Екатерина Котова
История Эверис Фэлс

Аннотация

Эта история, начавшаяся теплой летней ночью, повествует о нежданной любви и пылающей ненависти, крепкой дружбе и горьком предательстве, магии и традициях в ней.

Юная чаровница, мечтавшая лишь о благородном будущем Хранителя Геи, не могла и подумать о том, что судьба решит дать несколько крутых поворотов, перекроив ход событий. Все правила полетят в бездну, и привычная колея в Академии больше не сможет оставаться прежней.

Судьбоносная встреча, неверно обороненное согласие на сделку с совестью в обмен на свободу. Меньшее зло хуже большего – или это одно и тоже? Можно ли любить и предавать одновременно? Что есть свобода? – все эти вопросы остро высекаются на страницах истории Эверис Мираны Фэлс.

Глава 1

Хорошая история может стать настоящим сокровищем, если суметь прочесть между строк.

Ноэль-Мари Фэлс

Огромный чан с травами исходил густым паром в чернильное родное небо, звёзды которого уже заняли свои места в первом ряду, наблюдая за решительной девицей, что затеяла ритуальное купание в ночь Литы – время, когда солнце достигает самой высокой точки за год и запускает новый виток светлой силы.

Свежеструганным веслом я замешивала «купальное зелье». Легким покалыванием в кончиках пальцев отдалась искра незапечатанной силы, запущенная в темноту купального котла, кажущегося абсолютно чёрным. Но впечатление о беспросветности было обманчиво, о чем свидетельствовала просвечивающая охапка полевых цветов и дикоросов.

Незабудки подмигивали мне своими невероятно голубыми кокетливыми глазками, душица и донник сплелись в едином танце неразлучников, а душистые цветы таволги и зверобоя светились словно солнышки, разбрызгивающие лучи лета, обещая поделиться сочным теплом, которого точно хватит до прихода студёного северного ветра – Борея, забирающегося за шиворот вязаного кафтана и пробирающего остротой холода до самых костей и задорной дроби.

Круговерть в котле ускоряла свой темп, закручиваясь в самостоятельный вихрь, не требующий подпитки, под магический глухой бой старого шаманского бубна. Ноэль уже вошла в транс, а малышка Касси издала пронзительный, музыкальный для моего слуха волчий вой. Пора. Глубокий медленный вдох. Шаг.

Столько ароматов смешалось в одном месте, в одно время, все закручиваясь по часовой стрелке, вбирая силу трав и шёпот, что сливался с шелестом листьев от ночного летнего ветра. Я втянула ноздрями этот пряный аромат волшебства и свободы. Теплый летний ветер мягко оглаживал плечи и играл с юбкой белой ритуальной сорочки.

Для Белых колдуний это было особое время, когда сила кипела через край, а Духи были особенно чувствительны к контактам и ритуалам человеческих созданий.

И чаровницы Истана верили: если в нужный час и с правильным намерением окунуться с головой в чан, то связь с тонким миром крепнет – и незримые тела растений и семейные покровители окажут поддержку даже самым незадачливым ведьмам. Так говорила Ноэль, моя бабушка по материнской линии, сильная светлая колдунья из рода Фэлс.

Но почему, спросите вы? Секрет прост – внимание. Куда его направишь, туда и энергия льётся. Поэтому стоило тщательно следить за тем, на какие действия, события и людей попадает светоч энергии живого существа, такого как человек. Однако не все так просто, как может возомнить простой люд. Было важное правило: внимание стоило оказывать в правильное время, в правильном месте и в правильном настроении. Без последнего вообще ничего делать нельзя. Даже мыть полы.

Благо сейчас ритуальная часть была соблюдена правильно. Ноэль, как всегда, направляла меня то словом, то делом – и протоптанная дорожка традиций соединяла меня незримой нитью со всем славным родом Фэлс.

Невероятная легкость и пустота царили в голове. Приятно пах березовый огонь под чаном, трещали поленья, нагревающие воду. Мои расслабленные тело и дух погружались в тёплое зелье, под шепот заговоров, передаваемых женщинами многих поколений от матери к дочери.

Горловое пение Ноэль и голос бубна уводили сознание в водоворот глубокого безмыслия и чистой энергии. Я погрузилась с головой, распущенные волосы пустились в плавный подводный танец. Казалось, это не чан, а настоящая бездна. Сколько я там находилась – не знаю, времени будто не стало. А тело в расслаблении сливалось с магией, щедрой рукой разлитой прямо сейчас и здесь. Травы щекотали кожу. А когда я вынырнула, уже занималась заря.

– Долго ты в этот раз. Травы не отпускали тебя, – Ноэль подошла, ласково заворачивая меня в белую тонкую простынь.

– Почему долго?

– В прошлый раз было много быстрее. Видать у Духов планы на тебя, – хитро сощурилась Ноэль.

– Думаешь?

– Уверена, – ба взяла краешек, смахнула аккуратно капли со щёк и поцеловала в маковку. Я крепко ее обняла несмотря на то, что простыня уже совсем вымокла.

– Пошли в дом, родная.

Песнопения доносились даже сюда, в глухую часть леса, куда не каждый путник решился бы свернуть с нахоженной тропы. Но, если намерение его было твёрдым, а помощь требовалась безотлагательно, то страждущий, как и другие до него, доходил или доползал, даже среди ночи, в поисках волшебных снадобий и особой работы Ноэль, о которой вслух люди старались не болтать. Ведь за глаза ее называли альмой или на россарийский манер – шаманкой. Такой человек считался обладателем иноземного проклятого дара, и его, мягко сказать, побаивались.

Дело все в том, что шаманизм не был принят на территории Россарии как официальный вид волшебства, в народе его прославляли как культ дикарей севера. А учитывая войну, что грянула шестнадцать лет назад, негласное табу стояло на всем, что имело хоть какой-то намёк на дэрнийцев. Хотя последние лета новоизбранный король северных земель Фредерик Вернесский активно пытался наладить торгово-экономические отношения между нашими странами, но простому люду не очень-то это и нравилось, ведь обиду за ушедших на войне просто так за десяток лет не забыть.

Но, несмотря на роптания, на ярмарках их товары пользовались спросом: мягчайшая кожа, густые меха и закаленная сталь – были выше всяких похвал. Иногда зимой на центральном тракте, что пролегает через Истан, можно было встретить богатые караваны с дорогой белой пушниной или чуть подешевле – бурой, что не менее красива. Идущие в Кеннингем повозки, запряженные вороными фризами, в сопровождении сурового вида наемников, производили неизгладимое впечатление на россарийцев.

Народ хоть и пытался держать дистанцию, но, как ни крути, понимал, что северяне многие лета помогали нам, и конфликт, что разжегся по глупой ошибке, не стоил жизней людей и нескончаемой ненависти. Не все это принимали, но понимали, что такие союзники – прекрасная подушка безопасности от сорийских кочевников с северо-востока, что проливали кровь нашего народа в течении пятидесяти лет всего лишь век назад.

Моя наставница Ноэль говорила, что разум человека находится впотьмах, если он считает, что человек другого цвета кожи чем-то отличается внутренне, а будучи целителем, как в прямом, так и в переносном смысле, добавляла: «Какой бы он ни был расы, он – живая душа, да и из такой же плоти и крови».

Она вообще являлась удивительно мудрой женщиной. Будучи человеком мира, Ноэль многое знала, и даже жила в Дэрнии по юности лет, когда политические отношения не были такими натянутыми. Наверное, поэтому, ввиду ее нейтралитета к северянам, меня не пугали их хмурые брови и грассирующий перекатывающийся язык. Но относилась к чужакам я все равно с некой долей настороженности. Дэрнийские охотники встречались мне иногда около предгорий, когда я заходила слишком далеко от дома. Ведь Истан находится на самой границе с Дэрнией. Но даже когда я заходила слишком далеко, то видела кого-то из северян лишь издали и ни разу не столкнулась ни с кем из них лицом к лицу.

Несмотря на орден знахаря, что хранился в кабинете, ба давно переступила ту границу, когда сломя голову стремилась помогать всем и без разбора. Сейчас мудрая ведьма занималась магическими изысканиями в области северного шаманизма и изготовлением редких снадобий. Она относилась к тем, кто делал свою работу педантично, точно, но не лишая себя и других творческой жилки, если вдруг требовалось зелье с уточненным свойством. Да и, подозреваю, что ей просто нравились эксперименты.

Помню, как методично Ноэль учила меня отличать «вороний глаз» от «черники», когда по юности я собирала все без разбора и приносила ей пышные охапки зеленых «сокровищ». Она смеялась, когда я путалась в травах, и мы с ней вместе разбирали «улов», повторяя имя каждого растения, а когда запоминать не получалось – сочиняли стишок. Хотя, конечно, всё это было баловство. И уже потом я поняла, что для серьезной работы травка должна быть собрана серебряным коротким серпом в правильное время суток, фазу луны и с особыми словами. Но тогда мне было просто здорово носиться по лугу и собирать щедрые дары природы. Букеты казались диво как хороши.

Раньше Ноэль преподавала юным знахарям лекарское дело, но некоторое время назад оставила занимаемый пост. Научную же деятельность – продолжила, и сейчас упорно писала работу по редким видам растений в Восточной части Россарии совместно с профессором Ваном Залесским, заведующим кафедрой травологии на факультете целителей в Магической Академии Даркмурта, второй курс которой я как раз закончила в этом году.

Летние каникулы начинались аккурат в середине липня как раз к солнечному празднику Литы. И я уезжала к ба, чтобы развеяться и отдохнуть.

Ноэль предпочитала жить подальше от Истана, где шум деревенской жизни не так слышен, что давало мне по приезду колоссальную перезагрузку от суеты учебных дней и напряжения экзаменационной декады.

Маленький мазаный белой глиной домик с мягким тёплым светом из окон-глазниц смотрел на меня приветливо, распахивая дубовую дверь-рот во всю ширь. Приятно пахнуло сушеными травами, а Касси, волчица, что прибилась когда-то к Ноэль, уютно устроилась около прохладной незажженной печи. Я рухнула на свежие, пахнущие лавандой простыни и провалилась в сон.

Во время учебы я частенько засиживалась до времени, когда в деревнях кричали первые петухи, что сразу сказывалось на последующем дне и синяках под глазами, но учеба требовала жертв. Работы я старалась сдавать вовремя, поддерживая состояние «белого» балльного листа. Поэтому мне было милее поспать, чем колобродить по ночам, и я искренне не понимала тех, кто считает не так.

Летние гулянья солнцестояния обычно длились до самого рассвета. Народ Истана жёг костры, поднося дары Гефесту и Бригитте, покровителям огненных стихий. Конечно, в ведьмовстве важно – у кого с кем налажен контакт. Мне, например, нравились больше огненные духи – элементали, а моей подруге Лив контакт с этинами давался лучше. Хотя, по мне, с ними надо быть крайне осторожной. Вспыльчивые великаны частенько могли приложить лавой или огненным шаром не очень ловкого контактера. А на праздник Литы они веселились и напивались горячительными винами с перцем, что было верной приметой к возгоранию. Поэтому бдеть тут надо было вдвойне.

Праздник Литы также связывали с плодородием и культом солнца. Девицы плели венки, гадали на суженного, водили хороводы, прыгали через костры, очищая тело и душу, а следом наполняясь энергией Стихий – купались в речке Нарве, пуская венки по течению. Если венок будет плыть долго – скоро замуж выйдешь, если утонет или пристанет к берегу – замужества не жди, гласила народная примета.

Мужчины мерялись силой, участвовали в боях, метаниях копий и стрельбе из лука. Забав было много, всех и не перечислить. Кто самый ловкий и сильный – получал «право первого выбора» понравившейся девицы, если она не против и не обещана другому.

В полночь смельчаки отправлялись в лес, в надежде сыскать цвет папоротника и собрать его семена. Такие походы считались опасными, так как растение зорко охраняли феи и нечистая сила, что дурила голову и путала следы. Я несколько раз даже ругалась с лесовиком, когда тот тропы местами менял. Он клялся тогда, что попутал, хотел над кикиморой пошутить, мол болото ее расплылось – всю чернику затопило. «Мою любимую, между прочим!» – ругался плут, долго заговаривая мне зубы. Но, пока гостила я у ба, колдовство-то было при мне, и вспышка силы мигом образумила говорливую нечисть вернуть все как было. Что-то я отвлеклась.

Так, о чем это я? Ах, да. Тот, кому все же удавалось заполучить цветок и семена, по поверью мог стать невидимым и наблюдать танцы и игры фей в эту волшебную ночь. По мне, это была так себе забава – лазать по лесу, где и днём-то сложно пройти. Да и цветок можно сыскать лишь в мире духов, но что найдёшь ты вместе с ним, невозможно было предсказать.

Также в этот день обязательно выстругивали огромное колесо, обтягивали его соломой и сухими ветками, поджигали и катили с крутого серкиного холма, что возвышался в паре верст от Истана гордым покатым склоном. Была примета: если колесо горело все время, пока катилось, то считали, что урожай будет хорошим.

Я радовалась каникулам как никогда за год, ведь в магакадемии у меня практически не было времени на то, чтобы просто так часами разбираться с травами или болтать с лесной нечестью о всяких чудных глупостях, гуляя в лесах, собирая лечебные и магсборы.

Но такое беззаботное лето тоже имеет свой конец, как и все в этом мире.

Глава 2

Когда все идет не так, то лишь по-настоящему зрячий увидит в этом шанс.

Народная мудрость Россарии

– Ты всё собрала? – Ноэль заботливо заправила мне смоляную прядь, выбившуюся из толстенной косы.

Я все порывалась чуток укоротить своенравную копну, но ба напоминала о запрете. И дело здесь было даже не в колдовской силе, а в связи с родом. Чем длиннее коса, тем глубже чувствуешь свои корни. Приходилось уважать наказ и мучиться с гривой до пояса, заплетать немыслимые кренделя, дабы не путались в паклю.

– Кажется, да. Фух, давай, – я закатала рукав и подставила запястье. Альма поморщилась, но приложила печатку к потухшему следу. Неприятное жжение стянуло кожу и вспышкой выключило половину органов чувств. Мир утратил полноту красок, исчезли ауры и магические потоки. Я стала как все обычные люди без дара, а печать набрала четкость, наливаясь коричневой краской с изящной руной «Наутиз», означающей замок, перекрывающий магию не дипломированным ведьмам.

Снимающая замок печатка находилась лишь у родителей или опекуна, а также была заложена магией в стены Даркмурта, которые автоматически освобождали носителя от блока.

– В добрый путь, – присела травница «на дорожку», я примостилась к ней на потертый сундук, настроившись на дорогу. Лобастая серая морда Касси холодным носом ткнулась мне в ладони, тоже прощаясь. Я потрепала ее по серой холке, в ответ волчица лизнула метку, ощущая запрет.

– Может, не поедешь? Гроза будет, – с надеждой спросила ба, обнимая меня за плечи.

– Я уже решила, – упрямо, но мягко ответила я ей. – К тому же нужно приехать пораньше, посмотреть расписание и списки переформирования студентов, подготовиться…

Ба вздохнула, понимая, что если уж я что-то решила, то уговаривать бесполезно.

– Духи с тобой, милая, – она поцеловала меня в щеку и начертала в воздухе руну «Беркана», означающую Берегиню-мать.

– Напишу, как доберусь! – крикнула я, закрывая прутовую калитку, беря курс на Истан, где как раз в полдень должен был отходить обоз в сторону Даркмурта.

Воздух уже нагрелся, а птицы попрятались в тени деревьев от жаркого солнца, что невообразимо палило в конце серпня месяца. По дороге мне встретилась Велька, что частенько захаживала из любопытства к нам в гости. Девчушка, что жила на окраине деревеньки, была сущей стрекозой и искательницей приключений. Ее рыжие кудри полыхали огнём, а хитрые янтарные глаза и лукаво вздернутый носик придавали сходство с лисицей. Так я ее и называла. Ох и повезёт кому-то, но пока Велеславе было одиннадцать и ее неуемное любопытство сводило с ума чету Вереских, которые вечно снаряжали отряды на поиски дочки-егозы.

– Вот станешь настоящей колдуньей и меня в ученицы возьмёшь, – попутчица шла спиной вперёд и смешно целилась самодельным луком в кроны деревьев.

– Деловая ты, Велька.

– У меня хоть такого дара сильного нет, но зато я природу чую, – дальновидно рассуждала малышка, вскинув указательный палец вверх. У кого только жест подсмотрела?

Велеслава действительно имела дар и могла стать хорошей целительницей. Травы и зверей девчушка ощущала как своих родных.

– Если родители согласятся, – привела я слабый аргумент. Семья Майских мечтала выдать яркую дочурку за какого-нибудь купца-молодца и обзавестись кудрявыми конопатыми внуками. В деревнях девиц вообще рано сватали.

– А ты их заколдуешь, и они согласятся! – она восторженно выбежала вперёд меня в золотистое пшеничное поле, что нужно было пересечь, прежде чем войти в деревню.

Я помотала головой, срывая спелый колосок. Всегда перед отъездом брала с собой какую-либо травку в память о родном крае и вкладывала в учебники. А затем перелистывала страницы, которые впитали запахи и энергию трав.

– Так нельзя. Запомни, ни одно колдовство не совершается просто так. Ты всегда чем-то расплачиваешься. А если нарушаешь закон о свободе воли, то можно и здоровьем поплатиться. Магия дана человеку во благо всего живого, – я ласково тюкнула колоском любопытный конопатый нос и убрала «косицу» в наплечную сумку.

На что Велька остановилась и выдала лишь многозначительное:

– О.

А потом сорвалась с места догонять меня, практически утопая в высоком колосе, что волновался нежным южным ветром словно солнечное море. Так красиво! Я буду скучать… Я ласково провела руками по сплошному тёплому, нагретому за день, золоту.

