Таня Анатольева
Моя Люсия

1.Суд

–Тишина, я сказал! – судья нервно стучал молоточком.

Одутловатое лицо его приобрело багрово-красный оттенок, глаза вылезали из орбит. Мантия расстегнулась, а парик съехал набок. Он был очень зол – заседание затянулось, а в это время мужчина уже обычно отдыхал в пабе, за кружкой эля с ароматными рёбрышками.

Обвиняемая, прикованная к “столбу позора”, была бледна и едва держалась на ногах, но смотрела гордо и упрямо. Выдержав многие испытания, она не признала ни одного пункта обвинения. Огненного цвета волосы, спускавшиеся до пят, зелёные глаза, молочная кожа и тонкая фигурка. Поморщился. Таких ещё совсем недавно “жгли на кострах”, используя бывших жриц Многоликой лишь для одной цели. Но эта девка много раз отказывала как другим господам, так и его брату, и тот теперь требовал определенного наказания. А к нему присоединились многие господа их городка, а жены их поддержали.

– Решение принято. Люсия Морсон признается виновной по всем пунктам. Наказание – изгнание на Одинокий остров, всё имущество изымается в пользу потерпевших.

От этих слов девушка побледнела ещё больше.

– А также на неё будет наложено клеймо блудницы.

Люсия вздрогнула и обвела взглядом зал, но все присутствующие только ухмылялись, откровенно разглядывая её. Осознание того, что именно сейчас произойдет, пришло только в тот момент, когда кто-то дёрнул за цепь на ошейнике и потащил к выходу. Полумрак зала суда сменился ярким рассветным солнцем, слепящим глаза. Толпа шумела, радуясь зрелищу.

Одни свистели, другие выкрикивали обидное: «шлюха!» «воровка!», «ведьма!» – толпа жаждала развлечений, таких редких в последние годы. Наверняка там, в толпе и её мать тихо стоит подле своего повелителя.

Резкое движение за спиной, и шелк волос с легким шорохом лёг на помост. Прощай, последняя защита. Один из мучителей рванул рукав так, что обнажилась грудь. Ее развернули к столбу, такому же, как и в суде. Площадь довольно загудела. Отступать некуда, и девушка в который раз прикусила губу, прижимаясь лбом к старой древесине. Нет, она не покажет своей слабости, но как же, черт возьми, страшно! Тут уже стояла жаровня, и её обвинитель проворачивал в углях железный прут с наконечником в виде карточной пики.

–Ты должна была стать только моей, а теперь будешь принадлежать всем! Каждый сможет взять тебя, но приятно не будет! А-ха-ха-ха!

Мерзкий голос мужчины так и сочился злорадством. Когда он склонился, проводя по коже влажными пальцами, Люсия поморщилась от духа, окружавшего его – затхлости, прокисшего вина и смерти. Затихло шуршание углей, и жаркая боль пронзила руку, а после – милосердная темнота.

Ещё несколько раз она вынырнула из мрака, не понимая, что происходит. Стоило лишь моргнуть, смахивая слёзы, и одно место сменяло другое. Вот причал, где бегала еще ребенком, относя обед отцу. Вот мачты и паруса, стремящиеся в небо. Вот кто-то сунул ей в руки мешочек, шепотом прощаясь, даже, кажется, извиняясь… Бросили на дно лодки.

Вот крик чаек в вышине. Солёная вода на губах. Морской ветер, проносящийся над бортом, солнце, слепящее глаза, если попытаться их открыть.

И всё это пронизано болью и жаром, запахом горелой плоти и железа. Время прерывается тьмой, когда не знаешь, умер или всё ещё жив.

Волны укачивают, как в далёком детстве колыбель. Но сон не приходит, лишь бредовый туман, клубящийся, но не желающий соткаться во что-то определённое.

И вот он, Одинокий остров, место для ссылки преступников, недостойных даже содержания в тюрьме. Место, где только скалы и море вокруг. Смертный приговор для тех, кто попал сюда.

2.Остров

В который раз, вынырнув из объятий тьмы, девушка вдруг ощутила присутствие живого человека. Придя в себя в первый раз, она увидела лишь темные каменные своды и скалы, нависавшие у самых бортов. Теперь же каменные стены исчезли, скрытые под водой, а своды стали ниже. Прилив… А в полумраке пещеры, теперь был ещё один человек, едва различимый в слабо мерцавшем огоньке масляной лампы. Запах вереска, сосны и дыма окутывал его сильную фигуру.

– А у нас тут гостья. – мужчина был так близко, что его дыхание касалось кожи. – Редкий случай. Молодая…

– Нет, только не это! Милостивая Мать, не допусти! – зажмурившись, зашептала она пересохшими губами.

Сильные, мозолистые пальцы заскользили по ее ноге от лодыжки и выше, вызывая странный жар, дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит вон.

– Прошу, не надо… – сиплый голос было едва слышно, но мужчина понял и только рассмеялся, приподнимая подол ее сорочки выше коленок.

– Прекрати! – Звук звонкой пощечины несколько раз повторило эхо и затихло… Вот только наглый мужчина вновь рассмеялся.

– Странно это, не находишь? Волосы стриженые, пика на руке, а такая недотрога. – Голос спокойный, тихий.

Так она сама с дикими зверьками говорила, успокаивая их, когда те забредали в дом.

– Я… Не… Всё совсем не так! Это неправда!

Девушка кричала, одновременно вырываясь и вжимаясь в корму лодки, желая оказаться подальше от мужчины, от пугающего звона, сопровождавшего его движения. Напуганная, почти без сил, она всё же пыталась прикрыть тело остатками одежды, а такой стыдливости у падших быть не могло. Так играть они не умели. Мужчина нахмурился, глянул туда, где ещё минуту назад была видна узкая арка входа.

– Ладно, давай-ка выбираться отсюда. А то скоро прилив затопит пещеру полностью. Тогда уж ты точно труп.

Он уже не пытался лапать девушку, убрал одну руку за спину, а вторую подал раскрытой ладонью вверх. И выглядело это так мило и благородно, что она, уже не раздумывая, схватилась за эту руку, выбираясь из старенькой лодки и едва не забыв свой мешочек.

В пещере тут и там торчали ветхие части других лодок, попавших сюда раньше, но тем же путём. Сильное, но небольшое течение проходило вдоль их берегов, огибая три деревни и городок, а потом резко сворачивало в океан, направляясь к Острову, словно его что-то притягивало.

Одинокий остров в сознании людей был почти смертным приговором. Осужденного отдавали на волю морской стихии и было лишь два возможных пути выжить – или пираты подберут, или занесёт течением в мифическую пещеру, откуда был путь на остров.

Правда, никто не знал, существует ли такая пещера на самом деле – так, байки моряков. Поэтому её и клеймили, не оставляя надежды на спокойную жизнь.

И вот он, выход. Солнце слепит глаза, а девушка едва не падает, оседая на траву.

– Пить…

– Вот я дурак! Так удивился, что совсем забыл! – мужчина быстро открывает бурдюк, позволяет ей выпить несколько глотков воды, отдающей лечебными травами, и отнимает. – Больше пока нельзя, потерпи, будешь пить часто, но по чуть-чуть.

– Возьми ещё это, переоденься. – в руки ей сунули какие-то тряпки и указали на кусты – не бойся, змей тут нет.

На поверку “тряпки” оказались простыми бриджами, рубахой и шарфом-поясом. Быстро переодеваясь, девушка размышляла о том, что на острове наверняка не так мало людей, и даже есть женщины. Иначе её спутник обрадовался бы сильней.

– Тебя как зовут? – опередил её вопрос мужчина.

– Вначале сам бы представился!

– О да, где же мои манеры! – театрально-шутовской поклон всё же не был лишен изящества. – Джейсон Гаус я. Сослали, обвинив в воровстве и убийстве.

Девушка попятилась, не зная, чего ожидать, и чуть не свалилась с обрыва. Но «вор и убийца» успел схватить ее за руку и прижать к себе. Зазвенели, зашуршали подвески и амулеты, в обилии украшавшие его волосы, шею, запястья.

– Боишься? Право, не стоит, милая.

От его близости вновь бросило в жар и ослабели коленки. Ну что за мужчина? Взгляд скользнул по клейму на кисти руки. Вся тыльная сторона ладони изуродована шрамами, складывающимися в череп в треугольнике. Белые линии сильно выделялись на загорелой коже. Пальцы длинные, с выделяющимися суставами и на удивление аккуратно подстриженными ногтям без грязи.

– Отпусти меня, – прошептала, высвобождаясь.

– Так как твоё имя?

– Люсия Морсон

Его глаза округлились, удивленно расширились, и мужчина отступил на шаг, рассматривая собеседницу:

– Уж не родственница ли ты Самуэля?

– Моего отца так зовут… Но он умер.

– Ну, наш старина Сэм живехонек, только очень по “малютке Люси” скучает.

Девушка моргнула, смахивая ресницами подступающие слёзы

– Он же умер, и давно, матушка говорила – напился и шагнул со скалы, бросив всех нас…

Ее провожатый только пожал плечами и пошел вперед и вверх по петляющей тропинке.

От открывшегося вида захватывало дух – они подбирались к наивысшей точке этой стороны острова, как в скорлупе скрывавшего за скалами райский уголок. То, что извне казалось мёртвым камнем на деле оказалось цветущим садом с озёрами, реками и водопадом. Аккуратные прямоугольники полей наводили на мысль, что даже здесь община хорошо организована.

Люсия брела за мужчиной, прокручивая в голове одну мысль – ее отец может быть жив! Он здесь, на острове. Но почему тогда не возвращался? Почему не спас её от этой страшной участи?

В её воспоминаниях отец большим и добрым, с громким голосом и раскатистым смехом. Он пах дымом, морем и немного карамельками, которые приносил от «принцессы русалок». Тогда она была счастлива.

– Ты совсем тихая, не задумала ли чего? – прорвался в воспоминания мужской голос.

Они как раз спускались вдоль очередного обрыва с внутренней стороны, всё ближе подбираясь к водопаду. Девушка замедлила шаг и даже остановилась.

