Ким Шмонов
Третья сторона медали

1. Магия числ или Вместо предисловия

99

Nine-nine

Nein-nein

Простая цепочка ассоциаций

Идея этой книги пришла ко мне совершенно неожиданно. Хотя, не стану отрицать – подобные мысли давно витали в моей голове.

Как-то так принято (испокон веков, заметьте), что начинать писать автобиографическую книгу надо, будучи уже известным, сложившимся автором в преклонном возрасте, засветившись лауреатом тех или иных премий, повидав мир и не только, вкусив от жизни прелестей и гадостей в равной мере, с тем прицелом, что издадут ее, скорее всего, уже после того, как сам имярек (не укладываясь в безенчуковской классификации) склеит ласты. Мол, какой интерес в автобиографии какого-нибудь Васи Пупкина… То ли дело какой-нибудь Олдос Хаксли, неоднократный и всеми признанный… Да к тому же личность неоднозначная, одиозная и таинственная…

Однако ж, случилось так, что Олдос Хаксли (неоднократный и всеми признанный) ушатал себя вредными привычками и моральными терзаниями гораздо раньше, чем ему вообще в голову пришла эта мыслишка – мемуары писать… Иные себя не ушатывали… Иные себя выпиливали – методично, на протяжении всей своей яркой, но короткой жизни, или же сразу, в ходе молниеносной, одноразовой, как правило, успешной акции…

А что касается рядового, ничем не привлекающего к себе внимания Васи Пупкина, то не стоит его так уж недооценивать, ведь в его жизни может быть полно достойных упоминания моментов, если он, конечно, настоящий Вася Пупкин…

Аааа, испугались?! Подумали, будет сейчас автор своими сыпать детскими травмами, мамиными люлями, испачканными в дерьме ручонками и юношеским онанизмом? А потом несчастными любовями, экзистенциальным кризисом и тотальной фрустрацией?

Хммм… А это мысль, знаете ли… Соблазнительно, ах, как соблазнительно. Как из компоста конфетку сделать…

Но, положа руку на сердце, дело вовсе не в этом. А дело, как раз-таки, совершенно в другом.

Я не помню момента своего рождения… Совсем. Скорее всего, этого не помнит никто. Таков защитный механизм.

Вспомнить весь этот ужас падения с полубожественного утробного существования до состояния червяка, который, кроме, как ходить под себя, ничего сам не может… Это чревато.

Самые ранние воспоминания – о том, как я шел по залитой солнцем улице и блаженно щурился, а какая-то девочка (наверное, самая умная), кричала мне:

– Ты чего там улыбаешься?!

И о том, что в детском саду у меня была подружка, и когда ее поставили в угол (за то, что лазила по пожарной лестнице), я тайком от воспитателей таскал ей игрушки.

И о том, как один раз мне на спину запрыгнул один противный мальчишка, но это нисколько не нарушило моей тотальной нирваны, потому что я видел, как из-за угла уже поворачивает мой папа, а я верил, что уж он-то с этим как-нибудь разберется…

А сегодня я – не больной, и в общем-то, не старый, совершенно не знаю, что делать.

Потому, что в жизни ничегошеньки не понимаю. Я ее, оказывается, не видел… И, что самое обидное, даже не начинал.

И я бы боролся, если бы мне кто-нибудь авторитетный сказал, с кем.

И искал бы, если бы знал, где.

И обязательно нашел бы, если бы понял, что.

А уж если бы кто-то пришел и сказал: «Эй, сдавайся!», я бы ему обязательно ответил: «Русские не сдаются!». Да вот только не приходит никто…

Я подозреваю, что где-то в промежутке между той солнечной аллеей и сегодняшним днем погибла Атлантида или какая-то другая империя с развитой высокодуховной цивилизацией.

Помните 2012 год? Как все с благоговением и ужасом ждали 21 декабря, веря в предсказания этих недоучек-майя? Эй вы, глупцы, зачем вы роете себе бункеры и ждете астероида? Это ж майя… Они просто дальше считать не умели…

Настал день – и ничего… Ничего сколько-нибудь глобального и значительного… Если не считать исторического веб-прорыва некоего Пак Чэсана, южнокорейского музыканта, певца, и вообще, хорошего человека…

Запоздалое осознание пришло позже. Намного позже.

И вот сейчас я с полной уверенностью вам могу сказать – конец света был. Как пить дать, был. Только мы его не заметили. Профукали… Как всегда, были увлечены какой-нибудь бытовой ерундой или смотрели телевизор… Или выпивали с друзьями… По маленькой… Или спорили с кем-нибудь… Не важно, с кем. Или просто спали.

То, что мы сейчас наблюдаем, всего лишь бред умирающего планетарного сознания. Или… Или новый, чудесный мир, построенный на совершенно иных принципах… Именно поэтому мы все так обескуражены и нас одолевает эта прокра… пракро… Черт возьми! Это самое дурацкое чувство, когда все остальное вытесняется мощным потоком ощущения тщетности бытия…

Кто-то с суперадминскими правами просто перезаписал нас, пропатчив, пофиксив, убрав фатальные ошибки… И даже кое-что изменил в системных настройках…

Кто написал «Портрет Дориана Грея», помните? Конечно. Замечательно…

А до 2012 года?

Почему-то какая-то фантомная память все время зудит и пытается меня убедить, что это был Чарльз Диккенс…

Почему-то всем кажется, что число двенадцать – счастливое. 12 месяцев, 12 часов на циферблате, 12 колен Израилевых. Даже китайцы, далекие от всяких предрассудков, и те не обошли его стороной. Такое чувство, что когда-то, давным-давно, у нас было по шесть пальцев.

Но я право, отвлекся.

Самое простое, что приходит мне сейчас в голову – взять, да разделить себя пополам.

