Антон Гурко
Колодец Анбу

ПРОЛОГ

– Здесь так холодно! – голос победителя злобно гудел, словно вместо глотки у него была огромная медная труба. Да и вообще каждое его слово звучало намного громче, чем можно было бы ожидать от существа его размеров (хотя он и так был значительно больше любого человека), свидетельствуя об огромной, не под стать физическим размерам, мощи хозяина.

– Хотя, наверное, мне просто так кажется, – он словно говорил сам с собой, и его громогласные речи эхом отражались от высокого потолка грота. – Я ведь люблю места потеплее, – от этого его голос звучал еще громче, а из-за кромешной тьмы глубокой пещеры еще зловещее.

Следом послышался протяжный и такой холодный каменный скрежет. Невиданное существо, словно надгробие, водрузило прямо подле кромки воды подземного озера, занимавшего почти весь грот, огромный шершавый камень. Наверное, оно было похоже на человека, долговязого, невероятно большого и широкоплечего человека, у которого вдобавок были непропорционально длинные руки. Его тело было покрыто неоднородными пятнами землянистых оттенков, начиная от бежевого и серого и заканчивая черным, будто чудище до этого жгли на костре. Кожи у нелюдя, похоже, не было – фактура тела была такова, словно ее просто содрали, оголив мышцы и связки несчастного, да так и оставили. Вдобавок по всему его телу виднелись страшные нарывы и язвы. А еще у этого неизвестного создания была голова шакала с огненно-красными глазами, свет которых мерцал и подрагивал во тьме глубокой пещеры, словно угли на пепелище.

Его звали Анбу, и он был богом, богом песка, камня и в придачу черного и мрачного подземного царства. Поклонялись сему нежизнерадостному богу наравне с прочими богами пустынники. Но в этот раз теплолюбивый Анбу, который обычно роет землю под горячими песками, освещаемыми палящим солнцем пустынь, действительно забрался слишком далеко от своего привычного места обитания. Здесь было слишком мокро и слишком холодно.

– Зачем ты пришел в мои владения? Что-то искал? – поинтересовался Анбу своим громовым голосом, при этом усердно выцарапывая когтями на камне какие-то загадочные символы, истинные значение и смысл которых были ведомы лишь ему одному. На пальцы бога были надеты длинные и невероятно острые стальные насадки, так что его голос смешивался с омерзительным металлическим скрежетом лезвия по многовековому шершавому камню.

– Неважно. Считай, ты нашел! – усмехнулся Анбу и пошел вдоль берега озера, едва закончив наносить на камень неведомые колдовские знаки. – Правда, не совсем то, что хотел.

Как и прежде, ответа вновь не последовало, лишь тихое бульканье послышалось где-то на середине озера. Здесь, во мраке подземного мира, где нет ни ветра, ни надежд, ни перемен, поверхность водоема была идеально ровной. Черная водная гладь была подобна огромному обсидиановому зеркалу. Но в центре озера, как раз там, откуда доносилось бульканье, эта безмятежная идиллия и заканчивалась.

Там, прямо на водной глади, словно это была вовсе не вода, а лед или камень, неподвижно лежало существо, ничуть не менее странное, чем хлопочущий на берегу Анбу. Это создание тоже было антропоморфным: вроде бы с телом человека, но руки и ноги перепончатые и когтистые, да и голова обезьянья. Особенно примечательным у этого второго чуда-юда был хвост с человечьей рукой на кончике! Впрочем, и это еще не все. Полуобезьяна полностью состояла из воды так же, как человек состоит из плоти и крови!

Столь удивительной формы это существо было потому, что являлось древним языческим духом воды. Неясно зачем, но он осмелился пересечь владения Анбу без его ведома, и бог подземного мира решил отправиться за наглецом да проучить как следует.

Еще совсем недавно в этой пещере громыхал разрушительный поединок двух гигантов, и это еще чудо, что они не обрушили к чертям собачьим весь этот грот. Как и следовало ожидать, победителем из него вышел бог, а не дух. Не помогла повелителю воды даже родная стихия. Видимо, не всегда вода камень точит…

Конечно, дух воды был жив, побежден, но не мертв, он же бессмертен. Так что он валялся на поверхности побежденный, лишенный сил, без сознания и вдобавок скованный чарами Анбу, но все-таки живой.

– Проклинаешь меня? – совершенно безразлично спросил Анбу, даже не удосужившись обернуться к поверженному противнику. Он с легкостью походя поставил у берега еще один гигантский камень-надгробие, предварительно вырвав его из монолитной скальной породы у себя под ногами.

Как и прежде, Анбу с усердием, достойным лучшего применения, выцарапал новую порцию колдовских надписей на еще одном монументе и пошел дальше в обход вокруг озера. И на всем протяжении берега на равном удалении друг от друга угрюмый пустынный бог ставил точно такие же каменные глыбы. Он готовил вечную темницу – ловушку для бессмертного, в которой можно было бы держать вечно того, кого нельзя убить (если, конечно, кто-нибудь не решит вытащить его оттуда).

– Недоумеваешь, за что я так с тобой? – протянул Анбу, установив последний каменный монумент.

Все, ловушка захлопнулась, и теперь повелитель воды оказался в вечном заточении. С этого момента это уже необратимо, если, конечно, бог-шакал не передумает, но это навряд ли.

Покончив с созданием и установкой сдерживающих оберегов, Анбу направился к несчастному узнику, все еще валяющемуся без чувств на поверхности воды в центре озера. Анбу, в отличие от своего врага, ходить по воде не умел, у него другой дар: по его воле из пучины вод начали подниматься каменные столбы, по которым и шагал вперед шакалоголовый царь земли.

– Великая сила обрела форму, и ты решил прибрать ее к рукам, – говорил Анбу, склоняясь над врагом.

Дух воды был без чувств и, само собой, никак не реагировал на слова своего тюремщика, но он все слышал, у высших созданий ведь все совершенно иначе, чем у людей. Анбу знал это и именно поэтому утруждал себя сим монологом.

– В поисках этой силы ты и прибыл в пустыню Капии, к моему безмерному счастью. Ты спросишь почему? Да потому что в пустыне самое ценное – это вода. А тут такое событие – один из повелителей воды заявился в наши пески собственной персоной! Конечно, я не мог оставить сей факт без внимания.

Анбу замолчал, словно вдруг забыл, о чем это он. Его ни с того ни с сего передернуло, а до этого грохочущий голос мгновенно сделался сиплым. Трясущимися руками царь земли схватился за флягу, висевшую у него на поясе, и жадно прильнул к ней. Но, к его сожалению, она оказалась пуста! Молниеносно охватившее его отчаяние читалось во всем виде бога, а стремительно нарастающее бешенство полыхало в глазах шакала все ярче и яростнее. Анбу заскулил от безысходности, а затем зарычал, судорожно тряся пустую флягу над своей звериной пастью, будто не верил, что она и вправду пуста.

В конце концов он все-таки выцедил из фляги пару жалких капель некой темной жидкости. Шакалоголовый мигом проглотил их и с остервенением принялся облизывать горлышко фляги в надежде на хоть мизерную, но добавку. Казалось бы, мелочь, но даже столь жалкой порции неизвестного зелья хватило, чтобы унять сотрясающую бога дрожь и вернуть его голосу уверенности, силу и мощь.

– Так было не всегда, – вздохнув с блаженным облегчением, продолжил Анбу. – Капия не всегда была пустыней, а я не всегда был таким. Когда-то вместо пустыни там были густые леса и заливные луга. В тех прекрасных краях было одинокое живописное озеро, и там жил я – простой одинокий, как и само озеро, рыбак. Но все изменилось в один роковой день… Я, как обычно, рыбачил на берегу, как вдруг небеса рухнули! Они обрушились прямо на Капию, и все зеленое и живое в ней сгорело в одночасье.

Анбу закашлялся и прервал свой рассказ, после чего еще некоторое время задумчиво молчал, отведя взор от своего пленника. Воспоминания овладели богом, и ему было нелегко говорить. Осколки былых ран сидят слишком глубоко, и если не удается их вытащить, то лучше не трогать совсем. Зачем бередить прошлое?

