидает удобного момента? Голову заполонили многочисленные варианты, чем она будет оправдываться, если её действительно обнаружат. Все возможные оправдания были несуразны. Чем тут объяснишь, находясь в такой дыре, да в чужом дворе пустующего дома? Был бы кто-то другой, местный пацанёнок, например, а не она – такая рафинированная особа, как Яна.

Пока она пряталась, старалась анализировать: во что мог вляпаться её самоуверенный брат? Одна из версий была из области суеверий, а именно, что Макс и его друзья попали под влияние чёрной магии.

Женщина вслушивалась, чего-то ждала, наконец, крикнула в темноту:

– Нунэ?

У Яны отлегло. Дурацкая кличка – Нунэ. Чья она: собачья, кошачья, или кто тут у неё прикормился? Повсюду Барсики, Шарики, а тут вдруг Нунэ! Только ведьмы так назовут своего чёрного кота.

Дверь медленно закрылась. Фу, слава богу, сейчас бы проскользнуть обратно вокруг дома и бежать отсюда что есть мочи… Но тут вспомнился брат. Яна заставила себя перестать бояться, собралась с мыслями, вскоре она чётко расслышала, как открылась другая дверь, затем её заперли на ключ, позвякивая снизкой. Девушка приготовилась к звуку заводящейся Нивы, только после громыхания обруча долго затянулась абсолютная тишина.

Осторожно она прокралась к лицевой стороне дома, заметила, что Нива, как и прежде, стоит на своём месте, но сама хозяйка куда-то испарилась. Яна выглянула на улицу – в последний момент она уловила при свете звёзд удаляющийся силуэт: женщина двигалась вдоль огородов в том направлении, откуда они обе приехали. Затем она повернула влево за огороды, в самую гущу мрака.

Яна бросилась быстрей её догонять. Поведение этой тётки не соответствовало никаким привычным понятиям: куда её понесло без машины, что ей понадобилось на задворках в кромешной тьме? Там, за огородами, ничего нет – деревня осталась позади… Чего ради ей вздумалось жечь бензин? Чтобы прогуляться по глухим окрестностям при свете звёзд?

Наблюдательница перебегала на цыпочках короткими расстояниями, вслушивалась, оборачивалась. Порывистый ветер, играющий сухой листвой, был кстати – на случайный шорох преследуемая никак не реагировала. Миновав кусты Яна снова заметила удаляющуюся фигуру, та держала курс на дубовый лесок. Девушка следовала за ней по пятам, словно кошка: перепрыгивала где надо через препятствие, кралась, пригибалась к земле, не упуская её из вида. Женщина стала пролезать сквозь ограду, и девушка заметила за ней кресты.

Дубовый лесок оказался вместилищем деревенских захоронений – получается, что более удачного места для могил, как эта дубовая роща, жители подыскать не смогли. Холодок пробирал уже на подходе – невозможно было представить, что чувствует человек, находясь внутри под мрачными густыми кронами, в окружении деревянных крестов и каменных плит. Теперь она точно рванёт обратно, заведёт свою Ауди и укатит домой… Но тут вспомнился брат.

Раньше её ни при каких обстоятельствах никто не уговорил бы наведаться ночью на кладбище: беспорядочно заставленное оградками, жуткое, без фонарных столбов и аллеек, только это был другой случай – она поставила себе цель.

Тихо Яна пролезла через забор тем же образом, как эта ведьма. Слегка пригнувшись она стала красться между могил, вглядываясь в ту сторону, где только что мелькала голова с африканской заколкой. Голова замерла. Яна подошла ближе, хватаясь за оградки, и притаилась за двойным гранитным памятником, подступ к которому был со всех сторон. Держась за надгробный камень, она забралась на ступени его подножия, где обычно расставляют приношения – сама не заметила, как это произошло.

Женщина была к ней спиной, похоже, она застыла перед одной из могил. Может у неё здесь кто-то захоронен, мелькнула мысль. Но почему навещать надо ночью? Нормальный человек разве придёт ночью на кладбище? Тут подумала про себя: а сама она что здесь делает?

Но Яна считала, что сама она оказалась в этом месте не из праздного любопытства, а движимая местью за брата, значит и у этой женщины была серьёзная причина, ради которой она проехала три десятка километров и теперь склонилась над чьим-то надгробием.

С дрожью в коленях Яна наблюдала, как та совершает непонятные действия. Девушка прислушалась: не произносятся ли при этом заклинания, но ведьма проделывала всё абсолютно молча. Яна устала вглядываться в одно и то же – поначалу было интересно, но, когда ожидание затянулось, она начала посматривать по сторонам. Кругом рябили могилы: на фоне тёмных мрачных надгробий белели овалы, либо выбитые портреты людей. Яне стало не по себе. Ей показалось, что некоторые лица смотрят прямо на неё, будто они шевелятся, но тут же успокоила себя: это игра теней, шевелилась сама темнота.

Яна вздрогнула, когда заметила, что женщина возвращается тем же ходом. Девушка присела в тени облюбованного памятника. Настал момент, когда ведьма прошла совсем рядом – тёмная фигура почти бесшумно просеменила мимо двойного гранита, отчего сердце девушки замерло. Стоило той оглянуться, и она бы заметила при свете луны пригнувшийся у камня человеческий силуэт. Но если во дворе старого дома Яна могла бы хоть как-то объяснить своё присутствие, то теперь ей не приходило в голову ровным счётом ничего. Городская девица ночью на деревенском кладбище – глупее не представишь…

Никогда бы не подумала, что, находясь на незнакомой могиле среди теней от крестов, она испытает огромное облегчение – таковым было ощущение, когда колдунья перелезла через ограду и скоро исчезла из виду. Яна сделала продолжительный выдох: всё, ушла, наконец-то.

Некоторое время она не двигалась, дожидаясь, когда та отдалится достаточно далеко. Не спеша девушка пробралась мимо могил в обратном направлении, перелезла и уже не крадучись двинулась по дороге. Теперь она осмелела. Если спросят: что она делает ночью на дороге, ведущей к местному погосту, пошлёт любого куда подальше – где хочу, там и иду, когда хочу, тогда иду.

Яна приблизилась к повороту на улицу, на которой должна была стоять Нива. Девушка решила, что к ведьминому дому больше не пойдёт, а возьмёт левее, в сторону Ауди. Смелость резко пропала, когда просвет дороги озарился зажжёнными фарами. Свет усиливался – Нива проехала мимо, затем снова стало темно – по смыслу женщина поехала домой. Какое-то время продолжал слышаться гул, пока звуки совсем не стихли.

Открывшаяся улица оказалось пустой – машина на ней не белела. Пропал смысл бежать к Ауди, наоборот усилился интерес к старому дому. Что там внутри, что за антикварные вещи прячет эта женщина в его стенах? Яна окончательно уверила себя, что это была та самая Инга, не кто иной. Странные события, случившиеся с братом, привели к странной женщине.

Ведьмин дом теперь стоял погружённый во тьму, да и окна других домов, что светились вдалеке, тоже погасли. Яна проникла на территорию, подёргала первую дверь, обошла вокруг дома и остановилась возле двери, ведущей во двор. Макс в своё время научил её вскрывать замки, поясняя, что всё в этой жизни может пригодиться. А этот запор вообще был уровня детского сада – Яна быстро с ним справилась.

В сенях воняло не выветриваемым запахом старья. Девушка посчитала, что теперь опасаться некого и включила свет. Внутренняя дверь, обитая дерматином, вела в кухню, смежную с единственной комнатой. Посреди стояла белёная русская печь. В жилой части дома, в отличие от сеней, царил порядок, ничего лишнего, всё на положенных местах.

Яна разозлилась с досады, так как тех самых вещей нигде не было, а один лишь простой ненужный хлам, обычные предметы быта. Она полазила по шкафам: на кухонных полках лежали консервные банки, упаковки с крупами и коробка чая, в большом шифоньере одно старое тряпьё. Ей стало ясно: предметы таинственного культа женщина увезла с собой, а значит Яна идёт не в правильном направлении, ей надо уделить внимание Никольскому.

За окном провыла собака – от такого вытья, напоминающего волчье, пробежал мороз по коже. Голос собаки доносился со стороны огорода – её-то Инга видимо и прикормила.

Девушка погасила свет, подошла к задней двери, чтобы убраться отсюда, но за дверью послышалось злобное рычание. Яна сразу передумала выходить. Вдруг набросится, предположила она, сообразит, что чужак в доме кормилицы.

