Андрей Толоков
Агентство 18+

Глава первая

Студентка

Вся эта история началась с того, что я стала искать работу. Мне двадцать пять лет. В двадцать один я поступила в университет. Хотела на юриста, но не прошла. Предложили на психолога – согласилась. Вы спросите, почему так поздно пошла учиться? Да нет же. Я поступила в ВУЗ сразу после школы. Пошла по стопам своей мамы. Решила стать врачом. Ужас. Бросила после второго курса. Я до сих пор не понимаю, как нормальный человек может спокойно относиться к вторжению внутрь себе подобного. Кошмар. Хорошо, что я с этим завязала. Мама была в бешенстве. Она вообще у меня деспот. А что вы хотите от женщины-хирурга? Отец, успешный бизнесмен, владелец фирмы, и тот ходит перед ней на цыпочках. Выхватывает практически каждую неделю.

Когда мама поняла, что я вырвалась из под её гнёта и перестала беспрекословно потакать её желаниям, весь свой дьявольский гнев она вывалила на отца. Бедный папа. Откуда он ещё берёт силы улыбаться и хорошо выглядеть? Меня с самого детства интересовал вопрос, а почему он (мой папа) не отвечает той же жёсткостью моей маме? Почему терпит? Почему не поставит деспота на место? Если это любовь, то лучше жить без неё. Хотя…

Ну да ладно, я отвлеклась. Что значит отвлеклась? Как можно не думать о близости с любимым мужчиной, о сексе? Вот я, например, думаю о нём. Раньше (когда была помоложе) тоже думала, но скорее не о сексе, а об устройстве сильного пола. Мне было интересно, как у них там всё работает. Что они чувствуют, когда видят нас, девушек. Теперь для меня это не секрет. Теперь я хочу испытать всё на себе. Так сказать, узнать из первоисточника. Только не подумайте, что у меня какой-то неудачный сексуальный опыт. У меня его нет! Да, да! У меня вообще не было секса. Мне двадцать пять, а я ещё девственница. Так вышло. Я очень хочу это попробовать, но… Я на распутье. Где встретить хорошего парня или даже мужчину, чтобы захотелось отдаться в его руки? Где? У нас в универе, на психологии, одни девки. Есть трое парней, но это вообще отстой. Один хлеще другого. Ботаны. В ночные клубы я почти не хожу. Не люблю. Громко, вульгарно, обыденно. А мне хочется слышать мужчину. Не то, как он перекрикивает басистую «кислоту», а сексуальный тембр. Убаюкивающее мурлыканье мужского голоса. Знакомиться в дорогих и не очень ресторанах я не хочу. Предубеждение. Наверняка от мамы. Фитнес-клуб тоже не место. Хотя хожу туда регулярно. Там люди заняты другим. Надо видеть, как глупо выглядят девахи, имитирующие занятия на тренажёрах и стреляющие глазами по крепким мужским ягодицам.

Но что мне делать? В современном урбанистическом пространстве так всё устроено, что найти партнёра непросто. Абы какого – можно, а хорошего, чтобы влюбиться – тяжело. Виталий Сергеевич, препод по социальной психологии, как-то сказал мне после семинара:

– Ищи работу, Гриневич. И желательно в большом коллективе. Там можно встретить того, кто тебе нужен.

Гриневич, как вы догадались, это моя фамилия (у папы белорусские корни). Откуда Виталий Сергеевич знает, что мне нужно? Скорее всего, из моего реферата. Расшифровал. Опытный барбос. Да ещё с такой хитрой улыбкой говорил это. Вот засранец! Ну да ладно. Пятёрку поставил за реферат и спасибо вам, Виталий Сергеевич.

Словом, стала я искать работу по будущей специальности. Папа отговаривал. Мама вообще плюнула на моё воспитание после разрыва с медициной. И слава Богу. У меня развязаны руки. Некому теперь диктовать мне, что делать со своей душой и, тем более, с телом. Так вот, вернусь к поискам работы. Прежде чем устраиваться, узнавала, много ли мужчин работает в коллективе. Столкнулась с тем, что там, где мужчины кишат как лосось на нерест – не берут. А берут туда, где сплошное бабьё, пираньи с накрашенными губами. Специфика профессии. Стала рыскать по частным кабинетам. А вдруг. И вот…

– Слушай, Сашка! – сказала как-то за обедом в столовой подруга Катя, одногруппница. (Представьте себе, меня зовут Саша, то есть Александра). – Мой Димка рассказал, что они с друзьями уболтали одного молодого психолога открыть частную практику. Так вот, он открывает кабинет. Ему нужна помощница, ну или помощник, неважно. Но только с образованием. Ты должна к нему сходить.

Мне надо было помяться. Так мама наставляла. «Нельзя девушке сразу давать согласие, – учила мама-хирург. – Надо показать сомнение». Какое к чёрту сомнение? Молодой мужик открывает дело. Ещё раз подчеркну: МУЖИК! Ещё и молодой. Ломать комедию перед подругой, которая всё знает про мою половую жизнь, вернее, про её отсутствие, глупо.

– Телефон давай, – ответила я, не очень задумываясь. – Как зовут?

Катька достала смартфон и, даже не прожевав капусту, стала, чавкая, выяснять нужную мне информацию. Я позвонила Роману сразу, как проглотила кашу.

– Роман Михайлович, здравствуйте! – поздоровалась я, стараясь выказать спокойствие тюленя. – Я знаю, вы ищете помощника. Я оканчиваю университет по специальности психология. Возможно, ваш помощник это я.

Откуда я взяла этот текст? Сама себе удивилась. Нет, Фрейд был прав, всеми процессами в жизни управляют сексуальные желания.

– Здравствуйте, а вы от кого? – спросил приятный мягкий баритон.

Бамс! Я не знаю от кого я звоню. Не скажу же я, от Димки Катькиного! Я пихнула Катьку в бок:

– От кого рекомендация, – шепнула я, закрыв телефон рукой.

– От Салтыкова.

– От Салтыкова, – быстро вернулась я в разговор. – Это он дал мне ваш телефон.

– А! – в баритоне пропала настороженность. – Дмитрий. Понятно. Пишите адрес. Завтра в десять жду.

Я однажды прочитала, что самое сексуальное в мужчине это мозг. Это слова Ландау. Ха! Даже два раза – ха! Я искренне хохотала над этим умозаключением. Хохотала до недавнего времени, пока не познакомилась со своим шефом Романом. Когда передо мной предстал этот смазливый брюнет в белой рубашке, с закатанными рукавами и слегка распущенным галстуком, я захотела его лизнуть. Он был в моём воображении сладким леденцом. Умом я понимала, что в этом мужчине с уставшими глазами нет ничего особенного, но молекулы мозга начали бурную дискуссию. Побеждали те, которые признавали Романа весьма привлекательным.

Он, то есть мой будущий начальник, скользнул глазами по моей фигуре. А что? Я знаю, что с пропорциями у меня всё в порядке. Коринфский ордер выдержан. Моего вида спереди ему оказалось мало, и Роман сделал красноречивый жест, мол, двигайся, красотка, впереди меня, а я оценю твою филейную часть. В моём возрасте и при моей перезрелости это мне даже понравилось. Я прошла мимо будущего шефа, попутно хапнув аромат его неплохого парфюма и, старательно выводя кренделя бёдрами, пошла в указанном направлении. Жаль, что нет камеры заднего вида. Как бы хотелось понаблюдать за взглядом Романа Михайловича.

Кабинет… тьфу ты! Комната. Просто большая светлая комната. Белые стены, идиотская пыльная люстра на потолке, протёртый, видимо, пролежавший не один год на полу, ковролин. В моём лёгком на фантазии мозгу возникла картина движения буйволов на водопой. Ровно друг за другом по одной тропе. Вот такая же тропа была протоптана на грязно-зелёном ковролине. Из мебели в комнате было лишь два ухмызданых стула. На один из них указал Роман и с натянутой улыбкой произнёс:

– Присаживайтесь.

Я осторожно опустилась на самый край. Да, я почувствовала брезгливое ощущение к этой конструкции. Как бы вопросительно не смотрел на меня мой предполагаемый работодатель, мне плевать. Моя задница. Она у меня одна, я её люблю, как хочу, так и сажусь.

Роман ещё раз сканировал меня застенчивым взглядом, прокашлялся и начал говорить. Вру, не говорить, а лопотать что-то невнятное. Его несвязная речь никак не вязалась с внешностью. Это меня озадачило.

– Я…вот здесь. Здесь хочу сделать…нет, вы не смотрите, что такой беспорядок. Завтра придут рабочие. Отремонтируют. Потом мебель…

Я смотрела на этого мужчину и пыталась понять, с кем я имею дело. Меня подмывало вставить свои пять копеек. Не сдержалась.

– Вы меня стесняетесь? – спросила я.

– Я?

– Вы. А здесь ещё кто-то есть?

– Нет, – Роман старался сохранять самообладание. – Мне неудобно, что пригласил вас в этот бардак. Надо было сначала тут всё устроить, а потом приглашать для собеседования.

– Так мне уйти? – выпалила я.

Тут же поймала себя на мысли: наглеешь, наглеешь, подруга. Он нормальный парень. Ничего плохого не сделал. А путается мыслями возможно из-за той самой моей попки. Нефиг было так вилять бёдрами. Роман, видимо, ошарашенный моим напором – молчал.

– Простите, – я наклонила виновато голову и съёжилась. – Я просто хочу выглядеть смелой. Не очень, да?

– Нет! Вы смелая. Смелая, смелая. Да.

Мужчина встал, поправил рубашку, сложил руки за спиной и изобразил на лице подобие приветливой улыбки. Чёрт! Он боится на меня смотреть! Неужели я так его напугала? Вот дура ты Гриневич.

– Буду с вами откровенен, Александра, – Роман старался придать уверенность своему голосу. – Я первый раз открываю собственное дело. У меня совсем нет опыта. Единственное, что у меня есть, это желание заниматься психологией и не зависеть ни от кого.

Роман застыл в паре шагов от меня и, разглядывая моё лицо, видимо, хотел предугадать, что я отвечу. А что я могла ответить? Пока ничего. Его откровенности по поводу собственной независимости меня мало волновали. Конкретнее, друг мой, конкретнее. Похоже, Роман угадал мои мысли.

– Я хочу, чтобы вы знали, – мужчина опять зашагал по комнате. – Работать нам предстоит с женщинами. Да-да, с дамами. Моё направление семейная психология. Поэтому мне и нужна помощница вашего племени. Почему такой выбор направления я расскажу позже. Если это будет необходимо. А теперь расскажите мне о себе.

Мне в этот момент показалось, что пришла не туда. Александра рассчитывала слегка на другое. Мне нужна стабильная работа, зарплата, удобный график. Я же пока ещё учусь. Скоро пятый курс, защита диплома. А это время и деньги. Но даже не это главное, я рассчитывала на более разносторонний контингент клиентов. Почему он считает, что семейная психология это только женщины? А у мужиков разве нет проблем такого же рода? А! Тут я вспомнила недавнюю лекцию доцента Аксёнова. У мужиков такие же проблемы как и у нас, женщин. Просто они более инфантильны и застенчивы, поэтому и сторонятся психологов. Они же брутальные самцы. Чего это они пойдут рассказывать о своих соплях и страхах? Но не все же так думают? Есть зрелые особи с баулом проблем за плечами, и они придут, почему им надо отказывать? А вдруг кто-нибудь из них взглянет на меня и поймёт, что я это и есть решение всех его проблем. А с дамочками что я буду делать? Влечением к своему полу не страдаю. Я, наверное, тихо сольюсь.

– Я вас понимаю, – неожиданно и бесцеремонно ворвался в мои мысли Роман. Напугал меня. Подслушивал, что ли? – Вы рассчитывали на другое. Вот это, – Рома указал рукой на голые стены, – вам не подходит.

Вот те на! Он сам же меня отговаривает. Ну это уже совсем глупо. Эта долбаная интеллигентность, метание в сомнениях, меня и отталкивает в мужиках. Этого и в университете хватает.

– Нет! Вы не подумайте, я вас не отговариваю. Я уверен, что работы у нас будет много. Работа будет непростой. Женщины народ капризный. Но тем интереснее. Что касается зарплаты, обещаю – не обижу.

Нет, он точно читает мои мысли. А с виду такой простачок.

– Так вы мне расскажете о себе? – Роман закончил маячить по комнате и присел на второй стул.

Ну ладно, лови, настойчивый ты мой. Я, не проявляя особого желания, рассказала Роману свою казённую биографию. Ничего лишнего. Никаких нюансов. А чего я должна перед ним раскрываться? Не заслужил ещё. Скорее всего и не заслужит. Почему? Да потому что я слиняю отсюда и больше не появлюсь. Ещё и Катьке навешаю, чтобы знала, куда меня отправлять.

– Здорово! – воскликнул Роман после того как я закончила изложение. – Вы, Александра, напоминаете меня в студенческие годы. Если вы согласитесь работать со мной, мы раскрутим это дело.

Вот после этого спича мне уже не хотелось молчать.

– Послушайте, Роман. Как вас по отчеству?… Роман Михайлович?

– Плевать на отчество. Просто Роман.

– Хорошо. Так вот, Роман, я пришла наниматься на работу. Мне нужны деньги и опыт. Я не хочу участвовать ни в каких проектах. Я просто хочу получать указания от своего шефа и их исполнять. Мне кажется это нормально.

– Абсолютно!

– Мне надо подумать, – жёстко заявила я.

– Конечно.

Ерунда какая-то. Обычно работодатель после беседы говорит эту фразу: «Я подумаю. Я вам перезвоню». А тут всё наоборот. Ну и ладно. Зачем мне париться по этому поводу? Я уже почти решила. А что я решила? Уйти и не возвращаться? Искать другую работу? Ну да. Хотя что-то мне подсказывает, что не надо сжигать мосты. А вдруг Роман останется единственным вариантом? Поэтому, Саша, будь мудрее, оставь мужчине надежду.

– Именно так мы и поступим, – Роман неожиданно протянул мне руку. Чёрт, что происходит? Я не вымолвила ни слова, а он опять прочитал меня как детскую сказку. Колдун! – Пока я буду заниматься ремонтом здесь, вы подумайте. Подумайте и позвоните. – Роман широко и по-доброму улыбнулся.

Я осторожно подала руку мужчине. Его ладонь оказалась тёплой и приятной на ощупь. Тактильно он был гораздо привлекательнее. Мне показалось, что я невольно вздрогнула. Так вздрогнула или показалось? Ой, плевать! Я девушка. Слабость это моё второе я. Сильная женщина нужна чтобы шпалы укладывать, а не мужиков.

– Роман Михайлович, – добавила я, не выпуская кисть Романа, – вы не забывайте, что я учусь. Мне надо время для учёбы. А вдруг это будет мешать работе?

– Что значит вдруг? – с весёлыми нотками в голосе возразил Роман. – Это будет мешать. Обязательно будет. Но мы же вдвоём! Мы команда. Поэтому это не вопрос.

Роман говорил это так, будто я уже у него работаю. Нет, мне надо отказаться. И сделать это прямо сейчас.

– Не спешите принимать решение, – эту фразу мужчина сказал тихо, используя все обертона своего приятного баритона. – До связи, Александра.

Он наконец-то отпустил мою руку. Я была в ступоре. Та моя часть, которая отвечала за разум, настаивала на немедленном уходе отсюда. Но та часть, которая противилась разуму и питалась эмоциями, захотела остаться. Зачем? Кто его знает. А вы всегда точно знаете, зачем совершаете те или иные поступки? То-то же. Саша Гриневич ничем от нормальной женщины не отличается. Тем не менее, не говоря ни слова, я пошла к выходу. Бёдра мои уже не выписывали никаких фигур, голова поникла, настроение испортилось.