– Не знаю, каким чудом, но я выжил. Я очнулся и увидел огонь до небес и черную выжженную землю. От растительности не осталось ни следа, как и от моей скромной хижины. Озеро наполовину обмелело, а оставшаяся вода кипела и бурлила от царившего кругом невыносимого жара. Горло мгновенно пересохло, а дышать было больно от раскаленного воздуха. Глаза слезились от едкого дыма, но, несмотря на все это, я все равно смог рассмотреть, что случилось. Они упали с неба прямо на берег моего озера: сын с отцом. Владыка тьмы и его наследник. Отец был невероятно ужасным и злобным, так что я старался не попасться ему на глаза, а его отпрыск… Он был запечатан в огроменный черный гроб! Властелин сразу же куда-то ушел, ему вообще было все нипочем: падение, огонь… Остались лишь я и божество в гробу. Ему было больно – он бился внутри в попытке вырваться наружу, кричал и молил о помощи, а из щелей гроба текла на землю его раскаленная кровь.

Анбу говорил столь проникновенно, что боль заточенного бога словно витала в стоячем воздухе мрачной пещеры. Это была и его боль!

– Мне было его жаль… Я просто хотел ему помочь… Я не мог иначе! – вдруг рявкнул Анбу, придя в необъяснимую ярость от собственного сострадания. – Я пытался вскрыть гроб, но все мои усилия были тщетны. Это было просто невозможно! Тогда я попытался хотя бы облегчить его муки. О! Ты бы слышал, как неистово он кричал. Лишь самая бессердечная тварь осталась бы равнодушной. Вот этими руками я начал носить несчастному воду из кипящего озера и поливать его раны сквозь щель в гробу. Ты скажешь, что я спятил и никакая это не помощь, а скорее пытка. Да, это так, но тогда я сам горел в бушевавшем всюду огне и, мягко говоря, был сам не свой и плохо соображал. В бесконечных вихрях лютого пламени это казалось единственным выходом, единственным, что я мог для него сделать просто потому, что это была вода, а уже какая она – неважно.

Водный дух робко встрепенулся, словно само упоминание родной стихии дало ему сил. Это слабело наложенное Анбу на поверженного противника, помимо магии вечной темницы, цепенящее заклинание. Но царь подземного мира не зря потратил так много сил, чтобы теперь позволить обезьяноподобному оклематься. Без промедлений и колебаний Анбу нанес сокрушительный удар лежачему врагу по голове, выбив из него весь дух, так что тот вновь растянулся на водной глади без чувств.

– Мне было горячо, мне было больно, а узнику гроба ничего не помогало, но я не сдавался. Застланный черным пеплом берег стал скользким от стекающей в озеро крови бога, и я постоянно поскальзывался и падал, падал, проливал воду, но продолжал попытки помочь несчастному, не считаясь с собственной болью. А он все кричал… Черти, как он кричал! Но потом вернулся черный повелитель. Он забрал сына, и больше я их не видел, – Анбу вновь сделал паузу, то ли снова слишком глубоко окунувшись в пучину воспоминаний, то ли хотел убедиться, точно ли недругу хватило одного удара.

Но в итоге оказалось ни то, ни другое. Бог земли вновь достал свою вожделенную флягу, некогда заполненную загадочной жидкостью, имеющей очень… странное воздействие на своего хозяина. Анбу в очередной раз жадно облизнул ее, но уже, похоже, без каких-либо иллюзий относительно ее содержимого. Зачем он это делал, на что рассчитывал? Непонятно. Быть может, просто по привычке? Неважно. Но Анбу точно полегчало даже от этого.

– Как и прежде, я остался один, но уже без дома, без леса, без озера, лишь пепелище… И тогда меня одолела собственная боль и жажда. Особенно жажда! От озера к тому моменту осталась лишь жалкая лужица мутной черной воды, смешанной с кровью бога, пеплом и грязью. Эта жгучая смесь кипела, бурлила и вообще выглядела просто отвратительно, но я рад был даже этому. Я припал на четвереньки к этой лужице и пил, пил, пил! И мне все было мало. С каждым глотком я чувствовал, что становлюсь сильнее, что я хочу еще! Я просто не мог остановиться. Именно так я сам стал богом.

– Я-то тебе зачем? – жалобно проскулил пленный дух, вновь придя в себя.

Чары шакалоголового по-прежнему сковывали повелителя воды, так что он мог разве что еле-еле шевелить языком, не больше. Анбу же на этот раз смилостивился и не стал избивать узника и вообще хоть как-то реагировать на то, что он пришел в себя. А может, он и вовсе оклемался именно по воле тюремщика?

– Как ты, наверное, понял, мой бич – жажда! – злорадно ухмыляясь, наконец раскрыл свой интерес владыка подземного царства. – Но моя жажда не простая, ведь я испил воды с кровью наследника Черного Престола! И как ты понимаешь, чтобы утолить свою жажду, мне нужно пить ту же воду. Она не просто волшебная, она могущественная и не может ни закончиться, ни высохнуть. Она всегда самовосполняется! Моя беда в другом – вожделенная влага постоянно просачивается вглубь земли. Она впитывается в сами кости мира и вечно утекает от меня все глубже и глубже! Она мучает меня, заставляет все время рыть землю в надежде «догнать» хоть чуть-чуть все время утекающей влаги. Все мои слуги роют вместе со мной. Всегда! Мы все гонимся за ней. Понимаешь?! Но если бы у меня была сила повелителя воды, я бы смог заставить ее течь в другую сторону: не вниз, а вверх… А там, глядишь, быть может, я бы вновь смог увидеть солнце!

В гроте вновь воцарилась всепоглощающая тишина. Она сочеталась с кромешной тьмой и начинала давить на любого, кому не посчастливилось в ней оказаться, осознанием безнадежности и беспросветности будущего. И Анбу предоставил своей жертве возможность всецело проникнуться сей скорбной атмосферой и осмыслить услышанное.

– Ну что, ты готов помочь незнакомцу так же самоотверженно, как и я?..

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Помолвка!

Несмотря на обилие дневного света, проникающего в тронный зал через окна, расположенные прямо под высоким потолком, внизу было темно. Все факелы и жаровни были зажжены, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Мелькающие и подрагивающие в полумраке силуэты собравшихся в зале людей казались черными призраками. Они шептались, нетерпеливо переступали с ноги на ногу, но старались не поднимать шума, нагнетая обстановку благоговейного ожидания.

Князь Аймунд, глава дома Мельмезидов и повелитель окрестных земель, как всегда, был невозмутим. Его неподвижная фигура могла показаться статуей в неверном свете факелов, и лишь едва уловимое постукивание пальцем по подлокотнику трона развеивало эту иллюзию. Он сверлил своим решительным взглядом парадный вход. Впрочем, решительность его была, как всегда, напускной, которой князь извечно скрывал свою трусоватость. Доходило даже до того, что он был напряжен перед и во время еды, ведь это такое серьезное дело – прикончить каплуна и запеченного барашка, без должной силы воли с этим никак не справиться. Так что таковая мнимая напряженность повелителя была его извечным состоянием.

Но, несмотря на это, все, кто имел счастье или несчастье знать господина Аймунда достаточно близко, понимали, что повелитель начинает терять терпение. Он относится к той категории людей, которые не любят ждать, никогда и ничего. В принципе, весьма естественно для человека властного, но в целом такие люди окружающих больше раздражают, чем восхищают.

В противовес извечной напряженности Аймунда, церемониальная пантера, которую вывели в зал по такому случаю, являла собой верх безразличия ко всем и всему вокруг. Черная красавица грациозно растянулась на полу по левую руку от трона. Довольная кошачья улыбка пока что была единственной в зале. Она просто наплевательски ко всему дремала, изредка лениво приоткрывая щелки глаз, чтобы посмотреть, ничего ли не произошло, после чего вновь их закрывала.

Люди пустынь были искусны в приручении диких зверей. Посему считалось обычным делом, когда знатный человек имел собственное церемониальное животное, которое было при хозяине во время дворцовых церемоний и религиозных мистерий. Конечно, этот обычай распространялся только на людей первой величины. По традиции, в церемониях царского дома использовали львов, в то время как самые богатые аристократы во время званых приемов и ужинов задействовали других животных.

Род Мельмезидов очень древний и могущественный, он берет свое начало из легендарных времен, когда время считали совсем по иному счету. Он правил небольшой, но богатой золотом и серебром горной страной Карю севернее Капии и долгое время был независим от царской власти. Капийские правители, опьяненные жаждой обладать богатыми копями Мельмезидов, долгие годы пытались захватить строптивое княжество, но безуспешно. В итоге государи Капии сменили тактику и переманили Мельмезидов на свою сторону, даровав им широкую автономию в своей земле и значительные привилегии. Самой главной из них было право наследования княжеского престола в своей земле, в то время как в остальных областях Капии наместники назначались царем.

