Виктория Беляева
Линии Инги

Глава 1

Инга сидела на подоконнике и ловила забытое чувство ясной радости. Как будто беспечная юность снова ворвалась в ее сердце.

Дождь стих, оставив теплый запах земли и свежести.

Она улыбнулась своему отражению в зеркале окна и шепнула: "Балда, ну какая же ты балда!"

Отражение засмеялось. Инга вытянула руку в открытое окно, поймала прозрачную каплю, которая тут же растеклась по ладони, прокладывая путь между двумя параллельными линиями.

Инга прислонилась к прохладной стене, обняла колени, и, разглядывая спящего в углу кота, нырнула в приятные воспоминания.

Всего лишь днем раньше, Инга лавировала между собеседованиями.

Доходы от текстов на заказ были слишком нестабильными. Их едва хватало, чтобы оплатить коммунальные расходы и необходимые бытовые мелочи. После увольнения из школы, она дала себе слово, что работать в найм вернется, только если почувствует финансовый край. Он приближался. Деньги улетучивались, заказы стопорились. Ее захватил настоящий день сурка.

Приятельницы, что устроили жизнь удачным браком, и ей сватали “солидных” кавалеров. Это Ингу разве что забавляло.

После сорвавшейся свадьбы она предпочитала отношения в формате одной ночи, где заранее все ясно и честно. Для этого достаточно было не забывать заглядывать в приложения для знакомств.

Вот только за квартиру, одежду и кошачий корм надо было платить своевременно и стабильно. От того Инга несколько недель сёрфила сайты с объявлениями о вакансиях.

Среди списка секретарей, личных помощников, Инга пыталась найти место, которое ей понравится. Она кружила по городу, перемещаясь с одного собеседования на другое. Однако, места работы, что ей предлагали, в лучшем случае были монотонно-скучными, как ноябрьский дождь, в худшем являлась прикрытием для “эскорта”.

Парочка потенциальных работодателей прямым текстом предложили ей “продолжить собеседования в более интимной обстановке”.

Выбор, фактически крутился в двух плоскостях – секретарша в какой-нибудь бухгалтерии или секретарша в чьей-нибудь постели. Не густо.

До работы на кассе супермаркета Инга еще морально не дозрела. Поэтому не сдавалась, надеясь, что удача, в конце концов, ей улыбнется.

Очередное собеседование Инге назначили в странном месте, то ли кафе, то ли клубе со смешным названием «Папайя».

Она понимала, что здесь, скорее всего, будет такое же “заманчивое предложение” о гостиничном номере или бане. Уж слишком вычурно и пестро выглядело кафе. Но любопытство и доля авантюризма толкали ее в это, в это общем-то ненужное, приключение. Да и отступать уже не имело смысла. Инга была на месте.

Она оглядывала витрины кафе и думала, что обязательно поменяет в резюме свою улыбчивую фотографию, на строгую и бесцветную.

На вывеске яркими огнями переливались пальмы и ананасы. Неоновые красотки тянули из трубочки тропические коктейли. Из колонок звучала какая-то латиноамериканская музыка, напоминающая “Ламбаду”.

Дверь постоянно открывалась и закрывалась. К местам для курения выходили люди. За ними тянулся теплый аромат жареного кофе, хорошего алкоголя, пряного парфюма и сдобной выпечки. Инга поправила волосы и вошла в зал.

Потенциальный работодатель задерживался на сорок минут, о чем известил ее в смс.

Инга крутила салфетку и думала: “Хоть бы ты вообще не пришел. Был бы повод остаться здесь и гульнуть!”

Люди в кафе сидели и парочками, и небольшими компаниями. Было шумно и весело. От того Инга решила, что к черту работодателя, надо переключится на веселый и живой мир.

Она достала пудреницу, прошлась бархаткой по светлой коже и освежила блеском губы. В своей внешности Инга не сомневалась. Она умела в любой момент включить “томную леди”, но также быстро сменить ее на “пай девочку”. Она выглядела моложе своих лет, про таких говорят – “вечные студентки”. Русые, слегка вьющиеся волосы, сине-зеленые, миндалевидные глаза и, точно зацелованные, губы. Этот микс выручал Ингу не раз.

Инга скользнула еще раз взглядом по своему отражению, по залу. Заглянула в меню.

Решила плюнуть на собеседование, отключить телефон и заказать фирменный коктейль с ликером и фруктами, как чей-то внезапный баритон выдернул ее из сомнений:

– Добрый вечер. Я прошу прощения за опоздание. Чёртовы пробки. Вы же Инга, верно? Просто вы здесь единственная, сидящая за столиком в одиночестве.

Инга вздрогнула. Баритон вернул её из расслабленности в реальность. Она быстро взяла себя в руки, слегка подняла брови, улыбнулась лишь уголками губ тому, кто с ней поздоровался. Внимательно посмотрела на владельца красивого голоса, ответила:

– Добрый вечер. Да, я Инга. Уже собралась уходила, но, наверное, меня предчувствие остановило.

Инга улыбнулась мягче, поправила волосы и отодвинула чашку с остатками чая.

Про себя же подумала, что ожидание того стоило. Это был не квадратный напыщенный толстопуз. Высокий, загорелый и мужественный мужчина ей понравился.

Он тоже улыбнулся Инге и жестом показал официанту, чтобы он принес две чашки того, что Инга пила.

Официант пожал плечами, потом активно закивал.

Мужчина продолжил:

– Хорошо, что вы, всё-таки дождались меня. Я Ник, ваш потенциальный начальник.

Он засмеялся, а затем продолжил:

– Вы не против, если мы ограничимся именами? Если честно, я плохо запоминаю отчества и фамилии, да, впрочем, и имена. Еще раз, напомните пожалуйста, как вас зовут?

Инга растерянно пожала плечами.

Ник сморщил лоб, закивал головой, тут же добавил:

– Это была провалившаяся попытка пошутить, так что, как видите, юморист из меня тоже не сильный. Но вопрос жизни и смерти. Без отчеств обойдемся?

Инга слегка прищурилась:

– Ну, я на всякий случай продублирую. Инга – ваша потенциальная ммм…., как правильно сказать?

