Настя Ильина, Виолетта Стратулат
Наследник для Деспота

Пролог

– Лика, а ну стой! – раздался из-за спины властный голос, вынудивший остановиться и в удивлении обернуться.

Мужчина в чёрном деловом костюме замер, смотря на меня свысока. Его синие глаза пронзали яростью, острые скулы были напряжены, а губы сжаты. Сердце всколыхнулось в груди от осознания, что это и есть Демон из моих кошмаров.

– Вы меня с кем-то путаете! Я не… – онемевшим языком начала я, но раздраженный незнакомец перебил мою попытку объясниться.

– Путаю? Я тебя никогда и ни с кем не спутаю! – с раздражением в голосе бросил он. – Решила поиграть в «кошки-мышки»? Не выйдет! Ты же знаешь, что я сотру тебя в порошок!

Неприкрытая угроза достигла меня, и по спине прошелся холодок, заставивший передернуть плечами. Мужчина буквально метал молнии – еще чуть-чуть, и он готов был взорваться от сдерживаемых эмоций. Где я могла видеть его раньше? Я понятия не имела… Может, на работе, и образ попросту запечатлелся в подсознании? Мужчина приходил ко мне во снах пару раз, настойчиво пытался чего-то добиться, но я не понимала, что ему нужно. В итоге просыпалась каждый раз в поту и с клокотавшем в глотке сердцем.

– Послушайте…

Я попыталась действовать мягче, надеясь скорее разрешить недопонимание, вот только слушать мужчина не стал: требовательно схватил меня за локоть и потащил к чёрной иномарке, припаркованной недалеко от нас. Испуг заполонил разум, но сдавленное горло не выдавало ни звука, ноги будто налились свинцом, отказываясь принимать сигналы мозга. Беззащитная и растерянная, я огляделась в поисках помощи, но город словно специально оцепенел: улицы опустели. Казалось, даже звуки замерли в ожидании, чем закончится противостояние.

Осознание стрельнуло подобно внезапно озарившей вспышке света в темноте – молниеносно и болезненно. Ну, конечно же! Это ведь господин Барышев – властный, беспринципный человек, которого все побаиваются. Я вспомнила его и постаралась вытащить руку, но попытка оказалась тщетной: он ещё сильнее сжал ладонь на локте, дёргая меня, волоча за собой как какую-то тряпичную вещь.

Я почувствовала себя строптивой лошадью, которую дергают за поводья, но она отчаянно борется за свободу.

– Не думал, что ты – такая тварь! – зло прошипел мужчина мне в ухо, и я поняла, почему он приходил ко мне во сне.

Он ведь спутал меня с Анжелкой, моей сестрой-близняшкой. Мы с ней от рождения как две капли воды. Порой надеваем одинаковую одежду или одалживаем что-то друг у друга – тогда нас почти не отличить. Единственное – у меня есть небольшое родимое пятнышко на шее, а у неё его нет.

– Стойте! Это ошибка! Вы меня спутали с моей сестрой! – отчаянно запротестовала я, предпринимая попытку оправдаться и вырваться, но демон уже подтолкнул меня в машину, заставив сесть, после чего с силой захлопнул дверцу.

Нервный смешок сорвался с губ. Я ощутила себя загнанной в клетку. Одного короткого взгляда, как мужчина, насупившись и хищно выпятив нижнюю челюсть, обходит автомобиль спереди, хватило, чтобы потянуться к ручке. Но Лика… Я замерла на полпути, испугавшаяся за жизнь сестры. Следовало разобраться, что ему от нее нужно. Лика не говорила, что должна ему что-то… И чем это может быть? Я вообще не предполагала, что она как-то связана с этим Демоном. Сестра, конечно, любительница горячих мужчин, но не настолько, чтобы нырять в когтистые загребущие лапы самого Барышева.

– Послушайте! Я могу доказать! У меня паспорт в сумочке есть! – пискнула я, когда мужчина уселся на водительское сидение и завел двигатель. Дернув за бегунок молнии, я принялась копаться в сумочке, где лежал паспорт. – Ну вот! Смотрите! Я – Ксения Кулешова. Анжела – моя сестра…

Мужчина впился хмурым взглядом в мой паспорт, а затем сощурился и цокнул языком.

– Тем хуже для тебя, Ксения Кулешова!

Тон голоса понизился, приобретая хрипотцу и бархатистость.

– Я буду кричать! – нахмурившись, предупредила я и попыталась открыть дверь, но та не поддавалась.

Видимо, сев в машину, Барышев сразу же заблокировал двери. Надежда на спасение таяла на глазах…

Сглотнув, я медленно повернула голову и опасливо взглянула на мужчину. Его фигура загораживала просвет между креслами, из-за чего мне казалось, что солнце вот-вот исчезнет за темнотой его расползающегося влияния.

– Ты ходила в клинику вместо своей сестры? Ну! Говори! – зарычал Демон, заставив меня покрыться волной мурашек.

– Я не… не…

Я задыхалась от давления, ненароком вспомнив тот день, когда Лика прибежала расстроенная и умоляла меня пойти вместо неё в медицинский центр, чтобы сдать анализы, потому что её новый «папик» хотел себе чуть ли не девственницу с идеальной микрофлорой, а у сестрицы хромало что-то незначительное. – Послушайте… – вновь заговорила я, совладав с эмоциями.

– Значит, это ты беременна от меня, – выдохнул Барышев, как мне показалось, с облегчением.

Шокированная его словами, я раскрыла рот. Это попросту не могло оказаться правдой!

– Стойте! Это какой-то бред! Я не беременна! – Губы своевольно растянулись в улыбке, а из горла рвались приступы смеха.

Что придумал себе этот человек?

Осознание стукнуло по вискам, заставляя сердце биться чаще, улыбка в мгновение спала.

Или всё-таки?..

У меня возникла задержка в полторы недели, но я не придала ей никакого значения, так как бывало, что цикл слегка сбивался из-за стресса и нервов. И вот теперь… Да не могло ведь такого быть. Да?

Глава 1 – Ксения

Я отчаянно помотала головой, думая, что сестра никогда бы не поступила так со мной. Мы всегда были вместе и безоговорочно доверяли друг другу. Вот только и осмотр мне тогда показался каким-то странным, неправильным.

Вскинув голову, я украдкой посмотрела на Барышева. Он сканировал меня взглядом, его лицо приняло каменное выражение, словно мужчина потерял интерес к настоящему. Я закусила губу изнутри. Синие глаза пленяли, и воспоминания резко вернули меня в тот самый день обследования.

– Ксюнь, у тебя месячных пока нет? – Возбуждённая сестра забежала в мою комнату.

Я подняла на неё недоумевающий взгляд. С чего вдруг это её заинтересовало? Отрицательно качнув головой, я уже хотела было открыть рот, чтобы спросить, чего она хочет, но Лика тут же перебила меня, на мгновение широко улыбнувшись, словно выиграла приз в лотерее. Состроив жалобную гримасу и сложив руки лодочкой в молитвенном жесте, сестра затараторила, как ужаленная.

– Спаси меня! Пожалуйста! Папик потребовал от меня результаты анализов… Ему надо, чтобы я была идеально «чистой». Ксю, у меня поездка в Италию обломается, если он узнает, что у меня склонность к молочнице! Ну, это же совсем не заразно и не страшно, а он довязался, что всё должно быть безукоризненно. Стерильно, понимаешь?! Но у женщин идеальная микрофлора непостоянна, незначительные отклонения – тоже норма. Помоги, пожалуйста! Через час уже надо явиться в медцентр!

Лика поджала дрожащие губы и зажмурила глаза, ожидая моего ответа, будто решения о возможном наказании.

– Лик, это как-то неправильно! – принялась оправдываться я, отложив книгу в сторону.

В уголках зажмуренных глаз заблестели слезы. Сестра внезапно перешла в наступление, обескуражив меня сменой эмоций.

– А то, что папик дал денег маме на лечение?! Это правильно? Он их не просто так дал… Я отработать должна.

«Отработать» – это слово царапнуло по сердцу, оставив неприятный осадок. Каким образом «отработать»?

Я чуть сжалась под её напором, отчаянно моргая и переваривая доводы сестры. Хоть мы и были близняшками, Лика на моём фоне всегда сияла ярким огоньком, а я… Я больше любила спокойную домашнюю обстановку, сидя с книжками, чем бегая и выискивая себе богатого Аполлона. В одном Лика была права: если бы не её активность, мама бы не смогла сделать операцию на глаза, постепенно лишившись зрения, а так она сможет вернуться к своему любимому шитью без ущерба для глаз.

– Как ты себе это представляешь? Думаешь, врач не поймёт, что вместо тебя пришёл кто-то другой? – осторожно спросила я.

– Ну даёшь! Конечно, нет! Просто сделаю тебе такой же макияж… Наденешь моё платье. Слушай, ну это дело пяти минут. Давай скорее. – Лика вынудила меня сесть ровно и вскинуть голову. – Так! Теперь не двигайся! Сейчас косметичку притащу!

Вернулась сестра буквально через минуту и с набитым до отвала красным шариком в руках. Содержимое выпячивало во все стороны, из-за чего косметичка жалобно затрещала, стоило Лике потянуть за бегунок. Я с любопытством опустила взгляд. Внутри было столько всего, что, казалось, этого хватит для наведения грима целой армии, но Лика тотчас потребовала принять прежнее положение. Со знанием дела она колдовала над моей внешностью.

Сидя с закрытыми глазами, я чувствовала, как порхают кисточки, а иногда и легкое прикосновение подушечек пальцев. Обилие косметики на лице словно добавляло коже дополнительные слои. Самым веселым оказалось – не моргать при подкрашивании ресниц, когда Лика, причмокивая губами и выпучив глаза, сосредоточенно взмахивала изогнутой щеточкой с тушью, а мучительным – не почесать губы, когда Лика наносила тонюсенькой кистью помаду. Закончив, сестра отошла в сторону, сверля меня оценивающим взглядом. Я же поджала губы, борясь с желанием потрогать их, отчего сестра тут же недовольно фыркнула:

– Ты помаду не размазывай! Она должна чуть-чуть подсохнуть!

