Прозрение
Дмитрий Геннадьевич Шишкин

России будущего посвящается

© Дмитрий Геннадьевич Шишкин, 2022

ISBN 978-5-0056-4116-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог.
Российской армии солдат

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный.

Волны, плеснувшей в берег дальный,

Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке

Оставит мертвый след, подобный

Узору надписи надгробной

На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно

В волненьях новых и мятежных,

Твоей душе не даст оно

Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине,

Произнеси его тоскуя;

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я…

⠀

Александр Сергеевич Пушкин

Российской армии солдат.
Я только начинаю жить.
Я часть таких, как я, ребят.
И нам доверено служить.

Я в жизни взрослой новичок.
Я только сделал первый шаг
В мир, полный судеб и дорог.
Душой неопытен и наг.

Горжусь я Родиной своей.
И верю в наш российский флаг.
И жить хочу я для людей,
Прославив свой родной очаг.

Ученья длились месяцами.
Нас здесь учили воевать.
Тренировались с пацанами,
Готовясь правду защищать.

Опять команда «По машинам!».
Рассветный час. Еще темно.
Мы вторглись клином в Украину.
И правда превратилась в решето.

Недолго наша рота продвигалась.
Удар ракетный положил конец.
В живых лишь четверо осталось.
А я лежу один, почти мертвец.

Мне умирать совсем не страшно.
Но нужен мне прямой ответ.
Я, блин, погиб совсем напрасно
В свои неполных двадцать лет?

* * *

Не дать ответа – вновь предать
Солдата, верного присяге.
И нам, живым, ответ держать
За муть, возникшую в угаре.

Нельзя молчаньем оскорбить
Мать, навсегда лишенной сына.
Трусливо глаз не опустить.
Зовет солдатская могила!

«Так было надо» – не пройдет.
Время прошло пустых ответов.
Достоинство к борьбе зовет.
Для правды нет авторитетов.

И прежде чем ответ искать,
Взглянем историю страны.
Нам надо точно разузнать,
Каким традициям верны.

Часть первая.
Русь изначальная

Глава 1

Большая Русская равнина
Лежит нетронута в веках.
Еще не время, дремлет сила
Земли, купаясь в облаках.

Леса раскинулись широко,
Спускаясь к югу до степей.
А степь бескрайне и далеко
Хранит себя между морей.

Горы сурового Кавказа,
Карпаты и стена Балкан
Сокрыли от чужого глаза
Степных кочевий караван.

На севере Русской равнины
Царит бескрайняя тайга.
Дыханьем Арктики гонимы,
Волны встречают берега.

Отрезан Балтикой холодной,
Свисает Скандинавии массив.
Простой красою благородной
Проникнут северный мотив.
Из центра сей лесной равнины
Берут начало три реки.
Бегут на юг, вбирая силы,
Блистая мощью во степи.

Сии громадные пространства
Не знают времени и зла.
Людьми не тронуты убранства,
Природа царствует одна.

Здесь нет ни запада, ни юга.
Неведом север и восток.
Загадка девственного круга
Своей поры спокойно ждет.

Глава 2

Века мелькают как зарницы.
Род человеческий взрослел.
Менялись люди и границы,
Чреда великих, славных дел.

Уже так многие народы
Нашли себя и свой удел.
Расцвет культуры и походы
Нащупали людской предел.

Империи то возвышались,
То растворялись навсегда.
Нравы, религии менялись.
Росли и чахли города.

А наша Русская равнина,
Так величава и строга,
Стоит одна, от всех хранима.
Скоро придет ее пора.

* * *

Пришел черед эпохи потрясений.
Нахлынув варварской волной,
Вестготы, гунны диких поколений
На Древний Рим пришли войной.

И стойко бился целый век
За право властвовать собой
Античный Рим. Как человек,
Не соглашался он с судьбой.

Когда из жизни уходил,
Своих любимых сыновей
Великий Феодосий одарил
Империей из двух частей.

Но Запад пал. И лишь Восток,
Взяв бремя власти на себя,
Хранил античности исток,
Встав у штурвала корабля.

Процесс распада запустил
Переселенье людских масс.
Смену эпохи возвестил
Диких народов грозный глас.

Переселение народов
Меняло правила игры.
Чреда приходов и исходов
Будила острые умы.

Среди кочующих народов
Были и племена славян.
Покрытый славою походов,
Вырос союз из их семян.

Союз из антов и склавинов
Двинул на юг свои ряды.
И в подражанье исполинам
Своею доблестью горды.

На западе дошли до Вислы,
Тесня германцев племена.
В бою отважны, кони быстры.
Лихие были времена!

Но был еще один поток.
Он не стремился враждовать.
Пошел он в пустошь, на восток.
Пустое место занимать.

Так, наконец, наша равнина
Своих скитальцев дождалась.
Приняв объятья славянина,
Ему спокойно отдалась.

* * *

Едва прибившие славяне
Селились редко и вразброс.
Так мало видевшие ране,
Они все делали всерьез.
И разделяясь в направленьях,
Селились роды-племена
На берегах Днепра, в селеньях.
Другие же пошли в леса.

В лесах близ озера Ильменя,
На берегу реки Волхов,
Новгородом гордится племя.
Другое славит город Псков.

Днепра начало возвещая,
Смоленск у кривичей стоит.
А у полян во славу края
Киев в воды Днепра глядит.

Древляне, вятичи и северяне
Нашли в просторах отчий дом.
Живут и здравствуют славяне.
И кормятся вольным трудом.

Свободно жили, небогато.
И почитали предков род.
Градов торговля несла злато.
И богател честной народ.

У финно-угров и у балтов
Смогли и пользу перенять.
Увы, узлы некрепкие канатов
Не позволяли дружбу завязать.

Хазарам то платили данью,
То начинали воевать.
Царь-городу грозили бранью,
Предпочитая все же торговать.

Но люд, назначенный судьбой
Творить историю одну,
Жил замкнуто и вразнобой,
Предпочитая старину.

Глава 3

Земля, богатая простором,
Уже людьми заселена.
Застыв в молчании укором,
Объединенья ждет страна.

Порядка мало. Все стихийно.
И каждый род сам за себя.
Живут и здравствуют келейно
Деды, отцы и сыновья.

И вот призвали, чтобы править,
Дружины северной страны.
Защитой быть и верно славить
Порядки русской стороны.

Начавши Новгородом править,
Рюрик к кончине на века
Решил за сыном власть оставить,
Призвав Олега на пока.

Олег за дело взялся дружно.
И Киев быстро подчинил.
Он сделал то, что было нужно:
Киев столицей объявил.
Древлян, радимичей и северян
Власти своей он подчинил.
Ходил к брегам далеких стран.
И даже щит он свой прибил
К вратам Царьграда.

Матерью русских городов
Киев престольный объявил.
Так много заложив основ,
Славян единству научил.

И сыну Рюрика вернул
Уже не город, а страну.
Надежд Олег не обманул.
И после канул он в Лету.

* * *

И Русью стала называться
Объединенная страна.
В глазах соседей признаваться
Стала державою она.

И вот Руси великий князь,
Избрав отчизну для себя,
Хранить обычаи клянясь,
Служит тебе, родна земля.
Растут русинов города.
Торгует с славою народ.
Земля богата и добра.
Отчизны светел небосвод.