Хотела позвонить Катьке сразу, но передумала. Эмоции не лучший советчик. Доехала до дома, спряталась в своей любимой беседке и позвонила.

– Катя, ты куда меня послала, ж… с ручкой? – начала я разговор с претензии.

– Ты чего, мать? – Катя ответила с туго набитым ртом. Опять жрёт что-то.

– Я тебе не мать! – возмутилась я этой фамильярностью. – Я ещё девственница, если ты не забыла? Что это за фрукт?

– Манго, – ответ ошарашил. Только через мгновение я поняла и расхохоталась. – Вот ты чудо, Катюха! Я тебя про Романа спрашиваю.

– А! – после недолгих раздумий вскрикнула Катя. – Это надо у Димки спросить. Они с Ромой со школы дружат. Хочешь, я позвоню?

– Ну понятно. Не надо. Пока.

– Там знаешь, – почти прожевав, не успокаивалась подруга, – какая-то фигня случилась. Рому выгнали со старой работы. Дима говорил, Роман с крутым боссом поругался. Высказал ему не то, ну в общем то, чего не надо.

– Роман поругался? – признаюсь, была удивлена. – Не похоже на него. Хотя… не знаю. Это моё первое впечатление.

– Чем не зашёл тебе Романче?

– Это что, кличка у него такая?

– Тимофей его так иногда называет. Тимоха в их компании как главный. Крутой перец, – сразу расшифровала Катя без дополнительных вопросов. – Тимофей из золотых мальчиков. Папа у него большими делами крутит. Димка сказал, что Тимоха помогает Ромке открыть своё дело.

– Понятно, Катя, – я получила информацию и собиралась закончить разговор. – Сама-то как?

– Вери вел! Закончила с диетой. А то скоро как собака стану.

– В смысле? С пола есть будешь?

– Дура ты! Гавкать уже начала. Скоро Димке ночью глотку перегрызу.

– Сам виноват. Это же он хочет, чтобы ты похудела?

– Это я хочу, чтобы он хотел. А чтобы он хотел, надо быть в форме. Ты сама знаешь, какая у меня конституция. Фу-фу-фу, не хочу быть жирной. Не хочу-у-у…

– Не хочешь, не будь. Жри поменьше, двигайся побольше. Всё, Катя, я домой. Надо ещё к семинару приготовиться. Пока.

Катька хорошая подруга. Отзывчивая, добрая, правда наивная немного, но это её украшает. Мне легко с ней дружить. В наше время иметь хорошую подругу – удача. Одно в ней раздражает, Катюха помешана на разных диетах. Даже перечислять не буду, а то нервы себе подниму. Мы знакомы с ней уже четыре года, и за это время как минимум полсотни диет Катя попробовала. Как только она начинает с пеной у рта рассказывать мне про новую диету, я взрываюсь, посылаю её в пень и ухожу. Благо, не обижается. Ценю.

К ужину я опоздала. Это даже хорошо. Считай, отвертелась от допросов с пристрастием своей маман. Как только мы за столом вместе, она начинает своим низким сопрано монотонно выбивать из меня показания.

– Что ты себе думаешь, дочь?

Коронная фраза. С этого полуодесского вопроса начинается каждое домогательство. Когда была моложе – пугалась. Боялась ответить невпопад. А теперь в свои двадцать пять стала умнее. Всегда ищу варианты с иронией. Это одновременно раздражает маму-хирурга, но вместе с тем и охлаждает её грубое любопытство.

– Я себе много что думаю, маман. О каком направлении моих мыслей ты хочешь знать сегодня?

– Шутишь? Пытаешься казаться самодостаточной?

– Почему казаться? У меня всё хорошо.

– Всё хорошо, Саша, у шизофреника. Не пугай меня. Лучше расскажи, как ты думаешь строить свою жизнь?

Вот что ей на это ответить за ужином? Я вообще ничего строить не собираюсь. Я не каменщик. Я простая перезрелая девчонка. Мне любви хочется. Отношений с приятным мужчиной. Влюбиться я хочу, да так, чтобы на молекулы разрывало. Но разве женщине со скальпелем это можно сказать? Я не решаюсь.

– Я ищу работу, – коротко ответила я. – Работу по специальности.

– И где ты её ищешь?

– В Москве, мама.

Маман подняла взгляд на меня. Злилась. Это я поняла по тому, как шевелились её ноздри. Не хотелось на ночь драконить Ольгу Олеговну (так зовут мою маму). Если она взорвётся, то ударной волной разметает не только меня, но и всех, кто мог оказаться в зоне поражения. Уж Яне, нашей домработнице, точно прилетит. Мне-то проще, я закроюсь в своей комнате и переживу. А Яна будет выхватывать за всех. И за мою дерзость, и за папино отсутствие. Он, кстати, обещал прилететь утром, но фиг вам. Задерживался на сутки. Мама этого не любила. Завтра вечером маман будет методично расчленять его острыми вопросами.

– Мам, я хочу стать профессионалом, – только так можно было потушить разгорающийся пожар в доме. – Мне корочки психолога недостаточно. Ты же так меня учила?

Вот ты, Сашка, молодец. Маман опять принялась за еду. Это был верный знак того, что Везувий передумал извергаться. После непродолжительной паузы, мама сказала:

– Попроси отца. У него связи. Пусть рекомендует тебя в какую-нибудь компанию. Там и наберёшься опыта.

– Хорошо, маман, – ответила паинька-девочка. – Завтра поговорю с папой.

Вот это завтра наступило. В прихожей меня встретила Яна. Она уже собралась уходить. Яна хорошая, безропотная, молчаливая, дисциплинированная. Жизнь научила её не выражать на лице никаких эмоций. Она работает у нас в доме уже лет пять-шесть и за это время я ни разу не видела с её стороны эмоционального всплеска. Настоящий английский дворецкий, хотя и приходит к нам только тогда, когда мама сильно загружена в своей клинике. Иначе наш дом одичает. Зарастёт мхом.

– Саша, тебе разогреть ужин? – тихо спросила Яна.

Если честно, мне не хотелось есть, мне хотелось жрать. Я была такая голодная, что если бы мне сейчас предложил секс сам Ди Каприо, я бы выбрала борщ. Сначала борщ, а потом Ди Каприо. Яна поставила передо мной овощной салат и стейк из форели с фасолью. Наверное, пять минут… нет, четыре, мне понадобилось, чтобы закинуть в топку эту вкуснятину. Когда я откинулась после ускоренной процедуры чревоугодничества на спинку стула, вошёл отец.

Как всегда невозмутимое, слегка отрешённое выражение лица. Седая щетина на загорелом лице придавала папе неподражаемый мужской шарм.

– Привет, дочь, – с этими словами папа подошёл и поцеловал меня в лоб.

– Здравствуй, папа, – ответила я, с трудом ворочая языком. – Ты надолго к нам? Или даже чаю не попьёшь?

– Попью, Сашка, попью. В понедельник улечу на Дальний восток. Так что на выходные я здесь. Замучаешься на меня смотреть.

– У меня к тебе просьба, Владлен Леонидович, – папа спокойно относился к тому, что я иногда называла его так официально. Он у нас дядя с чувством юмора.

– Ух ты! – вздёрнул бровями папа. – Неожиданно. Я даже скажу вероломно. Проси, потомок моего рода.

– Ты же знаешь, что я ищу работу. Мне надо по моей профессии, по психологии. Мама сказала, что ты можешь меня порекомендовать.

– Не вижу проблемы. Хотя, я бы на твоём месте сначала доучился. Но раз уж надо, так надо. До утра терпит?

– Хоть до понедельника.

– Будет сделано, Александра.

Папа провёл своей широкой ладонью по моим волосам и, выходя из столовой, тихо запел: Александра, Александра, этот город наш с тобою. Стали мы его судьбою…

Утром за завтраком папа сунул мне бумажку и сказал:

– Либерман Евгений Зиновьевич. Там телефон. Он ждёт.

– Спасибо, папа.

В офис Либермана (центр Москвы) я приехала после последней пары. Чтобы вы понимали, Либерман это не фамилия доктора психологии, это бренд. Евгений Зиновьевич не только известный семейный психолог, но и автор нескольких бестселлеров. Откуда только не смотрит на вас пытливый взгляд Либермана. Телевизор – пожалуйста, интернет – куда без этого? Билборды на улицах пестрят яркими слоганами Либермана. Смысл везде один: хочешь быть счастливым – будь им. А если вдруг не получается, приходи. Мы поможем. Беспроигрышный вариант. И люди идут, люди слушают, люди покупают.

Я стояла перед дверьми офиса и никак не решалась войти. А чего я собственно боюсь? Меня рекомендовал мой папа. Меня здесь ждут. Кстати, я не поинтересовалась, откуда мой отец знает этого гуру психологии? Надо будет попытать. Ладно, Александра Владленовна (дебильное отчество, наградил же меня отец), давай, Саша, напрягла ягодицы и вперёд. Я шагнула в чрево Либермановской богадельни.

На фото и в телике Евгений Зиновьевич выглядел куда круче. Волевое лицо с брутальной щетиной, горбатый воландовский нос, пронзительный гипнотический взгляд. Именно это я и думала увидеть. Но… в большом кожано-дубовом кабинете меня встретил пожилой дядя очень маленького роста, с непомерно длинными руками и скрипучим, противным голосом. Правда, надо отдать ему должное, улыбка его располагала. Она вселяла доверие. Возможно, этим он и берёт своих клиентов.

Либерман пружинистым широким шагом подошёл ко мне. Он несколько секунд смотрел мне в глаза и, улыбаясь одной стороной лица, слегка подёргивал бровями. Как я ни пыталась, не смогла расшифровать эту азбуку Морзе.

– Здравствуйте, – я решила заговорить первая. – Я пришла…

– Я всё знаю, – перебил меня своим скрипом лилипут. – Присядьте.

Я опустилась на стул, любезно подставленный Евгением Зиновьевичем. Он какое-то время не отходил, продолжал пялиться на меня сверху и подёргивать бровями. Жутко неловко. Я набралась смелости и резко подняла голову. Либерман вообще никак не отреагировал. Он только чуть наклонил голову и продолжал нагло меня разглядывать. Вот старый козёл. Он стоял ко мне очень близко. Бесцеремонно нарушил моё личное пространство. Заставил меня нервничать. Отвести взгляд уже было нельзя. Как психолог я отлично знала, что это проигрыш. Приемлемых варианта было два, либо продолжать «гляделки» до победного конца, либо встать и спросить прямо в лоб, чего он добивается?

Либерман сдался первым. Ха! Я всё-таки крутая девчонка.

– Замечательно! Замечательно! – воскликнул Либерман и искусственно засмеялся. Что он имел в виду под этой фразой, осталось загадкой. Известный трюк. – Лишних вопросов задавать не буду. Влад мне всё рассказал. Интересует лишь одно, вы уже устраивались куда-нибудь? Или моя клиника это первая проба?

Я стала судорожно шевелить мозгами. Зачем ему это? Хочет узнать, способна ли я на что-нибудь без моего отца? Возможно. Я решила ничего не придумывать, а сказать как есть.

– Я уже ходила на собеседование.

– К кому?

– Это имеет значение?

– Как вам сказать, – Либерман откинулся на спинку кресла, а свои длинные руки бросил на подлокотники, – в сущности, нет. Скажу вам так, большего и лучшего опыта, чем здесь, вы нигде не получите. Поверьте.

Чёрт меня дёрнул ввязаться в этот разговор. Всё что от меня надо было, так это молчать и слушать. Слушать и молчать. Нет! Александру растащило. Она решила уколоть хвастливого дядьку.

– Почему вы так уверены? В Москве тысячи хороших психологов.

– В том-то и дело! – Либерман вскочил со стула и затряс пальцем над головой. – Хороших тысячи, а лучший один. Если бы вы знали, кто значится в моих клиентах. Ну да ладно, об этом потом. Я приму вас на работу, но для начала урок теории.

Евгений Зиновьевич нырнул под стол, погремел ящиками и бросил на стол книгу. На обложке я увидела до противности знакомую физиономию. Ту самую физиономию Либермана, которая красовалась на уличных билбордах.

– Вот это надо прочитать, – сказал в приказном тоне Либерман. – Потом с вами проведёт собеседование мой заместитель–Валентина Сергеевна. Только после этого вы приступите к работе, – Либерман улыбнулся так, что уголки его крупных губ достали аж до затылка. За ними потянулись и крылья носа. – Таковы правила, Александра.

Сказать честно, мотивационная писанина про вечное счастье меня никогда не привлекала. Это не про психологию, это про деньги. И тут же мои мысли воплотились материально.

– Я надеюсь, – не расслабляя натянутую улыбку, продолжил Либерман, – остальные мои труды вы купите и прочитаете.

Всё-таки Бог на свете есть. Мне не пришлось выкручиваться или резать правду. Только я собралась раскрыть рот, как с хрустом распахнулась дверь кабинета и в помещение ворвалась шаровая молния. Нет-нет, не прямо-таки настоящий огненный шар, а энергичная, даже слишком, стройная немолодая женщина с маленькой собачкой под мышкой. Улыбка Либермана лопнула как надувной шарик. Он так широко распахнул глаза, что его короткая причёска съехала на затылок.

– Знаешь что, Женя! – зашипела женщина. – Я предполагала, что ты не очень честный человек, но то, что ты шулер первого ранга я не думала.

– Натэлла, ты чего вытворяешь? – захрипел Евгений Зиновьевич. – Ты видишь у меня посетитель! Ты можешь свои сомнения высказать потом, наедине.

– Перебьёшься, жулик! Пусть девочка знает к кому пришла. Не питай иллюзий, ребёнок, – это Натэлла уже говорила мне, – этот лилипут оберёт тебя как липку, а потом втюхает тебе вот эту свою писанину, – Натэлла взяла со стола книгу Либермана, – и скажет, что там все ответы на все твои вопросы. Шарлатан! – Натэлла швырнула книгу в психолога.

– Ты с ума сошла, – заверещал Либерман. – Я вызову охрану.

– Вызывай, шмакодявка!

Я находилась на линии огня, то есть как раз между Либерманом и свирепой Натэллой. Мой лёгкий шок быстро сменился любопытством. Если бы ни накал страстей, я бы обязательно задала вопрос женщине, а что такого сотворил этот «великий» психолог, лучший в Москве? Но лезть в такую драку было опасно, и я лишь ухватывала обрывки фраз. Из этих обрывков было понятно, что после «квалифицированной» помощи Либермана, личная жизнь Натэллы просто рухнула, хотя приходила она совсем за обратным результатом. Либерман, в свою очередь, кричал о том, что от такой сварливой старухи уйдёт даже парализованный. Натэлла потребовала, чтобы Либерман забыл о ней и её семье, иначе она забьёт его в землю по самую шляпку.

Знаете, что было самым прикольным в этой ругачке? То, что маленькая собака, висевшая на руке Натэллы с выпученными глазами и приоткрытой пастью, с интересом наблюдала за тем, как гавкает её хозяйка и огрызается её оппонент. Я бы на месте карманного зверя, вступилась за свою хозяйку.

Словом, было весело ровно до тех пор, пока в кабинет не вошла охрана. Натэллу настойчиво попросили удалиться. С прямой гордой спиной, степенным шагом, дама вышла. Я не стала задерживаться в кабинете Либермана. Не хотела заставлять его придумывать оправдание произошедшему. Распрощалась и быстро выскользнула в коридор. В мраморном фойе делового центра, рядом с бюро пропусков, стояла Натэлла в окружении двух крепких полицейских. Один из них что-то записывал, подложив под лист чёрную папку. Я сразу поняла – женщина даёт показания. Она, конечно, в грубой форме но, по сути, резала в глаза Либерману правду-матку. Свою, но правду. Теперь что же, за это ей расплачиваться? Несправедливо. Я, как девушка с внутренним бунтарским духом, перешла на сторону Натэллы. Не без стёба, конечно.