– Что? Глупости! Я просто устала.

– Как раз хотел предложить отдохнуть. – и, не дожидаясь ответа, Джейсон сунул ей в руки бурдюк с водой, и стал собирать ветки для костра. Девушка устало опустилась на мягкую траву. Прикрыла глаза.

Настало время познакомится с новой землёй. Да и боль унять, шрам залечить тоже надо.

Отпив ещё пару глотков, она развязала мешочек – последний подарок от матери. Сквозь ткань давно уже пробивался запах редких трав. После изучения содержимого улыбка коснулась бледных, обветренных губ – скромная, но лучшая часть запасов была там. И даже любимая голубая ступка с пестиком. Проснулась робкая надежда, что она успевает, и шрама не останется, что никто не узнает о произошедшем перед изгнанием.

Её спутник уже успел разжечь огонь и нанизывал на палочку неведомо где раздобытые грибы, искоса подглядывая на нее.

– Травница, что ль?

– Вроде того. – больше не обращая внимания на провожатого, она смешивала травы с небольшим количеством глины, а губы тихонько шептали заговор-просьбу к Матери – наделить смесь целительной силой. И вот уже проснулась сила, и тонкие нити заклинания вплетались в ароматный состав.

– Может, тебе помочь?

– Нет, не прикасайся! – она едва не отпрыгнула от протянутой руки, вздрагивая от странного жара, вспыхнувшего в месте соприкосновения. – Не подходи ко мне, ладно?

В глубине его серых глаз проскользнуло нечто странное. А потом губы дрогнули в усмешке, делая его похожим на злодея.

– Нет так нет. – произнёс он тихо и доверительно, как секрет лучшему другу. – Только учти, там, куда мы идём, мужчин много, и не все они будут добры к тебе. Новенькой, свежей куколке без косы, да ещё и с таким знаком.

Закончив с мазью и перевязкой, Люсия подняла глаза:

– И что же ты предлагаешь?

– Для начала перекусить, ты уже еле-еле на ногах держишься. Потом отдохнём, и в путь. – Джейсон снова выглядел нормально. Даже немного печально.

– Нет, что МНЕ делать.

– Ничего. Расслабься и получай удовольствие. Ведь именно этим ты занималась дома, верно?

В первое мгновение ей захотелось возразить, накричать, доказать, что всё не так, но тон мужчины, его открытый взгляд не соответствовал смыслу слов.

Она поняла, что тот лишь предполагает, как всё будет в лагере. Надеяться на помощь отца она не может – как один простой рыбак защитит её от множества осуждённых? От мужчин, к которым попала новая молодая игрушка, с которой по закону можно делать всё, что угодно?

– Боишься? – на плечи опустились тёплые сильные руки. Дыхание защекотало затылок. – Есть предложение.

Девушка повела плечами, сбрасывая ладони. Она подумала о нескольких вариантах, но все казались неподходящими. В её сознании любая близость казалась опасной, но щекочущее дыхание будоражило, пробуждая и что-то новое. И это пугало. Прошептала, стараясь чтоб голос прозвучал ровно:

– Понимаю. Но я… Против. Поэтому опять прошу, отойди.

Вкуснейший запах готовых грибов грозил обернуться запахом угольков, и мужчина кинулся их спасать. Или это было выполнение просьбы? Пока Джейсон складывал палочки с грибами на лист, девушка отошла в сторону. Босые ступни слегка покалывало –новый дом и сам был не против познакомиться. Закрыв глаза, она прислушалась, пропуская через себя всё, что хотел показать ей Остров. Сколько жизни и силы, сколько света и тайн!

– Поделись, Матушка, поделись, природа, со мною своею силой, поделись жизнью, чтоб вынести мне новые испытания, чтобы выжить и тут. Поделись мудростью, помоги не стать той, кем меня считают видящие мой облик, – шептала она, обращаясь к той, которую считала своей покровительницей.

– Эй, малышка, кушать-то будешь?

Недовольное урчание, предательски громкое, заставило её покраснеть, но всё же присоединится к трапезе. Подавая импровизированную тарелку, мужчина испытующе заглянул в глаза Люсии. И улыбнулся так светло и искренне, что ей стало спокойнее.

– Спасибо.

Кажется, после еды сил не прибавилось, и она только ещё больше устала. В тишине вся усталость за предыдущие сутки тяжелой ношей навалилась на плечи. Чужая пока еще земля не давала достаточно сил, и сон утащил её в свои объятия.

И казалось, что остров – это лишь сновидение умирающей в маленькой лодчонке посреди океана девушки-целительницы. Той, что осмелилась отказать влиятельному богачу в близости. Умирающей дочери, чья мать беспокоилась больше о собственном благополучии и будущем младшего сына. Видения умирающей в волнах, которые отчего-то пахли мускусом и кардамоном, и немного сосной.

Проснулась она, когда солнце прошло больше половины пути от зенита, рывком села, отгоняя кошмары полудрёмы.

Пробивающиеся сквозь листву ласковые лучи солнца и шум водопада успокаивали, напоминая, что суд, ненадёжная лодка и хитрое течение уже позади.

Чуть опустив веки, она прислушивалась к себе. Тело ныло от усталости, и снова хотелось пить. На краю сознания ещё таилась боль, а голова казалась непривычно лёгкой.

– Как отдохнула? – провожатый был совсем рядом и тоже дремал, засыпав остатки костра землёй. – Поднимайся, как раз до заката успеем.

Он протянул руку, помогая встать. Но в этот раз касание не только обдало жаром – в мгновение пальцы и ладонь девушки покраснели как от ожога.

– Ай! – выдернув руку, долго, с недоумением она рассматривала пальцы.

– Проклятие неприкасаемых… Похоже, мстительный попался тебе судья, заколдованной печати не пожалел. Малышка, что же ты ему сделала?

– Ничего не сделала, а наоборот. Отказала…

Это печати были одноразовыми и довольно дорогими. Проклятие “неприкасаемости” могло иметь разную силу и эффект.

От неприятия контакта, небольшой сыпи, и до такого, что достался Люсии – одно лишь прикосновение другого человека вызывало ожоги, как от огня. Она вздохнула, сильнее затягивая ворот, и надеясь, что её клеймо не увидят. Ведь один лишь его вид –позволение не только коснуться, но и много большего.

– Сейчас уже ничего не изменить, так что лучше поспешим, хочу успеть к ужину.

Петляя по тропинке вниз, девушка размышляла, зачем было останавливаться на целых полдня, если поселение рядом. В голову приходил только один вариант – мужчина понял, насколько та измотана.

Традиционные звуки близости человеческого жилья проявлялись на грани слышимости, изредка прерываемые криками животных. Вскоре стали доносится и запахи. Возможно поэтому поселение казалось обманчиво близко – лес закончился, а деревня так и не началась, если не считать домика лесника. А за ним простиралось довольно большое поле, усеянное пшеницей и ровными грядками овощей.

– Почти пришли. Скоро найдём тебе комнату, и обсудим чем ты можешь быть полезна нашему поселению.

Люсия только кивнула. Похоже, мужчине не хотелось её сопровождать. Сухой тон, лишенный всяких эмоций, скупые движения. Да он даже не оглядывался проверить, идёт ли она за ним.

Показались дома. Они липли к скале, и жались друг к другу, опутанные ступенями и лестницами. Крыши одних были балконом или входом других. Смеялись дети, перекрикивались соседки, готовившие ужин в открытых общих очагах. Но ощущения бедности и уныния не было – домики белые, некоторые даже расписанные, кругом полно цветов и зелени в глиняных горшках. И всё это полыхало в последних лучах солнца.

– Я так понимаю, понравилось?

– Да, не ожидала такого…

Джейсон только хмыкнул, и не стал продолжать разговор. Всех новеньких удивляло, что отверженные не желали сами скатываться на дно. И в этот момент обычное спокойствие вечера разорвалось криком.

3.Поселение

Люсия замерла. Кричала женщина, протяжно и устало. Знакомый звук. Мужчина вздохнул, всматриваясь напряжённо куда-то вглубь лабиринта домов.

– Марта… Так и не разродилась.

– Давно? – тут же деловито поинтересовалась девушка, поудобнее перехватив свой узелок.

– Вторые сутки уже.

Девушка кивнула.

– У вас нет лекарей? Или повитухи?

– Откуда? Такие к нам не попадают. Всегда сами справлялись.

– Тогда я постараюсь помочь. Показывай дорогу.

Они быстро проскочили поле, несколько поворотов и небольших лестниц. Уже после третьего девушка поняла – найти дорогу самостоятельно у нее не получилось бы, указателей тут попросту не было, а ориентиры глаз не цеплял. Темнело, в окнах зажигался свет, приглушённый тканью, заменявшей шторы – и везде разных цветов.

– Пришли, – Джейсон остановился у порога одного из домишек. –Мне дальше нельзя.

Внутри слышались разговоры, возня и усталые стоны. Женские голоса вразнобой что-то советовали роженице, требовали вот прямо сейчас тужиться и выталкивать. В передней части дома несколько женщин и пара девушек ругались – одни требовали открыть окна, другие – ни в коем случае не вынимать деревянные ставни-заглушки, дабы не впустить злых духов.

В следующее мгновение Люсия ворвалась в помещение. Раздвинув стоящих у двери, вошла в спальню, и ужаснулась. Обессиленная молодая женщина лежала на грязном, насквозь промокшем белье. Она тихо попросила пить, в ответ на что ей запихнули косу в рот и ответили “нельзя”.

– Да как так можно! – заорала Люсия. В голосе зазвенели властные нотки – Немедленно все вон!

– А ты ещё что за птица? – Сузила глазки старушенция, вся обвешанная амулетами. Видимо, главная у женской половины.

– Чародейская синица! – зло ответила девушка, указывая на дверь. – Травница я, и роды принимать умею. А теперь пошли вон!

Но никто выходить не собирался, осуждающе глядя на новенькую. Марта тихо застонала.

– Джейсон! Выволоки их всех отсюда!