– Ты приедешь на Мабон? – обхватывая мою ладошку, спросила Лисица.

– Не знаю, Вель. Посмотрим. Скорее ближе к Йолю или после.

– Да ну, так долго? Это ж так и замуж можно успеть выйти! – насупилась девица, которой родители уже все уши прожужжали, что благовоспитанные девушки должны с юных лет готовиться к свадьбе, а не гарцевать по канавам, вылавливая головастиков, заткнув подол ситцевого платья за поясок.

Мой звонкий смех спугнул стайку ворон у околицы, и они с недовольным карканьем слетели на соседнюю березку, облепив ее чёрными кляксами.

– Уверена, я не пропущу этого события ни за что!

– А у тебя есть суженый, Рис?

Бесхитростный интерес девчушки вызывал у меня абсолютное умиление. В ответ на вопрос я лишь улыбнулась и помотала головой.

– Да ладно? Ты же красивая. И магиня, – в недоумении уставилась на меня своими янтарными глазищами-блюдцами малышка.

Я опять рассмеялась.

– Вель, не это главное. И не то, чтобы быстрее найти суженого. А то, чтобы человек был достойный и тот самый, от которого сердце пускается вскачь, отбивая барабанную дробь. Чтобы он любил тебя и уважал, как и ты его. Ну, и там много всего, – свернула тему, обсуждать которую была сейчас не намерена, да и не место здесь.

– Ну, не знаю… глупые они какие-то, эти мальчишки.

– Это пока, – я хитро улыбнулась, вспомнив сына кузнеца Литарка, что уже ходил кругами вокруг Лисы, заманивая ее на матушкины пироги. Детина уже выглядел старше своих лет, хотя был ровесник Вельки.

Мы подходили к центральной дороге, но на ней почему-то обоза не наблюдалось, лишь одинокая телега с незнакомым мужичком, а рядом с ним стоял сосед Вереских – коневод Бажен, у которого я иногда брала лошадку поспокойнее за травяные мешочки для суставов и исследовала границу, забираясь на высокогорье.

– Эверис, доброго дня! – поздоровался коневод, растягивая добродушную улыбку с желтоватыми зубами.

– И вам господин Валех! А я к вам.

– Ко мне? – черные с проседью брови взлетели вверх, наморщив немолодой лоб.

– К вашему товарищу. Мне бы в сторону Даркмурта. Думала обоз старика Гилмора будет отходить в полдень, – оглядывая пустую дорогу, слегка не уверенно проговорила я.

Возница помотал головой, давая понять, что едет не совсем в мою сторону:

– Я ухожу на юго-запад, красавица.

С секунду поколебавшись, я выпалила:

– Возьмёте? – отступать я была не намерена, ведь запланировала!

Тот лишь пожал плечами:

– Запрыгивай, – махнул рукой и уселся на облучок.

Я споро распрощалась с Велькой и отправилась в путь.

– Удачи, Риса! – махала ладошкой Велеслава.

О, Духи, как было бы здорово, если бы она ко мне действительно прилипла с ее волшебных ручек, что всегда находили грибы или ягодные поляны. Потому что с подводой мне абсолютно и бесповоротно не повезло, причем в прямом смысле слова: телега не поворачивала с прямой главной дороги ни на локоть в сторону Даркмурта, что абсолютно выбивало меня из намеченного маршрута. Значит, придется добираться на перекладных, меняя «транспорт» абы как и абы где.

Если отметить мой путь на карте, то обыватель подумал бы, что либо я была пьяна вдрызг, либо лошадь вкупе с извозчиком. С кем я только за сегодня не проехала! Разве что с курами не тряслась. Хотя, пожалуй, заскорузлая тетка на длиннющей дроге держала что-то квохчущее в клетке, в конце пути мне даже показалось, что один желтый глаз пристально смотрит на меня с презрением. Но я была настолько вымотана за день пыльной жаркой дорогой, что не обратила на это толком никакого внимания и мечтала лишь о том, чтобы искупаться.

Как оказалось, мечты колдуньи – страшное дело. Они имеют тенденцию сбываться: ближе к вечеру зарядил абсолютный и беспросветный ливень. И как я ни пыталась договориться с Ветрами, они почему-то молчали, косыми тугими струями молотя в лицо. Дождь был ещё летний, но уже с легким неуловимым осенним привкусом. Колотя зубами и полностью омытая, я поняла, что несмотря на сильное непреодолимое желание добраться до академии за сегодняшние сутки, надо сворачивать на постоялый двор, иначе так и заквакать недолго, а затем и слечь с горловой жабой.

Одутловатый мужичок в соломенной шляпе, которая хоть как-то защищала его глаза от ярого потока, а ранее – от палящего солнца, довез меня до ближайшего подворья под вывеской «Хортица», названного в честь речки, которую мы проехали через хлипкий мосток с пяток минуток назад. И я, хлюпая носом и башмаками, прошлепала к грубо сколоченный стойке.

Зал был полон завсегдатаев и чужаков, что, как и я, нашли в этом трактире пристанище, пережидая непогоду и темные ночи серпня месяца. Никому не охота морозить кости на уже остывающей к осени земле. Хотя, месяц назад, путешествуя, я бы не задумываясь улеглась спать на разлапистое дерево или под ельником на мягкой, пахнущей летом траве. Собственно, так я и делала, когда заходила слишком далеко, собирая редкие травы, за которыми приходилось забираться на высокогорье ближе к землям Дэрнии. Но сейчас я была не готова на такие подвиги.

Шустрая девица недовольно осмотрела меня с головы до ног, задержавшись взглядом на луже, что натекала с меня прямо на темный дощатый пол.

– Свободных комнат нет, – грубо отчеканила светловолосая росса, сноровисто протирая стакан тряпицей.

Я была в дурном настроении и совсем не настроена на отказ:

– Я готова заплатить, – я старалась говорить спокойно, не испытывая в душе того самого спокойствия и нервно убирая липшие к лицу и шее смоляные волосы.

Девица задумалась, оглянулась на здорового дядьку за стойкой, тот едва уловимо кивнул и показал три пальца.

– Моя сестра в соседнем выселке, ее дом сейчас пустой, но платить придётся втридорога! – безапелляционно заявила девица, уперев руки в боки, понимая, что я не в том положении, чтобы торговаться.

Я кивнула, трактирщица содрала за ночлег две серебрушки, на которые можно было в довольствии прожить неделю, между прочим, в городе! И она махнула рукой на сквозную дверь, выходившую во внутренний двор, где стояло с пяток деревянных срубов, псарня и хлев. Быть может, я бы послала ее взашей и развернулась, обругав конские цены, но тёплая кадка с водой через каких-то полчаса и вкусные запахи обещанного горячего ужина умерили мой скупердяйский настрой.

Я не была скрягой по натуре, но с тех пор, как ушла из-под опеки родителей в угоду своим принципам, жизнь пообтесала аристократические замашки.

Моя матушка – потомственная ведьма, Шерлиз Фэлс, будучи молодой и горячей ведьмой, уехала в столицу, заявив, что не будет скакать по болотам аки лягушка и прозябать здесь свою молодость, а найдёт свою судьбу в более достойной оправе. Ноэль не была сурова нравом и сказала дочери, что та может поступать по своему разумению, раз не хочет идти по зову Рода. Думаю, ба тогда обиделась на неё за непочтение к предкам, хотя и утверждала, что нет, ведь, по ее словам, без этого не родилась бы такая настоящая волшебница как я. Такое разительное отличие в восприятии мира между мной и матерью казалось мне странным. Меня, напротив, влекла незамысловатость такой жизни: быть носительницей знания и помогать тем, кто попросит о помощи. В то же время при всей простоте такой жизни столько волшебства и таинства хранится в пестром высоком разнотравье лугов, мудрости – в глубокой топи болот и недостижимых базальтовых скалах к северу от Истана.

Я никогда бы не научилась слышать Ветра, чувствовать Воду и Землю, танцевать с Огнём так, как это делала старая шаманка Ноэль. Мне были дороги эти житейские мелочи далёкие от придворной жизни: этот маленький, уютный дом, куда вхож лишь человек сердца, самый сказочный аптекарский огород на свете, в котором росли травы, которых днём с огнём не сыщешь в лесах. А Касси – волчица, посланница леса, стала моей настоящей подругой, сопровождающей нас с Ноэль повсюду. Лишь в полную Луну по зову Рода она уходила далеко за границу в сторону Дрогенхема, но всегда возвращалась через пару дней.

Я не могла взять в толк, как можно было променять все это на лоск салонов и пыль столичных дорог, на бестолковые сплетни и душные, узкие наряды. Мне это казалось ненужной суетой и мишурой, забивающей жизнь, но не наполняющей ее.

Для меня было важным развить данный Родом дар, следовать зову сердца. А для матушки – занимать достойное положение и блистать в обществе. Нет, не подумайте, что она легкомысленная девица и порхает с цветка на цветок. Она серьезная женщина, поднимавшая ребёнка в военные годы, конечно, не без помощи Ноэль, но сейчас не об этом.

На данный момент леди Фэлс возглавляла благотворительный фонд имени моего отчима и занималась организацией мероприятий – помощи приютам и монастырям, хотя маменька также далека от современной религии, как я от императорского двора. Помимо общественной деятельности она держит железной рукой поместье Риверстоун и при этом успевает устраивать ранние зимние званые ужины и поздние летние завтраки для столичной аристократии Кеннингема.

Однако приверженность определенным вещам углубляла и расширяла пропасть, что разверзлась, между нами после гибели папы. Я ее не винила, ведь каждому по сердцу что-то своё. Сейчас матушка счастливо проводила дни, будучи замужем за графом Энтони Риверским, моим отчимом, состоящем на службе в магическом совете Третьей ложи при короле Фредерике V.

Мой же родной отец – Вергард Вермхольд, имел баронский титул северо-восточных земель в Ловелграссе, там же он и познакомился с матушкой и влюбился в неё без памяти. Леди Фэлс, вероятно, также потеряла голову, встретив отца, так как вышла замуж аж через седмицу после знакомства. Ноэль шокировало известие о столь скорой помолвке, но дочери не сказала ни слова, лишь спросила: «Любишь ли и счастлива ли ты?» – на что матушка ответила, что полюбила Вергарда за благородство и доброе сердце. На этом благословение Духами было получено. Поступок совершенно не вязался с нравом леди Шерлиз, так как она была весьма прагматичным человеком. Но факты доказывали обратное, ведь огромного богатства за папой не было, зато был титул, а фамилия Вермхольд принадлежала древнему роду колдунов, нисходящему корнями к первым двенадцати «Стражам», так называемым защитникам мира и праотцам магии.

Но не каждый маг – удачный делец. Папа никогда не рассказывал о прошлом своей семьи, предпочитая жить настоящим. Он с любовью и трепетом увлекался экспериментальной артефакторикой, что на тот момент не приносила большого дохода, поэтому часть имущества приходилось распродавать. А когда пришёл хороший год, и отец запатентовал «пространственный карман связи», грянула война с северянами. На второй год ожесточённых боёв его объявили пропавшим без вести. По официальной версии в протоколе было записано: «…пал смертью храбрых во время битвы при Дегенхольфе», но тело обнаружено не было. Документы, что были представлены в качестве доказательства, говорят о том, что генерал Шалхе, ныне погибший, а на то время командующий одиннадцатым дивизионом, в котором числился мой отец, отдал приказ о формировании маленького разведывательного отряда в Гёулар, и имя Вергарда Вермхольда было вписано командиром, а затем вычеркнуто. Были и ещё спорные документы, но их не придали огласке, а мать молчала и просто пыталась забыться, скрывая горе за делами и маской вежливого безразличия от всех, кто пытался выразить фальшивые соболезнования.

Тогда я ещё не понимала что происходит, ведь мне было всего пять. Поместье Ловелграсс было лакомым кусочком с огромным рыбным водохранилищем и черноземом, в то время как с северо-западной стороны от него горели пастбища и деревни, выжигаемые войной.

Многие, узнав о почившем бароне, пытались воспользоваться трагедией. Кто предлагал матушке себя в качестве супруга в обмен на земли, а кто исподтишка угрожал и пакостил, распуская слухи и поджигая поля – пугая народ, что слабая леди не сможет справиться с Ловелграссом. Но стойких женщин рода Фэлс не сломит чёрный дух человеческой алчности и зависти. Матушка никогда не забывала про так называемые связи с общественностью, и один из покровителей нашей семьи был граф Риверский, который всегда восхищался красотой и, как он говорил, королевской статью и породой леди Шерлиз. Ей пришлось обратиться за помощью к нему и граф, не будь дураком, проявил благородство и настойчивость.

Первый год после окончания войны матушка ждала возвращения отца, с неохотой принимая ухаживания покровителя. Но через какое-то время, понимая, что одинокой женщине в обнищавшем после войны имении нужна помощь и крепкое плечо, она сменила гнев на милость и через два года надела фату и традиционное белое платье с синей лентой, как символ второго союза.

Энтони всегда по-доброму ко мне относился без желания задавить этикетом мою личность, в отличии от матушки, которая обезличивала меня всевозможной светской чепухой. В мое воспитание мудрый граф не лез, предпочитая оставаться в стороне. Да и времени, если уж по-честному, у него не было, титул и положение обязывали заниматься делами общественными и государственными.

Мне же претило светское воспитание, салоны и приемы, которые леди Фэлс любила устраивать чуть ли не каждые выходные. А когда мне стукнуло шестнадцать вёсен, по правилам крови и титула, что носили родители, мне подыскали партию. Тут-то и случился переломный момент.

Женщины рода Фэлс, что огонь, сметают всё на своём пути, когда они в ярости. А когда их две – это как примета: к «обновлению» дома и кухонной утвари. Весь вечер мы били фарфор и палили занавески. Хорошо, что Энтони уехал на совет – уверена, он бы этого терпеть не стал и запер бы нас по подвалам.

После я закрылась в комнате, прорыдала полночи, и, недолго мудрствуя, написала бабушке вестника, что меня выдают за придворного прыщавого хлыща. Не прошло и суток, как она прилетела мне на подмогу. Бахнул ещё один скандал и Ноэль забрала меня в Истан.

Выдержав паузу, леди Шерлиз начала осаду. Я же отвечала однозначным отказом, но матушка не сдавалась. Первые полгода она пыталась образумить нерадивую дочь: сначала приезжала на «болота» сама, затем писала письма мне, потом – Ноэль. Но и я, и ба были непреклонны до конца. У нас был план: по достижению восемнадцати лет, я должна была поступить в магакадемию. А там всеми силами дотянуть до двадцати одного, чтобы самой выбирать свою судьбу. По закону с этого возраста принудить к замужеству родственники уже не смогут – и я со спокойной совестью кину им в лицо свиток совершеннолетия. Осталось всего лишь каких-то полгода!

С этими мыслями я зашла в добротный сруб, и, смекнув, что ни в мокрой одежде, ни голышом ходить по трактиру, набитому мужиками разной степени трезвости, не сподручно, попросила продать мне за несколько медяшек платье. Девица заявила, что есть свободная форма подавальщицы, но за неё надо надбавить ещё три медяка. Подавившись на вздохе и хлюпнув пальцами в сапогах, я проглотила приступ жабы и добавила ещё два, попросив обувку.

Через пяток минут я стала обладателем незатейливого бежевого платья со шнуровкой на груди, правда на более пышногрудую деву. Вырез, откровенно сказать, был более чем глубоким. Я таких сроду не носила, а леди Фэлс хватил бы удар, увидь она меня в подобном. От фартука, как от «аксессуара», по понятным причинам я отказалась, а обувка пришлась впору.

Развесив дорожное платье, разложив вещи и подсушив полотенцем голову, я бодрой рысцой отправилась в сторону харчевни.

Когда я толкнула массивную дверь, зал взорвался разговорами, смехом, терпким запахом грога и кислого пива вперемешку с ароматом копченостей, а музыканты в углу наигрывали разухабистый мотивчик, который придавал месту особый колорит, а гостям – желание пуститься в пляс или в драку.

Есть хотелось неимоверно, ещё по дороге живот стал затягивать такие рулады, что мне стало даже неловко перед «курятницей». К слову, женщину я увидела аккурат рядом с группой северян, что сидели за большим общим столом, вокруг которого образовалась аномальная пустота, учитывая, что в таверне было не протолкнуться.

Война прошла, правитель и политика уже другие, а страх и известная доля презрения остались. За четырнадцать лет ещё свежи были в памяти людей ожесточённые схватки и запах гари, плоти и крови. А там и чего похуже.

Зато пернатая попутчица в клети как ни в чем не бывало клевала рассыпанное щедрой рукой пшено, не боясь, что очередной пьянчуга пнет её, а близость к светловолосым осквернит память ее крылатых предков. Заглядевшись на хохлатку под ногами, я очень четко споткнулась об угол криво стоящей скамьи и плечистого северянина, что быстро встал и ловко перехватил меня за локоток, галантно не давая даме расквасить нос. И этим самым носом я по инерции неуклюже ткнулась иноверцу в плечо.

– Аккуратнее, – льдистые глаза смеялись вместе с обаятельными ямочками на щеках, что совершенно не вязались с абсолютно суровой северной внешностью.

На секунду, на самую малость мгновения у меня мелькнуло чувство благодарности и мысль, что этот мужчина наверняка благородный герой и покоритель женских сердец. Но через секунду…

– Красавица, повтори грога моим товарищам, – в приказной, но заигрывающей манере, без акцента промурлыкал северный «олень», обводя широким жестом стол соплеменников.

Мужчины заулыбались, поднимая кружки, задорно чокаясь и выкрикивая что-то явно одобрительное на дэрнском, а также с интересом посматривая на меня, оценив униформу заведения по достоинству. Но достоинства-то были мои, и они не нуждались в оценке «маралов»! Вся эта ситуация резко престала быть благородной, а мужчина показался заносчивым спесивым болваном, рисующимся перед единоземцами.