2. Линолеум, мать вашу! или Большая половина

Когда жизнь тебя разрывает на части,

Приходится делиться.

Амеба

Едва я закончил первую главу, напряженность экзистенциального поля сил мироздания существенно возросла. Не критично, но вполне достаточно для очередного попадалова на деньги…

Эх вы, неучи! Деревенщина!

Ну кто ж так делает?!

Самый лучший способ заставить замолчать творческого человека – свалить ему на голову пару миллионов долларов. Это известно всем… Вот тогда он точно погрязнет в проблемах совершенно иного характера…

Дядя Гриша Перельман не даст соврать.

Вернемся, однако, к раннему детству…

Как-то так вышло, что практически поголовно представители взрослой части человечества его не помнят. Ну разве только единичные события…

И это не удивительно. В раннем возрасте достаточно часто сбиваются настройки и происходят разрывы непрерывности.

Тогда ребенок начинает пугать всех окружающих тем, что на полном серьезе описывает каких-то монстров, двери в Нарнию и летающих над проспектом невидимых покойничков.

Первый (и практически единственный) разрыв непрерывности, который я помню, произошел со мной вполне прозаично, во время утренней трапезы, когда я, находясь дома в совершенном одиночестве (а было мне тогда лет восемь или десять) вкушал заботливо оставленные мне моей мамой сырники со сметаной.

Вкушал я их тогда, вкушал, и в какой-то момент начал витать в облаках, размышляя о чем-то своем, личном (если бы эту историю описывали, скажем, Чжуан-Цзы или Г.И. Гурджиев, они не преминули бы сказать, что я совершенно «забыл себя»).

Вернувшись через какое-то время к реальности, я обнаружил, что прямо из сырника, который я уже битый час держал перед собой на вилке, на меня пялится темно-сине-зелено-бурый червяк.

Не помню, были ли у него глаза, чтобы ими на меня пялиться, но, однозначно, он как-то так пружинисто, по-змеиному высунулся по направлению к моему лицу, как будто бы у него был позвоночник.

Внутри у меня все похолодело. Примерно так, как холодеет при виде мелких дохлых животных. Орать, правда, я не стал, хотя в моем положении это было бы совершенно не зазорно.

Немного подуспокоившись, я не нашел ничего лучшего, чем спрятать червяка (вместе с сырником, естественно) в самое надежное место, какое только было у меня дома (по моему разумению) – в мусорное ведро.

Вечерний разбор полетов ничего не дал. В ведре, конечно же, никакого червяка не оказалось. Да и достаточно убедительно звучала информация, что после прожарки при ста пятидесяти градусах (это по Андерсу Цельсию) никакой червяк, даже самый расчудесный, пялиться на меня был бы не в состоянии. Разве что, присутствовал бы незаметненько в виде денатурированного белка животного происхождения.

Все дружно посмеялись, и классифицировав утреннее недоразумение, как забавный глюк, записали его в курьезные истории…

Следующий разрыв непрерывности произошел лет через десять, когда я, будучи уже студентом (уже достаточно взрослым), шел дворами в ближайший универмаг выбирать себе карандаш (приспичило же) и вдруг обнаружил себя в палате нейрохирургического отделения областной больницы.

По земному времени между этими двумя событиями прошло часов десять, а по моему внутреннему времени – ни хрена. Или наоборот… Пару миллиардов лет забытья.

Так что, скорее всего, слово «вдруг» в данном случае будет совершенно не уместно.

Восстановление всей последовательности событий тогда – это была великая работа мозга. Я вспомнил все – все свои мысли, планы и перемещения, но только до того самого момента, как я вышел за карандашом. А потом…

Ретроградная амнезия – знаете ли, забавная штука. Она иногда преподносит сюрпризы в виде каких-то странных неожиданных воспоминаний, о которых нельзя с уверенностью сказать, было ли это на самом деле или это тебе только приснилось в очередной фазе быстрого сна прошлой ночью.

Совсем как 21.12.2012.

Но тогда до этого переломного момента оставалось еще ого-го сколько времени. Практически полжизни. Надо было еще окончить институт, устроиться куда-нибудь (штаны просиживать) и пережить этот, как его… Линолеум, мать вашу!

Тогда все так упорото ждали ошибки 2000, что ни у кого даже не хватило мозгов задуматься, какого хрена компьютеру понадобится делить что бы то ни было на дату, тем более в двухзначном формате.

Ну а потом вдруг оказалось, что это еще был не линолеум. А линолеум, оказывается, по всем канонам науки о календарях и древней нумерологии, отодвигался еще на год.

Когда наступил первый, не настоящий линолеум, мне было двадцать два. Сейчас мне примерно в два раза больше (если округлять в меньшую сторону).

Ну а когда мне будет еще в два раза больше, я, скорее всего, уже поменяю парадигму своего существования на парадигму несуществования. Или, как утешительно говорят игроки в DOOM, перейду на принципиально новый уровень.

Так что, большая половина жизни уже прожита…

А мне дураку сколько раз твердили, что половина не может быть большей или меньшей…

3. Ау! или Отсутствие результата – тоже результат

Хочешь взорвать свою тюрьму?

Не торопись… Может быть, сегодня на ужин – макароны…

Советы бывалого искателя

Одним из самых заметных (для меня лично) признаков свершившегося Армагеддона стало заметное снижение (практически до нуля) новых веяний в сфере метафизики, эзотерики, путей саморазвития и всевозможных тайных знаний. Да и старые веяния, собственно говоря, нынче вспоминаются с большой неохотой.

Создалось впечатление, что все это вдруг, в одночасье перестало работать. Либо (что намного менее вероятно) человечество наконец протрезвело.