Я и не поняла, как всё завертелось настолько быстро и головокружительно, но уже через полчаса стояла перед стойкой администратора в медицинском центре и протягивала девушке паспорт сестры. Мандраж, который бил каждую клеточку тела, невозможно было описать словами. Казалось, что все смотрят на меня, как на преступницу, и, стоило выдать себя, сразу же утащат в полицейский участок и впаяют, в лучшем случае, какой-нибудь штраф с несколькими нулями. Что вообще полагается за сокрытие собственной личности и выдачу себя за другого человека, пусть и похожего точь-в-точь, приходившимся наиближайшим родственником?

– Кулешова Анжела, – сказала я слегка пищащим голосом, а потом увереннее добавила: – Мне уже можно проходить?

– Да. Конечно. Сейчас Сергей Александрович вас примет. Вы надевайте бахилы и проходите в пятый кабинет, – доброжелательно произнесла девушка в синем халате. Наверное, у них все носили медицинскую форму – даже администраторы.

Я коротко кивнула в ответ. Присев на мягкий диванчик, надела бахилы на сандалии и поднялась на ноги. Не нравилась мне эта идея Лики. Что если врач заметит подмену? Нам обеим тогда несдобровать… Я постаралась отогнать дурные мысли в сторону, приблизилась к кабинету с бешеным стуком крови в висках и постучалась.

– Входите! – Донесся приятный мужской голос.

Может, послышалось?

Я осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Обстановка в этом медицинском центре кричала о богатстве и роскоши. Сколько папик Лики отвалил денег на этот осмотр? Оставалось только догадываться… Повернув голову, я заметила, что доктор сидел за белоснежным столом, вытянув руки над столешницей. Врач улыбнулся и кивнул. Шокированная, я заморгала и поспешно закрыла дверь обратно.

Мужчина… Но он был в халате, значит, врач или медбрат… Я нервно сглотнула. Стыд заполонил все тело разливающимся свинцом. Следовало зайти и поскорее разделаться с анализами, чтобы вернуться домой. Однако организм противостоял, вцепившись в дверную ручку, как в единственное спасение, разделяющее с опасностью. Попытавшись побороть себя, я глубоко вдохнула и вошла в кабинет.

– Извините… – Щеки предательски припекало. Я не знала, куда деть руки, поэтому сцепила пальцы в замок.

– Все в порядке. Это просто обычный анализ. Многие нервничают…

Я горячо киваю, радуясь, что врач принял мои страхи за боязнь забора анализов для исследования микрофлоры. Нужно вести себя расслабленно… А то сама себя сдаю с потрохами нервозностью. Лика наверняка бывала в клинике раньше, и этот врач ее курирует, поэтому странно, если бы вдруг она пугливо шарахалась от него только потому, что гинеколог – мужчина. Наверное, Лика вообще бы не растерялась, привыкшая к постоянному обществу противоположного пола.

– Раздевайтесь за ширмой и сразу присаживайтесь, – добавил доктор, кивнув на кожаное гинекологическое кресло молочного цвета.

Я зашла за высокую ширму, за которой находилась небольшая кушетка для вещей. Передёрнув плечами, я стянула трусики и сложила их на кушетке. Идти на попятную уже было слишком поздно. Зря! Зря я решилась на эту аферу! Ещё и врач – мужчина. Сейчас я готова была сгореть от смущения. Или отключиться в беспамятстве, лишь бы меня отсюда вынесли…

Присев в кресло на уже расстеленную пелёнку и задрав платье по пояс, чтобы не мешать врачу впоследствии брать анализы, я закинула ноги на специальные держатели. В ту секунду, когда доктор приблизился, надевая перчатки, я зажмурила глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Осмотр – дело не из приятных. Далеко не все специалисты были аккуратны, прислушиваясь к жалобам пациентов.

– Как вы себя чувствуете? – вдруг спросил врач.

– Всё хорошо, – солгала я.

Мужчина начал поднимать кресло, и я почувствовала себя, словно нахожусь на каком-то аттракционе, когда меня опустили на сорок пять градусов вниз головой. Для чего это? Новая методика заборов? Или делают так, чтобы выцепить себе побольше денег?

– Прекрасно!

Послышалось шуршание упаковок. Врач начал осмотр и нахмурился.

– А вы… – начал он, и я напряглась. Неужели заметил подмену? – Так… Ладно. Сейчас.

Когда внутрь ввели тёплую жидкость, я ещё сильнее испугалась. Это какой-то новый вид анализов? Мне не навредит?

– Мазок на микрофлору я взял… Анализы будут готовы через неделю. Десять минут не двигайтесь.

А это еще что? Почему нельзя двигаться?.. Я прикрыла глаза, мысленно ругаясь матом. Лежать с раздвинутыми ногами черт знает сколько и светить своим сокровенным местом, как фонариком… Лика дорого заплатит мне за это испытание.

Я уже успела придумать несколько пыток и оглядеть каждую плиточку на стене, когда доктор приблизился, осмотрел меня и кивнул каким-то своим заключениям. Он опустил кресло и протянул мне салфетки.

– Оботритесь и одевайтесь. На сегодня всё. Жду вас через пять дней на осмотр.

Новый вопрос вскружил голову: «Зачем являться через пять дней, если анализы будут готовы более чем через неделю?». Странности поджидали за каждым углом. Липкое чувство беспокойства нарастало в душе, оплетая каждую клеточку. Мне всё больше не нравилась затея Лики заменить ее на осмотре. Надеюсь, это в единственный раз? Пусть дальше сама прячет свою молочницу…

Врач сел за компьютер и начал что-то вбивать на клавиатуре, я же поспешила соскочить с кресла и спрятаться за ширму. Быстренько одевшись, я буркнула себе под нос: – Спасибо. До свидания! – и выскочила из кабинета.

Лишь оказавшись на улице, мне удалось перевести дух. Я добежала до машины такси, в которой меня все это время дожидалась сестра, и села в салон, напоследок легонько хлопнув дверью, чтобы водитель не взбесился снова, причитая «как себя должны вести пассажиры».

– Лик, я тебя убью! – негромко шикнула я.

– Что? Всё нормально прошло?

Сестра состроила невозмутимое лицо, и моя злость поубавилась. Вряд ли этот осмотр был чем-то необычным. Это мне попросту редко приходилось навещать врача. Да и зачем? Если нет парня…

– Да нормально! Просто! – Я чуть склонилась к её уху. – Что это за новая методика осмотра с заливанием туда жидкости? Что-то типа поддержания микрофлоры? – спросила как можно тише, чтобы таксист не услышал наш разговор. И так ужасно неловко обсуждать такое при посторонних, но до дома я не дотерплю: умру от любопытства и негодования!

– Ага! Слушай! Ты бахилы снять забыла! – перевела тему разговора сестра и, хохотнув, указала пальцем на мои ноги.

Мне показалось, что Лика покраснела, хотя из-за румянца невозможно было понять это наверняка. Ей вполне могло стать стыдно за то, что я прошла через всё это из-за неё. Аккуратно сняв бахилы, я свернула их и повернулась к окну, наблюдая за меняющейся панорамой города. Больше не стану ввязываться во что-то подобное!

Меня окутала лёгкая прохлада из-за кондиционера. Света в салоне по-прежнему не хватало: окна затонированы, а мужчина огромной угрожающей фигурой навис между сидениями. Я посмотрела на демона, говорящего, что я могу вынашивать его ребёнка. И это, конечно же, абсурд!

– Вы что-то путаете, – помотала я головой. – Я не беременна!

– Сделала аборт? – зарычал он, сжимая руки в кулаки у изголовий обоих кресел.

Мною овладел страх: глаза широко распахнулись, и я вжалась спиной в обшивку сидения, желая казаться как можно меньше и дальше…

Но Барышев по-прежнему нависал между кресел, мало-помалу теряя терпение. Его кулаки разжались и вцепились в подголовники сидений с такой силой, что костяшки побелели, а сами подголовники могли вылететь из пазов в креслах без всяких усилий. Воображение ненароком предрекло картину, как демон со злости швыряет их в меня, сыпля проклятиями, отчего тотчас подурнело. Желудок жалобно заныл и стиснулся, тошнота подкатила к горлу. Я понимала, что если мужчина потеряет контроль, то сестренке придется собирать мои раздробленные косточки в каком-нибудь тернистом овраге за городом. В лучшем случае. Если останутся хотя бы кости…

Видимо, мне не суждено пережить двадцатилетие в этом году.

Мужчина свирепел на глазах, раздражаясь моему молчанию. Его густые темные брови вразлет окончательно сомкнулись на переносице, превратившись в единую линию. В уголках синих глаз пролегли морщинки, радужка почти скрылась под темными ресницами, отбрасывающими тени на скулы. Я опустила взгляд ниже. Ноздри часто-часто раздувались, выдавая ритм дыхания; ходившие желваки на скулах и стиснутые до скрипа зубов челюсти свидетельствовали о скорой утрате самообладания.

– Ты сделала аборт?! – с шипением прорычал демон снова, из-за чего я вздрогнула и одновременно взвизгнула.

– Н-н-нет! Я ничего не делала! – Дар речи, наконец, прорезался, но я не узнавала собственный голос, ставший писклявым, взвинченным и заикающимся. В подтверждение слов я отчаянно замотала головой, опасаясь, что гнев Барышева обрушится не только угрозами.

– И не сделаешь! Если ты беременна, ты выносишь, родишь и отдашь мне моего ребёнка! – процедил демон сквозь зубы.

Он резко обернулся и плюхнулся в сидение, занося руки к рулю и ключу зажигания. Машина заревела и тронулась с места. От шока у меня отвисла челюсть. Испугавшись, что вариант с поездкой за город и последующим дроблением девичьего тела на мелкие кусочки, как шейки свинины для гуляша, действительно окажется правдой, я начала озираться по сторонам. За окном всё приняло сумеречные очертания благодаря тонировке, хотя день был в самом разгаре.

– Куда вы меня везёте? – Отчаяние забилось в горле, мой пыл окончательно развеялся.

Кто бы мог подумать, что обычный поход в магазин обрушится бурей эмоций, обвинениями и мужчиной Лики?

– Туда же, куда ты ходила за свою лживую сестричку! – выплюнул Барышев. – Пристегнись! Не хочу собирать тебя по кускам, если, не дай Бог, попадём в аварию!

Руки похолодели. Я не хотела никаких кусков! Ни своих, ни чужих! Я даже готова не есть мясо, только бы добраться в целости домой и спрятаться за прочтением романа! Джон как раз поцеловал Кэтлин в завершении главы, и я пока не прочла, что дальше? Блин!