Бабы притихли и переглянулись. Похоже, её провожатого здесь уважали. А Люсия метнулась к роженице, уголком глаза отмечая, что женщины всё же покинули комнату.

Ощупала живот роженицы. Да, ситуация странная. Ребенок лежит правильно, схватки есть, да и воды ещё не отошли… Но сил у женщины не оставалось. Вспомнила, какие из трав есть в котомке и улыбнулась – повезло, всё необходимое есть. Почти.

– Марта, продержись ещё немного, к утру справимся, хорошо? Меня зовут Люсия, я вам помогу.

Под пальцами она ощущала биение двух сердец – тяжелое, усталое матери и уверенное ребёнка. Тот явно хотел жить, и не собирался сдаваться. Маленькая, но такая тёплая искорка магического дара подпитывала оба тела. Надо поспешить, пока не выгорел.

Девушка выглянула наружу, где молча столпились все изгнанные женщины и зло зыркали на неё. Откинув волосы со лба, распорядилась:

– Мне нужны две сильных, не болтливых девушки, и срочно кипяток, травы заварить. И питьевой воды!

На этот раз без лишних слов от группы отделилась пара женщин, а маленькая девчушка метнулась к очагам.

В комнате Люсия потребовала открыть ставни, но затянуть окошко сеткой и поменять под Мартой постель, а также сменить ей рубаху. Сама же в ступке перетирала необходимые травы, нашептывая прошение Матери и тихонько напитывая их силой. В сознании промелькнула странная, неуловимая мысль и пропала.

Роженица уже не стонала, а тихо всхлипывала, безучастно позволив себя приподнять для смены белья. И после лежала с закрытыми глазами. Времени оставалось мало. Вскоре прибежала девчушка с булькающий чайником.

– Наливай сюда, только медленно.

Чашку с травами заполнили на половину, и Люсия стояла напротив кровати, помешивая получившееся зелье. Не хватало только одной вещи.

– Сюда нужен сахар, ложки три-четыре. Есть?

Девочка тут же подала горшочек с сахаром. Смешав и процедив то, что получилось, Люсия присела на край кровати:

– Пей, пей, милая. Потом немного отдохнёшь, и родишь.

Помогая женщине выпить горько-сладкую смесь, она поглаживала ее волосы и нашептывала успокаивающие Слова. Так, чтоб совсем никто не слышал.

Протянула пустую чашку девочке и случайно коснулась пальцев. В тот же момент ощутила боль ожога. Вздохнула, осматривая покрасневшие пальцы. Значит, полная изоляция… Почти полная. Боги дозволили ей спасать жизни.

Женщину успели обтереть влажным полотенцем и дать той попить чистой воды.

– Вот так, дыши спокойно, всё будет хорошо. Ещё немного…

На постели растеклась темная лужица, а через пару минут раздался удивлённый, болезненный вскрик. Под пальцами пробежала волна спазма.

– Время. Теперь тужься. И дышать не забывай....

Под её тихие увещевания появилась головка, а потом и вся малышка. Сразу же запищала. Новорожденную обтерли и положили на грудь матери, накрыли обеих покрывалом, обрезали пуповину.

Мать улыбалась, поглаживая дитя. Распахнулись двери – женщины стремились покинуть спальню, избегая взгляда травницы. Они словно боялись услышать слова осуждения, хотя у Люсии для этого не хватало ни сил, ни желания.

На улице мужчины поздравляли отца, заталкивали его внутрь дома и наперебой предлагали имена для новорожденной.

Взяв свой узелок, Люсия вышла, устало улыбнулась окружавшим её людям. И сразу за порогом провалилась во тьму. Последнее что она видела – две пары испуганных мужских глаз. Одни, серые, холодные, принадлежали Джейсону. А вторые болотно-зеленые, в сеточке морщин. Смутно знакомые, из далёких времён, когда всё было хорошо.

***

Сквозь плотный туман мучительного сна без сновидений прорывались мужские голоса.

Пока слов не разобрать, но сознание ухватилось за них, как за нить, в надежде найти выход из этого тяжёлого места.

– … му надел перчатки. – говорил один, низкий, бархатистый.

– Сразу ко мне привести не догадался? – этот голос постарше, со знакомой трескучей хрипотцой. Отец? Но он же…

– Сэм, в который раз повторить? Люсия сама приняла решение помочь. Если б не она, Старый Пёс потерял бы пару, да и дочку тоже.

В глубине комнаты раздался стук – два стакана одновременно и с силой грохнули на стол, а собеседники дуэтом выдохнули. Кто как, а мужчины почти в любой ситуации обсуждают проблемы и принимают решения в сопровождении алкоголя.

Нервный смешок вырвался из груди хрипом, а глаза так и не открывались. Слабость не позволяла и пошевелиться, словно травница вычерпала весь резерв, чего раньше не случалось.

– Проснулась… Тогда я пойду, сами понимаете, – голос молодого мужчины был знакомым, но тон его совсем не такой, как при их первой встрече. Казалось, он и правда сожалел.

– Да, да. Кыш уже.

Шаги, быстрые и уверенные, скрип двери. Совсем недолгая тишина, плеск жидкости в стакане, и снова шаги, на этот раз в сторону кровати. Девушку приподняли, под спину сунули ещё подушку, помогая удобнее сесть.

– Вот, попей.

Даже запах у мужчины тот самый, из детства – дым, карамельки и море. А ещё табак.

После пары глотков смогла, наконец, разлепить глаза. И первое, что она увидела – была трубка, которую нервно крутили в пальцах. Старая трубка с уже затёртым, неумело нацарапанным корабликом. Перевела взгляд на лицо.

– Па-ап… – сипло всхлипнула и уткнулась лбом ему в грудь.

Слезы текли по щекам без остановки. Ещё сутки назад она была брошена всеми, предана и выброшена как ненужная вещь, к тому же намеренно испорченная, дабы никто не подобрал. Теперь же девушка нашла того человека, по которому безмерно скучала многие годы, не желая верить в его смерть.

А староста поселения изгнанников просто гладил её волосы.

Он не знал, что сказать, боялся скатиться на матросский матерный. Его дочь, милый, маленький солнечный зайчик теперь тоже одна из них. Что должно было произойти, что Люсия стала даже не просто продажной, а клейменой шлюхой без косы? Как жила его семья эти годы? Почему та женщина позволила подобному произойти?

Любой попавший сюда больше не мог покинуть остров, это была его суть, его магия. Эта проклятая земля стала спасением его жизни и приговором для семьи.

Так они сидели долго, пока Люсия, наревевшись, не успокоилась. А потом завозилась в руках отца.

– Папа, мне бы это, ну…

“А она краснеет так же очаровательно, как мать” пришло в голову мужчине, и тот улыбнулся.

– Да, милая, вон та дверь, – Сэмюель помог дочери подняться, а сам ушел в «столовую» часть дома. Достал хлеб, сыр, остатки буженины. На столе уже стоял чайник с заваренными ароматными травами.

Девушка вышла в платье, предусмотрительно оставленным кем-то из женщин, заглянувшей к ним утром. Вместе с корзинкой с сыром, молоком и свежим хлебом.

– Давай кушать, малышка.

Люсия присела за стол, всматриваясь в отца. С детства она помнила его добродушным, веселым, крепким мужчиной, всегда готовым поговорить с дочерью.

И, хотя за прошедшие годы его черты сгладились из памяти, – вот он, сидит напротив, наливает ей чай. Высокий, с военной выправкой, не исчезнувшей в простой жизни. Некогда русые волосы теперь стали седыми, появились морщины, но зеленые глаза до сих пор сияли так же, как и у нее.

– Говорили, ты шагнул со скалы… Хотя я помнила, брал ведь лодку, порыбачить. А потом, вроде, буря…

– Прости. Из-за моей самонадеянности тебе пришлось стать… Стать… – мужчина так и не смог произнести жуткого слова, не желая принимать страшной судьбы любимого ребёнка.

Люсия мягко улыбнулась, пригубила чай.

– Нет, не пришлось, это просто месть. Я простая травница, – пока она не хочет рассказывать об этом, но рядом с родным человеком боль прошедших дней утихает.

– Расскажешь, как жила?

– Расскажу, обязательно. Только давай потом?

Сэмюэль смотрел на дочь. Ей пришлось не только расти без отца, но и рано повзрослеть. Но в ее глазах не было ни злости, ни порочности. Открытый взгляд, немного усталый, с плещущейся надеждой и отголосками боли. Большего его малый дар не показал, но и этого было довольно, чтоб поверить – она осталась той же, доброй, отзывчивой его малышкой. А уж теперь он постарается сделать всё для её счастья. Всё, что сможет, пока не окончилось его время.

Отец и дочь вели неспешную беседу, за короткими фразами вспоминая тех себя, что остались в прошлом, на большой земле. Пока оба опасались переходить к болезненной теме жизни «после». Сэмюэль уже давно привык к одиночеству, к мысли что «там» его похоронили, и он никогда не узнает судьбу дочери. Хотя с каждым новым человеком вспыхивала надежда «а вдруг слышали о такой?» Теперь же в сердце колыхалась невообразимая смесь эмоций – от боли и отчаяния до надежды и счастья.

Люсия же радовалась, ведь отец теперь рядом, и она точно не пропадёт. И пусть придётся носить полностью закрытую одежду и забыть об отношениях, но она проживёт неплохую жизнь. И принесёт пользу этому маленькому сообществу. Только для начала надо выяснить, как же тут живут, и чем она сможет помочь. А отец, словно услышав её мысли, побарабанил пальцами по столу и задумчиво произнёс:

– Ты не волнуйся, занятие тебе точно найдём. Только вот как бы некоторые горячие головы…

– Горячие головы были всегда и везде, – задумчиво протянула девушка, беря кусочек сыра и свежую, ароматную булочку. – Это Проклятие… Нельзя касаться людей, кроме больных, понимаешь?

– Но им тебя никто трогать ничего не мешает. – закончил её мысль отец. – И больно будет только тебе.