Ей стало интересно: каких она размеров, насколько опасна, можно ли её отогнать… Или задобрить, к примеру, с помощью еды, хранящейся здесь в шкафах. Яна отодвинула занавеску, прильнула к окну, ведущему во двор, стала высматривать участок, где находился порог. К её удивлению за дверью не было никого, значит, собака уже убежала. Тогда она стала вглядываться в темноту, изучая очертания под сенью деревьев.

За окном стрекотали ночные насекомые, в остальном стояла тишина, какой в городе никогда не бывает, и мрак в этих местах был настолько густым, какого не увидишь даже в самых тёмных районах города. Яна дёрнулась от испуга, когда под одной из старых яблонь обозначилось движение серой массы, будто стволы и ветви деревьев ожили. Она не спешила уходить, пока не удостоверится, что ей привиделось, сейчас она поймёт – это ветер раскачивает яблоню, затем она соберётся с духом и решительно выйдет на улицу. Стоило поторапливаться.

Тень пошевелилась снова – это явно была не яблоня. Она увеличивалась в размерах, устремлялась ввысь, врезалась в ветки и надламывала их… Наконец, тёмная масса замерла, будто одеревенела.

Когда нечто огромное запрыгнуло со всей дури на крышу сарая, совершив летящий прыжок подобно ягуару, Яна отскочила назад в испуге, зацепилась ногой за стопку поленьев и лишилась чувств.

Крик петуха заставил её открыть глаза. Девушка потрогала припухлое темя, видимо, она им ударилась о полено при падении. Солнечные лучи слепили, в доме стало светло. В лучах трепетала пыль. Девушка попробовала встать, удивилась, что она до сих пор здесь, начала вспоминать вчерашние события. То, что она увидела за окном ночью, ей явно привиделось – сказались бессонница и стресс. Сейчас она уедет из этого места и займётся изучением личности Инги. Яна приблизилась к задней двери, попыталась её открыть. Странно… Но дверь не поддавалась. Махнула на неё, подошла к передней – тот же результат. Вспомнила, что на передней двери со стороны улицы висит замок, снова занялась дверью, ведущей во двор – при открытом запоре та совершенно не слушалась. Девушку словно замуровали, тогда она решила воспользоваться окном. Дальнейшее выходило за грани реальности – ни одно окно не открывалось. Тогда она задумала разбить стулом стекло: размахнулась, ударила со всей силы… Так не бывает, это какой-то сон – стекло осталось целым.

Что стало с миром, что не так, по какой причине он превратился в такой непробиваемый? Сразу вспомнился рассказ ночного гостя про внезапную смерть: уж не умерла ли она? Может её бестелесный дух бродит по старому дому и не имеет возможности прорваться к живым людям? Яна поочерёдно стала брать предметы, с силой пытаться бить ими о стёкла – всё безрезультатно.

За окнами кипела жизнь: кукарекал петух, тряся бородой, его многочисленное семейство купалось в дорожной пыли, парень протарахтел на скутере, распугав всех кур, – денёк сегодня был идеальным для уличных времяпровождений. Но Яну никто не слышал, казалось, она была заперта со всех сторон, в ящике, в бункере, а может в гробу… Пленница несколько раз себя ущипнула, вгляделась в зеркало, потрогала лицо – на смерть не похоже, всё такое реальное… Это нечто другое.

Заложница дома сидела и всхлипывала, вспоминая всю пройденную жизнь, считая эту странную западню наказанием за грехи. Успокоившись она начала удивляться: почему ей по-прежнему хочется есть, тянет посетить туалет, да и помылась бы она под душем с великим удовольствием? Тут она вспомнила про припасы в шкафу, распечатала банку с кукурузой, съела половину. Заметила ведро с водой, наклонилась, принюхалась. Как ни странно, но вода казалась свежей, ледяной, будто её только что принесли из колонки – Яна глотнула прямо из ведра, намочив нос. Увидела кружку, черпнула, с жадностью выпила всю до дна. В сенях она обнаружила старое ведро, устроила в нём туалет – терпеть было невмоготу.

Стала думать, как быть дальше. Может она наконец проснётся, выйдет когда-нибудь из этого немыслимого тумана. Сейчас она готова была оказаться хоть за шестьсот километров в любом другом городе, лишь бы на воле, только бы выбраться из этой ловушки навсегда и никогда больше сюда не возвращаться.

День подходил к концу. Снова она бродила по дому: вначале при свете, затем в темноте, заняться было нечем. В конце концов её сморил сон – она заснула на кровати одетая, сложившаяся в позу эмбриона.

Посреди ночи её что-то внезапно разбудило. Яна открыла глаза: над ней нависло огромное вытянутое чудовище. При свете луны, проникающем в окна, виднелись его очертания, и доходили они до самого потолка. Девушка вскочила – нет, привиделось, дурной сон. Сидя на кровати она стала озираться вокруг: в доме было так же тихо и спокойно, тишина отдавала звоном в ушах. Включила свет, прошлась по избе, выглянула в сени. Удостоверившись, что кроме неё здесь никого нет, завалилась снова, оставив свет включенным в кухне.

Приснился Макс. Будто куда-то спешит, торопится вместе с другими такими же, как он, агрессивно настроенными парнями, вламывается в чей-то дом, поднимается на второй этаж, избивает хозяина, его жену, тычет в них оружием. Люди напуганы, но он выдвигает к ним требования. Вдруг Макс замечает в соседней комнате спящего ребёнка двух или трёх лет, хватает его за шкирку, несёт, выкрикивает: «Я твоего щенка сейчас в окно вышвырну!»

Яна резко проснулась. Сон походил на явь, он казался самым ярким кошмаром за всю её жизнь, настоящим видением во время бодрствования, или будто она сама там присутствовала и видела всё в реальности. Ей понадобилось время, чтобы унять дыхание. Солнце только начинало всходить. Переворачивания с бока на бок стали продолжением того кошмара, закралось сомнение: а не могло ли это событие действительно произойти на самом деле? Может Макс и вправду был настолько жесток и безжалостен? Яна откинула столь омерзительное предположение, как навязчивое и невозможное. Под утро ей в очередной раз удалось вырубиться – так она проспала до обеда.

Проснувшись она заметила изменения в доме – первые минуты стояла и смотрела на них не шевелясь. На отключенной от розетки плите дымилась маленькая кастрюля с супом, в миске лежала приготовленная в духовке куриная ножка, настолько горячая, что могла обжечь. Яна приняла это за продолжение сна, умылась прохладной водой, обернулась: дымящийся обед дожидался её в реальности.

Ближе к вечеру она рискнула вступить в диалог с явлением, присутствие которого она заподозрила.

– Ты сейчас здесь?

Никто не ответил.

– Кто ты?

Девушка насторожилась, слушая знаки, звуки. Ничего не изменилось.

– Зачем ты удерживаешь меня здесь? Это невыносимо! Просто издевательство какое-то! Я не могу так больше…

Её глаза налились слезами, она их смахнула.

– Еда – это конечно замечательно, – продолжила она с тоской в голосе, – но мне надо выйти на улицу… Я в туалет хочу! Слышишь? Мне надо сходить во двор!

Вдруг раздался скрип, явно откуда-то из сеней. Лицо её сразу посерьёзнело. Осторожно, с замиранием сердца она проследовала в кухню, затем приоткрыла внутреннюю дверь, выглядывая в проём: та дверь, что вела во двор, была распахнута настежь.

Яна выплыла из дома ничего не понимая, с открытым от удивления ртом. Свежий воздух наполнил лёгкие. Едва переставляя ноги, она направилась к уличному туалету, не веря тому, что с ней происходит. В лицо подул тёплый ветер – она наслаждалась им.

Находясь внутри туалета, она разрабатывала план побега, ломала голову: как провести невидимую силу, удерживающую её в плену. Придумав план, она резко выскочила на улицу, толкнув дверь ногой, и понеслась в огород, словно ужаленная. В надежде она искала среди садов хотя бы одного человека, которого можно просить о помощи. Ей удалось пересечь огород до самого конца, перемахнуть через старое заграждение, но тут она споткнулась и упала, потеряв сознание.

Пришла она в себя глубокой ночью: Яна находилась в кровати, вокруг было темно. Поначалу мысли крутились хаотичным клубком, собирались воедино: был ли побег, или ей померещилось – сказалось нестерпимое желание выбраться на свободу… Ей послышалось, что под полом кто-то есть – оттуда донесся звук странной возни, будто сдвинулся предмет, затем чем-то стукнули, снова передвинули. Теперь она точно вспомнила, как выходила во двор, как бежала сломя голову и перелезала через ограду, но в дом она точно не возвращалась.

Утром все наружные двери оказались снова запертыми. Обед больше не появлялся. Яна от злости возобновила попытки выбраться из дома с помощью разрушений: в окна летали табуреты, билась о стёкла плита, нещадно ломались предметы утвари. Применив все возможные способы, она присела в отчаянии, обхватив голову руками, заныла:

– Выпусти меня на улицу… Пожалуйста… Я больше не убегу.