Во что сестра пихнула меня? Теперь ей точно не избежать придуманных в прошлый раз пыток!

– В клинику? – сглотнув, уточнила я на всякий случай полушепотом.

Глаза Барышева сверкнули синим огнем в навесном зеркале заднего вида.

– Ты за кого меня принимаешь?!

«За бандита, – подумала я, но решила промолчать. – Или за какого-нибудь мафиози. Того, кто без тени сомнения готов свернуть шею неугодному».

От этой мысли по спине поползли неприятные мурашки, и я уткнулась взглядом в окно, изучая местность. Вдруг он нагло лжет и решил отвезти меня за город?..

Я пристегнулась дрожащими руками и ощутила себя птицей, загнанной в клетку. Сестра не могла так поступить со мной! Мы ведь родные друг другу люди! И я не могла оказаться беременной. Должно быть, всё это бред! Какая-то ошибка! Мне хотелось поскорее поговорить с Ликой и узнать: с какой целью она попросила меня сходить на тот осмотр и правду ли говорил этот мужчина. Голову распирало от различных мыслей, отчего ноющая боль охватила виски.

Бросив короткий взгляд на бежевые шорты, достигающие в длину середину бедра, я вспомнила о телефоне в боковом кармане. Стоило написать сестре о происходящем, хотя бы кратко. Маму же беспокоить не хотелось. Зная ее, она бы уже разразилась слезами и обзванивала все больницы, морги и родственников в городе…

А вот Лика… Она могла бы помочь. Как-никак, вероятно, он и был ее папиком, оплатившим лечение мамы и купившим сестре путевку в Италию… Я даже его имени не знала – лишь фамилию. А как называла его Анжела? Кажется, только папиком…

«SOS. Я со злющим Барышевым в его машине…», – представила я текст сообщения.

Посмотрев в зеркало, я осознала, что у меня нет шансов достать телефон и напечатать текст незаметно, потому что Демон следил за мной, как за добычей на охоте. Страх разозлить его недвусмысленно намекал, что лучше не делать резких движений. И нерезких тоже…

В скором времени со свистом притормозив около медицинского центра и припарковав машину прямо у входа, мужчина вновь сверкнул на меня гневным взглядом. Я вздрогнула – к такому обращению не привыкнешь, – но вместе с тем почувствовала облегчение, потому что Барышев не солгал. Хотя бы слово сдержал – уже что-то положительное в нем есть.

– Пошли! – бросил он так, словно я была какой-то вещью.

Вздохнув, я выбралась из машины и медленно побрела за ним. Телефон в кармане завибрировал, отчего пришлось осторожно достать его и посмотреть на экран. Звонила мама. Мне необходимо ответить, чтобы она не начала волноваться, ведь я уже должна была сходить в магазин за хлебом и молоком и вернуться. Только вот обстоятельства оказались значительно сильнее…

– Мам?! Ты не волнуйся! Я подругу встретила, заболтались. Скоро буду! – постаралась я её успокоить, прикрывая телефон рукой.

– Мне долго тебя ждать?! – зарычал Барышев, обернувшись.

Я подскочила на месте от неожиданности.

– А! Хорошо. Я уже начала волноваться, что так долго. – Послышался по ту сторону связи расслабленный голос мамы.

– Мам, я тебе потом позвоню. Не волнуйся! – быстро произнесла я и выключила телефон.

Больше демон ничего не говорил, а у меня в душе всё переворачивалось от его пронизывающего взгляда. Мужчина возобновил шаг, и я проследовала за ним, не понимая, зачем нужно было приезжать в клинику. Нервы натягивались как тетива лука. Казалось, еще одно маленькое потрясение, и мозг взорвется от перегрузки.

Поднявшись по ступенькам крыльца, я зашла в уже знакомое место, отталкивающее своей помпезностью. На этот раз вестибюль пустовал, что позволило выдохнуть с облегчением.

– Сергей Александрович у себя? – грозным голосом спросил Барышев у администратора.

Девушка принялась кивать под давлением его свирепого взгляда. Я заметила, что она даже затаила дыхание, и прекрасно понимала ее страдание. У этого мужчины была сильная аура, он мог раздавить ей одной, не используя интонацию и тем более мускулы.

– Пошли! – прикрикнул он на меня, развернувшись.

Я схватила бахилы из диспенсера на стене и засеменила за демоном. Едва мы дошли до кабинета, он схватил меня за локоть и пальцами другой руки приподнял голову за подбородок. Опешив, я широко раскрыла глаза.

– Будешь делать всё, что скажет врач!

Я вырвала руку и сверкнула на него гневным взглядом в ответ. Он, конечно, может и был крутым мужиком со стальными… нервами… Тем не менее я не собиралась плясать под его дудку. Я была жертвой обстоятельств, не более того.

– Если вы не станете обращаться со мной уважительно!.. – начала я с нотками раздражения в голосе.

Мурашки по телу предательски выдавали волнение.

– Ты мне ещё условия ставить будешь? – ухмыльнулся мужчина. – Быстро надевай бахилы и заходи в кабинет!

– Попросите вежливо! – поджала я губы, заупрямившись.

– Я ещё должен тебя о чём-то просить? Ты воспользовалась моей спермой, чтобы забеременеть, а я должен тебя просить? – закипал мужчина.

Щеки и уши запылали, представив картину во всей красе.

– Я ничем не пользовалась! И беременеть я не планировала! – огрызнулась я, но он снова схватил меня за локоть и буквально запихнул в кабинет, открыв дверь.

Я даже бахилы не успела надеть.

Глава 2 – Роберт

Я резко выдохнул, едва сдерживая эмоции. Ярость клокотала в венах, пробираясь до мозга костей, раздирая сознание первобытным желанием крушить всё, что только попадется под руку. Какого чёрта? Меня развели как самого натурального лоха и при этом пытались требовать вежливости? Ни за что! Сестры-близнецы еще сполна хлебнут дегтя за свою аферу. Я чуть мотнул головой, чтобы развеять эти мысли, теребящие нервную систему, и посмотрел на врача, побледневшего, как полотно.

– Сергей Александрович, я привёл вам свою беременную, – рыкнул я, кивнув на девчонку, потирающую свой локоть.

Она была похожа на Лику как две капли воды, но одновременно казалась совсем иной. Те же мягкие черты лица, карие глаза, прямой нос… Однако лицо не «украшал» яркий макияж, кричащий «возьми меня как можно быстрее». Девчонка вообще сегодня не накрасилась… И оделась она чуть скромнее: светлые шорты и голубой топ. Вкусы в самореализации у сестер явно разнились. Даже тёмные, каштановые волосы собраны в небрежный хвост на макушке – лишь несколько прядей обрамляли лицо, – а Лика предпочитала накручивать локоны и носить их свободными, никак не закалывая.

Я снова посмотрел на девчонку, едва достигающую по росту плеча. Во взгляде ее пылала ненависть. Она, недовольная, пыхтела, как ёжик, исподлобья поглядывая на меня.

– Роберт Елисеевич, вы успокойтесь! Может, валерьянки? – спросил Сергей Александрович.

В его тёмные, почти чёрные волосы наверняка ещё добавилось с десяток седых. Губы были плотно сжаты – вероятно, мужчина пытался выдать безмятежность, но на самом деле нервничал не меньше моего. Вряд ли к нему когда-нибудь врывались в кабинет так бесцеремонно.

– К чёрту валерьянку! Осматривайте её поскорее! Берите нужные анализы!

Таким возбуждённым я не был уже давно. Голова гудела от адреналина в крови, пульс клокотал в глотке и ребрах, доставляя небольшой дискомфорт сильными ударами. До сих пор не верилось, что случайность открыла глаза на истину. Череда вопросов туманила рассудок. Что сестры планировали сделать потом? Попытаться ещё снять с меня денег, продав ребёнка? Или чего похуже? Ещё и смотрела эта девка на меня так, словно это я – последний злыдень на планете, выставляя себя самой невинностью. Будто бы не знала до этого дня, что ей ввели сперму? Она что – полоумная? Сперму никогда не видела? Пусть щебечет эти сказки на ушко кому-нибудь другому, но не мне.

– Послушайте, я ведь уже проводил осмотр, – принялся оправдываться врач, еще не сообразивший, как его окрутили сестры. – Инсеминация оказалась неудачной. Анжела Владимировна не смогла забеременеть! – как мантру твердил доктор одно и то же.

– А Ксению Владимировну после инсеминации осматривали? – спросил я, заметив, как вздрогнула девчонка.

– Ксения… – удивленно пробормотал Сергей Александрович и потёр переносицу. – Как же я сразу не догадался… Я списал резкое сужение стенок влагалища из-за отсутствия секса в течение длительного времени, ведь Анжела Владимировна должна была воздерживаться от половых связей…

Он шумно выдохнул, потупив взгляд, а я стиснул челюсти и сжал руки в кулаки. Неудивительно: сделать инсеминацию не той – грубейшая медицинская оплошность. Не только меня две мелкие фурии обвели вокруг пальца, как мальчишку, но и специалиста. Юрист говорил мне, что лучше взять опытную суррогатную мать, но нет же! Захотел помочь девчонке, еще и посчитал, что раз организм молоденький, то и ребёнка выносит без проблем. Какой же я – идиот!

– Ксения Владимировна, зачем же вы пришли за сестру… Это ведь подсудное дело! – покачал головой доктор, а девчонка шмыгнула носом и понурила голову. – Вы проходите за ширму. Я проведу осмотр, после чего выпишу направления на анализы.

Она резко взметнула на врача взгляд и судорожно сглотнула, затем посмотрела на меня, как побитый волчонок. А я-то тут при чём? Это я – жертва обстоятельств!

Видимо, осознав, что сбежать ей от ответственности за ложь больше не удастся, она спряталась за ширмой. Донесся звон металла – наверное, из-за ремня, затем и шуршание одежды. Я выдохнул с облегчением, радуясь, что хотя бы теперь она не намерена перечить. Кто знает, сколько с пререканиями пришлось бы убить времени? И так все пошло к чертям собачьим!

Сергей Александрович начал покачивать головой, следуя за ней, переваривая бредовость ситуации, но остановился и обернулся. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что мне следует отойти. Решив не спорить, я схватился за спинку стула и, повернув его, уселся ближе к стене, где высокая ширма полностью скрывала гинекологическое кресло. Будто бы мне ее органы интересны… Чего я там не видел? У всех всё одинаково.