– Сотрудница. И, хотя у меня провалы в именной памяти, ваше запомнил. Кажется, вы Инга?

Инга засмеялась вместе с Ником.

Он продолжил:

– Ну, а чтобы вас совсем удивить, скажу, что знаю, что обозначает ваше имя. Инга – это находящаяся под защитой бога Ингва.

Инга глянула на Ника настороженно. Он ослепил ее очередной улыбкой:

– Я так осведомлен в значении вашего имени ни от того, что маньяк, просто именно так звали мою любимую прибалтийскую бабушку, от туда такие познания.

Инга хмыкнула:

– Все маньяки утверждают, что они не маньяки, так ведь говорят? Это тоже шутка. Почти. Но вы меня впечатлили знанием германской мифологии.

Ник хлопнул в ладоши:

–Браво, один-один. Люблю девушек с чувством юмора.

Ник привстал, глянул в сторону бара:

– Вы меня простите, но неделя была безумной. Боюсь, зеленый чай меня усыпит. Состояние дзен – прекрасное, но не действенное. Закажу-ка я к чаю бодрящий виски. Вот этот старина умеет взбодрить. Вы мне составите компанию?

Инга внимательно посмотрела на Ника. Черт возьми, она тоже всю неделю посвятила дурацким собеседованиям и возвращению себя к миру живых. Черт с этой работой, черт вообще со всем. Она и так хотела выпить и найти в этом вычурном кафе кого-то на сегодняшний вечер. Так почему же не этого загорелого красавчика. Она пожала плечами, добавила взгляду поволоки и тихо ответила :

– Да, я пока обходилась чайной церемонией, но, неделя и у меня затянулась, так почему бы и нет.

Ник озорно подмигнул:

– Бог пиршествующих, веселых скандинавов благословит нас, что желаете пригубить на этом празднике жизни?

Инга хохотнула:⠀

– Мы с богом выбираем ром с колой и льдом.

Ник приложил к виску два пальца и салютовал:

– Сейчас принесу.

Но на полпути его перехватил официант. Он с блаженной улыбкой нес на изящном подносе два рельефных, матовых бокала с разноцветными слоями то ли сока, то ли чего-то крепче. Бирюзово-оранжевая радуга искрилась, кубики льда слегка касались стекла, трубочки с листьями пальмы приглашали в приключение..

Не замечая растерянного Ника, официант торжественно поставил бокалы на каменный стол и распевно произнес:

– Наш фирменный коктейль “Папайя”.

Затем, глянув на Ника, поднявшего бровь добавил:

– Вы же его заказывали, ну показывая на девушку.

Ник пожал плечами:

– Я заказывал чай, но вы, друг мой, не иначе как ученик Христа. Превращаете чай в коктейли.

Уши официанта стали малиновыми, а на широком лице выступил пот:

– Ой, простите, я вас неправильно понял, значит, вам нужен чай?

Ник махнул рукой:

– Оставьте нам эту безумную красоту. А еще принесите мне виски, а девушке ром с колой и льдом.

Инга отрицательно кивнула:

– Не надо рома, я буду наслаждаться попугайским напитком.

Официант выдохнул:

– В коктейле, кстати есть и ром, и лед. А я за виски.

У Ника зазвонил телефон, и он отошел.

Инга потянула из трубочки кисло-сладкий коктейль, а в голове карнавалом закрутились мысли: “Как хорошо, что я в этом изумрудном платье. Только вот очередное провалившееся собеседование напрягает. Да, к черту все. Не везёт мне с работой, повезет с чем-то другим. А если он и вправду, маньяк? Да нет, не может этого быть. На суперджоб его компания уже зарегистрирована несколько лет. Да. Все, я не хорошая девочка. Я не ищу работу, я ищу приключения на свою задницу. В конце концов я никогда не буду моложе, чем сейчас. Он, в кои-то веки, в полном моем вкусе. Кажется, он похож на молодого Ричарда Гира. Да, что-такое есть. Классное чувство юмора, высокий лоб, красивые руки. Что ж, мистер Ник, ты прошел мое собеседование”.

Ник вернулся с двумя бокалами и крошечными профитролями, которые оказались комплиментом кафе. Так официант решил загладить коктейльно—чайное недоразумение. Ник поставил тарелку рядом с коктейльным дуэтом и серьезно произнес:

– Ваш ром, Инга. Будем сегодня настоящими, отвязанными пиратами и балагурами. С вами весело идти под одним парусом.

Инга улыбнулась:

– Кажется, вы хотите напоить меня, капитан Ник Воробей!

Она коснулась губами трубочки, потянула коктейль, облизнула губы и сказала:

– Не могу не спросить. Что вас заставило провести собеседование в местечке с названием и антуражем «Папайя»? С учетом нашей коктейльной вечеринки, как-то странно это все выглядит, как думаете?

Инга прищурилась, а Ник засмеялся, обнажив здоровые, ровные зубы.

– Честно говоря, я не зал, что это место такое ммм…

– Очевидное?

– Отличное слово.

– И всё-таки, почему это место?

– Ну, мне ничего не остается, кроме правды. Я в пяти шагах от сюда я снимаю офис нашей компании. Иногда приходил сюда на ланч, но понятия не имел, что вечером здесь так неоднозначно. Настоящие латиноамериканские страсти. Я даже ощущаю на себе их прямое действие.

Ник прикусил губу, вернув разговору серьезность:

– Простите, я не хотел вас обескуражить.⠀

Инга снова сделала несколько глотков. Стало хорошо, спокойно. Напряжение прошлых событий растворилось в бокале с легкомысленным названием «Папайя». И, хотя она прекрасно понимала, что собеседование провалилось, Инга решила просто ловить момент и приятный вечер. Совершенно не важен семейный статус нового знакомого, как и вся его подноготная. Ни обязательств, ни продолжений. Только этот вечер

Она хмыкнула своим мыслям, сделала серьезное лицо и спросила:

– Ник, так что, чокаемся и начинаем собеседование?

Он аккуратно стукнул своим бокалом по ее бокалу и тоже очень строго ответил:

– Безусловно. Ваше здоровье.

