Катрина Кадмор
Романтика по-итальянски

Resisting the Italian Single Dad

© 2018 by Katrina Cudmore

«Романтика по-итальянски»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

Карли Найт схватила свой ноутбук и большую желтую картонную коробку с натуральными снотворными, которую она обязательно брала на все встречи с клиентами. Она была уже в дверях, когда резкий автомобильный гудок заставил ее остановиться и поглядеть в окно. Серебристый «ягуар» припарковался прямо на двойной желтой линии, и все проезжающие мимо машины гневно гудели.

Дверь «ягуара» неспешно распахнулась, и из машины столь же неспешно вышел высокий, широкоплечий человек. Он обошел машину, постоял пару секунд, потом медленно поднял голову и посмотрел куда-то вверх. Так он и стоял, глядя в небо, иногда хмурясь и шевеля губами, будто спорил с кем-то. Кажется, его совершенно не беспокоило, что он припарковался не там и не так. Хотя, судя по шикарной машине, штраф за неправильную парковку для него – мелочь.

Карли пора было идти, но она не могла оторвать глаз от странного незнакомца. Она подошла к окну и положила ладонь на прохладное стекло.

Мужчина открыл заднюю дверь машины, наклонился и через секунду выпрямился с маленькой девочкой лет двух на руках. Он поцеловал ребенка в лобик, нежно погладил по каштановым кудрям и хотел поставить на тротуар, но девочка закапризничала и вцепилась в отца. Тот устало покачал головой и стал ходить взад-вперед по тротуару, укачивая девочку и поглядывая по сторонам. Наверное, он кого-то ждет?

Вскоре Карли получила ответ на свой вопрос. По улице к ним быстро шла миниатюрная темноволосая женщина, она вела за руку лохматого мальчугана лет четырех или пяти лет. Она обняла мужчину, потом ласково погладила девчушку по щеке. Прямо идеальная семья, с невольной завистью подумала Карли. Но когда мужчина попытался передать девочку матери, малышка вцепилась в него и, кажется, собиралась заплакать. Он исхитрился одной рукой достать из багажника машины детскую коляску, но, когда посадил дочку в нее, девочка разревелась. Мужчина опустился перед ней на колени и попытался успокоить, но девочка только пуще расплакалась, стала брыкаться и даже пнула отца ногой в плечо.

Женщина все это время что-то говорила, обращаясь то к мужу, то к дочери, потом снова обняла его и удалилась с обоими детьми.

Мужчина долго глядел им вслед, губы его снова зашевелились, потом он вдруг резко повернулся и посмотрел, как Карли показалось, прямо на нее. Карли быстро отступила на шаг назад, но успела заметить выражение боли и растерянности на его лице.

Может быть, надо пойти спросить, все ли у него в порядке?

Мужчина достал из кармана телефон и, разговаривая с кем-то, направился к входной двери.

Карли нахмурилась. Может быть, это мистер Ловато? Ее клиент, который должен был быть здесь полчаса назад? Но почему его жена не пошла с ним?

Карли уже заперла свой офис и спускалась вниз по лестнице, когда входная дверь резко распахнулась.

Темные волнистые волосы, твердый подбородок, дорогой серый костюм. Карли ощутила укол досады – в мире так мало подобных мужчин, ну почему они попадаются именно тогда, когда ты, вся растрепанная, бежишь на очередную лекцию, да еще по обшарпанной лестнице убогого офисного здания?

Рассеянно скользнув по ней глазами, он прошел мимо – прямо к дверям ее офиса.

– Мистер Ловато?

Брюнет остановился. Вблизи он выглядел еще более шикарным. Он слегка повел своими широченными плечами и коротко кивнул.

– Я Карли Найт, сомнолог, то есть консультант по сну, – привычно расшифровала она свою редкую профессию. – Вы были записаны ко мне на консультацию. У вас все в порядке?

Его красивые, чувственно изогнутые губы дрогнули, уголки рта поползли вниз.

– Что вы имеете в виду?

В его тоне слышалась агрессия. Карли уже хотела объяснить, что видела сцену с детьми, но догадалась, что вряд ли этого угрюмого атлета обрадует вторжение посторонних в его личное пространство.

Она поднялась на несколько ступенек.

– Извините, мне сейчас нужно идти, у меня назначена встреча. Позвоните Нине, она вас запишет на другой день.

Брюнет пару секунд серьезно смотрел на нее, что-то обдумывая.

– Я прошу прощения за опоздание. Уделите мне буквально десять минут.

У него был глубокий, низкий голос – очень сексуальный, этого Карли не могла не признать. Еще у красавца был легкий акцент, который она никак не могла распознать. Фамилия Ловато – итальянская или испанская? Его гладкая загорелая кожа вызывала в воображении длинные солнечные дни в зеленых садах с видом на сверкающее Средиземное море.

Карли вдруг страшно захотелось к солнцу. Она так устала за промозглую лондонскую зиму, да и лондонская весна ничем от нее не отличалась, разве что была на пять градусов теплее. К тому же Карли почти не видела дневного света – на старт апе приходится вкалывать день и ночь.

– Извините, мистер Ловато, мне действительно пора идти.

– Мне очень нужно поговорить с вами сейчас.

Карли попыталась выдавить из себя хоть сколько-то любезную улыбку, но в ней снова поднималось раздражение, начавшее копиться еще полчаса назад, когда записанный на прием мистер Ловато так и не явился. Его великолепие заставило Карли на пару минут смягчиться, но повелительный тон взбесил ее снова. Он записался на прием только сегодня утром, неведомо каким образом уболтав секретаршу Нину втиснуть еще один визит в плотное расписание. На вопрос, какого черта она это сделала, Нина ответила, что у нее есть сердце, что она не могла отказать отцу-одиночке, который так мило беспокоится о своей доченьке, а еще у него сексуальный голос. Голос у него и вправду был что надо – от него, наверное, и лед таял.

– Сейчас десять минут двенадцатого, вы опоздали больше чем на полчаса, – холодно напомнила ему Карли.

Дорогой костюм, блестящие черные кожаные туфли и роскошная машина не просто говорили, а прямо-таки вопили, что мистер Ловато богат. Очень богат. Разумеется, он привык получать все, что пожелает и когда пожелает. Но не сейчас. И не у Карли. Ее отчим тоже использовал деньги, чтобы заставлять всех плясать под свою дудку. Если мистер Ловато такой же, то наверняка считает, что она должна все бросить и заниматься только им, и пусть весь мир подождет.