Уже через пару минут обследования врач сухо произнёс:

– Матка увеличена. Вероятнее всего, беременность успешно наступила. Нужно завтра утром сдать анализ крови.

Он вышел из-за ширмы, снял перчатки и сделал какие-то пометки у себя в блокноте, а я поднялся, вернув стул на место. Следом за врачом показалась девчонка, едва переставляющая ноги от шока.

– Ксения Владимировна, выходите в коридор. Я отдам направления Роберту Елисеевичу, а дальше вы с ним поговорите.

– Спасибо, – произнесла она через некоторое время сухим голосом, будто слова доходили с опозданием, и вышла из кабинета.

Сергей Александрович посмотрел на меня испытующим взглядом.

– Лучше бы вы прислушались к советам, ведь теперь со всех могут полететь головы за проведение инсеминации здоровой молодой девушке, которая ещё ни разу не рожала. Вам бы как-то по-доброму решить с ней вопрос… Тут скорее грамотная афера.

От последних слов я снова вспылил. Мне хотелось встряхнуть девчонку и спросить, что они вообще придумали? Как посмели додуматься до такого! Но она вынашивала моего ребёнка, и я не мог причинить ей боль. Зато мог как следует поговорить с её сестрёнкой, бросающейся лживыми словами направо и налево.

– Завтра утром отправьте девушку на анализы. К восьми натощак.

Я кивнул, развернулся на месте и вышел в коридор. Хотел сказать ей, что теперь она просто обязана выполнять поручения врача, и если что-то, не дай Бог, пойдёт не так, то…

Вот только в коридоре её не оказалось.

Сбежала?

С моих губ сорвался рык, и я бросился за девчонкой, сломя голову.

Я выскочил на крыльцо медицинского центра, бормоча проклятия, готовый расколоть черепушку девчонки на кучу частей за подобные выходки. Хочет поиграть со мной в прятки? Узнает, что так лучше не поступать… На собственной, мать её, шкурке прочувствует весь спектр раздирающих эмоций!

Я огляделся, раздумывая, в какую сторону Ксюша могла бы побежать, и заметил её темноволосую макушку. Девчонка сидела на скамье недалеко от парковки и размазывала слёзы по щекам. Плечи ее вздрагивали каждый раз, когда она шумно, заикаясь, втягивала носом воздухом. Ярость отпустила меня, но не полностью. Эти сестры вгонят меня в могилу! Я поседею раньше времени, если они обе продолжат выкидывать выкрутасы! Ну нет… Не позволю думать, что ей всё дозволено! Как и сестре, заварившей всю эту кашу!

– Какого чёрта ты ревешь? – раздраженно спросил я у Ксюши, приблизившись к скамье.

Тёмные волосы девчонки красиво переливались на свету. Совсем как у… Я мотнул головой, только бы отрешиться от негативных мыслей. Как-никак обещал себе не думать, не страдать, не тонуть больше в боли. Взяв себя в руки, я вновь посмотрел на девчонку. Она икнула и шмыгнула носом, подняв на меня неуверенный взгляд.

– Я б-бер-ременна-а-а! – запищала она и снова принялась рыдать, уже не пытаясь сдерживаться.

Я почесал затылок, взвешивая, походит ли её поведение на маскарад? Если она и играла, то делала это очень качественно. Однако что-то подсказывало, что девчонка не просто растеряна, а раздавлена…

– Парень есть? – сухо поинтересовался я, думая, что делать дальше.

Насколько высока вероятность того, что беременна она не от меня, а от него? Такое ведь тоже могло быть… Челюсти стиснулись, и зубы противно скрипнули. За несколько секунд ожидания ответа на мою бедную шевелюру добавилось, наверное, ещё несколько седых волос. Давно я так не нервничал из-за женщин… Только бизнес периодически доставлял хлопоты, что неудивительно.

Девчонка, обессилившая, отрицательно помотала головой в стороны. Тем лучше, а то пришлось бы еще и с ним разбираться, что я якобы «отбил» его девчонку… В любом случае я не собирался теперь выпускать её из-под «колпака» и планировал оберегать как зеницу ока. Потому что это – мой ребёнок! Мой наследник! Или наследница… Ребенок, в конце концов, не виноват в поступках своих родителей.

– Бер… беременна, – снова процедила Ксюша, уставившись куда-то в асфальт, и бесшумно залилась слезами. Теперь она больше не вздрагивала, будто лишилась последних сил.

Неужели она на самом деле не понимала, на что шла? Такая наивная, раз родная сестричка ловко обхитрила. Если всё обстояло так, то оставалось посочувствовать Ксюше, потому что упускать своего я тоже не собирался. Девчонка вдруг выпрямилась в спине и начала яростно вытирать лицо руками, размазывая слезы по щекам.

– Пошли в машину, дам тебе влажные салфетки, – бросил я, стараясь придать голосу более мягкую интонацию. А то мотанет снова куда-нибудь, и ищи-свищи эту девицу…

Нужно было попытаться наладить с ней контакт. Рекомендация врача напрочь засела в голове. Если девчонка попытается выставить себя жертвой обстоятельств, мне ничего не светит. Оставалось найти подход или начать давить, угрожая навредить её близким. Последнее всегда срабатывало отменно.

Ксюша поднялась на ноги и чуть пошатнулась. Реакция сработала моментально, и я схватил девчонку за локоть. Она выровнялась и выдернула руку, глядя на меня с такой ненавистью, что мне лучше бы влепили пощечину, чем прожигали глазами. Гонора у неё было достаточно, и я видел только один выход, чтобы приструнить её, если анализы подтвердят всё по срокам.

– Удивляюсь, как сестра смогла сделать тебя жертвой обстоятельств с таким характером, – произнёс я, когда мы приблизились к машине.

Девчонка села на заднее сидение и отвернулась к окну, а я прошел к водительскому креслу. Устроившись и сразу пристегнувшись, я посмотрел в навесное зеркало заднего вида. Изредка всхлипывая, Ксюша копалась в сумочке. Будет устраивать разборки с сестрой? Но нет. Предположение оказалось неверным. Девчонка достала зеркало с салфетками и протерла лицо. Ее глаза опухли, щеки и нос покраснели, кожа заметно шелушилась из-за трения ткани рукавов.

Внутри кипели разные чувства. Я знал, что если Ксюша продолжит огрызаться, то, несмотря на наставления врача, могу сорваться и наорать на нее. Гробить и так аховую ситуацию не хотелось, поэтому я завёл машину и медленно поехал к дому сестер.

– Завтра, к восьми, я отвезу тебя на анализы. После подтверждения беременности и сроков будем решать, что делать дальше… – постарался я говорить спокойным тоном, однако эмоции не отпускали.

– Я не планировала рожать… – начала бормотать Ксюша, и я резко дал по тормозам. Ее слегка тряхануло, но ремень безопасности не позволил ей удариться обо что-либо.

Съехав на обочину, я обернулся к ней, пытаясь унять ярость, которая в ту же секунду начала превращать меня в грёбаного Халка.

– Ты не посмеешь сделать аборт! – зарычал я, теряя самообладание. – Ты запомнила? Иначе твою сестрёнку…

– Я не собиралась! – закричала она на меня в ответ, поддавшись тому же порыву эмоций, что и я. – Вы не слушаете до конца! Я не буду делать аборт! Но я не планировала беременность! Я не хотела так рано рожать! И уж тем более я не собираюсь отдавать своего ребёнка кому-то…

Её последние слова стали пульсировать в голове, сливаясь с рекомендацией врача попытаться наладить контакт. Меня вдруг обуял страх, что я могу лишиться своего ребёнка из-за игры какой-то молоденькой идиотки, которая смотрела на меня глазёнками, полными слёз, и говорила, что всё сделает ради денег на операцию матери. Только сейчас передо мной сидела ее сестра-близнец, шокированная происходящим не меньше моего.

– Я убью всех, кто тебе дорог, если посмеешь бороться против меня! – процедил я, глядя ей прямо в глаза, в которых тут же появился первобытный страх.

Глава 3 – Ксения

Я потихонечку прошмыгнула в квартиру, надеясь остаться незамеченной, и сразу же скрылась за дверью ванной. Мне необходимо было привести себя в порядок, чтобы мама ничего не заподозрила и не задавала вопросов. После операции на глаза ей нельзя волноваться, иначе это усложнит восстановление организма, а мы с сестрой постоянно доставляли сложности. Правда, очень многое удавалось скрыть…

Голова до сих пор гудела от всех тех шокирующих новостей, которые обрушились на меня в одночасье. Одно радовало: без результата анализа крови врач мог ошибиться с беременностью. И я вцепилась в эту мысль как в единственное спасение! Нужно дождаться возвращения Лики и потом разобраться с претензиями Барышева. Меня передернуло, стоило вспомнить его свирепое выражение лица, стальной голос, не терпящий пререканий.

Умывшись тёпленькой водичкой, я посмотрела на своё отражение. Выглядела намного хуже, чем когда болела три недели бронхитом и лежала в кровати с температурой. Припухлость с век спала, но глаза оставались красными; кожа приняла нездоровый, белесый оттенок, губы немного потрескались. Вот только и скрываться в ванной я дальше не могла.

– Ксюш! Ксения! – тихонько позвала мама, наверное, услышав плеск воды. – Ты вернулась?

– Да, мамуль! – быстро нашлась я с ответом, ощущая бешеные удары сердца в груди. – Сейчас только пятно на одежде застираю! Облилась кофе.

Пришлось стягивать топ и застирывать на нем несуществующее пятно. Мне не хотелось врать, но из-за выходок сестры приходилось часто выкручиваться. Я знала, что в Италию она поехала не на прохождение обучения для подъёма по карьерной лестнице. Она, счастливая, мотанула туда со своим папиком на отдых. И мама, как назло, давила, сравнивая наши успехи: «Может, сейчас не так важно дорогущее высшее образование? Ты только посмотри: сколько Анжела после одиннадцати классов школы зарабатывает?». Знала бы мама, каким местом и как Лика зарабатывает… А меня сестра никогда не слушала, взрываясь каждый раз, как только я отдаленно поднимала животрепещущую тему ее бурной личной жизни.