Инга убрала трубочку из бокала, наблюдая, как Ник сделал несколько глотков, а затем опять улыбнулся своей безупречной улыбкой. Тогда она решила, что безработица стоит этого вечера. Что будет завтра, через неделю или месяц слишком туманная перспектива для того, чтобы цепляться за нее, когда сердце уверенно стучит здесь и сейчас.

Ник снова поймал взглядом официанта, показал ему на свой бокал и на соседний столик, а которым пили вареный кофе. А потом уже просто крикнул:

– Два кофе.

Инга тоже повернулась к официанту:

– И один зеленый чай.

Ник засмеялся:

– Тогда минус один кофе.

И снова обратился к Инге:

– Спасибо вам, что поддержали мое смелое предложение. Вообще-то я так никогда не поступаю на собеседовании. Я мрачный и серьезный. Честно.

Собственно, если говорить серьезно, мне нужен личный ассистент. Стенография, документы, помощь в небольших поручениях – такие нехитрые, но важные обязанности. Я, видел ваше фото на резюме. Оно отличное, но в жизни вы какая-то совсем иная.

Инга коснулась подвески-солнца, бабушкиного подарка, подвеска всегда успокаивала ее и, немного наклонив голову набок, переспросила:

– Что значит иная? Звучит как название мистического триллера.

Ник принял у официанта напитки, медленно расставил их и ответил с прищуром:

– Никакой мистики. В жизни вы совсем не холодная, такая живая, веселая, яркая, в конце концов. А еще вы производите впечатление человека, которому не интересна монотонная рутина. Признаюсь, я не читал ваше резюме, помощник вручил его мне за пару часов до встречи. Мне теперь кажется, что эта работа совсем не та, что вам нужна, да и зарплата, если честно, так себе. Уверен, вы от нас сбежите меньше чем через месяц. В таких делах я не ошибаюсь.

Инга откинулась на спинку фисташкового диванчика. Интонация разговора стала ее напрягать. Подобное переключение в разговоре на собеседовании она уже слышала за последнюю неделю не раз. Поэтому она затянула волосы в узел и сказала:

– Вот это разговор смахивает на что-то пошлое и странное. Работа, которая не для меня, зарплата, которая мала, я, которая иная. Или я вас не верно интерпретирую?

Ник напряжено усмехнулся:

– Да, правда смахивает. Но, я совсем не имел ввиду того, что вам показалось. Это не было какой-то заготовкой для пошлого предложения.

Антураж этого тропического рая спутал все карты, да и день суетной выдался. Не знаю, как убрать этот толстый, сальный шлейф, что вдруг появился.

А что, если нам перестать собеседоваться, вообще забыть о причине нашей встречи, а просто хорошо провести вечер. Выпить, поесть, поговорить. Просто если продолжу предлагать вам работу, вы уж точно решите, что я козел-извращенец. Понимаю, что продолжаю тему пошлости, но как выкрутиться не могу придумать. Вы – не сильно торопитесь?

Инга развела руками, волосы снова рассыпались по плечам:

– Даже не знаю, но если вы маньяк, предупреждаю, я три года занималась каратэ.

Ник подмигнул:

– Вот это то что нужно, теперь я спокоен. Если что, спасете нас от хулиганов и хулиганок.

Несколько порций напитка, ужин и музыка кафе «Папайя» сделали своё дело. Разговор стал легким, а мир маленьким, удобным для простого общения. Вечерняя программа закружила африканскими танцами. Смешливый, румяный, невпопад шутящий ведущий приглашал гостей танцевать. Дурацкие движения, нелепые комментарии и детская радость превратили вечер в приключение. Инга отпустила себя, а Ник оказался классным парнем, с которым даже нелепые проколы воспринимались чем-то веселым и нормальным. Они хохотали, рассказывая друг о друге забавные истории, танцевали, а время улетучивалось, быстрее, чем им хотелось.⠀

Уже на рассвете, по просыпающемуся городу, Ник провожал Ингу домой. Весна врывалась в каждый сантиметр улиц свежим дыханием жизни и свободы. Где-то подмигивала ярким тюльпаном, где-то осыпала черёмухой и сиренью.

Инга коснулась взглядом Ника и сказала:

– Это самое лучшее из провальных собеседований в моей жизни. Вот и мой дом, спасибо за этот вечер.

– Спасибо за это утро.

– Что ж, до свидания, несостоявшийся руководитель.

Ник хотел обнять Ингу, но та разжала руку и пальцем послала воздушный поцелуй.

– Доброго утра.

– Доброго.

Глава 2

Дома её встретил недовольным воем седой кот Мартин. Он подбежал к двери, встретил хозяйку, потерся о ее ноги и побежал на кухню, громко и протяжно призывая за собой Ингу.

Она наклонилась, погладила Мартина по плюшевой голове и сказала:

– Сейчас накормлю, чего ты всполошился? Будет тебе и молоко, и консервы.

Кот проводил хозяйку до холодильника и обратно, жадно нырнул в миску с кормом и тут же потерял интерес к остальному миру.

Инга заварила себе бабушкин чай из чабреца и каких-то секретных, терпких трав, и села на подоконник. Заря касалась её лица и Инга, вдыхая аромат трав и свежего утра прикрыла глаза. Ей стало так же спокойно и чудесно, как в детстве, когда она лежала на скамейке катамарана, а папа неспешно крутил педали, покачиваясь на соленых волнах черноморского счастья.

День уже во всю командовал городом, когда Инга открыла глаза. Рядом с ней, возле подушки, сидел кот и внимательно рассматривал вибрирующий телефон. Заметив, что хозяйка открыла глаза Мартин протяжно замяукал. Тем самым он сообщил, что приличные владельцы усатых кормят их, не когда вздумается, а чаще, желательно с утра. Инга улыбнулась коту и потрепала за ухо:

– Мартин, ну прекращай. Сейчас достану еду.

Взяла смартфон и прочла сообщение: “Это было лучшее собеседование, которое началось вечером, продлилось всю ночь и испарилось с рассветом. Предлагаю включить в него и день, чтобы охватить все варианты суток. В три часа в твоём «любимом» кафе, удобно?”