– Моя секретарша вообще не должна была записывать вас на сегодня. У меня расписание битком забито. Я попросила ее позвонить вам и перенести встречу, но вы не отвечали на звонки.

– Я был занят и не смог перезвонить, – ответил Ловато с улыбкой, которую при всем желании трудно было счесть извиняющейся. – Я хотел выехать пораньше, но не мог найти туфли дочери, а потом, уже в пути, вспомнил, что забыл сумку с подгузниками. Пришлось вернуться. Вы же понимаете – дети, с ними трудно всюду поспеть.

– У меня нет детей, но я работаю с ними почти десять лет и понимаю, сколько усилий приходится прилагать, чтобы быть пунктуальным, – перебила его Карли. – Позвоните Нине, она запишет вас на начало следующей недели.

Она развернулась, но мистер Ловато быстро спустился на пару ступенек и преградил ей дорогу. Он был высокий. Очень высокий. Он был выше ее даже сейчас, когда стоял на ступеньку ниже. Двигался он неожиданно легко и элегантно для такого мощного торса, а торс у него был такой, что Карли забыла все, что собиралась ему сказать.

– Мне нужно поговорить с вами сейчас.

– Это невозможно. В час у меня лекция для родителей в Килберне, я и так едва успеваю.

Мистер Ловато нахмурился, но отступил еще на ступеньку.

– На чем вы поедете?

– На метро.

– Я отвезу вас.

– В этом нет необходимости, мистер Ловато.

– Меня зовут Максимилиано, но в Англии все зовут меня Макс. Мы сможем поговорить по дороге. Я хотел бы как-то загладить свое опоздание. Позвольте, я возьму вашу коробку.

Но Карли только крепче вцепилась в свою ношу.

– И не подумаю! С чего это мне ехать с вами, я вас впервые вижу!

Красивые губы Максимилиано Ловато дрогнули в улыбке.

– Я не спал уже две ночи. Из-за дочери. Уверяю вас, вам нечего бояться. У Нины есть мой адрес и номер телефона, в случае чего, она сообщит полиции.

– Я вовсе не…

– Мне очень нужна ваша помощь, мисс Найт… И моей дочери тоже.

Карли Найт опустила взгляд, и ее васильковые глаза скрылись за длинными пышными ресницами.

Максу хотелось развернуться и уйти. Он не любил и не умел просить о помощи. Это было не в его характере. Это казалось унизительным, и вообще – проявлением слабости. Его мать, строгая суровая женщина, постоянно говорила ему, что нельзя зависеть от других. Он вырос в бедном пригороде Рима и рано узнал, что, чтобы выжить, нужно быть сильным, стойким и, самое главное, никогда не выказывать слабость.

Карли Найт немного выбила его из колеи. Она оказалась совсем не такой, как он ожидал. Когда Макс без всякой охоты позвонил по номеру, который ему дал педиатр, то ожидал встретиться с пожилой женщиной с практичной стрижкой, в практичных туфлях, соответствующими общей практичности ее натуры. Железная леди, выкованная многолетним опытом общения с капризными детьми, которые любят доводить своих родителей.

Он не ожидал увидеть линялые джинсы и ослепительно-белые кроссовки, не ожидал растрепанных светлых волос и белой кожи, настолько гладкой, что ее так и тянуло погладить. И такого нелюбезного приема он тоже не ожидал.

Он хотел бы уйти, хотел бы холодно бросить в лицо Карли Найт, что она ему не нужна. Но это неправда. Он действительно нуждался в ее помощи. А самое главное – в ее помощи нуждалась Изабелла, его милая, славная, взбалмошная дочь. Они больше не выдержат.

Карли глубоко вздохнула и протянула ему коробку.

– Хорошо, поехали.

Макс испытал одновременно и облегчение от того, что она согласилась, и желание немедленно послать ее к черту. Если даже обычное предложение подвезти вызвало такое сопротивление, что будет, когда он расскажет все, чего от нее хочет?

На улице Карли выразительно посмотрела на двойную желтую линию, на которой была припаркована его машина. Макс открыл заднюю дверь и аккуратно поставил коробку на сиденье.

– Вроде бы пахнет лавандой?

– Я советую родителям использовать ароматерапевтические масла, когда они готовят детей ко сну. Лаванда и ромашка хорошо успокаивают. Их можно добавлять в ванну или использовать при массаже. Я обычно даю родителям пару пробников.

В машине Карли с любопытством рассмотрела кожаную обивку и приборную панель из кедра.

– Кажется, это самый чистый семейный автомобиль, который я видела в жизни. Обычно машины моих клиентов завалены игрушками и фантиками от конфет.

– Я много работаю. Редко вожу дочь в машине.

Карли слегка нахмурилась, и Макс в очередной раз спросил себя, правильно ли он поступает. Карли Найт почти наверняка решит, что он плохой отец. Наверное, так и есть, но одно дело – знать, что ты плохой отец, и совсем другое – признаться в этом кому-то еще, показать чужому свою несостоятельность.

Карли назвала ему адрес, и он повел машину, следуя указаниям навигатора.

– У вас навигатор говорит по-итальянски?! – воскликнула Карли с неожиданным восторгом.

– Да… Напоминает о доме.

Она просияла.

– А я-то все гадала – испанец вы или итальянец!

Макс невольно тоже улыбнулся.

– Как можно перепутать? Я итальянец, и у меня это на лбу написано!

– И что же вы делаете в нашем холодном промозглом Лондоне? Почему вы не на пляже в Амальфи или другом чудесном солнечном месте?

– Мне нравится Лондон, здесь много возможностей. У меня дом в Италии, на озере Комо, но я редко бываю там из-за работы.

– А я никогда не была в Италии, но надеюсь, когда-нибудь поеду. – Карли слегка покачала головой. – Ладно, скажите, чем я могу вам помочь и почему это настолько срочно, – спросила она другим, «профессиональным» голосом.

Макс сделал вид, что полностью поглощен сложным поворотом на Роуэн-Роуд – ему не хотелось говорить о проблемах своей семьи. Но в конце концов он заставил себя сказать:

– У меня дочь, Изабелла, ей почти два года. Она плохо спит. Не спит вообще. Я думал, сон со временем наладится, но в последние месяцы стало только хуже.

Карли повернулась и внимательно посмотрела на него.

– Что вы имеете в виду – «не спит вообще»?