– Это возмутительно, – подошла я к Натэлле и заявила во весь голос. – Вы правильно решили написать на него заявление. Он не лилипут, он монстр.

Натэлла молчала в ответ. Она не сразу поняла, с какими намерениями я оказалось тут. А вот высокий симпатичный лейтенант сразу вцепился в меня любопытным взглядом.

– Девушка, – спросил он приглушённым басом, – а вы кто? Вы знаете эту женщину?

– Конечно знаю, – нагло врала я. – Я только что была свидетелем, как этот хам набросился на свою пациентку. Если что, я готова подписать протокол.

Лейтенант переглянулся со своим товарищем и, перестав писать, с интересом спросил:

– Так вы утверждаете, что гражданин, – он заглянул в листок и продолжил, – Либерман грубил Натэлле Львовне?

– Утверждаю. Я бы на её месте ему всю морду расцарапала. Или вот, – я ткнула пальцем в лупоглазую собаку, – пса натравила бы.

Лейтенант ухмыльнулся, но тут же спрятал улыбку. Он раскрыл чёрную папку, убрал туда лист, на котором только что писал, и сказал вежливо женщине:

– Натэлла Львовна, пойдемте на улицу.

На выходе из здания охранник в серой униформе спросил лейтенанта:

– Вы куда?

– В отделение, – сухо ответил полицейский.

Уже на улице лейтенант остановился, по-доброму извинился перед Натэллой и просил её больше не конфликтовать с Либерманом. После чего полицейские ушли своей дорогой. Натэлла и её верный подмышечный пёс вопросительно посмотрели на меня. Я засмущалась. Не знаю почему, но мне стало стыдно, что я вмешалась и так беспардонно лгала полиции.

–Как тебя зовут, дитя? – с благородной улыбкой спросила Натэлла.

– Саша… Александра.

– Студенка?

– Угу!

– Есть хочешь, Саша?

– Нет, что вы я…

– А мы с Брамсом хотим, – не дала договорить мне Натэлла. – Я должна тебя как-то отблагодарить. Мне ничего не приходит в голову, как только накормить ребёнка. Поехали!

Это было не предложение, это был приказ. А почему бы и нет? Мне что, надо спешить? Некуда мне спешить. Поеду я с этой тётенькой, похожей на датскую королеву. А может, и не на датскую, а на голландскую. В общем, на какую-то королеву она была похожа. Я так себе решила и нечего со мной спорить. Тем более, что через минуту мы сели в тёмно-синий «Ягуар» с бежевым салоном и породистым водителем, и влились в плотный московский поток автомобилей. Ну чем не королева?

Ехали недолго. Всю дорогу Натэлла сидела задумчиво, не проронив ни слова. Скоро приехали к дверям маленького ресторанчика с усатым швейцаром у входа. Вышли, а «Ягуар» поехал дальше. Швейцар, лениво наклонив голову, поздоровался с Натэллой и недоверчиво посмотрел на меня. Как же мне хотелось показать язык этому мужику в белых перчатках, но я сдержалась.

Натэлла ничего не объясняла, она просто шла впереди, плавно качая бёдрами. Выскочившая непонятно откуда девушка в красном жакете, расшаркалась перед королевой и скороговоркой спросила:

– Вам, Натэлла Львовна, как всегда?

– Пришли мне, Светочка, официанта, – ответила Натэлла. – Я сегодня с гостьей.

Вот чёрт! После этих слов Светочка посмотрела на меня так же, как усатый швейцар. Они что, ревнуют меня к Натэлле? Или я действительно выгляжу как инородное тело рядом с их сувереном? А мне плевать. Я понравилась этой классной тётке и заслуживаю быть сегодня в её подружках. Я мысленно показал язык и этой Светочке.

Мы с Натэллой устроились за столиком у большого окна. Через мгновение появился официант, молодой невысокий паренёк с аккуратной модной стрижкой. Натэлла даже не думала спросить меня, что я предпочитаю. Она сделала заказ и посадила своего инфантильного Брамса в корзинку, которую принёс официант.

– Ты, дитя, не удивляйся, – внезапно сказала Натэлла. – В этом ресторане у меня доля. Поэтому я делаю вид, что я тут хозяйка. Теперь рассказывай, что ты делала в кабинете у этого обрубка? Пришла узнать как стать счастливой?

– Нет. Я хотела устроиться на работу к Евгению Зиновьевичу.

Про папу я умолчала. Если уж играть роль бедной студентки, как, наверное, думала обо мне королева, то играть её по-настоящему.

– Так ты не студентка?

– Студентка. Скоро последний курс. Пора подумать о работе.

– Что ж получается, я сломала твои планы?

– И хорошо. Если честно, я была в сомнении, соглашаться на предложение Либермана или вернуться к прежнему работодателю?

– Не знаю кто твой прежний, но от Либермана лучше держаться подальше. Что я тебе рассказываю, ты сама всё слышала.

– Он вас обманул?

– Да!

Натэлла после короткого «да» отвернулась к окну и застыла словно натурщица. Оттаяла она, только когда к столу приблизился официант и начал ловко метать большими и маленькими тарелочками. Я ела, и мне казалось, что делаю это крайне неприлично. Но я действительно хотела есть. Утром Сашка, как всегда по понедельникам проспала, поэтому убежала в универ без завтрака. Там, между парами, заправилась парой чашек кофе из автомата и на этом всё. А тут передо мной такие яства, с такими запахами и вкусами, что Гриневич напрочь забыла о приличии. Я трескала так, что по моей спине бегали бугры. Бывает. Не зря говорят, что употребление пищи сродни хорошему сексу. Замена совсем не равнозначна, но хотя бы так.

– А говорила, что есть не хочешь, – с улыбкой заметила Натэлла.

Я буркнула что-то с набитым ртом и положила на стол приборы.

– К десерту тебе чай или кофе? – спросила королева.

– Кофе.

Натэлла велела официанту принести мне кофе.

– Саша, ты москвичка? – поинтересовалась Натэлла.

– Да. Я родилась здесь и всю жизнь живу в Москве. А вы подумали…

– Я ничего не подумала, – опять прервала меня женщина. – Я вижу, что ты хорошая, смелая девчонка и я рада нашему знакомству.

– Я тоже рада. Вы интересная женщина. Скажите, а если бы я не вмешалась сегодня, у вас бы были большие неприятности?

– Ничего бы у меня не было. Мой сын… – Натэлла вдруг замолчала, видимо хотела сказать что-то секретное. – Ладно, об этом в другой раз. Но я оценила твой поступок. В наше время редко люди на такое идут. А кто твой бывший работодатель? Ты ушла от него? Или только думаешь?

Я рассказала королеве всё как есть. Сама не понимаю, почему открылась этой женщине. Наверное, потому что она была такая вольная, сильная и реально похожа на королеву.

– Знаешь что, – хитро улыбаясь, предложила Натэлла, – а поехали, посмотрим на твоего Романа. Мне самой интересно.

– Зачем? – мне стало неудобно. Я сама ещё не решила, вернусь я к Корецкому или нет, а Натэлла уже завелась.

– Мне интересно, – настаивала Натэлла. – Поехали, чего ты жмёшься?

Натэлла взяла из сумочки телефон и позвонила водителю. Велела подъезжать к входу в ресторан.

Мы развалились с королевой на заднем сиденье, а между нами устроился «свирепый» Брамс. Породистый водитель повёз нас по указанному мной адресу.

Глава вторая

Психолог

«Это не шутка. Похоже, я неудачник. Да, я молодой мужчина. Да, у меня хорошее образование и хорошая профессия. Я не урод, хорошо выгляжу, у меня подвешен язык, и вполне себе чувство юмора. В чём проблема? Почему все мои друзья к тридцати годам уже много чего имеют, а я потерял работу, разбежался с женой, живу с родителями, и ни хрена ничего у меня не получается в этой долбаной жизни». Мне казалось, что именно так мыслил Роман в самые тяжёлые дни своей депрессухи.

Да, я забегаю вперёд в этом рассказе. Когда мы с Натэллой ехали в офис Корецкого, я ничего о нем не знала. Теперь я знаю о Романе многое.

Итак, жизнь дала трещину и Роман Корецкий на распутье. Ладно, чтобы вы получили о нём правильное представление, начну с последнего дня в одной конторе. Нет! Начинать надо с другого. С его семьи. Тогда многое станет понятно.

Его папа полковник. Не просто настоящий полковник, а железный дровосек. Для армии это человек исключительно полезный. Что касается семьи – вопрос. Роман в семье не один. У него есть старшая сестра Лилия, это второй папа, только в юбке. Про юбку сильно преувеличено. Чаще можно увидеть шотландца в юбке, чем Лилю. Плоть от плоти Михаила Романовича, то бишь, главы семейства. Вся её жизнь – спорт. Профессиональный спорт. Лиля играет в гандбол. Играет хорошо. Два года назад стала чемпионкой России. Лиля гордость семьи. У полковника Корецкого есть дочь и ещё какой-то слюнтяй. Вы догадались про кого это. Не буду показывать пальцем. Иногда, когда Михаил Романович в хорошем настроении или махнул вечером несколько рюмашек, он может смягчить своё отношение к сыну. Назвать маменькиным сынком. Поверьте, это очень даже по-доброму. Практически похвала.

Когда Роман родился (сам того не зная), подарил папе Мише огромную надежду. Надежду на то, что его сын станет как минимум великим полководцем. Папа дал мальчишке имя в честь своего отца – Роман. Но, как вы уже догадались, всё случилось ровно наоборот. Так же как и с нашими именами. Папа – Михаил Романович, сын – Роман Михайлович. Лет эдак в семь, Рома начал понимать, что отец разочаровывается в нём. Почему так, он не знал, но категорически противился суворовскому воспитанию. Рома любил комфорт и мамины пирожки, танцевальный кружок и библиотеку, где работала Вера Сергеевна, мама Романа. Чтение книг он предпочитал рыбалке и ночёвке в холодной палатке с комарами и папиными сослуживцами.

Только ради Бога не подумайте, что пацан вырос очкастым ботаном (да простят меня любители этой науки). Ромка очень даже крепкий паренёк. По физре у него была твёрдая пятёрка. Подтягивался на перекладине двадцать раз, отлично бегал, гонял с друзьями в футбол и трепал девчонок. Сначала за косички, а потом… сами знаете, за что потом ребята хватают нас, одноклассниц. Но всё это он делал, потому что хотел этого сам, а не по команде и повелению полковника. Оттого и получал удовольствие.

Вера Сергеевна это великий миротворец. Она умудрялась отвести от сына гнев отца, и при этом умело ладила и с полковником, и с «нерадивым» потомком. Мама – это эталон красоты, доброты, скромности и великого терпения. Она никогда не наставляла, не донимала нравоучениями ни Рому, ни сестру. Мама просто любила, жалела и помогала своим детям. А что ещё нужно от мамы?

Когда дело дошло до того, что Роман решил поступать в институт на факультет психологии, отец сначала издевательски хохотал, а потом напился. Когда его брови сдвинулись в грозную чёрную птицу, он тяжело поднялся со стула и, уходя, бросил:

– Ты вконец, Рома, охренел. Бабскую профессию выбрал.

Махнул тяжёлой рукой и ушёл спать. Благословил.

Конечно, Роману было не всё равно. Это же его отец. Как бы то ни было, юноша реагировал на его мнение. Но менять решение не стал. В глазах мамы Роман читал поддержку. В конце концов, он мужчина и хочет решать сам. Решил.

Дальше всё своим собственным горбом. Надеяться парень мог только на себя. Окончил институт, сходил в армию. После армии встретил Лену. Влюбился. Решил жениться. Мама отговаривала. Не нравилась ей Ленка. А Роману нравилась. Их Тимоха познакомил. Про Тимофея расскажу как-нибудь в другой раз. Скажу одно, он классный мужик (опять-таки со слов Романа). Не раз Корецкий просил у него помощи, ни разу Тимофей не отказал. Во всей их компании Тимоха лидер. Роману это нравилось. Он старался быть похожим на своего друга. Но… как обещала о Тимофее в другой раз.

Так вот Лена. Роман запал на неё сразу. Как только увидел эту заводную брюнетку, тут же раздел её глазами. Тимофей заметил это. Он их познакомил. Лена поначалу никак на скромного Корецкого не отреагировала. Показалось, что она даже не запомнила его имени. Так, вскользь махнула по мужскому телу взглядом и ну хохотать дальше. Романа подкупала её беззаботность. Если бы он тогда знал, на чём эта беззаботность и лёгкость зиждутся, он бы завернул оглобли сразу. Но Рома молод и всё ещё раб своих желаний. Эмоции (читай: гормоны) взяли верх. Влюбился.

– Откуда во мне взялась эта наглость? – рассказывал мне Роман. – В тот же вечер я выкрал Лену и увёз её. Она хорошо выпила, и её потянуло на подвиги. Этим я и воспользовался. Скажешь – подленько? Да, подленько, но моё желание переместило мозг из головы в область паха. А там, сама понимаешь, все мысли в одном направлении, и никакой совести.

Роман вызвал такси. Взял и вызвал. Вот придурок! У него вообще не было плана, куда именно ехать с Леной. Да чего там план?! Он даже не знал, поедет она с ним или пошлёт. Когда Корецкий понял, что такси приедет через несколько минут, подошёл к Лене. Только вперёд. Уверенность и напор.

– Лена, – он тронул её за локоть, – поехали со мной.

Ромка не нашёл больше ни одного аргумента. Вот так тупо взял и предложил. Чего угодно он ожидал в ответ. Но Лена посмотрела в его горящие глаза и спросила:

– Ты Рома? Друг Тимофея?

– Да.

– Друг Тимофея – мой друг. Куда мы поедем?

– Ко мне.

Куда это? Ты что, Корецкий, совсем баран? К тебе, это домой к родителям. Другого места у тебя нет. Мама будет в шоке. А папа, возможно, рассмеётся и приколется, типа:

– Бабу привёл, значит, мужик!

У полковника Корецкого очень чёткая шкала принадлежности к мужскому полу. В армии служил – мужик. С парашютом прыгал – мужик два раза. Дал отпор гопникам – тоже мужик. Бабу привёл – попал в ту же категорию.

Везти Лену домой это бред. Роман рванул к Тимохе. Надежда на то, что друг даст ключи от своей хаты в Хамовниках, рухнула.

– Облом, Рома, – сморщив нос, заявил Тимофей. – Там ремонт. Чего ты паришься, езжай в гостиницу.

Как вариант, но молодому человеку казалось, что везти Лену в гостиницу будет для неё унизительно. И тут Роман вспомнил про Славяна, бывшего ухажёра его сестры. Славка классный мужик. Он полицейский. Бывший спортсмен, качок, фанат железа. И как любой сильный и большой человек, добрый и отзывчивый. Но главное, у него есть квартира на Соколе. Роман набрал номер Славяна.

– Привет, Ромчик, – отозвался Слава. – Чего так поздно?

Рома в режиме телеграммы изложил Славке суть дела.

– Да не вопрос, – ответил Слава. – Приезжай в отделение. Я всё равно сегодня на сутках. Дам ключи и кувыркайся, насколько сил хватит. Только, Ромчик, там человечьей жратвы нет. Ты же знаешь, чем я питаюсь.