Вот Игоря и Ольги сын —
Победоносный Святослав.
Хазарами так нелюбим —
От их набегов Русь он спас.

Владимир, Святослава сын,
Долго боролся за престол.
В борьбе упорной победил.
Хотя наделал много зол.

Сам от наложницы рожден,
Владимир начинал с греха.
Великим князем ставши, он
Руси дал веру на века.

Язычник сам, он Русь крестил.
Призвав в спасители Христа.
Придал Руси духовных сил.
Так родилась у нас душа.

Христианства греческий обряд
Принес Кирилла письмена.
Церковный праздничный наряд
Камнем застроил города.

Дело продолжил Ярослав.
Мудрым прозвал его народ.
Против отца сперва восстав,
Бранью добыл он свой черед.

И зацвела при нем земля.
Торговлей правят города.
Хлебом засеяны поля.
Собою родина горда!

Пути торговые ведут
На юг, на запад, на восток.
Былины гусляры поют.
Церкви несут души восторг.

И Правду Русскую издав,
Принес Руси мирской закон.
И право силою признав,
Универсальный ввел канон.

С Европой тесно породнился.
На равных вел с нею дела.
Меч радугой побед светился,
Купая золотом Софии купола.
* * *

Род Рюрика все рос и рос.
В роду так много сыновей!
Не так велик у русских спрос
На изобилие своих князей.

И делят города Руси
Лествичные права князей.
Без трона, боже упаси,
В миру ты словно ротозей.

И делят вотчины князья
Ревнивым взором сторожей.
Как будто не одна семья.
А логово гремучих змей.

Дружине тоже надо жить.
Селения в кормление дают.
За то она должна служить.
Крестьяне средства поднесут.

В итоге всяк великий князь
Бояр дружиной окружен.
Боясь ударить лицом в грязь,
В мысли о быте погружен.
Уже не служит он земле.
Только о власти мыслит он.
Все для себя и о себе,
Да родичу вчинить урон.

О благе думал Ярослав.
Страну меж братьев поделил.
Но оказался он неправ.
О зависти людской забыл.

Вступили в распрю сыновья,
Запутавшись в своих правах.
Ветвистый род уж не семья.
Единство потерпело крах.

И только половцев орда
Князей на съезд всех собрала.
Угроза всем, одна беда.
Пора грызне набросить удила.

И съезд решил всех помирить.
Каждый да держит отчину свою.
На время Русь смогли объединить.
Похожи стали на одну семью.

И вот Владимир Мономах
Единство всем пытается привить.
А старший сын его Мстислав —
Наследство власти укрепить.

Но властный зуд не обуять.
Враждуют вновь Руси князья.
Взялись единство разломать.
Впала в раздрай наша земля.

Глава 4

Как больно смирно наблюдать,
Когда поделен общий дом.
Вкусив единства благодать,
Каждый пошел своим путем.

Распалась русская земля
На княжеские вожделенья.
Поиск наследного венца
Будит в князьях томленье.

Правят удельные князья,
Будто властители земли.
Друг другу кознями грозя,
Забыли, для чего пришли.

Бояре, службу позабыв,
Берут землю в владенье.
У них естественный порыв:
Богатым стать стремленье.

Лишь Новгород, свободы сын,
Не принял правила игры.
Гордо стоит в лесах один.
Хозяин собственной судьбы.
Так беззаботный славянин
Беспечно принял эту власть.
Души своей он господин.
В труде и долге его страсть.

Но половцы волною за волной
Вонзают с юга клинья.
Нет жизни на земле родной.
Идет парад бессилья.

А крестоносцев ордена
Манит по морю Палестина.
Грядут другие времена.
Торговый Киев ждет кончина.

Не может Киев торговать.
Не удержать маршруты.
Прошла былая благодать.
Надеты на торговлю путы.

И начался исход славян
Из обжитого края степи.
Уже не рожь, а лишь бурьян
Покрыл просторы эти.

Пустела быстро Киевская Русь,
Теряя с властью населенье.
Как глубока на сердце грусть
Людей, бегущих во спасенье!

И разделился русский род
На два мощных потока.
На запад двинулся народ.
Другой – в леса востока.

Переселенцы держат путь
В места старой Волыни.
К Галиции хотят прильнуть,
Найдя свой кров отныне.

А многие нашли свой дом
Вдали на северо-востоке.
Леса дремучие кругом,
Великих рек хранят истоки.

В бассейне Волги и Оки
Нашли защиту люди.
Встречая местных, нарекли
Их поколеньем чуди.

Не стала финно-угорская чудь
Сопротивляться славянину.
Влилась, узрев единства путь,
Ведущий в русскую равнину.

Так начался этногенез
Ветвей единого народа.
Русской души один замес,
Но уже разная порода.

Глава 5

Юрий, наследник Мономаха,
В миру прозванный Долгоруким,
Любил он жизнь, не зная страха.
В Ростове княжил не для скуки.

И вот ростовское залесье,
Русской земли вбирая силу,
Несет с собою равновесье
Разбитому на части миру.

Юрий, заправский зазывала,
Манил к себе переселенцев.
При нем залесье заиграло
Новью градов для поселенцев.

Суздаль назвал своей столицей.
И в Киеве успел покняжить.
Везде стремился он сторицей
Славу родных своих уважить.

Но подло прерван сей полет.
Отравлен в Киеве он был.
Пред богом держит он отчет.
А вместо княжит его сын.
Андрей, снискавший в битве славу,
Стремился править без бояр.
Он бросил вызов княжескому праву
Держать свой стол словно товар.

История его запомнит Боголюбским.
По месту, где любил так жить.
Он был лишь вполовину русским.
Но проложил к России нить.

Едва отец ушел в могилу,
Он властью рода окрылен.
Сумел войти в такую силу!
Единолично правит он.

Убрав из Суздальской земли
Всех родственников по отцу,
Андрей бояр держал вдали.
Делиться властью не к лицу.

Суздаль Андреем не любим.
Владимир, даденный отцом,
С любовью трепетной храним,
Увенчан княжеским венцом.

Он силой Киев захватил.
И грабил город городов.
Киев собою не почтил.
Титул забрал и был таков.

Он вознамерился сменить
То, как устроена страна.
Самодержавье учредить.
Но не пришли те времена.

Настигла месть его бояр.
Кровавым был его конец.
Он до последнего стоял,
Страдальца принявши венец.

И вновь раздоры захлестнут
Наследников в борьбе за власть.
Людей всех классов вовлекут.
Спорят, кому служить им всласть.

* * *

Русь изначальная обречена.
Пестрят уделов лоскуты.
Разбилась распрями страна.
Все растащили на куски.

А ворог грозный из Востока
Русским вторжением грозит.
Былинный витязь одиноко
На орды страшные глядит.
И запылали города Руси
Огнем карающих пожаров.
Прими нас, боже, и спаси.
Но сыпет с неба град ударов.

Отчаянно боролись города,
Монгольских волн круша накаты.
Но каждый врозь. Как никогда,
Клубясь, пылают дымные закаты.

Пропала Русь. Разорена.
Уже враги наследство делят.
Страшна судьба и тяжела.
Люди в спасение уже не верят.