– Ее невозможно уложить спать, это может занять несколько часов. Рано или поздно даже самые терпеливые няни сдаются. А ночью она просыпается, встает и отказывается снова идти спать. Из-за этого у нас просто сумасшедший дом. Ночью она требует внимания, не высыпается, днем плохо себя чувствует, капризничает. Я из-за нее тоже не сплю и мне трудно сосредоточиться, я не могу работать. Няни сбегают от нас одна за другой. У моих соседей мальчик того же возраста, он спит спокойно всю ночь с тех пор, как ему исполнилось пять месяцев.

– Двух одинаковых детей не бывает. Не сравнивайте Изабеллу с другими детьми, ни в этом, ни в чем другом, иначе с ума сойдете. Поверьте, я знаю, что говорю. Исследования дают разные результаты, но вообще считается, что меньше половины детей ее возраста легко засыпают и спокойно спят до самого утра. А у большинства те же проблемы, что и у Изабеллы.

Макс покачал головой, вспоминая яростно сверкающие карие глаза дочери, когда она прошлой ночью стояла рядом со своей кроватью и упрямо мотала головой каждый раз, когда он просил ее лечь спать.

– È ora di andare a letto, Isabella[1].

Его дочь каждый день осваивала новые слова, но любимым оставалось одно – «no», «нет». Прошлой ночью она повторяла его снова и снова, мотая головой, и упругие каштановые кудряшки танцевали у нее вокруг лица.

Максу хотелось взять ее на руки, вдыхать ее сладкий детский запах, слушать ее тихое дыхание, укачивать ее, пока она не заснет. Но делать этого никак нельзя, Изабелле надо научиться засыпать самостоятельно.

– Могу поспорить, что она исключение и из этого большинства. Она вообще у меня исключительная.

Карли улыбнулась.

– Просыпаться ночью нормально. Ребенок может просыпаться по разным причинам: короткие циклы сна, или он проголодался, или ему жарко, или, наоборот, холодно, в комнате слишком светло, или ему неудобно, или он чувствует себя незащищенным. А что думает об этом мама Изабеллы?

Макс негромко чертыхнулся, потому что машина, ехавшая перед ними, перестроилась на его полосу, не дав сигнала. Камень вины, лежавший на его душе, показался вдруг еще тяжелее. Надо ли рассказывать ей про Марту? Об их ссоре? О том, что он винит себя в ее смерти?

– Мать Изабеллы, Марта, погибла в автокатастрофе, когда Изабелле было три месяца.

– Я думала… – Карли посмотрела на него растерянно. – Я видела вас в окно…

– Это Виттория, подруга моей жены, она согласилась побыть с Изабеллой, пока я буду у вас.

– Мне так жаль! Вам, наверное, очень тяжело.

Ее тихие слова прозвучали очень искренне. Макс бросил на нее взгляд и снова быстро отвернулся, не в силах вынести искреннее сострадание в ее глазах.

– У вас есть еще дети?

– Нет, только Изабелла.

– Вам кто-то помогает – друзья, родственники?

– Вот, Виттория… Но у них свои семьи, свои заботы… – Макс умолк, потом вдруг резко бросил: – Нам никто не нужен, сами справимся.

– Это трудно…

Некоторое время он не отвечал, сосредоточившись на движении. На работе он давно пресек все разговоры на эту тему. В Лондоне у него были друзья, которые на самом деле были друзьями Марты и, вероятно, до сих пор оставались в его жизни только из уважения к покойной, но и они давно перестали спрашивать его, как он справляется. Макс еще в первые месяцы после гибели жены ясно дал им понять, что это не тема для обсуждения. И теперь ему тоже не терпелось закончить этот разговор и вернуться в офис. Он нанимает Карли Найт, чтобы она заставила Изабеллу спать, а не для всех этих разговоров.

– Мать растила меня одна. И таких семей очень много.

На самом деле он не просто скучал по Марте, он скучал по тому будущему, которое они себе рисовали, по их мечтам, которые не сбылись, по той семье, которой больше не было, по их разговорам… Он понимал, что это эгоистичные потребности, и это только усугубляло его чувство вины. Марта пришла бы в отчаяние, если бы увидела их отношения с Изабеллой – это была ежедневная битва, и пока Изабелла побеждала. Конечно, Макс обожал свою дочь, но был глубоко обеспокоен тем, насколько она от него зависела, цеплялась за него всеми мыслимыми способами и отказывалась слушаться других.

– Вчера от нас ушла очередная няня. Я так растерялся, что повез Изабеллу к доктору Сигалу, это наш педиатр, а он направил меня к вам. Он сказал, что вы помогли некоторым другим его пациентам.

– Няня ушла из-за того, что Изабелла не спит?

– Да. – Он покосился и увидел, как Карли недоверчиво нахмурилась. – И из-за того, что я редко бываю дома.

– Насколько редко?

– Я обычно провожу дома два… иногда три вечера в неделю. Раньше я пытался брать Изабеллу с собой в поездки, но это была безумная идея.

– Наверное, ей вас не хватает. То, что вы появляетесь и сразу исчезаете, лишает ее чувства защищенности, стабильности, и это сказывается на сне.

Ее голос был ровным и спокойным, но все равно он бесил Макса не меньше, чем ее слова.

– Такая у меня работа. Ничего не поделаешь.

– Я в жизни не попадала в ситуации, из которых не было бы выхода. Чем вы занимаетесь?

Не представляет она его жизни… В архитектуре тебя оценивают по твоему последнему проекту, поэтому каждый раз приходится выкладываться на все сто.

– Я архитектор, мой головной офис здесь, в Лондоне, и дочерние офисы в Милане и в Шанхае. У меня проекты по всему миру.

– Я думаю, Изабелла нуждается в большей стабильности, чтобы лучше спать по ночам.

Макс неохотно кивнул. Она была права. Пришло время сказать, чего он от нее хочет.

– Я должен поехать на озеро Комо в конце недели. Там живут мои родственники. У моего тестя юбилей в пятницу, ему шестьдесят, а в воскресенье мой шурин, Томазо, женится. Они очень ждут нас с Изабеллой. Я понятия не имею, как она себя поведет. Мне нужно, чтобы она хорошо спала, тогда есть шанс, что обойдется без истерик. – Он повернулся к Карли и спросил: – Не могли бы вы поработать с нами всю эту неделю и поехать на озеро Комо на выходные, чтобы помочь мне? Я хорошо заплачу.

Карли отвернулась, пытаясь сдержать раздражение. Да, у него проблемы. Но что он себе позволяет? Она снова посмотрела на Макса, в очередной раз подосадовав, что он так обезоруживающе красив, и сказала как можно спокойнее:

– Я консультант по сну, мистер Ловато, а не няня.