Для Романа дальнейшая информация не имела никакого значения. Еда им была не нужна. В такие минуты желудок, так же как и мозг, переезжает в нижнюю часть тела. Когда позвонил оператор и сказал, что такси ждёт, Ромка схватил Лену за руку и повёл за собой. Она ничего против не имела, только хохотала всё время.

В такси целовались всю дорогу. Видимо, у них где-то был нужный тумблер. Щёлк, и неуёмная сексуальная энергия выплеснулась наружу. Заснули лишь под утро.

– Признаюсь, это был не первый мой секс, – говорил Роман. – Первый был с медсестричкой в армии, но тогда было как-то по-серенькому. А с Леной я ощутил себя гигантом. На следующий день я проснулся уверенным в себе мужчиной.

Вот с этой самой ночи и начались отношения с Леной. Как вы уже поняли, продлились они недолго. Уже через год между ними пробежала кошка, и ещё через год они развелись. Тогда Роман вспомнил пророческие слова мамы перед свадьбой:

– Это не твоя женщина, Рома. Она не для семьи, она для другого.

Но тогда сами помните, где бывают мозги. Роман решал всё сам. Итог: женился, развёлся, получил увесистый стрессняк и немного опыта. Теперь желание влюбляться у Корецкого исчезло. Думал – это хорошо. А может быть, был неправ. Вполне вероятно, что это плохо, но ему так было легче, без любви и без привязанности.

Я что-то сильно отвлеклась. Вернусь к началу разговора. Когда Роман уже был женат на Елене, Тимофей помог ему с поиском денежной работы. Благодаря Тимохиным связям Корецкий попал на собеседование к доктору Либерману. Да-да, к тому самому своеобразному дядьке. Ромка не думал, что Либерман возьмёт его, но он взял. Видимо, его устраивала покладистость и исполнительность молодого психолога.

Либерман Романа мало чему научил, а вот Валентина Сергеевна, верный соратник и помощник гуру психологии, дала очень много. Эта могучая женщина научила Романа профессии. Казалось, она бы могла многому научить и самого Либермана, если бы он не возомнил себя Богом. Евгений Зиновьевич почти не занимался клиентами. Он распихивал их по таким «неграм» как Корецкий, а сам писал книги о своей гениальности и обрастал нужными связями.

Когда в клинике появлялись люди значимые, то есть, занимающие высокое положение (такое изредка, но случалось), Либерман занимался ими лично.

– Это не есть хорошо, – услышал Роман однажды из уст Валентины Сергеевны.

Почему она так считала, до поры оставалось загадкой. Вероятно, Либерман косячил неслабо. Евгений Зиновьевич настоятельно рекомендовал всем своим сотрудникам читать его книги. Эдакий цитатник Мао. Но это ещё полбеды. Беда случилась тогда, когда Либерман назначил день для обсуждения своего последнего шедевра.

– Глупость моё второе «я», – в сердцах однажды заявил мне Роман.

Нет бы промолчать, спеть хвалебную песню боссу, лишний раз улыбнуться. Нет! Роман Корецкий решил блеснуть умом и включить критика. По сути, он сказал правду. Труд Евгения Зиновьевича не представлял собой никакой научной и практической ценности. Так, набор индусских заклинаний. Сплошные мантры. Именно это Корецкий и сказал. Выложил, ничего не скрывая и не приукрашивая. Наступила гробовая тишина. Ни сам Либерман, ни все присутствующие не ожидали от Романа такой прыти. Валентина Сергеевна сняла очки и начала кашлять. Тут все поняли. Это был сигнал о том, что с этой минуты Роман Корецкий враг Либермана навсегда.

Сам шеф сидел как обмороженный. Он некоторое время сидел неподвижно, положив ладони на стол, и уткнувшись взглядом в одну точку. Потом поднял глаза на обидчика и очень тихо сказал:

– Мне очень жаль, что я сразу вас не разглядел. Сколько вы у меня работаете?

– Почти четыре года, – ответил Роман.

– Хорошо замаскировался. Вам надо уволиться. Здесь могут работать только единомышленники.

Либерман спрыгнул со своего кресла и стремительно вышел из кабинета. За ним встала и пошла Валентина Сергеевна. Она на секунду задержалась рядом с Романом.

– Глупо, Роман, – прошептала она Роме на ухо. – Глупо. А главное, бесполезно.

Вот эти слова тронули Корецкого. Права была Валентина. Но воробей уже вылетел. Роман уволен. А Либерман через какое-то время напишет следующий «шедевр».

Неделю Корецкий просидел дома. Злость на себя сменилась жалостью, жалость безразличием, безразличие хандрой.

– Выпей водки, – как-то вечером за ужином предложил отец. – Много выпей.

– Ты думаешь, это спасёт? – спросил Рома.

– Не спасёт. Но отвлечёт.

– Нет, папа, спасибо. Перетерплю. А водки я выпью в пятницу.

– Почему в пятницу? – спросила мама.

– Пригласили в ресторан. У друга, у Кости, тридцатилетие. Сказал, если я не приду, пришлёт наряд полиции. Зачем судьбу испытывать? Схожу, развеюсь.

На самом деле Костя Пугачёв не шутил. Он работал в прокуратуре и вполне мог устроить другу принудительное прибытие в ресторан. (Шучу). Да и Роману надоело сидеть дома. Надо было возвращаться к жизни и что-то делать. Искать работу надо, вот что делать.

Константин собрал друзей в ресторане на Охотном ряду. Пугачёв тащится по итальянской кухне. Вот я лично понять не могу, почему люди любят есть итальянскую, японскую или китайскую еду за тысячи километров от той же Италии или Японии. Козе понятно, что не будет здесь того же изумительного вкуса как в маленьких уютных ресторанчиках на Пиренеях. Продукты другие, атмосфера другая, обслуга, в конце концов. Паппарделле качо-э-пепе (паста с сыром и перцем) из шебекинских макарон вам не приготовят. Анну Каренину не может сыграть чернокожая актриса по определению. А если уж кто-нибудь решит выпендриться, то будет это совсем не Анна, и, тем более, не Каренина. Не играет же Мартина Лютера Кинга Алексей Панин. В Москве я предпочитаю нашу русскую кухню. Это вкусно и честно. Но Пугачёв думал иначе.

Роман приехал последним. Компания была уже за столом. Из всех своих друзей только Корецкий пришёл один. Остальные были парами, даже Тимофей, который ценил и оберегал свою свободу как Кощей бессмертный яйцо. Все знали, что Роман расстался со своей звёздной Еленой, и никто не задавал лишних вопросов.

Вечер шёл своим чередом. Друзьям было весело и уютно. В какой-то момент Роман обратил внимание на парочку за соседним столиком. Они сидели очень близко, и Роман слышал обрывки фраз. Из того что долетало до ушей он понял, что мужчина, скорее всего, иностранец. Он говорил с ярким акцентом. А девушка русская. В какой-то момент Корецкий всё своё внимание переместил за соседний столик. Иностранец и девушка ссорились. Роману, как специалисту в отношениях полов, стало интересно. Он даже подвинулся от своего стола к соседнему, чтобы лучше слышать.

– Люси, – говорил мужчина, – тебе надо быть современным. Так не можно, как ты поступать.

Роман слегка развернулся и взглянул на мужчину. По внешности европеец. Умеренно-смуглое, скорее, загорелое лицо. Короткая стрижка. Волосы тронуты сединой на висках. Итальянец или испанец, решил для себя Роман. По акценту, скорее итальянец.

– Баста, – итальянец протянул девушке салфетку. – Убирай слёзы.

Но девушка Люси и не собиралась успокаиваться. Иностранец заметно нервничал. Он начал оглядываться по сторонам и наткнулся на любопытный взгляд Романа.

– Что?! – развёл он руками, осуждающе посмотрев на Корецкого. – Non c'e' niente da vedere.

Роман не знал итальянского и не разобрал этой фразы, но по звуку «нон», понял, что смотреть не надо. Рома отвернулся. Итальянец стал говорить ещё тише. Он говорил долго и с каждым словом всё более нервно. А девушка продолжала плакать. В какой-то момент иностранец громко отодвинул свой стул и встал.

– Пауло, – услышал Роман возглас Люси, – не надо. Не уходи!

Пауло что-то громко сказал по-итальянски, Рома не мог не обернуться. Люси резко встала и влепила мужчине пощёчину. Итальянец бросил на стол салфетку, выругался на непонятном языке и быстрым шагом удалился. Люси рухнула на стул и зарыдала.

Теперь уже кроме Романа эту драматическую развязку наблюдали все за столом. Повисла тишина. Слышна была лишь негромкая музыка и всхлипывание Люси.

– Девушка, вам помочь? – громко спросил Тимофей.

Люси отмахнулась. Тимофей наклонился к Роману и прошептал:

– Ну чего ты завис? Ты же психолог, блин! Успокой девочку.

Рома и сам хотел это сделать, но он не был уверен, что в этот момент не вернётся итальянец и не устроит ещё больший скандал. Наконец, Роман решился. Он подошёл к столу, за которым рыдала Люси, налил в бокал воды и протянул девушке. Она подняла на Корецкого заплаканные глаза. Несколько секунд смотрела и только потом взяла бокал и залпом выпила воду. Роман опустился на стул рядом.

– Я всё слышал. Не подумайте, не подслушивал, но сидел очень близко и слышал. И вы знаете, Люси, я на вашей стороне.

– Откуда вы знаете моё имя? – всхлипывая, спросила девушка.

– Я всё слышал.

– Ах! Да. А вы что, понимаете по-итальянски?

– Я понимаю не только по-итальянски, – Роман говорил достаточно тихо и вкрадчиво. Это должно было внушить Люси доверие. – Я понимаю на всех языках. Потому что я не слушаю слова, я слушаю эмоции.

Девушка с удивлением посмотрела на Романа.

– Я психолог. И вот этот случай, ваш случай, как раз моя сфера. Хотите, я помогу вам справиться с этой проблемой?

– Вы вернёте мне Пауло?

– Я верну вам интерес к жизни и хорошее настроение. А Пауло ваша проблема. Вам нужна проблема?

– Нет.

– Вот вы и ответили на свой вопрос.

– Но я его люблю. Я хочу быть с ним. Он такой…

– Какой?

– Он… – как и ожидал Роман, Люси сразу не смогла ответить на этот вопрос.

Это мне кажется, знает любой взрослый человек. Не обязательно быть психологом. Разве когда мы любим человека, мы задаём себе вопрос за что? Никогда. Как только мы начнём задумываться над этим вопросом, будьте уверены – любовь угасает. Люди любят друг друга просто потому что им хорошо вместе. Хочется видеть любимого человека, слышать его, ощущать. Никто не задумывается почему. А зачем? Если ты дышишь этим воздухом, а без него умрёшь, ты не задаёшь себе вопрос почему. Ты просто знаешь, он тебе нужен.

Люси задумалась и поняла, что не знает, как ответить. Роман тут же воспользовался.

– Он красивый, правда?

– Да, – отвечала Люси, словно под гипнозом.

– Он хорошо ухаживал.

– Да.

– Дарил вам подарки.

– Дарил.

– Пауло добрый?

И тут девушка не ответила.

– Добрый? – подталкивал Роман.

– Не знаю.

Первое сомнение. Этого Рома и ждал.

– Он любит вас?

– Не знаю.

– Он звал вас замуж?

– Нет.

А это уже отрицание. Роман не думал, что он так быстро справится. Как только Люси сказала «нет», она перестала лить слёзы. Самое время было перейти к следующей стадии. К убеждению.

– Вот видите, Люся, улица с односторонним движением, – Роман ещё раз налил девушке воды и подал бокал. Ему важно было, чтобы Люси взяла бокал из его рук. Это признак доверия. Так и случилось. – Вам надо посмотреть на отношения с Пауло со стороны. Представьте, что вы сторонний наблюдатель. Понимаете, о чём я?

– Понимаю.

– Вот что я вам посоветую. Сейчас не надо ничего делать. Просто успокойтесь. Не думать о Пауло вам в одиночестве будет сложно. У вас есть хорошая верная подруга?

Люси задумалась. Роман понимал, что девушка настолько ушла в мир, где доминировал итальянец, что связи с подругами остались где-то в прошлом.

– Вы давно не общались, – утвердительно сказал Роман.

– Да.

– Но такая подруга есть?

– Да.

– Набирайте её телефон.

Люси достала из сумочки телефон и набрала номер подруги. Роман взял телефон из рук девушки и шёпотом спросил:

– Как зовут?

– Оксана, – ответила девушка.

После нескольких гудков на том конце Роман услышал женский голос.

– Ба-а-а! – протянула Оксана. – О, синьора Биладжо звонит. А чего номер московский?

– Здравствуйте, Оксана, – остудил пыл подруги Роман.

– Ты кто?! – голос Оксаны притух от неожиданности.

– Я случайный знакомый вашей подруги. Зовут меня Роман.

– Что с ней? Она в порядке? – заволновалась Оксана.

– Нет, Оксана, госпожа Биладжо не в порядке…

– Её сбила машина? Она в больнице? Мужик, чего ты молчишь?

– Мужик молчит, потому что вы не даёте ему договорить. Она не в больнице. Она сидит рядом со мной. Но ей очень плохо.

– Что, набухалась? – с издёвкой в голосе спросила Оксана.

– Нет. Её бросил Пауло. Ей нужна ваша помощь.

– Вот ко-бе-ль! – нараспев произнесла подруга. – Я ей говорила, этот хрен с бугра её попользует и бросит. Где эта коза? Дай ей трубку.

Роман передал телефон Люси. Девушки разговаривали несколько минут. Люси в основном «дакала» и «угукала».

– Она скоро за мной приедет, – сказала девушка Роману после разговора.

– Вот с Оксаной вы и поделитесь своим разочарованием.

– Спасибо вам, Роман, – вытирая слезы, сказала Люси. – Посидите со мной пока.

– Конечно. Хотите, я закажу вам кофе? Взбодритесь.

Принесли кофе. Роман стал разговаривать с девушкой на отвлеченные темы, тем самым, уводя её мысли подальше от скандала с брутальным Пауло. Через полчаса приехала Оксана. Миниатюрная, с короткой стрижкой под мальчишку девушка. Очень энергичная и бесцеремонная. Роман «забил» в телефон Люси свой номер и проводил подруг до выхода. Только после этого вернулся к друзьям.

– Круто! – воскликнул Тимофей, и размеренно похлопал в ладоши. – Какого хрена тебя уволил этот динозавр Либерман? Ты же профи, Романче.

Рома скромно пожал плечами.

Казалось бы, рядовой случай, но буквально через пару дней Роману позвонил Тимофей.

– Романче, надо встретиться. У меня есть к тебе дело, – быстро говорил деловой Тимоха.

Вечером Роман приехал к Тимофею в офис.

– Хочу предложить тебе сделку, – сразу к делу перешёл Тимофей.

– Какую сделку?

– Мне досталось хорошее помещение недалеко от центра. Я предлагаю его тебе.

– Не понял!

– Поясняю. Ты за небольшую аренду берёшь моё помещение и открываешь там кабинет. Как они там у вас называются? Психологической помощи или ещё как-то. Короче, ты понял.

– Зачем это тебе? – опять нетерпеливо спросил Роман.

– Дослушай! – нервно взмахнул рукой Тимоха. – Это не только мне, это и тебе надо. Я в пятницу видел, как ты эту девочку реанимировал. Ты крутой чел, Романче. Ты должен подняться и доказать этому козлу Либерману, что он глупо промахнулся.

– Мне это не надо, Тимоха. Я не хочу никому ничего доказывать. Я просто хочу делать свою работу и получать за неё достойные деньги. Вот и всё.