Земли вдоль вольного Днепра
Литва и Польша захватили.
Киев сожжен ордой дотла.
Богатырей былин забыли.

О, древняя святая Русь!
Не встать тебе уж из могилы.
И льется тихо песни грусть.
Народ спокойно копит силы.

Часть вторая.
Русь московская

Глава 1

Веками созданная крепь
Распалась вдребезги, на части.
Никто не стал о том жалеть.
Всяк помнит лишь свои напасти.

Произошел большой надлом
Когда-то вольного народа.
Нет места мыслям о былом,
Как после трудного развода.

Нет больше Киевской Руси.
Днепр литовцами захвачен.
Киев сторожит край степи —
Забвенья путь ему назначен.

Орда всем правит на Востоке.
Весь юг кочевниками скрыт.
Сердца людей пусты и одиноки.
И блеск побед былых забыт.

Опять скиталец-славянин
Ищет прибежище родное.
В одном вопросе он един:
Быть русским – дело непростое.
Сместился русский мир.
Усох и раздробился.
Никто ему уж не кумир.
Единства дух забылся.

Стоит лишь Новгород.
Руси старейшая столица.
Свободен, независим он.
И все ж слаба его десница.

А верхневолжское залесье,
Куда стекался русский род,
Мельчает. Делит поднебесье
Князей удельный огород.

Но князь уже здесь не правитель,
А лишь владелец пахотных земель.
Его земля лишь срочная обитель
Для тех, кто выжить ставит себе цель.

Беднеет Суздальская Русь.
Торговля в прошлом позабыта.
Людей сковала цепью грусть.
Жизнь всем ветрам открыта.

Все разместились по уделам.
Разорвана единства нить.
Живут, довольствуясь пределом,
Дающим право есть и пить.

И где-то, на глухих задворках,
Пока безмолвно дремлет мысль,
Как заалеет где-то в створках
Рассвет страны, смотрящей ввысь.

Глава 2

Москва. Еще так мало значит
Простое имя, скрытое в лесах.
На помощь ей никто не скачет
С надеждой славы на устах.

Скромно стоит, почти у края
Великой Суздальской земли.
Почет величия еще не зная,
Живет от княжьих дел вдали.

Удельный город. Захолустье.
Часто без князя, не у дел.
Там, где реки Неглинной устье
В Москве-реке нашло предел.

Но положение в пространстве
Станет вершить ее судьбу.
Центр путей в своем убранстве
Гордо несет чрез всю страну.

Москвой-рекой, чрез Ламский волок
Люд попадал на Волгу и Оку.
А Яузой и Клязьмой путь недолог
К Владимиру. Идут через Москву.
Идут и с Киево-Черниговского юга
На Переславль и Ростов.
Как не зайти и погостить у друга!
Постой в Москве всегда готов.

И пусть сначала неохотно,
Москва от власти далека,
Волей отцов своих покорно
Садятся младши сыновья.

Надежду стать великим князем
Всяк забывал, попав в удел.
Очерчен круг, предельно ясен
Низко очерченный предел.

Но люд все шел. И богатела
Деньгами славная Москва.
Сметливым глазом непоседы
Русь собирать взялась она.

Сперва князья скупали землю,
Хозяйской хитростью беря.
А если вдруг деньгам не внемлют,
Силой пугнуть можно всегда.

И прирастала раз за разом
Владеньями Москвы земля.
Не внемлют никаким указам
Князей московских сыновья.

Так Калита, Тверь укрощая,
Поехал к хану на поклон.
Дарами верность возвещая,
Великим князем вышел он.

А странствующий по Руси
Церковный высший иерарх,
Подолгу он в Москве гостил.
У Калиты в больших друзьях.

И заложив Успенья храм,
Церковный вес дали Москве.
Воззвав смиренно к небесам,
Митрополит сидит в Москве.

И, наконец, взялась Москва
Собрать всех на отпор Орде.
По всей Руси пошла молва
О Дмитрии и Куликовом поле.

Ведя народ Руси на агарян,
Москва возвысила себя.
Став во главе русских славян,
Объединенья ждет она.

В одежды белые одел
Дмитрий Донской свою Москву.
Он сделал много славных дел,
Явив Руси одну для всех мечту.

И вот уже Василий Темный
Размером горд как никогда.
Его удел самый огромный.
Для всех он главная звезда.

* * *

Меж тем лютует лиходей
В просторах северной Руси.
Страдают поколения людей
От бед и внешней напасти.

Так двести лет войною за войной
Со всех сторон теснят враги.
Замучили неурожай, пожар, разбой.
Помилуй, господи, и защити.

И крепла мысль среди народа
Об общем доме в государстве.
Устав от бед, стихий разброда,
Задумались о божьем царстве.

Совпали чаянья великороссов
С стремленьями князей Москвы.
Решением больных вопросов
Прониклись люди северной Руси.

Глава 3

Взрослеет княжий дом Москвы.
Сперва движимый эгоизмом,
Стал центром собирания страны.
Уныние сменилось оптимизмом.

И входят земли северной Руси
В состав московского семейства.
Зажжен огонь национального пути.
Ждут от Москвы величья действа.

И действо было явлено народу.
Третий в династии Москвы Иван,
Решив улучшить Рюрика породу,
Царевну взял из дальних стран.

Софья Фоминична Палеолог.
Обломок падшей Византии.
Традиций греческих пролог
К созданию Москвой России.

И помогла она Ивану ощутить
Себя властителем Всея Руси.
И православия традиции хранить,
Византию сменив на небеси.
И вот московский князь Иван
Всея Руси становится царем.
Он божьей милостью Иоанн.
Его печать с Византии орлом.

Покончено с татарским игом.
Иван – глава Руси святой.
И опьяненный славы мигом,
Стоит он с гордой головой.

* * *

О государь самодержавный!
Власть принимаешь от отца.
А вот канон, единый и державный,
Не смог понять ты до конца.

Так каждый княжеского рода
Должен снискать себе удел.
Пусть маленький. Такая мода.
Глядишь, пострел уже поспел.

Входя в состав земель московских,
На службу шли удельные князья.
Храня наследие заслуг отцовских,
В боярской думе сели сыновья.
Расселись родовитые потомки
По важности фамилии родов.
И превратились в головоломки
Права местнических столов.

Система сложных отношений
Скрепила должности бояр.
Порядок старых предпочтений
Запутан, как ночной кошмар.

Наследуя не должности по роду,
А отношения фамильных должностей,
В боярах видели правителей породу.
Слуг государевых из голубых кровей.

Весь род следил, дабы «потерька»
Не омрачила службы горизонт.
Зато «находка», для удачи мерка,
Воспринималась будто бы архонт.

Так не заслугами и не борьбой
Давались должности места.
Наследники, довольные собой,
Имели чин, хоть голова пуста.

Но окружив себя боярской думой,
Быстро смекнул московский царь:
Надо хранить покой державы юной
От злых врагов, терзавших ее встарь.

И новые границы государства
С усердием взялись оборонять.
В кругу врагов уж не до чванства.
Новый порядок должен устоять.

И потянулся, службу предлагая,
Служивый люд из разных мест.
И государь, законно полагая,
Милость являл за ратный крест.