В эту секунду меня вдруг осенило: Барышев никуда не уезжал. Мало того он понятия не имел, что Лики нет в городе… Он ли был её дорогим папиком всё это время? Судя по всему, нет… Тогда что это за сделка на беременность? Меня передёрнуло от размышлений. Не могла же Лика крутить романы с несколькими мужчинами?! Нервно хохотнув собственным мыслям, я аккуратно развесила топ на бельевой верёвке над ванной, а затем натянула свою пижамную футболку, которую оставила утром на стиральной машинке. Думала, что быстренько всё уберу, когда вернусь, однако сама попала по полной программе… И убирать теперь ничего не хотелось.

Выйдя в коридор, я почти сразу вспомнила, что со всеми потрясениями забыла купить хлеб и молоко. И честно говоря, не готова была снова идти в магазин. Я вообще побаивалась теперь высовываться на улицу в одиночку. Что если Барышев – неединственный человек, которому моя сестричка «задолжала»?! Ком сдавил горло. По телу прошелся озноб.

– Мам, ты простишь свою непутёвую дочь? Не купила хлеб… и молоко… Заболталась с Анькой и…

– Да ничего страшного! Я вон пирожков уже нажарила. Твои любимые, между прочим, с капустой. Пошли чай пить. А молоко мы не особо пьём, на сегодня-завтра ещё хватит.

Я выдавила из себя улыбку, рассчитывая на то, что мама не заметила полопавшиеся капилляры в глазах, и направилась следом за ней на кухню. Она шла, шаркая тапочками по полу, и каждый отзвук отдавался в висках пульсирующей болью, когда я вспоминала угрозу Барышева убить всех тех, кто мне дорог. Интуиция меня не подвела: он – тот еще опасный фрукт. Хуже всего – завтра утром предстояло с ним встретиться так, чтобы и мама ничего не заметила.

Я присела за стол и с осторожностью выглянула в окно. Машины Деспота в поле зрения не заметила. Скорее всего, он сразу же уехал. Мне следовало позвонить сестре и спросить у неё, с какой целью она вообще так подставила меня? И как додумалась связаться с этим типом?

– Ты опять всю ночь не спала? – услышала я строгий голос мамы, вырвавший меня из мыслей.

– Спала вроде, – ответила я, пожав плечом.

– Вижу: как ты спала! Все глаза краснючие! Ксеня, ну перестань ты сидеть над книгами своими столько времени! Сейчас уже…

– Помню! Учёба не ценится так, как раньше. Только это, может, Лике свалилась манна небесная, но не каждый способен пойти на таку-ую работу, как она! – Последние слова я произнесла с нескрываемым раздражением в голосе.

Мне стало надоедать, что мама постоянно ставит в пример сестру, которая ну никак не заслужила быть примером. Почему родители постоянно сравнивают детей друг с другом, заставляя чуть ли не соревноваться за их внимание и заботу?

Закусив губу от досады, я схватила верхний пирожок из таза и откусила большой кусок, тщательно прожевывая, чтобы ненароком не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Эмоции раздирали, ими отчаянно хотелось поделиться, но тогда всё стало бы в разы хуже, чем сейчас… Я еле как смогла доесть пирожок. Аппетита не было совершенно. Однако я не могла обидеть маму. И уж тем более не хотела, чтобы на меня обрушился шквал вопросов, на которые и сама пока не готова дать ответ.

Телефон завибрировал в кармане шорт, испугав меня жужжанием. Мог ли Барышев узнать мой номер так быстро? Мне кажется, что он мог сделать что угодно, даже луну с неба достать, если возникнет такая надобность. Но это был не он. И слава Богу!

«Сестра», – высветилось на экране, позволив мне выдохнуть с облегчением.

Я сделала большой глоток чая, приготовленного мамой, и посмотрела на нее.

– Лика звонит, пойду потрещу с ней часик! – улыбнулась я натянуто. – И за реферат пора браться, а то сдавать нечего будет.

– Конечно, иди! Скажи ей, чтобы не забыла набрать меня вечером.

Я кивнула, поднялась на ноги и поспешила в свою комнату. О том, что даже стакан забыла помыть за собой, вспомнила только, когда дверь в комнату следом захлопнулась. Нажав на кнопку подтверждения видеовызова, я затаила дыхание.

– Ксюнька, привет! Чего не отвечаешь? Сказала же, что дома сегодня! – Радостная сестра жмурила глаза под лучами слепившего ее солнца. На фоне нее виднелись разноцветные каменные дома.

– Ну, привет! – сухо ответила я и перевела взгляд на сестру. – Я тоже так думала, пока меня силой не затянул в машину Барышев…

Лика широко распахнула глаза и, раскрыв рот, часто-часто двигала нижней челюстью, будто намеревалась что-то ответить, но не могла подобрать слов.

Ее ошеломленный вид только усугублял ситуацию. Сестра все знала и смолчала! Как можно было до такого додуматься? Тем более не с чужим человеком?!

– Ничего не хочешь мне сказать? – съязвив, я первой не выдержала и с раздражением посмотрела на Лику.

Она переменилась в лице: побледнела, как белоснежный лист «Снегурочки», а зрачки расширились, отчего радужка, казалось, стала почти черного цвета. Закусив губу, Лика отвела взгляд в сторону. Я заметила, как ее глаза отчаянно заметались, выдавая бурный мыслительный процесс в поиске весомого оправдания.

– Ч-ч-что он от тебя хотел? – дрожащим голосом выдавила сестра, попытавшись изогнуть губы в улыбке.

Однако выходило криво. И лицемерно. Ее любимая алая помада почему-то теперь ассоциировалась с пороком и грехопадением. Лика окончательно променяла ангельские крылышки на когтистые лапы демоницы. Аж тошно…

– Наверное, хотел то, что задолжала ему ты! – со злостью ответила я.

Мне хотелось, чтобы сестра сама призналась, что подставила меня. Как она будет оправдываться? Какова причина ее поступка? Зачем вообще ввязалась в сомнительную сделку с самым настоящим демоном во плоти – Барышевым?! Я смотрела на близняшку, стараясь сдерживать порыв эмоций и не накричать. У меня все кипело в душе. Я чувствовала, как подкашиваются ноги от бессилия и как зудят ладони от желания швырнуть куда-нибудь телефон. Если бы Лика была рядом, я точно встряхнула бы её за плечи хорошенько и…

– Слушай, он – больной… Он тебе не причинил вреда?

Лика состроила обеспокоенное выражение лица, словно не провернула ловко аферу, и самое ужасное – даже голос ее звучал так чисто, взволнованно и искренне. Актриса, блин!!!

– А моя беременность – это тоже болезнь? – не сдержалась я, чуть повысив голос, и тут же прикусила язык.

Слова слетели с языка прежде, чем я успела сообразить. Осознание сказанного словно окатило меня холодной водой: злость улетучилась, на смену ей пришел испуг. Если Лика сболтнет что-нибудь маме, то виноватой во всем окажусь я. А мне и так пришлось увязнуть в ее проблемах против своего желания… по горло…

– Ты…

Лика не могла подобрать ответ, зависнув с открытым ртом. Она стала чаще дышать и просто хлопала накрашенными тушью ресницами, пока банально не придумала ничего лучше, как сбросить вызов. Это лучшее «оправдание», которого я заслуживаю? Такое поведение стоило моего искреннего доверия? Я, раздраженная, попыталась позвонить ей снова, но она тотчас сбросила, а потом принялась что-то печатать.

Сестра: «Прости. Папик вернулся. Пожалуйста, не говори пока ничего маме. Мы всё решим. Позже…».

С губ сорвался истерический смех, а по щекам покатились слёзы. И это всё? Всё, что мне может сказать сестра-близнец? Мы ведь с детства были неразлучны… Горой друг за друга стояли. Как она могла вот так поступить со мной? Как? До сих пор верилось с трудом!

Я уткнулась носом в подушку и зарыдала, стиснув зубы, чтобы не закричать от отчаяния. Сдерживаемые эмоции окончательно прорвались наружу, меня трясло от их натиска. Только сейчас я начала потихонечку осознавать весь ужас сложившейся ситуации. Я, скорее всего, беременна! По «принуждению» и лжи. От человека, которого даже не знаю! И он, Барышев, дал понять, что не отпустит меня, не позволит бороться с ним и забрать ребёнка. Я даже, наверное, не увижу малыша после родов, потому что он заберёт его или её. Моя жизнь катится к чертям. Я лишусь вышки, лишусь работы, лишусь своей семьи, которая наверняка не примет такой исход.

Стараясь выровнять дыхание, я постаралась успокоиться, чтобы не напугать маму, если она зайдет в комнату. Мне нужно было взять себя в руки! Голова всё ещё гудела, а мысли потоком перебивали друг друга.

Что будет дальше?

Что меня ждёт, если беременность подтвердится?

Что тогда сделает Барышев?!

Не о таком будущем я мечтала… Не о таком…

***

Даже успокоившись, я чувствовала себя вареной и опустошенной. День тянулся невыносимо долго: любовные романы и приключенческие фэнтези не спасали, а реферат по лингвистике японского отказывался писаться, несмотря на заготовленный изначально план. Еле как вымучила пару пунктов, на остальное решила забить до лучшего расположения духа. Хотя времени до сдачи оставалось немного, если я защищу позже, чем одногруппники, сильно баллы это не испортит. В конце концов, в остальном я все идеально сдавала – может, и автомат в итоге выйдет?

Дотянув до одиннадцати вечера, стараясь не попадаться маме на глаза и делать вид бурной учебной деятельности, плюхнулась в постель я обессилевшей и ещё долго сверлила потолок взглядом. Весь прожитый день с внезапно свалившимися новостями чудился мне кошмаром. Разве что всё никак не удавалось проснуться…

Какого чёрта моя жизнь резко повернулась пятой нелицеприятной точкой? Чем это заслужила? Ответов я не могла найти. Мне просто хотелось верить, что дело в неудачном стечении обстоятельств и что наутро, открыв глаза, всё встанет на свои места. Никакой лжи сестры. Никакой встречи со злыднем-Барышевым. И никакой процедуры в гинекологическом кресле!

Но, когда я проснулась, неприятная горечь напомнила о себе липким послевкусием, и куча вопросов тут же закружилась в мыслях, обескураживая.