Столь значительная власть по сравнению с прочими аристократическими домами, влияние большинства из которых всецело зависит от милости царя, дарующего нужным людям влиятельные должности, порождала вереницу сплетен о прошлом Мельмезидов. По одному из поверий, род Мельмезидов и вовсе был первой царской династией Капии, мол, страна зародилась в горах Карю, и лишь потом горцы завоевали долины. А дальше, как оно обычно бывает, центр страны был перенесен на юг, в долины, прежде суровые правители погрязли в неге и роскоши, лишились власти в ходе очередного восстания и вновь бежали в горы, где отделились от Капии, в которой с тех пор властвовали чужаки. Но это всего лишь одно из народных преданий…

В этот чудный день Мельмезиды ожидали визита делегации принца Джелала из царского рода Ад-Динов, второго по старшинству сына царя Вастурбала II. Джелал ехал в город-крепость Абидрион, вотчину Мельмезидов, чтобы свататься к принцессе Клиаре. Но принц задерживался вот уже на полчаса. Аймунда переполняло желание сделать по сему поводу замечание гостю, когда он прибудет, но этот человек нужен Мельмезидам как добрый друг и союзник, а потому нельзя было позволить грубости и бестактности сорвать помолвку. В конце концов, породниться с царским домом – давняя мечта Аймунда, и он не позволит помолвке сорваться из-за собственной несдержанности.

В соседней комнатке, отделяемой от тронного большой аркой, прикрытой занавеской, царило благоговейное молчание, разбавляемое легким гулом, доносящимся из тронного зала. Это была девичья комната, где, по обычаю, молодые принцессы ожидали своего череда познакомиться с женихами на сватанье. Как чаще всего бывает, браки такого ранга заключались не по любви и взаимному согласию, а по воле глав заключающих союз семейств, поэтому обычно жених и невеста не знали друг друга до дня помолвки, а если и знали, то так, мимолетом. Но в этот раз никто и не пытался имитировать свободу выбора. Все было решено заранее, и девушка в комнате была всего одна.

Ее звали Клиара, племянница князя. Она стояла во мраке девичьей комнаты с заплаканными глазами, понурив плечи, и молилась всем богам, чтобы они избавили ее от этого несчастья. Глупо, конечно, но иных надежд у нее не оставалось. Она просила дядю Аймунда не выдавать ее за Джелала, устраивала истерики, пыталась сбежать из дома – все без толку. Она не любила жениха и ни за что не вышла бы за него замуж, если бы не одно но – никого ее мнение не интересовало.

Наконец двери зала отворились, и глашатай объявил, что, к радости собравшихся, прибыл второй наследник царского трона, наместник соседних Карр, порта на севере гор Карю и безрадостной песчаной полоски земли между морем и скалами, воин-лев Джелал-Ад-Дин. Толпа сразу же оживилась, взоры всех собравшихся мгновенно устремились ко входу.

Высокий и статный Джелал-Ад-Дин уверенной походкой шагал к трону Аймунда. Он был одет в платье традиционных цветов царской династии: белый и желтый. Неприкрытые плечи и руки искушали красавиц рельефными мышцами. Черные волосы смольными волнами ниспадали до плеч, контрастируя с короткой бородой. Кареглазый взгляд охотника горделиво направлен вперед и только вперед. Он смотрел на Аймунда, и ни одна мышца его лица не дрогнула, его спокойствие было абсолютным, и он ни разу не отвел взора от полного вечной решимости взгляда князя Мельмезидов.

По правую руку шел церемониальный лев принца, величественный и неустрашимый. Он был один в один копией своего хозяина. Следом шли тридцать соратников из свиты принца. Некоторые из них были облачены в парадные платья, некоторые – в сияющие доспехи царской гвардии, элитного соединения царской армии, в котором, к слову, на равных началах служили как знатные вельможи, так и принцессы известных домов Капии. За ними семенили слуги и рабы, несущие на своих плечах сундуки с дарами.

От светлой одежды Джелала даже могло показаться, что в зале стало несколько светлее, но только не Клиаре. Она следила за каждым шагом принца, и чем ближе он подходил к трону князя Аймунда, тем хуже ей становилось. Сердце билось все сильнее и сильнее, нагнетая страшную панику.

Пантера Аймунда, почуяв незнакомцев, широко распахнула глаза и привстала, забыв о безмятежном сне. А как только зверь учуял льва, своего собрата, интерес кошки еще больше усилился, ибо равных тянет к равным, как людей, так и зверей. Кошка встала, сделала несколько шагов навстречу гостю, ведь ее интересовал только один из них, и стала усердно принюхиваться. Лев Джелала выразил взаимный интерес к пантере, а потому, когда гости остановились перед троном владыки Мельмезидов, он не остановился и подошел к кошке-хозяйке, и они начали внимательнейшим образом друг друга обнюхивать.

Аймунд и Джелал-Ад-Дин обменялись приветствиями, любезнейшим образом поблагодарили друг друга за гостеприимство и визит соответственно, обменялись подарками. Клиара не слушала, но все слышала, и от услышанного ей хотелось плакать. Все, все проклятые, лицемерные люди, которых вокруг собралось не меньше сотни-двух, знали, что весь этот фарс, вся эта затея с выданьем противоречит законам людей и богов, но при этом царевич и князь так вежливо благодарят и славят богов и государя, желая им величия и процветания. И никто не сказал ни слова против, никто за нее не заступился и не заступится, всем все равно, ее просто продали во благо политических интересов. Она чувствовала себя как никогда одиноко, несмотря на скопление людей вокруг. Вот бы просто исчезнуть!

По обычаю царевич должен был свататься с согласия своего отца и правителя Вастурбала, но он его даже не спрашивал, и дело здесь вовсе не в любви. Конечно, в обычном случае Аймунд просто отказал бы Джелалу в подобном визите на основании многовековой традиции, но в этом случае у него был свой чрезвычайно важный интерес, интерес, в котором никак не учитывалось мнение Клиары.

Пустословие длилось долго, но и ему приходит конец – Аймунд позвал невесту в зал. Ноги не хотели слушаться, Клиара шла, словно ведомая кем-то невидимым. А что, если она сейчас оступится и упадет, ударит лицом в грязь? Интересно, если она опозорит себя случайно или специально, насколько страшен будет гнев дяди? И будет ли это лучше или хуже брака с Джелал-Ад-Дином? Можно просто упасть в обморок и сказать потом, что переволновалась? Нет, никто не поверит, после бурных сцен против грядущего замужества.

Судорожные мысли о том, как бы избежать вот уже почти свершившейся помолвки, без толку метались в ее сознании, но ничего дельного в голову так и не пришло. Клиара, поглощенная последним мозговым штурмом, даже не заметила, как вышла в центр тронного зала и уже стояла пред лицом принца. Все, это конец, теперь уже поздно что-то придумывать.

Джелал окинул Клиару холодным, безынтересным и безучастным взглядом. Его карие глаза впились в нее, пробили насквозь. И, самое страшное, что в них не было ничего теплого, это были глаза хищника, взирающего на уже поверженную, но еще живую добычу. Она опустила взор – ей было невыносимо терпеть, как этот человек рассматривает ее, сверлит взором, оценивает грудь, бедра, талию, ей это было противно, она чувствовала себя шлюхой, дешевой деревенской шлюхой.

Джелал-Ад-Дин, насмотревшись, подошел к Клиаре. Она почувствовала его горячее дыхание на себе, и у нее закружилась голова. Ей стало душно, не хватало свежего воздуха. Все кругом как-то смешалось.

Раб поднес Ад-Дину ларец, из которого повелитель достал золотую цепь с подвеской в виде скарабея из редкого для Капии белого янтаря. Своими грубыми руками Джелал бесцеремонно снял с невесты ее подвеску, счастливый амулет, который она носит на груди с детства – сверкающий голубой камень размером с грецкий орех, обвитый тонкими золотыми нитями, стилизованными под стебли растений. От прикосновений пальцев Джелала, таких чужих, грубых и холодных, мурашки побежали по ее коже, она вжала шею от отвращения. Вместо старой подвески царевич нацепил на узенькую шейку принцессы своего ужасного скарабея, а сам надел цепочку Клиары на себя в знак ритуального обмена. Видеть на нем свою личную реликвию, которая всегда придавала Клиаре сил и уверенности, было просто тошнотворно.

Все, помолвка свершена! Можно попрощаться со свободой.