Он на мгновение задумался, что-то прикидывая, и встал.

– Сейчас у нас собрание, я предупрежу кого смогу, чтоб не прикасались к моей дочери. Но сомневаюсь, что к моим словам прислушаются все. Постарайся лишний раз из дома не выходить.

– Папа, какой лишний раз? Да я ж тут заблужусь моментально!

– Вот и посиди в доме. А после обеда я вернусь, покажу тебе некоторые секреты. До встречи, мой Солнечный Зайчик.

Девушка опустила соломенные занавески на двери и окнах, вынула ставни, подоткнула юбку, и принялась за уборку дома. Ожесточенно выметая паутину, она пыталась унять грустные мысли о собственной судьбе.

***

В общем зале было очень шумно. Собрались почти все – кроме тех, кому было откровенно наплевать. Но такие жили отдельно от поселения и никак не влияли на жизнь общины. Обсуждали невероятную новость – у них появился лекарь.

– Вот если б ещё и с даром, а не просто травница…

– Ты что, она же шлюха. Разве девушка с Даром до такого опустится? Да ни в жизнь!

– Уверены, что она из таких? Может, с волосами просто беда приключилась? Клеймо ведь никто не видел, – подала голос одна из женщин, но её не слушали.

– А если ей нравилось?

– Тогда бы не попалась!

– Хорошенькая такая, надо заглянуть в гости!

Мужской гогот заглушил скрип стула, на который устало опустился староста. Заметив его присутствие все затихли, но ожидание затянулось. Старый Сэм не спешил говорить, обводя взглядом присутствующих.

– Эй, Сэм, так что там за рыжая цыпочка? – подал голос самый нетерпеливый, и остальные согласно загудели.

Бывшим матросам, пиратам и выжившим бандюганам было особенно интересно – не так часто в их края заносило таких молодых и красивых девушек. Да и женщин, в общем-то, тоже.

До появления этого сурового мужчины судьба тех немногих была незавидна. Их брали все без разбору, частенько ещё и устраивая драки меж собой. Теперь женщина сама могла выбрать себе нескольких мужей. И каждый надеялся стать тем счастливчиком, которого изберет новенькая – молодая, красивая, да ещё и наверняка многим премудростям наученная. Поэтому слова мужчины были для них подобны взрыву в пороховом трюме:

– Люсию вы не получите.

Жесткие, уверенные слова потонули в возмущенных криках.

– Успокойтесь сейчас же! – крикнул высокий, темноволосый парень, стоявший у двери. – Попробуйте напрячь память, и вспомнить, как зовут дочь Сэмюэля?

– Рыжая… Люсия?

– Твой Солнечный Зайчик, Люсия?

– Неужели она?

– Сэм, как же её так угораздило?

– Похоже, плохо ты знал свою малявку!

Сразу посыпались вопросы, ведь каждый знал о горячо любимой девочке, оставшейся там, на далёком берегу. Только мало кто верил, что дочь матроса могла остаться такой же невинной, как в детстве.

Староста вздохнул, снова пройдя взглядом по комнате, словно желая проникнуть в душу каждого, донести до них свое требование.

– Как именно всё случилось, я пока не знаю. Подозреваю, это делишки жирдяя и его братца-судьи. Они и вправду клеймили мою малютку… Ещё и проклятой печатью. Поэтому попрошу вас избегать прикосновений. От слова «совсем». И тогда Люсия останется тут и будет помогать нуждающимся.

– Проклятая печать? Это как? – заинтересовался Николас, один из самых молодых парней. Он был юнгой до бури, закинувшей его на остров.

В ожидании ответа никто не заметил, как две тени покинули помещение.

– Иногда обвинитель договаривается с магом, и тот вплетает в железо клейма заклинание, которое потом переходит на преступника. И они могут быть совершенно разные. Для Люсии это «Неприкасаемая» с огнём, действующее лишь на нее. Поэтому прошу не добавлять моей дочери боли. Она будет для вас лекарем, но не более. – Сэм ещё раз вздохнул, опустив глаза. Теперь необходимо обсудить ещё некоторые вопросы, и домой.

– Да, не повезло… Такая красотка, да не про нас.

– Зато, может, от язвы своей избавишься.

– От которой из них?

***

Близился полдень, но отца всё не было.

Люсия успела прибраться в доме и осмотреть его. В дальнем углу обнаружилась лестница в комнаты второго этажа, на поверку оказавшегося несколькими комнатами с отдельным входом, пусть сейчас и забитым. Больше было похоже на пустующий отдельный дом, почти полностью увитый разными растениями.

«Похоже, я нашла себе жилье», решила девушка. Не жить же с отцом в одной комнате. Но уборку там отложила на потом – вдруг у домика есть хозяин? Вновь спустилась вниз, и тут же поняла, что в доме она не одна. Интуиция кричала об опасности, но сделать Люсия уже ничего не успевала, даже сбежать. Она оказалась в тисках цепких рук, а хриплый шепот всколыхнул короткие волосы на затылке.

– Вот она какая, малышка-травница…

Рядом раздался второй голос:

– Да какая из шлюхи травница? Так, наверняка выучила пару травок и рецептов, чтоб не понести случайно, и хватит.

От мужчин тянуло кровью, брагой, и ещё чем-то горько-кислым, удушливым. От этого запаха слезились глаза, и лиц было не разглядеть. Девушка хотела закричать, но её рот накрыли чужие губы. Жестко, властно мужчина вталкивал свой язык, пробуя её на вкус и пробуждая проклятие. Затем нехотя отстранился, оставив горькое послевкусие и боль обожженных губ. В это время второй крепко держал её за плечи, хотя тело и так перестало её слушаться.

– Вку-усная, молодая, – довольно потянул первый, поцокал языком. – Мне нравится.

Он прихватил девушку за подбородок и, задирая ее голову вверх, рассматривал, кажется, с огромным удовольствием, как краснеет и покрывается волдырями кожа под его пальцами.

– Ох ты, какое интересное проклятие! Мне нравится, очень нравится! – Голос сбился до хрипа – Ты получишь лучшую смесь ощущений – боль и наслаждение! О да, в этом я мастер!

– Интересно, зачем она Сэму? Староста не из тех, кто любит причинять боль. – прошелестел бесцветный голос из тумана плывущего от боли сознания. – Сомневаюсь, что такая красотка его дочь.

– Да фигня, не важно это. Давай её на стол. До прихода старика успеем. И не дай ей грохнутся в обморок! Хочу, чтоб она ощутила всё!

Вот её тело поднимают, и подсаживают на стол, вот чужие руки расшнуровывают платье. Нарочито медленно, каждый раз стараясь зацепить кожу. Мимолётно касаются волос, скулы, опухших губ. Дыхание сбивается. Больно, а будет ещё больней.

Матерь, спаси! Поторопи отца, пусть скорей вернётся, прогонит их!

Но нет, богиня наверняка не слышит её, меченую. Теперь она изгнанница, теперь не увидеть светлого лика. Не войти под зеленые своды…

Платье падает с плеч, освобождая грудь, которую тут же мнут со спины руки первого. Задирают их, чтоб другой мог обхватить вершинку ртом, моментально прикусив розовую горошину. В то же время рука его ползет по ноге, задирая подол платья, приближаясь к самому укромному месту. В спину и бедро упирается твёрдая плоть, мужчины оба возбуждены, проделывают всё молча и хрипло дыша. Тот, что сзади наклонился и укусил её шею, присосался и замычал, а рука второго добралась уже к цели…

Боль нарастала, обещая вот-вот погасить сознание, но магия мужчин не позволяла скользнуть во тьму, как и не позволяла вырываться и кричать…

***

Она плыла в зелёном океане, окутанная сизым, прохладным туманом. Постепенно окружение приобретало чёткость, но не до конца. Словно было живое, и не желало показываться. Трепетало, то охватывая её, то отступая, борясь с огнём. И, наконец, победило.

– Ты всё же вернулась в мой Дом.

Голос нежный, печальный и такой знакомый. Люсия потянулась и села. Теперь мир принял очертания зеленого шатра с множеством подушек цвета луговых трав и рек. Большие и маленькие, изумрудные, синие, голубые, с яркой вышивкой и без, они полностью закрывали пол, а среди этого богатства – резной деревянный столик. Остатки тумана развеялись, и девушка ощутила аромат травяного чая и цветочных цукатов. Такое есть только в одном месте. Люсия виновато склонила голову.

– Простите, Матушка… Я недостойная дочь….

Лёгкое шуршание, и у её плеча оказывается вполне осязаемая фигура, укутывает девушку в прохладный шёлк, гладит по волосам… В этом пространстве её волосы снова длинны, а кожа чиста. Тут нет боли, нет слёз. Сюда приходит только Душа, сама суть.

– Я всегда тебе рада. Сила твоя растёт, Люсия. – богиня помолчала, продолжая обнимать девушку. – И ты последняя из моих Дочерей. Мир почти забыл о нас.

Но это девушка и сама знает. Не так давно прошедшая война унесла жизни многих, а впереди, по слухам, назревает ещё одна.

– Я… Я там умерла?

– Нет, дитя моё. На счёт остального тоже не переживай, – успокоила её женщина, разливая чай. – держи, твой любимый.

В прозрачных чашках плескался ароматный напиток янтарного цвета с ароматом вереска и мёда. Люсия, улыбнувшись, пригубила чай. Силы потихоньку восстанавливались, перетекая к её реальному телу.

– Значит, меня спасли? Он не успел?

– Дитя, чистота телесная для меня не имеет большого значения в вашем случае. Но нет, не успел, – богиня, склонив голову набок, задумалась о своём, похрустывая сахарными лепестками.

Люсия же рассматривала свою покровительницу.

