Анна Зубкова
Сказание о князе Дмитрии и Волхве

– Княже, княже! Защити! Оборони! – на княжеский двор вбежала девочка-подросток лет двенадцати. Худенькая, запыхавшаяся от долгого бега, она размазывала по лицу слёзы…

– Спаси, спаси, княже! – продолжала она повторять, как молитву…

Хотела пасть в ноги, но князь удержал, обнял за худенькие плечи, и она, уткнувшись заплаканным лицом в широкую грудь князя, прижалась к нему, как к отцу…

– Седлайте, други! Скорее! Не поспеть можем!

Девочка была из соседнего пограничного городища, где стоял с малой частью дружины лучший друг и названный брат Дмитрия Радим.

– Что ж тебя пешую послали, а не гонца конного?

– Гонца послали, да его стрелы догнали, а меня не посылали, я сама, огородами…

* * *

Кони не скакали – летели…

Князь Дмитрий долго собирал лучших ратников в дружину свою, каждому – как себе, доверять мог. С полуслова, с полувзгляда все его понимали.

Одна мысль была у всех: «Только бы успеть!»

… Столбы дыма над селением… Крепость пуста… Тела троих погибших защитников лежат на площадке у воротной башни…

Дмитрий словно увидел, как бились они насмерть в узком проходе ворот – одни, защищая собою всех. Среди погибших, конечно же, Радим. Чуть поодаль – гонца раненого нашли без сознания. А больше – никого: ни живых, ни мёртвых…

«Но не могли же всех увести в плен? Это ж – какое войско надо?! И следов битвы большой нет… Крепость пуста, селение пусто…»

Рать гудела:

– Отмщения!

… Когда на площадь внутри крепости, из щели в скальной породе, к которой примыкала одна из крепостных башен, стали в полной тишине выходить люди, Дмитрий глазам своим не поверил.

Все – живые, целые! Женщины с малыми детьми на руках, старики, отроки… Впереди шёл Радонеж, сын Радима. Уверенно он шёл: так, как должен идти тот, за кем идут люди.

«Сколько ему годов сейчас? Наверное, ещё двенадцати нет?…»

Радонеж был совсем не похож на своего отца – крепкого, высокого силача. Недюжинная сила Радима даже сквозь одежду всегда видна была, так же, как и у Дмитрия. Когда они где-либо парой появлялись, взор никто отвести не мог: богатыри! А Радонеж – весь в мать, во Владиславу: тонкая, хрупкая, словно прозрачная вся была, сила – только в душе. Всю ту силу до капельки последней – сыну она отдала, умерла родами… А теперь вот – и Радим…

Дружина всё ещё гудела над телами павших:

– Отмщения!

Радонеж подошёл к Дмитрию, поклонился в землю прилюдно:

– Княже Дмитрий, отец велел мне всех в пещеры увести, потому, что я там каждый поворот знаю, не заплутаю… Я просил позволения биться вместе с ним, – голос Радонежа начал срываться… Он замолчал, вздохнул глубоко-глубоко:

– Возьми меня к себе в дружину, князь Дмитрий!

– Взял уже, Радонеж! А за подвиг твой: за спасение людей – не знаю, как и благодарить тебя! – Дмитрий обнял мальчика.

– Теперь – слушайте все! Убийств из мести – не попущу! Остановить это нужно! И если не мы остановим, то кто?

Радим был мне названным братом. Его сын – теперь мой сын! И это родство – по крови, по пролитой крови!

Но я не хочу, чтобы на нашей земле из-за мести лились реки крови и слёз! И Радим этого не хотел!

Едем к князю Гавриле! Мечи – в ножны, кровь не проливать!

Радонеж, ты – тоже со мной!

А здесь – готовьтесь тела павших хоронить! Мы – к закату будем!

* * *

Князь Гаврила метался в панике: он ждал отмщения от князя Дмитрия после случившегося. Он уже заручился союзниками для битвы. Но битва – она ведь не сразу: союзники только через две недели войско соберут…

«А может – и миром поладим, данью откупимся? Дмитрий – он мир любит.