Просидев так около часа, она наконец услышала звук открывания уличной двери, выбежала в сени: дверь оказалась распахнутой, ветер болтал ею в разные стороны. Яна посетила туалет без лишних рвений, вернулась назад, попробовала найти себе занятие – увидела на полках книги. Зачиталась.

В этот вечер она заснула быстро, только приснившийся кошмар её так же внезапно разбудил. Снова ей снился брат с наставленным на молодого человека «стволом». Действие на этот раз происходило в лесу. «Давай, копай себе могилу!» – кричит Макс. Яна видит их со стороны, будто стоит где-то рядом, с волнением наблюдает за происходящим. Тут она узнаёт в молодом человеке своего жениха, который пропал без вести четыре года назад. Макс угрожает, парень копает, сзади посмеиваются друзья. Внезапно раздаётся выстрел, и жених падает замертво с дырой во лбу. Кто-то начинает его забрасывать землёй.

Яна проснулась в холодном поту, села на кровати, отдыхивалась. Вспомнила подробности того исчезновения: накануне её парень затеял с Максом какие-то совместные дела, чего никогда раньше не делал. Позднее, с момента, как он перестал выходить на связь, брат начал вести себя подозрительно: в поисках участвовал неохотно, выдвигал идиотские версии. Теперь в Яне закрались сомнения: что означал этот сон, и не причастен ли к исчезновению жениха её хвалёный братишка?

В дверном проёме блеснули два продолговатых глаза и удалились в глубь, потухли в темноте. Ещё немного и она начнёт сходить с ума.

С раннего утра по стёклам хлестал дождь, наступило похолодание. Находиться здесь стало невыносимо вдвойне. Мучила тоска, давило одиночество, не доставало тепла и комфорта. Яна постоянно сожалела о том, что оставила телефон в Ауди – не было времени отключать звук, когда нужно было проследить за Ингой. Сейчас бы он пригодился – она подняла бы всех и вся, чтобы вызволили её из плена.

Открывая дверь и направляясь в туалет под проливным дождём, поймала себя на мысли, что она и так беспрепятственно выходит на улицу. Мелькнула хитрая идея: когда дождь закончится, она выпросит у невидимого хозяина прогулку по улице. Сама же отправится гулять к машине, затем попробует быстро в неё запрыгнуть. Ну а дальше как пойдёт…

На столе её дожидалась овсянка. Яна на неё покосилась, поставила разогреваться чайник, но плита не работала, видимо после неоднократного падения с подоконника во время бесполезного битья стёкол. Девушка позлилась на свои недальновидные проявления эмоций – плита сейчас была бы кстати, она соскучилась по горячему чаю.

– Ты здесь? – крикнула она, тоскуя у окна, залитого проливным дождём. Затем вздохнула, так как никто не ответил, вновь повернулась к окну с однообразным пейзажем.

Дождь в этот день так и не утих, замысел побега пришлось отложить до лучших времён. Вряд ли хозяин дома поверит в желание прогуляться в такую ненастную погоду, а шанс может представиться только один.

На следующее утро выглянуло солнце, но повсюду стояла неприятная сырость. Пленнице не терпелось приступить к реализации побега – несмотря на это, она терпеливо выполняла утренние процедуры, делала вид, что её всё устраивает. Не вызывая подозрений садилась за стол, где её ждали, взявшиеся из ниоткуда, сырно-маслянные бутерброды с горячим кофе.

Часам к двенадцати дня она подняла голову с вопросом:

– Я могу пойти погулять? – В это время она изучала потолок, дожидаясь ответа сверху. – Ну хотя бы до второго поворота! – Выдержала паузу. – Я только до поворота и обратно! Или мне сидеть у окна целую вечность?

Решила проверить – получила ли она на это одобрение: накинула поверх толстовки рыбацкую парку, висящую в шкафу и приблизилась к двери, той, что вела во двор. Дверь легко поддалась, ничего не случилось. Девушка, озираясь по сторонам, отправилась огибать дом, открыла калитку, очутилась посреди дороги. Улица была безлюдной. Днём всё казалось иначе: деревня выглядела миролюбиво – не та мрачная глухомань, как ей представлялось в момент ночной слежки.

Прогулочным шагом Яна двинулась вдоль ограждений участков, где в старые времена стояли избы, но теперь остались одни заброшенные сады. Она вдруг подумала, что зря не отправилась в противоположном направлении – к жилым домам: там люди, к ним можно броситься за спасением, рассказать им о доме-капкане. Но тут же осекла себя: какой здравомыслящий человек ей поверит?

Замерла на секунду, подумала: а может её никто и не держал вовсе? Что, если её падение там, в огороде, могло быть случайным и неудачным, после которого она не смогла вспомнить, как добиралась до кровати? Отдалившись от дома на расстояние, она оглянулась – не могла поверить в то, что была на свободе. Вбила себе в голову ерунду, наказала сама себя… Сейчас она дойдёт до машины, сядет в неё и спокойно уедет – будет вспоминать произошедшее, как самую дурацкую нелепость в её жизни.

Впереди показался заброшенный дом – окна и двери в нём отсутствовали, остались стены, да крыша. С каждым шагом она напрягалась: ей казалось, что она оставила машину буквально рядом с ним, но до сих пор её не было видно. Яна уже стояла прямо перед домом и не могла понять: почему не находит собственной машины?

Быстрым темпом она двинулась по дороге дальше. Тогда была ночь – теперь день, Яна могла оставить машину возле другого дома, а этот могла миновать не заметив. Позади остался второй поворот, затем третий – так она достигла конца деревни: Ауди не было нигде.

– Что за идиотизм! – вскрикнула девушка и вернулась обратно к дому без окон.

Сердце её колотилось, когда она стояла и молча взирала на недавние следы от шин: трава была примята в виде двух борозд. Абсолютно наглядно борозды показывали, как она сворачивала к дому, но затем борозды резко обрывались – без следов разворота, или съезда обратно на дорогу.

С учащённым дыханием Яна стала осторожно пробираться ко входу, приминая дикие заросли. Несмотря на светлое время суток, её колотил страх, она будто уловила присутствие некой сущности в этих стенах – в разрушенном доме что-то было.

Под ногами хрустнули старые прохудившиеся доски, на всех выступах покоилась многолетняя пыль, валялся ржавый хлам, никому из сельчан не понадобившийся в хозяйстве – настолько ветхим он был. Яна подошла к внутренней двери, висевшей на одной петле, дырявой и приоткрытой. Сквозь отверстие просвечивался предмет современного плана, который совершенно не вписывался в обстановку старья. Чем ближе она к нему подступала, тем больше замирали все её органы, в венах стыла кровь – взору открылась её собственная машина, стоящая креном в стенах полуразваленного дома, куда она никак бы не въехала своим ходом, куда её никто бы не затолкал при любом желании.

Яна стояла потерянная: челюсть отвисла, глаза обезумели. Протянула к машине руку, коснулась – уж не снится ли ей. Холодный металл кузова был до боли знакомым. Взгляд скользнул к потолку: сквозь огромные щели трухлявых досок просвечивались стропила, кровля, балки, потемневшие от времени. Крышу давно не трогали: везде, где только можно, растянули лохматые сети пауки. А значит, краном машину тоже не поднимали. Кто смог такое проделать? Как ему это удалось?

Изучив обстановку, она пришла к выводу, что, как ни старайся, всё равно её отсюда не вытащишь, если только разбирать на части, всю развинчивать. Оконные проёмы были маленькими, как принято в домах тех лет, дверной проём низким. Начнёшь разбирать сам дом, он попросту обрушится. Крышу снимать – тоже не вариант.

Яна поймала себя на мысли, что её размышления абсурдны: любая техника приступит к работам, и вся деревня сюда сбежится выяснять, что здесь происходит. Ей придётся объясняться не только с жителями – новость разлетится далеко за пределы Студёных Выселок. Понаедут все, начиная от представителей власти, заканчивая любителями феноменов.

Водительская дверь была припёрта к стене. Яна открыла пассажирскую дверь, увидела сумку, обрадовалась, стала искать мобильник: ну всё, теперь кто-нибудь за ней приедет. Телефона не было нигде – девушка вытрясла содержимое на сиденье. Хотя она прекрасно помнила в какой карман сумки его засунула, всё равно кинулась обшаривать бардачок, пространство под креслами, поискала сзади – ничего.