Богиня могла предстать в любом образе. В старых храмах, задолго до войны, обычно было не меньше семи статуй, и все совершенно разные. Сейчас Мать приняла облик светловолосой женщины лет двадцати пяти. Полные губы, серые глаза, тонкие руки с нитяными браслетами на запястьях. В прежние времен богиня сама выбирала среди новорожденных девочек тех, кто будет ей служить. Не жрицей в храме, нет. У существования Дочерей была иная цель. Они росли в своих семьях, и никто не догадывался, кто посещает их сны. Теперь Богине поклонялись редко, единственная женщина, она не вмешивалась в дела других, но и забыть о себе не давала. И мстила по-женски, коварно. Именно так на карте появилась пара пустынь и круглое-круглое море. И много ещё чего. В затянувшемся молчании они допили чай, и шатёр стал потихоньку истончаться.

– Да, Люсия… – Великая Мать взяла её за руку, внимательно осмотрела и вздохнула. – Проклятие твоё я снять не могу. Там другие постарались. Тебе придётся научится с ним жить. По крайней мере, пока не поймём условие. А теперь до встречи.

Шатёр медленно растаял, а на смену ему пришла темнота и боль. Опять.

***

Сознание вновь с трудом выпутывается из липкой тьмы, в который раз за много дней. Обожжённая кожа саднит и чешется, даже примочки, которые как раз сейчас меняли, особо не помогали. Девушку немного знобило, и хотелось поплотней укутаться в одеяло. Чужая, тонкая рука проникла между ног, и девушка дёрнулась, пытаясь отстраниться.

– Успокойся, это всего лишь я. И травы, лечебные… – прошептал женский, даже девчачий голос. И тут же звонкий крик. – Она очнулась!

Быстро закутав Люсию в одеяло, девочка впустила в дом троих мужчин. Отец тяжело присел на край кровати. Его руки дрожали, а глаза покраснели. Казалось, в волосах стало больше седины.

– Прости, прости, Люсия. Если б я не задержался… Спасибо ребятам, догадались проверить, как ты без меня.

Мужчины остановились в глубине комнаты, и не подходили. Люсия подтянула покрывало повыше, прячась за ним.

Украдкой осмотрела руки. Волдыри уже сходили, покрывались корочкой. Губ она не ощущала и, кажется, даже не могла ими пошевелить. В ближайшее время ей на улицу не выйти. Возможно, опасности больше нет, но всё же страшно. Подняла глаза на отца, будто спрашивая – что же было?

– Пока всего не расскажу, но те двое больше никого не побеспокоят. Мы перенесли тебя в верхнюю часть, сюда нельзя попасть снаружи, пока что. А Джейсон и Лис будут присматривать за тобой, когда меня нет, – отец кивнул в сторону вошедших с ним. – Им можно доверять.

Девушка перевела взгляд внутрь комнаты. Кивнула головой, позволяя мужчинам подойти. Надо же взглянуть на тех, кто будет рядом в ближайшее время.

На свет выступили двое, и выглядели они почти как близнецы – рост, комплекция, одинаковый разворот плеч и упрямый, изучающий взгляд. Волосы длинные, заплетены в косицы со всякими украшениями, позвякивающими при ходьбе. Джейсона она узнала, и улыбнулась тому одними глазами, но мужчина отвел взгляд, упрямо поджав губы.

Второй, представленный как Лис, отличался более тонкими, даже заостренными чертами лица. В отличии от русой гривы первого, волосы его были черными как смоль и короче – чуть ниже лопаток. В ухе блеснула серьга.

Он приветственно кивнул и улыбнулся:

– Я многим обязан Сэму, и буду рад помочь. Рад знакомству, хотя жаль, что в таких обстоятельствах.

Строго глянув на Джейсона её отец покачал головой и встал:

– Итак, знакомство произошло, оставляю тебя на попечении Кати, она старшая дочь Марты. Знает несколько трав, часто помогала как раз ребятам с ожогами.

Мужчины ушли, оставив их одних, а смышлёная девочка тут же притащила её узелок с травами. Вытаскивала мешочек за мешочком, показывая их. На нужные травы Люсия моргала. Потом точно так же травы отмерили, заварили. Это был специальный отвар для таких как Люсия, для восстановления сил и тела, если оно ранено. Только вот основное время упущено, она пробыла без сознания больше трёх дней, а значит, восстановление затянется.

Вскоре она проваливалась в беспокойный сон, просыпалась, выпивала отвар и вновь засыпала. Спустя пару суток смогла разговаривать, и подружилась с девочкой. Оказалось, та давно хотела стать лекарем, только вот не судьба выучиться на острове, хотя небольшой дар есть.

– Может, даже в академию в столице бы приняли, – мечтательно говорила она, изучая названия и свойства новых растений.

Несколько раз в день к ним поднимались отец или охранники.

Лис приходил чаще, и оказался довольно неплохим собеседником. Талантливым рассказчиком, поведавшим ей многое о быте этого поселения – Дома Отверженных. О причинах, приведших его сюда, не говорил. Только грустно улыбался, поглядывая на Джейсона, если и приходившего, то всегда сидевшего подальше и угрюмо молчавшего.

Постепенно Люсия пришла в себя, смогла вставать и ходить, не испытывая боли и дискомфорта. Все шрамы на лице и теле заживали, не оставляя следов, что пару раз вызывало вопросы у хмурого мужчины. Но после второго ответа “только лишь сила трав” интересоваться перестал.

Всё чаще сидела у раскрытого окна, дошивая себе скудный, но удобный гардероб. Ведь придёт время, и ей нужно будет выйти на улицу. А когда же это сделать впервые, как не в приближавшийся День Матери? Первый день праздничной седмицы, когда восхваляют всех богов. Она улыбнулась, разглаживая верхнее зеленое платье, раздумывая, что бы вышить? Взгляд упал на разросшийся под окном лилово-розовый цветок. Вереск… Ну конечно!

4.День Матери

Настал день праздника. В этом месте его не праздновали с таким размахом, как на материке. Особенно первый, День Матери. Тут было не так много женщин, а мужчинам до женского божества дела особо и не было. Но уже с рассветом у озера с водопадом стали собираться девушки и женщины.

Люсия стояла у зеркала. Неизвестно как и где его откопал отец, отполированный лист бронзы, зачарованный особым способом, но девушка теперь видела своё отражение. Невысокая, тоненькая, с грустными зелёными глазами. Веснушек, наверняка стало ещё больше, но это зеркало их не показывало. Рыжие волосы неровными, короткими прядками торчали во все стороны из-под шарфа. Рукава белой рубахи украшали мелкие цветы вереска, ноги облегали мягкие лосины болотного оттенка. А сверху – зеленое платье до колена с мягким корсетом, шнуровкой спереди и разрезом до бедра. На запястьях – традиционные нитяные браслеты, на поясе – ленты с бусинами.

Теперь у её домика был собственный вход, и даже терраса со множеством цветов в горшках. И сейчас она ждала свою маленькую подружку и мужчин-охранников.

Первым появился темноволосый:

– Вы прекрасны, госпожа.

– Лис, прекрати. Я знаю, как выгляжу, – Люсия улыбнулась, осматривая друзей. Мужчины одеты как обычно, словно и не праздник вовсе. Лис, как всегда, дурачился, а Джейсон витал в своих мыслях и только кивнул:

– Светлого Дня Матери, Люсия.

– Спасибо, Джейсон.

– Смотри, мне папа ленты наколдовал!

Отец Кати был магом-материальщиком, хоть и слабеньким. И на создание этих ярких, блестящих лент у него ушло почти два месяца.

– Какие красивые. – Люсия погладила девчушку по голове и направилась к выходу из своего дома. Сегодня она впервые покинет его, впервые увидит, как выглядит её новое пристанище в свете дня. А люди увидят её.

По поселению уже давно ходили слухи о странной девушке, спасшей жизнь роженицы и её малышки, о девушке, которую чуть не взяли силой в доме её отца-старосты. А ещё ходило множество слухов о её возможной силе. Люсию забавляли истории, которые каждое утро с восторгом пересказывала ей Катя.

Они вышли вместе, и девушка зажмурилась от солнечных зайчиков, отражавшихся во множестве стекляшек и металлических бляшек, обильно украшавших дома, где есть девушки.

Дорога вела их вниз меж домов, вилась в сторону сердца острова. Несколько седмиц назад она уже проходила озеро, но теперь они должны были подойти к нему с другой стороны. Большие камни перекрывали небольшой обустроенный пляж – традиционное место для купания. Навесы, завешенные лентами и нитками бус, по деревянным мосткам можно было пробежать и нырнуть сразу в прозрачные глубины озера.

Женщины устроили тут небольшое святилище, с тремя статуями Многоликой Матери. Во всём мире не в каждом храме была даже одна статуя. Иногда только лишь постамент от неё. А на острове – целых три! И сегодня женщины приносили Ей свои дары – цветочные венки, вышитые подушечки, покрывала. И даже одну чашу, полную сладких ягод.

– Жаль, среди нас нет ни одной жрицы… Хоть кого-то, кто поведёт Танец. – посетовала старушка, сидевшая на скамеечке под деревьями. – Жриц теперь нигде нет…

– Совсем нет? Зачем же тогда вы проводите праздник?

Та грустно улыбнулась.

– На самом деле никому этот праздник не нужен, просто повод выпить. Мы давно забыты богами. Потому мы и не танцуем.

– Я слышала, в мире уже давно не проводят Обряд с Танцем. Но ведь просто танцевать не запрещено?

Девушку пронзил внимательный взгляд серых глаз:

– А ты кто такая?

И вопрос этот прозвучал странно, словно и не имя её спрашивали. Хотя, каждый на Острове уже знал о молодой травнице. Она оглянулась на мужчин, но их давно не было рядом. Друзья, даже не попрощавшись, сразу свернули, не доходя до камней – там притаилась палатка с выпивкой. Кати успела проскочить и удрать к воде, на ходу сбрасывая платье.

– Милостью Богини, одна из дочерей Её. – ответила, слегка изменив фразу, которой ответила бы жрице в храме. – Люсия.

Взгляд старухи потеплел, губы растянула улыбка.

– Меня тут Матушкой Бо кличут. В детстве на побегушках при храме была. А ты, может, и жрицей стать могла, Силу чую… Что же ты с жизнью своей сделала, девонька?

Вздохнув, Люсия присела рядом. С этого места видно и пляж, и всех входящих.