Но зачем же сам-то он на порог пожаловал?! Да ещё – и с дружиной!…»

– Ох! Зачем пропустили?! – закричал Гаврила на стражу, видя князя Дмитрия с Радонежем и двумя десятками ратников, быстрым шагом входящих прямо в палаты.

Опомнившись, приветствовал:

– Не ждал, князь…

– Не ждал, не звал, не хотел – да только сегодня твои люди нарушили мир, подожгли село, убили троих моих ратников!…

– Недоглядел я, князь! Проси выкуп!…

– Чем выкупишь жизнь его отца, чем заменишь мужа, сына, брата – тем, кто осиротели? Зови народ и преступников!

– Ну хочешь, жену мою и детей возьми в заложники мира меж нами… Пусть у тебя поживут… Ольгу приведите!

– Зачем?! Не нужны мне заложники! Людей собирай! Всех!

Слуги тем временем привели жену князя Гаврилы. Высокая, чуть сутуловатая женщина, видно, едва успевшая прибрать волосы под повойник, испуганно глядела на мужа, на Дмитрия, на вооружённых дружинников. Одного ребёнка она держала на руках, другой цеплялся за сарафан, чтобы устоять…

– За что ты жену-то пугаешь?! Не то надобно! Собирай людей! – строго молвил Дмитрий.

– Сюда? – паниковал князь Гаврила.

– Сюда созывай! Если сюда не вместишь – во двор зови! И не заставляй меня повторять!

* * *

Дмитрий стал говорить с людьми с балкона белокаменных палат князя Гаврилы.

А говорить Дмитрия научил ещё его воспитатель монах Вениамин. Когда Дмитрий остался сиротой, то этот удивительный человек не только сохранил для мальчика его наследственные владения, обучил нравственности на основе христианских писаний, но и научил умению владеть словом, умами и эмоциями слушающих.

Результат речи Дмитрия был прост: нападавшие на селение были наказаны, но не казнены. Обговорили и то, как дома погоревшие отстроят, и то, как имущество пострадавшим возместят.

Потом долго говорил людям Дмитрий о том, как страх расправы и жажду мести меж людьми – можно и нужно помощью взаимной заменить. О любви христианской он говорил, о прощении, о Боге!

… Договор о нерушимом мире был подписан. Он был заключён не на бумаге только, но и в понимании многих людей.

Дмитрий ставил своей целью опоясать свою вотчину круговой порукой мирных соглашений между князьями. Он спешил сделать мирный договор надёжным, а его нарушения – неотвратимо, неизбежно наказуемыми.

… Солнце почти скрылось за горизонтом. Тела погибших предали земле по христианскому обычаю. На колокольне небольшой церквушки мерно звонил колокол. Но и так почти все жители были здесь, чтобы проститься с теми, кто отдали свои жизни, спасая их…

* * *

Прошёл год.

Радонеж жил теперь у Дмитрия. Он повзрослел. Он рвался фехтовать, стрелять, скакать верхом. Конечно же, Дмитрий учил его этому. Смотрел Дмитрий и за тем, чтобы хрупкий телосложением парнишка не надорвался от какой-нибудь непосильной тяжести, стремясь во всём походить на князя.

Но было обучение и книжной премудрости. Грамоте его давно обучили, но у Радонежа были невероятные способности к языкам. Он мог на лету запомнить слова незнакомой речи – и уже больше никогда не забывал их и мог в точности повторить.

Дмитрий настаивал на том, чтобы мальчик учил иноземные языки.

А Радонеж сопротивлялся этому, считая такие занятия уделом писарей и монахов.

И в это утро они говорили о том же:

– Я хочу быть воином настоящим – как ты, как отец! Зачем мне эти разговоры на иных наречиях!

– Да мало ли у нас воинов? А вот дипломат из тебя настоящий может получиться! А это много нужнее, чем мечами махать!

Сколько воинов вокруг! Силы – не меряно! Но мудрости – никакой! А дипломаты – они и без оружия победу одержать могут!

– Видел я твоих дипломатов! Они все лгут! Они – всегда лгут! Даже во сне они, наверное, сами себе лгут, чтобы наяву не проговориться!