Сущность, обитаемая в доме-капкане, играла с ней в жестокую игру. Девушка выбралась из дома в состоянии ярости, направилась по дороге пешком – не в своё новое пристанище, а прочь из села. Через пару километров ей встретился грузовик. Яна чуть не бросилась под колёса, преграждая путь, стала умолять водителя отвезти её в противоположном для него направлении. Работяга отпрянул от взбалмошной девицы, заподозрил неладное и прикрываясь срочностью поехал дальше.

Дорога постепенно стала затягиваться туманом. Яна заметила это не сразу – ей показалось, что накрапывает дождь. Небо затянули серые облака, но вскоре она начала понимать, что путь, видимый её глазам, сократился до расстояния вытянутой руки.

Чтобы её не сбила машина, она держалась самого края дорожной насыпи. Дойдя до перекрёстка, она пыталась вспомнить: откуда приехала той ночью? Здесь где-то были указатели, но чёртов туман их попрятал. Толком не определив направление, выбрала более подходящее и снова стала держаться обочины, а точнее травы за обочиной. Куда все подевались, думала она, почему вообще никто до сих пор не встретился.

Асфальт привёл её к остановочному павильону без вывески. Яна присела на скамью, стала дожидаться автобуса, готова была уехать на первом попавшемся. Прождав безрезультатных три часа, заметила, что позади павильона проявились дома. Позлилась сама на себя – всё это время она, оказывается, находилась вблизи жилого района. Туман продолжал постепенно рассеиваться. Яна двинулась вдоль частных владений в надежде кого-нибудь встретить. Улица была пуста, но в некоторых домах горел свет. Если никто не попадётся, буду стучаться в двери, решила она.

Пройдя пару десятков метров Яна свернула на другую улицу, так как ей послышалось, что у кого-то скрипнула калитка. По правую сторону жилые дома закончились, ряд продолжался только по левую. Пройдусь ещё немного, подумала она, и вернусь обратно – предыдущая улица вселяла надежду, в отличие от этой, малонаселённой.

Яна застыла посреди дороги, как изваяние, после того, как слева в её обзор попал знакомый обруч из плетёной проволоки, да и в самой калитке было что-то знакомое, и висящий на двери замок она уже где-то видела… Перед ней стоял дом-капкан собственной персоной, молчаливый, обрамлённый туманом. Возникло желание заорать на всё село, но она сдержала себя, вспомнив с какой целью сюда приехала.

Как она могла совершить столь изнурительное странствие, пройдя на своих двоих километры и снова оказаться перед его окнами? Как вообще могло такое случиться? Девушка почувствовала усталость в ногах, возникла нужда в еде и питье. С неприятием, но она открыла калитку, обошла со двора и открыла заднюю дверь.

В сенях было темно и тихо. Яна отрешённо проследовала в кухню, включила свет, так как начинались сумерки, окинула взглядом неизменившуюся обстановку, кинула сумку на пол, зачерпнула воды и залпом опустошила кружку. Вяло подошла и присела за стол – сегодня он был без угощения. Сначала она длительно недовольно смотрела в пол, затем подняла глаза… Не выдержала, крикнула:

– Эй, ты! Тот, что тут хозяйничает! Слышишь меня? – Напрягла слух. – Тебе не надоело прятаться? Покажись! – Яна осмелела, но это была показная храбрость. Она дышала с трудом, произнося эти слова. На самом деле она боялась. – Я знаю, ты где-то здесь… Что тебе надо от меня? – Подождала ответной реакции. Затем злость сошла с её лица, она заговорила иначе: – Может ты умер в этом доме? Или тебя здесь убили? Закопали где-нибудь в подполе, вот ты и маешься… Смотрела про такое в кино: убьют кого-нибудь, а потом его душа не находит покоя, бродит около места своей смерти, пакостит живым людям… – Снова прислушалась. – Скажи, ты… призрак?

В стенах дома не шелохнулся ни один предмет. В какой-то момент ей показалось, что кроме неё здесь никого нет – она тупо сидит и разговаривает сама с собой. Вот глупая…

– К худу или к добру? – попробовала иначе.

В комнате с полки свалилась книга – Яна вздрогнула, да так, что чуть не лишилась чувств. Крадучись она облокотилась рукой о дверной наличник, медленно заглянула в спальню: на полу валялся раскрытый том. Девушка опустилась на колени, чтобы проверить пространство под кроватями – там ничего не было, кроме хранившегося таза. Яна с трепетом взяла в руки старую потрёпанную книгу. Сначала глянула на обложку: «Робинзон Крузо», стала её листать. Мимолётно что-то промелькнуло – она начала перелистывать заново. Страница с закладкой нашлась: печатный текст «Робинзона» был исписан карандашом, Яна стала разбирать почерк.

«Меня зовут Кирилл. Я здесь скрываюсь от бандитов, которые хотят со мной разделаться. Но в этом доме я не чувствую себя в безопасности. Здесь обитает какая-то нечисть. Я наблюдаю её из окна во двор по ночам, вижу, как она пялится на меня в упор. Жуткий, страшный урод неизвестной природы. Если в этом доме обнаружат мой труп, то имейте ввиду – помимо бандюков на меня тут охотился ещё один тип. И я не сошёл с ума, я нахожусь в здравом рассудке. Эта нечисть явно приходит с того света, такое могло явиться только из ада».

Девушка закрыла книгу с холодом, пробегающем по спине, вставила её в свободное пространство, испуганно окинула взглядом комнату.

– Значит, тебя зовут Кирилл? – громко спросила она. Прислушалась. Не получив ответа крикнула: – Ну не молчи! Подай мне новый знак!

Остаток дня больше ничем не удивил. Яна вскрыла последнюю консервную банку с рыбой и вылизала её всю. Крупу варить было не на чем, значит впереди её ждала голодная смерть. Девушка свернулась калачом под одеялом и стала думать: сколько она ещё так протянет.

Ночью ей приснился сон, как всегда с участием брата: трое едут в машине, всё вокруг заметено снегом, значит, события происходят зимой. Ребята переговариваются.

– Да мочить его, суку, надо, мочить! – настаивает Макс, ёрзая нетерпеливо на заднем сидении и вцепившись обеими руками в подголовники передних. – Видали, как запрятался? В глухомани! Боится, гад!

Обернулся молодой мужчина, сидящий за рулём – Яна вспомнила во сне, что видела его раньше.

– Вряд ли он представляет для нас угрозу… – невозмутимо произнёс тот.

– Да ты что, Пианист? – брызгал слюной Макс. – Хочешь пустить дело на самотёк?

– А кому он трепанёт? В его же интересах сидеть и не рыпаться, и не попадаться нам на глаза…

– Да ты что?! Сейчас не трепанёт, потом запоёт… Мочить его, суку, надо! Мочить!

Сестра никогда не видела его таким: безжалостным, подстрекающим к убийству. Её ли это Макс?

Внедорожник остановился. Троица вылезла из него и стремительно направилась к дому – тут она узнала место происходящих событий: это был он, тот самый дом, в котором она сейчас проживала. Макс с помощью приёма снёс дверь. Ни секунды не мешкая, ухватил за ворот подвернувшегося на пути парня с испуганными глазами и поволок его в комнату.

– Неплохо ты тут устроился! – произнёс кто-то из друзей.

Сновидице стало жалко парня, он совершенно не походил на дерзких, самоуверенных друзей Макса – загнанный в угол мальчик, оказавшийся не в том месте и в компании не тех людей.

Перед ними открылась дверь во двор – Яна видела, как все четверо пробираются по глубокому снегу, вязнут в нём. В какой-то момент их лица меняются, Макс достаёт из кармана нож, который она привезла ему в качестве сувенира, зная его пристрастие к холодному оружию. Нож падает в снег, глаза Макса наполняются страхом до предела, в них отражается чья-то тень, он отступает назад, прикрываясь обеими руками…

Закричал петух. Через щели между занавесок пробивался солнечный свет – Яна открыла глаза. Было утро, сколько времени неизвестно – механический будильник, стоящий в серванте, вероятно давно не заводился и без конца показывал два пятнадцать.

Девушка потянулась в кровати, уставилась в потолок, стала осмысливать приснившееся. Дурацкие сны – этого не могло быть на самом деле, Макс таким не был.

На столе её ждал омлет – жёлтый, будто в него добавили куркумы и ещё неостывший кофе. Яна пришла в восторг. Пока угощение не исчезло, словно мираж, бросилась его поглощать. Омлет был отменным, из домашних яиц, поэтому имел столь насыщенную лимонную окраску. Кофе так же порадовал: настоящий зерновой, сваренный в турке. Кто же обеспечивает её такими великолепными завтраками и обедами? Разве духи умерших на такое способны?