Инга, продолжая одной рукой чесать коту ухо, другой ответила:

– Да.

И добавила подмигивающий смайлик. Вместо новой работы новый роман. Тоже не плохо.

Инга коснулась лба, посмотрела на время, морщила лоб:

– Ничего себе, Мартин, а я хорошо поспала. Давно так чудесно и спокойно не спалось. В запасе у меня от силы минут сорок. Так бы и жила, наслаждаясь жизнью, если бы не хлеб насущный. Еще и рекламный текст для заказчика надо дописать и отправить, приличные же мы люди, а кот?

Тот равнодушно шевельнул усами и спрыгнул с кровати, следуя за хозяйкой на кухню.

Включив режим ускоренных сборов, Инга приняла душ, почистила зубы, наложила “Экспресс маску”, обещавшую за три минуты вернуть “молодость и красоту” . Закончила текст, дождалась пока придёт уведомление о доставке. Выдохнула.

Сытый кот безразлично наблюдал за эквилибристикой хозяйки. Инга коснулась его пальцами ног:

– Эй, старина, ну ты чего? Осуждаешь? Да знаю я все и без тебя, это глупо, неосмотрительно, и, в конце концов, опрометчиво. Но, с другой стороны, а вдруг завтра на меня кирпич упадет? Уж лучше тогда пусть перед моими глазами пролетит свидание с Ником, чем очередное собеседование. В конце концов, на работу я устроиться еще успею. Все, не осуждай меня, ладно?

Продолжая совершать цирковые этюды, Инга красила ресницы, варила кофе, гладила кота и натягивала джинсы.

Любимая шёлковая рубашка стального цвета оказалась мятой. Пока она проходилась утюгом по ее скользкой поверхности, из кухни горелый запах сообщил о сбежавшем кофе. Кот недовольно взвыл и убежал. Инга крикнула ему вдогонку:

– Марти, я ускоряюсь, такси выйдет дорого, а я и так филоню с работой. Как думаешь, какие духи – Жадо или Фенди?

Кот почесал ухо.

– Ок, поняла тебя, буду сладковато-свежей.

Уже в коридоре, впрыгивая в шпильки, Инга прошлась блеском по губам. Лавируя между маршрутками, она понимала, что опаздывает. «Что ж, моя очередь» – улыбнулась она своим мыслям.

В кафе Инга оказалась на пол часа позднее. Ник сидел и не спеша пил чай. Увидев Ингу он улыбнулся и привстал:

– Я рад тебя видеть, претендентка.

Инга пожала плечами:

– Ты извини, я немного опоздала, в приличных мелодрамах это даже пикантно.

Ник кивнул:

– Так и есть, хотя я больше люблю неприличные. Что ты будешь?

– Честно говоря, ужасно хочется есть, я не успела позавтракать.⠀

– Согласен, значит, будем есть. Я тоже голоден.

С того дня эти обеденные встречи стали их традицией. Еженедельно они виделись в кафе, чтобы просто коснуться друг друга разговорами. Инга решила, что работать ей с Ником не нужно. Она и сама не знала от чего, просто какая-то внутренняя уверенность командовала ее приоритетами. Ей казалось, что это правильно. Не служебный роман. Просто роман.

Да и, к слову, Инге предложили временную работу в паре остановок от офиса Ника. А по вечерам они встречались, чтобы дышать весной, радостью и друг другом. Время летело быстро, сближая их крепче, чем им было нужно.

Им было и легко, и интересно. Никаких выяснений, споров, общих планов. Просто возникало и росло чудесное ощущение гармонии и покоя между двумя взрослыми людьми.

То, что они не виделись каждый день, добавляло их встречам ребяческой романтики. Срываться друг к другу среди дня, или ехать на другой конец города вечером было приятно и волнительно. Приключения, выдуманные самими ради улыбок и поцелуев.

Им было хорошо и в одежде, и без нее. Инга дала себе слово, что не будет относится к их отношениям слишком серьезно, как те подруги, что на первом свидании мысленно выбирают свадебные платья и имена еще не родившимся детям. Она не интересовалась жизнью Ника, вне их общения. Только вот тонкая ниточка той особенной симпатии, что на грани с влюбленностью, незаметно начала тянуться от ее сердца, к сердцу Ника.

На майские праздники они не виделись, потому что Инга уехала к бабушке, а Ник по своим делам. Но после выходных дней они сразу же договорились встретиться в ставшем своим «Папайя».

Несколько дней разлуки и бесконечные смски волновали. Точно они вернулись в выпускной класс и немного пугались нахлынувшей, такой честной и такой странной нежности. Инга смеялась над своей влюблённостью, превращающей её в школьницу, но она знала, что пока еще хорошо владеет собой. В любой момент может остановить эту красивую и легкую историю.

В день встречи с Ником Инге хотелось выглядеть особенно чудесно. Все имело значение: упавшее на ладонь перо голубя, вовремя приехавшая маршрутка, сон, в котором было много солнца и запахов жасмина. Инга видела во всем этом знаки. Не понимала, какие именно, потому решила, что наверняка хорошие.

На свидание ей хотелось прийти во всеоружии. Узкое платье глубокого, винного цвета, туфли на тонком каблуке, тонкий шоколадный плащ, безукоризненный макияж стали от чего-то важными и нужными. Ей хотелось нравиться. ⠀

До встречи с Ником оставалось около часа, Инга второпях перепутала время, а когда поняла, то решила воспользоваться приятной погодой, прогуляться по солнечному городу. Озорной, беспечный и свободный ветер приятно бодрил, кавказцы нагло свистели в след, а машины сигналили, в знак одобрения. Эти честные, неподкупные комплименты вселяли уверенность.

Телефон запел, извещая о звонке. Инга улыбнулась, прочтя знакомое имя:

– Да, Ник.

Он торопливо ответил:

– Инга, тут такое дело внезапное возникло. В общем, нарисовалась срочная встреча с партнёрами. Незапланированная, но важная. Ты прости меня, придётся наш обед перенести на ужин. Если заеду около девяти удобно будет?