– Не подавальщица я! – я резко вырвала локоть и прошла к свободному месту, бухнувшись рядом с теткой, что держала квочку в клети, сама же птица, изрядно возмутившись моему пришествию, испустила громкое квохтанье. К слову, ещё с десяток клеток стояло у стены, добавляя колорит месту так, словно ты не в трактире, а в курятне. А казалось – приличное заведение. Не представляю чем грозилась женщина, если ее пустили с несушками прямо в зал.

Через пятнадцать минут я уже и думать забыла о недоразумении, поглощая ароматную наваристую мясную похлёбку, хоть Духи и не одобряли этого. Ведь чтобы общаться в их мире, необходимо было держать определенного рода диету «а-ля Святым Духом» питаться. Держать её нужно с месяц на определенного рода растениях – тогда и ритуал сильным получится, и связь крепче. Легче в тонкий мир попасть. Но сейчас я была абсолютна не настроена ни на какое общение ни с этим миром, ни с тем, и с удовольствием уминала мягчайшее мясцо. Да и, по правде, без Ноэль я редко пользовалась даром. Но аппетит мне сегодня все же вознамерились испортить: очередное недоразумение подвалило, пьяно навалившись на стол и подвинув хмурую тетку, о чем-то разговаривавшую с пожилым мужичком слева от неё.

– Может привлекательная ледя проведёт вечер с не мене… парлекательным дженльтль… джан… Тьфу ты! Мужчиной! – икнул и премерзко дыхнул перегаром недоджентльмен, плавая взглядом где-то ниже уровня моей шеи, словно он разговаривал с моим туловищем, а не со мной.

Я сморщила нос и пронзила нахала холодным, жестким взглядом. Не помогло, а магия была запечатана запретом Даркмурта. Так бы и огрела его с огоньком. Но вместо этого я выдала короткое и смачное:

– Нет, – и принялась напряжённо игнорировать выпивоху, цедя горячий грог, который согревал нутро. Эмоционально я уже была и так подогрета.

Мерзавец, абсолютно не стесняясь, подвинулся вплотную, практически наваливаясь, меняя дурное пьяное лопотание на гневный крик:

– Ты чего ломаешься, девка! А ну пошли! – и он, хватая меня за руку, стащил с лавки.

Я даже ответить и сделать ничего не успела, меня лишь захлестнула бешеная волна возмущения и паники. Больше от неожиданности я плеснула подостывший грог в лицо обидчику.

– Курва! – протянул мерзавец, обтирая лицо немытой загорелой пятерней с грязью под ногтями. – А ну-ка! Научу тебя уважать мужчину! – потянул меня, брыкающуюся, на выход ярыга, матеря бранными словами, которых леди знать не должна. Но не успел он развернуться в двух столах, как наткнулся на семерых гренадёров северного разлива, во главе с давешним галантным «маралом».

Гул таверны снизил уровень шума и слова чужестранца прозвучали оглушительно громко:

– Отпустил. Быстро, – спокойно проговорил, но будто прогремел синеглазый.

На пару вздохов воцарилось молчание, потом ярыга раскатисто заржал, а за моей спиной поднялись не замеченные раннее подельники-собутыльники. Выпивоха бросил на них хитрый взгляд, оценивая пьяным хронометром расстановку сил, и заорал на всю таверну хриплым рокочущим голосом:

– Чтобы я, южанин, – бахнул себя в грудь, – да северянина в толк взял, – тыкнул в иноземца, – не бывать этому! – протянул пьянчуга, с проснувшимся духом ярого патриотизма. – Пшёл отсюда, пришлый! – и он быканул, больно дёрнув меня вперёд.

Мужчина холодно пронзил грубияна взглядом. И, посмотрев на собратьев, с легкой полуулыбкой развернулся и резко выбил мерзавцу челюсть, откинув того в сторону клетей. Меня повело, и не успела я обернуться, как завязалась драка. С диким грохотом пьянчуга освободил возмущённых несушек, и, получив вольную, квочки превратились в боевых хохлаток, заклевывая вторженца. Музыканты, вдохновлённые потасовкой, заиграли с особым азартом. А мужики в таверне подключались к драке, не разбирая, кто, за что и на кого.

Куры, воинственно участвуя в драке наравне с мужиками, выглядели бы презабавно, если бы меня не занесло в самую гущу событий.

Проскочив мимо южан, я оказалось на пути разбушевавшегося бородача, что шел прямиком на «марала». Синеглазый стоял к подлому противнику спиной, разбираясь с патлатым приятелем выпивохи и не видел надвигающейся угрозы. Наверняка, на диком адреналине и от страха – сама не поняла, как это случилось – я размахнулась громадной кружкой из-под грога, что до сих пор судорожно сжимала в руке, и треснула об голову бородача, словно разбила яйцо об столешницу. Северянин обернулся, занося кулак, и ему в лицо полетели осколки, но очень удачно, не задев глаза. Тело бородача повалилось кулем – больше от выпитого, чем от удара. Удивленным льдистым взглядом и благодарным кивком заступник проводил меня, не менее ошеломлённую и пробирающуюся к выходу. В дверях я обернулась, поймав взгляд мужчины. И за то, что тот отвлёкся, ему прилетел удар в правую бровь от чернявого мужика с козьей бородкой.

Посчитав, что девице не место в потасовке, я засверкала пятками в сторону избы, и с диким вздохом облегчения захлопнула тяжелую дверь, задвигая массивный засов. Я привалилась к двери затылком и сползла вниз, переводя ошалелый взгляд на трясущиеся руки, и прикрыла ими лицо. Дикий хохот напряжения вырвался сам собой. Признаюсь, я испугалась. Ничего подобного раньше со мной не случалось.

Два предыдущих года в Даркмурте были практически идеальными, я неистово училась, выходя на повышенную стипендию, так как не хотела обязывать Ноэль. Лишь пару раз меня вызывали к декану за драку – на первом курсе, за то, что ввязалась, когда студенты травили байки про ведьм Истана. Но тогда я понимала, что совсем смолчать не могу, и надо дать отпор сразу, чтобы отвязались, а если и злословили, то там, где я их не могла услышать.

Через минуту-другую я подошла к бадье, окунула пальцы в тёплую воду. Но, честно говоря, я не испытывала желания купаться и пошла зажигать свечи. Спаленка оказалась маленькой, зато чистой, с широкой кроватью на кованных ножках. Я расчесала волосы гребнем, переплела длинную косу и хотела было ложиться спать, как в окно застучали, а затем и самовольно распахнули его, подцепив тонким ножом крючок по центру. Сердце заполошной птахой забилось в груди, и я бросилась к сумке, вытаскивая стилет и медную ящерку с секретом, что подарила мне Ноэль, на всякий случай. Кажется, он настал. В темном проеме показалась голова давешнего северянина. Когда он увидел меня вновь, его суровое лицо сделалось весьма забавным от изумления.

– Буду кричать, – я выставила вперёд острие, намекая на то, что без боя не сдамся.

– Барышня, позволь войти. Там стража пришла, а мне проблемы не нужны, – и не дожидаясь моего разрешения он влез внутрь, прикрыв аккуратно ставни и окно.

Молчание затягивалась, я не двигалась с места. Массивная фигура иноземца казалась тут не уместной, словно с иностранной гравюры. Что на уме у этого чужестранца мне было не ведомо. Я же думала лишь о том, что с этого момента укрываю потасовщика. Хотя не оценить жест северянина я не могла, ведь он и его товарищи были единственные, кто заступились за меня. В здешних краях девок соответствующего характера с глубокими декольте я частенько видела в тавернах и постоялых дворах больших деревень и городов. Мужички даже приплачивали таким вот дамочкам за возможность потискаться. Как-то со стороны укромного дворика за сеновалом я видела парочку, и вид их настолько меня шокировал, что я почувствовала, как прилила кровь к лицу, а чувство отвращения и стыда обдало горячей волной. Что и говорить, удирала я тогда быстро, стремясь забыть увиденную картину. А бежать мне сейчас было особо некуда.

Он стоял не двигаясь, оглядывая меня, давая также рассмотреть его в сумраке комнатушки при скупом освещении огарков свечей. Крепкое телосложение говорило о том, что человек передо мной не брезгует физическим трудом. Одежда дорожная, добротная, обувь с металлическими вставками на носке и каблуке запачкала пол.

– Обувь сними, – холодно бросила ему, намекая на отсутствие манер. На севере Россарии было приятно снимать обувку. Считалось, если человек ходит в обуви в доме, он приносит с собой не только пыль дорог, но и грязи человеческих помыслов, что невидимым шлейфом стелются по людным местам.

Мужчина посмотрел на свои сапоги, словно впервые их увидел. И секунду поколебавшись, снял их, взглядом спрашивая куда поставить.

– В угол, – я мазнула остриём в дальний от кровати угол.

Выполнив, он развернулся и чему-то усмехнулся:

– Через пару минут к нам зайдёт стража и спрятать меня ты не сможешь, – оглядев маленькое помещение, иностранец уставился на меня льдистым немигающим взглядом, в котором читалась неприкрытая насмешка, словно это он страж, наблюдающий как я пытаюсь спрятать здорового мужика в будуар.

– Что ты предлагаешь? – выходя из себя, я панибратски «тыкнула» незваному гостю в ответ на его манеры. Ситуация, в которую я попала, мне решительно не нравилась.

Но и выхода особого не было – как мне казалось, а быть замешанной в драке меня совсем не прельщало. Ведь тогда депеша отправится к моему куратору в Даркмурт, а оттуда прямиком к директору Кеннету Гриндону. И чем это кончится, одним Стихиям известно.

Как по команде в дверь задолбили настойчивым стуком. Я вздрогнула, а северянин кинул на пол жилет и через голову стянул рубаху.

– Ты что делаешь?!?! – прошипела я на него, на подлёте хватая важный элемент приличий и гардероба, забыв про страх и настороженность.

– Спасаю наши души, – он навел сумбур на своей голове и быстро стал расшнуровывать мне вырез платья. Я, ошалев от его наглости, выронила рубашку и отвесила нахалу звонкую пощечину.

Дэрниец схватил мои руки и прошипел практически в лицо:

– Не тупи, росса, взлохмать волосы. Вряд ли любовникам есть дело до драки в трактире.

И тут до меня начало доходить. Раздался на этот раз настойчивый долбёж в окно, через которое и влез новоявленный «любовничек», имени которого я даже не знаю! Подумать только! И я распустила косу, приспустила верхний слой платья, смяла юбку под одобрительным взглядом этого флибустьера.

– Ещё деталь, – хитро прищурился иноверец.

– Что ещё? – я осмотрела себя, разводя руки чуть в стороны.

Добавить было нечего и…я задохнулась вздохом, так как северянин притянул меня к себе, обхватив шею и талию, да так стремительно, что я толком не осознала, как это могло случиться? Неприлично развязно и абсолютно дерзко его губы завоевывали мои, нахально их искусав и интимно проникнув внутрь языком.

– Открывай, – оторвал меня от себя чужестранец, довольно улыбаясь, словно кот, объевшийся сметаны. И рухнул на кровать, местоположение которой как раз было скрыто от прямого обзора пришедшего глубокой тенью. Однако полуголого мужчину невозможно было не заметить даже впотьмах.

Я ошалело подошла к окну и распахнула ставни, не слишком-то понимая, что это вообще было!

На меня сурово, сдвинув брови, смотрел страж порядка, абсолютно игнорируя ливень, но цепко отмечая всю картину, открывшуюся ему в окне, не упуская ни одной детали. Мужчина прочистил горло и слегка растерял воинственный настрой, наткнувшись на мой расхристанный вид:

– Доброго вечера, росса! Страж порядка пятого кольца, младший сержант Райен Бекенстрай. Ищем дебоширов, что громили сейчас трактир. Слышали что-нибудь? Может, ломился кто?

Я состроила испуганный взгляд и картинно приложила ладошки к груди.

– Святые Стихии, дебоширы? Они опасны? – картинно вопросила я мужчину.

– Могут быть. Сейчас время позднее, много пьяных.

– Никого не видела, сержант. Честно признаюсь, немного была занята, – давая прозрачный намёк на ситуацию, которую не разглядел бы разве что только слепец. И искренне заливаясь румянцем от позора на мою ведьмовскую голову.

– Росс, могу я увидеть вас ближе? – обратился младший сержант к «любовничку».

Северянин выглянул в окно левой стороной в пол оборота, так как правая бровь была рассечена, крепко обхватывая меня за талию, сверкая крепким торсом практически в нос служителю порядка. Я сдержанно улыбнулась и пребольно ткнула локтем ему под рёбра, чтобы отодвинулся, но не возымев эффекта, в добавок наступила пришельцу на ногу. Тот героически стерпел и с не менее доброжелательной улыбкой обратился к стражу:

– Доброго вечера, сержант! Мы окажем любое содействие.

Прям добропорядочный гражданин Россарии. Но, учитывая увиденное, аферист еще тот! Затем доверительно наклонился, словно хотел прошептать секрет:

– Могу я вас попросить, как мужчина мужчину, – выдержал паузу и, дождавшись заинтересованного кивка стража, продолжил: – зайти либо попозже, либо завтра, – охально улыбнулся северянин и многозначительно бросил на меня масленый взгляд.

Моя улыбка была сродни натянутой тетиве лука, ещё одна капля – и я выстрелю бесстыднику прямо стилетом в бок.

– Понимаю, – на мгновение расплылся в загадочной улыбке Райен. А затем быстро подобрался и отрапортовал:

– Никому не открывать. Если, что зовите стражу. Пару ребят сегодня задержится здесь.

– Всенепременно, сержант! Конечно! – мы законопослушно, как болванчики, закивали и закрыли окно, наблюдая удаляющуюся спину в доспехе.

Как только страж скрылся в таверне, я оттолкнула смеющегося охальника, и возмущённо на него посмотрела, рьяно завязывая платье, да так, что шнурки затрещали.

– Святые Стихии, да мне во век не отмыться от такого позора! – зло прошипела я, кидая ему в лицо рубаху. Тот ловко ее перехватил и не на миг не расстроился, а наоборот залился хохотом ещё больше.

– Тебе смешно, а вот мне не очень! – добавила я, в который раз переплетая косу.

– Святая матрона, все с тобой хорошо, – вытирая слезу, ответил северянин.

– Позорно было бы, если бы тот мужик со своими приятелями над тобой надругался, – посерьезнев, он обжог меня ледяным взглядом, задев за живое и вмиг пристыдив. – Впору было сказать спасибо, девица, – как-то даже обиженно молвил дерниец.

– Спасибо, – я потупилась, ведь где-то он был прав, несмотря на явное нарушение личных границ.

– Пожалуйста. Обращайся, – смягчился мужчина и улыбнулся, будто бы махать кулаками направо и налево – его любимое занятие.

– Рубашку надень, – буркнула я, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, как потактичнее спровадить визитера. Да и смотреть на полуголого мужчину в спальне мне казалось верхом неприличия, если этот вышеназванный не твой супруг.

– А ты командирша, – он сверкнул ямочками в улыбке и приподнял светлую бровь.

– Ты голый в спальне девицы и… да я даже не знаю твоего имени! – из-под полуопущенных ресниц я наблюдала за тем, как он облачается в рубаху, которая прикрыла его до неприличия стальной пресс с кубиками. Целых шесть! Святые Стихии, я их что посчитала?!

– Рей, – он по-простому на мужской манер протянул руку. Я с недоверием на неё посмотрела, помедлила. Льдистые глаза глядели с дружелюбной насмешкой. Такое вообще бывает? Но несмотря на сомнения в уместности жеста, все же протянула руку в ответ. Однако флибустьер обманул меня, перевернув мою ладонь тыльной стороной вниз и горячими губами, на офицерский манер, обжог кисть поцелуем. Сердце гулко ударилось о рёбра, а к щекам неожиданно прилила кровь. Это было удивительно и странно, словно мы были на балу в высшем свете, а не в стихиями забытой гостишке, а я к тому же – в платье подавальщицы.

– Рис, – сама не знаю почему сократила имя и назвала то, которым называли меня только друзья, родители и Ноэль.

Я поспешно забрала руку, не зная как реагировать на подобный выпад, и в какой-то сумятице затеребила юбку платья, разглаживая складки. Затем отдернула руки, дав себе мысленно затрещину, и открыла дверь:

– Тебе пора, – и я упрямо посмотрела на собеседника, чтобы скрыть этим жестом странно сбившееся дыхание.

– Верно, – слегка помедлил северянин, его льдистые глаза впотьмах смотрели особенно пронзительно. Забрав жилет с обувкой, странно тихой походкой для его сложения, он вышел за дверь. Бахнув щеколдой, я без сил рухнула на кровать, не снимая платья.

Глава 3

Хороший друг – это тот, кто в сговоре с судьбой.

Народная мудрость Россарии

В полдень стены Даркмурта встречали меня шумными коридорами и суматохой студиозусов перед первым учебным днём. Сомневаюсь, что обитатели академии реально готовились к занятиям, так как крайница склоняла отдохнувшие головушки урвать краюху праздника с подноса каникул да желательно залить всё соусом из веселья и бормотухой покрепче. Поэтому к вечеру стены замка опустеют, а одноименный город рядом с ним наполнится быстро пьянеющей молодежью.

Наша с Лив комнатка под номером семь располагалась прямо по коридору. Две узкие кровати по стенам, громадный платяной шкаф у двери и простенький стол со стулом у окна. Почему-то один. Видимо, завхоз посчитал, что готовиться к занятиям будут по очереди, но мы чаще уходили в читальный зал. Однако в целом – грех жаловаться. Всё добротное и целое, не без использования рунной магии, конечно же. Мы обе были бюджетницы и учились в одной группе стихийных магов: моя ведущая стихия была огонь, а у Ливаны – земля. Хотя порой мне казалось, что все должно быть наоборот, учитывая наши темпераменты.