Владением земли по месту службы
Пожалован был ратный человек.
Поместьем покрывались нужды
Слуг государевых на весь их век.

И повелось, что всяк служащий
Должен землей своей владеть.
А всякий землю предержащий
Должен царю служить хотеть.

Но был еще один владелец.
Царю служить он не хотел.
В леса дремучие пришелец,
Монах, о духе лишь радел.

Земле платящей и служащей
Соперница пришла в пустырь.
Духовностью превосходящий,
Землей владеет монастырь.

Издревле на Руси монахи
Искали жизни не мирской.
В монастыре те божьи птахи
Стремились обрести покой.

И набожное государство
Землей стремилось им помочь.
В незаселенные пространства
Монахи шли от мира прочь.

Глубокой верой в слово бога
Полны сердца святых отцов.
Всей жизнью служат делу бога.
Подвиг аскезы славен и суров.

В пустошь лесную удалялись
Всего себя для бога посвятить.
Крестьяне к ним переселялись,
Чтоб паль пахать и рядом жить.

И создавались так общины:
Союз монахов и крестьян.
Каждый имел свои причины.
Но бог един и для мирян.

Сперва казна охотно уступала
Дебри необжитых пространств.
И церковь быстро прирастала
Властью дарованных богатств.

А дальше вклады, что миряне,
Радея нощно о спасении души,
Владенья церкви пополняли.
Внес вклад посмертный и греши.

И монастырь, невольно богатея,
Уже не храм, а вотчинник земли.
Перед житейским благоговея,
Хозяйский вид монахи обрели.

Пытался преподобный Нил
Вернуть для иноков покой.
Скитскому отречению учил.
Бежать хотел от участи земной.

Но с ним Собор не согласился.
Ведь должно благолепие блюсти.
Дар сей в спасенье подносился.
Иначе смертному покой не обрести.

* * *

Земля – источник всех богатств.
Но мало ей найти владельца.
Немного пользы от ее убранств,
Если на ней нет земледельца.
И приходил по доброй воле
Крестьянин землю обрести.
И подчиняясь трудной доле,
Брался свободно крест нести.

Как правило, переселенец.
Без средств и своего двора.
По божьей воле земледелец
В чужой земле ищет добра.

Свободный в выборе владельца,
Крестьянин землю брал в подряд.
Часто в нужде, но и по зову сердца.
Земли владелец ему очень рад.

Глава 4

Объединившись, Северная Русь
Увидела себя Великою Россией.
Прошла веков раздора грусть.
Единый царь всем ведает отныне.

Глава Руси, московский государь
Стал во главе великой силы.
Слушать бояр, как было встарь,
Не видит больше он причины.

Обижены бояре, о былом скорбя.
А царь делить власть не желает.
Насижены боярские места.
Местничество все процветает.

И вышел политический разлад
Между царем с его боярством.
Страны раздробленной уклад
Несовместим с единым царством.

Не за отчизну шли в Москву.
А в поисках немалых выгод.
Открыто не противились царю.
В интригах находили выход.
И вот московский государь
Уже не мил своим боярам.
Хотят вернуть, как было встарь.
Противятся всем новым нравам.

Василий Третий ощутил
Сполна боярскую крамолу.
С каким трудом он получил
Престол и царскую корону!

Взялся проблему разрешить
Его наследный сын Иван.
Бояр к порядку приучить,
Себя избавив от смутьян.

* * *

Рожденный Тит, в миру Иван,
Трех лет остался без отца.
Пока младенец, будущий тиран,
Спокойно спит, не ведая конца.

Как рано юноша чутьем узрел
Высокое небес предназначенье!
В себе – вершителя великих дел.
В царе всея Руси – свое служенье.
Узрел и живо ощутил себя
По божьей милости царем.
И крепло царственное «я»
Необычайно сильно в нем.

Власть править, данная от Бога,
Вдохнула жизнь в его дела.
И без раскачек, прям с порога
Иван взял в руки удила.

Замыслил поменять порядок
При управлении страной.
Земской собор ввел в распорядок.
Для земства ввел Судебник свой.

Пусть с третьего, но все же раза
Победоносно взял Казань.
Низовья Волги вышли из-под хана.
Отвоевал Иван и Астрахань.

Задумал выход дать стране
На берег Балтики чужой.
Для этого прибег к войне
С Ливонией, затем Литвой.

При нем Сибирью приросла
Русь, преступивши за Урал.
С тех пор все помнят Ермака,
Как он Кучума побеждал.

С рожденья бойкий, озорной,
Иван стремился страстью жить.
Задумывал подвиг земной,
Великим помыслам служить.

Но этот вдумчивый и гибкий ум
Не смог развиться у царя.
Исполнен он тревожных дум.
Врагов высматривает зря.

С детства, ведя обидам счет,
Царь видит козни вкруг себя.
И подозрительность растет.
И крепнет в нем день ото дня.

И лопнула струна добра.
К приближенным царь охладел.
Рада избранников отменена.
Великий гнев Иваном овладел.

Увидел он среди бояр врагов,
Плетущих подленькую нить.
Решил крамолу выжечь прочь.
Опричнину велел учредить.

И начался кровавый пир
С метлой и песьей головой.
И ужаснулся русский мир
Зверской жестокости людской.

Царь то молитву возносил,
То все вокруг топил в крови.
Всю страсть и напряженье сил
Направил в вред своей земли.

Поход на Новгород и Псков,
Террор бояр, монастырей.
Опричник для царя готов
Травить и убивать людей.

Стремясь порядок изменить,
Иван взамен лишь разрушал.
Стал всех без повода винить.
Пока всего себя не исчерпал.

И вот ливонская война
Закончилась ничем.
Страна кругом разорена.
Столько потерь, зачем?

Людская память нарекла
Его грозой меж палачей.
История, не помня зла,
Прозвала Грозным средь царей.

Глава 5

Московский князь!
Ты стал Царем Всея Руси.
И вдруг безвольно удалился.
Устал тяжелый крест нести.
Ушел и даже не простился.

Иваном Грозным пресеклась
Династия создателей Руси.
Та линия от Рюрика велась,
Венчая славой племя Калиты.

В припадке бешенства убив
Сына, наследника престола,
Душу вконец разбередив,
Грозный почил средь горя.

А Федор, его средний сын,
Лишенный всякого рассудка,
Не приспособлен быть один.
Он как безвольная малютка.

И умный шурин Годунов
Без спешки, тихо-осторожно
Волей царя владеть готов.
И подданным не так тревожно.
Покорный Федор только рад
Отдать бразды правленья.
Поклонник неземных отрад.
Заложник полного смиренья.

И оттеснив всех от царя,
Страною правит Годунов.
Мечты о власти втихаря
Сделать реальностью готов.

Он правил умно, осторожно,
Дав государству отдохнуть.
Насколько было то возможно,
Наметил новый, мирный путь.

Но слухи бродят по Москве
О младшем брате Федора.
Кто-то смущает ум толпе
О смерти сына Грозного.

Царевич Дмитрий, брат Царя,
От глаз людских был удален.
Не след смущать придворных зря.
Он царских почестей лишен.

И тут разверзлась страшна весть.
Зарезали враги мальчонку!
Убийц не удалось привлечь.
Растерзаны они вдогонку.