Помните, весь двадцатый век все, как угорелые, искали Шамбалу, прокачивали тонкие тела и мечтали исключительно о бессмертии духа.

Теософические общества, своеобразный господин Гурджиев, экспедиции в Тибет, в том числе императорские, НКВД-шные и нацистские.

Случилась целая психоделическая эра. На эту тему писались объемные диссертации, пелись песни, сочинялись романы и проводились полномасштабные исследования. Каждый уважающий себя человек просто обязан был «торчать» и расширять сознание.

В какой-то момент вдруг появился Карлос Сесарович-Сальвадорович Аранья-Кастанеда. Появился, чтобы властвовать умами ищущих и мятущихся более тридцати лет (в том числе и посмертно).

Параллельно повылазили из пещер и бамбуковых рощ, спустились со священных гор и просто обнаружили себя в миру всевозможные даосисты, цигунисты, дзэн-буддисты и даже сексуальные практики.

Воплощенные в головах, руках и языках простых смертных всемогущие астральные сущности под всевозможными красивыми именами вещали откровения и пророчества. А сотни миллионов сомневающихся внимали им, зарубали на носу и делали выводы.

Появлялись настоящие самородки, по своему влиянию сопоставимые с лидерами крупных держав, и под всеми этими соусами успели зародится, расцвести и умереть несколько десятков тоталитарных сект.

Но как говорят в народе, ППЦ (а под этим сокращением мы будем понимать Преимущественно Пессимистический Целе-образ) хоть и подкрался незаметно, но виден был давно и издалека.

Вначале обломался господин Лидбитер (послан был подальше сперва господином Гурджиевым, а потом и столь лелеемым им кандидатом в спасители мира Джидду Кришнамурти). А затем уже и господин Гурджиев неожиданно передумал издавать третью, самую важную часть своего титанического труда всей жизни, ограничившись философическими сказочками для юных и не очень дам, а потом постепенно сошел на нет из-за последствий какой-то дурацкой, произошедшей с ним много лет назад автомобильной аварии.

Искатели высоких истин выпиливались с завидной (тьфу-тьфу-тьфу) регулярностью из-за передоза, онкологии и неконтролируемых суицидальных действий, а великий дон Хуан…

О, великий дон Хуан застрял в каком-то галимом дерьме, и даже его гениальный план по смещению точки сборки целой планеты ничего не дал. И это было ожидаемо, ведь для того, чтобы это сделать, понадобилось бы десять тысяч Кастанед.

Десять тысяч Кастанед, десять тысяч Че Гевар и сотня Хоффманнов. Или один астероид размером с футбольное поле.

Занятно, что вся эта шляпа происходила на фоне пророческих призывов «открывать все секреты», поскольку «человечество подошло к опасной черте», да и вообще, «наступает новая эра».

Золотые слова! Как говорится, к опасной черте мы не только подошли… Мы ее догнали, перегнали и оставили далеко позади. Стоя на краю пропасти, сделали решительный шаг вперед. И наступила такая новая эра, что даже никогда и не снилась…

Естественно, не надо было обладать недюжинными аналитическими способностями, чтобы понять, что все это была банальная подстава…

Примерно лет за тридцать до той самой даты процесс закрутился так лихо, что под замес попали даже никому не нужные местечковые пророки, городские сумасшедшие и просто сочувствующие фуфлогоны.

В общем, даосисты, цигунисты, дзэн-буддисты и сексуальные практики быстро просекли, чем пахнет, и позалазили снова в пещеры и бамбуковые рощи, поднялись на священные горы, а те, кто успел привыкнуть к благам цивилизации, бесследно растворились в неисповедимых путях Господних.

Так что к 2012 году человечество подошло уже подготовленным. Стало пусто и тоскливо, словно серпом, извините, по гениталиям полоснули.

Однако же, не все искатели истин почили в бозе. Как минимум три категории еще кое-как живут.

Во-первых, мелко шарлатанствующие субъекты, которые не сильно в теме. Фишку они не рубят, но на кое-какие небольшие фокусы все еще способны.

Во-вторых, просветленные миллионеры и им подобные хмыри, использующие весь арсенал энергетических и ментальных техник исключительно в погоне за фикцией под названием успех, которые для вящего самоуспокоения и борьбы с собственной совестью даже создали учение о бесконечном количестве денег во Вселенной.

В-третьих, это веселые ребята адвайтисты-недвойственники, которым, честно говоря, по хрену, работает, вообще, что-нибудь на белом свете или нет. В современном мире они заняли место эпатажных хулиганствующих дзэнских патриархов, способных ударом посоха поломать тебе мозг. Правда, мозг адвайтисты ломать умеют даже без посоха…

Не спорю, энное количество сторонников старых практик все еще работают где-то втихаря, да только вот все тщетно – пропатченная реальность уже давно не реагирует на все их потуги.

Из всех Великих истин остались сущие крохи.

Вот, например, из Дао Дэ Цзина уже можно выкидывать все, кроме двух первых строчек (если читать в оригинале с уйгурским акцентом):

Дао кэ Дао

Фэй чан Дао.

На русский это переводится примерно так: все, что более-менее понятно, фуфло. Этим, собственно, и живут недвойственники.

Даже третья и четвертая строчки (там, где говорится про имя) уже не катят. Имя сейчас по умолчанию фуфло, как ни старайся… Истинные имена стерты, кольцо Всевластья брошено в Ородруин, старая магия кончилась. Теперь живите с этим… Или ищите новую. Исследуя лбом прочность бетонной стены, как в старые добрые времена первобытно-общинного строя.

4. Дружба дружбой или Как не перепутать белое с мягким

Друг – это тот, кому ты делаешь небольшие одолжения в обмен на большие

Очередная избитая истина

Как правило, наибольшее количество воспоминаний и впечатлений, как положительных, так и не очень, с самого детства и далее, оставляет такое явление, как дружба.