– Так и я об этом. Только у меня ещё есть интерес. Я буду к тебе присылать своих баб. Так сказать на тест.

– Ну ты даёшь, Тимофей.

– А чего тут такого? Ты не хочешь помочь своему другу?

– Ну почему? Я готов помочь, но это выглядит как-то некрасиво. Они будут рассказывать мне о своём сокровенном, а я буду в это посвящать тебя? Чернухой попахивает.

Тимофей погрустнел. Он встал и зашагал по кабинету. Роман понял, что своим отказом расстроил друга. Тимоха хотел сделать лучше для него, Романа, а Роман упёрся в свои принципы. Нет, давай сейчас ты, Роман, откажешься от предложения лучшего друга и опять поедешь домой к родителям мечтать и жалеть себя гениального. Придурок! Роман решил поменять позицию.

– Тим, прости меня, я не совсем понимаю. Как это будет выглядеть?

– Как! Так и будет! Рома, ты просто ведёшь своё дело. Работаешь, делаешь то, что умеешь. А умеешь ты хорошо. Зарабатываешь себе на жизнь. Но иногда к тебе будут приходить дамы по моему звонку. А может быть, и не будут. Это я так, с прицелом на будущее. Но если кого-то пришлю, то ты сделаешь вид, что помогаешь им по своему профилю, а сам потом расскажешь, чем дышит эта особа. Ну пойми, Романче, я богатый чел. С папиным наследством я вообще буду султанский султан. Знаешь, сколько баб в этой стране хотят меня? Не отвечай, всё равно не знаешь. Мне промахнуться никак нельзя. Это я сейчас свободный перец, а через пару лет захочу жениться. Тьфу, тьфу, тьфу!

– Я тебя понял, Тимофей. Ты предлагаешь мне стать, типа, службы безопасности. Так?

– Вот прямо не в бровь, а в мозг! – довольно воскликнул Тимофей. – Ну что, согласен?

Роман не разделял оптимизма своего друга. Кому охота брать на себя такую ответственность? Одно дело работать под чьим-то крылом, совсем другое раскручивать своё собственное имя. Это дорого, долго и сложно. И вообще, Корецкий любил сомневаться. Но глядя на уверенное лицо Тимофея, Роман решил не огорчать друга. В конце концов, что он теряет? Да ничего.

– Я согласен, – сквозь зубы процедил Роман.

– Отлично!

Тимофей открыл ящик стола, покопался там и бросил на стол ключи и несколько листов в файле.

– Это ключи и документы. Езжай, смотри апартаменты. На ремонт денег дам. Бригаду пришлю. Заработаешь – вернёшь.

Вот так неожиданно Роман Корецкий нашёл себе работу, а возможно и совсем наоборот, не работу, а камень на шею. Так или иначе, спустя несколько дней я познакомилась с Романом. И тут же от него сбежала. Сбежала в полной уверенности, что никогда сюда не вернусь. Ан нет! Моя новоиспечённая знакомая королевских кровей, решила удовлетворить своё любопытство.

Я не была уверена, что Роман сейчас на месте. Мы ехали наудачу. И вот мы стоим около той же двери. Натэлла впереди, я за ней. Нет, вру, первым в дверь своим мокрым шевелящимся носом уткнулся Брамс. Он что-то почуял там за дверью и, отпрянув, зарычал.

– Ты чего? – спросила Натэлла у собаки.

Но собака ничего ответить не успела. Дверь неожиданно распахнулась, и перед нами возник невысокий восточный мужчина с бородой, но без усов, в обляпанной, то ли раствором, то ли краской, майке и в шлёпанцах на босую ногу. Натэлла с огромным вопросом во взгляде повернулась ко мне, а пальцем указала на бородатого. Собака, в свою очередь, два раза громко гавкнула на незнакомца. Мужчина остолбенел.

– Мы к Роману Михайловичу, – сказала я.

– А! Сейчас! – человек с бородой исчез в глубине помещении, а вместо него появился другой.

Этот был похож на булгаковского Коровьева. В клетчатых брюках, светлой рубашке навыпуск, круглых полутёмных очках и с портфелем под мышкой. От Коровьева его отличали лишь азиатские черты лица.

– Здравствуйте! – вежливо наклонив голову, сказал человек. – Роман скоро придёт. Можете подождать его здесь. У нас не очень чисто. Ремонт делаем. Но в кабинет уже мебель привезли. Проходите туда.

Азиатский Коровьев сделал пригласительный жест. Натэлла, не проронив ни слова, прошла мимо человека в клетчатом и с каменным лицом направилась в кабинет. Ждать нам не пришлось. Роман появился буквально через минуту. Увидев рядом со мной Натэллу, Рома нелепо заулыбался. Я поймала себя на мысли, что меня это забавляет. Он чертовски мило смущался. Роман перекидывал взгляд то на Натэллу, то на меня. Я читала вопрос в глазах Корецкого: «Что происходит? Кого ты, Саша, мне привела?».

– Здравствуйте, – не отпуская наивную улыбку, поздоровался Роман. – Меня зовут Роман. Я вас слушаю.

– Нет-нет! – сказала Натэлла. – Я не ваша клиентка. Я привела к вам, Роман, вот эту особу, – Натэлла указала на меня. – А то она решила устроиться на работу к одному очень противному человечку. Нечего ей там делать! Ах да! Меня зовут Натэлла. А это, – Натэлла положила руку на голову псу, – Брамс.

– Очень приятно, – Роман, продолжая улыбаться, протянул руку, чтобы погладить Брамса.

Пёс, крепко зажатый под мышкой у Натэллы, грозно зарычал. Рома застыл в нелепой позе.

– Он плохо воспитан, – сказала Натэлла. – Не обращайте внимания.

Натэлла стала оглядываться с целью куда-нибудь присесть. Вся мебель была затянута целлофаном. Роман понял, надо что-то сделать. Он резко сорвал покрытие с одного из кресел и подвинул его к Натэлле. Потом сделал то же самое для меня.

– Я так понял, – обратился Роман ко мне, – вы, Саша, не хотите у меня работать?

– Хочет! – бесцеремонно заявила Натэлла.

И я, и Роман, одновременно вопросительно посмотрели на женщину.

– Не надо на меня так смотреть! – возмутилась Натэлла. – Что вас так удивляет?

– Мы с вами знакомы несколько часов, – пояснила я. – Вы меня совсем не знаете.

В глазах Романа после этих моих слов удивление удвоилось.

– Послушай, ребёнок, верь мне. Я жизнь прожила. Каким бы ни был этот приятный молодой человек, – Натэлла облизала Романа взглядом, – он лучше противного лилипута Либермана.

– Либермана!? – воскликнул Роман.

– Да-да! Я имею в виду того самого прохвоста.

– Саша, – Корецкий повернулся ко мне, – как ты попала к нему?

Я не успела открыть рот, как опять вмешалась моя новая подруга (подруга, это с натяжкой).

– В том-то и удача, что твоя Александра не успела попасть. Чему бы научил её этот обрубок? Как выжимать из клиентов последние крохи? Как шельмовать? Нет! Такая чудная девочка должна быть в хороших руках. Если ты её обидишь, Рома, я тебя съем. Сразу после Либермана.

Роман как-то странно улыбнулся после этих слов.

– Я не шучу, – понизив голос, угрожающе произнесла особа королевских кровей. – Ты же понимаешь, что я не шучу?

В кабинете повисла гробовая тишина. Нарушали её какие-то шаркающие строительные звуки из-за двери. Я расслабилась. Мне импонировало то, что дама с собачкой назначила себя моей «крышей». Я так и не знала кто она такая, но собрав в кучу все, что я успела узнать и увидеть, понимала, Натэлла не просто совладелица ресторана в центре Москвы. За ней есть что-то большое и всемогущее. Откуда такие выводы? Это просто. Я слышала, как она рычала на Либермана. Саша Гриневич поняла, что вес Натэллы гораздо больше, чем у Евгения Зиновьевича.

Роман был явно ошарашен. Он сначала долго смотрел на Натэллу, затем перевёл взгляд на меня. Я не знала как себя вести. Можно было, конечно, приклеить на фейс улыбку в стиле «Крёстного отца», можно было заносчиво отвести взгляд, можно было сказать что-нибудь наподобие: «Ну что, ты понял, кто перед тобой сидит?». Но всё это было не про меня. Я не собиралась играть реакцию. Мне было приятно и всё. Ровно это и было написано на моей физиономии.

– Я не собираюсь обижать Сашу, – произнёс после затянувшейся паузы Роман. – Это не в моих правилах. Я очень…

– Вот и здорово! – перебила Романа Натэлла. – Считаем, что обо всём договорились.

Натэлла запустила руку в дамскую сумочку, достала визитку и протянула Роману.

– Если что, я всегда готова помочь. Дальше сами решите между собой. Саша, поехали, я тебя подвезу.

Роман положил визитку на стол, даже не прочитав её. Сейчас всё его внимание было заграбастано Натэллой. Мне стало немного неловко. Первая мысль была остаться и поговорить с будущим шефом. Он стоял передо мной, закусив нижнюю губу и по-детски хлопая ресницами. Но я не успела принять решение, Роман стряхнул с себя растерянность и весело заявил:

– Да, конечно, поезжай, Саша, – Корецкий протянул мне руку.

Я помню, каково было первое прикосновение к руке Романа. Мне захотелось ещё раз вложить свою ладошку в эту широкую тёплую руку. Я как бандерлог, загипнотизированный питоном Каа, медленно ответила на предложение Романа. Чёрт, чёрт, чёрт! Что за фигня? Меня передернуло. Сердце забилось как чокнутое. Тут одно из двух: либо этот мужчина, с виду такой простой и добрый, обладает дьявольской энергией, либо самое эрогенное место у меня это правая ладонь. Я решила не отвечать на этот вопрос. Пусть будет и то и другое.

– Я вам позвоню в конце недели, – говорил Роман. – Здесь всё уже будет готово и начнём.

Ой! Я представила себе своё идиотское выражение лица со стороны.

– Была бы я помоложе, – выдала Натэлла, когда мы утонули в заднем диване «Ягуара», – я бы его препарировала под красным одеялом. Приятный мальчик.

Я не знала, как мне реагировать. С одной стороны, с чем тут не соглашаться? Да, Роман очень привлекателен. Он обходительный, вежливый, улыбчивый. У него сексуальный взгляд. Нет, не наглый, не оценивающий каждую женскую выпуклость, а приятно-сексуальный. Такому хочется сказать: «Смотри, смотри на меня, дорогой. Хочешь, я повернусь?».

Но с другой стороны, я совсем не хочу делить с Натэллой своего шефа. Какого чёрта ты о нём размечталась? Так Саша, когти спрячь! Роман Михайлович, это всего лишь твой работодатель, будущий шеф. Только и всего. А Натэлла имеет право глазами переспать с кем угодно. Успокойся, Гриневич. Ты должна быть благодарна этой прикольной тётушке. Она так «разукрасила» твой сегодняшний день.

– Натэлла, а можно вопрос? – спросила я.

– Если ты спросишь, сколько мне лет, высажу прямо здесь.

– Нет, – я кокетливо улыбнулась. – Зачем мне это?

– Тогда спрашивай.

– А в чём обманул вас Либерман?

Я не знаю, то ли Брамс, дремавший на руке Натэллы, понимал человеческий язык, то ли, услышав этот вопрос, хозяйка придушила своего пса, но Брамс хрипловато заскулил. Натэлла молчала. Она не смотрела на меня. Она упулила свой взгляд в затылок водителю. Признаюсь, мне стало страшновато. Кажется, я заплыла за буйки. Надо либо извиниться, либо заявить, что я выхожу из авто. Неловкая пауза сильно затянулась.

– Простите меня, – замурлыкала я.

– Саша, ты испортила мне настроение, – строгим голосом сказала Натэлла. – Зачем ты напомнила об этом лилипуте?

– Я не хотела.

– Знаю, что не хотела, – продолжала сердиться Натэлла. – Знаю. Значит так, ты этого вопроса не задавала, я ничего не слышала.

Я часто закивала головой в знак того, что согласна на всё. Дальше ехали молча. Натэлла сказала водителю включить хорошую музыку. Салон «Ягуара» заполнила сладкая джазовая мелодия Пола Брауна и Джесси Джей.

Когда я, поблагодарив за этот день Натэллу, выходила из автомобиля, она взяла меня за руку.

– Я когда-нибудь расскажу тебе, чем обидел меня Либерман, – тихо сказала Натэлла. – Иди. Увидимся.

Глава треть

Лиза-Раиса

Вы бы видели лицо Романа, когда она зашла. Нет-нет, Корецкий профи. Он не смутился от внешнего вида этой звезды. Я немного смутилась. К нам в кабинет вошла Орнелла Мути, никак не меньше. Вы спросите, почему для меня, двадцатипятилетней москвички, Орнелла эталон женской офигительности? Отвечу. Я тащусь оттого, как она в фильме «Укрощение строптивого» накручивала Челентано. А что, с самцами так и надо, а то сядут на шею.

Так вот, Роман оцепенел вовсе не от вида этой женщины, а оттого, что это первая наша клиентка. Вот как раз тот случай, когда первый блин никак не может быть комом. Этот блинчик надо было испечь на совесть.

Роман быстро очухался. Он засиял своей детской улыбкой, выскочил из-за стола и стремительно направился женщине навстречу. Теперь ошалела она (мне так показалось). Корецкий остановился в метре от дамы.

– Меня зовут Роман, – заговорил он весьма бодро. – Просто Роман, без всяких формальностей. Это, – Корецкий широким жестом указал на меня, – моя коллега Александра.

Офигеть! Ни помощница, ни секретарь, ни мой работник, а сразу коллега. То есть, мы с шефом на равных. Приятно, конечно, но не великоват ли аванс? А вдруг не сдюжу?

– Присаживайтесь, – продолжал Роман, указывая даме на кресло рядом со своим столом.

Прежде чем сесть, женщина оценивающе посмотрела на меня. Она чем-то была недовольна. Я прочитала это во взгляде. Вот коза! Чем я ей не угодила? Мне кажется, на мебель смотрят более приветливо. Мадам через несколько секунд отцепила свой взгляд от меня и присела в кресло. Села осторожно, крепко сдвинула колени и поставила на них сумочку. Я тут подумала, может зря её обзывала? Возможно, женщина просто попала в непривычную атмосферу. Оттого и воздвигла барьер. Ладно, посмотрим что дальше.

– Слушаю вас, – обратился к клиентке Роман и открыл перед собой блокнот.

– Мне сложно, – тихо произнесла женщина и оглянулась на меня. – Вы не могли бы не стоять за спиной?

– Конечно! – я мгновенно переместилась в другой угол кабинета и устроилась у книжного шкафа. Тут же себе удивилась. Никакого протеста, сама вежливость. Переопылилась от Корецкого.

– Я не знаю с чего начать, – продолжала мямлить клиентка.

– Как вас зовут? – помог женщине Роман.

– Лиза, Лиза Сиворская.

Корецкий черкнул её имя в блокноте.

– Продолжайте, Лиза, не стесняйтесь. Расскажите, что вас к нам привело?

– Любовь, – неожиданно шепнула Лиза.

Мы с Романом невольно беззастенчиво переглянулись.

– Почему нет? – мне показалось, что Роман ответил на мой немой вопрос. – Любовь штука непростая. С ней бывает сложно справиться. Что ж, Лиза, давайте по порядку. Подробно о себе, а потом о любви. Хорошо?

– Да, – Лиза кивнула. – Вы простите, я волнуюсь. Я никогда никому ничего подобного о себе не рассказывала.