Волненье удалось отвлечь
Соборным объявлением:
Царевича настигла смерть
Божественным велением.

Все было быстро улеглось.
Но тут скончался Федор.
И семя Рюрика оборвалось.
Династии поставлен стопор.

И созван был Земской собор.
Путем народного опроса
Решали, кто займет престол.
Нельзя пустить страну с откоса.

Собор на царствие избрал
Правителя Бориса Годунова.
Как долго он о том мечтал!
Теперь он стал всему основа.

Но был недолог его век.
Начавши с блеском и заботой,
Прослыл как подлый человек.
В мелодии фальшивой нотой.

И вот народная молва
Его убийцей нарекает.
И царские его права
Вдруг под сомненье ставит.

Смерть Дмитрия ему в упрек
Ставит молва поспешно.
Вдруг слух, от смерти уберег
Бог Дмитрия успешно.

И Дмитрий едет из Литвы
Добыть отеческий престол.
И замутились русские умы.
И Смуты вышел произвол.

Названный Дмитрием идет
С кучкой поляков, казаков.
Его приветствует народ.
Признать царем его готов.

И потрясенный Годунов
Скоропостижно умирает.
И в окружении панов
Москва Лжедмитрия встречает.

Печальна участь самозванца.
Недолго правил он в Москве.
Бояре видели в нем оборванца,
А не правителя в стране.

И снова бунт. И самозванец
Убит рассерженной толпой.
Держал себя как иностранец
И поплатился головой.

Распался стержень государства.
Верхи не могут управлять.
Утерян след владельца царства.
Народ боярам не унять.

Недолго был царем и Шуйский,
Венчавший заговор боярства.
Смещен как царь исконно русский —
Жертва второго самозванства.

И завертелась смуты круговерть
С боярской думой во главе.
Борьба за власть идет на смерть.
И ставки выросли вдвойне.

Разлад средь правящего класса.
Все брошено на поиски царя.
Войска поляков и казачья масса
На трон ведут из Польши короля.

Расстроился строй государства.
Утрачена правленья нить.
Владелец атрибутов царства
Утерян. Некого винить.

Но именно потеря властелина,
Владельца всех земель Москвы
Людей московских пробудила.
Прозрели русские умы:

Из вотчины родилось государство.
И им владели дети Калиты.
А люди, заселившие пространство,
Прав и свободы лишены.

Нельзя владеть всем государством
Единолично, как избой.
Народ, сплоченный святым братством,
Владеет сам своей судьбой.

И в час суровый распаденья
Всех политических основ
Народ восстал за единенье
Против навязанных оков.

Проснулись силы из народа.
На зов церковный поднялись.
Людей служивых было много.
Все в ополчение влились.

Ожесточенье классовой борьбы
Остановилось пред чертою роковою.
Когда вопрос Отечества судьбы
Навис над каждой русской головою.

Запомнит Русь своих героев
По имени поднявшихся вождей.
Защитников русских устоев,
Поднявших на спасение людей.

Нижегородец Минин, князь Пожарский
Возглавили народ из всех слоев.
Освободив Москву, на выбор царский
Созвали люд из русских уголков.

Всем миром долго выбирали
Себе природного государя.
Но мнения не совпадали.
Трудно для всех найти царя.

И выбрали средь очень многих
Того, кто безобидней был.
Сможет хранить завет устоев.
Держать в узде и нрав, и пыл.

По сути мальчик, Михаил Романов.
Из всем известной знатностью семьи.
Страдал от Годунова и от панов.
Поставлен во главе русской земли.

С избранием пришел конец и смуте.
И успокоилась московская земля.
И подобающе торжественной минуте
Венчают Михаила званием царя.

Глава 6

Прощай, преданье ветхой старины!
Ведь после смуты нет к тебе возврата.
Порядки в обществе изменены.
Страница новая истории начата.

Прервался политический обычай.
И государь от государства отделен.
Сменился ход порядков и обличий
На то, как правит государством он.

Дотоле царь – всему хозяин.
Владелец государственной земли.
Скорее собственник и барин,
Творящий суд от всех вдали.

Народ считал себя пришельцем,
На время принимавшим власть.
Считал государя владельцем,
Давая править ему всласть.

Безвластье смуты изменило
Взгляды на общество и власть.
Народ вдруг понял, что он сила,
Не давшая стране пропасть.
И избираемый собором,
Новый московский государь
Уже в ответе пред народом.
Забыто все, как было встарь.

Это не значит, что боярство
Оставило спокойно власть.
Да и окрепшее дворянство
Стремится на глаза попасть.

Отсюда вышло затрудненье.
Собор венчал цареву власть.
Самодержавное правленье
Ждала суровая напасть.

* * *

И вот, казалось бы, наследный,
Но выборный собором государь.
По сути, самодержец гневный.
На деле же мальчишка-царь.

Полезши в кузов, молодой Романов
Уж пожалел, что назвался груздем.
Необразованный, без царских планов,
Стал вдруг страны большой вождем.
Не находя опоры в знати,
Он полагался на отца.
Желал всемерно благодати
Для славы своего венца.

По всей стране ввел воеводства,
Крепя для власти вертикаль.
Наладил пушек производство.
Реформой армии поднял мораль.

А в пестроте гражданских состояний
Ввел замкнутость сословного деленья.
Тягло иль служба – не предмет желаний.
Теперь обязанность от самого рожденья.

И костенеет весь общественный состав,
Делясь на замкнутые классы.
В каждом сословье свой устав.
Нет больше разнородной массы.

Больней всего задело всех крестьян
Такое жесткое сословное деленье.
В свободе выхода возник изъян.
Лишен крестьянин волеизъявленья.

Крепя крестьянина к земле,
Его крепили и к владельцу.
Он боле не хозяин сам себе.
Не повезло вконец терпельцу.

* * *

И все ж Россия прирастала,
Идя неудержимо дальше на восток.
Дошла до далей тихих океана.
Вдохнула всласть соленый ветерок.

Но главные торговые пути
Южных и западных морей
Русским закрыты. Не пройти.
Противники пока сильней.

На западе Литва, и шведы, и поляки.
На юге турки, крымский хан.
Все стороны желают смертной драки.
Всех охватил хмельной дурман.

А судьбы русских областей,
Входивших в русскую Литву?
Что может быть еще важней?
Надо помочь родному естеству.

Уже ведь многие века,
Сбирая Русь со всех концов,
Радеет о своих Москва,
Гордясь землей своих отцов.
И с каждым разом все сильнее
Перед Москвой вставал вопрос.
О судьбах западной Руси радея,
Сомненьем мучился Великоросс.

Глава 7

О, западная Русь! Забытая в веках,
Ты все ж осталась православной.
В чужой стране горечь в сердцах.
В своей земле ты гость нежданный.

Литва и Польша, унией скрепив
Свою судьбу в стране единой,
Корону с Княжеством объединив,
Назвались Речью Посполитой.

И земли бывшей Киевской Руси
Порядкам польским подчинились.
Католицизм на них от Рима привнесли.
Законы крепостные утвердились.

У края княжества Литвы
Русь превратилась в Украину.
Безлюдна степь, и города пусты.
И лишь крестьянин горбит спину.