– Да, конечно.

– Тогда до встречи.

– До встречи.

Инга разочарованно прервала разговор. Не то, чтобы она обиделась, просто её желание увидеть Ника жужжало пчелой, от чего-то она соскучилась сильнее, чем хотела. Она сама ругала себя за эту вовлеченность в человека, которого, в общем-то, не знала. Таких безрассудств она старалась себе не больше позволять. Все-таки, взрослая девочка. Но и зацикливаться на неудавшемся свидании было странным. Тем более, оно просто перенеслось из обеденного в вечернее.

Инга решила прогуляться, зайти в «Папайя», выпить чашку кофе, помечтать, набросать заказанную для молодой усопшей эпитафию и неторопливо вернуться домой. До вечерней встречи была уйма времени.

Она подошла к кафе. За столиком у окна, Инга заметила Ника и пышную, яркую, эффектную блондинку. Та что-то говорила Нику, смеялась и повисала на нём мощным бюстом. Он слушал её, кивал и отвечал. Блондинка пила фирменный коктейль из трубочки, останавливалась и целовала Ника. Он отвечал ей взаимностью, прерывался и что-то говорил, жестикулируя.

Инга смотрела сквозь стекло и чувствовала, как немеют губы, как заканчивается кислород, которым она дышала. Она сразу перестала слышать громкий шум города, чувствовать запахи жженой резины и бензина. Инга с сильной закусила губу и отпустила ее только тогда, когда ржавый привкус крови растекся по языку и стало больно. Она хотела скорее идти дальше, но застыла перед столиком, за которым сидел Ник с роскошной спутницей. Их разделяло только огромное, прозрачное стекло. Ноги обмякли, наполнились ватой и перестали слушать. Она, все же, сделала шаг, качнулась, остановилась и медленно пошла дальше, в сторону дороги.

Ник повернул голову и заметил Ингу. Неуклюже поднялся, уронил стакан с коктейлем своей спутницы, машинально высыпал из подставки на стол салфетки, поспешил к выходу, не обращая внимание на официанта и блондинку. ⠀

Инга не хотела оборачиваться. Внутренний голос орал: “Быстрее, быстрее, быстрее, кретинка!”

Но она зачем-то обернулась, встретилась взглядом с Ником. Снова отвернулась, заметила такси, что желтоватой линией выстроились вблизи кафе.

Впрыгнув в первое попавшееся, она автоматом произнесла адрес. Даже не спросила свободно ли оно, можно ли ей сесть. Ей нужно было сесть.

Равнодушный таксист кивнул и мягко тронулся. Ник, похожий на школьника, которого застукали с сигаретой, попытался догнать такси. Он делал ей знаки, умоляюще сложив руки. Инга приложила ладонь к холодному стеклу, сжала в кулак, оставив средний палец и отвернулась.

Таксист, глядя в боковое стекло на эту пантомиму монотонно спросил:

– Точно едем или притормозить?

Инга выдохнула и спокойно ответила:

– Давайте быстрее. Пожалуйста.

Таксист обогнул притормозившее Рено и прибавил скорость.

Слезы, которым она запретила появляться, без спросу катились, смывая макияж и нежность.

Водитель напряжённо поглядывал в зеркало. Фоном играла группа «Воровайки». А Инге

казалось, что украли остатки её веры в хорошие финалы. ⠀

Глава 3

Когда Ник стал ей звонить, Инга отключила телефон. Все эти объяснения не имели смысла. В конце концов, никто никому ничего не обещал, а, следовательно, и не был должен. Ник имел полное право встречаться с кем-то еще, раз их отношения начались под свободным флагом. Только вот Инге такая история была не нужна. Она была уж слишком пошлой, тянула какой-то болезненной ненужностью.

Сейчас еще можно все завершить быстро. На сердце останется всего лишь крошечная ранка от чего-то не случившегося. Быстро заживет. Да и треугольники Инга терпеть не могла.

В полной темноте, в обнимку с Мартином и фужером вина она отмечала прощание с очередными иллюзиями. Она становилась слишком взрослой. Отношения без обязательств, все таки обязывают принимать реальность.

Утром Инга решила навестить бабушку.

Она жила за городом в дачном домике, который со временем вырос и превратился в настоящее семейное гнездышко: теплое, уютное, с вязаными ковриками, перекличкой птиц и звоном цикад. Дом строил еще дед, а папа помог вырасти второму этажу. Среди ягодных кустов и сладко-горьковатого аромата сирени, жизнь казалась легкой, чистой и настоящей.

Инга доехала на электричке до нужной остановки, прихватила любимые бабушкины конфеты и твердый сыр. Медленно прошлась вдоль знакомой с детских лет просеки и улыбнулась, глядя на выкрашенные изумрудной краской, железные ворота.

Она мягко приоткрыла защелку. Бабушка, напевала: “Ой, цветет калина в поле у ручья, парня молодого полюбила я” -? накрывала в беседке столик.

Увидев внучку, она прижала к груди ладони, закачала головой, потом поспешила ей навстречу, обняла, поцеловала и затараторила:

– Душенька, как же я рада, снова тебя видеть. Ты чего не предупредила? Я бы тебя встретила с электрички. Вот не зря я во сне голубку видела. Я как раз заварила чай со смородиной и каплей рябиновки. Ну проходи, мой руки и ныряй в беседку, душечка. Будем чаевничать.

Бабушка, в сером платье с брошью, похожая на графиню, заговорщически подмигнула и добавила:

– И пирог испекла капустный, твой любимый, как чувствовала. Пировать будем, душечка!

Инга протянула бабушке покупки, кивнула, улыбнулась, но улыбка вышла кислой и натянутой.

Бабушка заметила это и, прищурившись предложила:

– Душенька, а знаешь, что я подумала, давай, пожалуй, с рябиновки начнём. Ну, а чего, вон день какой призамечательный. Разгоним кровь, поднимем аппетит, очистим душу.

Бабушка, продолжая напевать: “Парня полюбииила на свою беду, эх, не могу открыться, слов я не найду”– стала доставать из древнего серванта графин.