Зал разразился криками и аплодисментами. Джелал отвернулся от Клиары и поднял руки, потакая экстазу толпы. Все славили его, и он чувствовал себя победителем, и ему это нравилось. И он действительно победил, завоевал невесту и перечеркнул ее жизнь. Герой, нечего и сказать.

Клиара посмотрела на Нифи, свою младшую сестру, стоявшую в толпе, надеясь найти хоть каплю сочувствия, но встретила полный зависти взгляд. Вот кто был без ума от Джелал-Ад-Дина, так почему нельзя предложить ему в жены именно Нифи? Тогда все были бы счастливы и довольны. Но, увы, чтобы придать сему мнимому союзу максимально легитимный вид, Джелалу нужно жениться на старшей сестре, которой была Клиара, а не Нифи.

Клиара не выдержала и заплакала, но на нее всем уже было наплевать, и даже если кто-то и увидел ее слезы, то подумал, что это слезы радости, хотя на самом деле – слезы безысходности.

ХХХ

Аккуратный газон небольшого внутреннего дворика пестрел вкраплениями клумб с диковинными цветами. Тихо шелестели листья пальм, растущих ровными рядами по периметру сада, словно древние стражи, вторя журчанию воды фонтанчика посреди двора. Звери господ, которых по окончании церемонии не увели в зверинец, а выпустили порезвиться на потеху повелителей, радостно играли на траве и наслаждались солнцем. Этот островок блаженства и безмятежности окружили воины-рабы Мельмезидов, дабы Аймунд и Джелал могли спокойно поговорить без посторонних глаз и ушей.

Крепость Мельмезидов Абидрион была огромна и представляла собой гигантский муравейник. Множество домов семей Мельмезидов, гостевые апартаменты, казармы воинов, храмы, оборонительные укрепления, дома для прислуги и различные хозяйственные пристройки были плотно пристроены друг к другу, образуя единое здание. В этом городе не было улиц, только внутренние дворы и садики на крышах домов. Все здания были соединены внутренними переходами.

Джелал и Аймунд долго шли по коридорам города, периодически то поднимаясь на крыши домов, то спускаясь в них вновь, покуда добрались до этого места. Сначала они обсуждали текущие вопросы, покуда кругом были любопытные уши.

– Со здоровьем у царя совсем плохо? – осторожно оглядевшись по сторонам, Аймунд перешел к делу. Мельмезиды всегда жили на окраине, а потому слухи из столицы до них доходили с задержкой.

– С каждым днем все хуже, – ни голос, ни единая мышца на лице Джелала даже не дрогнули, словно речь шла не о его отце. Аймунду из-за этого даже стало слегка не по себе.

У благородных господ были основания беспокоиться о здоровье царя помимо любви Джелала к отцу. У принца был давний спор со старшим сводным братом Визаром, наследником престола, и все основания опасаться, что рано или поздно он решит свести счеты. При жизни отца Визар ни за что не пошел бы на это, а вот после его кончины вполне мог бы. Поэтому недуг папы вызывал у Джелала тревогу.

Восемь лет назад мать Джелала отравил весьма примечательный иноземец с красными глазами. А привез этого типа из дальних земель Визар! Поэтому Джелал и обвинил его в убийстве второй царицы. Вот только красноглазого поймать так и не удалось, даже несмотря на столь красноречивые приметы, и Визару удалось избежать наказания за неимением доказательств его вины. Но Джелал всегда знал, что это старший брат во всем виноват, и мечтал восстановить справедливость, хотя и не мог сделать этого, ибо отец запретил ему мстить и взял клятву с оскорбленного сына.

– Старики часто болеют, ты уверен, что в этот раз он не выкарабкается? – уточнил Аймунд. Он вообще любил все переспрашивать, не принимал на дух подразумеваемые или очевидные факты, обязательно было услышать о них из чьих-то уст, желательно не один раз.

– Он отошел от дел. Теперь всем заправляют бюрократы. Папа никогда не допустил бы этого, не будь он болен.

– Это господин Нур сообщил? – Аймунд не унимался с расспросами.

Джелал лишь кивнул, не отрывая взора от игры церемониальных зверей на зеленой траве.

У Джелала был родной младший брат Нур. Когда маму убили, ему едва исполнилось девять лет, и он тоже видел проклятого красноглазого убийцу, вот только словам юного мальчишки, конечно же, никто не поверил. Все посчитали, что это Джелал науськивает несмышленого брата против Визара. За это Джелала сослали в забытые всеми богами Карры на самом севере страны, еще севернее, чем горы Карю, чтобы он не разжигал вражду в царском доме и не оказывал тлетворного влияния на младшего брата.

Тогда, восемь лет назад, когда их разлучили, братья поклялись друг другу, что они отомстят за смерть матери, что ничто не будет забыто. Они обещали друг другу, что будут во всем следовать воле царя и заветам богов… но найдут способ восстановить справедливость. С тех пор Нур был самым верным осведомителем Джелала при дворе.

– Собирать войска?

– Да, – подтвердил принц.

От цареубийцы можно было ожидать чего угодно, так что на случай агрессии с его стороны Джелалу нужен союзник. Князь Аймунд издавна мечтал породниться с царским домом, и все об этом знали. Мечтал настолько, что готов был ради этого пойти на авантюру с дворцовым переворотом. Ад-Дин об этом тоже знал, а потому решил воспользоваться сим обстоятельством, дабы склонить на свою сторону правителя соседнего княжества. Аймунду, как подобает в таких случаях, нужны были гарантии, что союзник не предаст его после того, как воины Мельмезидов выступят на стороне Джелала. Этой цели и служила сегодняшняя помолвка. С ней особо не спешили, пока царь был в здравии, дабы не навлечь на себя его гнев, но теперь, когда его дни сочтены, Аймунд требовал провести ее до того, как правитель отправится к праотцам.

– Ну, а как раскопки? – при этом голос Аймунда сделался обеспокоенным. Эта тема всегда вызывала у него тревогу, и князь утрачивал самоконтроль и всю свою напускную строгость.

Джелал поклялся отцу не мстить Визару, но месть его и не интересовала, он мечтал восстановить справедливость и покарать злодея по законам людей, установленных богами. Он хотел доказать отцу, кто стоит за убийством матери. Увы, но поиски душегуба по горячим следам окончились неудачей, а как же его теперь найти спустя восемь лет после трагедии? Джелал нашел решение. По легендам под песками Капии находится мифический Колодец Анбу, источник волшебной воды бога-копателя. Колодец знал всю правду и мог раскрыть завесу тайны, окутывающую смерть матери Джелала. Люди принца нашли предполагаемое место в горах, под которым должен быть колодец, и начали копать.

Если бы удалось доказать вину Визара, его казнили бы (ну, или бы сослали из страны) и наследником стал бы Джелал, а его жена-Мельмезидка – первой царицей. Поэтому Аймунд оказывал всяческое содействие в проведении раскопок, но страх перед вторжением в вотчину грозного бога и возможной расплатой беспокоил князя, пускай желание породниться с правящим домом и перевешивало.

Теперь главная проблема заключалась в том, что сторонники Джелала не успевали откопать вожделенный колодец до смерти отца. А если представить всей стране доказательства вины Визара после его смерти, коварный престолонаследник добровольно не откажется от власти. Назревала смута, и Джелал с Аймундом должны были подготовить свои войска к противостоянию.

– Зорин говорит, что они нашли пирамиду и куб, скрывающие колодец, им осталось только открыть его, – поведал Джелал. Так ему сказал Зорин, чародей, руководящий раскопками.

– И когда же он это сделает?

– В течение недели.

– Джелал, если царь умрет, все это будет бессмысленно. Визар не сдастся, даже если народ узнает правду, – еще больше забеспокоился князь. – Нам нужен другой план.

– Ты хочешь, чтобы я просто убил Визара? – раздраженно кинул Джелал, вновь обратив свой взор на собеседника. – Не выйдет! Мне нужна справедливость, а не кровная месть.

– Но она не поможет избежать кровопролития! – едва не заскулил князь.

– Визар – законный наследник престола. Даже если войны не избежать, без доказательств его вины вся Капия встанет на его защиту! А так мы сможем обратить на свою сторону большую часть его сторонников.

– И все же подумай над другим планом. Нельзя полагаться только на это.

– Неделя, и у нас на руках будут все козыри. Если нет – будет тебе резервный план, – пообещал принц и откланялся.

ХХХ

Звезды одна за другой зажигались на вечернем небе.