– Не волнуйтесь. Вы же нашли в себе смелость сюда прийти? Значит надо продолжать. Рассказывайте. Мы ваши друзья.

Лиза перевела взгляд на меня. И я, как верный оруженосец Корецкого, повторила за ним, словно попугай, да ещё с той же наивной улыбкой:

– Да. Мы ваши друзья.

– Я влюбилась в мужчину, – наконец-то поборола смущение Лиза. – Нет!.. Я начала не с того. Так вы ничего не поймёте. Я вдова. Мой муж умер три года назад. Возможно, по моей фамилии вы догадались, кем был Серёжа.

Корецкий мигом опустил глаза и ещё раз прочитал фамилию Лизы. Потом подал мне едва заметный сигнал, мол, не знаю такого Сергея Сиворского. Я где-то в закоулках памяти нашла его, Сиворского. Но не могла вспомнить откуда. То ли папа рассказывал, то ли из медиа приползло. Ну и Бог с ним. Сейчас это было неважно.

– Серёжа был старше меня, – продолжала Лиза. – Старше на двадцать лет. Поверьте, это немного. Он был замечательный. Он создал меня. То, что сидит перед вами, это не та девушка, которой я была двенадцать лет назад. Признаюсь вам, я вообще была не Лизой.

Вот те на. Мы опять перекинулись взглядами с Корецким. Что за шпионская история. Лиза заметила наши переглядки и спросила:

– Может быть, я слишком подробно рассказываю?

– Нет, что вы! – поспешил успокоить клиентку Роман. – Говорите ровно то, что считаете нужным.

– Хорошо.

– Лиза, а хотите чай или кофе?

– Да. Я бы выпила кофе. Только без сахара, – эти слова она сказала именно мне.

Что такое?! Внутри меня взбунтовался партнёр Корецкого. Я кто в этой конторе? Прислуга или коллега? Я недовольно посмотрела на Романа. Зачем было обнадёживать бедную девушку? Надо просто указать мне моё место и всё. Мой взгляд, видимо, получился настолько красноречивым, что Роман тут же отреагировал.

– Александра, я сделаю для Лизы кофе. Ты, кстати, не желаешь?

Вот засранец! Как он это делает? Мне стало так неловко, что аж уши загорелись синим пламенем. «Я сделаю всё сама». Так подмывало меня ответить. Но ответила совсем по-другому.

– Я тоже буду кофе, но с сахаром.

Зараза я, правда? Это у меня от мамы. Не поиздеваюсь над человеком, не засну. Роман быстро справился. Через пару минут в кабинете запахло свежим кофе. После этого Лиза, или как там её, продолжала:

– Я училась в институте. Тяжело было. Приходилось подрабатывать. Денег, сами понимаете, в обрез. Родители мне не могли помогать. Помогали, но это мизер. А я, вы же видите, девушка интересная. Мне надо себя содержать. Поэтому уже с первого курса искала себе разные подработки. Днём на лекциях, вечером работала, а ночью готовилась к сессиям. Профессию себе выбрала смешную. Гостиничный и туристический бизнес. Знаете почему? Потому что на этот факультет был самый низкий конкурс и бюджетные места. Это моё. Мне ведь всё равно было тогда на кого учиться. Лишь бы сбежать из тухлой провинции. Знала, что будет тяжело. Поэтому не скулила.

Вот я грешу сейчас, я имею в виду, ругаю свой факультет. То, что я на нём училась, и помогло мне устроиться в жизни. Однажды, перед самой сессией, в институт пришли люди. Отобрали десять девушек и ребят. Меня в том числе. Предложили на несколько месяцев поехать к морю. Там перед олимпиадой открывалась сеть отелей. Надо было помочь менеджерам наладить работу. Никто из нас не отказался. Нам в радость. Зарплату пообещали нормальную. Мы же не знали, что там надо будет пахать день и ночь. За первый месяц пару раз к морю сбегала.

Всё как-то было стремительно. На открытие самого крутого отеля в горах пригласили нас всех. Это вообще на отель было совсем не похоже. Горы, ущелье, деревушка с альпийскими домиками. Красота невообразимая. Тихо кругом. Птицы, горная река, ледники над головой. Я такое видела в первый раз. Нас поселили в одном из домиков. Мне повезло. У меня был отдельный номер. Я так устала, что ничего не хотела. Смылась тихо с вечернего мероприятия и завалилась спать. Вы не поверите. Спала сутки. Очнулась следующим вечером. Доела бутерброды, которые с фуршета умыкнула, и думаю, что дальше? Меня никто не ищет. Я никому не нужна. Кругом тишина. Раз так, надо продолжать отдых.

Привела себя в порядок и пошла гулять по окрестностям. В открытом ресторане увидела своих друзей. Пили пиво и уплетали все, что плохо стоит на столе. Впрок, конечно, не наешься, но раз халява, значит халява. Присоединилась, поела. Они мне рассказали как вчера до утра тусили у бассейна. Всегда мечтала ночью поплавать в тёплом бассейне. Так и сделала. Дождалась, когда народ рассосётся, надела купальник и пошла плавать. Ночь, звёзды, тёплый ветерок из долины. Вокруг никого.

Не знаю, сколько времени я плавала. Очень долго. Подплываю к бортику, поднимаю глаза, а передо мной стоит мужчина. Босой, белые брюки, расстёгнутая голубая рубашка. Немолодой. Улыбка как у Бога.

– Далеко ли плывёте, милая девушка? – спросил он и опустился на корточки.

Вы бы слышали этот голос. Я тогда чуть не ушла под воду. Откуда он тут взялся? Спустился с небес? Этого я не могла исключить. Понимаю, что надо что-то ответить, но я остолбенела.

– А вы, наверное, иностранка, – сказал он и ухмыльнулся. – Я всегда говорю своим зарубежным партнёрам, учите русский, за ним будущее. Do you speak english?

– Yes, I do, – машинально ответила я.

Незнакомец громко рассмеялся. Я не понимала почему.

– Нет, вы наша, русская, – вытирая слёзы от смеха, сказал он.

– А что тут смешного? – спросила я.

Вы представляете, насколько обидна для меня была такая реакция?

– Вы ответили с таким откровенным рязанским акцентом, – пояснил он.

– Я не из Рязани. Ничего смешного не вижу.

В моих глазах он тут же превратился из Бога в мужлана. Разве воспитанный мужчина может так обидеть девушку?

– Жаль. А я из Рязани. И у меня точно такой же акцент. Когда мне приходится говорить по-английски, мне кажется, надо мной смеются все. Кроме китайцев, конечно. У них с акцентом вообще засада.

Я вынуждена была его простить. А что, он правдоподобно выкрутился. Перевёл стрелки на себя. Это заслуживает снисхождения.

– Как водичка, тёплая? – перекинулся мужчина на другую тему.

– Да.

– Тогда я тоже поплаваю.

Он скинул с себя рубашку и прямо в брюках нырнул в бассейн. Я смотрела ему вслед. Он плыл, высоко подбрасывая сильные руки. Брызги взлетали вверх и искрились в свете луны. Кто же ты такой? Этот вопрос не давал мне покоя. Я оглянулась. Вокруг никого не было. Только я и он, Бог в белых одеждах.

Я дождалась незнакомца. Он доплыл до противоположного бортика и вернулся обратно. Подтянулся на руках и сел на бортик.

– Как вас зовут, девушка? – часто дыша, спросил он.

– Рая, Раиса, – ответила я.

Да, не удивляйтесь. Моё настоящее имя Раиса. Родители постарались.

– Не-е-е! Не пойдёт! – недовольно сморщил лоб мужчина и, показав на меня своим длинным пальцем, сказал, – Лиза. Вас теперь будем звать Лиза. Это имя вам больше подходит.

– А если я не хочу?

– А если я встану на колени и буду умолять?

Он на самом деле встал на колени, взял мою руку и приложил её к своему мокрому лбу. У меня всё затрепетало внутри. Во-первых, его сильные руки, во-вторых, когда он наклонился ко мне, я почувствовала его запах. Боже, какой это был запах! Я никогда в жизни не забуду этого момента. Конечно же, Лиза. Разве можно было отказаться? Я бы согласилась на что угодно, лишь бы угодить ему.

– Лиза, так Лиза, – сдалась я.

– А я Сергей. Вот мы и знакомы.

Он помог мне выйти из бассейна и подал полотенце. Я посмотрела на его мокрые брюки.

– А! – махнул Сергей рукой, перехватив мой взгляд. – Скоро высохнут. Лиза, а вы хотите спать?

– Нет. Я выспалась прошлой ночью.

– Отлично. Я тоже сегодня лунатик. Тогда вопрос номер два: а есть вы хотите?

– Нет. Я ужинала.

– Жаль. А я хочу.

– Тут есть ресторан… – я хотела подсказать Сергею, что там можно поесть бесплатно, и работает он всю ночь.

– Нет! – прервал меня новый знакомый. – Мне не нравится, как там готовят.

– А на мой взгляд, очень вкусно.

– Оно может и вкусно, но как-то казённо и перемудрёно. Знаете что, новая Лиза, составьте мне компанию. У меня недалеко в ущелье живёт друг. Он ловит форель и потрясающе её жарит. Поехали. Одному мне скучно.

Вы не подумайте, я совершенно его не боялась. Готова была поехать с ним куда угодно, но одежда. На мне были шорты и футболка. Разве так можно ехать в гости к незнакомым людям? Я так и сказала Сергею.

– Но я не одета.

– А я просто во фраке, – Сергей провёл рукой по своим мокрым брюкам, – и обут я в Артиоли. Мы едем к другу. Ему всё равно как мы одеты. Главное для друзей это твоё доброе сердце и чистый взгляд. А этого у нас с вами, Лиза, завались. Поехали.

Когда мы спустились к стоянке и подошли к автомобилю Сергея, я поняла, что человек он состоятельный. У меня в голове начали метаться разные мысли. Почему они не пришли мне раньше, когда я любезничала с ним у бассейна? Судя по внешнему виду, моему новому знакомому уже за сорок. Наверняка у него семья, дети. Не может такой мужчина быть бесхозным. А эта машина, которая стоит несколько миллионов? А его беспечное брожение по ещё не открывшемуся отелю? Нет, надо сразу всё выяснить, пока не начались сюрпризы.

Сергей открыл передо мной дверцу. Я не спешила.

– Сергей, – мне хватило сил переступить через свою скромность, – скажите мне кто вы, и зачем вам я?

– Я вас чем-то напугал? Дал повод?

Я не стала юлить и рассказала Сергею о своих сомнениях. Сергей поправил волосы неторопливым жестом. Немного подумал и сказал:

– Всё что я сейчас буду говорить, будет выглядеть как в дешёвых мелодрамах. Я сейчас сделаю один звонок, но прежде скажу так: я пока ещё женат и у меня есть сын. Взрослый сын. На второй вопрос, Лиза, я отвечу после звонка.

Для меня эти откровения были как ведро холодной воды. Иллюзии по поводу Бога в белых одеждах улетучились. Мне захотелось развернуться и пойти в номер. Сергей взял с панели автомобиля телефон и, набрав номер, включил громкую связь. В ночной тишине раздались несколько долгих гудков.

– Какого рожна ты мне звонишь? – раздался из телефона громкий женский голос. – Я у стилиста. Я не могу сейчас говорить.

– Здравствуй, Алина. Как там погода в Майами?

– И тебе не хворать, – грубо ответила женщина. – Не заговаривай мне зубы! Мои адвокаты сказали, чтобы я с тобой не разговаривала. Пока ты не отдашь мне половину активов, я не дам тебе развод. Всё! Не звони мне больше. У тебя месяц. Потом встретимся в суде.

Алина отключилась. Над пустынной стоянкой понеслись короткие гудки. Сергей бросил телефон на сиденье и посмотрел на меня. В этом взгляде был один вопрос, и я на него ответила:

– Поехали, – сказала я.

В отель мы вернулись под утро. Теперь я уже знала кто такой Сергей. Он, Сиворский, был владельцем этого отеля и того, в котором я работала на побережье. И нескольких других. После ночного звонка я боялась задавать неудобные вопросы. Понимала, что, скорее всего, я просто заполнила паузу в его жизни и всё. Он мне ничем не обязан, как и я ему. Но я, простите за выражение, на него запала.

Мы провели вместе ещё один день, а потом я уехала на свою работу и… ждала. Ждала его звонка или визита. Ждала неделю, ждала две, ждала месяц. Только тогда, когда начала успокаиваться и забывать о принце, он о себе напомнил. Очень необычно напомнил. Сергей умел удивлять. В нём жил чёртик.

Утром в мою комнату постучали. Открыла. Около двери стояли двое мужчин. Один из них был мне знаком. Неприятный тип. Козлюков, начальник службы безопасности отеля. Он строго мне сообщил, что я уволена. Мне надо немедленно собрать вещи и выехать из отеля. Расчёт уже у меня на карте. Билеты на рейс я получу в аэропорту. Я вообще не понимала что происходит. Просила возможности поговорить с управляющей, но Козлюков мне в грубой форме отказал. Я попросила десять минут, чтобы собраться. Согласились. Дозвонилась до управляющей. Та сама в шоке. Ничего не знает. Сказала, что пришёл Козлюков и предъявил приказ начальства.

Через пятнадцать минут меня везли в аэропорт. Там, как ни странно, сразу провели в VIP-зал. Эти двое даже в туалет за мной ходили. Ждали у двери. Я заподозрила что-то странное. Но что, понять не могла. Поняла только, когда меня довезли по лётному полю к частному самолёту. Там меня и встретил с цветами Сергей. Он обнял меня, крепко обнял, по-мужски. Я хотела взбрыкнуть, но сил на это не было.

– Я свободен, – сказал он мне на ухо. – Теперь я могу честно за тобой ухаживать. Ты не против?

Знаете, что я сделала? Я влепила ему пощечину, и пока он не опомнился, поцеловала в губы. Вот так я стала женой Сергея Сиворского. Теперь я была не Рая Голованова, а Елизавета Сиворская.

Лиза допила кофе и поставила чашку на стол.

– Извините, – обратилась она к Роману, – можно ещё чашку кофе?

Тут уже я подорвалась. Я же компаньон Корецкого. Тоже имею право ухаживать за клиентом. Рома одобрительно моргнул.

Когда я передала Лизе кофе, она продолжила свой рассказ.

– Прожили мы вместе почти девять лет. Не скажу, что всё было безоблачно, но было главное – мы любили. Я очень хотела родить от Сергея, но он почему-то тянул. Потом Сергей признался, что боится. Дело в том, что у него была плохая наследственность. Совместный с Алиной сын страдал шизофренией. Это была настоящая катастрофа в жизни Сергея. Собственно, она и свела его в могилу в таком возрасте. Сергей больше не мог себе позволить рисковать. Поэтому детей у нас не было.

Три года назад в самолёте у него случился второй инфаркт. Спасти не успели. Я стала вдовой. Я потеряла самое дорогое, что было в моей жизни – моего Серёжу. Тогда жизнь перевернулась. На полгода я закрылась в своём доме. Уволила всю обслугу. Заросла грязью. Было одно желание – умереть. У меня не было подруг и друзей. Знакомые были, но это совсем не то. Я никому была не нужна. Телефон даже не заряжала. Он валялся где-то в доме. А зачем? Я ничего не хотела. За продуктами ходила в соседний магазинчик, рядом с домом. Только там и видела людей. Конечно, и они меня видели. Видели и удивлялись. Ещё немного времени и я бы свихнулась.