Явление это весьма ценится в житейской шкале ценностей подавляющего большинства индивидов, и это неспроста… Но большинство ценителей истинной мужской (и женской тоже, не будем же впадать в сексизм) дружбы, право, часто затрудняются назвать причину такой высокой ценности этого явления, особенно, если попросить их выражаться конкретно, прямо и избегать пространных высокопарных речей.

Я, пожалуй, упрощу им задачу, и скажу так – настоящие мужские отношения (впрочем, как и женские) зарождаются исключительно от скуки, чтобы там ни говорили адепты всевозможных теорий.

Происходит это, как правило, в детстве, и в детстве это явление, как правило, встречается в своем наиболее чистом, можно даже сказать, истинном виде.

Друг – это, по большому счету, еще один участник для совместных игр или даже для одной большой Игры. То есть, если выражаться точнее и называть вещи своими именами, друг – это источник дополнительной интенциально-волевой неопределенности в искусственных модельных ситуациях, используемых нами для познания мира. Как такового, естественно… Как такового.

А уже затем, во вторую очередь, по мере, так сказать, взросления, и в меру, образно выражаясь, педагогической испорченности, на эту самую дружбу уже накладываются другие вещи, такие, как всевозможная стрёмная романтика, попытки самоутвердиться, взаимообмен всевозможными вредными привычками, ну и конечно, какой-нибудь негласный договор.

Один из мальчиков, с которым я раньше всех подружился в школе (назовем его, допустим Шон), идеально подходил под такую роль истинного друга. Ничего личного, только скука… Совместное дуракаваляние на уроках… И шатания по окрестностям после… Когда я попал к нему в гости, это было очень интересно, ведь у него дома был компьютер…

Потом, когда наступила моя очередь звать его к себе, я повел Шона на ближайшую стройку. Ведь у меня не было дома компьютера. А эта стройка была самым интересным, что я мог ему предложить.

Случилось так, что в первый же день на этой стройке Шон оступился и проткнул какой-то железной штукой ногу. С ужасом глядя на раскрывающуюся рану, я принял казавшееся мне тогда единственно правильным решение.

Со словами «Сейчас» я развернулся и побежал.

Побежал домой, к телефону, откуда позвонил его родителям и все рассказал…

Когда я вернулся, уже приехала вызванная кем-то неотложка, и взрослый сосед нес Шона на руках к карете, и нога уже была кем-то заботливо перевязана, а на горизонте бежали насмерть перепуганные родители…

Не скажу, чтобы дружба наша на этом прекратилась… Нет. Но все же перешла она в какую-то другую, холодно-отчужденную фазу… Бывают же холодные войны… Вот так и с дружбой.

Другой случай зарождения дружбы, уже с другим мальчиком (назовем его, скажем, Джо), был более удачен. В этот раз все началось, как ни странно, с исключительно договорных отношений. По-видимому, тогда день не задался не только для меня… Джо получил двойку за невыполненное домашнее задание, а я сидел и хлюпал носом, получив от кого-то из более резвых сверстников по шее.

Так началось Великое наше соглашение. Джо, как более физически развитый, обеспечивал мне защиту от всевозможной мелкой школьной шушеры. А я, как более склонный к учебе и дисциплинированный, должен был следить за тем, чтобы он делал домашнее задание… Правда, как правило, выходило так, что вместо этого, домашнее задание за него делал я сам.

Моя бабушка, мудрая еврейская женщина, не одобряла этой дружбы.

Она говорила:

– Не дружи с ним! Он лентяй.

Но игры… Какие у нас были игры! Мы играли в шахматы, шашки, го, всевозможные тематические настольные игры, совдеповский вариант «Монополии» и домино. Карточные игры – все, в которые можно было играть вдвоем. От пикета до белота, включая покер, семерки и канасту. Мы раскладывали пасьянсы, мы играли в слова, мы сочиняли совместные рассказы.

Из подушек и кресел мы сооружали чертоги подземного короля и проводили (вдвоем!) реконструкцию Битвы Пяти воинств. Иные реконструкции были так реальны, что со стороны выглядели банальной дракой, ну или избиением (в зависимости от сценария).

В один из таких моментов, помню, мы и попали в поле зрения местной шпаны. А шпана тогда была очень справедливая (да-да…). Они подошли к нам, взяли за руки Джо (а он тогда по сценарию меня душил) и благодушненько так спросили:

– А может ему, того… люлей?

А я тогда был слегка зол (все-таки тогда меня придушили сильнее, чем по сценарию) и вытирая рукавом сопли, произнес фразу, за которую мне стыдно до сих пор:

– Можно было бы…

Так едва не накрылась тазом еще одна моя дружба…

Но, боги дружбы, видимо, в тот день были благосклонны, шпана была в хорошем настроении, и до рукоприкладства дело не дошло. Хотя, впрочем, осадочек, наверное, остался.

Но, соглашение есть соглашение. В своем первозданном виде оно просуществовало все школьные годы и даже немножко дольше. Если честно, мы и сейчас изредка встречаемся, и соглашения, конечно, уже никакого нет, но нам есть, о чем поговорить.

Вообще, он замечательный человек. Это просто я, дурак, никак не могу разобраться с проблемами и выделить время для действительно важных вещей…

5. Отношения с деньгами или Исповедь нищеброда

В этой жизни можно купить все, но не все за деньги.

Внеочередная избитая истина.

Еще один заметный аспект, который изменился в жизни, причем достаточно сильно, это деньги. Вернее, даже не деньги, а вся та канва, которая с ними связана, а именно соотношение усилий и результата, эмоциональное наполнение и, конечно же, всевозможные хитрые способы заработка. Как и сама природа этого явления, собственно. Увы, но зарабатывать на хлеб насущный стало намного сложнее.