– Но кто же тебя лгать заставляет?

– Пока – никто. Потому, что я – с тобой.

– Ну вот, и учи языки иные, чтобы меня такие лгуны не обманули! – нашёл решение Дмитрий.

– Ладно! – сдался Радонеж.

Сегодня они собирались подписать последний из двенадцати договоров, который должен был бы обеспечить мир и порядок на окрестных землях.

Радонеж подал Дмитрию тонкую кольчугу.

– Не надо! Не на битву ведь едем! И не на пир даже! Про всё ведь уже договорено, только бумаги подпишем – и домой вернёмся!

* * *

Они подъезжали от лагеря, где стояли станом у реки, к городским воротам, когда всё случилось… Ратники князя не успели заметить тех, кто стреляли. Стреляли не из луков, а из арбалетов, с большого расстояния. Две стрелы, одна за другой…

Радонеж тоже не видел тех, кто стреляли.

Он любил князя Дмитрия как отца. Он всегда знал, что готов отдать за него свою жизнь – и не только как ратник, но и как сын.

В этот день вообще всё не так пошло… Князь не надел кольчугу, и Радонеж с каждым шагом его коня ощущал незащищённую спину князя.

Вот они спешились у ворот…

Радонеж услышал только свист стрел. Он чуть подпрыгнул, чтобы покрепче обнять своего названного отца за шею и закрыть его, закрыть своим телом…

* * *

Дмитрий держал на руках тело Радонежа, пронзённое стрелой, боясь пошевелиться.

Он понимал, что это – конец: рана – смертельна.

Перед городскими воротами, где всё произошло, начинала собираться толпа любопытных: крестьян, ремесленников, что ехали в город или из города.

Несколько ратников Дмитрия бросились в погоню за теми, кто покушались на жизнь князя.

Остальные безмолвно окружили Дмитрия, который опустился на колени и продолжал держать на руках умирающего Радонежа. Он не замечал, казалось, ничего вокруг и словно пытался удержать утекающую с каждой минутой жизнь своего названного сына.

«Боже! Спаси его! Возьми лучше мою жизнь!…» – Дмитрий взывал к Богу из глубины сердца, хоть и понимал, что сделать уже ничего нельзя…

Вдруг в толпе собравшихся людей послышались голоса – испуганные, недоброжелательные, удивлённые:

– Колдунья!

– Волхва!

– Явилась! Кровушку православную почуяла!

– Свят! Свят! Свят! Чур меня!

Дмитрий поднял взгляд от тела Радонежа.

От леса шла высокая светловолосая женщина, одетая в белую рубаху до пят, по, как говорили, языческому обычаю.

Толпа перед ней расступилась, словно боясь её прикосновения. Многие крестились.

Она подошла, опустилась на колени рядом с князем.

Сказала тихим, ровным и уверенным голосом:

– Держи крепче, княже, стрелу достану.

Она очень точными и сильными движениями тонких изящных пальцев обломила наконечник стрелы и затем выдернула стрелу из тела мальчика. Кровь брызнула фонтаном.

Волхва протянула обе руки над раной… Кровь перестала струиться.

Дмитрий подумал, что это – конец.

Но Радонеж – дышал! Под руками Волхвы рана затянулась на глазах…

– Колдовство!… – шептали те, кто стояли поблизости и видели всё.

Волхва не обращала внимания на эти перешёптывания.

Она поднялась на ноги. Внимательный и спокойный взгляд её серо-голубых глаз поймал взгляд Дмитрия. И она стала говорить так, что слова проникали вглубь души:

– Он не умрёт, князь Дмитрий! Я вылечу его! Но только нужно, чтобы несколько дней он пробыл у меня. Вели своим воинам сделать носилки и отнести мальчика со мной.

… Дмитрий кивнул ратникам. Они быстро соорудили носилки из двух копий и плаща. Дмитрий бережно опустил на них тело Радонежа.

– Не бойся, князь, я не заколдую его и не причиню ему никакого вреда! Заверши здесь все свои дела, подпиши все бумаги – и приходи ко мне в лес. Пусть – ничто тебя здесь больше не держит! Ты найдёшь Радонежа уже здоровым.