– Матушка, знаете же, ни одна из нас не властна над своей судьбой. А в храм меня не взяли.

– Странно. Представим, что я тебе поверила. Только печать, да ещё и с проклятием за просто так не ставят.

– Вы много времени провели при Храме. А там не так много мужчин, – не удержалась от внезапно желания нагрубить девушка и отодвинулась.

– Деточка, свой «пропуск» на Остров я получила не просто так, и у тебя такой же красуется. Но не переживай, вижу, что чиста. Непросто тебе у нас будет. Любой имеет право на тебя, понимаешь, любой. И отец не всегда рядом будет.

В словах старухи пряталось нечто иное, недосказанное, и Люсия решила уточнить, правильно ли поняла:

– Матушка Бо, мне кажется, вы знаете способ избежать… Повторения.

Старуха хрипло рассмеялась, поднимая костлявую руку, всю увешанную нитяными браслетами, потрясла ею:

– Деточка, тут выход только один.

***

В это же время, с другой стороны камней, собиралась мужская компания. Каждый год они приходили в надежде на то, что там, на берегу, всё же начнётся Танец. Что будет возможность рискнуть и получить на свой брак благословение Матери, а, значит, и одарённых детей. Каждый втайне мечтал о таком, но мужская компания больше пила, старики рассказывали «как было раньше», а молодые строили невероятные планы побега. Пока невозможного из-за особенной магии острова.

– Джей, ты так и будешь отмалчиваться? Уже месяц почти.

– Не она это.

Лис только покачал головой. Всякий раз друг пресекал разговор на эту тему. Но странная рыжая девушка, оказавшаяся дочерью Сэмюеля, вполне могла быть той самой, из пророчества. Только упрямец думал совершенно о другой, оставшейся там, далеко. И потому считал пророчество обманом, уловкой, которой его заманили в ловушку и так легко предали. Призраки прошлого иногда оживали в их доме, бродили из угла в угол, пугая огромными глазами цвета весенней травы.

– Джейсон!

– Дай выпить спокойно.

С момента появления Люсии друзья отдалились.

Лис больше узнавал девушку, радовался её живому уму, реакции на его рассказы и шутки. Удивлялся нежности и невинности мышления. Она разительно отличалась от остальных. Возможно, заслугой тому было детство, проведённое в любви, образование, достойное её положению на то время, когда отец был рядом.

Он знал историю отца Люсии, его родовое имя и заслуги, помнил старосту и его тогда ещё невесту, прибывших с визитом в столицу. С первого взгляда ему понравилась рыжая травница. Другу он ничего не рассказывал – ни про жизнь старосты, ни про то, как относится к Люсии.

Солнце только начинало свой путь, а значит, можно подремать, в ожидании ночи. За камни мужчинам сейчас нельзя, да и Джейсон уже начал пить. И так продлится всю неделю, его друг будет пить и проклинать богов, поминая прошлую жизнь. Иногда Лис тоже жалел, что согласился на подобную авантюру. Хотя, за эти годы его работа сильно продвинулась.

Конечно, быть нянькой для двоих не особенно хотелось, но девочка вышла в люди, как раз в канун празднований. Глядишь и пронесёт – шесть оставшихся дней поселение оставалось только на женщин, мужчины жили в лесу, у озера. Пили, устраивали драки и соревнования. Их шесть дней в году для гуляний.

Под деревом, где удобно устроились друзья, ползли разговоры.

– Может, уговорим новенькую на Танец? Она милашка, вдруг кому свезёт?

– И Сэм тебе колокольцы срежет, как Дэйву и Гаку.

– Если благословит Богиня, то не посмеет, – мечтательно протянул один из говоривших, и налил себе ещё порцию местного алкоголя.

– Зачем тебе надкусанный гнилой фрукт? Там её имели все, тут и тронуть нельзя, – сдохнете оба.

Приоткрыв один глаз, Джейсон поглядел на вшивую компанию бывших пиратов, вздохнул, и прихватил целый кувшин, сразу пригубив.

– Пойдём-ка, друг, подальше. Не хочу такое слушать, а для драки рано.

***

Люсия вздохнула. Она уже знала, каким будет ответ, но всё ещё надеялась.

– Какой?

– Брак, деточка, брак. Не просто свадьба.

Вот оно, решение. Только где найти мужчину, готового не прикасаться к ней всю оставшуюся жизнь?

Ведь простая женитьба позволяет мужу некоторые вольности, и расторжение брака, в случае чего. Но брак, заключённый перед ликом Богини в первый день Великой Седмицы не так просто отменить. И любовницу не завести. А Люсия не сможет делить ложе с мужем, по крайней мере до снятия проклятия, если это вообще возможно. Девушка поднялась, подошла к алтарю, коснулась ног одной из статуй:

– Матушка, помоги Дочери твоей, отзовись… Хочешь ли ты, чтоб я вышла замуж? Есть ли тут такой мужчина?

На мгновение ей показалось что одна из статуй улыбнулась и кивнула в сторону костра. Танец. Часто случалось так, что именно во время танца совершался брачный ритуал, и иногда совсем не с тем, с кем девушки изначально танцевали. Богиня лично соединяла души, даровала брачные татуировки. Мало у кого они были, большинству предстояло сделать выбор самостоятельно, и преподнести избраннице браслеты, имитирующие тату. Похоже, этим вечером состоится первый Танец на этом острове. Ритуал, что спасёт её жизнь, одновременно испортив её.

– Матушка Бо, у вас есть серебряный бубен? Я имею право повести Танец.

Старуха хитро улыбнулась… Достала трубку, медленно её набила, прикурила, выбив искру щелчком пальцев.

– Это хорошая новость для всех нас, деточка. Иди, отдохни, познакомься с остальными. Думаю, к вечеру многие тоже захотят потанцевать. А уж как мужчины будут рады!

***

На остров опускался вечер. Костёр стал больше в два раза, а людей вокруг прибавилось. У алтаря испуганной кучкой стояли женщины и девушки в венках из трав – именно их поведёт Люсия в Танец. На границе круга столпились мужчины с надеждой в глазах. Девушка огляделась. Она никого тут не знала, а к ночи уже будет замужем, если и вправду такова воля Матери.

И вот, первый удар бубна, и первый шаг в направлении костра, ещё шаг, поворот, и приглашающий жест в сторону девушек. Те вздрогнули одновременно, и шагнули вперёд, протягивая руки к огню и алтарю. Выпустив немного магии, она отступила, звякнув колокольчиками на ножных браслетах. Пусть не боятся, и танцуют как велят сердца. Ведь Танец невозможно выучить или повторять за кем-то. Третий, четвёртый шаг… Пора перестать считать. Пора и самой раскрыть душу.

– Я нашла тебе хорошего мужа, танцуй дальше, Дочь моя. И другие тоже получат своё. – донёсся шепот, и Люсия закружилась вокруг костра, забывая себя, отпуская все тревоги.

Она и не заметила, как прошла по кромке берега, разбрызгивая воду. Вот в их круг вошли мужчины, волнами проходя насквозь, пытаясь коснуться ее, но девушка каждый раз ускользала в последний момент. Вот из круга выходит одна пара, вторая…

Похоже, сегодня Мать решила наверстать годы без Танца, давая благословение каждой, кто рискнул. Вскоре остров пополнится детскими голосами. И вот, она последняя кружится под ускоряющийся ритм. Никто не подошел, но девушка не останавливалась, она знала, что мужчина уже выбран.

Пусть пока не рисковал входить в круг, но в стороне он не останется. Вот людей всё меньше, костёр почти угас. Вот осталась лишь она и Матушка Бо, неустанно отбивавшая ритм.

Тень скользнула меж деревьев, прошла алтарь, и оказалась рядом. И теперь они понеслись вместе, подобно языкам пламени. Под ногами Люсии, где она ступала, появлялись цветы. Ещё поворот, и их запястья соприкоснулись. Резкая боль вытолкнула Люсию из транса, и она остановилась. По руке полз узор, закрепляющий её брак, и девушка подняла взгляд, чтобы узнать, кто же стал её мужем.

В наступившей темноте только горящие ещё угли подсвечивали фигуру мужчины. Тот рассматривал своё запястье, словно забыв о ней.

– Джейсон?

Теперь его взгляд устремился на девушку, оценивающий, задумчивый.

– Люсия… – дрогнув, голос Джейсона надломился, почти пропал. – Похоже, теперь мы супруги. Не думал, что боги привели меня сюда ради такого.

– Мы оба попались на их уловки.

Мужчина шагнул ближе, протянул руку, почти касаясь её лица. От ладони потянуло живым теплом, дыхание опалило щеку.

– Я помню, что тебя нельзя коснуться. Теперь мне уже интересно, кому из нас это наказание? – От его хриплого голоса по спине промчалась волна, рассыпавшись на бабочек в животе. – А сейчас уходим, пока не заявилась моя тень.

Пока выбирались, девушка успела оглядеться. Алтарь был пуст, и она знала, где вскоре увидит те дары.

За камнями, в лесу, продолжалось празднество, но к воде все вернутся лишь к утру, и осядут там надолго. Сегодня была первая брачная ночь для семи пар. Интересно, связала ли Богиня тех, кто любил друг друга ранее? Или нашла им новые пары?

А вот и её дом. Она удивлённо остановилась. Это место станет их общим жилищем?

– Знаешь, у меня одна небольшая комната на двоих с Лисом… Думаю, нам будет удобнее здесь.

У самого порога он неожиданно подхватил девушку на руки, перенося через порог. Но за ним сразу отпустил Люсию, отойдя на пару шагов.

– Кажется, такая традиция, да? – пробормотал он, оглядываясь. – Сумрачно тут…

В очаге заплясал огонёк, а под потолок взлетели три белых сферы.

Маг! Её муж был обученным, сильным магом! Вот это уже интересно. Как тогда он тут оказался? Возможно, единственный, кто мог бы помочь в её беде. Хотя, теперь это их общая проблема. Ни один нормальный мужчина не сможет долго без “того самого”. Да и женщине точно знать, что никогда не познает ни мужчину, ни материнство, не очень приятно.