Инга догадалась, что бабуля прочла её, как свою самую любимую книгу. Так уж повелось с детства, что бабуля понимала все Ингины переживания без слов.

Ничего не спрашивая, рассказывая лишь о грибке, который поселился на алыче, дворовых собаках, брошенных дачниками, что повадились ходить к ней на ужин и соседе, Петре Аркадьевиче, ба про себя сложила полную картину переживаний внучки. Однако, продолжила разговоры о пустяках:

– Вот ты только послушай, милая, что говорит мне этот смешной старик. Будто бы я всегда спешу с выводами, ничего не даю ему объяснить, потому что я, видите ли, бескомпромиссная.

Инга засмеялась:

– Неужели?

– Да-да. Так и говорит. И заявляет, что всё равно я его Муза. Представляешь, я Муза этого романтически настроенного пенсионера? Слово то какое подыскал. Не зря вот говорят – седина бороду, а бес в ребро. Этому чудачу в ребро музыкальный бес угодил.

Инга пригубила из крошечной рюмочки густую, пахнущую терпкостью и закатным солнцем, рябиновку:

– Ба, он уже сколько лет за тобой круги по огороду наматывает, прости ты его за ту нелепую, а вернее даже, смешную историю. Сама ж знаешь, раздула ты из мухи слона. Петр Аркадьевич славный.

Бабушка расправила на столе и без того идеально разложенную, кружевную салфетку:

– Да-да, душенька, может ты и права. Как тебе, варенье-то, милая? Это еще из прошлогодних запасов, твое любимое, абрикосовое с косточкой. Я тебе его с собой положу, и рябиновки, и пирога. Совсем тощей стала. На этот раз от гостинцев не отвертишься.

Инга вдохнула прозрачный воздух, впитавший запахи аптечной ромашки, мяты и бабушкиных балтийских духов. Все, что произошло накануне в городе с ее жизнью показалось чем-то незначительным, ненастоящим, пустым и прошедшим.

Бабушка села рядом, обняла ее. Инга положила ей на колени голову, и бабушка коснулась макушки, так же, как в детстве. Волна тихого счастья побежала по спине Инги, она обняла бабушку за крепкую талию и уткнулась в ее теплые коленки.

Та поправила сухой ладонью волосы внучки и спросила:

– Как ты поживаешь, душенька?

Инга подняла голову:

– Стараюсь справляться, ба.

– А ты знаешь, Ингушенка, не всегда стараться надо. Это я такую мудрость совсем недавно открыла. Ей богу, иногда можно и перестать стараться.

– Это как?

– А вот так. Не ладиться у тебя, положим, какое-то дело, ты и не усердствуй, может ведь само собой все уладиться. Или вовсе отложить его надо пока.

Вот у меня вчера не ладилось с поливом клубники. Вначале шланг прохудился, потом напор воды медленнее черепахи стал, а я, знаешь ли, ну очень хотела быстренько управиться и гости к соседке Зосе на сплетни-ягоды заскочить.

Так вот, не пошло дело. Я бы раньше упрямо бороться с этим бесовым шлангом стала, тут вот решила, да и леший с ним. Плюнула, бросила резиновую дугу окаянную, примерила шляпку, освежилась розовой водой и вышла в беседку компоту выпить. И что ты думаешь? Заходит ко мне за лопаткой этого старика внук.

– Это ты про Петра Аркадьевича и Пашку говоришь?

– Да-да, душенька, о них. Кстати говоря, Пашка огого как вырос, не Пашка, а целый Павел. Красавец, в отца, слава тебе господи, а не в деда удался.

Инга захохотала в голос:

– Бабуль, ну какая же ты еще девчонка у меня!

Бабушка тоже улыбнулась:

– Ну, не такая уж и девчонка, девушка в самом соку.

– Ба, так и чего дальше-то, со старанием и Пашкой?

– Ах, да. Пришел Павлик за лопатой дедовской. Помнишь ли, раритетная, немецкая, аккуратненькая, складная. Он с ней за какими-то кустами диких цветов поехать задумал. Так вот, пошла я за железкой, а Павлуша увидел, что шланг, как змей контуженный брошен. Говорит мне:

– За что вы, Анастасия Ивановна, со шлангом так негуманно? Лежит на меня, смотрит почти по-человечески. Спасения жаждет.

Ну я ему в красках объяснила наше непонимание с чудищем резиновым. И что ты думаешь, душенька, и десяти минут у Павлуши ремонт не занял. Что-то прикрутил, закрутил, сбегал куда-то и шланг стал веселым, рабочим инструментом. Ты бы, кстати, милая к Павлику пригляделась получше. Жаль, уехал мой спаситель вчера.

Инга прищурилась, закачала головой:

– Теперь он уже не просто внук этого старика, а Павлик, Павлуша и даже целый Павел. Ну ты, бабуль, и непостоянная. Анастасия Ивановна, вы, стесняюсь даже предположить, сватать меня вздумали что ли? Тут, прямо на даче, намечается открытие филиала “Давай поженимся?”

Бабушка прогнала ладонью назойливую мошку:

– Ингушенька, ну какая же из меня сваха? Я человек прямой и точный, не зря главным бухгалтером столько лет отработала, я подсчетами и практическим раскладом мыслю. Вижу в людях спрятанное, настоящее.

Инга подняла голову к прозрачному небу, впитавшему теплое дыхание солнца:

– Ба, ну тогда, как счетовод счетоводу, скажи честно, на сколько лет Павлик, он же Павел, младше меня?

Бабушка добавила в рюмочки вишневки, подмигнула и ответила:

– А чего считать-то, там и складывать нечего. Всего четыре несчастных года разница.

– Вообще-то, пять.

– Ну, пяти нет, около. А мы, по женской математике, когда выгодно, в свою пользу округляем.

Анастасия Ивановна подняла рюмку, стукнулась с Ингой и добавила:

– За твое счастье, душенька. Но про Павлушу настоятельно рекомендую подумать. Ты знаешь, каким он красавцем стал – рослый, плечи широкие, руки сильные, кулачищи как у деда нашего, волосы русые, завиваются, ну красавец, милая!