И дело тут даже не в многочисленных кризисах. А ведь за это время уже случился кризис придуманных финансовых махинаций, кризис капитализма, как такового, и кризис жанра в обществе тотального потребления. Но это еще не все…

Раньше хорошо действовала истина: спрос рождает предложение. И если ты умный, креативный и можешь заставить поднять свою задницу с дивана и сморозить какую-нибудь нетривиальную глупость для нужного дяди в нужный момент времени, можно было считать, что у тебя в кармане лежит бабский магнит (то есть «бабловский», в смысле – для бабла).

Сейчас ситуация в корне изменилась. В корне…

Умных креативных поднимальщиков задниц хоть пруд пруди, да и авторов нетривиальных глупостей – тоже. Проблема в другом – днем с огнем не сыщешь дураков, готовых платить за это деньги…

Вот и приходится доказывать, как правило, невербально, методами «итальянской забастовки» и «от противного», что те вещи, которые ты смолоду умеешь делать (и которые англоязычные американцы задорно называют «джёб»), все еще кому-то нужны, и стоят в переводе на час чистого времени значительно больше цены «Доширака» по акции.

А тем временем, адепты «богатого папы» роются в своих телефонных книжках, выбирая, кого же из присутствующих в них не так зазорно будет в ближайшее время (по рецепту Михаила Самуэлевича Паниковского) продать, купить, а потом снова продать, но уже дороже…

Когда-то, лет полтораста назад, безумный немец Фридрих Вильгельм Ницше посмотрел на Небо и понял, что «Бог умер». В его тогдашнем положении это было немудрено: ведь известный по Ветхому завету всемогущий Саваоф (он же Адонай, он же Иегова), при взгляде на материальные проявления которого (скажем, в виде горящего куста) неподготовленный человек мгновенно отправлялся на тот свет, и который в неимоверных количествах испепелял, превращал в камень и низвергал под землю всех неверующих, богохульствующих, да и просто отступничающих, не проявлял себя никак уже очень долго. Никак не меньше нескольких тысяч лет.

Тем не менее, быть нищебродом не так уж и плохо – в этом экзистенциальном режиме отчетливо видны отдельные, малозаметные постороннему глазу аспекты бытия, а поэтому становятся понятными некоторые вещи. Например, то, что Ницше, мягко говоря, ошибался…

После некоторого времени жизни на подножном корме, когда каждый день засыпаешь с дырой в кармане, а просыпаешься с навязчивой мыслью «Чего б пожрать?» и смутным желанием совершить чего-нибудь противозаконное… Но, когда при этом «тебе дано», дано каждый день, ровно столько, чтобы дожить до следующего, не более и не менее, понимаешь, что Бог есть.

Никто не знает, как его зовут, ведь все имена уже стерты, но я точно вам говорю: ОН ЕСТЬ.

Помните позабытую мудрость о том, что отчаяние – самый страшный грех?

Она актуальна и теперь…

Ведь отчаявшийся обрубает все концы. Всякую связь с НИМ.

Отчаявшийся отказывает ЕМУ (!) в праве на существование.

А еще отчаявшийся страшно оскорбляет ЕГО даже не тем, что не верит в НЕГО, а тем, что сомневается в ЕГО способности выполнить свой ДОЛГ. Ведь отвратить от пропасти и дать утопающему соломинку – это ЕГО ДОЛГ, принятый ИМ на себя еще тогда, когда Адам был отправлен добывать в поте лица хлеб свой…

И об этом нужно помнить. Об этом нужно говорить. Об этом нужно кричать на каждом углу.

Может быть тогда в мире станет меньше гордыни, алчности, предательства и других малоприятных вещей.

А еще, любое ЧУДО – в наших руках… Да!

Потому, что для каждого ЧУДА нужны определенные предпосылки и среда: свой полигон, аэродром, хотя бы маленькая полянка, где это все будет происходить…

ДА КУПИ ТЫ УЖЕ ЭТОТ ЛОТЕРЕЙНЫЙ БИЛЕТ, НАКОНЕЦ!!

Ну вы меня поняли…

Хотя я лотерейных билетов не покупаю. В принципе.

Я знаю – мой полигон совсем в другом месте…

6. Мои домашние животные или Почему я не завожу кота

Приходишь домой, а Оно тебе радуется.

Но это не всегда взаимно.

Обычно все начинают с хомячков, и наша семья не была исключением.

Я помню – два маленьких беленьких существа, с глазками-бусинками, розовым носиком. У одного из них была щербинка на ушке – откусили, видимо, в какой-то хомячковой разборке…

Такое мягкое теплое тельце. И когда он пролазит через твою руку, ты чувствуешь каждую из его маленьких косточек. И держать его надо очень осторожно…

Вначале они жили в клетке, где была лесенка и маленький домик, а потом освоились, стали ползать по всему дому и тягать всякое тряпье.

Они пропали… Просто пропали. Может быть вывалились на улицу из окна, а может подохли где-нибудь за шкафом от какой-нибудь хомячьей чумки…

Так что этой распространенной детской травмы я лишен. Я имею в виду чувство вины за собственноручно невинно убиенного хомячка… Фактически, они не справились со своей миссией. Они не показали мне смерть.

Потом в разное время в нашей семье жили два кота, кошка, попугай и черепаха. Ну и жена попугая… Хотя, это можно не считать…

Коты, один за другим, будучи принятыми, как это обычно полагается, мелкими пушистыми комочками, вырастали до определенных размеров, осознавали свою половую принадлежность и начинали выть по ночам. Кастрировать было поздно и жалко. Их отпускали погулять, и они пропадали… Один за другим.