– Люсия… Ты не хочешь мне ничего рассказать?

– Нет. – возможно, мужу и следовало знать о её Даре, и том, кто она на самом деле, но сейчас в этом смысла не было. – Хотя… Я правда никогда не знала мужчину.

Чего стоило не покраснеть, произнося это признание! Пусть он слышал об этом не раз, но не от неё, и не так.

– Допустим, я поверил. Но не вижу смысла в подобном признании. Эта сторона супружеской жизни нам не доступна, – мужчина оказался рядом, словно перетёк к ней, протянул руки к шнуровке платья. – Хочешь, я помогу тебе, а ты поможешь мне?

И почему девушке показалось, что вовсе не об одежде он говорит? И всё же выдавила, отступая:

– Не трогай…

– Люсия, если я не могу трогать тебя, то смотреть мне никто не запретит. Я так давно не видел красивой обнаженной девушки…

Этот бархатистый шепот, он сводит с ума, рождает толпы мурашек, разбегающихся по телу. Руки в перчатках аккуратно расшнуровывают её платье, и вот оно соскальзывает с её плеч, осев у ног.

– Пойдём, – мужчина увлекает её в сторону кровати, снимает травяной венок. И как он ещё остался? Теперь они должны хранить этот венок, как оберег их семьи.

За несколько шагов на полу остаются его жилет, рубаха, их пояса и обувь. И они вместе входят в спальню. Не разрывая зрительного контакта, мужчина опустил её на постель. Рука в перчатке ненадолго задержалась на бедре, порождая новые странные ощущения, и спутывая то, что внизу живота, в тугой комок.

Аккуратно, не желая напугать, Джейсон стягивал с неё штаны. Девушка зажмурилась, сжалась в комочек – ужас недавно пережитого был готов вернуться, а так не хотелось…

Ветер с ароматами мяты и можжевельника коснулся лица, прогоняя страхи. Сделав пару вдохов, Люсия всё же распахнула глаза, когда штаны упали возле кровати. Теперь на девушке осталась лишь нижняя рубаха и тонкие маленькие панталончики.

– А теперь спать, Люсия. День был сложным, да и я довольно много выпил.

– Будешь спать со мной? – испуганный голос девушки всё же чуть охрип, как и у её мужа.

Он откинул косы, жалобно звякнувшие монетками. Грустно улыбаясь, поправил ей одеяло:

– Нет, дорогая моя супруга. Или ты забыла про гамак в гостевой? Сладких тебе снов.

Люсия осталась одна сидеть в кровати, всматриваясь в темноту соседней комнаты – сферы и очаг уже погасли. Вскоре донеслось и привычное мирное сопение. Ничего не изменилось, и её охрана как была перед входом в спальню, так и осталась, только в меньшем количестве. И в другом качестве…

Так окончился День Матери, день её бракосочетания. Время переступило полночь, и в права хозяев вошли мужские боги, братья-близнецы Ал и Кир, покровители острова. Издалека доносился шум мужских забав, нестройный хор голосов, распевавших пошлые песенки. А девушка наконец уснула, обнимая подушку.

***

‒ Люсия, иди ко мне – бархатный шепот манил из темноты, и Дочь привычно сделала несколько шагов по Шатру. Но в этот раз он был пуст. Девушку звал другой голос, звал дальше, за зелёные стены. Ещё шаг, и шатёр исчезает, растворяется, уступая тёмному помещению.

Это явно были комнаты замка – каменные стены, гобелены, резная мебель, стрельчатые окна с витражами. На мозаичном полу несколько ковров, но почти всё помещение утопало в темноте, уступая лишь отблескам огня в камине.

‒ Подойди, – голос доносился от огромной кровати под балдахином. – Хочу взглянуть на тебя.

Ноги сами несли её к постели. Ласковый ветерок пробирался сквозь открытое окно, трепал подол ночной сорочки и спутывал волосы, донося аромат садовых ночных цветов и можжевельника. Это был не просто сон, а целый мир, вроде Шатра Многоликой.

В глубине теней сидел Джейсон. Слабый огонёк отбрасывал алые блики, и кожа его казалась ещё смуглее. Он очень отличался от того, кого она видела совсем недавно. Косички, перья, бусины и кольца исчезли и волосы спускались на плечи мягкой волной, оседая на постели. Кроме того, он избавился от вечной своей щетины. Гладкий обнаженный торс уже не оставлял простора для фантазии и её взгляд скользил по рельефным мышцам груди, кубикам пресса…

Девушка сглотнула. За свою жизнь она лечила много мужчин, но сейчас впервые сердце пропустило удар, а потом заколотилось быстрее в тот момент, как муж протянул ей руку. Муж… Интересно звучит. Дочь Многоликой и замужем? Давно такого не случалось.

В мире снов можно было забыть о проклятии, имело власть оно лишь над телом. Поэтому девушка с лёгким сердцем вложила свои пальцы в руку Джейсона, и в следующий момент оказалась у него на коленях. Поцелуй осел на запястье лёгкой бабочкой. Мягкий, дразнящий, как и голос мужчины:

‒ Я рад, что ты отозвалась. Что пришла…

Его пальцы ласково коснулись девичьего лица, скользнули по щеке и зарылись в волосы, перебирая шелковые пряди.

‒ Значит, на самом деле ты такая? Эти волосы так прекрасны. Отрастишь их снова?

Вот что ответить на такое? Люсия уже привыкла к короткой стрижке, так было намного легче и удобнее. А мужские руки продолжали перебирать золотые прядки, раскидывая их по плечам. И словно невзначай касаясь её шеи, плеч, поглаживая и спускаясь ниже… Девушка вздрогнула – уже подзабытая ночь вновь всколыхнулась в памяти, и она напряглась.

‒ Отпусти это, милая. Сейчас ты – лишь моя мечта, мой сон. Ты всегда была здесь, – едва слышно шептал он. – И ничего не случалось.

Странно, но эти слова успокоили Люсию, и она решилась, наконец, сама коснуться мужской груди. Теплая и гладкая, ещё слегка влажная кожа, твердые мышцы… Но руку перехватили.

‒ Сегодня смотреть буду я, – хрипло выдохнули ей в волосы, и мужские пальцы продолжили медленное путешествие по телу, порождая толпы мурашек и сводя с ума бабочек.

Тёплое дыхание коснулось плеча, но поцелуя девушка не дождалась. Джейсон шумно вдохнул её запах и тихо застонал, развязывая ленты ночной сорочки. Расшитый шелк скользнул вниз, обнажая аккуратную девичью грудь. Оценивающий взгляд скользнул по вершинкам, и в глубине глаз что-то сверкнуло. Торжество? Восторг? Предвкушение? В этот же момент сильные руки подхватили её и перенесли поближе к камину.

‒ Хорошо, что завтра ты ничего не вспомнишь, – голос мужчины был тихим и хриплым. Руки подрагивали, мягко очерчивая талию и бёдра, помогая шелковой ткани сползти вниз и упасть облачком у ног. Мерцающее пламя освещало девичье тело без изъянов, окутанное покрывалом огненных волос. А Джейсон опустился перед ней на колени и прижался лбом к животу, позволяя окружающему их миражу исчезнуть.

‒ Прости меня, возможно, вскоре я принесу тебе много боли.

5.Имя супруга

Из гостиной доносился запах кофе и поджаренного хлеба, мужской голос напевал модную много лет назад легкомысленную песенку о пастушке, потерявшей туфельку.

Когда она вошла, ставни уже были раскрыты, впуская солнечный свет, а на столе стояли две чашки.

‒ Доброе утро, жена, ‒ склонив голову, приветствовал её Джейсон.

‒ Доброе утро, муж. – Люсия сделала шутливый книксен, и поймала оценивающий взгляд.

‒ Что? – она опустила взгляд и осмотрела себя. Ну да, к завтраку и не в “утреннем платье”. Ну и что, они не в столице.

‒ Не нравится эта сорочка?

‒ Люсия, я не каменный. Оденься.

Девушка приподняла бровь. Этой ночью он был совершенно иного мнения. Или ей изменяет память? Хотя дразнить мужчину в её положении не самая лучшая идея, поэтому вернувшись к себе, она быстро натянула платье.

‒ Думаю, нам необходимо поговорить, – Джейсон отодвинул ей стул и девушка села, беря чашку со стола.

‒ О чём, Джейсон?

‒ Не знаю почему, но Богиня связала нас браком, и с этим надо жить.

В первое мгновение она задумалась, нужно ли обижаться на эти слова, или понять, что он имеет в виду. Задумчиво откусила тост и опять поймала оценивающий взгляд.

‒ Может, тогда познакомимся? Только не надо рассказывать сказки о том, что ты сирота, выживавший только благодаря ловким рукам. Не поверю.

Джейсон наклонился поближе, и металлические кольца в его косичках звякнули, ворот рубахи распахнулся, открывая загорелую грудь, исполосованную мелкими шрамами. И в памяти девушки всплыл совсем другой его образ, от чего она покраснела.

‒ И опять ты меня удивляешь, дорогая. Тогда уж попрошу равноценный обмен.

Стараясь скрыть смущение, Люсия спряталась за чашкой с горячим ароматным напитком.

‒ Ладно, только много нового ты не узнаешь. Учитывая знакомство с моим отцом.

‒ Самуэль тоже полон тайн. Но давай начнём.

Он сел напротив, откинул косы за спину, звякнув украшениями. Девушка кивнула, и поставила чашку, ожидая продолжения.

‒ Моё полное имя Артур Винсент Джейсон Гаусс де Вальд.

Она аж присвистнула, вызвав этим смех мужчины. Он даже немного приосанился, закидывая локоть на спинку стула. Весь его вид говорил ‒ гордись, жена!

В общем-то, она ожидала чего-то подобного, но не настолько же! Это имя известно каждой девочке и девушке мира. В своих мечтах если не каждая вторая, то многие мечтали о нём, как о муже.