Я не просто могла оказаться беременной… Меня оплодотворили искусственно!!! Без моего согласия!!! Кто бы мог подумать, что это случится со мной? Такое ведь только в любовных романах происходит, в мелодрамах, которые мы часто смотрели с мамой вечерами, но не со мной! Не в реальной жизни! Нет-нет-нет!

Нижняя губа начала предательски подрагивать, к горлу подкатил тошнотворный ком, и я постаралась мысленно себя успокоить. Не может быть беременности! Это всё просто сбой цикла. Я докажу им всем, что не нахожусь в положении, и Барышев ещё извиняться будет за грубость и «похищение»!

Медленно опустив ноги на пол, я присела на край кровати, потёрла холодные ладони друг о друга и шумно втянула в лёгкие воздух. Конечности слегка покалывало, что я списала на беспокойный сон. Надо было просто решиться… Сдать кровь и доказать им, что я не беременна. Врач вполне мог ошибиться, так как в ранние сроки сложно подтвердить наверняка.

В душе я лишь подтвердила свои догадки, потому что обнаружила на трусиках небольшое пятнышко крови. Уровень адреналина резко подскочил в крови, а губы растянулись в улыбке. Безудержное счастье переполнило каждую клеточку моего тела. Я даже чуть было не взвизгнула от радости, но тут же сдержалась. Не следовало привлекать к себе внимание мамы, потому что если она вдруг начнёт задавать ненужные вопросы… Это станет трагедией и взвинчиванием мозга на ровном месте…

Приведя себя в порядок и одевшись в джинсы с джемпером, потому что за окном стояла пасмурная погода вкупе с туманом, я пришла на кухню в приподнятом настроении. Мама уже сидела за столом и обхватила кружку с чаем руками.

– А ты сегодня рановато собралась! – нахмурилась мама, как только заметила меня.

– Мне… Эм… – Я на секунду зависла, придумывая, как оправдать свой ранний уход, потому что учёба в последнее время начиналась не раньше двенадцати – некоторые зачеты получила автоматом, и последние семинары разрешили не посещать. – Преподавателя нужно одного поймать срочно. Уладить вопрос с зачётом! – быстро нашлась я с ответом, и уже хотела выпить чай с пирожком, но вспомнила, что должна сдать кровь натощак.

Барышев не успокоится, пока не увидит собственными глазами отрицательные результаты, поэтому я решила, что сдам анализы, а когда ему скажут, что беременность не наступила, попрошу извиниться за то, что обвинял меня в присвоении его спермы. Будто бы сдались кому-то его старческие сперматозоиды… или гены в частности.

– Чай налить? – заботливо поинтересовалась мама.

– Нет! Спасибо большое, но я уже опаздываю.

Я услышала, что в комнате зазвонил телефон, и ноги мгновенно стали ватными. На секунду в памяти всплыл образ Деспота, глядевшего на меня убийственным взглядом и угрожавшего прикончить всех тех, кто мне дорог.

Обняв маму наспех и поцеловав её в щёку, я поспешила к себе в комнату, сняла телефон с подзарядки и посмотрела на экран. Номер был незнакомым, но сомнений в том, кто звонит, у меня не возникло.

– Алло, – ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается в узел.

– Если не выйдешь через пару минут, то я сам поднимусь на твой этаж! – услышала я холодный, как сталь, голос, и от радости не осталось былого следа.

Умеет этот дьявол испортить настроение, но… недолго ему ещё радоваться…

Глава 4 – Роберт

Сбросив вызов некоторое время назад, я все еще пребывал в недоумении. Ответ Ксюши и веселая интонация голоса обескураживали. У девчонки совсем отсутствовало чувство самосохранения? Она вела себя так, словно не услышала вчерашних угроз или ставила под сомнение мои слова, приняв их за шутку. Неужели не верит, что в гневе я могу навредить кому угодно? Впрочем, слишком убедительным тоже нельзя казаться, чтобы не случился выкидыш на нервной почве.

Я посмотрел на часы и со свистом выдохнул. Мало того, что через две минуты после звонка девчонка не спустилась, но и после сообщения, отправленного около пяти минут назад, она всё сидела в окопе. Решила проверить, пусты ли угрозы? Так это можно устроить! Будет знать, каков я в гневе.

Как только моё терпение окончательно лопнуло, и рука потянулась к дверной ручке, Ксюша выплыла из подъезда с широкой улыбкой на лице. Одетая в темно-синие джинсы и белый джемпер, девчонка бодро вышагивала, будто произошло что-то счастливое, задержавшее ее дома несмотря на страх передо мной.

Чему она радовалась? Задумала что-то? Может, вместе со своей сестричкой придумала, как начать шантажировать меня? И решила начать игру на нервах с утра пораньше?

– Доброе утро! – произнесла Ксюша, продолжая широко улыбаться, открыв дверь в салон, и устроилась на привычное ей заднее сидение автомобиля.

– Настроение хорошее? Вижу, что истерика прекратилась? – засыпал я вопросами, пока заводил машину и начал выезжать со двора.

Бросив взгляд на зеркало заднего вида, где отражалась девчонка, я зло стиснул зубы. Она выглядела чрезмерно довольной: вздернула подбородок, растянув губы в улыбке, слегка тряхнула головой, из-за чего волосы, собранные в хвосте, волнистыми прядями разметались по плечам. Девчонка что-то тихонько напевала себе под нос, будто раздумывая над ответом.

– Хорошее, – ответила она загадочным голосом. – Просто скоро наши пути разойдутся, потому что я не беременна.

На секунду в голове что-то щёлкнуло. Рука на руле дернулась – автомобиль слегка вильнул в сторону, но я успел вовремя совладать с собой и выровнял движение. Мне подумалось, что девчонка блефует, но здравый смысл сразу же одержал верх. Если она не беременна, это даже к лучшему! Найду суррогатную мать в профессиональном центре, чем мучиться до седых волос с этими двумя аферистками.

– С чего ты взяла? – вскоре поинтересовался я, не отрывая взгляд от дороги.

Хоть первый раз оказался почти незаметным, и побочка пустовала, но следующий мог оказаться фатальным. Сжав обе ладони на руле, я медленно выдохнул, концентрируя внимание.

– Просто у меня… – Девчонка резко замолчала, толком ничего не сказав. Я поднял взгляд в зеркало дальнего вида и заметил, как она густо покраснела, чуть опустив голову.

Заключение по ее словам и реакции навязывалось само собой.

– Месячные, – закончил я за Ксюшу, ухмыльнувшись. Немаленькая, а смущается, словно тринадцатилетний подросток. – Что же, тем лучше для тебя. Или хуже, если, не дай Бог, сделала что-то, чтобы избавиться от моего ребёнка!

Пальцы впились в кожаную оплётку руля, а сердце с силой ударялось о рёбра. Я чуть сильнее вжал педаль газа в пол. Если у девчонки открылось кровотечение во время беременности, то под угрозой был не только мой ребёнок, но и её жизнь. Превращаться в убийцу я не собирался. Хоть и угрожал многим расправой с теми, кто им дорог, потому что на собственной шкуре знал, что страх за близких ломает их и делает податливыми, готовыми сделать что угодно и для кого угодно.

До медицинского центра мы ехали быстро и молча. Мне не было дела до пустой болтовни, я хотел скорее узнать результаты анализов и успокоиться. Подвешенное в неизвестности состояние раздражало до белого каления. Девчонка даже не забыла пристегнуться ремнём безопасности, хоть на заднем сидении этого почти никто не делает. Наверное испугалась скорости… Плевать.

Припарковавшись у клиники, я выдохнул с облегчением и поспешно отстегнулся.

– Поторопись! – шикнул я на Ксюшу, выбираясь из машины и подхватив пиджак, который до этого валялся на пассажирском переднем сидение.

Накинув пиджак и застегнув верхнюю пуговицу, я отвел плечи назад, разминая их после долгого сидения. Это утро казалось чертовски длинным! Вдобавок Ксюша копошилась сначала с ремнем, затем с сумкой, но, выйдя из машины, она вперёд меня мотанула к зданию, взошла по ступенькам и скрылась в центре. Перекурил бы сейчас, но давно бросил это дело, потому что дыхалка стала работать как-то хреново от всех этих ядов.

Когда я приблизился к процедурной, девчонка уже вильнула за дверь. Через несколько минут она вышла, продолжая улыбаться, словно сорвала куш.

– Вам уже через полчаса сообщат результат. Убедитесь, что я не беременна, и отстанете от меня навсегда… – произнесла она приподнятым голосом и вздохнула.

Продефилировав к скамейке, Ксюша села у самого края, поставила сумку на колени и устремила взгляд в окно. Видимо, в ожидании обещанного результата, который должны огласить спустя тридцать минут.

– Пошли! – процедил я, кивнув в противоположную сторону коридора.

– Куда? – Принялась хлопать глазами Ксюша.

Следовало отметить, что её карие глазища обладали чем-то особенным. В них плескалась жизнь и естественная красота. Я мотнул головой и развернулся, бросая девчонке:

– К врачу! Он должен знать о потери крови, если вдруг беременность подтвердится.

– О! Я вас уверяю! Никакого подтверждения не будет, – цокнула она языком, но приглушённые касания подошвы кроссовок о плитку сказали, что девчонка проследовала за мной.

Умница. Хоть и ведёт себя по большей части, как запряжённая в упряжку ослица.

– Сергей Александрович, к вам можно? – заглянул я в кабинет сразу же, как только мы подошли к нужной двери.

Ксюша сзади попыталась что-то возмущенно пробормотать, но я отмахнулся. Мне не до приличий сейчас! Я хотел как можно скорее узнать: в порядке ли ребенок, если беременность все-таки наступила? С таким шутки плохи!

Взгляд сразу же остановился на столе, за которым напротив врача сидела молоденькая пациентка. Они о чём-то разговаривали, но замолчали и перевели на меня удивленные взгляды, как только заметили вмешательство в их диалог. Врач коротко кивнул мне в ответ и, снова переведя внимание на девушку, быстро заговорил дежурными фразами о направлениях и следующих посещениях, вручая попутно то ли карточку, то ли результаты анализов. Меня не особо интересовал их разговор, я и не вслушивался. Думал только, как поскорее получить ответы на съедающие меня вопросы.

Пока девушка запихивала документы в сумку, а также прощалась, благодарила гинеколога, я подозвал Ксюшу, и она осторожно вошла, приглядываясь к окружению, будто впервые бывала здесь. Эти ее совестливые замашки начинали раздражать. Вы же с сестрой провели аферу, черт возьми, так и веди себя соответствующе нагло!