– Бабуль, ну прекращай уже. Я его последний раз видела почти полжизни назад, как и он меня. Да и вообще, не до этого мне всего, не выдумывай, ладно?

Бабушка поправила прическу, сама внимательно и прицельно глянула на невеселую внучку:

– У тебя ничего не случилось, душенька? Как с работой, как с любовью дела обстоят?

– Ба, ты же знаешь, твоя внучка непризнанный писатель и поэт. Рифмует, в основном реквием с мечтами. Пишу на заказ, а заказов мало. Поэтому на работу выйду. Не зря же на филолога выучилась.

– Вот напрасно ты в аспирантуре не осталась. Уже бы кафедру возглавляла.

– Если бы с заведующим кафедрой оставалась на дополнительные занятия. Как ты таких называешь – стариками-говнюками?

Бабушка махнула рукой, смачно плюнула:

– Козел и есть козел. Мы бы ему рога скрутили, да ты же с характером тоже коза. Правда, тогда у тебя вместе с бывшим мужем другие планы появились. Черт бы и с ним заодно.

Но, ты мне зубы не заговаривай, лучше расскажи, есть у тебя кто или нет? Я, между прочим, правнуков дождаться хочу. Такой красоте родовой пропадать нельзя. Ясно тебе, душа моя?

– Бабуль, я уже давно усыновила Мартина, чем не правнук? Хвост, усы, все на месте. Красив как бог и никаких памперсов, только коровье молоко. Ну хочешь, привезу его к тебе на каникулы?

– Тьфу ты, чудо юдо усатое. Смотри мне, будешь себя так вести, точно на “Давай поженимся отправлю”.

Бабушка перекрестилась и погрозила внучке указательным пальцем.

Инга покорно опустила голову:

– После таких угроз я немедленно верну Мартина в дом кошачьей малютки и отправлюсь на поиски мужика для правнуков.

Бабушка засмеялась, махнула полотенцем, хлопнула ладонями, поймав назойливого комара.

Инга зевнула, встала, обняла бабушку:

– Спасибо, бабулечка. Обед на славу. Я пойду, прилягу, так хорошо после рябиновки стало. Ты меня через часок разбуди, пожалуйста.

Бабушка кивнула, Инга растворилась за ажурной, белоснежной занавеской, которая спасала прохладный дом от визита проснувшихся насекомых. Комната с бежевыми в мелкий темно-синий горошек обоями как будто ждала ее. Комната, в которой она росла и была бесконечно счастлива, хотя и не понимала тогда, что это и есть счастье – простое, ясное, легкое. Оно в смехе живых родителей, басистом декларировании Ильфа и Петрова дедом, в лае рыжеухого пса Борьки, в неумелых поцелуях с мальчишкой из Москвы, который потом несколько лет отправлял ей открытки на праздники.

Инга проснулась от мягких прикосновений бабушки. Как в детстве, она будила ее, легонько касаясь спины:

– Душенька, прошло почти два часа. Я бы не будила, но ты просила, вдруг, думаю, дело важное какое пропустишь?

Инга, сладко потянулась на пахнущих лавандой простынях, улыбнулась:

– Как же я хорошо здесь выспалась. Как будто всю ночь напролет. Ты знаешь, бабуля, мне приснились родители. Мы вместе купались в море. Оно было таким чистым, прозрачным, отливающих солнечным золотом. Я была маленькой, и отец катал меня на волнах. Такой замечательный сон. Я даже запахи уловила и звуки – персики, соленая вода, шум волн, разговоры чаек. Я скучаю по ним, ба. Я очень скучаю по родителям.

Бабушка кивнула:

– Добрый сон, Ингушенька, значит, рядом они, значит все у тебя ладно да складно будет, милая.

Бабушка протянула Инге пузатую кружку с петушком.

Инга отхлебнула ароматный компот из ранней клубники и сказала:

– Ба, как же я люблю тебя, а когда пью твой компот особенно сильно! Ты моя фея ягодного счастья. Так бы и осталась здесь, так бы и ела твои пироги вместе с нашими разговорами. Но домой пора, там Мартин голодный и от этого ужасно несчастный.

Бабушка понимающе закивала:

– Так ты мне ничего и не выдала о своих сердечных делах. Ну, что ж, пытать не стану. Когда захочешь – поделишься. Только вот сама домой не поедешь, этих раздолбаек-электричек не дождаться. Они теперь как хотят, так и ходят, я за их расписанием не успеваю следить. Нечего тебе ждать у моря погоды, там на остановке и собаки, и бродяги к лету оживились. Я сейчас Петра Аркадьевича организую. Обожди.

– Неудобно, ба.

– Душенька, да ему за радость будет помочь нам. А чего, правда ведь! Cидит один, от скуки с мухами воюет.

Бабушка лихо подскочила, поправила волосы, освежилась розовой водой, переобулась в летние, легкие туфли, исчезла за воротами, вскоре вернувшись, шумно беседуя с соседом. Пока Перт Аркадьевич расхваливал кулинарные способности Анастасии Ивановны, Инга собралась, чтобы отправиться обратно, в реальную жизнь.

Глава 4

В уютной, пахнущей резиной и детством «Волге», Инга ехала домой. День за городом, в пахнущей сиренью счастливой обители, проветрил мозг и успокоил встревженное сердце. Она решила, что пошлые романтические интрижки ей противопоказаны. Все, что начинается с недоразумения, именно им и заканчиваете. У жизни есть свои правила и законы, вот этот она знала, но от чего-то опять нарушила. Вся эта подростковая цыганщина с подлецами и роковыми женщинами никак не вписывалась в ее тихую, размеренную жизнь. В конце концов, она ни несчастна. Она свободна.

Доехали они быстро, под звуки дорожного радио и уютного кряхтения машины. Инга достала корзинку с бабушкиными гостинцы и вышла из машины:

– Спасибо вам, Пётр Аркадьевич, доставили, как первую леди.

– Да, а как иначе, дорогуша, такую красоту вез. Ты почаще наведывайся, скоро и Павел приедет, может, на выходных будешь у нас? Посидим как в старые-добрые, картишки раскинем, побалакаем, песни попоем. Сейчас такие вечера алые, как паруса, боже ж ты мой! Вместе этим делом любоваться одно удовольствие.