– Я знаю.

Она заставила себя выдержать его взгляд, хотя эти зеленые глаза кружили ей голову.

– Да неужели? – съязвила она, потом добавила сухо: – У меня работа всю неделю и свои планы на выходные.

– Нина сказала мне, что вы собираетесь уехать. Может быть, у вас получится хотя бы поехать с нами на озеро Комо? Поверьте, это не худший вариант для уик-энда.

– Нет, я сняла коттедж в Девоншире. Я планировала эту поездку с Нового года.

Зачем она говорит ему все это? Почему она оправдывается?

– Я его перебронирую на любое время, какое вы назовете.

– Я не предоставляю тот вид услуг, о котором вы меня просите. Я не занимаюсь уходом за ребенком. Я разрабатываю индивидуальный план, которого родители придерживаются месяцами. Я не могу щелчком пальцев заставить Изабеллу спать – так не бывает. Чтобы ваш ребенок уснул, потребуется много времени, терпения и последовательности.

– Я и не прошу вас заниматься уходом за ребенком, – ответил Макс. – Изабелла почти не спала прошлой ночью. Я только вчера прилетел из Чикаго. Она измучена. Я тоже, плюс разница во времени. – Он потер лоб и еле слышно сказал: – Нам нужна помощь.

Его голос был таким тихим, что Карли пришлось наклониться, чтобы разобрать слова.

– Этот юбилей, свадьба – это проверка для нас. Мне нужно, чтобы семья Марты увидела, что Изабелла счастлива и что я хорошо за ней ухаживаю.

Карли опустила голову, обезоруженная честностью его слов.

– У меня вся неделя расписана. Я не могу…

– Поезжайте с нами на озеро Комо.

У него сейчас был такой мягкий, манящий голос. Карли закрыла глаза. В ее памяти всплыл образ – Максимилиано Ловато стоит на улице, глядя в небо и шевеля губами. Он выглядел таким одиноким и потерянным… Ей нужно все хорошо обдумать. Ей нужно больше информации и подробностей, прежде чем она примет решение… И отец Изабеллы должен понять, что у нее нет волшебного слова, чтобы заставить ребенка спать. Она опустила стекло, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Я не волшебница, мистер Ловато. У меня нет какой-то магической формулы. Я просто помогаю родителям правильно выстроить подготовку ко сну. Мгновенного эффекта не будет. Возможно, только медленное улучшение, и оно занимает недели, если не месяцы.

– Я приму к сведению все, что вы скажете.

– Да, но вы действительно будете следовать моим рекомендациям? Это потребует много времени и терпения.

– Это зависит от того, насколько вы будете убедительны.

Карли строго посмотрела на Макса, но заметила искорки юмора в его глазах. Она с трудом подавила улыбку.

– Это звучит как вызов.

– Озеро Комо прекрасно. Вы сказали, что хотите когда-нибудь поехать в Италию. Почему не сейчас? На выходные там обещают отличную погоду. А в Англии, как всегда, будет дождь. Что вы предпочитаете: мокнуть в Девоншире или кататься на лодке по озеру Комо в лучах итальянского солнца? Я обещаю, у вас будет много свободного времени. Мы с Изабеллой покажем вам красивые места и даже накормим вас лучшим не только в Италии, но и во всем мире мороженым.

– Сильное заявление, – пошутила Карли, цепляясь за остатки благоразумия.

– Какое у вас любимое мороженое?

– Черный шоколад.

Он кивнул:

– Хороший выбор.

Карли долго смотрела на него, чувствуя, как тепло растекается по всему ее телу. Где-то в глубине ее тающего сердца скрипучий голосок шептал, что, если она поедет с Максимилиано Ловато на озеро Комо, ее жизнь уже никогда не будет прежней.

– Я вас не знаю. А вдруг вы маньяк-убийца? Кстати, очень может быть, что-то в вас есть такое…

Прежде чем Карли поняла, что происходит, Макс набрал на телефоне номер своего педиатра, доктора Сигала, и на громкой связи заставил того подтвердить, что он не маньяк и что этой семье действительно необходима помощь Карли. Затем Макс позвонил Виттории и тоже потребовал дать ему рекомендации. Виттория рассмеялась и сказала, что хотя он ужасно упрямый, но у него золотое сердце и она его обожает. Макс смутился и быстро закончил разговор.

Тем временем они доехали до родительского клуба, где Карли должна была читать лекцию. Макс помог ей выйти из машины и протянул картонную коробку, но, когда Карли хотела ее взять, удержал на долю секунды и, глядя ей в глаза, тихо сказал:

– Vieni con noi. Поедемте с нами.

Карли с трудом сглотнула, проклиная магическое действие, которое оказывает на нее голос Максимилиано Ловато. Он и его дочь явно нуждались в ее помощи, но что-то глубоко внутри говорило ей, что ехать не нужно.

– Мне надо подумать.

– Когда вы дадите ответ?

– Я позвоню вам завтра.

Глава 2

Вечером в среду, вместо еженедельного собрания по текущим проектам, Макс сидел в школе Монтессори[2], окруженный другими такими же уставшими родителями, и слушал лекцию Карли.

Когда Макс вошел в зал через десять минут после начала лекции, Карли запнулась. Он улыбнулся, извинился за опоздание и объяснил, что увидел на ее сайте, что она сегодня читает здесь лекцию.

Он весь день ждал ее звонка, но Карли так и не позвонила, и он решил, что пора действовать.

Карли оказалась удивительно толковым оратором – внятным и заразительным, у нее была хорошая презентация и много примеров успешной работы с семьями. В ее изложении все выглядело очень просто, но Макс знал, что в жизни ничего просто не бывает. Когда Карли заговорила о том, как важно быть рядом с ребенком, когда он засыпает, Макс поднял руку.

Она нахмурилась.

– Да, Макс?

– Разве мы не должны приучать наших детей к самостоятельности? Все, что вы здесь предлагаете, делает их зависимыми от нас.

Он с удовлетворением заметил, что многие родители согласно закивали.

– Самые независимые и самодостаточные люди вырастают из тех детей, которые чувствовали себя окруженными и защищенными любовью родителей. Разве не это мы хотим дать своим детям? – ответила Карли и продолжила свой доклад.