С соседкой мне повезло, девушка была из эртонских крестьян соседнего королевства, дружелюбная. Наши Стихии не конфликтовали, а дополняли друг друга, даже вторые: моя – ветер, ее – вода. Может, поэтому мы сошлись? Не было конкуренции? Правда Лив можно охарактеризовать как девушку с непростым и даже пробивным характером. Несмотря на низкий сословный статус, подруга так же как и я плевать хотела на снобизм, с которым нередко сталкивалось непривилегированное сословие. Мы с ней сошлись на единстве взглядов на магию и отсутствии высокомерия. Хотя ее ветреность, и при этом – вера в того самого рыцаря из куртуазных романов, меня порой дико смущали. По мне эти две вещи были не совместимы. А Лив утверждала: «не попробуешь – не узнаешь». Я же к ней с советами не лезла.

Споро разобрав сумку и приведя себя в порядок в общей купальне, я вернулась, дабы одеться и пойти посмотреть расписание, а также взять список новой литературы и отправиться с эртонкой в город.

– Эв! Вернулась! – Лив влетела ураганом, снося меня с ног, и звонко расцеловала в обе щёки.

Нрав эртонки был далёк от претенциозного что мне дико нравилось. Среди пресных рыбёшек Даркмурта Ливана была как глоток свежего воздуха в жарком мареве пустыни.

– А обещала съездить со мной вчера! – пожурила девушка и принялась наскоро прихорашиваться, расшнуровывая скромное платье, доставая корсет для «особых» случаев, пудреницу и горячий камень для локонов.

– И тебе доброго солнца! – смятая бурным приветствием соседки, я стояла уперевшись поясницей в подоконник, скрестив руки на груди, наблюдая за внезапными метаниями и прихорашиванием подруги.

– Лив, у тебя новая жертва? – с нескрываемой иронией я подняла бровь, абсолютно не сдерживая улыбку.

– Ты ведь слышала? Северяне приехали! – ответила на мой недоуменный взгляд эртонка, экспрессивно взмахнув флаконом с ванильным благовонием и с щедротой вчерашнего дождя вылила медовую жидкость прямо на пол.

– Ой! – в нос нам резко ударил едкий кондитерский запах, словно мы пекли сотни тортов и сладких кексов.

– Стихии! Лив! – ахнула я, открывая окно. – Не думала, что эта штука в таком объеме воняет как кондитерский цех!

– Хочешь сказать я тоже булочной пахну? – сощурила карие глаза подруга, вытирая тряпкой лужицу.

– Не так активно! Ты же не выливаешь весь флакон каждый раз! – я зажала нос и, положив в металлическую миску на ножке оружие пыток, подожгла ветошь. Но сделала только хуже. Словно погребальный факел, лоскутье вспыхнуло, обдавав нас едким чёрным дымом.

– Святые угодники! Из чего эта тряпка? Или… это благовония тёмной магии?! – отпрянула я от столба, что наполнил маленькую комнатушку, не только усилив запах, но и придав зловонного копченого дымка, словно мы пекли знаменитый Россарский «брусок».

Лив, недолго думая, плеснула воды, что чёрными кляксами расплескалась на подоконнике. Мы стояли в оцепенении, а затем эртонка резко потянулась за полотенцем, толкнув створку окна, что с диким металло-стекольным звоном столкнула страшное зелье в проем, а затем миска гулко ударилась о мощеную дорожку внизу.

– Черт! – я дёрнулась на перехват, но было поздно. – Ты зачем это сделала!? – я подскочила к ней.

– Божечки, Рис, да там же кусты! Чего так орать-то! – она было открыла рот, чтобы возмутиться такой неблагодарной реакцией на избавление от погребального костра, но внизу раздался смачный иностранный мат. Мы дружно перегнулись через подоконник. Какой-то черноволосый парень действительно решил устроить променад в самый неудачный момент, когда все уже давным-давно прогарцевали в сторону злачных мест.

И только обрызганный обозначил подъем головы наверх, мы с проворностью кронвелльских духов втянулись в проем, сев прямо на пол и сдавленно прыснув от смеха.

– Не смейся, – я тюкнула в бок подругу, с ужасом понимая, что ситуация жуть какая досадная для того господина в белой рубашке.

– Лив, закрывай окно, – я было потянулась к створке, как сообщница дернула меня за локоть.

– Только спалишься! У всех открыты! – прошипела соучастница бомбежа.

– Ладно, быстро собирайся и выметаемся отсюда, а то наверняка сейчас по комнатам пройдутся.

Подруга споро засуетилась, а я вспомнила нить разговора и решила широкими взмахами немного проветрить помещение:

– Так что с поклонником? – вентилировала я воздух томиком по международному этикету авторства пресловутой Кюстины Де ла Фэр, что вводила в дикий сонный транс своими снобистскими лекциями. Очень нужный предмет, конечно. Ведь Хранитель должен суметь не пасть в грязь лицом ни при каких обстоятельствах. Хотя вряд ли это возможно, когда на тебя падает смердящая чаша с магическими темными благовониями.

– Если бы ты приехала вчера, Рис, и была на собрании факультетов, то не задавала бы дурацких вопросов! – щебетала Лив, намазывая на губы яркий пигмент. – Вот, гром и молния! Смазала! – раздраженно намочив платочек, девушка начала активно тереть неровный контур, в итоге сделав только хуже. – Почему не кинула вестника? – раздраженно бросила эртонка.

– Сама не знала, что так выйдет, – буркнула я. – А если бы знала – не поехала бы вчера. Правильно Ноэль говорила отложить поездку.

– Что-то случилось? – обеспокоено посмотрела подруга, справившись с размазанным пятном.

– Случилась… дурацкая, позорная история, которая может стать притчей во языцех для непутевых росс, которым никогда в жизни не стоит надевать платье с чужого плеча. Честное слово, я практически в порчу поверила.

Лив защелкнула коробочку с карминовым бальзамом и вытаращила на меня удивлённые глаза.

Я не торопилась, подбирая слова. Ситуация съедала мою девичью совесть и честь всю дорогу, и только на подходе к замку меня отпустили щупальца стыда и, что ещё хуже, интереса!

– Рис, не томи уже! Расскажи!

Для картины я поупиралась, а потом выложила все как на духу, не стесняясь в выражениях. Ливане я доверяла и, что сказать, эртонка умела слушать и молчать, ни с кем потом не обсуждая мои тайны. Это было действительно ценно – открыть кому-то душу, не боясь расправы злобной птицы «сплетен».

– И ты его упустила?! – воскликнула голубоглазая красавица.

– Ты сейчас шутишь? – удивилась я подруге. – Ты меня вообще слушала?

– Рис, к тебе заявился храбрый горец, можно сказать тепленький, и ты вот так вот просто с ним распрощалась?

– Прости, но что я должна была делать по-твоему? – нахохлилась я, не получив поддержки и проклятия в сторону душегуба, что опозорил девичью честь.

– Эээв, что, по-твоему, делают с мужчинами наедине? – томным голосом, каким говорят жуткие пошлости, протянула подруга, поправляя вырез корсета, в котором, к слову, было что поправлять.

Я замялась, вопрос был провокационным. Опыта с мужчинами у меня не было. Да ещё к тому же первый поцелуй был украден наглым северянином! Вот уж демон!

– Пользуются удачным случаем, – не стала вгонять меня в еще большую краску девица. – Ты уже на третьем курсе, а так ни с кем и не встречалась. Не хочу вносить смуту в вашу дружбу с Джаром, но он давно крутится вокруг тебя. Он красив и богат, хорошо к тебе относится. Могла бы и захомутать адарийца.

Я закатила глаза.

– Божечки, Лив, мои отношения с Джаром просто дружеские, ничего более.

– Дааа? – хитро протянула соседка. – Но в Адарию он звал только тебя, – она приподняла бровь, намекая на «эксклюзивное приглашение».

– Брось, он и тебя наверняка звал, – неуверено проговорила я, нервно дёрнув плечом.

– Не-а, – качнула светлыми кудрями эртонка.

– Уверена, этому есть объяснение.

– Угу, – по-дурацки протянула подруга, накручивая локон, явно намекая на «особый» подтекст.

– Ладно, проехали. Ты смотрела расписание?

– Ещё нет. Его только сегодня повесили, – её смеющиеся глаза смотрели прямо на меня, как будто говоря: «Ты съехала с темы, подруга, да-да-да».

– Я тогда посмотрю. Жду тебя внизу, когда ты закончишь, – я резко помахала кистью, очерчивая круги перед грудью Лив, намекая на то, что к корсету не хватает верхнего платья.

Открыв дверь, я нос к носу столкнулась с парнем, занёсшим руку для стука. К слову, в «той самой белой рубашке» с очень художественно разбрызганной кляксой. И, как назло, эту морду я ни разу в Академии не видела, значит кто-то из приезжих! Вот демоны!

Злые светлые глаза смотрели прямо на меня, а смоляные волосы, что резко контрастировали на фоне северных черт наводили сумятицу в образе. Пришелец втянул носом воздух, точно обнюхивая меня.

– Ваше? – без приветствий и объяснений строго спросил северянин, потрясая железной миской и оглядывая кляксу чёрного благовония.

Я прикрылась томиком по этикету, неловко махнула головой, остолбенев, готовая к справедливой брани, но эртонка влезла в проем и нагло вырвала ценный алхимический предмет у мужчины из рук, подвинув меня в дверях.

– Это наше, неловко вышло, – стрельнула глазками девица, что всегда срабатывало безотказно в любых ситуациях. Раскаяния в ее голосе не было ни на грамм. Но прехорошенькая внешность компенсировала огрехи воспитания приличных росс.

Мужчина лишь на мгновение завис, , а затем злость в глазах сменилась интересом:

– Теперь вижу, что Даркмутские студентки действительно сладкие, – жестко усмехнулся парень, окидывая привлекательную соседку в наспех одетом платье оценивающим взглядом. – Раз уж вы, милейшие, провинились – приходите через пару часов в «Серебряный кубок».

– Приглашаешь? – изогнула бровь эртонка, нарушая международный этикет с самого первого пункта. Увидь эту сцену Кюстина де ла Фэр, она окропила бы нас святой водой и отправила бы в храм, посчитав, что только высшие силы способны изгнать демона дурного тона из таких пропащих лореток как мы.

– Настаиваю, – улыбнулся северянин.

– Кого спросить? – протянула Лив.

– Ингвара Дьярви, красавицы… – он намекнул на наши имена.

– Ливана. А подруга Эверис.

Мужчина кивнул, принимая ответ, и развернулся, удаляясь в пустоту коридора. Хлопнула дверь, а подруга победно улыбнулась.

– И ходить никуда не пришлось.

– Серьезно? Лив, ты видела этого… – я не могла подобрать слова потактичнее, – хищ-щ-щника.

– Красавец, скажи? – мечтательно закатила глаза девица.

– Не знаю, есть в нем что-то… такое… – я пыталась описать возникшее нехорошее чувство.

– Синева глаз, волосы вороного крыла – необычно для северянина, да? А фигура, м-м?

– Поняла, ты меня не слушаешь. Жду внизу, – и я захлопнула дверь.

В смятенных чувствах я спустилась в главный холл, встречающий меня нарядными красными стягами с золотой эмблемой грифона моего факультета – Хранителей. Хоть что-то приятное. «Грифоны» закрыли сезон абсолютным разгромом «Гарпий» – команды факультета некромантов, что два полугодия не давала нашим взять кубок Стихий. Может, я и не играла сама, но ведь гордость берет за команду победителей, даже если ты лишь задорно выкрикиваешь её речёвки с трибун. Хотя эмоциональное участие в качестве «болельщицы» началось именно из-за моего друга – Джареда Толлгарта.

Знакомство с ним произошло когда в конце первого курса я два часа простояла в очереди за первым и единственным изданием по прикладной стихийной артефакторике Томаса Грина, чьи научные изыскания в области экспериментальной магии были жемчужиной на фоне всего того мусора, что я читала по поводу работы с элементалями. К сожалению, гений был затворником и цельных трудов не писал до позапрошлого года. Однако его доблестный помощник Вернер П. каким-то чудом записывал ход размышлений уважаемого мэтра и отправлял в редакцию научного вестника Кеннингема краткие заметки, которые я перечитывала по несколько раз – и хранила вырезки, как романтичные кокотки письма от возлюбленных, в резной шкатулке.

Так два любителя нетривиального подхода к магии встретились, сначала готовые загрызть друг друга за последний экземпляр, но в итоге дискуссии решившие читать по очереди, что, собственно, и послужило началом к общению, плавно перетекшему в дружбу.

Джаред учился со мной на одном факультете на курс старше и на поверку оказался приятным парнем без лишних аристократических замашек, которыми страдало большинство родовитых детишек Даркмурта. Он был выходцем из зажиточного южного баронства Россарии, находившегося на адарийских островах, куда стекались золотые запасы аристократов, желающих погреть белёсые косточки под знойным солнцем. Но в этот край чудес можно было добраться, лишь купив немыслимо дорогой билет на скоростной дирижабль. Зато туда никогда не приходила зима, а Южное море ласково звало на свои песчаные берега круглый год – как и представитель этого самого моря, на что я давала решительный отказ, считая это неприличным. Да и знакомиться с родителями приятеля было как-то не с руки. В ответ на моё несогласие друг лишь смеялся и пророчил, что я оттаю и перестану упираться.

Как все адарийцы, Джаред обладал яркой чернявой внешностью, ладным телосложением и смуглой кожей, что у столичных аристократов только-только входила в моду. До игр Стихий парень обладал умеренным влиянием на дам, но аура капитана и чертовски привлекательная форма игроков сделала из Джара экземпляр, особо привлекательный для нежных девичьих сердец, к коим себя я не относила. Адариец был с юного возраста помолвлен с Лессандрой Левийской – дочерью второго сахарного магната из соседнего графства (к слову, первым был Толлгарт, несмотря на более низкое социальное положение), девушка подходила ему и по внешности, и по статусу, давая титул рангом выше. Не знаю, что там на самом деле, я лишь видела гравированную карточку и слышала скупые комментарии Джара, не сильно-то распространяющегося на эту тему. О глубине их отношений я могла лишь гадать. Но то, что всем девицам он давал отворот-поворот, наводило на мысли о серьезном отношении к избраннице. Прямого вопроса, я ему, честно сказать, никогда не задавала – да и никогда не воспринимала его как объект трепета и нежности. Ссора с родителями и мое шаткое положение заставляли фокусироваться на главном и не думать о подобных глупостях.

И только я завернула за угол, как увидела объект моих раздумий стоящим прямо возле стендов, куда обычно вывешивали расписания, объявления, списки и таблицы спортивных состязаний, приказы и кучу всего, что являлось ценной информацией по мнению руководства.

– Джар! – окликнула товарища, отгоняя дурацкие мысли, что выдала Лив из закромов. Ну плутовка!

– Рис! Только приехала? – он одарил меня фирменной тёплой улыбкой и обнял, хорошенько помяв. – Ты пахнешь словно кекс или…– принюхался, – россарийский «брусок»? – удивился адариец, унюхав отголоски «чёрных благовоний».

Я сморщилась и отстранилась:

– Ай, не спрашивай, – махнула рукой, не желая вдаваться в россказни, компрометирующие «леди». – Чего хмуришься? – я отметила характерную межбровную складку на лице Джара и его задумчивый взгляд в листок со списком новых участников состязаний за право играть в основном составе, в который входил и сам адариец.

– Да вот, смотрю, северян много записалось. Переживаю за этот сезон.

Я мысленно закатила глаза: и он туда же. Словно Северная эпидемия какая, а не жалкая кучка северян, что приехала по обмену.

– Думаешь, они подвинут ваши спортивные тушки? – шутливо спросила приятеля.

– Нет, в общем-то. Просто многие в команде поддерживают идею, что северянам не место в Россарии. Это может осложнить все, – я в какой-то мере тоже так думала после вчерашнего, но загнала мысль подальше. Пф, ещё чего, думать о них!

Джар относился к нашим соседям без пиетета, но открытую враждебность никогда не проявлял. А так как он был капитаном команды, то за своих парней искренне переживал.

Четыре раза в год стены Даркмурта сотрясались от страстей, что накаляли соперничество между пятью факультетами академии за кубок Стихий.

Суть игр состояла в том, что команды по семь человек должны были удержать мяч, напитанный определенной стихией. Какой? Жребий решал. Затем элементали вселялись в артефакт в определенной последовательности, и сколько их там и какой себя проявит, участники никогда не знали. Хотя Джар рассказывал, что опытные игроки могут почувствовать в непосредственной близи доминирующую стихию, а также влиять в ходе игры на сущности внутри – но для этого нужно быть максимально чувствительным к магии элементалей.

Артефакт для игры также не выглядел мертвым мячом, он в буквальном смысле оживал. И нужно было суметь справиться с «сюрпризом», при этом сидя на карликовой виверне. Жуть! Всегда какой-то особый холодок шел по моей коже, когда я видела этих тварей вблизи.

Профессор Семерон Флавиш, преподающий фауну или, как ещё называли этот предмет, «магические твари и способы взаимодействия с ними», безуспешно пытался привить нашему потоку любовь к всевозможным сущностям, попавшим к нам из восьми других сфер. Некоторые создания откровенно пугали, как, например, дронийский сиквел в любых своих проявлениях – или виверны. Вредные твари подчинялись далеко не каждому магу и нужно было обладать сильным ментальным даром, чтобы совладать с этой жутью.