Дольше всех у нас прожил попугай.

Этакий гиперактивный самовлюбленный нарцисс-социопат. Оставаясь в клетке, он мог часами ворковать с собственным отражением. Как только дверца клетки открывалась, он преображался. Он приставал ко всем присутствующим, садился на любые выступающие части тела, кусал за носы и уши, и гадил, гадил, и еще раз гадил: на книги, на канцелярские принадлежности, и просто так, куда придется… Заниматься чем-нибудь, требующим уединения либо сосредоточенности при этом категорически не рекомендовалось.

Естественно, не дурак он был и пожрать… Что-нибудь из человеческой еды… Особенно вареной докторской колбасы, которую он трескал так энергично, что умудрялся при этом громко чавкать, несмотря на природное отсутствие зубов.

Мыться он не любил, в воду, которую ему оставляли для купания, он гадил. А когда от него уже начинало натурально нести курятником, его брали, и прямо в клетке несли в ванную, где поливали из душа. При этом он изрыгал страшные, не переводимые на человеческий язык проклятия (жалко, что так и не научился говорить), а потом, когда экзекуция заканчивалась, и его отпускали, обижался на всех и прятался в занавесках.

Стоило ему показать два пальца, растопыренные в виде рогатки, такое Victory в горизонтальной плоскости по типу «моргалы выколю», он сразу возбуждался…

Прилетал, садился и, ухватившись лапами за эти пальцы, начинал энергично тереться задом. Во время такой процедуры он забывал обо всяких приличиях, временами начинал визжать, высовывал язык и растопыривал крылья, получая при этом мощную эмоциональную разрядку. Примерно, как маленькие собаки, когда они трахают обувь своих хозяев…

Да и кстати… Однажды мы все-таки купили ему жену. А он стеснялся и старался держаться от неё подальше. Ее хватило на несколько дней: как-то вернувшись с прогулки, мы обнаружили, что ее нет. Форточка была раскрыта, и дверца в клетке была распахнута, а внутри наш попугай, сидит один-одинешенек, блюзово-заунывно воркуя со своим отражением. Она его звала с собой, обещая показать небо в алмазах, но он не согласился…

Котов, и первого, и второго он дразнил, пролетая над ними в бреющем полете… И первого он даже благополучно пережил, но второй, незадолго до своей пропажи (биоритмы, видимо так сошлись) успел подрать его своей когтистой лапой, и на следующее утро наш попугай скоропостижно скончался от развившегося у него общего сепсиса.

Вот это было больно… Я плакал. Тайком. За что получил от сестры характеристику бессердечного…

Да, а еще у нас дома сдохла черепаха… Которой, по некоторым сведениям, полагалось жить триста лет…

Теперь вы понимаете, почему я не хочу заводить котов? Не понимаете?!

Мне вполне достаточно моих тараканов…

7. Ось вращения или Во что я верю теперь

Одно дело – это палец, указывающий на Луну,

Но совсем другое дело – это палец, засунутый в розетку.

Точно не перепутаешь.

Да, многое поменялось, многое… Что-то заметно, что-то не очень, что-то резко и неожиданно, что-то постепенно – так, что заметили только сейчас. Но есть одна штука, которая не поменялась, совсем-совсем не поменялась, и не изменится никогда, это я вам точно говорю. И не изменится она, потому что…

Не понимаете, о чем я? Если очень просто, то это выглядит примерно так: я, как был способен сморозить что-нибудь эдакое до 2012 года, так остаюсь на это способен и сейчас… И это не о прожигании жизни и сексуальных подвигах, речь о другом…

А давайте снова поговорим о Господе нашем… Вы не представляете, как ему всемогущему и всезнающему, там скучно? Как тяжело…

Ему ведь тоже, по большому счету, нужен источник дополнительной интенциально-волевой неопределенности. Очень нужен…

Хорошо было во времена античности – тогда можно было поиграть с равными себе во что угодно, да хоть в лапту…

Но времена политеизма канули в лету, а со взаимно ортогональными по факту существования в трехмерном пространстве аспектами Бытия Божьего, проекция которых друг на друга равна нулю… Не сильно-то и поиграешь.

Так что, где-то там внутри, несмотря на тотальный сон разума, зазомбированность и оболваненость, несмотря на лень и прокрастинацию (выговорил-таки) живет нечто, способное (при определенном раскладе звезд, конечно) создать из окружающего нас банального, убогого и постылого что-то новое, какой-то импульс, который тривиальным образом не проистекает из всего существовавшего до этого момента во Вселенной.

Как тогда, с этим яблоком…

Подстава, тогда, конечно же, была конкретная… Но ведь и право выбора-то было… Было, ведь. За что и «рожать в муках», и «хлеб насущный в поте лица»…

И право это у нас есть до сих пор – его никто не отнимал. Сколько мы поглощаем за жизнь всех этих плодов запретных…

И будет оно, обязательно будет, это право – ведь по-другому нельзя. Иначе – тепловое равновесие и смерть. Смерть всего сущего. А это было бы очень скучно…

Это право, оно маленькое, просто микроскопическое, оно имеет соответствующий нам масштаб: судьбы мира нам не приходиться решать никогда, судьбы отечества – почти никогда, а судьбы отдельных индивидуумов – крайне редко. Обычно дело сводится к тому, с какой стороны хлеба намазать масло на бутерброд, и не взять ли нам с собой зонт, а то погода что-то не того… Но мы заедаем этим бутербродом выкуренную тайком от мамы сигарету, чтобы не так воняло… И этот зонт больно впивается нам в бок, когда мы переводим через дорогу попавшуюся нам по пути старушку.