Макс покачал головой. Детям нужно учиться справляться со своими проблемами самостоятельно. Телячьими нежностями и сюсюканьем им не поможешь. Сам он именно так и вырос. Он редко видел свою мать, потому что ей приходилось работать горничной в две смены. И что, разве это ему навредило? Скольких эта прекраснодушная дамочка знает людей, у которых в тридцать три года свой миллиардный бизнес? Ему было девятнадцать, когда его мать умерла. Но он справился. Он выжил. Так получилось, что Изабелла тоже осталась без матери. И ей тоже нужно учиться жить с этим.

В конце лекции Карли ответила на вопросы. Кое с чем из сказанного ею Макс вынужден был согласиться, особенно с необходимостью режима и рутины. Он знал, что ему нужно пересмотреть свой рабочий график, но его клиенты хотели общаться лично с ним, еще у него штат в пятьсот человек, и за них он тоже отвечает. И как бы он ни прятал от себя эту грустную истину, но в номере отеля он часто чувствовал себя уютнее, чем в своем огромном пустом доме. Особенно когда Изабелла в конце концов засыпала. В эти поздние часы его невыносимо терзало одиночество.

После лекции аудитория поблагодарила Карли заслуженными аплодисментами и потянулась к дверям. Когда зал опустел, она собрала свои дидактические материалы и только после этого повернулась к Максу.

– Не ожидала вас здесь увидеть.

Он пожал плечами:

– Я подумал, это хорошая возможность познакомиться с вашими методами.

Карли сложила все в уже знакомую ему желтую коробку.

– А я думаю, что вы здесь, чтобы попытаться убедить меня поехать с вами на озеро Комо.

– Да.

Она покачала головой:

– По крайней мере, вы честны, в отличие от большинства.

Сегодня на ней было желтое летнее платье до колен, верхние пуговки расстегнуты, и Максу был виден кусочек молочно-белой кожи ее груди.

Карли внимательно смотрела на него, будто пытаясь понять, насколько можно ему верить.

А Макс колебался, хотя уже понимал, что надо идти ва-банк, даже если придется унижаться и умолять. Он откашлялся.

– Понимаете, я гордый человек, и мне обычно трудно бывает признать свою неправоту… – Он осекся под пристальным взглядом ее синих глаз. – Но я понимаю, что у меня проблемы. Мне нужна помощь. Мне нужна ваша помощь. Вы поедете?

– Я обычно не…

Он шагнул вперед и протянул ей лист бумаги, который сегодня утром положил в карман пиджака.

– Изабелла нарисовала это вчера, пока была у Виттории. Я подумал, что вам это может понравиться. Мне кажется, у нее талант.

Карли взяла рисунок и улыбнулась. Девочка обвела свою ладошку розовым фломастером, а потом раскрасила точечками всех цветов радуги. Это немного смахивало на Поллока[3].

– Вы же архитектор. Изабелле было от кого унаследовать художественный талант. Я могла видеть какие-то ваши проекты?

Он кивнул и взял ее картонную коробку.

– Айер-билдинг в Нью-Йорке, Международный аэропорт Юмба.

Глаза Карли распахнулись.

– Айер-билдинг? Вау… Я видела фотографии в журналах. Это же… Это потрясающе!

Они вышли на темную улицу.

– Как вам лекция?

– Вы хороший оратор. Умеете увлечь аудиторию.

Кажется, этот ответ ее позабавил, но потом она снова стала серьезной и уточнила:

– Я имела в виду содержание. Как вам мой метод?

Макс не любил откровенничать, но понимал, что должен открыться Карли, если рассчитывает на ее поддержку. Он поставил коробку на тротуар.

– Это очень отличается от того, как воспитывали меня – мне пришлось с раннего возраста быть независимым. Ваш метод кажется мне многообещающим, я готов попробовать, но мне надо, чтобы вы помогли.

Помолчав, Карли кивнула в сторону.

– Мне на метро, это там. Простите, мне пора идти, я встречаюсь с друзьями.

– Я вас подвезу.

Она покачала головой:

– На метро будет быстрее.

– Что вы решили насчет поездки?

Карли зябко повела плечами и растерянно вздохнула. Почему она так не хочет ехать? Интуиция подсказывала Максу, что дело тут не только в поездке в Девоншир. Она не доверяет ему. Он улыбнулся.

– Честно, мороженое там просто потрясающее. И неужели вам нравится эта погода?

Карли зябко повела плечами на холодном весеннем ветру.

– Во сколько завтра ваш рейс?

– Мой самолет вылетает в пять, из аэропорта Сити.

– Я занята до трех.

– Мой водитель может забрать вас, только скажите откуда. Если сумеете приехать без четверти пять, то мы успеем.

Карли еще раз посмотрела на рисунок, который все еще держала в руке.

– Я поеду. Ради Изабеллы. Я возьму с вас обычную цену, но вы можете сделать пожертвование группе поддержки малообеспеченных семей. Будет лучше, если пожертвование окажется щедрым.

Она подняла свою коробку, развернулась и быстро пошла в сторону метро.

Изабелла спала на руках у Макса, а тот смотрел в иллюминатор, и его мысли явно были где-то далеко. Карли это показалось хорошим знаком, потому что до этого он каждые пять секунд нервно поглядывал на свой смартфон, который теперь лежал, позабытый, на кофейном столике между их креслами. Когда малышка уснула, Макс снова потянулся за телефоном, Карли прошептала:

– Не надо, это может побеспокоить Изабеллу. Разве вам не приятно просто держать ее на руках? Наслаждайтесь моментом. Ей не хватает вас рядом, вот и дайте ей это.

Он бросил на Карли раздраженный взгляд, но та только пожала плечами и вернулась к журналу, потягивая лучший американо, который ей доводилось пробовать в жизни.

Когда Макс вчера сказал, что его самолет вылетает в пять, она не ожидала, что это действительно его собственный самолет. У него был самолет. Макс Ловато даже богаче, чем она думала, и это богатство ее очень напрягало. Ей хотелось бы понять, каковы его реальные жизненные приоритеты – богатство или семья?

Вскоре после взлета Карли предложила Изабелле поспать – было очевидно, что девочка устала, она все время терла глаза и зевала. Макс, напротив, предложил не давать дочери спать, надеясь, что тогда она скорее уснет вечером. Но Карли объяснила ему, что Изабелле не нужно переутомляться, к тому же так ей будет легче перенести смену часовых поясов. Макс согласился и отвел девочку в спальню, оборудованную на борту, но малышка отказалась ложиться, сразу же заплакала и вцепилась в отца. Карли предложила, чтобы он вернулся в салон и просто взял дочь на руки. И через пять минут Изабелла уже крепко спала.

Карли сидела напротив них и делала вид, что полностью поглощена журналом, но все время украдкой поглядывала на отца с дочкой.