– Как я найду тебя в лесу?

– Слушай сердце: оно укажет тебе дорогу!

– Хорошо, я приду.

… Дмитрий смотрел вслед стройной фигуре женщины, за которой шли его ратники с носилками.

Через несколько минут они вошли в лес и скрылись из виду.

Дмитрий, привычным для воина взглядом, отметил направление, в котором они ушли, деревья, от которых начиналась тропа.

Люди, столпившиеся, чтобы полюбопытствовать о происходящем, начали расходиться.

Дмитрий всё ещё был словно в прозрачном тумане от всего случившегося. Покушение, Радонеж, Волхва…

– Не вздумай ходить туда, князь! Душу погубишь и мальчика не спасёшь! – прокаркала ему в спину какая-то старуха…

… Когда толпа поредела, одна скромно одетая женщина тронула Дмитрия за рукав:

– Не верь, князь, что колдунья она! Да, веры она не православной, но врачевать хорошо умеет! В прошлом году она сына моего вылечила. И многих других чуть не с того света возвращала да на ноги подымала! И ничего худого с ними после не было! А три года назад мор начинался, да кабы не она – столько людей бы схоронили!… Многим она помогла, а зла никому не сделала! А что некрещёная – то Бог простит!

* * *

Дмитрий в тот день подписал последний из двенадцати договоров мирного соглашения меж княжествами, к заключению которого он стремился два последних года.

Потом он вернулся в лагерь, где они с ратниками стояли. Сел в палатке.

«Закончи все дела…» – прозвучали в сознании слова Волхвы…

«Ну что ж, все – так все!»

Дмитрий достал лист и написал новое завещание и распоряжения на случай, если ни он сам, ни Радонеж, которому всё завещано было, не вернутся сюда живыми.

Он позвал племянника Всеволода, вручил ему все бумаги, печати и ключи.

Затем он отдал все распоряжения ратникам, назначил тех, кто в различных делах его замещать будут.

«Ну вот, теперь – всё, кажется».

Уже давно стемнело.

В это время, наконец, возвратились те двое ратников, которые ушли в лес с Волхвой.

Дмитрий выслушал их:

– Далеко шли, домик у неё в лесу неприметный, ручей, вроде бы, рядом журчал, слышно было… Странная она, её звери да птицы слушаются…

– Дорогу сможете показать?

– Нет, не упомнили. Словно в тумане всё было. Наколдовала. Но Радонеж жив. В домике у неё оставили.

– А как обратно-то ночью вышли?

– Она белой сове велела путь нам показать, мы за совой этой и шли…

* * *

На рассвете Дмитрий отправился в лес один.

Он шёл уверенно, словно внутреннее знание подсказывало ему направление. Ни разу даже не засомневался он, куда повернуть.

Умение слышать и понимать этот внутренний голос или «чутьё», как сам Дмитрий его именовал, было присуще ему ещё с детства. Когда он этому «чутью» доверял, то всё ему удавалось, складывалось удачно. Правда, бывали периоды, когда надолго замолкало это внутреннее «чутьё».

«‘Слушай сердце: оно укажет дорогу!’ – вспомнил Дмитрий слова Волхвы. – Вот, значит, в чём секрет этого ‘чутья’ внутреннего: это сердце духовное позволяет Божий промысел ощущать!»

Про сердце духовное ему много прежде рассказывал наставник его монах Вениамин.

«Значит, Бог – со мной! И не будет вреда от колдовства Радонежу! Значит – выживет!» – радостно думал Дмитрий.

Вскоре весёлый ручеёк зажурчал рядом и весело начали петь птицы.

Дмитрий пошёл вдоль ручья, твёрдо зная, что направление – верное.

Уверенность, что он не заблудится и идёт в нужную сторону, крепла с каждым шагом.

Через несколько часов Дмитрий вспугнул спавшую в ветвях белую сову…

Она ухнула и полетела в сторону.

Дмитрий повернул в том направлении, куда полетела сова, – и через несколько минут оказался на уютной полянке. На её краю, у леса, притаился небольшой домик.