И все же манит степь Украйны
Люд промысловый, удалой.
Богаты земли здесь, бескрайны.
И воздух легкий и хмельной.
Вновь оживилось Поднепровье.
Бегут крестьяне к вольнице степей.
И создавая заново подворья,
Ведут себя все боле удалей.

В защите от кочевников-татар
Своих домов, хлебов полей
Потомки победителей хазар
Создали мир особенных людей.

Крестьянский труд и сабля под рукой.
Готовый дать отпор за тех, кто дорог,
Вольный казак, бесстрашный и лихой.
И путь его домой так бесконечно долог!

За казаком буквально по пятам
Ступают шляхтичи и паны.
Поместья знати, замков караван
Плотно прикрыли юг Украйны.

Пыталась Польша приручить
Казачество себе в защиту.
Реестр принялась вводить,
Чтобы не дать себя в обиду.

Но ненавидя шляхту и панов,
Казак уходит ниже по Днепру.
Туда, где нет ни рабства, ни долгов.
Себя вверяет братству и челну.

И славой грянула у Запорожья Сечь,
Казацкой вольницы станица.
Берясь себя и православие сберечь,
На Хортице воздвигнута столица.

И вскорь про лихость казаков
Прознали все окрестные народы.
Ради добычи он на все готов.
И дом ему – небесные просторы.

В итоге стал он бунтовать
И против шляхтича и пана.
Поспольство не желая знать,
Он как незаживающая рана.

А тут разлад основ церковных.
Собором брестским униат,
Искатель с Римом скреп духовных,
К католикам податься рад.

И на защиту православной веры
Казацкий гетман с войском встал.
Привыкший жить без всякой меры,
Знамя борьбы за веру гордо взял.

Увы, казачество не однородно.
Состав его смущает пестротой.
Не приучили жить их благородно.
Все больше ходят голытьбой.

В реестр включены оседлые казаки.
А так все больше беглых из крестьян.
Годны в реестр все на случай драки.
Но после драки ты опять смутьян.

И так скопляясь в Запорожье,
Ведут казаки мятежи.
Частенько забывая слово божье,
Творят разбой и грабежи.

Идет восстанье за восстаньем
Сторицей не один десяток лет.
Все завершилось расставаньем.
И вольницы простыл и след.

В итоге Польша властною рукой
Себе казаков подчинила.
На землю снизошел покой.
Но зреет скрытая обида.

Туго затянут малоросский узел.
Вражда повсюду. Правды нет.
Наверное, Македонский нужен?!
Хмельницкий взялся дать ответ.

Пытался разрубить казацкой саблей
Хитросплетение враждующих сторон.
Его призыв стал той последней каплей,
Прервавшей резко бесконечный стон.

Вновь вспыхнула заря восстанья.
Вся Малороссия бурлит в огне.
И превзошел все ожиданья
Успех восставших, как во сне.

Трех битв хватило. И Богдан —
Всей Малороссии хозяин.
Он даже в Киеве признан
Заступником русских окраин.

Пойти под руку православного царя
Пытался как заступник веры.
Но медлил царь, ничто не говоря.
Меж тем на гетмана напали беды.

Не получив ответ московского царя,
Он потерпел от Польши пораженье.
Союз с поляками искал, что зря.
Усугубил свое плохое положенье.

Голод и мор прошли по Украине.
Грабят поляки, крымский хан.
И малоросс живет как на чужбине.
Вместо надежд – сплошной обман.

Москва же не торопится вмешаться.
Ей кажется, что собирание земель
Должно само в итоге состояться.
Важнее избежать горечь потерь.

И лишь когда стало понятно,
Что гетманство не удержать,
Москва взялась за дело внятно:
От казаков присягу отобрать.

И с Польшей началась война.
С успехом быстро подружились.
И Белоруссия, Волынь, Литва
К цареву титулу присоединились.

Но с севера вдруг вторгся швед.
Взял в Польше Краков и Варшаву.
Стерпеть не смог Москвы побед.
И с ней в войну вступил за славу.

На время с Польшей замирившись,
Москва пыталась Ригу взять.
Серьезных результатов не добившись,
Пришлось со шведом мир искать.

Меж тем Богдан Хмельницкий умирает.
И тут пошел разлад средь казаков.
И войско запорожское вдруг присягает
Короне польской, и конфликт готов.

Москва унижена под Конотопом.
И вновь пришлось ей Польшу воевать.
Эта война ей вышла боком.
Литву и Белоруссию пришлось отдать.

И в этой жесткой и тяжелой схватке
Противники дошли до истощенья сил.
Дела обоих в крайнем беспорядке.
Казну до меди поединок иссушил.

И только враг обоих, гетман Дорошенко,
Противников невольно к миру побудил.
Подавшись вдруг к турецкому султану,
Грозным врагом две стороны он помирил.

И долго враждовавшие державы
Перед лицом единого врага
В союз объединились не для славы,
А ради сохранения себя.

Так вечный мир меж двух держав
На целый век поставил точку
В столетнем споре, кто был прав.
Не справиться им в одиночку.

Увы, о Малороссии забыто.
Пришли другие времена.
И хоть так много пережито,
Сложно сказать, чья здесь вина.

В своей вражде Украйна разделилась
Напополам по берегам Днепра.
На левом за Москвой власть сохранилась.
Достались Польше справа берега.

И молвить лишь слова осталось,
Которыми Богдан успел прослыть:
Как не того ему хотелось,
Чтоб тому делу так вот быть.

Глава 8

Война с поляками и горечь Украины
Достались новому московскому царю.
Собор избрал его после отца кончины.
Теперь царь Алексей в ответе за страну.

Его готовили с самых пеленок,
Чтоб бремя власти возложить.
Но вновь царем избран ребенок,
Чтоб мненьем старших дорожить.

Вполне самодержавный властелин,
Царь Алексей был набожен и кроток.
Попал в поток запутанных годин.
И внутренних и внешних хлопот.

Умел с боярами высокими поладить.
К правлению активно привлекал.
Но рядом с честным мог поставить
Людей, которых сам и презирал.

Начать пришлось ему с основ.
Вернуть для власти уваженье.
Не тратя много лишних слов,
Велел принять законов уложенье.
И наконец, решавший все обычай
Своду законов место уступил.
Для поддержания приличий
Собор все быстро утвердил.

Возвысив Никона до патриарха,
Ему реформу церкви поручил.
А тот, как персонаж Плутарха,
Себя великим возомнил.

Начав невинно с исправленья
Церковных книг от старины,
Забыл христианское смиренье.
Потребовал вселенской чистоты.

Вдруг старорусские обряды,
Идущие из глубины веков,
Как устаревшие наряды,
Подходят лишь для простаков.

И ахнули от изумленья
Все свято чтившие обряд.
Не так искали искупленья,
Им иерархи сверху говорят.

Выходит, не умели люди
Молиться богу, небесам.
Не так написаны иконы.
Не так служили чудесам.

И не найдя в изданных книгах
Привычный с детства ритуал,
По-старому в своих молитвах
Народ взор к богу обращал.

И тут нашла коса на камень.
Нельзя решенья церкви отвергать!
Анафемы обещан пламень
Отказникам нововведенья принимать.