Инга улыбнулась, расцеловала старика, и тот крепко обнял её на прощание. Она ответила:

– Алые паруса я в детстве любила. Но выросла, а Грей мимо проплыл. Вы аккуратнее, Пётр Аркадьевич, знаю я, какой вы лихачи с четырехколесной лошадкой. Бабуля волноваться будет, вы за ней присмотрите там.⠀

Тот кивнул, нырнул в машину, мягко тронулся и исчез в сонном вечере.

С корзинкой гостинцев Инга неспешно подошла к молочному от свежей побелки подъезду. На лавке спал какой- то человек. Он свернулся калачиком, пристроив под голову кулак, тихонечко посапывал.

Из корзинки на асфальт выпал упругий, тяжелый томат из бабушкиной теплицы. От его удара, человек на лавке повернулся, и Инга узнала в нем Ника. Около лавки стояла почти опустошённая бутылка виски, а под лавкой беззвучно вибрировал телефон, подмигивая цветными огоньками.

Пока Инга разглядывала Ника, прикидывая, что это за инсталляция, тот окончательно проснулся, тряхнул головой, прогоняя сон и соскочил с лавки. Вытащил непонятно где дожидающиеся случая розы, и они печально закивали сломанными головками. Он глянул на их измученный вид, усмехнулся, положил на лавку. Прикусил губу, выдохнул и спросил:

– Инга, где ты была?

Она пожала плечами, достала из сумки ключи, пошла в сторону подъезда и на ходу бросила:

– Почему ты вообще решил, что можешь задавать мне такие вопросы. Ты вообще зачем здесь? Мне кажется, между нами не осталось вопросов.

Она ускорилась, но Ник догнал ее, коснулся руки, споткнулся, поправил воротник:

– Просто послушай меня минуту. Одну минуту. Одну.

Инга остановилась, подняла подбородок, усмехнулась:

– Серьёзно? Ну, скажи, Ник, зачем все вот это вот? Я, правда, не хочу никаких разговоров, выяснений и прочего бреда. У меня нет претензий, я не буду взрывать машины и телефоны. Я устала и хочу домой.

Ник достал пачку сигарет, глянул на нее, засунул обратно в карман, выдохнул:

– Ин, ну, хватит. Твой этот взгляд учительницы начальной школы просто уничтожает. А у меня психотравма, я с первого класса боюсь этих теть. Кажется, вот сейчас достанешь ты из своей корзинки с пирожками указку и скажешь хриплым басом: “Поди вон, Ильицкий, и без родителей в школу не приходи!”

Инга стиснула губы, чтобы ни в коем случае не засмеяться, сморщила нос и отрицательно закачала головой.

Ник взял розу, оторвал еле живую головку, протянул Инге:

– Мне, правда, надо очень многое рассказать. И я пьян. И я не знаю, как правильно тебе это донести. Это сложно. Знаешь, как эти розы пахли, так горько, и так тонко. Вот я почувствовал их аромат и захотел подарить тебе. Их на улице продавал до нелепости смешной старик, у него на голове какой-то вязаный носок, а на шее бабочка. А я шел мимо, увидел и захотел к тебе. И вот эти розы, вернее то, что от них осталось.

Инга взяла бутон, вдохнула, вернула его Нику:

– Может, просто не стоит? Ну все это так бессмысленно мелодраматично, как сцена из фильма по одному из центральных каналов. Может, ты просто пойдешь домой, ляжешь спать, а завтра поймешь, что ничего и не было. Все дым, все придумано, все улетело.

Кто-то на верхних этажах несколько раз открыл и закрыл окно. Скрипучие звуки допотопной рамы были похожи на кряканье вредной старухи.

Ник поднял бутон вверх:

– И ты, форточка, против меня? Инга, ну скажи ей, что я не мерзавец, а просто олух, кретин, дурында. И мне кажется, стоит хотя бы выслушать. Я знаю, что это прозвучит ужасно банально, но всё не так как ты думаешь.

Инга прищурилась:

– Вот ты меня втягиваешь в эти разговоры, которые я терпеть не могу. Ты мне сейчас станешь рассказывать, что в кафе была твоя любимая сестра, и вы с ней спасали котенка, мир, ну и все в таком духе. А я ничего этого знать и слушать не желаю.

Ник закачал головой:

– Ну, прекрати. Ты же совсем не циничная. Я не спасал котёнка и это не сестра. И всё гораздо очевиднее. Всё тупо и отвратительно, но я пришёл к тебе, чтобы…

Инга коснулась ладонью лба:

– Ник. Стоп. Стоп. С чего ты взял, что мы в кино? Я не люблю массовки и спецэффекты. И знать ничего не хочу, мне не нравится балаганное искусство, меня оно не развлекает. Мы заканчиваем, как взрослые.

Ник не к месту снова протянул бутон. Инга взяла тщедушную розу за то, что осталось от стебля и воткнула её в кармашек у сердца Ника. Добавила:

– Ничего не объясняй. Наверное, я придумала что-то очень красивое и очень искусственное, но конструкция сломалась, как эти некрепкие розы. Хороший вечер сегодня, честный. Больше не звони. Не позорь эти моменты.

Инга быстро поспешила к подъезду.

Ник смотрел, как в пепельной дымке вечера исчезает ее воздушная фигура с корзинкой.

Обоим было ясно, что это, очевидно, финал их корометражки.

Глава 5

Как только домофон запер за Ингой входную дверь, она быстро побежала к своей квартире, перепрыгивая ступеньки и чувствуя, как сердце ударами разрывает барабанные перепонки. Во рту пересохло, воздух подъезда показался резиновым и тухлым. Дышать стало нечем, точно чья-то сильная рука передавила ее шею. Она сглотнула, но от этого стало больнее в груди.

Ключи не желали отпирать двери, Инга роняла их, поднимала и снова роняла. За дверью взвывал Мартин, недоумевая, от чего хозяйка не может справиться с замком, как будто не знает, что ему срочно требуется законный ужин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.