Погода была прекрасной. Яна вышла во двор погулять, ничто ей не препятствовало. Перед ней открылся вид на огород – именно этот огород ей снился, только сейчас был в осеннем убранстве. Девушка стала пробираться сквозь сухие заросли, делала это без резких движений, чтобы не гневить силы, контролирующие её.

А вот и место в конце огорода, где на её брата в том кошмаре кто-то набросился. Яна осмотрела заднюю ограду, прошлась по земле, огрубевшей за годы неиспользования по назначению. Собралась возвращаться назад, как вдруг почувствовала под ногою твёрдый предмет. Девушка наклонилась, в её руках оказался нож, который она бы не перепутала ни с каким другим – это был сувенир, привезённый из Европы в подарок для брата.

Значит, ей не просто приснилось, стояла и размышляла Яна, через её мозг прогнали события, которые она сама жаждала узнать. Но Макс не убийца, он не мог быть таким… Или всё-таки мог?

С того дня её пребывание в этом доме заметно улучшилось. Каждый день на столе появлялась пища: и утром, и вечером. Единственное, чего ей не доставало, так это нормального душа, но Яна приспособилась обтираться мокрым полотенцем, притащив из сарая корыто для более удобного мытья – грязная вода стекала в него, а не на пол.

Там же в сарае она приметила дрова. Ей пришла в голову мысль – затопить печь, тогда и воды нагреть можно. Воду она не таскала – два ведра появлялись сами собой, заново наполненными. Беспокоило только одно: печь она ни разу в жизни не топила и понятия не имела, как это делается.

В ящике стола лежало несколько спичечных коробков. Яна стала запаливать тонкие лучины, но они прогорая затухали. Тогда она решила пожертвовать одним из журналов: дрова загорелись куда быстрее, да только в комнату повалили клубы дыма. Яна раскашлялась, наконец, догадалась открыть заслонку. Дым перестал коптить внутрь, варочная панель из толстого металла начала понемногу прогреваться. Узница порадовалась за себя – ночи становились холодными, но теперь она нашла способ протапливания жилья.

Когда она подошла к окну, за которым раскрывался обзор на дорогу, то вздрогнула от неожиданности – перед домом, прямо за палисадником, стоял седовласый дедок с большими усами и вопросительно пялился на трубу. Сначала она замешкалась, потом сообразила, кинулась к дверям – ей ничто не препятствовало.

– Здравствуйте! – крикнула она, выбегая из-за угла, будто за кем-то гналась.

– А-а-а… – Повернулся к ней старик, которого звали Иван Иванович. – А я думаю, кто это тут печку затопил… – Он приятно улыбался. – Здравствуйте, здравствуйте, барышня!

Первые минуты она стояла в смятении: сообщить ли ему о нечисти, удерживающей её в плену, или не рисковать – неизвестно чем это может обернуться. Её осенила идея: не торопиться, но и не терять из виду столь редкого здесь человека, с которым ей к тому же удалось беспрепятственно войти в контакт.

– Вы могли бы мне помочь? – спросила она. Он уставился на неё удивлённо. – Я совсем не умею растапливать печь. Сначала дым повалил, я чуть не задохнулась, а ещё там какие-то заслонки, да и вообще…

Иван Иванович стал топтаться на месте.

– Помогу, конечно! Почему-ж не помочь… Тут главное соблюдать правила осторожности! Бывает, что люди угорают – ну это в основном по пьяни, а так топить печь дело нехитрое.

Яна пригласила старика в дом. Он хотел разуться, но она его отговорила. Иван Иванович направился прямиком к печи, с интересом осматривая внутреннюю обстановку в избе.

– А ведь я не бывал в этом доме тыщщу лет! Последний раз, как помню, на сороковины Аглаи Степанны. Мы провожали её душу с первыми лучами, на восходе, а после этого ни разу здесь не бывал.

Девушка задумалась, перебирая пришедшие в голову догадки.

– И давно она умерла? – спросила она.

– Говорю: тыщщу лет! – Иван Иванович, присев на одно колено, открыл топку, проверяя как горит огонь. Лицо его осветилось оранжевым пламенем. – Тут всё в порядке.

Он встал.

– А вот вы говорите: умерла… – не унималась Яна, забыв про растопку. – Что это была за женщина? Она случайно не занималась вызыванием призраков там… заклинаниями и прочим?

Иван Иванович посерьёзнел. Поначалу не знал, что ответить, затем произнёс:

– Никак в голову не возьму: почему вы все спрашиваете одно и то же? «Уж не ведьма ли она была?» И ты, и Кирилл… Да про Аглаю Степанну у нас ни один человек плохого слова не скажет! Помню, как…

– Вы знали Кирилла? – оборвала она его.

Тот озадачился.

– А ты, я смотрю, по его совету должно быть сюда приехала? Тоже угорела на работе?

Яна растерялась.

– Вы и вправду видели его при жизни? – спросила она.

Иван Иванович резко изменился в лице, нижняя губа затряслась.

– Что значит: при жизни? – еле выдавил он. – Кирилл что… – Старик разволновался. – Ты хочешь сказать, Кирилл что… умер? – Он опустил глаза, которые наполнились слезами. – Как же так… – Отвернулся, касаясь пальцами губ. – Я ж недавно разговаривал с ним… По телефону. Да вот, на Пасху! Он звонил… поздравлял меня, сказал: «Христос воскресе!» Ну если такие молодые и помирают…

– Погодите! Может я чего путаю… Говорите, недавно звонил?

– Да вот, на Пасху по весне!

– И у вас есть его номер?

– Есть, конечно, раз звонил.

– Вы могли бы ему набрать? Прямо сейчас. – Добавила: – Срочно!

Старик обрадовался возможности узнать наверняка: всё ли в порядке с Кириллом, но не придал значения, какие мотивы могут скрываться за этой просьбой и безоговорочно вытащил из кармана свой старенький телефон. Пошли гудки.

– А?! Кто говорит? Кирилл, это ты? – Иван Иванович растянулся в улыбке.

Как раз перед звонком Ивана Ивановича, Кирилл разговаривал с Ингой. Та в последнее время была недовольна проделками Нунэ.

– Постоянно где-то шляется… – жаловалась Инга. – И где его черти носят? Да к тому-же у меня в последнее время стабильно улетучивается еда…

– В каком смысле? – удивился Кирилл.

– В прямом! Я приготовлю, наполню тарелку, отвлекусь куда-нибудь, поворачиваюсь – тарелки нет! А один раз у меня были гости. Я накрываю стол им в беседке: выношу одно блюдо, возвращаюсь – второго нет, нарезаю снова, отношу, возвращаюсь – исчезло третье! На утке, которую я пекла, прямо в духовке пропала часть – так и подавала гостям раскуроченную. Неужели не ясно: чьих рук это дело? Куда он её таскает, не понимаю…

– А в Выселки ты случайно никого не заселила? – спросил Кирилл.

– Причём здесь Выселки? Никого я туда не селила… А если б заселила, я сама в состоянии привозить еду и для этого не обязательно отламывать у меня пол утки! Знаешь, чего мне стоило – объяснить гостям? – Кирилл в ответ только хмыкнул, Инга продолжала: – Придумала на ходу легенду про соседку, которой я задолжала элитный кусок мяса…

– В твоих способностях выкручиваться я давно не сомневаюсь, – съязвил Кирилл.

Инга проигнорировала, и хорошо, так как она без того была вся на эмоциях. Неоднократно этот юноша помогал выявлять в Призраке то, до чего она сама не могла докопаться, но сейчас Кирилл только разводил руками – Нунэ был необъясним.

Выплеснув всё, что накопилось, Инга закончила, оставив парня в недоумении, и тут высветился номер Ивана Ивановича. Странное совпадение – редкий звонок от Инги, а затем сразу более редкий привет из Студёных Выселок. Кирилл вобрал в себя глубокий вдох, прежде, чем взять трубку, заговорил настороженно.

Голос у старика был на редкость весёлым, можно сказать радостным, будто у него произошло знаменательное событие, о котором он позвонил сообщить.

– У тебя всё хорошо, Кирилл? – кричал он в трубку, взволнованно, энергично.

Парень не мог понять почему старик долго топчется вокруг темы о его, Кирилла, самочувствии, расспрашивает всё ли с ним в порядке. Наконец Иван Иванович успокоился, перейдя к делу – юноша приготовился внимать: чем ещё порадует пенсионер помимо разговоров о наличии недугов у парня в самом рассвете лет.

– Тут с тобой хотят побеседовать… – Иван Иванович покосился на Яну – та стояла рядом, не смея прерывать, вокруг неё даже воздух застыл.