Изменилось всё в один миг. Как-то вечером звонок в дверь. На пороге Стив. Стив Маловски, управляющий делами Сергея. Теперь уже моими делами. Не буду погружать вас в детали. Скажу так, на мою собственность раззявили рты некоторые акционеры. Стив человек очень порядочный и преданный. Он убедил меня проснуться и заняться делом. Если бы не Стив, я не знаю что было бы сейчас.

На следующий день мы с Маловски уже летели в Сочи. Так я вернулась к жизни. Имущество моё мы отстояли. Всё стало налаживаться. Я стала ощущать себя другим человеком. Теперь одна быть не хотела. Меня всё время куда-то тянуло. Лиза сорвалась с цепи. Закрутила роман с одним мужчиной. Очень быстро он мне надоел. Потом с другим. И так несколько раз. Мне нравилось их влюблять в себя, а потом бросать. Это вообще на меня не очень похоже. Это совсем не я. Думала над этим. Пыталась в себе разобраться. До сих пор не могу. Наверное, я мстила этому миру за то, что отобрал у меня Серёжу. Вот таким странным образом мстила.

Так продолжалось пару лет. Полгода назад я посетила свой отель в горах. Да-да, тот самый, где мы познакомились с Сергеем. Нахлынули воспоминания. Ночью не спалось. Я надела купальник и пошла к бассейну. Можете себе представить, там плавал мужчина. Неплох собой, по возрасту примерно мой ровесник. Он плыл так же как двенадцать лет назад Серёжа. Я застыла у бортика. Мне очень хотелось заговорить с ним. Наверное, так же смотрел на меня тогда Сергей. И так же хотел заговорить.

Мужчина подплыл к бортику и поднял на меня глаза.

– Ныряйте, – без всяких предисловий предложил он, – корыто большое, воды на всех хватит.

Я сбросила одежду и прыгнула в воду. Его зовут Никита. Общительный, раскрепощённый молодой человек. Он врач. В моём отеле отдыхает с друзьями. Никита не узнал, что этот отель мой. Он не интересовался, а я об этом не говорила.

В ту ночь я решила с ним пофлиртовать. Что-то в нём подкупало. Какая-то естественная простота. Он был словно из другого измерения. Начитанный, образованный, хорошо воспитан, и вместе с тем простой парень из соседнего двора. Никита пригласил меня к себе в гости. Живёт он недалеко от Москвы. Я дала согласие. Честно, меня мучили сомнения. Я спрашивала себя, зачем он мне нужен? И не могла на этот вопрос ответить. Но вместе с тем, почему-то хотела к нему поехать.

Поехала. Были выходные, Никита потащил меня в лес. Он очень любит природу. Угораздило меня подвернуть себе ногу. Ступить не могла. Никита километра два нёс меня до машины. Привёз в больницу. Обследовал. Сделал всё как надо и отвёз к себе домой. Я прожила у него неделю. Сама не заметила, как влюбилась. Он стал мне интересен. Уехала. Уехала с одной целью – разобраться в себе. Но… вернулась на следующий день.

Лиза замолчала. В кабинете повисла тишина. Мы с Романом переглянулись, как бы задавая друг другу вопрос: «А в чём, собственно, проблема?». В жизни Лизы Сиворской все складывается достаточно хорошо. Роман первый нарушил молчание.

– Так, всё-таки, что вас привело к нам? – спросил он Лизу. – Судя по тому, что вы рассказали, у вас жизнь наладилась.

– Нет! Напротив, – возразила Сиворская. – Если бы всё было так просто, я бы к вам не пришла.

– Хорошо! Мы слушаем вас дальше.

– Всё перевернулось буквально месяц назад, – продолжила свой рассказа Сиворская. – Помните, я сказала, что Никита не знал кто я такая? Так случилось, что он совершенно не интересовался этим. Я порывалась рассказать, но как-то не получалось. Наступил мой день рождения. Я пригласила Никиту к себе. Даже не в дом, а в квартиру. У меня есть небольшая квартира в Мневниках, на берегу Москвы-реки. Я хотела постепенно рассказать Никите о том, кто я и чем занимаюсь. Но тут всё пошло не по моему плану. Мои работники во главе со Стивом решили сделать сюрприз. Они огромной толпой нагрянули ко мне. И тут пришлось раскрыть карты. Никита узнал обо мне всё. Узнал, что от бывшего мужа мне досталось огромное состояние. В общем, сами понимаете. Наши отношения резко изменились. Я женщина, я чувствую. Теперь я не уверена в Никите. Он стал другим. Сначала я списала эти перемены на шок от новых обстоятельств. Так оно и было, наверное. Но потом он привык, попытался стать опять прежним, но не стал.

– Вы сомневаетесь в искренности его чувств?

– Если честно, да. Я хочу разобраться. Поэтому и пришла к вам.

– А спросить напрямую не пробовали? – вставила я.

– Пробовала. Он правду не говорит. Понимаете, я бы плюнула на всё. Если бы не любила Никиту. Я очень сильно его люблю. Хочу быть с ним.

– Он вам напоминает Сергея? – спросил Роман.

– Нет! Что вы? Никита совершенно другой человек. Он другого склада. Но в нём, как и в Сергее, есть крепкое мужское начало. Для меня это важно.

Ха! Открыла Америку. Я чуть не выдала эту фразу в эфир. Конечно, для всех нас женщин важно чтобы мужики были мужиками.

– Мне стало казаться, – признавалась Лиза, – что теперь ему интереснее мои деньги, чем я.

– Почему вам это кажется? До вашего дня рождения было по-другому?

– Да. Он стал задавать, как бы невзначай, вопросы. Про мои активы, про то, есть ли у меня компаньоны, про Стива. Мне не нравится, что это его так интересует. Раньше этого не было.

– Как же его могло интересовать то, о чём он не догадывался? – опять вмешалась я в беседу.

– Чего вы хотите от нас? – в лоб спросил Роман.

– Помогите мне разобраться.

То есть, эта миллиардерша хочет, чтобы мы с Корецким каким-то неведомым способом выпытали у Никиты, что ему на самом деле надо? То ли она, Лиза, как женщина, то ли её капиталы? Мне показалось, она что-то попутала. Я бросила взгляд на Романа. В его глазах витала растерянность. Это было видно невооружённым взглядом. Видимо это заметила и Лиза. Она решила добить Корецкого веским аргументом.

– Я вам хорошо заплачу, – полушёпотом сказала она. – Очень хорошо.

– А хорошо это сколько, – вырвалось у меня.

Роман покраснел от моего беспардонного вопроса. Он опешил и не нашёлся что сказать. Сиворская подвинулась ближе к столу Романа, взяла ручку и, перевернув блокнот шефа, написала цифру. Я привстала, чтобы посмотреть. Но это зря. Роман вытянул шею, и вся его застенчивая краснота сменилась на неестественную бледность. Стало ясно, что цифра была какой-то несоразмерной.

– Вы это серьёзно? – еле слышно прохрипел Роман.

– Этого мало?

– Нет! – взяв театральную паузу, ответил Корецкий. – Достаточно. Мы… мы… – он опять взглянул в блокнот. – Мы с Александрой вам поможем. Дайте нам время до завтра.

– Пожалуйста, – Лиза поднялась со стула. – Я очень на вас надеюсь.

Я видела, что мой доблестный шеф в ступоре. Самое время перехватить управление кораблём.

– Вы правильно сделали, что обратились к нам, – спокойно сказала я. – Оставьте нам все свои координаты. Завтра мы перезвоним.

– Хорошо. Аванс я переведу прямо сегодня. Ровно половину.

Ай да молодец, Саша. Спасла этого слабонервного. После того как Лиза вышла, я заглянула в блокнот. Теперь понятно, почему Рома обалдел и выпал из обоймы. Сумма была просто шальной. Я щёлкнула пару раз пальцами перед лицом Романа.

– Эй! Командор! Возвращайся на землю. Что делать будем?

– Не знаю. Надо думать.

– Так начинай. Или будешь аванс ждать?

Роман откинулся на спинку кресла и уткнулся взглядом в потолок. Лицо его постепенно вернуло себе естественный окрас. Витание в облаках продолжалось несколько минут. Я решила не мешать и не торопить. Всё-таки, шеф он.

– Я так не могу, – неожиданно воскликнул Корецкий.

– Как так?

– На голодный желудок. Пошли поедим.

Если мужчине надо заправиться, то с этим лучше не тянуть. Уже в ресторане, после ухи и бефстроганова, Роман произнёс:

– Я, кажется, придумал.

Я так и думала, через желудок у мужиков не только путь к сердцу, но и к мозгам.

– Рассказывайте, шеф, – настаивала я. – Как мы будем выбивать показания из Никиты? Кнутом или пряником?

– Обманом. Наглым, бессовестным обманом.

– Вот это мне нравится, – захлопала я в ладоши. – Люблю смотреть, как обманывают мужчин. А кто будет в главной роли? Я или ты?

– Прости, Александра, но у тебя роль статиста.

– Фу! Неблагодарный, – я скорчила обиженную рожицу.

– Обещаю, в следующий раз на первых ролях будешь ты.

– Обманешь! Знаю я вас, мужиков-начальников.

О сути замысла Романа я узнала позже. Утром мы позвонили Елизавете и пригласили её приехать.

– Лиза, – усадив гостью в кресло, начал Роман, – вы что-нибудь говорили Никите о сыне Сергея?

– Нет. А зачем об этом говорить?

– Вот и хорошо. Послушайте мой план. Скажу честно, то, что мы собираемся сделать, не имеет никого отношения к семейной психологии. То есть к тому, чем мы должны тут заниматься. Но вы нас убедили. Вы нуждаетесь в помощи как никто. Поэтому идём на риск. Вы согласны?

– Согласна. Деньги я вам уже перевела.

– Спасибо. Итак…

Не буду пересказывать беседу в нашем офисе. Сразу перенесёмся в дом Елизаветы Сиворской.

– Может быть, мне придумать другое имя, не называться своим? – предположила я.

– Нет! – отрезал Роман. – Ничего выдумывать не надо. Мы не на сцене. Всё должно быть так, как оно есть на самом деле. Так, пока не приехал Никита, повторим ещё раз. Садитесь.

Мы с Лизой устроились на диване. Вы не представляете, какой заряд авантюризма бушевал у меня внутри. По плану Корецкого я играла роль помощника-референта Антона Сергеевича Сиворского. Да, вы правильно поняли, сына Сергея. Самого сына играл Роман. Откуда Никита мог знать, что настоящий Антон сейчас лечится в клинике для душевнобольных в Америке. На мой взгляд, Роман придумал хороший ход.

– Лиза, куда вы положили фото вашей старой дачи? – спросил Корецкий.

Эту фотографию принёс сам Рома. Там был сфотографирован старый неказистый домик. Но это вовсе не дача Сиворской. Это дача родителей Романа. Он накануне убедил отца разрешить (если возникнет такая необходимость) воспользоваться этим строением. Михаил Романович похохотал от души, но когда узнал от сына, зачем ему понадобилась дача, снисходительно разрешил. Так сказать, благословил на афёру.

– Я положила её в документы, – ответила как прилежная ученица Лиза. – Документы в сейфе.

– Хорошо. Это правильно.

Корецкий посмотрел на часы. Вот-вот должен приехать Никита. Мы устроились в столовой и стали ждать. Никита, когда вошёл в дом, очень удивился. Он никак не ожидал увидеть сегодня гостей.

– Здравствуй, милый, – Лиза подошла к Никите и чмокнула его в щёку. – Знакомься, это Антон, а это Александра.

Роман-Антон протянул руку Никите. Рома был напряжён. В его взгляде читалась настороженность. Он стоял перед Никитой с протянутой рукой и молчал. Было видно, что Никита тоже насторожился. Он, прежде чем ответить на рукопожатие, бросил взгляд на Лизу. Но это его не успокоило. В глазах Лизы Никита тоже увидел тревогу.

– Никита, – сухо ответил мужчина и пожал руку Романа. – Судя по вашим лицам, здесь что-то происходит.

– Я позже тебе всё объясню, – тихо сказала Лиза.

– Нам пора, – сказал Роман и добавил, обернувшись к Лизе. – Не забудь. Во вторник ровно в десять. Адрес знаешь. Саша, пошли.

Собственно на этом весь спектакль и закончился. Мы с Ромой быстро вышли, сели в машину и уехали. Всё остальное должна была доделать сама Лиза. Я точно не знаю, что произошло после того как мы ушли, но примерно могу рассказать. Во всяком случае, так научил Лизу Роман. Думаю, она всё это воплотила в жизнь.

– Это кто такие? – спросил Никита, когда они остались одни. – И почему он так с тобой разговаривал? «Не забудь», что за бугор такой?!

– Это Антон.

– Я помню. Помню, что это Антон. Кто он такой?

– Он сын Сергея. Моего бывшего мужа.

Никита вдруг замолчал. Он взял из холодильника бутылку воды и сделал несколько глотков прямо из горлышка.

– Ты не говорила мне, что у тебя есть пасынок. Да ещё такой наглый.

– А зачем это тебе?

– Тебе не кажется, что ты слишком много от меня скрываешь?

– Прости.

– Прости?! Хороший ответ, – Никита начинал закипать. – Что это значит, во вторник ровно в десять?

– Во вторник в десять мы подписываем документы о передаче собственности.

– Какой собственности?

– Моей собственности, Никита. Всё, чем владел Серёжа до нашего брака, переходит к нему. К Антону.

– Как это всё? – Никита от удивления открыл рот. – Почему?

– Так получилось.

Лиза изобразила слёзы на глазах, отвернулась и ушла в комнату. Никита бросился за ней. Он взял женщину крепко за плечи и продолжал задавать вопросы.

– Как такое может быть? Какое он имеет право? У тебя есть хорошие юристы? Неужели они ничего не могут сделать?

– Ничего, – сквозь слёзы ответила Лиза. – Можно я объясню тебе это завтра. У меня сейчас нет сил.

– Нет уж, дорогая! Раз такой замес пошёл, давай обо всём рассказывай сегодня.

– Пожалей меня, Никита.

Никита отпустил Лизу и ушёл в столовую. Вернулся со стаканом воды в руках.

– Выпей! – протянул он стакан женщине.

– Что это?

– Выпей, выпей! Ты сейчас успокоишься и всё мне расскажешь.

Лиза послушно выпила всё до дна. Она сделала вид, что ей стало легче и начала рассказывать Никите то, что он хотел узнать.

– Чтобы получить развод от своей бывшей жены, Сергей написал завещание. Все, что было на тот момент в его собственности, доставалось Антону. Ради любви ко мне он отдал жене всю свою собственность за границей. Как мне сегодня объяснили мои юристы, Сергей мог отменить завещание или переписать его. Он даже хотел это сделать, но не успел. Теперь почти всё я передам Антону. Ничего исправить уже нельзя.

Лиза опять искусно зарыдала. Не знаю, как у неё это получалось, но видимо она так прониклась своей ролью. Никита заметался по комнате. Понятное дело, он никогда в жизни не мог предположить, что может оказаться в таком переплёте.

– Нет! – остановился он посередине гостиной. – Нет! Ты что, просто так хочешь сдаться? Сколько лет ты руководила этим бизнесом? Ты всё сохранила. И это что, ради этого барбоса?

– Я не руководила, Никита. Руководил и сохранял Стив. Я только была владелицей. Была… – Лиза закрыла лицо руками.

Никита ещё раз сходил в столовую и принёс бутылку коньяка и два бокала.

– Будешь? – спросил он у Лизы.

– Нет.

– А я буду.

Никита налил в бокал ровно половину и выпил одним глотком.

– Дом тоже придётся отдать? – спросил он.

– Да, – прошептала Лиза.

– И квартиру?

– Нет. Квартира моя.