А ведь есть еще оставленный на крыльце стакан молока и билет на самолет. Есть разлитое масло и кружка чая прямо над пропастью. Есть развевающийся над колесом автомобиля шарф и есть вера. Вера в то, что все будет так, как надо.

Это ось, которую боготворили все даосисты, цигунисты и дзэн-буддисты, вернувшиеся в свои пещеры и бамбуковые рощи и забывшие, однако, что этот возврат и есть их выбор – не более и не менее…

Говорят, что неисповедимы пути Господни…

А еще говорят: если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

Но в последнее время мне все больше кажется, что в этом и состоит смысл жизни.

8. Почему я не люблю драться или экзистенциальный нырок

Курение вредит вашему здоровью

А Минздрав предупреждал.

Да, драться я не люблю, не любил, и вряд ли мне это когда-нибудь понравится. Это факт…

Для этого есть причины…

Первая, совсем банальная, состоит в том, что здоровьем я не одарен чрезмерно, выше пояса я не деревянный, ниже пояса не железный, человек я, в общем-то, достаточно миролюбивый, как говорится, настроенный на диалог и консенсус. Да и кровь мне носом пустить особого труда не составляет…

На этом можно было бы и закончить главу, но…

Но…

Первый раз драться пришлось мне в районе шести-восьми лет. Тогда две детские ватаги в нашем дворе что-то не поделили, и меня, наверное, как самого ненужного, выбрали отстаивать честь остальных в битве с таким же, как и я, избранным на мордобитие сопляком.

Тогда это было весело, я лупил своего противника по животу, он меня – мутузил по челюсти, наши хиленькие силенки не позволяли нанести друг другу серьезных увечий, и напоминало это скорее шотландскую игру в оплеухи, когда никто не думал о защите, а бил, бил, бил в надежде, что вот-вот противная сторона наконец заплачет и убежит…

Мое шествие к триумфу прервал отец. Он вышел во двор, видимо, собираясь позвать меня на ужин… Никто никого не ругал, не было даже нравоучений о том, что драться не хорошо. Ну, что ж вы хотите, мальчик, и все такое… Но осадочек… Да, осадочек остался.

Потом помню, как я расталкивал ребят в школе на переменке, а они разлетались, как кегли. Это было весело. Оказывается, сильным быть так просто, даже для такого маленького, тщедушного засранца, как я…

На следующий день я, попытавшись толкнуть соседа по парте, получил убедительную оплеуху и понял, что жизнь, оказывается, несколько сложнее, чем кажется по началу, и то, что бывают же на свете дебильные шутки, а также идиоты-шутники.

Да, в школьные годы приходилось иногда получать люлей…

Как-то, будучи веселым беззаботным четвероклассником, я спускался себе по лестнице, шел, как говорится, с урока на урок, и вдруг… Вдруг какая-то мощная сила толкнула меня, я чуть не покатился кубарем, слетел на пролет ниже и там едва устоял на ногах… Весь дрожа от страха и возмущения, я обернулся и увидел двух рослых старшеклассников, которые шли за мной. Они о чем-то спокойно разговаривали, не обращая на меня внимания, но я нутром чуял, что все дело было в них…

И я решил их покарать. Уважительно пропустив их вперед (старшеклассники, все же, вашу мать!), я хорошенько размахнулся ногой и дал одному из них увесистый пинок… Но в последний момент передумал… однако моя инициатива не осталась незамеченной и через пять минут, после серии подзатыльников и пинков, я появился в классе весь заплаканный, взлохмаченный и с отчетливым следом от ботинка на заднице…

Так что любви к процессу взаимного мутузгания, а также валяния в обнимку с обменом тумаками, у меня не прибавлялось… Но не это главное…

Основная битва у меня была впереди…

Уже позже, когда я сам стал старшеклассником, вполне рослым, хоть и щупловатым, когда я уже несколько лет прозанимался каратэ, да и вообще, несколько приблизился к пониманию жизни…

Тогда, возвращаясь поздним вечером домой, я попал в поле зрения одного агрессивного нетрезвого субъекта… Вначале он меня преследовал и даже пытался заигрывать, а потом, видимо, решив перейти в активную фазу, затолкал меня в темный двор…

Забавным было то, что это был мой двор…

Словесная перепалка, как и следовало ожидать, ни к чему не привела, и субъект был громко и четко мною послан по всем известному адресу… После этого он схватил меня за грудки и, не удержавшись на ногах (алкоголь, все-таки!), осел на землю, потянув меня за собой.

Я, охренев, в свою очередь, от грубого нарушения личной неприкосновенности, с капюшоном, надвинутым на глаза, понял, что пришла пора решительных действий. Одной рукой нащупав его наглую рожу, я размахнулся другой и (далеко не так, как учили на каратэ) заехал кулаком по скуле субъекта.

О! Я до сих пор помню это осязательно-кинестетическое чувство… Удар, достигший цели…

Но, вопреки ожиданиям, субъект не заплакал, не сказал: «Простите», не запросил пощады и не потерял сознание.

Он вскочил.

Он взревел: «Щенок!!».

Он встряхнул меня и отшвырнул с такой силой, что я влетел в стену дома и оказался к ней прилипшим на пару секунд в ожидании, пока кинетическая энергия моего тела поймет, что эта чертова стена сдвигаться не собирается…

Он нагнал меня и начал осыпать оплеухами.

Да… Будучи теперь солидным дядей с трудовой «мозолью» и, глядя с высоты своего авторитета на не до конца сформировавшиеся скелеты современных подростков, я понимаю, какая трудная стояла тогда передо мной задача.

Загнанный в угол, я вспомнил, наконец то, чему меня учили на каратэ… Ведь все очень просто… Меня спасет всего один удар… Один удар по яйцам. Главное не промахнуться.