Теперь, когда Изабелла уснула и ее личико больше не кривилось в постоянной готовности заплакать, было видно, что у нее папин рот. Кожа у нее была светлее, чем у Макса, – цвета золотистого меда, а каштановые волосы кудрявились, как у ангелочков на картинах.

Макс, хоть и послушался Карли, сначала сидел очень прямо, и она не понимала, почему он не может просто расслабиться и посидеть с дочерью. Что его напрягает? Неужели он и сейчас думает только о работе? Зачем? Ему нужно еще больше денег и власти? Но куда еще больше? У него даже самолет есть, что, теперь ему нужен космический шаттл? Или он просто намеренно отталкивает собственного ребенка? Такое Карли тоже доводилось видеть. Она вдруг вспомнила, каким одиноким и несчастным показался ей Максимилиано Ловато, когда она увидела его в первый раз. Ей хотелось поддержать Макса в его горе, помочь ему наладить контакт с дочерью. Вот почему она согласилась на эту поездку. Даже после того, как он нахально явился вчера к ней на лекцию. Но, надо отдать ему должное, слушал он очень внимательно и сосредоточенно, а потом, на улице, поразил ее своей искренностью, когда сказал, что нуждается в ее помощи.

Но, несмотря на все его благие намерения, Карли все еще не была уверена, что он действительно готов приложить те усилия, какие от него, несомненно, потребуются.

Когда Изабелла уснула, Макс тоже заметно расслабился. Он откинулся в кресле, вытянул ноги, пальцы тихо поглаживали босые ножки дочери, а глаза были закрыты. Заснул? Изабелла чихнула во сне, прижалась щекой к груди отца и умиротворенно вздохнула. Макс машинально обнял девочку за талию и прижал к себе крепче, но глаз не открыл. Его грудь поднималась и опадала в ровном дыхании спящего. Даже сидя в метре от него, Карли могла разглядеть длинные темные ресницы. Брови у него были густые и выразительно изогнутые, идеальный нос, высокие скулы; твердый, четко очерченный подбородок с ямочкой, придававшей его лицу потрясающую красоту.

Карли встала, на цыпочках пересекла салон и взяла с дивана желтое шерстяное одеяло, накрыла им Изабеллу, подоткнула его, и в этот момент, когда Макс был так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице, он открыл глаза.

– Спасибо, – сказал он.

Его голос был низким, немного севшим со сна. И очень, очень сексуальным. Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Неужели она покраснела? Сквозь еле уловимый аромат одеколона она ощущала запах его кожи. Так пах сосновый лес на берегу Адриатики, когда она студенткой отдыхала в Хорватии – землей, морем, хвоей, солнцем.

– Это входит в мои обязанности.

Он поднял бровь.

– Тогда дайте мне мой телефон.

– Хорошо, но только пока Изабелла спит.

Подав ему смартфон, Карли вернулась в свое кресло. Чувствуя на себе взгляд Макса, она хотела спрятаться за журнал, но он тут же спросил:

– Вы уверены, что это не превратится во вредную привычку?

– Что именно?

– Вдруг она все время захочет засыпать у меня на руках?

Она отложила журнал.

– Изабелле нужно чувствовать вашу заботу, вашу защиту. Она должна привыкнуть к мысли, что вы сможете уделять ей время, обнимать ее, утешать и поддерживать, когда она будет в этом нуждаться. Но я не назвала бы это дурной привычкой. То, что ребенок чувствует себя под защитой, пока спит, – это отправная точка развития хорошей техники сна. – Она наклонилась к нему. – Нам всем нужно, чтобы кто-то обнял нас и сказал, что все будет хорошо. – Карли перевела взгляд на Изабеллу. – Поверьте мне, пройдет всего несколько лет, и она сама уже не позволит обнимать ее, когда вам вздумается. А когда станет подростком, то просто закроется от вас. Так что наслаждайтесь моментом, пока можете.

Макс задумчиво посмотрел на дочь, потом тихо спросил:

– У вас с отцом было так же? Вы стали подростком и закрылись от него?

– Мой отец уехал в Новую Зеландию, когда мне было двенадцать. Так что это он закрылся от меня.

– Скучаете по нему?

Карли молчала. Они с отцом иногда созванивались, но их разделяло так много времени и пространства, что все их общение сводилось к вежливой болтовне, а когда она вешала трубку, то ощущала пустоту в душе.

– Иногда.

– А мать?

– Она снова вышла замуж. – Карли пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, но что-то в проницательном взгляде Макса ей помешало. – Я как-то не влилась в ее новую семью. Но у меня много друзей.

– Вы собирались ехать в Девоншир с ними? – Он слегка запнулся. – С молодым человеком?

– Большой компанией, шесть человек.

Он кивнул в ответ и погладил Изабеллу по волосам.

– Спасибо, что согласились поехать с нами. Я понимаю, что это большое одолжение.

Она была тронута и искренностью его слов, и достоинством, с которым они были сказаны. Потом кивнула в знак благодарности.

– Большинство родителей, которые приходят ко мне, стыдятся того, что не могут заставить ребенка спать. Они считают, что должны инстинктивно знать, как это сделать, а если не получается, значит, они плохие родители. Это не так. Они делают для своего ребенка все, что могут. Но сперва им нужно научиться быть бережными по отношению к самим себе.

Она едва не рассмеялась тому, как у Макса вытянулось лицо при последних словах.

– Вам не нравится это выражение «быть бережным к себе»? – спросила она.

Выражение его лица было откровенно скептическим.

– Это работает?

– Да, но нужно время и терпение.

– Вы считаете, я слишком нетерпеливый?

– Я чувствую, что вам все время надо двигаться вперед. С детьми нужно помедленнее.

Макс посмотрел на Изабеллу и покачал головой.

– Это фейерверк, а не ребенок, тут не я диктую правила.

– Зато вы знаете, что Изабелла всегда сможет за себя постоять, добиться того, что хочет. В ней такая воля, сила характера.

Макс долго смотрел на нее, обдумывая ее слова.

– Я не думал об этом с такой стороны. Вы, возможно, правы. Вы собираетесь когда-нибудь завести детей?

Карли улыбнулась.

– Надеюсь. Я люблю детей. Прежде чем заняться индивидуальными консультациями, я работала в школе Монтессори. Но сперва надо встретить хорошего мужчину.

– Пока не встретили?

Карли опять схватила спасительный журнал.

– Думала, что встретила. Несколько лет назад даже чуть замуж не выскочила. Но за три недели до свадьбы мы передумали.