И отлученные от православной церкви,
Старообрядцы отказались признавать
Власть иерархов. Их слова померкли
Для тех, кто тяготился веру предавать.

Раскол единой паствы на две части
Обжег тревогой русские сердца.
Со старой верой связаны напасти.
А новой сложно верить до конца.

Но Никон все не унимался.
Себя возвысил до царя.
А царь в долгу и не остался.
И Никон отлучен от алтаря.

Нововведение прижилось,
Сомненьем окружая старину.
Отсталость нравов обнажилась.
Самодовольства смыло пелену.

Росло неудержимо осознанье
Отсталости понятий старины.
Вступив с Европой в состязанье,
Ищут ответов русские умы.

Все больше с Запада влиянье
Будило в русских людях мысль,
Как избежать нам отставанья
И в чем культуры нашей смысл.

Охотнее всего в военном деле
Брались порядки перенять.
Держа войска в голодном теле,
Не получалось наступать.

Реформа армии на западный манер
Дала стране промышленный толчок.
Командует подчас не русский офицер,
Но пушки льет наш русский мужичок.

И вот в московских избранных кругах
К «потешным хитростям» уж зреет интерес.
Он будит любознательность в умах.
В образовании вдруг видится прогресс.

Однако побороть боязнь
Прямого с Запада влиянья
Мешала стойко неприязнь
Смотрящего назад сознанья.

И не решаясь напрямую
Науку с Запада вводить,
Тропинку ищут обходную,
Чтоб старине не навредить.

Монах западнорусского разлива
Был призван стать проводником
Научных знаний, западного чтива
В согласье с православным божеством.

Царь Алексей, всецело верный старине,
Готов и новым ветрам потакать.
Но стать у нового движенья во главе
Не смог в себе он сил сыскать.

Он блюл старинный свой обычай.
Хотя другим вкушать он не мешал
Плоды прозападных приличий.
Да и себя частенько ими баловал.

* * *

Меж тем война, на оборону траты
Опустошали царскую казну.
Грома банкротства гулкие раскаты
Пугали бедствием страну.
И находясь в фискальной лихорадке,
С людей пытались больше взять.
Налог на соль в отчаянном припадке
Ввели. Народ принялся бунтовать.

Служивым людям не хватает денег?
Проблемы нет. И вместо серебра
Им платят суррогатом медных денег.
От этой меры тоже не было добра.

Стесненьем в средствах изнывая,
Все чаще власть просит Собор
Податных мер вводить без края.
И меж сословий начался раздор.

Мелеет земское народное участье.
Крестьянину в Соборе места нет.
Его постигло новое несчастье:
Отмена давности урочных лет.

Замкнувшись наглухо, сословья
Пекутся только о своих правах.
Собор стал кузницей злословья.
Слышны лишь жалобы в его речах.

И постепенно замирает
Соборное участие в делах.
Народ смиренно забывает
О власти, виденной в мечтах.

Рознь интересов, настроений
И истощенье людских сил
Вели к накалу возмущений.
Мятеж в Москве их возвестил.

Цветут корысть и произвол
Среди боярского правленья.
Слабохарактерный престол
Глаза закрыл на преступленья.

И «всколыбалась» на боярство
Восставшая в столице чернь.
Грабят и жгут боярские убранства.
Камень в руке и шапка набекрень.

Затем Устюг, Томск и Козлов
Огонь мятежный подхватил.
Бунтуют Новгород и Псков
И Соловецкий монастырь.

Венцом народных возмущений
Стал мощный Разина мятеж.
Чашу всех мыслимых мучений
Народ испил, конец надежд.

В верхах средь горя неудач
Все чаще чувствуют отсталость.
Так много для решения задач!
Да только сил осталась малость.

Смотря на прогрессивную Европу,
Грустили просветленные умы.
Устроив без просвета жизнь холопу,
Не дотянуться до желанной высоты.

Увидели вдруг силу государства
Передовые русские умы
Не в умножении тягла мытарства.
В подъеме сил труда страны.

Царь Алексей не смог задать
Нужным реформам направленье.
Хотя и смог вокруг себя создать
Преобразовательное настроенье.

И Ртищев, и Ордин-Нащокин,
Голицын с ними наравне,
В своих делах каждый достоин
Признания заслуг вполне.

А незадолго перед смертью
Царь Алексей решил явить
Обласканного благой вестью
Наследника. Престол хранить.

Федор занял отца престол.
Он с детства глубоко владел
Учением из польских школ.
О западном влиянии радел.

Поклонник польского формата,
Блестящий польский кавалер,
Пытался всуе русского собрата
Перековать на шляхтинский манер.

Ведя войну с Османской Портой,
Он отменил местничества права.
И чтоб отмене стать бесповоротной,
Разрядным книгам он пустил огня.

Переписал по головам все населенье.
Платить налог должна всяка душа.
Черпал в образовании вдохновенье.
Болея часто, он все делал не спеша.

Он не успел до своей ранней смерти
Наследнику отдать царский престол.
И вновь в возникшей круговерти
Маячит хмуро общества раскол.

* * *

Так век, начавшийся с заботы,
Как выстроить в стране закон,
Не смог заполнить все пустоты,
Число которых было легион.
И нервно то вперед ступали,
То в страхе пятились назад.
Реформы бурно обсуждали.
Нередко трезво, чаще невпопад.

Люди того бурлящего столетья
Сумели трезво осознать,
Начавши с смуты лихолетья,
Как многое им надо знать.

Увидели в уме основу благочестья.
Поверили в науку как в мечту,
Несущую благие всем известья.
Культурой пробудили красоту.

И наступал неумолимо
Новью пылающий рассвет.
Его ростки пока незримо
Из будущего шлют привет.

Часть третья.
Российская империя

Глава 1

В конце весны – начале лета
Царь Алексей вновь стал отцом.
Для матери сын – лучик света.
И этот сын был наречен Петром.

Сын многодетного отца,
У матери он первым был.
В тени отцовского венца
Первых четыре года жил.

И тут его царица-мать
Стала несчастною вдовой.
Пришлось ей лиха испытать.
Она была второй женой.

Царем стал Федор, брат Петра.
Сын первой Алексеевой жены.
Меж семьями нет мира и добра.
Их отношения вражды полны.

У Милославских жажда власти
Несет в себе законный интерес.
Нарышкиным грозят напасти:
Родня царя имеет больший вес.
Вдова-царица прозябает
С Петром и дочерью своей.
Судьба детей ее смущает:
На свете много злых людей.

После недолгого правленья
Уходит Федор в мир иной.
Умер бездетным, и сомненья
Опять сгустились над страной.

От разных матерей два брата
Могут занять отцов престол.
Здоровье у Ивана слабовато.
А Петр мал еще, как тот щегол.

И порешили тут высокие бояре
Мненье народа испросить.
И с патриархом вместе в паре
С крылечка кликнули: как быть?

Народ в ту пору, бывший рядом,
Крикнул Петра мимо Ивана.
И на крылечке, тут же, разом
Вопрос решили без обмана.

И патриарх Петра благословил.
Казалось, час Нарышкиных пробил.
И Милославские уж не жалеют сил,
Стремясь, чтоб этот час не наступил.