Никита ещё раз налил себе коньяк и выпил. Он откинулся на спинку дивана и больше не задавал вопросов.

Лиза вытерла слёзы и украдкой посмотрела на возлюбленного. Он сидел неподвижно с закрытыми глазами.

– У меня ещё есть дача по рижскому направлению, – тихо говорила Лиза. – Небольшая, но моя. Хочешь, покажу фотографию?

– Не надо! – не открывая глаз, ответил Никита. – Не о даче по рижскому направлению надо думать, а о том, как отвоевать своё.

– Я не буду воевать.

– Ну и зря.

После этих слов Никита встал и вышел из гостиной. Больше они в этот вечер не разговаривали.

За завтраком напряжение вчерашнего дня сохранилось. Перед самым уходом на работу Никита ещё раз задал вопрос:

– Так ты что решила? Что будешь предпринимать?

– Ничего, – опустив глаза, ответила Лиза. – Как пришло, так и ушло. Я даже не успела привыкнуть. Жить есть где, работу найду.

– Я тебя не понимаю, – бросил в сердцах Никита и ушёл.

Лиза тут же набрала номер Романа. Она пересказала все, что было вчера и сегодня.

– Только меня не оставляет ощущение, – в конце рассказа добавила Лиза, – что я перегнула палку.

– Я думаю, нет, – успокаивал Роман. – Если Никита вас любит по-настоящему, он сделает правильный выбор.

– Что дальше?

– Дальше ждём.

– А когда всё вскроется? Что тогда? – с тревогой в голосе спросила Сиворская.

– Придумаем что-нибудь. А может быть и… короче, ждём.

Стратег хренов. Вы не представляете, к чему эта авантюра привела. А я тоже, как дурочка пошла на поводу у авантюриста. Хотя чего это ты, Саша? Тебе самой это нравилось. Могла бы возразить. Корецкий с тобой советовался. Ты обе руки подняла «за». А теперь в кусты? Да, в кусты. Я молодая девушка. Я хочу верить сильному мужчине. Вот я и доверилась. Что в этом такого?

Ладно, хватит пылить. Рассказываю, к чему привёл эксперимент «великого психолога», который забрёл на чужую грядку. Всё перевернулась с ног на голову ровно через два дня. Утром позвонила Лиза. Она сказала всего одну короткую фразу: «Я сейчас приеду» и положила трубку. Это уже было напряжно. Ни тебе здрасти, ни до свидания. Роман слегка «взбледнул». Я тоже почувствовала испарину на лбу. Как оказалось, не зря.

Лиза действительно появилась достаточно быстро. Она была одета совсем не так как при первом визите. Теперь на ней были светло-голубые джинсы с огромными дырами на ляжках, длинная бесформенная футболка и кроссовки. За спиной маленький рюкзак. На лице минимум макияжа. Но главное не это. Главное, глаза. Они были по самую ватерлинию наполнены негодованием.

– Ну! – сквозь зубы процедила Лиза. – Чего мы добились?

Ни Корецкий, ни, тем более, я не понимали, как ответить на этот вопрос.

– Присядьте, Лиза, – пытался сгладить углы Роман. – Что такое случилось?

– Что случилось? – Лиза говорила тихо, шипящим голосом. – Он спрашивает! Я пришла сюда за помощью. Я просила вас помочь мне разобраться. Разобраться и всё! А вы?! Вы затеяли этот маскарад! Верните мне деньги! Я знать вас больше не хочу!

Ни черта было непонятно из этого путаного монолога. Я поняла только то, что мы прокололись. Но в чём причина? Лиза ничего не объяснила толком. Роман держал паузу. В такой ситуации это было единственным правильным решением.

– Чего вы молчите, – не выдержала тишины Лиза.

– Я верну вам деньги, – тихо сказал Роман. – Только вы расскажите, что конкретно случилось?

Нет, ну вы видели его. Вернём деньги. Мы делали работу, мы тратили время, а она, верните деньги и всё тут. И этот мямля туда же! Вернём! А ты меня спросил? Я свою долю возвращать не собираюсь. Только я собиралась раззявить рот и выплеснуть своё несогласие, как Лиза наклонилась над столом Романа и произнесла:

– Он пропал. Его нигде нет. Понимаете?

Вот тут я вообще ничего не поняла. Ты пришла к нам с тем, чтобы выяснить кто твоему доктору важнее, ты или твои деньги. Если он пропал, значит… я больше не могла сидеть в углу и молчать.

– Тогда о чём разговор? – брякнула я из своего убежища. – Всё понятно. Дело сделано. Вы ему без денег не нужны.

– Не говорите так! – завизжала Лиза, и её глаза в мгновение набухли от слёз. Она опустилась в кресло и обмякла. – Я так не хотела. Я люблю его. Люблю. Пусть он вернётся. Пусть вернётся. Мне всё равно за чем, за моими деньгами, за моим имуществом. Мне всё равно. Пусть только вернётся. Зачем мы его обманули? Зачем?

Рома ринулся к журнальному столику за водой. Он подал стакан Сиворский. Она взяла дрожащей рукой и выпила.

– Саша права, – робко говорил Роман. – Никита, если он так среагировал на наш трюк, нуждался не в вас, а в ваших деньгах. Вы же это хотели узнать?

Лиза глубоко вздохнула, отдала стакан Роману, поправила волосы и встала с кресла.

– Я вот что вам скажу. Вы разрушили мою жизнь. Можно было всё сделать по-другому.

Она пошла в сторону двери, остановилась, обернулась и некоторое время молча рассматривала то Романа, то меня.

– Я его найду. Сама найду. А деньги вы мне верните. Вычтите свои расходы и верните.

– Но мы с вами советовались! – возмутилась я. – Вы дали согласие. Почему…

– Саша, – прервал меня Роман. – Елизавета права. Мы вернём деньги. Извините, что разочаровали вас.

Лиза вышла не попрощавшись. Всё логично, раз вошла и не поздоровалась – чего прощаться. Теперь всё моё недовольство я могла выместить только на моего шефа. Во мне проснулась Ольга Олеговна, моя мама. Если бы сейчас в моих руках был скальпель, я бы вскрыла Корецкого без наркоза.

– И что, ты вернёшь ей деньги? – я не заметила, как мои руки машинально сжались в кулачки.

– А как по-другому?

– Как?! Это ты шеф, а не я. Ты должен решать, как действовать.

– Я решил.

– Да ни черта ты не решил, – я явно не контролировала себя. Эмоции выплеснулись наружу. – Ты сейчас отдашь ей деньги. Завтра придёт ещё какая-нибудь курица. Останется недовольна, и ты снова вернёшь деньги. Так?

– Если я буду считать, что не сделал работу, то верну.

Какое удивительное спокойствие и нахальство. Он думает только о себе. Нет! С меня хватит. Зря я послушала Натэллу. Свою голову надо иметь.

– Значит так, – я схватила свою сумочку и приблизилась к Роману. – Заплати мне мою долю и больше я здесь не появлюсь.

Роман не возражал. Он даже не пытался как-то задержать меня. Это ещё больше раззадорило мою несдержанность. Я вышла ровно, так же как и Лиза. В этот момент мне было плевать, что думает обо мне мой, уже бывший, работодатель. Я неслась к станции метро. Зайдя в вагон, поняла, что совсем не хочется ехать домой. А куда можно забуриться? Решила набраться наглости и позвонить Натэлле.

– Здравствуй, Саша, – услышала я весьма официальный тон Натэллы Львовны. – Ты звонишь не вовремя. Я сегодня занята. Созвонимся завтра. У тебя всё нормально?

Этот вопрос: «У тебя всё нормально?» звучал дежурно. Лучше бы прямо сказала: «Отстань, не до тебя».

– Всё нормально, – с обидой в голосе ответила я.

– Тогда до завтра.

Натэлла отключилась. Вот так взяла беспардонно и отключилась. Вот и всё. Теперь ты, Александра, знаешь своё место. У них, у королевских особ, так. Сначала дела государевы, а уж потом и до подданных можно снизойти. Что за день? Только вчера всё было так замечательно. Тут я стала себя казнить. Зачем я так резко обошлась с Романом. По сути – он прав. Желание клиента должно стоять на первом месте. Но сейчас размахивать крыльями уже поздно. Я сама хлопнула дверью. Меня никто не заставлял. Дура.

Я ехала дальше. Ну совсем не хотелось домой. Набрала номер Катьки.

– Привет, подруга, – сказала я.

– Привет, Сашка! – бодро ответила Катя. – Что с голосом? Опять с маман поругалась?

– Кать, можно я к тебе приеду? Мне так хреново. Можно?

– Приезжай, – разрешила Катя. – Только возьми что-нибудь пожрать по дороге. У меня голяк.

– Окей, Катюша!

Что я могла взять по дороге? Пельмени? Сосиски? Фу! Эту магазинную дрянь я вообще не ем. На ум пришёл только тортик. К нему прихватила приличный, на мой взгляд, сыр и какое-то дешёвое вино. Через несколько минут я стояла у двери Катиной квартиры.

– О! – радостно встретила меня Катя. – Тортик! Хорошо. Схомячим и винишком запьём.

Катька обняла меня, забрала из моих рук провиант и, приказав мне мыть руки, ушла на кухню.

– Так я что-то не пойму, ты о чём больше сожалеешь, – спросила Катя после моей плаксивой исповеди, – о том, что работу потеряла или о том, что Романа обидела. Он вообще как? Возбуждает?

– Не знаю, Катя. Я не могу в себе разобраться. Первый раз, когда я Романа увидела, мне захотелось его лизнуть. Он источал такой аромат! К тому же симпатичный. Взгляд у него был усталый и добрый. А потом, когда стали разговаривать, я подумала, что поспешила. Какая-то инфантильность меня в нём раздражала. Детскость. Того и гляди, встанет на стул и стихи начнёт читать.

– Может он на тебя запал? – предположила Катя. – Хотел тебе понравиться. Тоже лизнуть тебя захотел, – Катька рассмеялась в голос.

– Потом, когда с Натэллой к Роману вернулись, смотрю на него, и думаю: чего я так напряглась? Нормальный парень. Без всяких понтов. Спокойный, вежливый. Нет, Кать, ты правильно пойми, я же пошла к нему работать. Как шеф он очень мне даже нравится. Нравился.

– Ой! – воскликнула неожиданно подруга. – Ты только мне не впаривай, знаю я зачем ты работу начала искать. Я помню, как ты в трубку дышала, когда первый раз с ним разговаривала. Мужского внимания тебе не хватает, вот и бесишься. Наливай! Винишко твоё гадость, конечно, но другого нет.

Наверное, Катя права. Я придумала себе реакцию Корецкого. Почему-то решила, что он должен вести себя как жёсткий мачо, а он взял и нарушил мои планы. Это точно, Катя права. Все мои беды и неурядицы оттого, что нет у меня любящего, заботливого мужчины. А я хочу, ой как я хочу его иметь.

Ночевать осталась у Кати. Домой так и не поехала. Маман, конечно, предупредила, чтобы не нарушать её душевный покой. Утром надо было поехать в универ. Проснулась рано, мысли о вчерашнем дне не давали спокойно выспаться. Вернуться к Корецкому не позволяло самолюбие. Как так можно, вчера наорала и ушла навсегда, а сегодня пришла каяться. Что он подумает обо мне? Ветреная, взбалмошная девчонка. Именно так и подумает. И всё же две Александры боролись внутри меня. Какая из них победит я пока не знала.

Только я встала с постели и собралась в ванную, как раздался звонок. Натэлла. Она про меня не забыла.

– Доброе утро, – ответила я в трубку.

– Здравствуй, Саша, – бодро приветствовала Натэлла. – Вчера по твоему голосу я поняла, что у тебя неприятности. Ты прости, я вчера была в таком месте, что говорить не могла. Ну давай, повествуй.

Сама не знала, что так обрадуюсь этому звонку. Конечно, я как из пулемёта всё выложила королеве. Она выслушала меня терпеливо и после небольшой паузы спросила:

– Хочешь встретиться?

– Хочу.

– Меня сегодня пригласили в галерею, в Ритц-Карлтон. Не хочу идти, но надо. Я там в качестве свадебного генерала. Подгребай туда к семи вечера. Позвонишь мне снизу, тебя встретят. До вечера.

В отеле было какое-то помпезное мероприятие. Я не вникала. И так, после дня проведённого в универе, мозги завяли. Я дождалась Натэллу в баре. Успела запихнуть в себя две чашки эспрессо. Наконец-то Натэлла освободилась, нашла меня, взяла за руку и повела за собой.

Мы устроились за столиком в дорогом ресторане на первом этаже.

– Есть будешь? – спросила Натэлла.

– А ты?

– Я не ужинаю уже лет эдак пятнадцать.

– А я поела бы.

Мне принесли салат. От голода я хотела его проглотить, но в этой обстановке было неудобно. Пришлось строить из себя милую, нехотя жующую дамочку.

– Я вот что тебе скажу, подружка, – вернулась к утреннему телефонному разговору Натэлла, – ты повела себя как домохозяйка. Давай будем честными. Ты ведь взбесилась из-за того, что вы потеряли деньги. Вернее, ты потеряла. Признайся, это так?

Настроение моё рухнуло. Она была совершенно права. Я разозлилась на Романа именно из-за того, что он не захотел отстаивать такой шикарный гонорар. Сдался без боя.

– Да, – кинула я обречённо. – Эта вся история про деньги.

– Это плохо. Дружба, любовь, человеческие отношения это гораздо лучше, чем деньги тут и сейчас. Человеческие отношения принесут тебе во много раз больше дивидендов. Запомни, самая твёрдая валюта в нашей жизни, это не доллары, евро или фунты стерлингов. Самая надёжная валюта, это связи. Умей дружить, и не бойся отдать последнее. Вернётся с большими процентами.

Я слушала Натэллу и совсем забыла про свой голод.

– Я вчера думала, – говорила я, – поехать к Роману и извиниться, но не могу. Как я буду выглядеть? Вот если бы он…

– Дурочка ты ещё, – перебила меня Натэлла. – Вроде бы учишься на психолога, а как устроены мужские мозги не знаешь. Незачёт вам, Александра. Во-первых, уйми гордыню. Это одна из заповедей христианства. Во-вторых, разбуди своё женское начало. Нам, в отличие от мужчин, многое прощается. Мы слабый пол. Ну это мужики так решили. Не надо их переубеждать. Пусть так и будет. Ну и в-третьих, признайся, тебе же понравилось там работать. Понравилось?

– Да.

– Тогда зачем делаешь глупости? Зачем ты меня разочаровываешь?

– Прости.

Я не знала куда мне деваться. Мне было так стыдно перед этой женщиной. Я невольно представила, как бы мне о том же самом сказала маман. Нет, она бы так не сказала. Она бы сказала: «Правильно, дочь! Вытряхивай из него зарплату и больше не работай у этой тряпки. Мужик должен быть добытчиком. Для того их и создал Бог».

– Как же мне теперь быть? – наивно спросила я.

– Иди и признайся, что была неправа.

Как бы ни противилось моё гадкое нутро, но я решила сделать так, как говорила Натэлла.

На следующий день после занятий я заявилась в офис Корецкого. Лицо горело. Руки тряслись. Глаза было стыдно поднять.

– Роман, – сказала я с порога, – прости за грубость.

Он посмотрел на меня молча и, видимо, ждал продолжения. Что ещё тебе надо сказать? Я же извинилась. Что, мало?

– Я хочу вернуться на работу. Можно?

Он сидел какое-то время как истукан и лишь потом улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. Я выдохнула.

– Конечно можно, – ответил Роман. – Если честно, я подумал, что ты пришла за деньгами. А у меня пока ещё ничего нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.