– Мне жаль.

Карли кивнула, но глаз не подняла, заново переживая унижение того времени. Она листала страницы журнала, пытаясь понять, что читает, но буквы танцевали у нее перед глазами.

– Что случилось?

Карли подняла глаза.

– Я бы предпочла об этом не говорить.

Она знала, что лучше сменить тему. Лучше было вообще не отвечать. Но Макс глядел на нее так серьезно и искренне…

– Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, – сказал он.

Карли снова ограничилась кивком.

Макс некоторое время смотрел на нее, а затем с мягкой улыбкой добавил:

– Держу пари, он теперь жалеет, что упустил такую девушку.

Солнце уже садилось, когда Макс выехал на дорогу к вилле Иза. У него начинала болеть голова, боль ворочалась в левом виске и обручем охватывала голову. Узкая дорога шла по краю холма, то ныряя в лесок, то выходя на открытое пространство.

– Ух ты, вот это вид!

Перед ними во всей своей вечерней красе открывалось озеро Комо, окруженное темнеющими горами и деревушками, в которых уже зажигались огни. Макс, погруженный в свои мысли, вздрогнул при восторженном возгласе Карли. Он с тяжелым сердцем смотрел на появившийся вдали дом.

Несколько лет назад он купил и отреставрировал виллу середины XX века. Ее собирались снести, но Максу понравилась ее причудливость, высокие потолки, неоштукатуренная каменная кладка и открытая планировка. Макс вложил в нее много труда и фантазии и очень гордился ею. Но теперь вместо гордости он ощущал пустоту и враждебность виллы, которая когда-то была им домом.

– Па, пошли! – скомандовала Изабелла, нетерпеливо дрыгая ногами.

С тех пор как они приземлились, Изабеллу было не угомонить. Она носилась по взлетной полосе, отказывалась садиться в машину, а в машине сразу начала капризничать, недовольная, что ее пристегнули к автокреслу. Карли очень жалела, что не прихватила с собой CD-диск с детскими стишками, которые обычно отвлекали ребенка в таких случаях. Так что всю дорогу из аэропорта ей пришлось петь девочке песенки, предлагая подпевать. Изабелле эта забава понравилась, вот только она зациклилась на «Трех слепых мышатах» и настаивала, чтобы они пели ее снова и снова.

Макс злился. Он ведь знал, что не надо было Изабелле спать во время полета.

– Пошли! – снова крикнула Изабелла, яростно пиная его кресло.

У него была куча работы, а теперь ему придется несколько часов успокаивать дочь. Он повернулся и посмотрел на Карли.

– Вы все еще считаете, что это была хорошая идея – дать ей поспать?

Карли улыбнулась Изабелле:

– Ты хочешь побегать, Изабелла? Поиграть с папой?

– Сейчас время ее сна. Она должна спать, а не носиться повсюду.

Карли пожала плечами и отстегнула Изабеллу, но девочка замотала головой, а затем уткнулась носом в спинку автокресла, отказываясь идти к Карли на руки.

Головная боль сжимала виски Макса все сильнее. Он вышел из машины и помог выбраться Изабелле. Телефон в его кармане загудел.

– Как же здесь красиво! И так тепло, даже вечером! Я так соскучилась по теплу. А как называется этот город? Такой прелестный!

Макс, как раз отвечавший на имейл клиента из Тайваня, раздраженно оглянулся. Карли стояла на краю дороги и с восторгом смотрела на сад, террасами спускающийся к набережной, и частный причал, освещенный закатным солнцем.

– Белладжио…

Это невероятно – как заказчик может требовать, чтобы новый железнодорожный терминал был сдан вовремя, если сам решил на последнем этапе внести изменения в дизайн крыши?

– Мне нужно позвонить.

Он попытался передать Изабеллу Карли, но девочка намертво вцепилась в его рубашку.

Карли скрестила руки на груди.

– Нет. Вам нужно сначала заняться Изабеллой.

– Это важно.

– Я возьму багаж. Изабелле надо немного подвигаться, чтобы нагулять сон. Пройдитесь с ней по саду, а я пока приготовлю ей перекусить.

Макс собирался ответить, что это ее работа, вот пусть она и гуляет с Изабеллой в саду, но Карли уже открыла багажник и теперь тащила чемоданы к дверям.

Макс проводил ее глазами, потом пошел на детскую площадку, которую велел устроить еще до рождения дочери. Там он попытался усадить Изабеллу на качели, но та опять вцепилась в него. Макс кое-как пристроился на них сам и стал слегка раскачиваться, волоча ноги по земле и чувствуя себя очень глупо. Он уже собирался встать, но услышал, как Изабелла захихикала. Он снова качнулся, снова услышал ее смех и с нежностью крепче прижал ее к себе. Его серьезная дочь редко смеялась. Он раскачивался и раскачивался, чувствуя, как его накрывает волной нежданного счастья.

Какие-то звуки со стороны виллы привлекли его внимание. Он вытянул шею и увидел через открытое окно, как Карли хозяйничает на кухне, открывая и закрывая шкафы, вытаскивая посуду, осматривая содержимое холодильника. Найдя все необходимое, она завязала свои светлые волосы в высокий свободный узел и закатала рукава рубашки. У нее была хорошая фигура. Некоторые мужчины даже сказали бы «соблазнительная».

Макс еще раз качнулся и подумал, как хорошо, что он уговорил ее приехать сюда. Да, у Изабеллы были няни, и, конечно, это несколько облегчало его жизнь. Но Карли – совсем другое. В ней была сила убеждения и достаточно смелости, чтобы говорить ему то, что он совсем не хотел слышать, при этом она умудрялась делать это так мягко, что Макс не мог спорить. И это его восхищало. Он впервые поймал себя на мысли, что ему нравится общество Карли. Эта мысль настолько поразила Макса, что он остановился.

Изабелла немедленно запротестовала. Темные глаза недовольно уставились на него.

Макс почувствовал укол вины. Он не имел права наслаждаться обществом другой женщины.

Глава 3

Карли приготовила Изабелле поесть, распаковала свой и ее чемоданы, осмотрела комнату девочки и вернулась на кухню. Изабелла восседала на высоком стуле, как королева на троне, и важно ела банан, пристально глядя на отца, который что-то писал в своем телефоне.

Карли стала рядом с ним и подождала, пока он не поднял голову.

– Я заняла комнату рядом с Изабеллой, чтобы помочь вам, если она проснется ночью. Ваши чемоданы я поставила в вашей спальне.