Итак, игроки должны были загнать элементаля в свои «плавающие» ворота, которые могут возникнуть в любой точке поля. И была буквально минута, чтобы закинуть «мяч». Параллельно игроки должны были отбиваться от «сюрпризов», выдаваемых на поле кураторами. Это могли быть проявления катаклизмов Стихий или нечисть не выше пятого порядка.

Лучших игроков отбирали в Высшую лигу, что бились за честь Даркмурта среди ведущих академий Россарии. Между дружескими королевствами состязания также проводились, но это были команды совсем другого уровня.

– Ты же не поддерживаешь расовые притеснения. К тебе должны прислушиваться, – уверенно проговорила я.

– Так-то да. На практике посмотрим, как оно будет.

– Рис! – на окрик мы обернулись, заметив Лив, плавно спускающуюся во всеоружии. Блондинка кокетливо подвела глаза, а «пятно» привела в состояние «невозможно не посмотреть на губы». Допустимое декольте соблазнительно открывало «намёк» на хорошие девяносто пять сверху. Волосы завиты, глаза горят. Одним словом, не заметить ее было невозможно.

– Мы идём? – адарийцу девушка улыбнулась особо, тестируя, не слишком ли переборщила: – Привет, Джар, – промолвила она, на что тот изогнул бровь.

– Ему не устоять, кто бы он ни был, – прям снял с языка друг.

Эртонка расплылась в ещё большей улыбке, кокетливо подмигнув нам. Я отвлеклась на расписание, а Джар спросил:

– Куда это вы?

– Мы… –начала было я, как Лив посмотрела на огромные астрономические часы, в центре которых начали бить шесть вечера обычные куранты, и, схватив меня за локоток, активно направилась на выход:

– На «крайницу», а ещё в лавку Готиса, – бесцеремонно затараторила подруга, растеряв всю напускную вальяжность и стать «герцогини»: – Мы спешим. Увидимся после! – толкала меня вперёд с силой взбесившейся виверны хрупкая на вид эртонка.

Парень не понял такого стремительного «прощания» и пошёл следом:

– Что за таверна-то?

– Игральная «Серебряный кубок», – крикнула, я, когда мы были уже в высоких парадных дверях.

– Хорошо! – махнул адариец и мы засеменили по мелкой брусчатке к остановке «студенческого дилижанса», который до десяти вечера курсировал от академии до главной площади городка Даркмурта, откуда можно было добраться до тех самых «злачных мест».

– Зачем ты ему раскрыла место гулянки? – пробурчала Лив, резко схватившись за ручку кабины, когда карета провалилась в знакомую выемку – могли бы уже давно засыпать! Но, видимо, это чтобы студиозусы даже с закрытыми глазами смогли узнать путь «туда и обратно». Мышечная память она такая – вечная.

– А что такого? – не поняла я ее настрой.

– Ну, у него же завтра первая тренировка. А если он придет, то пить точно не будет, а значит…?

– Значит…? – я недоуменно продолжила ее спич.

– Будет читать мораль! Ты будто не знаешь его.

– Да брось, ну, может, упрекнёт разок. Тебе то что?

– Мне ничего, но ты то не расслабишься.

– С чего бы? – я возмутилась ее уверенности.

– Ну посмотришь.

Дилижанс остановился возле лавки Готиса. И я каждый раз входила туда с ощущением как перед поступлением в Даркмурт – чуда и праздника. Здесь было все! И даже больше! Когда я видела все эти колбочки, порошки и притирки, маленькая барахольщица во мне потирала ручки и желала приобрести и ультратонкую реторту с магической самоочисткой, и самопишущие перья, а какие сюда завозили редкие травы и порошки – любо-дорого посмотреть. Особенно последнее. Цены откровенно кусались, и устроить беспощадный шоппинг мешал лишь скудный кошель стипендиантки. А деньги родителей я брать принципиально не хотела, мать потом не преминет попрекнуть, что они же меня содержат и «будь добра…» и далее по списку.

Приветливо звякнул колокольчик, и мы попали в храм колдуний, алхимиков и артефакторов, где на одних лишь котелках глаза разбегались. Я могла проторчать тут вечность, поэтому стремительно направилась сразу в отдел простой канцелярии, где набрала несколько тетрадей и пару перьев с чернилами. Также нужно было купить новый магический гриф для начертательной рунометрии – в этом году начинается изучение высших рун, а мой старенький канул в пучине болотной жижи, когда «спокойный» мерин вдруг взбрыкнул на болоте, не желая скакать по кочкам.

Я подошла к остеклённой витрине, где на прозрачных подставках в выгодном свете заманчиво играли гранями грифы, выточенные из горных пород полудрагоценных камней магического происхождения в форме заострённых призм, длиной с палец. Чёрные гематиты, обсидиан и турмалин, украшенные по ручке-держателю черепами и всевозможной тематикой темных сущностей для некромантов. Селенит, горный хрусталь с серебром в рукояти – нейтральные – для магов светлого дара. И другие – для своих нужд и стихий. А особая витрина с голубоватым сиянием для «избранных» и тех, у кого туго набит кошелёк, наиболее привлекала внимание, и я каждый раз разглядывала необыкновенный гриф из спектролита.

– У вас хороший вкус, миледи, – мистер Раш Готис собственной персоной медленно подошёл с другой стороны витрины, уловив мой мечтательный взгляд на умопомрачительный гриф по дичайщей цене. По стоимости сравнимый с каникулами на адарийском побережье.

– Хотите посмотреть? – он поправил на переносице маленькие окуляры с толстенными линзами, что делали его глаза особенно большими, когда попадались на просвет в прямом направлении.

– Я…нет…просто…хотя… давайте…это ведь бесплатно? – усмехнулась собственной неловкости.

– Конечно, – рассмеялся старичок и особой печаткой открыл заднюю дверцу, вытаскивая в чёрных замшевых перчатках невероятной красоты гриф.

Мистер Готис протянул мне подобную же защиту для ладоней, поскольку магические «начертатели» любили одни руки, и трогать их без разграничителей особенно не владельцам не рекомендовалось. Можно сказать, что у каждого грифа был свой характер, и человека могло шибануть разрядом, если магия войдёт в отрицательный резонанс.

Аккуратно обхватив рукоять причудливой спиральной формы, я взяла в руку настоящее сокровище. Даже сквозь перчатку чувствовалось приятное тепло от камня.

– Похоже, вы ему понравились, леди, – довольно заметил мэтр.

– Это взаимно, – я ласково огладила тёплый бок, поворачивая гриф, тем самым создавая невероятную игру радуги и переливов.  Казалось, что камень действительно живой, и поверхность его дышала словно перламутровый бок причудливой рыбы.

В нашем мире спектральная магия цвета особенно сильна. Каждый оттенок имеет свою частоту излучения, длину волны и определённую силу вибраций. Спектролит был самородком в своём роде. Я крутила эту невероятную игру света, все больше завораживаясь ей.

– Рис, я все! – подскочила ко мне подруга и тоже зависла, настолько прекрасным был артефакт. – Святые Стихии, небось стоит целое состояние! – ахнула эртонка.

Маэстро загадочно улыбнулся, пожимая плечами, говоря тем самым, что для кого-то состояние, а для кого-то стоимость достойного артефакта.

– Он прекрасен, – с каким-то чувством опустошения в ладони, вернула я артефакт, выбрав нейтральный из горного хрусталя, и направилась оплачивать покупки.

– Рис, могла бы купить себе его, – восторгалась всю дорогу до игорного дома эртонка.

– Я не могу, ты же знаешь.

– Да, помню, помню, свобода в обмен на содержание. Тьфу, – скривила милое личико девица. – Никогда не пойму аристократов. У вас все завязано на деньги. – Лив навалилась на тяжелую дверь и ввалилась в трактир, по совместительству являвшийся увеселительным заведением с играми на разный вкус и лад. Сюда я никогда не ходила, так как распалялась в миг, поэтому от игр держалась подальше. Мама некогда рассказывала про своего двоюродного дядьку, что проиграл своё имение и эта история меня как-то сразу впечатлила.

В глаза тут же бросился сурового вида молчаливый вышибала, способный усмирить любого азартного кутежника одним лишь своим взглядом и, если надо – дубиной, которая как экстренное оружие покоилась за его фигурой у стены. К нам тут же подскочила милая девушка из-за стойки распорядителя.

– Добро пожаловать в «Серебряный кубок». Ваши имена, пожалуйста. Какие игры предпочитаете?

– Никакие, – буркнула я, на самом деле не очень-то желая идти с подругой на увеселительное мероприятие. Лучше бы повалялась с томиком по стихийной артефакторике в комнате. Хотя там сейчас так воняет, что раньше полуночи туда соваться не стоит.

– Ливана Мэнсон и Эверис Фэлс. Вирдж. Ты, Эверис?

– А? – я разглядывала хмурого охранника, да и в целом, зачем идти на тусовку к тем, кто тебя не знает?

– Игры, какие хочешь? – терпеливо повторила подруга, прижимая куль с покупками.

– Святые Стихии, никакие, – отмахнулась я. – Я посмотрю.

Девушка что-то чиркнула в толстой клиентской книге и выдала нам браслеты с номерами 74 и 75, доставая бланк, где мы должны были поставить росчерк о согласии и взятии всех последствий игорных дел на себя.

– Можно мы оставим пакеты у вас? – спросила я администраторшу, пока та сверялась со списком свободных комнат.

– Запрещенные порошки, грифы, зелья? – строго спросила девушка.

– Гриф в пакете, – я показала ей бледный хрусталь.

– В камеру хранения, – она выдала ключик с цифрой «3» и проводила к шкафчику.

– Мы, как же это…к…Ингвару Дьярви, – вспомнила наконец имя эртонка.

– Так вы – гости? Так бы и сказали. Комната одиннадцать.

Мы шли по освещенному приглушённым светом коридору, туда-сюда сновали веселые подпьяноватые студенты из академии, а дурное предчувствие странно подзуживало нутро.

– Может ну его? А? – я сделала пробный выстрел уговорить Лив от дурацкой затеи.

– Брось, Эв, пообщайся не только с учебниками. Живые люди тоже интересны, – хихикнула эртонка.

Комната под номером 11 приветливо распахнула двойные двери – и на нас тут же выплеснулись звуки царившей в ней атмосферы. Музыкальный кристалл играл что-то явно дэрнское, поскольку инструментами были волынка, барабаны и флейта. Стены каждой комнаты глушили шумы, чтобы не мешать клиентам – от этого мы и не слышали музыки пока шли по коридору.

В просторном зале стояли столы с играми на любой вкус и длиннющая барная стойка для тех, кто хотел заказать еду и выпить. Человек пятьдесят распределились по залу: кто-то активно играл в «вирдж» – карточную игру, где ценилось искусство блефа и умение считать карты, кто-то в «тавлеи» и «мельницу», где умельцы могли блеснуть логикой, слева расположились столы с «дальдозой» – стратегическими военными гонками, пришедшими к нам с севера, а в центре стоял большой стол с белыми полированными шарами для новомодной игры – ярдала, где длинными шестами нужно было закатывать шары в лунки. Около неё-то и сгустилось нашествие северян, а вокруг них крутилась толпа девчонок со старших и младших курсов. Видимо, сейчас «эпидемия» вся здесь.

Нас заметил Ингвар, окружённый земляками и стаей девиц, и хитро стрельнув в нас плутовским взглядом, сказал что-то приятелям на дэрнском, те дружно повернули головы и заулыбались, оценивая гостей, то есть нас. Неприятное чувство кольнуло с двойной силой, словно нас отобрали в коллекцию для развлечений.

– Дамы, – Ингвар галантно подал локти и подвёл нас к столу с ярдалом, представляя каждого из северян, имена которых я не запомнила. Лишь парня с рыжими кудрями, что выделялся не только ими, но и коротким именем Йен. Из всех он казался мне не таким плотоядным и, возможно, менее пьяным.

Ливана активно что-то рассказывала дэрнцу, а я интересовалась правилами у парня с коротким именем и круглой серьгой в ухе.

– Что будут пить и во что играть росские красавицы? – любезно поинтересовался Ингвар, загипнотизированный яркими улыбающимися губами эртонки. Из всех девиц, явно настроенных на завоевание северной эпидемии, видимо, Лив приглянулась ему больше всего. И планы его были явно в какой-то плотской плоскости.

– Девушки будут «Эльтини», – назвала модный коктейль Лив: смесь тиньерской грушовки и эля.

Я пихнула девушку в бок и едва уловимо помотала головой. Пить я уж точно ничего не собиралась.

– Брось, Эв, расслабься, посмотри какой симпатичный кудрявый, – на грани слышимости прошептала девушка, задорно стрельнув в названного взглядом. Тот, уловив «момент» поднял пинту эля «за наше здоровье».

– Лив, тебе не кажется, что нас позвали для развлекаловки этих… – не подобрала я нужного слова.

Подруга прыснула от смеха.

– Конечно, Рис, ты здесь, чтобы отдохнуть, а в том, что на тебя обращают вниманием мужчины, нет ничего плохого. Ты им ничем не обязана, если, конечно, сама не захочешь, – прошептала эртонка и подмигнула мне.

Наши шушуканья перебили громким голосом и звонким хлопком:

– Итак, а теперь, кто составит четверку на пару со мной? Девушки, у нас новый кон. Играете в ярдал? – проговорил Ингвар наклоняясь к нам, вручая золотистый шипучий напиток. Я помотала головой. А Лив заинтересованно повернулась к иноземцуи кокетливо протянула:

– Что на кону?

– Сто крон.

Я чуть было не поперхнулась. Звонкий мешочек иностранных монет упал прямо на бархатное изумрудное сукно. Это была треть суммы как раз на «сказочный гриф из моих грёз». Может зря я не ходила в игорный клуб, стоило подучиться незатейливой игре и можно было бы сорвать куш! Того и гляди подкопила бы на спектролит. Пока я думала, подруга тут же сориентировалась и, чуть не выплеснув весь бокал на себя, выпалила:

– Мы играем!

В толпе северян активно с кем-то заговорили на дэрнском и к Ингвару подвалил тот самый северянин, здороваясь с ним по-варварски, плечом к плечу. Я вытаращила глаза и споро развернулась, но наткнулась на грудь Бьёрна или Бьяра, имени я не помнила. Стихии, что Он тут забыл!? Встречаться с недавним знакомым откровенно не хотелось. Получается, он тоже студент?! Вот черт!

– Лив! – прошипела я. – Пойдём отсюда! – и оттеснила девушку от стола.

– В чем дело?

– Новенькие играют этот кон с нами, – Ингвар махнул на нас головой, и давешний светловолосый столкнулся со мной взглядом. Его льдистые глаза удивлённо зацепились за мою фигуру, а губы расплылись в нахальнойулыбке с дико привлекательными ямочками. Каков злодей! Не успела я убраться с места происшествия, как устроитель оного опять здесь! Не успело и суток пройти! Что за напасть?!

– Играю, – согласился на партию северянин и решительно пересёк пространство, остановившись подле нас.

– Представь нас, – в требовательной манере, как и в таверне распорядился дэрниец.

Вот же ж досада.

– Прекраснейшие Ливана и Эверис с факультета Хранителей. Два курса младше, – многозначительно добавил Ингвар.

– Хранительницы, значит, – улыбнулся мужчина и представился вновь: –Рейдар, – и не отходя от прилавка завил: – Я возьму в пару россарийку, – буравил меня взглядом мужчина, напоминая, что не страдает потерей памяти и помнит обстоятельства встречи в деталях. К слову, корка над бровью была свежая. Так и хотелось надвить на неё, чтобы убрать насмешку и этот долгий пронизывающий взгляд.

– Пожалуй, пропущу партию, – ответила ему, не совсем уверенная в таком раскладе. Постыдная картина с помятым платьем и его голый торс до сих пор стояли перед глазами, а жгучий поцелуй отзывался покалыванием на губах. Кошмар!

– В чем дело, боишься проиграться? – с дурацкой ухмылочкой и милыми ямочками, беря на слабо, вопросил дэрниец.

Я-то? Ага! Мне только повод дай! В этом-то и проблема…

– Нет, – я упрямо посмотрела на него.

Лив посмеивалась, не ведая катастрофы, которая сейчас разворачивалась, а парни подбадривали на то, чтобы я соглашалась. Девушки косились недобро, явно не понимая чего это я ломаюсь.

– Так давай. Не трусь. Что-то подсказывает мне, ты – девушка рисковая, – внаглую подмигнул северянин, зная наш маленький секрет.

Я посмотрела на Лив, она пожала плечами и шепнула, чтобы я соглашалась.

– Хорошо. Что делают проигравшие? – обратилась к Ингвару.

– Должны будут выполнить желание победителей, – как само собой разумеющееся ответил дэрниец и охально улыбнулся.

– Ладно, – я недоверчиво посмотрела на нежданного знакомого, протягивающего мне кий.

Лив отошла на сторону Дьярви. Ингвар разыграл первый удар, и они начали бить.

– Умеешь играть, боец? – спросил меня Рейдар, пока я следила за тем, как Лив примеряется к шару, а черноволосый беззастенчиво помогает ей с кием. И это было однозначным нарушением этикета!

– Не хуже, чем ты – бить морды, – огрызнулась я, сама не зная зачем.

Ярдал был аналогом нашей ростралы со своими нюансами. Поэтому я действительно умела достаточно метко закатывать шары.

Иноноверец растянул улыбку, принимая подначку. Похоже, моя ершистость только забавляла его.

Наш черёд. Северянин бьет первым.

– Смотри, Рис, – северянин внаглую при всех сократил мое имя, перекинул кий за спину и забил угловой. Парни захлопали. А Ливана одарила меня выразительным взглядом, ведь мое имя могли сокращать только близкие.

– Эверис, – я чопорно поправила его. – И… смотри, Рей, – примерила и ударила «от борта», закатывая в центральную линию.