И, читая сказки, многие представляли себя на месте доброй героини, а на месте принца-спасителя ‒ его, Артура де Вальд, мага и советника королевы.

Конечно, были ещё кандидаты вроде принцев или мага-оборотня. Великая Богиня, да не будь этого проклятия, их дети стали бы…

Но теперь отпал вопрос, как мужчине удалось призвать её в свой сон. А значит, он может быть способен снять её проклятие. Воистину, сюжет из сказки…

‒ Я так понимаю, теперь моя очередь, ‒ девушки не поднимала глаза, боясь, что он поймет, чему именно она рада, на что надеется. ‒ Но тут без сюрпризов, я правда Люсия Морсон, только по матери. А вот родовое имя отца и своё я сама не знаю, он не хочет рассказывать… Возможно, мы из тех, кому ты не будешь рад.

‒ И какая магия у моей дорогой жены? Целительство?

Она улыбнулась. Даже магистру не узнать точно, какой магией владеет другой человек, не касаясь его. Только строить предположения по стилю и проявлениям силы.

‒ Почти угадал, целительство одно из моих умений. Но я, скорее, Травница. Точного определения не знаю, меня никогда не проверяли. И не обучали…

Они закончили завтрак, и теперь просто сидели, оценивая друг друга. В глазах Джейсона плясали огоньки, а уголки губ подрагивали.

‒ Кажется, мы поладим. Жаль, не во всех смыслах.

Люсия не успела ответить, так как дверь вдруг затрещала от сильного стука. Гость был в панике:

‒ Эй, целительница, ты там? Живая? Эй, помощь нужна!

‒ Похоже, с твоим местом на Острове окончательно определились. – мужчина поднялся и открыл дверь, моментально теряя светские манеры. – Ну, чего надо?

Посетитель окинул его странным взглядом, заметив татуировку.

‒ Акула мне в глотку, Джейсон, вот везунчик! – он перевёл взгляд на Люсию. – Или нет. В общем, там Гай, алкаш малолетний, использовал наперстянку вместо стакана, да ещё и закусил ею!

Люсия застонала, а Джейсон рассмеялся:

‒ К тебе не зарастет народная тропа!

Девушка не стала ничего отвечать, а лишь подхватила свой привычный узелок, и выскочила за гостем.

Хотя обычная наперстянка в таком количестве не смертельна, но кто его знает, как действует цветок, выросший в магическом поле острова.

На середине пути их догнал Джейсон, и протянул девушке перевязанный лентой шелковый сверток.

‒ Подарок для моей милой жены.

Внутри оказались тонкие перчатки телесного цвета.

‒ Спасибо…

‒ Будь осторожнее, ладно?

***

Парень лежал у самого озера, бледный, с синюшными губами, и едва дышал. Вены под его тонкой кожей потемнели, а жизнь потихоньку утекала.

‒ Вы уверены, что это была лишь наперстянка?

‒ Конечно! Вот! – и один из мужчин ткнул пальцем в соцветие, очень похожее на названный цветок, но яркого желтого цвета, с красными прожилками. От него исходил сильный сладковатый аромат.

‒ Уберите эту гадость подальше и сожгите. И руки помыть!

Похоже, её запасы не пригодятся. Ничего из порошков не подходило для выведения такого полумагического яда, оставалось только применение собственного Дара. Девушка оглянулась – почти все присутствующие еле держались на ногах, и вряд ли поймут, что она делает.

Но рядом оказались Джейсон и Лис. Абсолютно трезвые, выжидательно поглядывали на неё. Муж, наверное, мог и помочь, но на вопросительный взгляд только печально покачал головой.

Что ж, сейчас не время выяснять, что не так. Необходимо придумать, как помочь парню, не раскрывая своей сути. Обычные целители использовали воду, как ей помнилось, значит, стоит так и поступить.

‒ Помогите мне. Парня необходимо отнести, поглубже.

‒ Ик! Утопить его решила? ‒ начал позвавший её, но тут же просто свалился, закатывая глаза.

Выступивший из-за него Лис кивнул другу, и они подхватили Гая под руки, понесли. А девушка оглядела свои ладони. Защитит ли Дар её и в этот раз? Или посчитает что тут нет опасности для жизни? Ну, сейчас она это узнает. Вдохнула поглубже, зажмурилась, решаясь.

‒ Люсия, так достаточно? – вырвал её из раздумий голос Лиса.

‒ Да, так нормально.

Холодная вода колола кожу, нити Силы уже тянулись к ней, готовые послушно ринутся в бой за чужую жизнь.

Она подошла к парню со спины, и мужчины скользнули в стороны, стараясь не коснуться её. Голову Гая она устроила у себя на плече, быстро разорвала ворот рубахи и положила свои подрагивающие ладони тому на грудь ‒ туда, где медленно и тяжело ухало сердце и сплелись черные клубки вен.

Закрыла глаза, и призвала Силу, стараясь не замечать потемневший, тяжелый взгляд мужа, уже стоявшего с другом на берегу.

Вдохнула, и начала медленный напев-заклинание для очищения крови. Кожу на ладонях покалывало, но ещё не жгло, тонкие потоки вливались в грудь парня и вытекали со спины сквозь воду, очищаясь. Песня пошла по третьему кругу, когда пульс его пришел в норму, а дыхание выровнялось. Тёмные вены исчезали на глазах.

‒ Выносите его. – скомандовала Люсия, и выскочила на берег, осматривая свои пальцы. Кожа начала краснеть.

‒Твои перчатки, – голос мужа звучал холодно, а в потемневших глазах бушевала буря.

‒ Джейсон, я…

‒ Не место для разговоров, Люсия. Что ещё нужно сделать, сообщи Лису, и домой. Тебя и так уже слишком пристально рассматривают.

Девушка приподняла бровь, глядя на Джейсона. Повода для ревности она не давала, да и вряд ли такое возможно. Больше походило, что муж у неё собственник. Или в прошлом было что-то настолько плохое, что даже ей, проклятой неприкасаемой, доверия нет?

Но всё же, решив не испытывать судьбу, раздала быстрые указания о большом количестве чистой воды, покое, запрете на выпивку на ближайшие три дня, и пошла в сторону дома.

Джейсон следовал за ней в двух шагах, не произнеся ни слова, лишь нервно покусывая губу, когда она задирала подол, взбираясь по крутым ступенькам.

‒ Ревнуешь? ‒ спросила девушка сразу, как они переступили порог своего дома.

‒ Нет, – резкий тон и скорость ответа намекали на то, что всё как раз наоборот.

‒ Джейсон, пойми, наконец…

‒ Нет, Люсия. – муж даже не дал ей договорить, резко дернув на себя, и теперь они стояли почти прижавшись друг к другу.

Его руки вцепились в девичью талию, а грудь тяжело вздымалась. В глазах мужчины клубились тучи, губы сжимались в тонкую линию. Он собирался сказать что-то жесткое, обидное. Но промолчал, тяжело выдохнул, успокаиваясь. И продолжил мягко:

‒ Надо переодеться, ты вся мокрая. Да и я тоже.

Только теперь девушка позволила себе обратить внимание на мокрую рубаху мужа, прилипшую к телу и обрисовывавшую красивую мускулатуру. Многие годы упражнений, тренировок с оружием, вылепили из Джейсона самый прекрасный образчик мужчины из виденных ею. А её легкое платье, наброшенное утром, мало что скрывало, облепив фигуру.

‒ Тогда отпусти, – прошептала она внезапно севшим голосом, пытаясь высвободиться.

‒ Не хочу, ‒ таким же, чуть хриплым, голосом ответил ей муж, прижимая еще крепче. Сквозь тонкую ткань платья Люсия ощутила нечто твёрдое, упирающееся ей в живот, подняла глаза. – Ну, или не могу. Постой так, Люсия, хоть немного. Ближе ведь нам не быть никогда.

И девушка грустно улыбнулась. Ведь не говорить же мужу очевидное о смертельных ранениях или подобном.

‒ Думаешь, такое проклятие не снять?

‒ Ты ведь знаешь, кто я. И что говорят люди. ‒ прошептал он, пригладил волосы, и отпустил, отступив на шаг. – Я уже думаю над этим. Но печать у тебя слишком непростая, словно над ней постарались…

Он не договорил ‒ скрипнула дверь, и в следующий момент мужчина оказался прижатым к стене. В горло ему упирался сверкающий клинок.

‒ Гадёныш, руки убери от Люсии! И на сутки вас оставить нельзя!

Отец был в бешенстве, а Джейсон весь светился ребяческой улыбкой, словно его совершенно не впечатлил клинок.

‒ Артур Винсент Джейсон! Я тебя что просил делать? А ты чем занимаешься? – у лезвия стало собираться алое марево, но даже оно не удостоилось внимания мага, но тот всё же нахмурился. Девушку же проявление магии напугало куда больше, чем оружие.

‒ Пап, перестань сейчас же! – Люсия вклинилась между мужчинами, прикрывая собой мужа.

‒ Маленькая моя девочка, отойди. Этот, хм… Паршивец мелкий, котяра гулящий! Он не женится на тебе, ему нельзя остаться без законного потомства, – зло ответил староста, гася магию, но не убрав клинок. – У него там ведь…

От входа послышался смешок и полный горечи голос Лиса, не давшего мужчине договорить:

‒ Сэм, боюсь, тут не нам решать. Взгляни на них и вспомни, какой вчера был день.

Сэмюель перевёл взгляд на руку Джейсона, перехватывающую оружие, потом на дочь. А та лишь частично стянула печатку, обнажая запястье с таким же рисунком из линий и точек. Маг доверительно прошептал тестю:

‒ Ты пропустил самое интересное.

‒ Не просто самое интересное, а самое важное! ‒ вздохнул мужчина, присаживаясь на стул, подставленный Лисом.

‒ Нам, похоже, не судьба переодеться.

Вновь подойдя ближе, муж тихонько дунул ей в волосы, от чего кожа покрылась пупырышками и бросило в жар. Спираль тёплого воздуха пронеслась вверх, и в следующий момент их одежда была сухой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.