В той катавасии, в которой я оказался, под градом ударов, сложно было понять, где Земля, а где Небо… Что уж говорить о чьих-то яйцах. Тем не менее, я, выждав момент, отчаянно, как выскочивший из окопа солдат, вскинул ногу вперед.

Катавасия прекратилась. Небо и Земля стали на свои места, а я смог безопасно уйти…

А через несколько лет случился второй разрыв реальности, когда я полночи провел в догадках о том, как меня угораздило оказаться в нейрохирургическом отделении областной больницы…

Так что я не люблю драться… Ведь это вам не игры в черепашек-ниндзя… Ведь иногда, чтобы доказать свою правоту, человека приходится в буквальном смысле убивать…

Я не люблю драться так сильно, что эта нелюбовь передается другим…

И тогда спортивный парень, кинувшийся на меня из-за угла, вдруг говорит: «Я перепутал».

Уголовник, угрожавший порезать меня прямо в троллейбусе, вдруг признает, что не прав.

А бичуги, оравшие: «Мы тебе сейчас бошку отобъем!», вдруг говорят: «Извини, братан!».

И какая-то пустота посередине, какой-то провал…

Экзистенциальный нырок…

9. Обреченность на существование или о чем молчат поэты

И мы пройдем неведанным путем.

Совсем забыв все то, что только можно.

И мы вернемся, только вспомнить будет сложно

О том, в который раз мы здесь бредем…

Сам себе Минотавр

И вот наступает торжественный момент, когда ты (ты! ТЫ!!) вдруг осознаешь, что всю жизнь оказывается только тем и занимался, что месил говно.

И когда на стройке работал (тяп, ляп, раствор, бетон, это ж все говно самое, что ни на есть натуральное)…

И когда в университете учил дебилов (о, ла-ла, бульдозеры вовсю бороздят просторы Большого театра, но только если посмотреть на все это с другой перспективы, то в действительности все гораздо сложней, чем на самом деле)…

И в бытность свою офисным работником: целые центнеры, перекладываемые с полки на полку, со стола на стол и с папки в папку, до тех пор, пока не стал руководителем, а там…

А там уже начинается настоящая наука… Восходящие и нисходящие потоки, дерьмовая кооперация, говнистое соподчинение и фекальное делегирование…

И даже потом, когда стал самым хреновым в мире писателем…

У меня такое чувство, что я открыл философский камень… Все, чего ни коснись, превращает… Ну, вы уже поняли, во что!

Что это за хрень такая?

Та ли это самая прокрастинация, злое чудо-юдо, обратная сторона медали техники мотивации и мистер Хайд любого интересного занятия? Когда хочется делать лишь ненамного больше, чем ни хрена, а все происходящее в будущем, настоящем и даже, мать его, в прошлом, совершенно теряет смысл…

Или это наконец сквозь железобетонные перекрытия заскорузлого здравого смысла пробивается мудрость?

О, сударь! Да вы начинаете прозревать суть вещей!

Или это тот самый горький корень учения, плоды от которого ты так долго ждал, но побежал за какой-то дешевой фальшивкой, а они перезрели и опали, и теперь гниют где-то в глуби подсознания, а эта странная твердая узловатая хрень все ищет живительной влаги и уже вылазит боком?

О, какие же мы слабаки… Неужели, для того, чтобы начать ценить самые простые вещи, надо два с половиной года прожить в концентрационном лагере!?

Смысл, этот спрятанный от всех нас смысл? Почему он должен быть во всем, до чего мы только можем прикоснуться?

Почему мы всегда рассчитываем, что лично к нам (да, да, не к кому-нибудь, а к нам!) обязательно должен явится ангел с депешей и торжественно объявить, что мы обязательно должны возлюбить ближнего, убить Гитлера, да и подмести заодно, наконец, у себя в прихожей…

Зачем, к тому, что само по себе является смыслом, мы пытаемся приклеить еще какие-то ярлыки, понятия, ценности?

Говорят, Божество через нас с вами познает мир. Познает тщательно, во всех возможных аспектах и проявлениях, без каких-либо исключений. Поэтому всегда будут убийцы и убиенные, всегда будут странные извращенцы, всегда будут бродяги и нищие, и всегда будут самоубийцы. Ничего не попишешь…

Ну, а что теперь-то? Может быть все уже, наконец, познано?

И нам теперь можно уже начинать учиться на своих ошибках.

Учиться и пожирать отходы собственной психической жизнедеятельности?

10. Мой национальный вопрос. Без всяких или…

В своей душе я всегда хранил это вечное, невысказанное таки-да…

Таки-нет

Одного из моих прадедов звали Мендель. Да-да, именно Мендель. Проблему несколько нивелировал тот факт, что других моих прадедов звали Николай, Федот и Яков соответственно. А также занятное совпадение, состоящее в том, что бабушку мою в паспорте (единственную, кстати, из ее братьев и сестер) записали не как «Менделевна», а как «Менделеевна», что естественным образом перенесло ее от чуждых славянскому уху семитских имен к чему-то родному, напоминавшему о березках и великом русском химике…

Отделенный двумя поколениями гоев и стеной абсолютного незнания, я, по идее, должен был быть совершенно чужд этой проблеме… Но… Пытливый детский ум не позволил этого сделать.

Нет, я не находил у бабушки в комодах дрейдлы, меноры или Тору, от начала до конца написанную алеф-бетом. Да даже, если бы и нашел, все равно ничего бы не понял, но… По каким-то еле уловимым сигналам, по изменениям взгляда, жестов, мимики моей бабушки, когда по телевизору говорили про эмиграцию в Израиль или, когда я в окно кричал своему дружку, чтобы «делал все нормально, а не по-еврейски», начало понимания ко мне пришло…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.