Хлопки и улюлюканья теперь перепали мне. Я шутливо сделала реверанс.

– А ты меткая. Ещё вчера заметил, – тихо шепнул дэрниец вторую фразу, обдав дыханием плечо, запустив предательскую волну мурашек. Вот наглец! Мой черёд, и я поторопилась ударить шар. Черт! Промах. Проклятые мурашки!

– Ай-я-яй, Рис. Захвалил. Придётся тебя подучить.

– Считаешь? – приподняла бровь. – Чему может научить мужчина, бесцеремонно проникающие в женские спальни? – прошипела ему также близко, чтобы не дай Стихии кто-нибудь о подобном узнал.

На что мужчина лукаво приложил указательный палец к губам и посмотрел, как Ингвар закатывает двойной. Дальше Лив. Промах. Наш черёд.

Партия длилась минут сорок, ну может час. Шары метались по полю с переменным успехом. В процессе парочка противников сладко спелась, а мы с Реем метали не только шары, но и колкости друг в друга, что с одной стороны раздражало, а с другой было в этом что-то будоражащее. Северянин неплохо играл и делал попытки поставить мне правильно удар, комментируя мою стойку.

Мы дошли в игре до 54 очков, до 71 осталось не так много. Я оценила поле. Примерилась к битку под номером 13, как вдруг тёплая рука поправила мой локоть, а тело, что к ней примыкало, оказалось невыносимо близко. От неожиданности я дернула рукой вместе с палкой назад и ударила прямехонько под дых «доброжелательному нахалу». Шар отлетел в сторону борта, не коснувшись ни одного другого шара. Нам засчитали штрафные.

– Хах, – охнул северянин, хватаясь за неприлично твёрдый живот. – Видимо, я недооценил твою воинственность, росса.

Парни загалдели, хохоча над незадачливым ухажёром. А я и не думала извиняться. Ещё чего! Лив с Ингваром с иронией следили за нашими перепалками, вопросительно переглядываясь между собой, пытаясь понять, какая эртонская муха нас укусила. К слову, в Эртонии укус упомянутой циви мог вызвать лихорадку.

– Нужно было просто дать мне кий, – я едко ответила мужчине, вздумавшему меня «поучить» играть таким нетривиальным способом.

– Понял, – ответил «нарушитель» моей территории и поднял руки в сдающемся жесте.

Я отвернулась, опёрлась на кий и следила за более удачной игрой соперников.

– Вчера ты была покладистей, – шепнул на ухо лиходей, непомерно близко наклонившись, и даже принюхался: – М, ты пахнешь словно пирог на ночь обновления. Ты печёшь? – он улыбнулся, почуяв чёрные благовония заклятой подружки. Чтобы яещё раз на ее тусовку пошла?! Да ни в жизнь! Что за гнусное поведение?!

– Какие, в бездну, пироги!? Ты переходишь границы, тебе не кажется?! – прошипев, возмутилась я.

Меня так бесстыдно не кадрили со времен школы и первого курса, где тоже были свои наглые морды, попирающие законы приличий.

В Даркмурте у меня была репутация истанской ведьмы, и все знали, что характер у меня –специфический, поэтому после пары драк ко мне не совались с непристойными предложениями. Разве что Маркус Крамер, но об этом потом. А с появлением Джара и Рика в нашей с Лив компании все более-менее устаканилось. Адариец сам по себе был вспыльчив и часто вмешивался в мои конфликты, после приходя к нам с разбитыми костяшками. Я была против драк друга, но в душе было приятно.

– Нет, – веселился дэрниец. – Мне кажется, после вчерашнего, сегодняшнее наше знакомство вполне невинно, – также тихо прошелестел он рядом с плечом.

Волна горячего возмущения окатила от его слов. Я была так задета, что даже не могла подобрать сходу достойного ответа:

– Да ты…! – я рассердилась, не зная, как потактичнее назвать проходимца, вздумавшего так открыто, никого не стесняясь, кадрить меня, словно я профурсетка какая, готовая прыгнуть в кровать к первому встречному-поперечному. И если вчера перед лицом стража порядка я имитировала распущенность, как Лив – слезы или смех на сцене, то лишь по причине спасения его репутации. Какое противоречие! Но это не говорит же, что я такая на самом деле! Что он себе возомнил?!

– Кто? – он приподнял бровь, встав ко мне в анфас, а мне пришлось запрокинуть голову назад, чтобы бросить какую-нибудь колкую фразу ему в лицо.

– 74! Мы выиграли! – Лив забила последний шар и прыгала от радости, а Ингвар дал звон в колокол, оповещающий о выигрыше в ярдал.

– Наглец! И халда! – выпалила я ему в грудь, несмотря на то, чтозадирала голову.

– Я? – приподнял брови северянин, и даже приложил ладонь к сердцу, словно я просчиталась, сильно обидев благородного лорда.

– Ты! Можно подумать это я в чужие окна залезаю? – строптиво ответила я.

– Смотрю тебе не даёт эта мысль покоя. Можешь в ответ залезть в мои окна, –развеселился дэрниец.

– Да ты, как ты…! – я не нашлась чем ответить на столь унизительное предложение для девушки.

– Рис? – голос Джара застал меня врасплох. Я даже слегка растерялась почему-то. Хотя, он подошёл, можно сказать, вовремя. Я как раз собиралась уйти или побить кое-кого кием. – Все в порядке? – верно оценил Джар мой рассерженный вид.

– Леди злится, что проиграла партию в ярдал, – ловко соврал северянин, забавляясь перепалкой.

– Рис, может, пойдём отсюда? – предложил Джар, забирая у меня кий и оглядывая уже сильно захмелевших гостей игорной комнаты.

– Леди сама решит, куда и когда пойдёт, – зачем-то встал в позу Рейдар.

Я даже с мысли сбилась. Что он делает?

Джар удивлённо развернулся, меняя отношениек ситуации и, как истинный адариец, завёлся с пол-оборота. А какой-то парень за соседнем столом рухнул навзничь, не справившись с крепостью местных напитков. Барон окинул эту сцену со всей своей аристократичной надменностью, которую умел включать по щелчку пальцев.

– Тут леди точно не место, – и Джар зло впечатал кий в крепкую грудь иноверца.

Северянин перехватил палку и с силой сжал, бедное древко даже жалобно хрустнуло. И хотел было ответить, но эртонка вовремя вклинилась между напряжёнными мужчинами.

– Ребята, остыньте! – выставляя руки, Ливана оценила ситуацию верно, , зная горячий нрав Джара, который без разборок мог засадить в глаз наглецу, решившему ухлестнуть за его подругой.

– Джар, не смотри так на меня. Мы веселимся. Видишь? – покачала она бокалом с «Эльтини», словно предлагала попробовать напиток.

– Да уж, я вижу, – перевёл он мрачный взгляд на жертву алкоголя, который в данный момент лежал на диване и храпел с изяществом горного морлока – жуткого тролля, что селится в скалах и спит днём ввиду непереносимости солнечного света. Эти жуткие твари издают такие рулады, что впору десять раз подумать – идти каменной тропой с таким её обитателем – или все же сделать огромный крюк.

– Спасибо за игру, Рейдар, – быстро пресекла я все выяснения и посмотрела на готового к потасовке дэрнийца, кивнула Ингвару и ребятам. – Лив, мы уходим, – я безапелляционно поставила перед фактом подругу, та в ответ состроила обиженную моську. Да, несправедливо так делать, но как есть.

Эртонка догнала нас на выходе.

– Я ещё тут побуду. И, Рис… Этот Рейдар, он… – пыталась затейливой мимикой объясниться красавица.

– Это он, да.

– Да ладно!? Думала, мне показалось…

Я помотала головой.

– Ну делааа… Ты не обидишься? – Лив намекала на то, что не поддержит меня в гордом удалении с поля боя.

– Гуляй, подруга, – я обняла её на прощанье и вышла в прохладный вечер уютного городка, где прохожие и влюблённые парочки прогуливались по площади и вдоль реки Эрты.

Низкие каблуки глухо отбивали дробь по мощеной мостовой вторую милю, демонстрируя мое состояние. Вот знала же, что не нужно было идти! Глупая ведьма!

Я смотрела на зажигающиеся магические огни Даркмурта, отражающиеся в темном зеркале воды и не могла охарактеризовать возникшее внутри чувство: смесь раздражения и чего-то ещё.

Джар молча нёс наши с Лив покупки, а затем, притормозил, бросив пакеты на романтичную лавочку с видом на Эрту.

– Рис, просто поговори со мной, – открыто и бесхитростно предложил адариец, как всегда готовый выслушивать меня, что бы там ни было.

В этом он был идеальный друг. Но делиться с ним историей такого «пикантного» толка было странно. Или нет? Нет, по мне подобным прошлым можно спокойно шантажировать. Не то чтоб я ему не доверяла, просто почему-то не хотелось рассказывать. Возможно, потому что тогда я буду выглядеть хуже в его глазах? А, может, и нет.

Я пожала плечами.

– Не знаю, переживаю за Лив и взбесил северянин, – друг не забрасывал меня вопросами, позволяя прогуляться и выветрить немного голову и состояние.

– Хочешь – мы вернёмся, и я доходчиво объясню дэрнийцу чем это чревато.

– Нет, Джар, спасибо. Просто оставь это, – я села на скамейку, подвинув хрустящую бумагу пакетов, запрокинула голову, выдохнув все раздражение тёплым облачком пара. Ночи уже прохладные. Так быстро лето прошло, а я и не заметила. Казалось, и не было его. Вот оно наступило – вжик – и завтра снова на учебу.

Первые яркие звёзды уже гнездились на небосклоне, устраиваясь в положенных местах, чтобы к полуночи засиять в ансамбле. В конце серпня небо всегда чернявое с плотно посаженным ярким жемчугом небесных тел.

– Через три недели будет первый открытый тренировочный турнир. Придёшь?

– А как же, – я улыбнулась парню, который сел рядом, закинув руку на спинку скамьи аккурат за мной, что меня внезапно странно напрягло. Или это все бредни Лив? Раньше он мог спокойно обнять меня по-дружески, и я даже не задумывалась об этом. Проклятые глупости эртонки!

– Как дела у Ноэль? – участливо спросил адариец, наблюдая за ночным светилом и иже с ним.

– Как всегда, – улыбнулась я, подумав о шаманке, – жизнь полна волшебства. Она, кстати, вспоминала тебя, как ты заезжал к нам. Сказала: «Джаред – славный парень», – вторую часть, «присмотрись к нему», я решила не озвучивать.

– Твоя Ноэль – чудесная, поедешь к ней на каникулы?

Я помотала головой.

– Мастер Ревенсон обещал взять меня на подработку, как всегда. Через три недели – первый день. Ещё до каникул.

– Ты могла бы просто попросить…

– Нет, – перебила я его, в очередной раз жестко отказываясь от «протекции». Семья Толлгартов, несмотря на баронский титул, имела неплохие связи и была по-своему влиятельна. Уверена, Джара ждёт замечательная карьера Хранителя в центральном разведывательном бюро Кеннингема, либо сладкое магнатство как наследника. А мне не хочется быть обязанной не просто ему, но и его семье.

Джар поднял руки:

– Только предложил. Но…как скажешь. Ты девушка упёртая.

– Упёртая? – подняла я бровь.

– Я хотел сказать самостоятельная, – усмехнулся адариец. – Если что-то решила, то уже не переубедить.

– Это да. Мама такая же, – я задумалась о генах и помрачнела.

– Что? –заметил парень.

– Они обещали приехать в академию на ближайших каникулах. Честно говоря, это меня напрягает. Зачем?

– Они же твои родители, – пояснил само собой разумеющееся адариец, у которого с роднёй было все в ажуре.

– Ты не понимаешь, предыдущие курсы маменька лишь активно со мной переписывалась, присылала подарки и желала добра издалека. Что-то случилось, если чета Риверских приедет вместе. Лично! – я взмахнула руками и сложила их на груди, тщетно размышляя, что же задумала леди Шерлиз.

Джар рассмеялся над моим видом и притянул к себе:

– Брось, Эв, в кои-то веки, граф с матушкой нашли общее свободное время, все же ты их единственное дитя. Не береди прошлое, смотри на все иначе. Иногда мы очень сильно застреваем в сложившейся картине мира.

– Возможно, ты прав, – я положила голову ему на плечо. На набережной гулял ветер и было весьма прохладно, а тёплые пальцы товарища как будто успокаивали и исцеляли.

– Представляешь, Лив считает, что я могу тебя захомутать, – решила поделиться с адарийцем мутной водой, что взбаламутила эртонка. От этой мысли я даже усмехнулась, настолько это было нелепым. Рука Джара слегка напряглась, но лишь на мгновение – или мне показалось? – Ведь ты помолвлен.

– Да. Да и зачем тебе меня захомутывать? – со странной интонацией ответил адариец.

– Вот и я ей так сказала. А мне теперь мерещится… всякое, – я посмотрела ему в глаза, чёрные как ночь, они смотрели на такие же воды Эрты. – Ведь это бы все испортило. Хорошо, что у тебя есть невеста, – я прильнула обратно.

– Хорошо, – задумчиво ответил друг, кажется, витая где-то в своих мыслях. О невесте или о чем-то своём. Что там в них, я предпочитала не ворошить.

– Почему испортило бы? – тихо спросил приятель. Я с осторожностью подняла голову и посмотрела на него. Что за вопрос? Адариец тут же вернулся из задумчивого мира и улыбнулся, неловко взъерошив смоляные волосы на затылке. – Чисто так, гипотетически, – притянул меня обратно.

– Ну… мы хорошо общаемся, если бы кто-то из нас стал бы встречаться друг с другом, например, ты с Лив или со мной, то другой чувствовал бы себя лишним. Как Рик с Мел. Ты редко теперь видишь приятеля, – я увидела, как на его лицо легла едва уловимая тень грусти, и я поняла, что попала в точку. Они с Риком были не разлей вода до Мелани.

Рикардо Доари был младшим графом юго-западных земель во Фрейтоне и вторым заводилой в нашей компании, не считая Лив. Учился с Джаром в параллельной группе. Парень всегда был на виду у девчонок с самого первого курса, но ни на кого внимания не обращал. Хорошо воспитан, благородный лорд, красавец. Что уж там. Даже Ливана на него заглядывалась, но его вежливое дружелюбие отталкивало девушку.

А теперь завидный жених был обручён с Мелани Фостер, что перевелась к нам из Высшей Академии Магии в Лестертоне, богатом графстве одного из родственников короля Фредерика V. Причин её перевода я не знала. Какие–то семейные распри –я не вдавалась в подробности местных сплетен. Но на втором году обучения Рик сильно изменился, ведь его девушка была вхожа в высший свет, и ее мировоззрение было жестко ограничено рамками: с кем стоит водить дружбу, а с кем нет. И если фамилия Толлгартов соответствовала градусу родовитости Мелани, то я с неизвестной фамилией Фэлс и обедневший когда-то род Мэнсон – не могли дотянуть до нужного деления значимости в голове у высокородной Фостер. А разуверять ее в своей принадлежности к более увесистой фамилии я не считала нужным. Лишь Лив и Джар знали обо мне достаточно, но и им я запретила что-либо кому-то рассказывать.

– Да и все эти романтические бредни только наводят сумятицу. Начинается ревность. Как бы это сказать…Романтическая лихорадка.

Джар рассмеялся:

– Вот как ты это называешь. Болезнь, – растянул он последнее слово.

– Люди перестают адекватно себя вести и оценивать ситуацию. Присваивают человека. Ну скажи, как можно обладать человеком?

– Ты права, никак, – он погладил меня по плечу. – Человеком нельзя обладать.

Мы помолчали, а потом Джар проводил меня до общежития, рассказывая байки с адарийского побережья, где он провёл лето.

Глава 4

…В мире магии следует особо остро следить за тем, каким силам и что обещаешь. Ведь неверно оброненное слово зарока может перекроить судьбу наизнанку.

Гримуар потомственных колдуний рода Фэлс

– Бо-о-ом-Бо-о-ом-Бо-о-ом, – звон с главной Даркмуртской башни ворвался набатом в сладкий утренний сон заснувшей глубоко после полуночи студентки, корпевшей над начертательной рунометрией, что третью неделю представляла собой какую-то невыносимую пытку.

Коэн Далл – преподаватель, к слову, полжизни проживший в Дэрнии, считал, что маг, не умеющий пользоваться грифом и не знающий как прочесть руны, может сильно просчитаться, рассчитывая лишь на свою стихийную силу. «Фаэрбол может вас лихо подвести, если более смекалистый маг начертит изящную вязь, ссылающую вас за грань», – говорил мэтр. Поэтому, перед тем как приступить к рунам «высшего порядка», этот демон гонял нас по всем аттам в мыслимых и немыслимых сочетаниях, захватывая не только росскую вязь, но и дэрнийскую, эртонскую, гэлесскую и другие всевозможные и невозможные футарки и оттавы.

Колокол прозвонил подозрительно много раз, и я – от осознания полного шваха где-то очень глубоко внутри – резко, до пульсации в висках и чёрных кругов перед глазами вскочила с кровати, хватаясь за стол, чтобы не грохнуться кулем на пол.

В коридоре, что обычно галдел взбудораженными бесконечной очередью в душ девушками, было подозрительно тихо. А кровать Лив была аккуратно заправлена, словно эртонка даже не приходила в комнату. Обычно манера девушки западных островов отличалась хаотичным творческим беспорядком. И все всегда было раскидано по-новому. Странно.

Я лихо расчесала копну, заколов на затылке полусобранные пряди, не без петухов. Запрыгнула в платье, наспех его зашнуровав и прикрыв огрехи гардероба студенческой мантией, схватила тетради, пенал, кинула гриф в сумку и вылетела в коридор. Зубы чистила уже по дороге. Черт! Черт! Черт!