Клиара стояла на балконе и смотрела куда-то за горизонт, вдаль, где нет никого из тех, кто бы знал ее, где нет этих проклятых проблем. Еще не успевший остыть жаркий ветер пустынь овевал ее лицо, высушивая слезы, которые безудержно льются из ее глаз весь день. Все ее предали, кинули. Если бы ее отец только был жив, дядя не посмел бы так бездушно распоряжаться ее судьбой. А так он решил продать свою племянницу в угоду каким-то глупым интересам, которые, что самое смешное, вообще незаконны и ставят под удар весь дом. Ее продали как скотину… А она еще думала, что дядя любит ее.

– Госпожа, ваша ванна, – голос служанки вырвал Клиару из пучины скорбных мыслей, окутывающих ее разум, как густой туман.

– Спасибо, ты свободна, – отрешенно бросила Клиара, даже не обернув голову, хотя что тут странного, с прислугой же разговаривает.

– Вам помочь раздеться?

«Только не это!» – подумала Клиара, а вместо этого лишь сказала:

– Нет, спасибо, отдыхай!

Клиара сделала вид, что продолжает разглядывать пустынные дали, а на самом деле слушала шаги удаляющейся служанки. Когда до нее долетел скрежет закрывающейся двери, принцесса обернулась, чтобы удостовериться, что осталась в комнате одна. Ее взгляд мгновенно преисполнился решимости, она глубоко вздохнула, ведь такое дело с легкой руки не сделаешь.

Девушка грациозной походкой подлетела к бассейну, окинула его грустным взглядом: лепестки роз, все такое… Зачем ей уже все это? Не понятно. Она вытащила из-под платья кинжал, такой острый и холодный, всегда голодный до человеческой крови, боли и горя, но зато бесчувственный…

Она скинула платье, открыв взорам богов свое прекрасное тело: плавные изгибы талии и бедер, пышную грудь, тонкую шейку…

Вода была теплой, как она и любила, но сейчас это не имело значения. Она погрузилась в пучину блаженного тепла. Если умирать, то умирать красиво. Клиара поднесла нож к запястью. Ей нужно сделать всего одно движение, и все беды прекратятся. Раз ее все предали, то и она бросит всех – покончит с собой, и пусть все сами разбираются со своей треклятой политикой.

Острие ножа коснулось кожи, всего одно движение… И тут девушкой овладело сомнение: а стоит ли? Быть может, еще есть надежда, что все обойдется? А может, остальные правы? Зачем умирать молодой? Рука начала подрагивать, дыхание участилось. Это оказалось сложнее, чем она ожидала. Клиара отвела кинжал от своей руки.

Она не считала секунды или, быть может, минуты, ей казалось, что время бежит очень и очень медленно. Но наконец ее глаза вновь засверкали железной, несгибаемой уверенностью, прямо как глаза Аймунда, и она вновь поднесла клинок к венам.

– Госпожа, я забыла подлить вам масла, – послышался голос служанки. Эта девица всегда была робкой и рассеянной, постоянно что-то да забывала.

От неожиданности Клиара вновь одернула кинжал от руки. Служанка округлила глаза от страха, кувшинчик с маслом выпал из ее рук и разбился на полу. Девица закричала, схватившись руками за голову.

Клиара смекнула, что действовать нужно либо сейчас, либо никогда. В этот момент в комнату вбежала вторая служанка. Эта девчонка была не из робкого десятка. Она сразу же кинулась к принцессе, влетела в бассейн и схватила нож, который успел слегка надрезать кожу Клиары. Мельмезидка закричала и заревела, она не собиралась просто так сдаваться. Девушки начали бороться, пока третья как кричала, так и продолжала стоять и орать во всю глотку.

В зал ворвались трое стражников и мгновенно бросились на помощь. Правда, они, скорее всего, подумали, что это гадкая рабыня напала на принцессу. Один воин сбил с ног крикунью.

Клиаре удалось оттолкнуть неприятельницу, бедная девушка упала с головой в воду от не по-девичьи сильного удара, которым ее наградила госпожа. Но на смену ей на принцессу сразу же обрушились двое стражников, все-таки сообразившие, что к чему. Они повязали ее по рукам и ногам, и шансов выпутаться из их хватки у нее уже не было, но она упорно продолжала бороться.

Клиара кричала и визжала, срываясь на истошный визг, извивалась в жалких потугах вырваться из объятий могучих воинов, но всем уже было ясно, что попытка самоубийства предотвращена.

ГЛАВА ВТОРАЯ. Момент истины

Окна просторной спальни как раз смотрели на восток, так что первые лучи рассветного солнца наполнили покои принца Нур-Ад-Дина золотистым утренним светом, а подушки и одеяла из красной ткани на широкой кровати, среди которых безмятежно спал хозяин комнаты, заалели пуще прежнего. Новый день, этот дар богов, настойчиво стучался в дверь. Даже если бы принц хотел (а он этого хотел), у него никак не получилось бы поспать подольше.

Нур полежал некоторое время, чтобы хоть немного прийти в себя, и не без труда встал на ноги. Он бросил раздраженный взгляд за окно. Погода была чудесной: солнце едва оторвалось от горизонта, на небе ни единого облачка и совершенно безветренно. Все располагало к тому, чтобы отправиться на конную прогулку за город. Вот только эти ранние подъемы и эти чертовы прогулки ни свет ни заря рано или поздно все-таки его доконают.

Ему в глаза вдруг ударил яркий свет. Что это? За все эти дни ранних подъемов и бессмысленных прогулок, треклятого недосыпа он стал параноиком. В неспокойные времена приходится жить. Но, к счастью, это был лишь солнечный зайчик, невинный и безобидный. Принц присмотрелся – на полу у балкона лежало зеркальце. Но откуда оно здесь? В последнее время Нур не водил к себе девиц, значит, кто-то забыл его здесь. Но кто?

Принц поднял с холодного каменного пола сверкающую безделушку, бросил на нее очередной взгляд, но вот незадача, вновь зеркальце отразило ослепительные лучи светила прямо в глаза господина. Он зарычал и в гневе метнул эту чертову штуковину в стену, и в следующее мгновение она со звоном превратилась в бессмысленный хлам.

Нур вышел на балкон, ведь с улицы повеяло свежим ветерком, которого ему так не хватало. Пустыня так противоречива: днем в ней невыносимо жарко, но едва наступает ночь, как раскаленные пески и горячий воздух тут же остывают. Коварный пустынный холод может унести не меньше беспечных жизней, чем пылающее солнце и обезвоживание. Чтобы не околеть ночью, Нур-Ад-Дин, как и прочие жители Капии, кутался во множество теплых одеял. К утру он как следует взмок, и теперь принцу было душно, шея назойливо чесалась под слоем застывшего пота, и лишь легкая свежесть стремительно нагревающегося воздуха несла спасительное облегчение.

Соня по призванию и ранняя пташка по необходимости облокотился о перила и, назойливо расчесывая шею, уставился вдаль. Город еще спал. Оно и неудивительно, жизнь внутри крепостных стен начинается позже, чем за ними. Это на селе крестьяне уже направляются в поля, а в пустынях кочевники уже гонят свои стада на новые пастбища.

Уже не первый день Нур-Ад-Дин встает с первыми лучами солнца лишь для того, чтобы отправиться за город на бессмысленную, бесполезную и вдобавок совершенно ненавистную прогулку по окрестностям, чтобы сбежать из города, если его отец умрет. Царь Вастурбал болен и, не ровен час, по воле богов отправится в мир иной со дня на день, и тогда у убийцы Визара будут развязаны руки. Его ничто не остановит от попытки устранить Нур-Ад-Дина, так что последнему приходилось быть начеку, готовым в любой момент сбежать из Ан-Мефисиона, столицы Капии.

Шаткий мир в правящей семье после убийства матери Нура поддерживался непререкаемым авторитетом государя. Несмотря на преклонный возраст, он крепко держит власть в руках, ему верна армия, царская стража и жрецы богов, капийские колдуны. Если он молвит хоть слово, верное войско поднимет оружие даже против его наследников. Пока Вастурбал жив, Визар не посмеет устранить ни Нура, ни Джелала, но едва царя не станет, воины и маги присягнут на верность Визару, и тогда ничто его не остановит.