Когда мы остались с врачом в кабинете одни, он пристально посмотрел на меня, словно и не понимал, зачем мы явились, ведь визит сегодня предусмотрен не был.

– У неё началось кровотечение, – раздраженный, кивнул я в сторону девчонки, щёки которой тут же вспыхнули.

– Это не есть хорошо! Насколько сильное? – нахмурился Сергей Александрович, затем встал из-за стола и потянулся к упаковке с перчатками.

– Не… несильное, – ответила девчонка, зажимаясь так, словно была девственницей, впервые заявившейся в кабинет гинеколога.

А на самом деле наверняка кучу мужиков переменяла, как сестричка-близнец, и перебарахталась с ними в постели… Меня вдруг хорошо огрело по голове, поскольку это самый опрометчивый поступок в моей жизни – соглашаться брать суррогатной матерью девушку, с которой у меня отношения до постели даже не дошли. Доверился этой Лике, думал, что она – нормальная, а оказалось… Что из себя представляет Ксюша, я вообще понятия не имел, и это злило ещё сильнее.

– Проходите в кресло, Ксения! Что же вы ещё стоите тут! – с раздражением в голосе произнёс Сергей Александрович, и с её губ сорвался глухой писк.

Как мышка, ей-богу!

Я, скрестив руки на груди, снова отошел в сторону, чтобы не нервировать врача своим присутствием, затем услышал лязганье инструментов за ширмой и недоумённое хмыканье. Меня обдало жаром, после чего бросило в холодный пот. Сердце сжалось в груди, глухо ударяясь о ребра. Неужто всё настолько хреново в Ксюшиной ситуации?! Что он мог увидеть такого, что выдал столь странную реакцию?

– А что именно за кровотечение было? Когда? Ночью или утром? – начал задавать врач вопросы, и я обратился вслух.

– Не кровотечение… Пр-просто пятнышко крови, – ответила девчонка взволнованным голосом, выбираясь из кресла, судя по звукам.

– И это всё?! – Раздражение в голосе врача нарастало.

– Ну да! Разве этого недостаточно?

Уверенность девчонки таяла на глазах, а внутри меня вдруг появилась надежда на то, что она просто ошиблась, и с плодом всё в порядке.

– Одевайтесь!

Вздохнув, врач вышел из-за ширмы, выбросил перчатки в урну и почесал затылок. Я сверлил его взглядом, желая как можно быстрее услышать его вердикт. Что там произошло? Был бы гинекологом, сам бы уже залез посмотреть, что там и к чему.

– Такое бывает… – сказал Сергей Александрович, присаживаясь за стол. – Я совсем забыл предупредить вас о том, что после осмотра пятнышко крови может появиться. У вас маленькая эрозия. Она и дала немного крови. В этом нет ничего опасного.

Я облизнул губы и не смог сдержать смешок, сорвавшийся с губ. Вспомнил довольную мордашку Ксюши и её уверенное заявление, что беременность сто процентов не наступила, и хотел расхохотаться, но еле удержался. Всё-таки при посторонних я никогда бы не смог повести себя так.

– И что это значит? – с ужасом спросила Ксюша, выходя из-за ширмы и скрещивая руки на груди. – Неужели я всё-таки бер-ременна?

– А с чего вы взяли обратное? – задал встречный вопрос Сергей Александрович. – Слушайте. Ваш анализ я отметил как экстренно важный. Уже через… – он, сощурив глаза, посмотрел в монитор, – десять минут мы узнаем точный ответ…

Глава 5 – Ксения

Слова врача резко сбросили меня с небес на землю. Надежда на благополучный выход из ситуации таяла на глазах. Мне казалось, что я, вмиг лишившаяся сил, вот-вот рухну и распластаюсь по кафельной плитке, но чудом смогла устоять на ногах.

Смерив меня пристальным взглядом, врач с тяжестью выдохнул и перевел внимание на ехидно улыбающегося Барышева, объясняя тому, как пройти в комнату ожидания. Но это было мне даже на руку, потому что от пристального внимания хотелось провалиться сквозь землю. Чувство разочарования перемешалось со стыдом и собственной беспомощностью. Я все утро твердила Барышеву, что не беременна, да и сама была в этом уверена, а теперь врач говорил обратное, разубеждая меня в своей правоте.

Чертовщина какая-то… Почему вообще весь этот ужас выпал по мою душеньку?

Демон сверкнул глазами в мою сторону и мотнул головой на выход, что-то бормоча при этом, однако мое сознание не разобрало слов. Звуки будто ударялись о стену, приглушались до едва различимого шепота. Я кивнула, понимая, что пора уходить, и прошлепала к выходу. Врач проводил меня сочувствующим взглядом, только вот оно было ни к чему. Меня ничто не спасет, если я действительно окажусь беременной. Лучше бы все произошло нормальным, естественным путем с человеком, которого я хотя бы знала – пусть и без любви, – тогда бы, думаю, не было этого паршивого чувства на душе. Словно плюнули и размазали – а тебе ходить с воспоминаниями всю жизнь…

Я на ватных ногах поплелась по коридору следом за деспотом в направлении, которое ему указал врач. Там должна была находиться какая-то комната ожидания, и нам предстояло провести в замкнутом помещении не меньше десяти минут, пока не огласят результаты анализов. Нервно сглотнув, я поежилась. Это будут самые ужасные десять минут, которые мне придется переживать в ожидании.

Могу ли я на самом деле оказаться беременна? Должна ли я как-то чувствовать это? Меня не тошнило… Не было ни единого предвестника, которые описываются в интернете, если только не считать задержку. Но ведь и она у меня встречалась частенько. После выпускных экзаменов в школе, помнится, цикл сбился и восстанавливался пару месяцев до прежнего количества дней, да и после первой сессии в институте случалась задержка на недельку… И ничего – всё нормально…

– Проходи! – вдруг послышался настойчивый грохочущий голос, и я обратила внимание, что стою перед открытой дверью.

Войдя в хорошо освещённую комнату, я огляделась. На противоположной стене было небольшое окно с открытыми жалюзи. По обе боковые стены, друг напротив друга, находились кожаные диванчики приятного бежевого цвета, а в центре журнальный столик с несколькими разноцветными пуфиками вокруг. Деспот сразу же сел на один из диванчиков и закинул ногу на ногу. Я не заметила, когда он успел закрыть дверь, отгораживая нас от всего мира, и когда прошел мимо? Мы находились здесь одни. Сердце глухо билось в груди, голова опустела. Я подошла к окну и скрестила руки на груди, ощущая себя словно перед казнью.

– Неприятно, наверное, когда родная сестра совершает такую подставу! – произнес Барышев, заставляя обернуться в его сторону.

Мне хотелось вцепиться ногтями ему в череп и выцарапать глаза к чертовой бабушке. Он таким образом издевался надо мной? Злорадствовал?! Чего хотел добиться своими словами? Чтобы я с ним решила вести откровенный разговор? С ним?!

Я, возмущенная, фыркнула. Взгляд вдруг скользнул на его правую руку и остановился на обручальном кольце, сидящем на безымянном пальце. Меня охватил ужас. Он ещё и женат!!! Интересно: знала ли его жена о желании завести себе наследника искусственным оплодотворением? Хотя в моем случае, наверное, этот процесс нельзя назвать искусственным… Но почему тогда Барышев явился сюда не с ней, а впутал нас с сестрой? Кончики ушей начали гореть, а щеки покалывать от возмущения.

– А вашей жене будет очень приятно, что ребёнка вам родит не она, а любовница? – огрызнулась я и прикусила язык.

Глаза Барышева мгновенно загорелись. Его ноздри начали раздуваться от злости. Он смотрел на меня так, словно прямо сейчас хотел прихлопнуть, чтоб и мокрого места не осталось. Скрипнув зубами, деспот шумно выдохнул.

– Это не твоё дело, девчонка! – процедил он злобным голосом.

Его слова ударили меня, как пощёчина. Открыть рот и сказать что-то напротив я не успела, потому что он тут же помотал головой, будто читая мои мысли.

– Любовница – это та, которую подминают под себя. Я тебя и пальцем не тронул! Как и твою сестру… То, что именно ты стала инкубатором для моего ребёнка, не даёт тебе права лезть в мою личную жизнь! Скажи «спасибо» сестрёнке, которая подписала договор, взяла денежки и теперь горя не знает, а тебе придётся рожать! Не вынуждай меня снова повторять, на что я способен, потому что в следующий раз я просто перейду к активным действиям.

Слова Барышева, смешанные с сильной яростью, заставили меня дрожать под напором его интонации и взгляда. Дыхание спёрло, и я резко отвернулась к окну, чтобы, если слёзы и хлынут, он не увидел мою слабость.

Что будет дальше?

Как сложится моя жизнь, если врач подтвердит беременность?

Что я буду говорить маме?

Как оправдываться не за свой проступок?

Меня начало потряхивать, ладони вспотели. Обхватив себя руками, я вновь устремила взгляд в окно, только бы не смотреть на Барышева, готового накинуться на меня и разорвать в клочья. Что я такого спросила, что он как с цепи сорвался? Губы мгновенно пересохли, и захотелось пить, но я боялась сдвинуться с места, чтобы набрать воду из кулера в пластиковый стаканчик. Лишь скрип двери заставил меня резко обернуться.

На пороге появился доктор.

Он посмотрел на меня с сочувствием, и по его взгляду я уже понимала, каков пришел результат. Знала, но не хотела верить в судьбу-злодейку, посмеявшуюся надо мной. Не может ведь этого быть!

«Не со мной! Пожалуйста!!!», – хотелось крикнуть, но в горле встал удушающий ком.

– Анализ крови на ХГЧ подтвердил беременность… Всё прошло успешно, – произнес врач сухим, но твердым тоном, глядя прямо на меня, а затем повернулся к Барышеву: – Роберт Елисеевич, поздравляю, скоро вы станете отцом.