Через 20 минут от начала семинара, я стояла с гулко бьющимся где-то в голове пульсом, перед высокими резными дверьми аудитории, что хоть раз в жизни наводили страх на каждого Даркмуртского прохвоста, кто считал, что начертательная рунометрия не серьезный предмет.

Сегодня как раз должна быть проверочная! Святые сомнэмы! Мой несмелый стук и скрип двери показались оглушительными.

Пятьдесят человек, сидящие в полукруглой возвышающейся ярусами вверх аудитории, с любопытством перевели своё внимание с мэтра, вещающего что-то менторским тоном, на меня. А удивлённый моим нахальством взгляд профессора Коэна в окружении двух северян, что были в "Серебряном кубке", пронзил меня в самое сердце, заставив испытать чувство стыда сравнимое с тем, как если бы я стояла в аудитории голой.

Что здесь делают виновники академической лихорадки? – заметалась беспокойная мысль. Должен же быть тест?

Представителей соседней братии в последнее время было слишком много, даже когда их не было на горизонте. Девчонки без умолку болтали о красавчиках, прибывших из-за Эйгерского хребта, и разговоры эти уже настолько приелись, что их можно было сравнить с застрявшей сахарной патокой на зубах. Сладкие вздохи, ахи и охи я слышала на каждому углу в женском крыле. Сколько же можно? У меня скоро будет передоз и диатез!

– Фэлс? – вырвал меня из метаний мысли мэтр.

– Прошу прощения, могу войти? – отмерла я, а светлые брови профессора взлетели вверх, будто я в самом деле предложила ему что-то непристойное.

– Смотрю, вы хорошо отдыхаете, росса, – неправильно оценил мой внешний вид уважаемый мэтр. А парни, что стояли рядом, понимающе заулыбались, словно я взаправду кутила напропалую всю ночь. Хотя видок, наверное, был ещё тот.

– Я готовилась допоздна, росс Далл, – честно ответила я, глядя ему в глаза.

– Даже так.

Выразительность его лица была не сравнима ни с чем. Одним движением мускула на лице этот человек мог вогнать в краску даже святую матрону, не погрешившую ни на миг ни в деяниях, ни в мыслях.

– Что ж, росса, я как раз устраиваю проверочную, которая покажет насколько вы готовились ночью, – он пристально обвел мою персону неудовлетворительным взглядом, выделив последнее слово. – Господа Корнхонен, Холфнвальд и Фрейгъерд в меру своего наказания будут проверяющими ваших скудных знаний.

Ах, значит, дэрнийский вирус здесь в наказание. Интересно за что? И где Лив? Я обвела аудиторию взглядом, зацепившись за блондинистые кудри в самом дальнем крайнем ряду.

– И, хорошая новость, – подленько намекнул улыбкой мэтр на отнюдь не доброе утро. – Никто отсюда не выйдет до тех пор, пока не получит результат не ниже 7 баллов. Я ясно выразился? – пристально обвёл колючим взглядом мэтр Далл заколыхавшуюся аудиторию. И я их понимала! Ведь получить выше 7 у дэрнийского демона было чем-то за гранью. Четыре зубрилы, включая меня, редко дотягивали до 7,5 или 8. Прошу заметить из 10! Что и говорить про обычных смертных аристократов, что по большому счету учились здесь из-за большого счёта. Простите за каламбур. Но так и есть!

– Фэлс, вы – первая, и отвечать будете лично мне. Про отработку спросите в конце семинара, – практически прибил меня к двери Далл. Твою ж! Хоть я и зубрила, но первой обычно отвечать не лезла, предпочитая учиться на ошибках ярых умников, таких как Алейса Чедвиг или Филлант Нокс. – Вам нужно отдельное приглашение? – поднял левую бровь мэтр, начиная раздражаться на мою нерасторопность. Я было направилась на задние ряды, но профессор резко пресек жестом мое желание уйти в туман задних парт. – Садитесь вперёд, – он указал аккурат на центральное место перед выставленным столом для «проверяющих». Таких было три, и по мановению головы профессора два залетных северянина расселись по краям.

Я бухнулась на место прямо по центру. Не повезло. Первые парты всегда пустовали на контрольных, их занимали либо провинившиеся, либо опоздавшие – и подсмотреть в шпору тут было невозможно. Естественно, на семинаре у мэтра было сущим безумием доставать какие-либо вспомогательные материалы. За это можно было получить заклинанием, причем в назидание – рунным. На самом деле, получить можно было и с задних парт, но это было предпочтительнее, чем спереди и прямо в лоб.

Далл щелкнул пальцами, выбив искру, магические песочные часы перевернулись над его столом, перед каждым студиозусом раскрылся свиток с билетом. И я погрузилась в чтение.

Первой задачей был письменный блок с вычислениями, к какому футарку относится та или иная руна, а дальше необходимо было дополнить все заявленные составы. Затем определить их по стихиям: основной и двум дополнительным. Написать все прямые и аллегоричные смыслы каждой. Затем ступени и уровни работы в соответствии с Законом Равновесия и Законом Причины и Следствия. Тут имелась хитрость, так как описывались задачи с возможностью использования рун. И только полная балда нашлепает их где бы то ни было, ведь тогда случится откат. Ничто не даётся бесплатно. Если где-то что-то прибыло, значит, обязательно где-то и убыло. Нужны руны для баланса, либо нужно распределить это между стихийной магией, забирая силу напрямую. Но тогда волкодлак может остаться без фаэрбола. В общем, задачки ещё те.

Перо споро заскрипело по шершавому пергаменту. А профессор ушёл в лабораторную, видимо, чтобы готовить очередной «сюрприз», оставив нас под чутким наблюдением выходцев дружественного государства.

Вторым заданием была малая практика. Пока я корпела над письменной частью, проверяющие раздали по три предмета с секретом. Причем буквально. Руна, на северном наречии, обозначает «секрет», «тайна», «шепот». Чтобы понять и безболезненно снять вязь, нужно подобрать правильный ключ.

Споро написав и начертив теорчасть, я отложила перо и размяла пальцы. От хруста и Рейдара перед носом, я чуть было не кувыркнулась со стула, будто впервые увидела знаменитое Даркмуртское приведение. Демоны его дери!

Льдистые глаза с полуулыбкой следили за моим замешательством. В аудитории стояла гробовая тишина, разбавляемая шорохом пергамента и трением перьев об оный. И что-либо сказать дэрнийцу не представлялось возможным, поэтому я с независимым видом и «самообладанием», будто меня его появление нисколько не удивило, взяла кинжал с простой деревянной ручкой и принялась искать подсказку, что укажет на скрытые руны. Должен был быть хвостик вязи, хоть что-то. Я переключила зрение на более тонкие слои, а на моих коленях внезапно что-то зашевелилось. Я опустила взгляд. Дёрнулась! Стул не приятно скрипнул об пол. Чтоб его! Вестник! Украдкой я оглянулась, обводя взглядом сосредоточенные лица и туда-сюда мельтешащие перья, затем аккуратно раскрыла тонкую птицу, на ее боку была начертана руна, обозначающая двустороннюю связь. На клочке твёрдым почерком было написано: «Не ночевала дома? Р.» Я подняла взгляд, шокированная выходкой северянина, и сделала ему страшные глаза. И быстро начертала снизу: «Ты спятил?».

«Нет», – тут же вывелось под моей строчкой.

«Проверочная!» – а через пару секунд добавила: «С чего ты взял?» – зачем-то. Зачем? Стихии его знают.

«Зубная щётка в пенале», – пояснил дэрниец.

Я вчиталась и подняла на него возмущённый взгляд. Когда он только успел углядеть?! Да и какая разница вообще?! Мужчина прямёхонько сидел и наблюдал за моей реакцией. Пф. Я сделала каменную мину, закрыла пенал со злобным вжиком и демонстративно смяла «вестника» в руке. Тот жалобно брызнул пылью разрушенной магии, а иноверец лишь изогнул бровь. К слову, у дэрнийца почему-то была свежерассечённая скула, и нижняя губа намекала на встречу с чем-то тяжелым. Либо кто-то тоже неудачно встал с утра, что маловероятно, конечно. Вот петух драчливый. Господи, росса, о чем ты думаешь? О губах какого-то болвана, а не о рунометрии. Соберись! Ты первая!

Я уткнулась в кинжал и нарочно не поднимала взгляд на северянина. Через двадцать минут я разгадала три артефакта. В торце обнаружилось отверстие, куда был вставлен брусок с начертанной руной «Рэйд», означающей «верный путь» из белого ряда редко встречающегося футарка. Такой даже сами дэрнийцы редко использовали! Кто их чаровал?!

Владелец мог не только резать им, но ещё и использовать как компас. Я добавила от себя руну «удача», чтобы носитель уж наверняка не заблудился в трёх соснах.

В целом, со всеми тремя артефактами мне повезло, из чёрного ряда мне ничего не попалось. Вторым предметом был ящичек для хранения льда или алхимических горошин, который ошибочно нагревался. Я нашла «секрет» и начертала руну «Иса» – лёд. Тут я почему-то сразу подумала про северянина и подняла на него взгляд. Рейдар сидел, скрестив руки на груди, облокотившись на спинку стула, и пристально за мной наблюдал, что вызывало дикое волнение – я тут же опустила взгляд. Вот дэрнийский демон! Как глупо.

А третье задание представляло собой произвольный экзаменационный вопрос, где профессор Далл придумывает ситуацию на свой лад, и подготовиться к ней заранее, написав на листочке, нельзя.

Когда я закончила, мэтр подошёл и небрежным движением взял шуршащий пергамент, пробегая глазами по строчкам.

– Ага. Так. Хорошо, – он впечатал лист в стол.

Перебрал артефакты. На третьем он остановился, покрутив кошелек в руке.

– Ты не убрала ловушку, – протянул профессор. На что я кивнула. – Что придумала? – спокойно спросил Коэн, зная, что вряд ли бы я просто так сдалась и не стала делать задание.

– У вас есть пенс? – я попросила медяшку.

– Фэлс, ты часом не обнаглела? – возмутился профессор Коэн, но в карманы полез. – Дожил. Держи, – он звякнул о парту флорином. Я сдержала улыбку, но трогать монету не спешила.

А профессор-то из знати. Никогда не задумывалась насчёт его финансового положения. Но даже простой студент-аристократ не станет таскать золотые в карманах.

– Положите ее, пожалуйста, в кошелёк, – я держала руки под партой, а тот, видя это, помедлил и с неким скепсисом взял и сунул флорин куда прошено. Монета исчезла.

– Хм. Микро-портал работает исправно. В чем работа? – спросил Далл. А я с видом фокусника достала золотой из своего кармана. Лицо Коэна можно было запечатлять на гравированную карточку. Настолько искренняя белоснежная улыбка украсила его лицо, что мужчина выглядел до жути притягательным, хоть и характером не очень-то и вышел. По мне, он был взбалмошный и слегка истеричный.

– Ловко, Фэлс. Исправила направление назначения. Не вздумайте это применять где-нибудь ещё, – строго сказал профессор и убрал золотой обратно.

– Стихии упаси, – я замахала руками, открещиваясь от идеи, но похвала Далла была приятной.

– А ну-ка. Мистер Фрейгъерд, смотрю вам весело. Наложите на мисс Фэлс что-нибудь из чёрного ряда. Посмотрим, как она сработает в сырой практике.

Рей вытащил редкий кианитовый гриф. Хм. Кто бы сомневался. Не зря я приметила ещё тогда его дорогие и нарочито «простые» сапоги.

– Рис, это все ради учебы, – с иронией произнёс он и начертал руну, насылающую самый легкий флёр черной магии. И я расчихалась, затем быстро начертила нейтрализатор, все прошло.

А профессор Далл зацыкал.

– Так дело не пойдёт. Если я так буду тестировать хорошеньких студенток, то вряд ли они дойдут до врат Хранителей, – иронично проговорил он Фрейгъерду. И, выставив гриф в мою сторону, начертал заклятие третей ступени чёрной магии. Проклятье! Я в это время уже быстро чертила двойную универсальную руну-щит. На что Далл лишь изогнул рот в кривой усмешке и впечатал в меня вязь. Не помогло. Грудную клетку сдавило, а вокруг шеи обвилась воздушная удавка. Я упала на колени, впиваясь руками в воздушный шнур. Краем глаза увидела, как всколыхнулась аудитория и дернулся северянин, но Далл непримиримо выставил руку, останавливая его. Пришлось пожертвовать одной рукой и начертить целую связку Ансуз, росчерк, Гебо, в глазах начало темнеть, так как пришлось пожертвовать сопротивлением второй руки. Ещё одна.

– Ну же, – я услышала голос Рея.

…Наутиз вывела, когда в глазах заплясали чёрные круги, и тут же все прекратилось. Воздушный змей словно всосался обратно в Далловский гриф. Я надрывно закашляла. А в аудитории даже перья перестали скрипеть по бумаге. Все смотрели на меня и мэтра с паникой. Нет, это не было чем-то новым, на семинарах это было в духе дэрнийского демона кинуть в нас проклятьем и смотреть как мы стараемся снять его, если пропустили и не сумели поставить защиту. Но выше четвёртого или пятого уровня в нас ещё не кидали проклятий. А тут третий, мать его! Поэтому мой щит не сработал! Да он даже с подстраховкой был. Все равно не сработал!

– Что ж, – ледяной бесстрастный взгляд окинул мой наспех зашнурованный наряд. Я небрежно прикрылась мантией и поднялась, опираясь о парту. На парня я старалась не смотреть. Мог бы и нормальное заклятие кинуть.

– Ладно Фэлс. Зачёт, – поставил росчерк на свитке Коэн. – Свободна.

Я взяла пергамент. Мои губы непроизвольно расплылись в открытой искренней улыбке. Восемь. Он поставил восьмерку! Драный демон! Я даже не стала задавать вопросов («Почему третий уровень?! Никто не предупреждал ведь!»), как говорится в северных долинах: «Инициатива и лишний интерес – наказуемы».

– Ах, да, – он невежливо развернулся перед носом Алейсы , которая была готова сдавать ему работы письменно, устно, внеклассно, круглые сутки. И отбиваться от любых проклятий, лишь бы Далл обратил внимание – девица явно неровно дышала к преподавателю.

– Отработка: зайдите после проверочной.

На этом я, несмотря на подпорченную радость, вылетела из кабинета, уловив знаки Лив о том, что она выйдет через две ладони, то есть через десять минут. Поток распределился на четырёх проверяющих и, действительно, это сильно сократило время.

– Что Фэлс? В любимчиках теперь? – с непонятной интонацией выдала Алейса, закрывая дверь. Конопатая девица была бы симпатичной, если бы не жуткие очки в черепашьей оправе, бледное платье и зализанные прически для рыжих кудрей.

Беспечно болтая ногой на подоконнике, я никак не ожидала подобных комментариев.

– Вряд ли. Просто повезло, – пожала я плечами. Это было правдой. В духе Далла было выгнать меня с контрольной за опоздание или вообще закрыть дверь на ключ после перезвона. И плакал бы мой белый балльный лист.

– О тебе судачат, будто ты… – замялась она.

– Что? – не выдержала я.

– С его племянником это, поэтому тебе и поблажки.

– Я – что? – протянула, ошарашенная заявлением круглой отличницы. – С каким ещё племянником? – я не могла вспомнить ни одного родственника Далла. – Поблажки?

– Да с северянином этим… Фрейгъердом, – проговорила Алейса, словно сама не была уверена в том, что сказала. Затем заправила непослушный кудрявый локон за ухо и понеслась в крыло алхимиков, оставив меня переваривать новость. Вообще когда? Нет. Я? Что?

Когда Лив выпорхнула, мы поспешили на поздний завтрак, надеясь урвать хотя бы булку и чай в оставшееся время перерыва.

– Ну ты гений с этим золотым. Чертовски привлекательный профиль дэрнийского демона можно было увековечивать в мраморе. Кстати, ты единственная, кто получил 8 баллов, – многозначительно подвигала бровями эртонка, интенсивно жуя сдобу.

– Да, Чейдвиг сказала, что я в «любимчиках», – двумя пальцами я изобразила кавычки. – А ещё она сказала, что у меня якобы роман с северянином и поэтому я в фаворе. Ты только подумай! – взмахнула ватрушкой и часть творога слетела на стол. Мы обе посмотрели на мой выверт и мне пришлось накрыть конфуз салфеткой. Для якобы аристократки я была дико неуклюжей, что давало мне маскировку получше любой заурядной одежды. Приступы предельной косорукости и косолапости зачастую случались со мной в порыве сильных эмоций. Ноэль говорила о том, что именно поэтому моим особым даром без проводника пока пользоваться нежелательно. Сначала надо обуздать эмоции. Но как?!

– С Рейдаром? – хитро улыбнулась Ливана, покосившись на эмоциональный творожный выпад. – А разве нет?

Я отставила чай и вперилась взглядом в подругу. Мы, конечно, в последнее время общались мало, учитывая ее буйный роман с дэрнийцем и не всегда совпадающие семинары, но не настолько же.

– Нет. А почему ты считаешь…?

Лив удивлённо расширила глаза, словно я была не в курсе кто директор академии и император в Россарийской империи.

– Стихии, ты не знаешь? Серьезно?

– О чем? – я нахмурила брови. Я, конечно, ботаник, но не вся жизнь в учебниках проходит.

– Вчера была контрольная тренировка у Джара, – напомнила Лив с многозначительным видом. А я хлопнула себя по лбу и в ужасе поняла, что забыла.

– Вот блин! – это был провал. Джар наверняка обидится.

– Забыла?

Я угукнула в чашку, действительно сокрушаясь. Ведь он даже спрашивал меня!

– У них был отборочный турнир. Дэрнийцы тоже играли. И твой Рэй.