Наверное, Нур с радостью плюнул на все и не стал бы искушать судьбу да сбежал бы прямо сейчас, если бы не нечто большее. Он должен отомстить за смерть матери, и на этот счет у них с Джелалом как раз готов план. Пока братец на севере занимается поиском доказательств вины Визара, Нуру отведена скромная, но крайне важная роль шпиона. Он глаза брата и должен информировать его о ситуации при дворе столь долго, сколько только будет возможно. Покинуть город сейчас в расчете на то, что отца скоро не станет, крайне легкомысленное решение. Старики нередко болеют. Сегодня он может быть при смерти, завтра готов идти хоть на войну, а послезавтра снова болен. И так может продолжаться еще очень долго. Нур знает это, ведь страна так живет уже не первый год. А если Нур сбежит раньше времени, отец наверняка заподозрит что-то неладное. Нет, делать ноги нужно в самый последний момент, когда повелитель капийских песков отправится к праотцам, не раньше.

Ради этой цели Нур-Ад-Дин готов день ото дня просыпаться в несусветную рань, ехать на бессмысленную прогулку. Зато так его колесница готова к побегу почти круглые сутки, ведь для столь раннего вояжа ее приходится готовить еще с вечера, и это ни у кого не вызывает вопросов. Так что едва пробьет час, он сбежит из столицы еще до того, как тело отца успеет остыть.

У двери послышалось какое-то копошение. Наверняка это слуги пришли на шум разбившегося зеркала.

– Я хочу пить! – потребовал Нур, даже не удосужившись окинуть взором своих утренних гостей.

Принц так и стоял, пока слуги все не приготовили. К тому времени он уже успел озябнуть, впрочем, это неважно. Крепкий паренек притащил к кровати низенький деревянный столик, на котором две девицы уже раскладывали скромный завтрак. Еще одна стояла чуть поодаль с тазиком для умывания.

– Что-то я вас раньше не видел? – настороженно поинтересовался господин, даже и не думая прикасаться к еде. Новым людям доверять нельзя, а в нынешние времена тем более. Мало ли кто их подослал.

– Ам, да, господин, мы новенькие, – склонив голову в раболепном поклоне, защебетала одна из девиц. – Предыдущая служанка На…

– Меня не интересует, как ее зовут. Раз я за все это время не запомнил, то и теперь не собираюсь утруждать себя ненужной информацией! – Нур беспардонно перебил ее. – Ну, так что с ней, с предыдущей служанкой?

– Заболела, – смущенно буркнула девица.

Что ж, если хотя бы одна из прежних слуг заразилась, то тогда понятно, что с остальными. Их наверняка отстранили от работы с особами царской семьи, чтобы они ненароком не заразили кого из господ.

– Тогда пробуй! – распорядился принц, удовлетворившись таким ответом лишь отчасти.

Даже если у появления новых лиц среди его обслуги и есть объективные причины, это не повод им доверять. А пока они тестировали еду принца, Нур спокойно умылся. Лишь после этого, когда стало ясно, что пища безвредна, он приступил к трапезе.

Было еще раннее утро, так что царские повара едва приступали к работе, поэтому принцу на стол накрыли из того, что было: хлеб с медом, лук-порей, нут. Весьма скромно, но Нур не собирался предаваться наслаждениям и праздно пировать, нужно подкрепиться и ехать за город. И, конечно же, из напитков было пиво. Это далеко не то, чего хотел Нур с утра пораньше, но, увы, выбирать не приходилось. К сожалению, в пустыне пиво зачастую безопаснее воды, ведь последняя может быть заражена.

Слуги, видя недобрый настрой господина, удалились, дав ему спокойно позавтракать в одиночестве. А когда господин покончил с трапезой, девушки вернулись и помогли ему одеться. Их дружок тем временем принес лук и копье на случай, если принцу вздумается поохотиться.

Аккурат когда Нур был готов к выходу, в покои ворвался воин царской стражи. Весь запыхавшийся, с выпученными глазами, он явно нес недобрые вести.

– Господин, наш царь! Он зовет вас к себе… – сквозь тяжелую одышку просипел вояка.

– Что-то срочное? – и без того предвидя, каков будет ответ, для верности уточнил Нур.

– Царь желает проститься со своей семьей! Вам надо идти, срочно.

XXX

Эменкор, сын лорда Аймунда и наследник трона Мельмезидов, вихрем ворвался в малый тронный зал, едва не сбив дверью полусонного стражника, и направился к беззаботно завтракающему отцу.

– Ты должен отменить эту помолвку! – на полпути к главе Мельмезидов начал Эменкор.

– Я не могу, – Аймунд, проигнорировавший бестактно резкое появление сына, наконец соизволил оторваться от печеных яблок и обратил на него взор.

Их отношения нельзя назвать теплыми, отеческими. Обычно цари и князья поголовно мечтают о том, чтобы у них был наследник, сын. Аймунд был исключением, он мечтал о дочери, а все из-за своей фанатичной идеи заключить брачный союз с правящим домом. Однако собственных дочерей жена и боги ему не подарили, вместо них был один сын. Поэтому князь относился к Эменкору прохладно, а тот вполне логично отвечал взаимностью. Более того, отец нередко позволял себе странные намеки и упреки по поводу пола сына, отчего княжич предпочитал проводить время за пределами Абидриона, дабы не было нужды терпеть их. В основном он водился с кочевыми племенами людей и кентавров и урегулировал споры между ними, выполняя тем самым за отца всю грязную работу по решению проблем простого народа, для которого князь Аймунд был слишком хорош не в пример сыну.

– Можешь, папа, еще как можешь! И ты это сделаешь, – голос Эменкора дрожал, он еле сдерживался от того, чтобы не закричать.

– Специально для тебя, сынок, я повторю еще раз: нет.

– Ты понимаешь, что ты делаешь?! Твоя племянница сегодня ночью чуть не покончила с собой. Она чуть не вскрыла себе вены!

– С молодым поколением бывает трудно, это пройдет.

Аймунд был в курсе событий, в этом не было сомнений, и его, судя по всему, то, что случилось с Клиарой, нисколько не волновало. Более того, он, похоже, считал, что это не тот разговор, ради которого стоит прерывать свою трапезу. Господин Мельмезидов налил себе вина, даже не удостоив сына взором. Он взял бокал и поднес к губам.

Эменкор всю ночь не спал, ошивался возле покоев двоюродной сестры, следил, чтобы слуги обеспечили ей надлежащий уход и безопасность, и молил богов сберечь ее; а его отец, глава рода, даже не может перестать жрать, когда речь идет о жизни Клиары! Молниеносным движением руки княжич выбил кубок из рук Аймунда, выбил прямо из-под носа.

Аймунд, явно не ожидавший такого поворота событий, с несколько секунд сидел неподвижный, провожая взором улетевшую в сторону чашу. Затем он медленно встал, не произнося ни слова. Выходил из себя он редко, но огонь в его глаза говорил, что сейчас строптивому сыну это удалось. Их взгляды встретились. Они молча смотрели друг на друга. Атмосфера накалялась. Стражники осторожно, с весьма обоснованной опаской потихонечку подбирались поближе, чтобы в случае какого лиха вмешаться.

– За такое следовало бы бросить тебя в темницу! – стальным тоном отчеканил Аймунд, еле сдерживаясь от того, чтобы не перейти на крик.

– Ну, так валяй! Тебе все равно плевать на меня, на Клиару, на всех нас! Валяй! Может, еще прикажешь отрубить мне голову?! Прямо здесь, без суда?! Вон, твои воины уже готовы! – Эменкор от бессердечия отца окончательно потерял самообладание.

Аймунд, съевший одну дерзость, не стал терпеть очередную выходку и как следует врезал неучтивому сыну. Не ожидавшему такого Эменкору хватило всего одного удара, пришедшегося ему в челюсть, он пошатнулся и упал на спину.

– А теперь слушай и запоминай, наглец, – при этих словах повелителя стражники хотели было повязать Эменкора, но князь дал им знак не вмешиваться. – Клиара выйдет за Джелал-Ад-Дина, хочешь ты того или нет, потому что я намерен возвести его на престол. Советую и ей, и тебе тщательно это обдумать. Я хочу сделать ее первой царицей всей Капии! Не кого-либо еще, а именно Клиару, и это огромная честь, это ее счастливый шанс, который большинству девиц за всю жизнь ни разу не выпадет. Подумай об этом. А чтобы она не наложила на себя руки, можешь хоть под руку ее везде водить!

Навряд ли Эменкор внимательно слушал нравоучения отца. Силясь подняться, он кряхтел так, что мог бы заглушить слова князя. Одно верно, спеси у него явно поубавилось. Аймунд молча наблюдал за этой жалкой сценой несколько секунд, пытаясь прикинуть, дошел ли до собеседника смысл его слов, после чего взял графин с водой и выплеснул его на голову сына.

– Иди помойся! От тебя несет навозом, – презрительно кинул Аймунд, недвусмысленно намекая, что разговор окончен.