Кирилл напрягся вдвойне. Кто? – застучало в мыслях. С Ингой он минуту назад общался… Из всех вариантов, что пронеслись в голове за какие-то тридцать секунд никто не соответствовал логическому представлению: ну кто ещё в захолустной деревеньке, в отсутствие других знакомых, может просить Ивана Ивановича с ним связаться?

– Это девушка, – продолжал довольный старик, будто поделился радостным известием. – Мы тут с ней учимся печку растапливать… – Пояснил: – В твоей избе.

При последних словах у Кирилла подкосились ноги. Та-ак, подумал он, а мне сказала, что никого у неё там нет. Снова взялась за враньё, без вранья мы ну никак не можем… Значит, он ошибался, полагая, что Инга стала ему доверять, обсуждая недостатки монстра, добытого из неизвестного мира. На самом деле она держит парня за дурака, лишь бы он думал, что он особенный: приближённое лицо, участник небывалого эксперимента.

На том конце заговорил растерянный женский голос:

– Здравствуй, Кирилл, меня зовут Яна, – тихо произнесла незнакомая девушка, – я прочитала твоё послание… В «Робинзоне». – Она замялась, подбирая слова. – Я хотела сказать, что со мной происходит тоже самое…

Парень быстро сконцентрировался, расправив плечи. Подбежал к двери офиса, запер её изнутри, вернулся в кресло.

– Я слушаю! – сказал он, но почувствовал, как девушка мнётся, видимо не решаясь рассказывать в присутствии посторонних. – Ты не хочешь говорить при Иван Иваныче? – Яна согласилась. – Значит так, давай говорить буду я, а ты отвечай кратко: «да» или «нет», но чтобы я понял.

В эту минуту она почувствовала поддержку со стороны. Иван Иванович её сильно не волновал, её беспокоил другой слушатель, которого не обвести вокруг пальца, всемогущий и вездесущий – хозяин-невидимка. Хотя иногда ей казалось, что он читает её мысли, поэтому изъясняться краткими «да» или «нет» будет бесполезно.

– Ты Его уже видела? – спросил Кирилл, отчего у Яны пробежал холодок по телу.

– Кажется да… Не знаю… Наверное.

Дед моргал глазами, не понимая о чём у них идёт речь. Юноша задал следующий вопрос:

– Ты там прячешься от кого-то?

– Нет! Наоборот! – разволновалась она. – Я хочу домой, но не могу! Меня не пускают!

– В каком смысле? Не можешь – почему? Как ты вообще там оказалась?

Кирилл остановился, понял, что начал заваливать её своими вопросами, да такими, на которые не дашь однозначного ответа. Тут он решил идти последовательно:

– Инга тебя заперла?

Яна хотела махнуть на старика и демоническую силу, рассказать всё как есть, но представила, какое за этим последует наказание: лишение еды, воды и прогулок, а в завершение её добьют ночным кошмаром, какие снятся в аду.

– Она обо мне не знает, – ответила девушка. – Я здесь уже с месяц. Так хочет Он.

Кирилл издал звук будто подавился, после чего он перестал выспрашивать тихим заговорщицким тоном, а перешёл в состояние возмущения.

– Дохлятина так хочет? – взорвался он. – Ну ни фига себе новость! Он там что, совсем обнаглел?! Мало того, что страху нагоняет, ещё и домой не пускает… Вот тщеславный козёл! – Яну поразило отсутствие боязни у Кирилла перед нечистью. – Это тебя он снабжает пищей? Утку случайно не приносил? Горячую, из духовки…

Девушка открыла рот от удивления.

– Утка была. А откуда ты знаешь?

Кирилл в нетерпении крутанулся в кресле: скуке пришёл конец, опять всё начинается…

– Короче, никого не бойся, я скоро буду! В смысле – скоро… – Юноша забуксовал на последнем слове, затем начал рассуждать вслух: – Та-ак, начальство сегодня сто процентов пораньше не отпустит, вечером мне надо обязательно дождаться одного мужика… Блин! Мужик приедет часам к двенадцати. Так-так-так… – Снова прижал к уху телефон. – Приеду где-то пол второго ночи. Ты как, продержишься до пол второго?

– У меня нет других вариантов, – ответила Яна.

По тону отчаяния в её голосе Кирилл понял, что надо выдвигаться в Студёные Выселки при первой возможности, не теряя ни минуты. Быстрей бы только покончить с делами.

Иван Иванович убрал телефон, наблюдая за девушкой с интересом. Расспрашивать не стал – неудобно. Затем он перевёл внимание на печь, объяснил, когда надо выгребать золу и прикрывать заслонки, и как быстрее разводить огонь. Уходя остановился в дверях.

– Теперь понимаю, чему Кирилл так удивлялся… – сказал он напоследок. – Зачем столько материалу привезли?.. Куда столько цементу, да проводов?.. Где он, ремонт? Нету! – Развёл он руками, глядя по сторонам. – Если только в подвале красоту навели… – Он засмеялся, покидая дом. – Или я не видал, когда опять всё повывезли…

Девушка наблюдала, как он выходит через калитку, ей не терпелось крикнуть ему, напросится, чтобы забрал её с собой, вызвал подмогу, спасателей – уже не важно кого… Только бы ей поверили… Не поверят – залечат, как брата. Вспомнила, как он показывал пальцем в экран телевизора – теперь она понимала, что показывал не просто так, а она засунула ему в рот таблетку, лишь бы он заткнулся, и заставила проглотить. Пенсионер исчез из виду, Яна вернулась в дом, оставшись один на один с некой сущностью, в распоряжении которой она оказалась.

Дом наполнился запахом горящих поленьев, из топки слышался гул – огонь разогнался в полную мощь, в просветах приоткрытой дверцы алели языки пламени. Если убрать всё потустороннее, Яна погостила бы здесь недельку-другую… Тут она поймала себя на мысли, что она прожила здесь гораздо дольше, только это была не жизнь, а тюремное заключение, ссылка.

Треск в печи убаюкивал, Яна проваливалась в сон, закутавшись в холодное ватное одеяло, согреваемое её собственным теплом. Скоро приедет Кирилл – единственный, кому без боязни можно выложить всё, что с ней творилось в этих стенах. Он испытал подобное на себе, вряд ли удивится её истории. Единственное, чему он наверняка удивится – машине, оказавшейся внутри развалин. Если ей удастся отвести парня к заброшенному дому, то она наглядно продемонстрирует, что стало с Ауди, и Кирилл удостоверится лично.

Яна поражалась смелости парня, с какой он обсуждал ужасы этого дома – складывалось ощущение, что повидал он здесь достаточно – он точно Его видел, монстра, а она всего лишь очертания, тень, движение, серую массу… Сама не знает, что она видела.

В очередном сне, похожем на реальность, Макс рвал на части бумагу. Яна склонилась над газетной обложкой – не та Яна, которая сидела с ним рядом во сне, а та, что наблюдала за происходящим со стороны, та, что лежала с закрытыми глазами, окутанная сновидениями. Она разглядывала рисунок в центре кроссворда, очень знакомый – именно эта газета лежала на столе в тот день, когда ей понадобилось покинуть квартиру, чтобы сбегать в магазин, а у сиделки Макса был выходной. Яна проводила взглядом себя уходящую, перевела внимание на брата, оставшегося в одиночестве.

Брат прервал своё занятие и оглянулся на дверь – кто-то настойчиво давил в звонок. Вновь продолжил мусорить обрывками газеты, игнорируя. В приоткрытую створку окна подул сильный ветер, и бумага взлетела, словно листва. Сложенная часть газеты лежала на месте, она лишь трепетала от ветра, но бумажная мелочь свободно летала – печатные обрывки валялись по всей квартире.

Звонок играл беспрерывно. Максу видимо надоело, он настороженно встал, подкрался к двери, приложил к ней ухо, начал заглядывать в глазок. Отошёл, походил по квартире, вновь приблизился – кто-то настойчивый не уходил, периодически давя на кнопку, будучи уверенным, что своего добьётся. В конце концов Макс не выдержал и открыл.

Парень отступил назад, пропуская гостя. Яна смотрела вошедшему в спину – силуэт медвежьей комплекции никого не напоминал из тех, кого она знала.

– Чего уставился?! – прохрипел незнакомый голос. – Не узнаёшь?

Брат замычал, иногда вставляя неразборчивые фразы.

– Да я вижу, вижу, что ты придурком стал… Что ты мне стоишь тут… рассказываешь: ме-ме-ме? Значит, Бог тебя всё-таки покарал… – Незнакомец закивал в знак удовлетворения, восхищаясь наказанием свыше, затем будто опомнился, с ненавистью прохрипел: – Но это абсолютно ничего не меняет!

Макс попытался что-то объяснить, при этом незнакомец утих, выслушивая очередной набор невнятных звуков.