– Он не мой, – буркнула я на сей возмутительный факт. Видимо, я засветилась тогда в игорной, и нашу перепалку приняли за флирт.

– Да? Но тем не менее два жеребца дрались из-за тебя.

– Джар? – ахнула я, отставив кипяток от греха подальше.

Лив, с видом всезнающего ока, кивнула.

– Из-за меня?

– Божечки, Рис, ты как в другой академии учишься. Вчера тренировка была не просто горячая – жгучая! Северяне прессовали наших, и парочку из них взяли в основной состав. Угадай кого? Джар был против и наехал на Рея. Хотя по мне это был всего лишь предлог. Вот они и сцепились, если вкратце.

– А при чем здесь я? – не поняла я ее логики.

– Эв, слово за слово – и драка началась именно тогда, когда упомянули тебя. Джар сказал, что ты его подружка, и – цитирую – «отмороженным здесь ничего не светит».

– Прости, Джар так сказал? – странная волна некоторого возмущения поднялась вверх, и я даже не слишком поняла что меня больше взволновало – что Джар взял на себя обязательства так рассуждать, или что дэрниец полез в драку на друга.

Подруга активно закивала, по виду сама шокированная услышанным.

– Лив, ты будешь удивлена, но мы даже не видимся с этим Рейдаром, – я поражено выдохнула, не ожидая, что драма может развернуться без виновника самой завязки. – Тогда в игорной был один-единственный раз. Ну и ещё тот невразумительный случай по пути в академию. Уверена, я ни при чем. А Джар всегда заводится с пол- оборота.

– Наивная истанская ведьма ты, Рис, – эртонка хитро улыбнулась и покачала головой.

По столовой разнеслась предупреждающая первая трель из трёх.

– Я зайду к Даллу, – я поднялась из-за стола, сбегая от разговора и необходимости что-то на это отвечать.

По мне – все было очевидно, но романтичная подруга хотела принять желаемое за действительное. Лив давно донимала меня разговорами на тему отношений и их отсутствия. В противовес мне, девушка занимала активную позицию в этой сфере жизни.

– Надо узнать, что там с отработкой. Увидимся на семинаре. Предупреди «кренделька», что я задержусь, – подруга кивнула головой, но мой побег просекла, а я поспешила на третий этаж.

«Крендельком» звали профессора Пэриш Крендэльхоф, что преподавала прикладную алхимию, а на младших курсах – зельеваренье. Прозвище дали наши предшественники, а может и более старшие братья по академии. Оно отражало не только фамилию, но и любовь мадам к соответствующей прическе, ведь она крутила себе практически ежедневно забавные рогалики-крендельки на старомодный манер.

Подходя к аудитории, я увидела как северяне удаляются в противоположный коридор. Видимо, контрольная только закончилась. Я хотела было постучать, но расслышала недовольное далловское:

– Значит, не согласен?

И я замерла, не решаясь войти, однозначно делая выбор в пользу поведения, противоречащего тому, которое предписано порядочным леди.

На вопрос последовала тишина, а затем Коэн взорвался гневной тирадой:

– Ты можешь хотя бы две недели не влезать в драки?! Две?! Почему мне пишут депешу сначала о погроме в таверне, затем из попечительского совета шлёт вестника лорд Туарах – о том, что ты лезешь в драку с дворянином – бароном Толлгартом. Какого драного демона ты с ним не поделил?!

– В чем ваши хлопоты, лорд Далл? – дерзко заявил Рейдар. А то, что это именно его голос, даже не было сомнений.

– Пошёл вон, –зло процедил мэтр, подводя итог напряженной беседы.

А я заскочила в удачно подвернувшуюся уборную и затаилась, слушая тяжелые шаги, что явно выражали недовольство всем происходящим. Кажется, пронесло! Вот был бы конфуз, если бы меня застали подслушивающей под преподавательской дверью.

– Леди, – от звука голоса я вздрогнула и резко обернулась. За спиной стоял незнакомый парень, что удивило не меньше, чем то, что я сейчас услышала.

– Святой Варфоломей, вы что здесь делаете? – ахнула я, не очень-то соображая.

– Эта мужская уборная, – растеряно пояснил худощавый товарищ в мантии с эмблемой факультета целителей, омывая руки в раковине.

– А? – я оглядела фаянсовые ванночки, которым в дамской комнате однозначно быть не положено. – И правда, – я поспешно удалилась за дверь и с опаской вошла в аудиторию, которая на удивление пустовала. С такой же пустой головой я заглянула в лабораторную. Мысли отсутствовали. Одни эмоциональные волны, что электрическим разрядом заставляли почему-то колотиться сердце, а ладони премерзенько потеть. Идти не хотелось. Но скоро – начало следующего семинара, а профессор сказал зайти после окончания проверочной. Демон!

– Можно? – аккуратно протянула я, открывая дверь.

Кабинет выглядел педантично убранным. Сам же Далл восседал за столом странно разобранным: мантия висела на крючке, а закатанная светлая рубашка открывала крепкие предплечья и яремную впадину на воротниковой зоне. Платок, что повязывался на шею сиротливо валялся на столе, словно преподаватель вёл с ним борьбу и тот душил его, но сила темного мага была сильнее какой-то тряпки, пусть и шелковой. Таким тирана мне видеть не удавалось. Никогда.

Профессор с мучительным выражением на лице протирал виски, словно на него свалилась эдакая напасть и погодная мигрень. И, кажется, мне даже известно имя этого недуга. В такой позе я застала его лишь на мгновение. Мэтр тут же поднял взгляд:

– Росса Эверис? – удивился моему пришествию Коэн. Словно забыл.

Может, и приходить не надо было? И чего поперлась?

– Отработка, – напоминая о его наказе, я неловко поправила мантию. И только сейчас, под действием пристального взгляда тирана и его неформального вида, я поняла, что они действительно родственники. Те же пепельные волосы, огонёк льда в глазах, усмешка. Нет, они не были копиями, но некий флёр, порода, повадки, несмотря на то, что двоюродный кисель на троюродной воде.

Профессор с минуту разглядывал меня, а затем в его взгляде появился странный огонёк, словно он поразился сам своей мысли.

– Фэлс, вы хорошо учитесь.

Честно говоря, я даже не поняла к чему это столь лестное высказывание в мой адрес. Может, к дождю?

– Да. Я на стипендии, – я зачем-то аккуратно пояснила.

– И особых нареканий за вами не водится, – встал он и обогнул стол, оперевшись на него.

Значит, он не знает, что в той таверне была я. Иначе точно бы не сказал сей потрясающий, но спорный факт моей биографии. Я старалась не отсвечивать в принципе, но проштрафилась из-за драки на первом курсе, а недавняя потасовка в таверне кардинально могла подпортить мое реноме.

– Нет, – подтвердила я его утверждение, скрестив пальцы за спиной, ведь почти не соврала.

– Фэлс, последите за одним человеком.

– Простите? – мне показалось, что я ослышалась, или профессор предложил присмотреть за кем-то? Мне? Профессор Далл!

– Росса, вы на прекрасном счету. Этакая хорошая девочка, – он очертил в воздухе силуэт. – Рейдар должен проучиться здесь до Йоля без международного скандала.

– Я не очень понимаю вас, профессор, – я стараясь не встречаться надолго с таким странно оценивающим взглядом взрослого мужчины, что был старше меня на пару десятков лет. Да ещё и озвучивал странные вещи.

– А получили высокий балл сегодня. Мне казалось, вы проницательней, –иронично покачал головой преподаватель. – Я предлагаю вам сделку, росса. Вы помогаете мне, я вам. Ммм, решаю какой-нибудь ваш вопрос. Или… – задумался, постучав длинными пальцами по гладкому подбородку, – закрываю глаза на то, что ваша родственница незаконно промышляет северной традицией на территории Россарии. Альма, верно?

Мои глаза полезли на лоб, а сердце испуганно сжалось. Откуда он знает? Мы жили на границе и вопрос был спорный. Но сама формулировка не оставляла простора, чтобы воспринять это как академическую или даже светскую беседу. Пребывание в кабинете Коэна Далла резко стало дико неуместным и некомфортным. А сам профессор при всей своей лощеной привлекательности стал казаться настоящим злодеем. И правда демон!

– Чего вы хотите? – горло вдруг испуганно перехватило, а ладони взмокли до неприличия. Примета оказалось верной, лишь с одной пометкой: если Далл задаёт странные вопросы личного характера – это не просто к дождю, а к потопу на голову одной истанской ведьмы.

– Помочь тебе, Эверис, – его это «…рис» прошелестело шипяще-змеисто, отчего по спине проскакало стадо мурашек. Целое ранчо! Я молчала. Мне было ясно, что ему и дела до меня не было – до сегодняшнего дня.

– Как? – наивно спросила я, сама не знаю зачем. Очевидно было, что подобный разговор вряд ли закончится в мою пользу.

– Возможно, даже больше, чем ты можешь представить, – я лишь вопросительно подняла брови на его провокационную «кость».

– Ноэль ведь является россой империи. Я мог бы поспособствовать в посольстве Дэрнии и твоя родственница получила бы второе гражданство. К тому же твой редкий дар «ходящей» тоже нуждается в оформлении. Я прав?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – открестилась я тут же от такого запретного слова, прозвучавшего в кабинете мага Россарийской империи. Когда-то таких как я считали проклятыми и подвергали пламени. Потом забыли, позже был период пользования даром, а затем запрет.

Далл усмехнулся, доставая хран – хрустальный шар, который используют в стражьих участках для записи показаний.

– Знаешь, что это?

Я качнула головой.

– Здесь ментальная запись человека, решившего как законопослушный подданный Россарийской империи, дать показания на незаконное применение магии, которое может нарушить баланс границ сфер.

Мне не верилось в услышанное. Лишь все заледенело. Я знала, что опытная альма с таким даром способна безопасно ходить по «коридорам» между мирами. И это была полнейшая чушь насчёт разрушения границ. Но в Россарии император считал иначе, так как двести лет назад был прецедент, когда группа неофитов проникла в слои, не справившись с источником, и организовала прорыв. Но там были обстоятельства. Дело замяли. С тех пор на территории нашей империи запрещено «хождение».

– Понимаешь, что это значит, Эверис?

Я медленно согласно кивнула. Ноэль держала свой и, особенно, мой дар в тайне. Я им не светила. Да и не пользовалась, предостереженная ба, что без наставника может быть опасно. Но дэрниец откуда-то прознал про семейный секрет, отчего мне резко захотелось открутить время назад или… голову одному демону! И убраться отсюда поскорее! Святые угодники, это же так можно одеть мериловые кандалы или получить в плечо жидкий огонь, что выжжет магию! Меня пробила мелкая дрожь. От этой мысли резко поплохело и слегка повело.

Коэн, видя мое состояние, неприлично для преподавателя сократил расстояние, обхватывая за плечи, подводя к креслу.

– Тебе нужно всего лишь повлиять на мужчину. Не переживай так.

– Но я не могу управлять действиями вашего племянника! – высказала я осведомленность о родстве.

– А ты не такая безнадёжная, как кажешься, – выказал знакомую усмешку Коэн. – Побереги его репутацию. Чтобы он не лез в сомнительные авантюры, насколько это возможно, а если и лез, то сообщай мне.

– Мы не друзья, – выдала я настоящее положение дел. Честно говоря, я даже не знала, как охарактеризовать наши взаимоотношения.

– Эверис, ты привлекла его внимание, судя по тому, что я вижу. Вряд ли Рейдар стал бы задираться с командиром, с которым ему предстоит играть на одном поле и, более того, за одну команду из праздного интереса.

На что я лишь пожала плечами:

– Меня там не было.

– Зато был я. Ну что, договор? – светлые глаза Далла блеснули бесовским огнем.

Мои мысли заметались словно безумные, было страшно и непонятно, как еще я могу поступить?

– Да, – мое согласие словно колокол озвучило намерение. Странное чувство возникло внутри, а затем пропало.

– Я ничего не обещаю, – выпалила я следом на его предложение, которое мне однозначно не нравилось, несмотря на обещанные «привилегии».

– Так и я. Посмотрим, будешь ли ты полезна. Ты кажешься мне девушкой неглупой. К тому же, привлекательной, – нехорошо отвёл чёрные пряди с моего плеча Далл, от чего что-то внутри меня заледенело, а страх заколотил еще больше. От его слов ко всему прочему запылали уши, а на щеках расцвёл алый цветок румянца, который я не видела, но ощущала ярый прилив крови к лицу. Профессор заливисто рассмеялся.

– Чудо. Идите, – соизволил дать вольную Коэн.

– И…Эверис… – он не дал мне разбежаться в дверях, а я бросила на него стылый взгляд, – …не болтайте, – строго добавил Коэн, на что пришлось кивнуть и вылететь щипаной стрелой.

А в туалете через этаж глаза защипало. Пришлось умываться, чтобы хоть как-то прийти в себя. Мне было непонятно, что сейчас произошло. Вроде ничего страшного? Пока. Но… Откуда он узнал? Кто и как мог рассказать? Я нигде не светилась. Ноэль всегда была очень аккуратна. Помогала только «своим». И это была угроза?! Мать его! От профессора! Хотелось написать жалобу в ректорат за намеки и откровенный шантаж! Но… я не могла. Во–первых, тогда мы все пойдём в Международный суд, и мы его не выиграем, так как, действительно, это незаконно – пользоваться запретным колдовством. Ведь территория в данный момент действительно принадлежит Россарийской империи, и мы являемся ее подданными. Во-вторых, родители не в курсе моего дара «ходящей». И в-третьих, какого драного дрына я связалась с этим его племянником! За каким хреном им понадобилось устраивать постановку?!

Всю дорогу до алхимического крыла я захлебывалась мыслью: что же делать?

Лив недоумевала, глядя на мое состояние. На занятии я отвечала невпопад, сломала термометр, разлив ртуть, напутала с электролитами в ретортах – и одна из колб расплавила стол. К концу семинара профессор попросила меня задержаться.

– Я знаю, что с вами происходит, мисс Фэлс, – женщина сидела за преподавательской кафедрой и проницательно смотрела на меня, приспустив очки-половинки на узкую переносицу.

– Знаете? – я удивилась ее осведомлённости.

– Конечно, – она сняла окуляры. – Когда я была в вашем возрасте, то тоже испытывала подобное, – мечтательно закатила большие дымчатые глаза дама, а ее креньдельки забавно дёрнулись от резкого движения.

Я нахмурилась, не понимая в который раз за день, о чем со мной толкуют.

– Эверис, это нормально, что чувства обуревают твою юную душу. Ты ведь переживаешь из-за парня? – по-доброму улыбнулась женщина.

– В какой-то мере, – честно ответила ей я, совсем не настроенная делиться тяготами сопряжёнными с пресловутой северной лихорадкой, а также непристойным предложением профессора, а если попросту – шантажом.

– У меня для тебя кое-что есть, – миссис Пэриш полезла под стол и, с минуту покопавшись, вытащила потертую, явно не раз прочитанную книгу в коричневом переплете и протянула мне. На обложке витиеватыми буквами было напечатано «Розы в терновнике», авторства некоего Соэма Вильи, чья фамилия говорила о явно южном происхождении.

– Это бальзам, объясняющий многие стороны того светлого чувства, что накрывает юные сердца с головой, затмевая разум.

М-да, затмевает тут разум разве что поведение дружественного народа, вдружбе с которым я сильно засомневалась в свете последних событий. Но кому-то, похоже, слишком сильно в детстве бахнули по голове, если кое-кто втягивается в драку по щелчку пальцев. Какая муха их обоих вообще укусила? Божечки, а Далл? Я была о нем лучшего мнения! И несмотря на жуткий заигрыш (от воспоминания о прикосновении его руки к моим волосам тело перетряхивало), дэрнийский демон вряд ли трепетал от нежного чувства, если только от постельного. Стихии, во что я вляпалась!?

– Прочти ее.

Поэтичные слова женщины не вязались с моими истинными чувствами, но отказать «крендельку» было бы неправильно. Даже если мы говорим о разных вещах.

– Благодарю вас, мадам.

– Иди, – благословила меня «романтичная» Крендэльхоф.

Глава 5

Элементы хаоса – важная часть эволюции.

Из лекции профессора Темной Магии Коэна Ф. Далла

Я закрылась на все выходные в комнате, обдумывая случившееся. Лив пропадала с Ингваром, и чувство некоторого одиночества и даже тоски накрыло с головой. Щебечущая эртонка прекрасно умела переводить моё внимание со внутреннего колодца на более легкие и незатейливые стороны бытия – и отвлекать от мрачных мыслей. Но Лив уехала в соседний городок на озера, и я развлекалась как могла сама.

Через два дня, в воскресный вечер я пролистала-таки куртуазный роман, скуксилась от сладости и отложила эту писанину до тех времен, когда все нормальные книги кончатся, или их сожгут и останется лишь священная «крендельковая» Библия о любви.

Дел было тьма и маленькая коробочка, поэтому я закатала рукава и занялась тем, что откладывала всю неделю. Провела генеральную уборку, полила нашего с Ливаной гиппиуса или Erithroxylum coca – это было задание по ботанике. Но оживать упрямое растение пока отказывалось, строго соблюдая режим спячки. Хотя фаза вроде уже подошла.

Я сделала все задания, помедитировала и с чувством выполненного долга открыла свежий вестник Кеннингема, где располагалась, слава Стихиям, новая статья Томаса Грина под названием «Методы работы с чистой энергией. Рунопись». И я пропала на час или два, переписывая его формулы и методологию погружения в работу.

В процессе я так увлеклась надстройкой формулы, что от усердия высунула кончик языка, выводя вязь, и не сразу поняла, что из сладкого научного транса меня вывел методичный стук и голос приятеля, которого я также методично избегала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.