На пороге стояла, улыбаясь, Волхва.

– Заходи, князь! Хорошо ты путь искал, не сбился ни разу!

… Дмитрий поклонился в приветствии, коснувшись рукой земли, вошёл в дом.

На широкой лавке у стены спал Радонеж. Дмитрий подошёл ближе, нагнулся над ложем. Дыхание мальчика было ровным, спокойным. Лёгкий румянец на лице – вместо прежней мёртвой бледности умирающего – говорил о том, что Радонеж должен поправиться: «Живой! Будет жить!»

В открытой печи горел огонь. Стол был накрыт.

Волхва подала ковш, чтобы князь умылся, и пригласила отобедать.

Увидев, что взгляд Дмитрия всё время обращается на Радонежа, сказала:

– Спит он, и до утра завтрашнего хорошо бы ему поспать. Здоровья от того прибавится. Позволишь не будить теперь?

– Он – точно выживет?

– Он уже здоров, только сил немного ещё пусть поднакопит до утра.

– Ты – вправду, колдунья?

– Нет. Я – Волхва! Волхвы умеют врачевать сложные раны, восстанавливать в теле и в душе повреждённое, чтобы здоровье к человеку вернулось. В этом нет ничего чудесного. Это – так же, как уметь огнём пользоваться, чтобы еду приготовить. Тот, кто огня никогда не видел прежде, – решит, что это – магия. А это – обычные законы жизни, Богом созданные.

– Ты какому Богу поклоняешься?

– Бог – Он один…

Давай, ты с дороги отобедаешь, отдохнёшь, а после я тебе обо всём расскажу, на все вопросы твои отвечу! А то нехорошо это – гостя голодным держать! – она улыбнулась нежно и ласково.

… Волхва была сейчас похожа на самую обычную женщину, которая радушно потчевала гостя.

Грибы солёные, хлеб, мёд, орехи, пироги горячие из печи…

Дмитрий только сейчас понял, насколько он проголодался. Вчера ему было совсем не до еды…

А какое всё было вкусное!

И хозяйка тоже радовалась тому, что угощение – на славу!

Да и сама она была – такая красавица! Только сейчас Дмитрий рассмотрел её. Стройная, гибкая фигура! Светло-русые волосы были перехвачены тесьмой вокруг головы. Глаза – спокойные да ласковые – светом нежным сияли из-под ресниц длинных и густых.

И было так хорошо и спокойно всё вокруг! Все опасения, которыми снабдили в дорогу Дмитрия заботливые советчики, рассеялись.

Когда отобедали, Волхва вдруг спросила:

– Хочешь, плечо тебе полечим? И сам увидишь моё врачевание!

– Ты что, сквозь одежду видишь?

– Вижу. Рану плохо твою лечили: болит ещё и мешает тебе.

– Да, некогда всё было…

– Расслабься, отдохни! Устал ты, князь, за время последнее от мыслей тяжёлых, от событий нерадостных! Я покажу тебе тот Свет, Который уберёт и боль, и все повреждения души и тела! Точнее, ты сам уберёшь свою боль и увидишь, что нет магии никакой!

… Дмитрий словно погрузился в мягкий сияющий Свет.

Он мог смотреть на своё тело со всех сторон. Словно в воде светящейся тело находилось и само было полупрозрачным.

Он услышал ласковый голос Волхвы:

– Видишь? Там, где тёмное пятно, – это след от раны старой твоей. Ты руками выкинь эту черноту!

… Дмитрий попробовал пошевелить руками тела, но не смог. И тогда он вдруг ясно понял, что в том Свете, в Котором он сейчас пребывал, он может видеть, слышать… И у него есть руки души, которыми он может действовать!

– Ты – душа, а не тело! Ты же про это слышал давно! Так вот, руками души – выкинь из тела своего всё, что видишь там тёмное!

… Дмитрий последовал этому указанию.

Он увидел в этом Свете и Волхву. Тонкие её пальцы, такие же, как на руках тела, только из Света сияющего состоящие, прикоснулись и довершили лечение. Блаженство неизъяснимое наполнило всё тело его и душу одновременно!