– Чё? Реально меня не помнишь? – Вошедший удивлялся. – Точно не придуриваешься?

Гость вместе с Максом уже стояли в кухне, в той самой кухне, где они с братом любили принимать друзей.

– Знаешь сколько я тебя выслеживал, тварь?! Чё ты киваешь, как осёл? – Незнакомец приблизился вплотную, в нём нарастала злость. – Не помнишь меня? И не помнишь, что ты с отцом моим сделал? Старым человеком, героем-пожарником, который отродясь вреда никому не делал… Не помнишь?! Я тебе сейчас покажу.

Незнакомец выключил свет, затем подтащил Макса к окну – тот не сопротивлялся. В стекле исчезло отражение кухни, тёмное стало светлым – то были последние мгновенья уходящего солнца. Медвежий силуэт открыл настежь окно и вытолкнул Макса с седьмого этажа. Яна услышала далеко за пределами свой собственный пронзительный крик, стихший в момент пробуждения.

Огонь уже не трещал. По всей видимости он давно угас, так как дрова в печь долго не подкидывались. Внутреннее пространство дома заволокла сумеречная пелена – день подходил к концу. Сколько же она спала…

В ней учащённо билось сердце – результат страшного сновидения. Но ни о каких сумбурных снах речь уже не велась – все эпизоды, которые она увидела о своём брате, несомненно были реальностью… Макс не выбрасывался сам из окна – его вытолкнули под эгидой кровной мести, а значит, события, произошедшие в этой деревне, не имеют прямого отношения к его гибели. Брата разыскали и отомстили бы в любом случае.

Яна привстала, протирая глаза, спустила ноги, поплелась на кухню. Присела за пустой стол, не включая свет. Сумеречный пейзаж за окном был будто нарисован – каждая ветка и каждый лист замерли в одном положении.

Странный старик… Надеялся, войдя в этот захудалый домишко, увидеть ремонт… Кому он здесь нужен, этот ремонт? Дом стоит без особой надобности, в морозы не отапливается. Неужели эта Инга стала бы вкладывать деньги, чтобы он дальше стоял, не отапливаясь, зато с ремонтом? В подвале, говорит, красоту навели… Причём тут подвал?

Мысль прервалась. Яна огляделась по сторонам, подумала: почему он заговорил про подвал? Разве он не знает, что здесь нет никакого подвала? Тут она резко встала, включила свет. Сначала осмотрела сени – отодвинула трухлявые комоды, отдающие запахом плесени, затем заглянула под кровать с ржавой сеткой, на которою был навален всякий хлам, простучала деревяшкой вдоль половых досок. Вернулась в комнаты: проползла на коленях, ощупывая пол и плинтус, наконец, задержала внимание на линолеуме под кухонным столом.

Стол и стулья она отодвинула в сторону, приподняла линолеум. Её внимание привлекло металлическое кольцо, торчащее между досок – Яна поддела его ножом. Вот она – потаённая дверца.

Вниз вела лестница, на удивление абсолютно новая, какие она видела в современных промышленных помещениях, внизу находилась дверь из металла, запертая на современный замок. Ночные прогулки по кладбищу и появление дымящихся обедов так не настораживали, как наличие столь качественного подвала в доме, снос которого был не за горами.

Девушка изучила замок, поднялась наверх за подручными средствами. Внутри всё колотило, руки тряслись. Что же там хранится, думала она, копаясь в замке, неужели несметные богатства, припрятанные сокровища… Вот куда эта Инга унесла тот старинный антиквариат и вовсе не забирала с собой в Никольское. Теперь всё ясно: сюда она складывает награбленное. Страшно представить сколько здесь ценностей, раз установили крепкую дверь, да замаскировали вход. Ради одной маленькой вещицы такое не устроят. Здесь может и картины хранятся – не зря старик обмолвился о проводах, значит, проведено климатическое оборудование, чтобы они не портились.

Замок сработал на открывание. Взломщица дёрнула за ручку – образовалась щель, она всмотрелась в плотную тьму, медленно открыла полностью. Ей почудилось, что внутри кто-то есть. Испугавшись, она обратно прикрыла дверь и только сейчас заметила снаружи выключатель, щёлкнула им: вокруг двери осветился контур. Яна прислушалась. Да кто здесь может быть, наглухо запертый без воды и еды? Девушка смело её отворила.

Там оказалась комната, заставленная стеллажами, столами, ящиками, полными исписанной бумаги, камней, коробок, бутылок с неизвестным содержимым – такого разочарования она ещё не испытывала. Радовало одно: тот старинный сосуд, привезённый Ингой, красовался на видном месте. Яне показалось странным: организовывать специальное помещение ради одной вещицы…

Бумаги и бутылки её не заинтересовали: этому хламу место на свалке. Старый компьютер тоже пора бы выкинуть на помойку, а его зачем-то припёрли сюда. Латунная ёмкость с крышкой оказалась единственным предметом, представляющим интерес. Яна, держа её в руках, провела пальцами по выпуклой гравировке: непонятные символы – безусловно старинная, только почему-то она показалась не такой блестящей, чем та, что была у Инги. Крышка открылась с трудом – тоже удивительно: вроде не плотная, а её будто присосало давлением. Кроме остатков чёрного порошка в ёмкости ничего не обнаружилось – из неё повеяло сквозняком; единственная лампочка пару раз мигнула, после чего утратила яркость и таковой осталась: тусклой, с желтым оттенком. Сосуд напоминал погребальную урну с прахом – взломщица с неприязнью вернула её на стол, положив рядом крышку, стала разглядывать обстановку: вентиляционные решётки, трубу под потолком, прикрытую створкой из каучука – такие устраивают для домашних питомцев, только в нижней части двери и гораздо шире в размерах.

Предположения об увлечении хозяйки колдовской деятельностью стали рассеиваться – здесь было что-то другое. Яну не покидало ощущение присутствия кого-то рядом, хотя спрятаться в этой комнате было негде. Ей показалось, что некто дышит ей в ухо – она почувствовала, как шевелятся волосы у виска.

Девушка застыла на одном месте, вслушиваясь в едва уловимую поступь за спиной – сомнений не осталось: позади кто-то стоял. Страх сковал её тело, от напряжения сводило судорогой. Была бы она ближе к выходу, то кинулась бежать без оглядки, но, чтобы убраться отсюда, ей требовалось повернуться к двери, а значит увидеть того, кто стоял за её спиной.

Яне вспомнились наставления Кирилла, что она должна продержаться до пол второго ночи… Угораздило же её сунуться в этот чёртов подвал – ею овладела жадность к сокровищам, а надо было всего лишь сидеть и ждать пол второго, не выключая света. Яна с замиранием сердца медленно начала поворачиваться, не поднимая глаз, так как иного выхода не оставалось. Первое, во что упёрся её взгляд – босые грязные маленькие ноги. Когда она подняла глаза, из её груди вылетел душераздирающий вопль. Девушка забралась на стол и забилась в угол, трясясь от увиденного – немыслимого зрелища, которого ей не доводилось видеть когда-либо, даже в кошмарных фильмах.

Сразу после звонка Ивана Ивановича Кирилл первым делом набрал Инге и удивился, что номер стал недоступен – должно быть она оказалась в зоне плохого приёма на своей ферме. Во время разговора с ней парень отчётливо слышал квохтанье домашней птицы и брёх знакомого пса, значит Инга была в Никольском. Перезвоню позже, подумал он. Но сколько бы юноша не набирал ей снова, абонент одинаково не отвечал. Тогда разрядился, подумал он. Время ещё есть, когда-нибудь Инга подключит к розетке свой гаджет и связь наладится.

Шли часы, Инга по-прежнему была не в доступе. Кирилл уже сидел, одетый наготове в чёрное короткое пальто с приподнятым воротником, психовал по двум причинам: до Инги так и не дозвонился, и человек, которого он ждал, никак не доберётся с вокзала. Именно сегодня Кирилл был вынужден перехватить важный свёрток по заданию шефа, и именно сегодня у курьера произошла заминка с такси. Выезд в Студёные Выселки отодвигался уже на двадцать минут – за эти двадцать минут там могло произойти всё, что угодно. Пока он сидел и вздыхал, думал о девушке. Занесло же её в эту Ингину кунскамеру… Может ей негде жить – влезла в первый подвернувшийся дом, Нунэ и обрадовался.

В это время года на сельских дорогах чувствуешь себя словно в космосе: куда ни глянь – везде чернота. В городе наоборот на каждом шагу сверкают разноцветные рекламные вывески, подсвечивают квадраты окон, а здесь того и гляди слетишь с дороги на крутом повороте, поэтому Кирилл старался ехать не более семидесяти. Ближе к Выселкам вообще пополз на двадцати – раз по этой дороге редко кто ездит, значит ремонтировать необязательно. В результате в деревню он въехал только в начале третьего. Инга не отвечала.