Литр воды, которую Эменкор теперь сплевывал вместе с кровью, охладил его пыл, так что особого предложения не понадобилось. Княжич взял себя в руки и неровной походкой направился к выходу.

Хотя в чем-то Аймунд был прав. Постоянно скитающемуся с кочевыми племенами Эменкору действительно стоило принять ванну.

ХХХ

– Господин, вам нужно спешить к отцу, он ведь умирает, – беспрестанно причитал посыльный стражник.

Этот паршивец увязался за Нур-Ад-Дином даже после того, как принц заверил его, что сейчас же направится к отцу. Небось, почуял, гад, что повелитель лукавит. Вот только на что этот смерд рассчитывает? Не думает ли он, что смеет приказывать лицу монаршей крови?

Нур в сопровождении четырех телохранителей, ну, и еще этого надоедливого паршивца, никак не желающего угомониться, направился в конюшни. Ему нужно было срочно бежать из столицы, пока Визар не решился прикончить сводного брата.

Характерную смесь запахов свежего сена и навоза можно было почуять еще на подходе к конному двору, равно как услышать конское ржание и топот.

– Конюшня? Ваш отец при смерти, а вы думаете лишь об утренней прогулке?! – треклятый выскочка вдруг набрался смелости и преградил принцу и его спутникам дорогу, когда впереди показалась распахнутая настежь дверь в конюшни.

Да что он о себе возомнил?!

– Знай свое место, – сквозь зубы процедил Нур-Ад-Дин. – Если не хочешь и его лишиться, – его глаза от такой наглости мгновенно налились кровью.

Нур готов был лично преподать урок этому мерзавцу, но он должен быть выше всего этого, он же принц, и ему не пристало марать руки. Для этого у него есть четверо сподручных силачей.

Но есть такие дураки, которых жизнь ничему не учит, и, похоже, этот тип был одним из них. Гонец, вопреки недвусмысленному намеку, так и остался стоять в дверном проеме.

– Разберитесь с ним, – Нур даже и не подумал повышать ради этого голос.

Стражник, видать, думал, что принц блефует, поэтому даже не успел дернуться, как двое телохранителей взяли его под руки и оттащили в сторону.

Едва проход освободился, принц в сопровождении оставшихся двух телохранителей наконец вошел в конюшни. У Нур-Ад-Дина очень мало времени, так что ему не было дела до того, как проучат какого-то там наглеца. Достаточно и того, что его вообще проучат.

Царские конюшни были огромными, так что стойла располагались в несколько рядов. Нур с охраной проследовал в дальний конец конюшен, где его уже ожидала колесница с возничим.

За тем вычетом, что двое охранников, которые должны были разобраться со вшивым стражем, почему-то все никак не возвращались, все было готово к выезду. Рабы отворили ворота в город, а там, как по заказу, поджидал отряд из десяти царских гвардейцев.

– Принц Нур, царь Вастурбал мертв. Наш новый повелитель Визар вызывает вас к себе, – отчеканил командир стражи, причем таким тоном, что, казалось, каменные статуи по обе стороны от ворот готовы сорваться с места и повиноваться указам этого воина.

Надо признать, Визар умен и хитер, он разгадал замысел Нура. И он явно серьезно настроен, ведь с десяток натренированных и вооруженных до зубов гвардейцев он послал за братом не для того, чтобы выпить за упокой души отца. Теперь надеждам принца тихо и незаметно смыться из города не суждено сбыться.

– Я смотрю, вы куда-то собираетесь, принц? – поинтересовался царский страж, и его грозная братия, как по приказу, не дожидаясь ответа, направилась к Нур-Ад-Дину и его свите.

Нур испугался. Еще бы! Он и два охранника против десяти царских гвардейцев. Двух остолопов, которые шляются черт знает где, он даже не брал в расчет. Расклад явно не в его пользу, но сдаваться нельзя – это верная смерть. Остается лишь одно – пан или пропал! Принц глубоко вдохнул, его ладони вдруг взмокли.

– Гони! – рявкнул Нур, едва воины подошли ближе.

Резвые кони мгновенно сорвались с места, и колесница разметала не успевших разбежаться в стороны царских стражей. Телохранителям принца повезло намного меньше. Одного сразу копьем выбили из седла, в то время как конь другого заартачился и встал на дыбы перед щитами и копьями гвардейцев, сбросив наездника в грязь.

Честно говоря, Нуру было на них плевать, без них было даже проще. Главное, что враги были позади, а его колесница неслась к выезду из города по пока еще пустым в столь ранний час улицам Ан-Мефисиона. Но его радость была преждевременна. Раздался пронзительный свист, и роковая стрела вонзилась в спину возницы. Несчастный взвыл, инстинктивно потянул поводья и обмяк. Кони, повинуясь команде, дернулись в сторону, колесница вильнула, и Нур-Ад-Дин едва не рухнул на мостовую, лишь чудом устояв на ногах и крепко вцепившись взмокшими руками в борт колесницы.

Еще несколько стрел просвистели в опасной близости: пара пролетела мимо, одна снова угодила в погибшего возничего, а другая отскочила от колеса. Получается, опасный вираж спас Нура, ведь целились в него, не иначе. Но покуда очередная встряска не выбросила принца из колесницы, он поспешил восстановить равновесие и взять поводья в свои руки. Труп бедного извозчика мешал ему, и Нур без колебаний сбросил его.

Стрелы по-прежнему свистели где-то поблизости, но теперь они падали у него за спиной. Вожжи были в руках Нура, он гнал коней к выезду из города. Его судьба была в его руках.

ХХХ

Восемь лет назад

Джелал нашел маму, царицу Хашесут, в столовой в ее крыле царского дворца. Царь Вастурбал, как и подобает монарху, обладающему всей полнотой власти и благословением богов в придачу, имел двух жен. Каждая из них была представительницей какого-либо знатного рода, так что брак с ними во многом способствовал обеспечению мира и стабильности в стране (ну, и лояльности крупных аристократов царю). Но обычаям не дано изменить саму суть человеческих отношений, так что царицы завидовали друг другу, ревновали и всячески хотели превознести заслуги своих детей, ведь царь своим решением всегда мог изменить порядок престолонаследия. Чтобы хоть как-то сгладить трения между женами, царь каждой из них предоставил по крылу или секции во дворце, дабы они поменьше встречались друг с другом. В этих секциях были спальни, хозяйственные комнаты, кухни, гардеробы, столовые, сады, бассейны, бани, гостиные. В общем, это были дворцы во дворце.

Периодически царь одаривал своей милостью ту или иную жену и проводил с ней время в ее части дворца. Но так как другая царица тоже требовала внимания, а государственные дела и вовсе нередко требовали надолго покидать столицу, такое случалось нечасто.

Конечно же, как только у Джелала появилось свободное время, он решил проведать матушку. А нашел он ее в принадлежащем ей крыле царского дворца. Она с Нуром, которому едва исполнилось девять лет, была в столовой и как раз готовилась к обеду. Само собой, она пригласила старшего сына разделить трапезу с ними. Это было как нельзя кстати, Джелал тоже был голоден и с радостью принял приглашение. Пока он целовал маму и трепал Нура за волосы, слуги приготовили для принца место за столом.

– Как у тебя дела, сынок? Чем занимался сегодня утром? – поинтересовалась мама, пока слуги накрывали на стол.

– Все хорошо. Мы с друзьями весь день тренируемся с воинами из дворцовой стражи, – походя кинул Джелал, которому никак не терпелось приступить к трапезе. От вида и запаха изысканных яств у него потекли слюнки и скрутило живот. Только теперь принц понял, насколько он голоден на самом деле.

– Ох уж эти твои воинские упражнения! – бессильно вздохнула царица. Она никогда не одобряла чрезмерную любовь сына к воинскому искусству, но ничего поделать с этим не могла.

Как назло, именно в этот момент Джелала черт дернул заморить червячка виноградом перед подачей основного блюда. Он беспечно потянулся к вазе с фруктами, продемонстрировав всем присутствующим огромную гематому на полруки.

– О боги! Что это у тебя с рукой?! – весьма предсказуемо ужаснулась мама, разве что чудом не упав в обморок.

– А, это? Ничего страшного, мам, – махнул рукой принц, набив себе полный рот винограда. – Я же говорю, был на тренировке.

– Ничего страшного? Ничего страшного?! Ах, конечно, а то, что ты такими темпами покалечишься, не участвуя ни в каких битвах, – это лишь мелочь!