Она не стала объяснять, как догадалась, какая из спален – его. Но та комната с синими стенами, лаконичным интерьером и несколькими современными картинами, была явно мужской. Явно его.

Комната, которую выбрала себе Карли, была светло-зеленой, и оттуда открывался захватывающий вид на озеро Комо. Стеклянная дверь вела на общую террасу, к которой примыкал открытый бассейн. Она успела мимолетом понадеяться, что не увидит там мистера Ловато. Образ Макса, одетого в одни только купальные плавки, заставил ее сердце екнуть. Даже в одежде было видно, насколько у него шикарное тело.

– Я… – Она забыла, что хотела сказать, снова представив себе обнаженными эти широченные плечи, переходящие в узкую талию и в такие же узкие бедра. – Я… я… да, что я хотела сказать: я посмотрела спальню Изабеллы, хотела убедиться, что это место способствует сну. Я предлагаю повесить затемняющие жалюзи в дополнение к шторам.

Макс на мгновение задумался, потом спросил совершенно серьезно, выдавая шутку только слегка приподнятой бровью:

– Уже выбрали себе компанию на ночь?

Карли уставилась на него; только через минуту до нее дошло, что она стоит разинув рот.

– Что? Кто? Конечно нет!

Губы Макса изогнулись, и он кивнул на мягкие игрушки, которые она держала в руках.

– Я имел в виду это… Вы берете их с собой в постель?

Карли, пытаясь скрыть смущение, разложила игрушки на длинном кухонном столе из некрашеного дерева, который контрастировал с пластиком и сталью остальной кухни. Потом обернулась к Максу и требовательным жестом протянула руку.

– Итак, следующий час – никакого телефона.

Он быстро спрятал свою трубку за спину.

– Надеюсь, вы шутите?

– Ничуть. Положите телефон на стол, так, чтобы я его видела.

Затем она стерла остатки банана с рук и мордашки Изабеллы, протерла столик перед ней и посадила на него три игрушки – белого ушастого кролика Сэмми, синего медведя Ская и серого слона Санни. Изабелла скептически посмотрела на игрушки, но потом просияла и схватила Санни, сунув его длинный хобот себе под мышку.

Карли улыбнулась Изабелле и провела кончиками пальцев по серому бархату.

– Это Сонный Санни, Изабелла. Он и его друзья Сэмми и Скай живут в Мире Сна. Больше всего на свете они любят лежать в постельке, в тепле и уюте и спать.

Изабелла с сомнением посмотрела на нее, но крепче обняла Сонного Санни.

Карли повернулась к Максу. Его лицо было даже более очарованным и доверчивым, чем у дочери.

– Сегодня вечером твой папа расскажет тебе историю о Сонном Санни в Мире Сна. Правда, папа?

Макс растерянно посмотрел на Санни и его друзей.

– Я?

– Вы упомянули в среду на лекции, что у Изабеллы нет конкретной игрушки, которую бы она использовала в качестве комфортера.

Она тогда показывала родителям книгу, которую написала – «Сонные игрушки в Мире Сна». Там было три главных героя – Сэмми, Скай и Санни.

– Поскольку Изабелла явно выбрала Санни, в течение следующих нескольких дней мы будем использовать его во всех занятиях Изабеллы, пока она не начнет отождествлять его с чем-то комфортным и надежным. Начнем прямо сейчас. Я нашла игрушечный чайник и чашки у нее в комнате и расставила их там прямо на ковре. Предлагаю вам отнести Изабеллу и Санни в комнату и устроить чаепитие на троих.

– У меня нет…

– Это десять минут, – продолжала Карли, будто не слыша его возражений. – Я хочу, чтобы спальня ассоциировалась у Изабеллы с комфортом, чтобы она чувствовала, что это приятное безопасное место. – С этими словами она пошла к дверям, ведущим в холл, бросив на ходу: – А я пока наберу ванну для Изабеллы. После чаепития вы ее искупаете, и не забудьте взять с собой Санни, чтобы и он тоже принимал в этом участие. Потом мы уложим ее в кровать, и вы прочитаете ей историю про Санни. После этого мы погасим свет. Если Изабелла к этому времени не угомонится, у меня есть лавандовый крем, сделаете ей массаж.

– Мне нужно позвонить…

Карли снова прервала его:

– Вперед! Вас ждет приятный час, который вы проведете вместе с дочерью.

И прежде чем Макс успел возразить, Изабелла, будто в подтверждение слов Карли, бросила Санни отцу. Сонный слон угодил Максу в плечо.

Но как только Карли вышла из комнаты, ее боевой задор улетучился. Удастся ли ей успокоить Изабеллу? Удастся ли Максу и Изабелле вообще когда-нибудь прийти к согласию? И еще один очень рискованный момент – удастся ли ей самой, Карли Найт, пережить эти выходные, не выдав, как ее влечет к Максимилиано Ловато?

* * *

Час спустя Карли стояла в дверях спальни Изабеллы, слушая, как Макс что-то шепчет своей дочери, сидя на краю ее кровати. В комнате было темно, только мягкий свет коридорных светильников проникал через приоткрытую дверь.

Карли вдыхала слабый аромат лаванды. Макс сначала отказался делать Изабелле массаж и был по-своему прав. Когда он попытался помассировать ей животик, девочка несколько раз ударила его по рукам, но в конце концов сдалась и только щурилась и довольно мяукала, как ласковый котенок.

В шепоте Макса Карли различала английские и итальянские слова, голос был тихим и нежным, и Карли вдруг самой захотелось спать, усталость этого длинного и странного дня тяжелым одеялом легла ей на плечи, и она прислонилась к дверному косяку. А Макс все шептал что-то…

– Вы устали.

Карли вздрогнула и испуганно открыла глаза. Она не заметила, как Макс подошел. Карли чувствовала его запах, тепло его тела, магическое ощущение силы, исходившее от него, и невольно сделала шаг назад. Макс последовал за ней в коридор и притворил за собой дверь, оставив небольшую щель.

– Спит, – прошептал он.

Карли попыталась сосредоточиться на своих профессиональных задачах.

– Вы хорошо поработали. Даже отлично.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Пора идти спать, Изабелла (ит.).

Вернуться

2

Педагогическая система итальянского педагога Марии Монтессори. Основными принципами являются самостоятельность ребенка; свобода в установленных границах; естественное психологическое, физическое и социальное развитие ребенка.

Вернуться

3

Поллок Пол Джексон (1912–1956) – американский художник, лидер абстрактного экспрессионизма.

Вернуться