В окнах дома горел свет – девушка не спала, вероятно, ждала его. Кирилл оставил Хонду у забора, ринулся в дом. К его удивлению навстречу никто не выбежал, но сразу бросился в глаза открытый вход в подвальное помещение – это означало, что человек, не посвящённый в страшные эксперименты Инги, сейчас с интересом копается в её документации по созданию фантастических существ и узнаёт то, что ему знать не положено.

Парень начал спускаться по лестнице, громко бряцая по ступеням. Дверь, ведущая в лабораторию, была открыта нараспашку – в проходе стояла девочка лет одиннадцати в белой ночной сорочке и с босыми ногами.

– Ого, какая ты оказывается маленькая! – сказал на ходу Кирилл. – А по голосу не скажешь.

Он остановился прямо перед ней, с удивлением таращась на неопрятный вид, подтверждающий её бездомный образ жизни.

– Кирилл! – раздалось за её спиной. Этот голос принадлежал взрослой девушке, до смерти напуганной, захлёбывающейся в истерике. – Я здесь! Помоги мне!

Забившись в угол, на столе сидела и тряслась другая, такая же бледная, только от ужаса. На костяшках её кулаков, в которых она сжимала концы верёвок толстовки, виднелись отпечатки её же зубов, локти с силой упирались в колени, те в свою очередь давили в грудь – это был дрожащий клубок человеческой плоти.

Краем глаза Кирилл увидел знакомую по никольским событиям ритуальную утварь на заднем плане. На переднем стояло маленькое существо, худое и грязное, главным отличием от живых людей у которого было полное отсутствие каких-либо эмоций. Мимика девочки так и застыла в одном положении: равнодушно-безучастная, иными словами, у неё было безжизненное фарфоровое лицо, лишённое любых реакций на происходящее вокруг. Глаза у девочки были будто стеклянными, чуть перекошенными, зрачки съехали вверх, как закат в перевёрнутом варианте – бледное замороженное создание, того и гляди расколется на мелкие части от удара по нему любым предметом.

Очарованный невероятным зрелищем Кирилл потянул к ней указательный палец, чтобы потрогать, но тут же отдёрнул, вспомнив насколько опасными могут быть эти существа. Он машинально полез в карман за телефоном – в подвале связь отсутствовала, взглядом он скользнул вверх по лестнице, намереваясь подняться, чтобы наладить сигнал. Яна уловила его намерение.

– Только не уходи! – вскрикнула она. – Не оставляй меня с ней наедине!

– Всё-всё-всё, я стою! – обнадёжил он. – Не уйду, не бойся. Ты, главное, не бойся! Такое явление называется: Недумающая.

– Что?

– Типа привидения, только без мозгов… Понимаешь… она совершает все свои действия необдуманно, не различая никого вокруг. Пустоголовый материал, взятый из могилы.

Яна снова завыла, услышав мерзость, леденящую кровь.

– Так! Давай успокоимся! – заволновался Кирилл. – Говорю тебе: здесь боятся нечего. – На эти слова она вытаращила глаза от удивления.

– Нечего бояться? – ошеломлённо произнесла она.

Неожиданно покойница двинулась с места, медленно, переставляя ноги, будто училась ходить заново. Яна при этом мгновенно прекратила истерику. Замерли оба. От происходящего у обоих душа уходила в пятки. Парень припечатался спиной к стене, когда создание проплывало мимо. Девочка-призрак стала подниматься по лестнице выше и выше, не опираясь руками, – они по-прежнему болтались вытянутыми вдоль тела. Живые перекрестились, проводив её взглядом – появилась надежда, что сущность совсем покинет дом, избавив их от своего нежелательного присутствия. Но Кирилл в душе понимал: никуда она не денется, пока её не загонишь обратно в старинный сосуд.

Яна настороженно сползла со стола, боясь задеть окружающие предметы и громыхнуть ими. Тело её вздрагивало, дыхание было учащённым, но едва слышимым. Она приблизилась к металлической двери, где по-прежнему стоял шокированный Кирилл, подпирающий стену.

– Ты слишком не паникуй, – произнёс он тихо. – Я уже имел дело с этой гадостью. Ты высвободила её вон из того кувшина. Зачем ты в него полезла? – Он уставился на неё с претензией. – А в подвал спустилась зачем? Вижу: замок вскрывала – инструменты валяются… Как ты вообще оказалась в этом чёртовом доме?! За каким хреном ты забралась именно в этот дом? Тебе что, жить негде?

Первые минуты она стояла в стопоре, жалея обо всём, затем опять завопила, произнося обрывками:

– Я отомстить хотела… За этим я сюда приехала – мстить! Больно мне надо – лазить по чужим домам, если б не обстоятельства… И если б не брат, меня сроду бы не увидели в этой нищенской дыре!

Парень открыл от удивления рот. Ситуация начала проясняться, только пока он не понял: за кого именно она приехала мстить, но сейчас это выяснится.

– Послушай, мстительница! Для начала скажи мне, кто этот варвар, что отправил девчонку одну на страшный риск, не понимая, во что он её втягивает?

– Никто! Я сама так решила. – Она вытерла рукавом лицо, начала понемногу приходить в себя. – Мой брат умер! Он выпрыгнул в окно, точнее его вытолкнули.

Кирилл опять не понял.

– Сочувствую… Только мы тут причем?

Теперь она заметила сходство между незнакомцем, что стоял перед ней и тем парнем из сна, которого Макс с дружками волочили по избе, а дальше они всем составом выдвинулись в заснеженные огороды. Яна собралась с духом.

– Это тебя мой брат приехал убивать? За что? – спросила она.

Кирилл молча уставился. Заметив, что он не врубается, о чём идёт речь, она начала излагать последовательно:

– Ладно, я сейчас расскажу, а ты подтверди: было такое на самом деле или нет.

Яна начала пересказывать сон:

– Полтора года назад сюда приехало трое парней на чёрном внедорожнике, затем они выбили дверь, схватили тебя за шкирку и поволокли… Ты им обмолвился про какие-то документы, потом вы все зачем-то полезли по глубокому снегу в огород… На тебе был коричневый свитер и у тебя было небритое лицо – не как сейчас. Всё, что я рассказала, происходило на самом деле?

Кирилл вышел из ступора.

– Ну знаешь… Я просто потрясён! Откуда тебе столько известно?

Получив утвердительный ответ, Яна впала в отчаяние, теперь своего парня она может вычеркнуть из списка пропавших без вести и внести в список убитых. Ей стало ясно на чьей совести его смерть – Макс был далеко не ангелом. Она его возненавидела.

– В это трудно поверить, – заговорила она, – но я видела в этом доме слишком реалистичные сны. Не просто сны – это и была реальность. Мне показали события, происходившие на самом деле… – У неё начали постукивать зубы, на этот раз от холода, на который она пока не обращала внимания. – Могу рассказать, что происходило с вами дальше: вы остановились и на вас надвинулась огромная тень… Ну и всё, сон прервался.

– Кстати… – перебил её Кирилл, переключившись на обстановку вокруг. – А где костлявый урод? – Его глаза стали обшаривать помещение.

Девушка сразу изменилась в лице, забеспокоилась, оглянулась через плечо в сторону ёмкости из латуни.

– Ты сейчас о ком? – вполголоса спросила она. – Здесь помимо девчонки ещё кто-то есть?

– Да-а, наш хитрый манипулятор любит поиграть в прятки… – Кирилл говорил уже не ей, а самому себе, шаг за шагом направляясь вверх по лестнице, вытянув шею. – Эта девочка по сравнению с ним – просто цветочек ангельский.

На лице Яны отразился страх – парень уже не обращал на это внимания, его уже беспокоило нечто другое. Девушка двинулась вслед за ним, дёргаясь от каждого взмаха комариных крыльев.

Голова юноши медленно выглянула из люка. Он осмотрелся, прислушался, никого не обнаружив начал выбираться из подвала. Яна всё время следовала за ним.

– Куда же она подевалась? – тихо произнёс Кирилл, заглядывая в комнату.

– Ты сказал: эта сущность без мозгов… – прошептала за спиной Яна. – Что это значит? Как будто у призраков должны быть мозги…

– Можешь в этом не сомневаться. – Кирилл обернулся. – При первой возможности я тебя с ним познакомлю.

Девушка напряглась вдвойне, у неё появилось предположение, что тень, которая ей мерещилась, вовсе не плод воображения. Не хватало ещё заводить знакомства с разной нечистью, подумала она, пора отсюда сваливать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.