– Ну мам! – жалобно протянул Джелал, предчувствуя долгий и не самый приятный разговор, полный пустых нравоучений. – Я просто упражнялся во владении оружием, это нормально. Все парни этим занимаются.

– Ну конечно! Знаешь, дорогой, все хорошо в меру. Другие ребята почему-то успевают еще заниматься словесностью и изучать хорошие манеры, а ты только и делаешь, что мечом машешь. Как будто кроме этого ничего не существует!

К счастью для Джелала, аккурат в этот момент слуги закончили сервировку стола. Конечно, царицу это не остановило бы, но малыш Нур поспешил начать трапезу со сладкого – лепешки с медом вместо риса с ягненком и изюмом. В общем, маме пришлось уделить ему все свое внимание. Джелал поблагодарил богов за такой подарок и приступил к еде, дабы не давать новых поводов для нравоучений.

Из напитков Нуру подали каркаде, а царица предпочла вино. Джелал тоже поддался соблазну и решил выпить вместе с ней. Но, как оказалось, это тоже было не лучшей затеей.

– Тебе не следует пить перед твоими тренировками, а не то тебе наваляют новых тумаков, – едко подметила Хашесут.

– Да, но… Вообще-то мне на сегодня хватит. Я просто еще хотел зайти к отцу.

– Оу, значит это для храбрости? А зачем тебе к нему? – увы, но от мамы было невозможно ничего скрыть.

– Я хочу попросить его наконец дать мне ответственное задание или должность, – без утайки поведал Джелал, все равно юлить смысла не было.

– Вот как? – с нескрываемым скепсисом хмыкнула матушка. – Хочешь, чтобы тебя заслали в глушь управлять кочевниками и погонять верблюдов?

– Мама! Мне уже семнадцать, и я хочу проявить себя! Визар уже в шестнадцать лет командовал отрядом дворцовой гвардии, а я до сих пор сижу без дела.

– Играть в солдатиков ума не надо. Куда важнее разобраться в политике, сынок, – мама вроде бы и не сказала «нет», да только от такого ответа у Джелала аж сердце ушло в пятки от разочарования.

– Слова для слабаков! – обиженно кинул юный принц, но в остальном перечить матушке не стал и отодвинул бокал с выпивкой.

– Не спеши с выводами, дорогой. На самом деле настоящей власти добиваются и удерживают здесь при помощи слов, а удел генералов – делать грязную работу на периферии, – в этот раз мама смягчила тон, видя, как ее слова приводят сына в отчаяние.

Конечно, это помогло, и Джелал тоже поуспокоился, но дальше продолжать этот разговор не намеревалась уже мама, а не он, и потому она и хлебнула вина в надежде, что инцидент сойдет на нет сам собой.

– Только генералам с преданными армиями так легко захватить власть, – на этот раз сам Джелал не сумел воспользоваться возможностью закрыть тему. Слова матери задели его за живое, а потому он, подобно обиженному малышу, из последних сил отстаивал важность любимого дела, но, как обычно в таких случаях бывает, выходило у него не очень убедительно.

– Да, но и лишаются головы при дворе они пер… – матушка аж закатила глаза от нахлынувшего раздражения, даже слова стали у нее поперек горла.

Царица сначала закашлялась, а затем и вовсе покраснела, ее зрачки расширились, а глаза едва не выскочили из орбит. Джелал тут же подскочил к маме, опрокинув стул и едва не сбив с ног застывшего в нерешительности Нура. Он постучал ее по спине, но все было без толку, она задыхалась, судорожно хватала ртом воздух. Кругом воцарился шум и хаос, слуги побросали подносы и сбежались к занедужившей госпоже. Какой-то раб беспардонно засунул повелительнице палец в рот, чтобы прочистить дыхательные пути, но и это не принесло результатов – царице стало только хуже, и она побелела.

– Кто-нибудь, позовите врача! Нур! Позови врача! – в отчаянии вопил Джелал, держа на руках стремительно теряющую силы маму.

Увы, но роковые события развивались слишком стремительно, и помощь прийти так и не успела. Хашесут сначала посинела, затем прекратились судороги, и в самом конце померк огонь в ее карих очах. Она умерла на руках сына.

Все произошло так быстро, Джелал даже не успел толком понять, что же произошло. Все было как во сне, его глаза будто застила темная пелена. Принц держал в дрожащих руках тело погибшей мамы. Слезы хлынули ручьем, и он разрыдался, словно мальчишка. Джелал обнимал еще теплый труп мамы, причитал и рыдал во весь голос, но того, что было данностью еще пару минут назад, уже было не вернуть. Она умерла. Злой рок свершился.

Коль скоро осознание произошедшего пришло к нему в полной мере? Джелал не знал. В его душе образовалась бездонная пустота утраты, слезы вдруг иссякли, и принц оторвал голову от щеки погибшей матери. Слуги в скорбном молчании столпились вокруг и склонили свои головы. Где-то позади, в коридоре, нарастали спешные шаги лекарей, чья помощь уже никого не в силах спасти.

Безутешный сын вытер соленые слезы и обратил свой взор к безжалостному пустынному солнцу за окном и увидел его. На балконе за полупрозрачной шелковой шторой, защищающей покои почившей царицы от невыносимой полуденной жары, был чужак, которого во дворце быть не должно. Незнакомец был высоким и подтянутым, одет в потрепанные, изрядно запыленные черные одежды. Он определенно был иноземцем. У него была редкая короткая бородка и сальные, сбитые в клочья длинные черные волосы с вкраплениями седины. Лицо незваного гостя было сплошь в грязи, так что запомнить его черты было непросто, но еще у него были такие особенные красные глаза. Редкий дар, которого люди боятся, ибо верят, что красноглазые отмечены демонами.

Джелал узнал этого парня. С месяц назад Визар вернулся из южных земель, где улаживал споры местных племен, с чем не удалось справиться тамошним властям. Наследный принц решил проблему, не пролив ни капли крови, и вернулся в столицу с триумфом, а с ним приехал и этот тип. Он всюду таскался за свитой Визара, и теперь какого-то черта этот смерд объявился здесь… Это он убил царицу! По указу Визара!

– Стой, гад! – рявкнул Джелал, едва сообразил, что к чему, и со скоростью и проворством тигра бросился к паскуде.

Неизвестный, конечно же, не стал ждать, пока его повяжут по рукам и ногам, и спрыгнул с балкона. Джелал, само собой, без колебаний последовал за ним.

Принц приземлился на крыше пристройки на пару этажей ниже и отбил себе ступни, но это не могло его остановить. Убийца спасался по крышам хозяйственных зданий дворца, а Джелал следовал за ним по пятам. Царевич несся со всех ног, но злодей, надо признать, был очень прытким.

С дворцовых крыш убийца перепрыгнул на пальму, растущую в царском саду, а затем на другую, а потом еще и еще, и таким образом он преодолел весь сад. Как у этого черта оно так легко выходило? Джелал не знал, он просто следовал за этой сволочью. Он кричал сонно дежурившим внизу, в роскошных царских садах, стражникам, чтобы они помогли схватить преступника, но толку от них было мало. Пока эти лентяи соображали, что к чему, чужак уже почти сбежал, а Джелал только попусту сбил дыхание.

С деревьев душегуб перебрался на массивную каменную стену, отделявшую дворцовый комплекс от остального Ан-Мефисиона, а в следующее мгновение негодяй одним махом перепрыгнул через весьма широкую и оживленную улицу и взобрался на крышу дома напротив. Джелал-Ад-Дин был не столь талантлив в прыжках и врезался в стену того дома, лишь чудом ухватившись за край крыши и не рухнув вниз. Когда господин вскарабкался наверх, беглец был уже далеко, а стоило преследователю вновь набрать скорость, как гад юркнул в небольшой проулок.

Джелал устал еще на тренировке до этого, но теперь и вовсе измотался. Прыгая по деревьям и лазая по крышам, он окончательно выбился из сил, отбил себе все, что только можно, сорвал дыхание, его руки и ноги дрожали и гудели, но он не чувствовал этого и, превозмогая боль, несся дальше.

Убийца был стремителен и неуловим, он медленно, но неуклонно удалялся от преследователя, хотя пока так и не смог окончательно сбросить его со следа. Гад специально то взбирался на крыши, то спускался вниз в узкие и безлюдные переулки, то перемахивал через улицы пошире – он выматывал принца.

Всюду, где Джелал видел городских стражников, он велел им следовать за цареубийцей. Воины присоединялись к погоне, но были вынуждены догонять не только преступника, но и самого Джелала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.