Слова ударили обухом по голове, и я автоматически задержала дыхание, неспособная выдержать потрясение. Ноги подкосились – я чуть было не упала, вовремя ухватившись за подоконник. Рядом неожиданно оказался Барышев, поддержавший за локоть и поясницу. Я посмотрела на мужчину, удивленная его присутствием, а затем на свою побледневшую руку, вцепившуюся за край подоконника. Меня трясло, ноги едва держали, из горла рвались хрипы. Барышев помог мне дойти до дивана и сесть, прислонившись спиной к мягкой обивке, вскоре даже протянул прохладную воду в стаканчике. Как он так быстро двигался, казалось мне странным и неестественным. Или это мое сознание нещадно тормозило? Я взглянула на деспота со злостью, несмотря на оказанную им помощь. Все это было чересчур показушным, лицемерным. Он добился своего!..

«Поздравляю! Вы стали отцом моего ребенка без моего на то согласия! И я еще должна выносить, родить и отдать?! Просто отдать незнакомцу за деньги, полученные сестрой?!». – Продолжало назойливо крутиться в голове, подстегивая зарождающуюся ярость.

Меня снова затрясло – и сильнее, чем прежде. Я не чувствовала конечностей, будто меня парализовало или какой-то внутренний импульс контролировал организм, игнорируя мозговые сигналы. Удерживая дрожащими руками пластиковый стаканчик, я прислонила его к губам и выпила воду жадными глотками, чуть не поперхнувшись в процессе. Деспот хмурился, наблюдая за мной, а в его взгляде, казалось, время от времени проскальзывало беспокойство. Опустошив стаканчик, я уставилась в одну точку под ногами. Разум отказывался принимать действительность.

Это не про меня! Они же могли спутать? Могли взять материал для анализа не мой? Неправильно подписать? Или вдруг похожие фамилии? Случайно. Нет?.. Скорее всего, это исключено. Врач ведь и до результата крови говорил о вероятности наступления беременности.

Бе-ре-мен-на!!! Я беременна…

Всхлипнув, я ощутила, как по щекам побежали слезы, а глава заволокло пеленой. Пустой стаканчик вывалился из рук, и меня охватила истерика. Кровь билась в жилах, вгоняя меня в чувство полного опустошения.

– Вам нельзя расстраиваться! – ворвался в сознание голос врача. – Вы подумайте о плоде, которому и без того непросто. Подумайте о себе! Вы ведь тоже можете пострадать!

– Я разберусь… – тихим голосом произнёс Барышев, но для меня слова прозвучали подобно угрозе. – Вышлите мне на почту: какие анализы и когда нужно сдать, какой диеты придерживаться. В общем, всё. Ей можно принимать успокоительное?

– Нежелательно, но если будут такие истерики, то лучше лечь в больницу и поставить капельницу.

Мои глаза тотчас расширились. Я повернулась к врачу.

– Не надо! В больницу не надо! Я успокоюсь! – постаралась оправдаться, потому что пока не смогла бы объяснить перед мамой своё отсутствие, а говорить ей о беременности я не планировала. По крайней мере, пока…

Я боялась. Сильно боялась маминой реакции. Если скажу правду про Лику, это станет сильным ударом для неё, а если… Говорить будто бы залетела? Мне не хотелось так врать… ведь это не моя вина. Не моя!!! А гнев мамы, зная ее, обрушится на меня лавиной! Она будет твердить постоянно, какая сестра умница и красавица, а я… Мне было страшно даже представить, кем она меня назовёт…

В голове не укладывалось, что всё происходит на самом деле.

Когда Барышев мягко присел рядом со мной, по телу прошлись судороги от напряжения. Я вытерла слёзы и покосилась на него. Мы снова остались одни в кабинете. Доктор ушёл, что я снова пропустила мимо ушей то ли от невнимательности, то ли до сих пор находящаяся в шоке. Что со мной будет дальше? Все девять месяцев злыдень-Барышев будет мозолить мне глаза, а потом преспокойненько заберёт моего ребёнка и исчезнет из нашей жизни?

Господи, помоги мне!!!

– Мне, правда, жаль, что так вышло, но уже ничего нельзя сделать, – начал деспот. – Я не позволю тебе сделать аборт, да и для твоего организма это станет тяжёлой ношей. Твоя сестра – жестокий человек, раз поступила с тобой вот так…

– А вы нет? – спросила я, сощурив глаза.

Не только Лика создала эту ситуацию, но и деспот поспособствовал.

– Я всего лишь хотел помочь девочке прооперировать мать, при этом получив здорового наследника.

– Вот с женой бы и делали здорового наследника, а «девочка» как-то иначе могла разобраться! – огрызнулась я, повторив его обращение к Лике, и Барышев подскочил на ноги, словно его ошпарили кипятком.

– Видит Бог, я хотел, чтобы всё было по-хорошему, но ты сама нарываешься. Давай! Поднимайся и переставай распускать сопли-слюни! Тебя никто силой в этот кабинет не тащил, а теперь ты будешь делать всё, что скажет врач, и, не дай Бог, отклонишься хоть чуточку от его рекомендаций.

На лбу проступили капельки пота, а волосы, казалось, встали дыбом от гнева, который исходил от мужчины. Тема с его женой была запретной для него? Наверное, она не могла родить ему ребенка, именно потому он был вынужден подписать договор с моей сестрой. Договор, который я в глаза не видела, а теперь должна отдуваться.

Только-только начав успокаиваться, я ощутила, как снова накатывала истерика. Я постаралась подавить слёзы внутри, до боли сощурив глаза. Деспот прав – уже ничего не поделать. Остаётся только двигаться дальше и думать: как быть, как вести себя с мамой, как вести себя с ним… Может, просто сбежать из города, чтобы не отдавать ему ребёнка? Или… или вообще сделать аборт, несмотря на первую в жизни беременность?! Нет-нет… Для начала нужно успокоиться, а потом искать решение, выход.

Я поднялась на ноги и шмыгнула носом, глядя на мужчину, который уже подошёл к двери и открыл её. Он нетерпеливо притопнул ногой, а я не решалась ступить в неизвестность.

«Главное успокоиться, Ксюша!», – дала я самой себе мысленное указание.

***

На парах я пропускала всё мимо ушей. С красными глазами и припухшим носом я больше напоминала гуляку с похмелья, чем прилежную студентку, но мне было всё равно. Повезло, что сегодня по расписанию у нас стояли последние лекции по экзаменационным предметам, смежные с двумя другими группами в потоке. В огромной студенческой толпе легко можно было затеряться, поэтому никто из преподавателей не докопался до меня с расспросами и не требовал участия в дискуссиях или, хуже того, выйти к трибуне.

Деспот все это время не выходил из головы. Я так сильно испугалась его гнева в зоне ожидания, когда снова подняла тему о его жене, что так и не решилась заговорить с ним в машине, пока он вёз меня к институту. Только кивала болванчиком на его слова, что должна буду строго придерживаться диеты, которую он вскоре перешлёт мне от доктора, и отвечать на его звонки в любое время дня и ночи.

Судьба-судьбинушка, почему же ты повернулась ко мне своей пятой точкой? И в отцы ребёнка подкинула не какого-то свободного красавца-холостяка, а женатого злыдня-деспота! Хотя, признаться, с красотой не прогадала. Он был мужественным и более чем просто симпатичным. Мотнув головой, я отогнала эти мысли прочь, перебивая их тем, что Барышев – наглый, беспринципный тип, который пойдёт по головам ради достижения собственных целей.

Я добралась до дома едва живая и сразу же юркнула в комнату. Мама что-то смотрела по телевизору и никак не отреагировала на моё возвращение, что было мне на руку. Я не хотела с ней разговаривать, не хотела придумывать причины для описания своего состояния. Бросив сумку на пол, я сразу же заперла дверь и почувствовала, что, наконец, могу дышать свободно. Первым делом мне хотелось написать Лике. Я желала получить хотя бы банальные извинения от неё, понять, ради чего она подставила меня, и получить намёк, как действовать дальше. Пока я не имела понятия, как быть со всем этим кошмаром, обрушившимся на меня в одночасье. Меня пугало общение с мамой, потому что я могла не выдержать и сказать ей правду – а избегать вечно бы не вышло.

Включив компьютер и открыв социальную сеть, я тут же обратила внимание на статус сестры «онлайн». Оставалось надеяться, что она не поставила меня в чёрный список и ответит на сообщение, а не продолжит тупо игнорировать сложившуюся ситуацию.

Я тяжело вздохнула и написала ей банальное: «Привет». Кажется, истерика отпустила меня, но я точно знала, что это ненадолго. Просто пока мысли вдруг испарились, и в голове царила пустота, принимая в свои объятия тишины. Я не могла ни о чем думать – только о получении ответов на грызущие вопросы.

Сестра начала печатать, и уже скоро на экране загорелось её сообщение, выделенное синим по сравнению с другими диалогами.

Лика: «Привет! Как ты? Была у врача?».

Я хмыкнула. Ей на самом деле это интересно? Как и я, надеется, что беременности нет? Накачала меня чужим семенем и сбежала…

Глаза снова защипало, и я постаралась дышать глубже, избегая нервного срыва. Эмоции накатывали волнами – с ними сложно было бороться.

Я: «Я беременна. Анализы это подтвердили. Не хочешь объяснить, наконец, почему ты так со мной поступила?».

Сестра прочла сообщение, но не спешила мне отвечать. Она просто сидела онлайн и молчала, а потом принялась набирать и удалять сообщение. Пыталась придумать оправдание своему поступку? Или облачить слова в более-менее приятную форму, чтобы смягчить мой гнев?

Лика: «Маме нужны были деньги на операцию. Сама знаешь, что она могла остаться без зрения».

Оправдание так себе, если честно. Я знала, что операцию следовало сделать как можно быстрее, и отдавала маме всю стипендию до последней копеечки, а ещё умудрялась подрабатывать в Макдональдсе на выходных и иногда после пар, выходя на замену. И вот теперь Лика пыталась упрекнуть меня в том, что это она позаботилась о мамином здоровье?!

Я: «Поэтому ты решила продать меня?», – напечатала я, стиснув зубы.

Телефон, казалось, мог треснуть в руке от натиска.

Сестра снова задумалась. Она ничего не отвечала несколько минут, а потом написала:

«Прости».

Только и всего?

Это то, чего я заслужила?

Меня охватило отчаяние. Я всхлипнула и готова была снова разрыдаться, наплевав на присутствие мамы в соседней комнате, вот только вовремя вспомнила слова бабушки: «Слезами горю не поможешь». Ведь и правда: я уже никак не могла исправить эту ситуацию. Совсем никак.