И Милославские взялись интриговать.
Сестрица Софья, корыстью пылая,
Стрельцов в Москве подбила бунтовать.
Накрыла всех волна жестокости без края.

Нарышкины – душители Ивана!
Ворвались в царские палаты.
Душа стрельцов мутна и пьяна.
Ищут злодеев для расплаты.

Царица попыталась всех унять.
Петра с Иваном людям показать.
Но принялись Нарышкиных карать.
Сторонников и братьев убивать.

И замолчало духовенство.
Попрятался боярский род.
Царит одно лишь изуверство.
И тут вступил простой народ.

Мятежные стрельцы в угаре,
Пограбив вдосталь терема,
Решили: раз два брата вправе,
Пусть правят вместе, власть одна.

Так появился первый царь.
Им стал болезненный Иван.
А рядом Петр, тоже государь.
Он слишком юн, совсем пацан.

Бразды правления страной
Регентше Софье вручены.
Теперь лишь ей и ей одной
И все и вся подчинены.

Вдова-царица молча удалилась
От грустных стен жестокого Кремля.
В Преображенском поселилась,
В тревожных думах скорбь копя.

С тех пор царь Петр невзлюбил
Так напугавшую его Москву.
В Преображенском ставку учредил.
В историю вписал свою главу.

Глава 2

Как скучно с матерью наедине!
Бурленье мысли прервалось.
Живость характера вдвойне
Томлением Петру отозвалось.

Ему так нравилось учиться.
Как много он хотел узнать!
Хотел чему-нибудь дивиться.
И принялся всерьез играть.

Так вон из комнат во дворы
И рощи скучного села!
И выбрал для своей игры
Игру в военные дела.

Набрав товарищей себе,
С Кремля он тащит арсенал.
Солдатский мир в его судьбе
Извечной страстью ему стал.

Росли потешные войска.
И вместе с ними Петр рос.
Ему нужна умелая рука.
Потеху мыслит он всерьез.
Для продолженья экзерсис
Потребны знания, которых нет.
Потеха не простой каприз.
В немецкой слободе нашел ответ.

Ведь рядом со времен отца
Сложился иностранный мир.
Так манит и прельщает слобода,
Где образованность – кумир.

Страсть к иноземным знаниям
К вторичной выучке Петра вела.
Не будешь сыт одним преданием.
И слобода Петра в объятья приняла.

И упоенно Петр принялся учиться.
Освоил геометрию, цифирь.
Стрелять из пушек наловчился.
Фортификации разгрыз псалтырь.

Случайно обнаружив ботик,
Стал флотскую науку изучать.
И, как пылающий любовник,
О кораблях все хочет знать.

И привлекая иностранцев
К себе в потешные войска,
Ночами кружит в вихре танцев,
Которыми прослыла Слобода.

Курит табак, влюбился в немку.
В уме прозападный настрой.
Покинул старины он клетку.
Не терпит он Кремля застой.

В попытке образумить сына
Мать принялась его женить.
И хоть невеста нелюбима,
Здесь некого за то винить.

Женившись, Петр понимает:
Он может править уже сам.
Царевна Софья тоже знает:
Он для нее не по зубам.

И все ж, желая удержаться
Владычицей русских земель,
Софья пыталась отыграться.
И избежать всех благ потерь.

И пущена нежданно весть:
Петр с потешными полками
Задумал для царевны месть.
Грозится губными делами.

Не вышло. Софья проиграла.
И «третие зазорное лицо»
В монастыре. Не угадала.
Петру ж по праву повезло.

Так занялась петровская заря.
В глубокой нелюбви Петра
К устоям старорусского Кремля.
Виной тому стала его сестра.

Стрельцы, бояре, духовенство
Петру стали синонимом врагов.
Одно лишь в мире совершенство:
Мощь кораблей и марш полков.

Глава 3

Нет, не спешил страною править
Тот, кто изменит всю страну.
В Кремль вернуться не заставить
Петра, влюбленного в войну.

И стала править его мать,
На родственников полагаясь.
Мздоимство стало процветать.
Крали безбожно, не гнушаясь.

А Петр вновь вернулся на Кукуй.
К своим полкам, артиллеристам.
Не в силах он, как ни толкуй,
Старый устой наполнить смыслом.

С годами детские забавы
Приобрели серьезный вид.
Его полки – гордость державы.
От пушек – вся земля дрожит.

И наконец, решил на деле
Себя и войско испытать.
И хоть казна уж на пределе,
Пошел он турок воевать.
Решил он взять крепость Азов.
И выйти наконец-то к морю.
Южных морей далекий зов
Манит к себе, зовет на волю.

И вышел первый сей поход,
Как водится, конечно, комом.
Азов без флота взять не смог.
Поход закончился позором.

Петру запомнился горький урок.
Стал строить флот без промедленья.
Стремительно, в кратчайший срок
Азов был взят, прочь все сомненья!

Но заперт Керченский пролив.
А русский флот пока что слаб.
Запретен плод из черноморских нив.
Азовский флот – не тот масштаб.

Нужны союзники в войне.
Не справиться здесь в одиночку.
Отсталость в технике вдвойне
Ставит на выборе Европы точку.

И снаряжается посольство
Все о Европе разузнать.
Их интерес не хлебосольство.
Хотят союзников призвать.

Инкогнито зачислен в свиту
Царь Петр как Михайлов сын.
Не хочет прятаться за титул.
Он тянется к людям простым.

И наконец увидел он Европу.
О ней так много слышал в Слободе!
Он так давно испытывал охоту
Освоить технику к всеобщей выгоде.

Царь-плотник удивил Европу.
А он стремится ремесло познать.
Берется делать черную работу.
Все хочет досконально разобрать.

К цивилизации Европы
Не проявил он интерес.
О верфях, фабриках заботы.
В них заключается прогресс.

С Москвы тревожное известье
Прервало радости Петра.
Софья опять, с стрельцами вместе,
Творит крамольные дела.

Бунт подавили до его приезда.
Жестокий розыск вел он сам.
Бутовщиков постигла бездна
Кровавых казней, стыд и срам.

* * *

Почила мама, гордая царица.
Умер Иван, соратник-царь.
Жена, столь нелюбимая девица,
Отправлена в постриг в Суздаль.

Союз противников османов
Не стал России помогать.
Ведь им сейчас не до султанов:
Хотят Испании кусок урвать.

Пришлось искать мира у турок.
Забыть мечту южных морей.
Забыт, как брошенный окурок,
Ненужный флот азовских гаваней.

Ну что ж, и начал все с начала
Петр, российский государь.
Раз Турцию побить силенок мало,
Пусть вкусит швед нашу удаль.

И Петр, так давно мечтавший
Быть моряком теплых морей
И все же духом не упавший,
На Север повернул своих коней.
На руку скорую, в детали не вникая,
Создали против Карла Северный союз.
Вошли в него, на силу русских уповая,
Польша, Саксония и Дания —
                                             ненужный груз.

Карл быстро вывел Данию из оборота.
Бомбежка с кораблей, и Дании – капут!
Петр, не ждавший столь крутого поворота,
Решил не мешкая взять Нарву на испуг.

Собрав большую армию из новобранцев,
Осенней грязью стали Нарву осаждать.
Снарядов мало, скудность тощих ранцев
Едва ли помогали русским побеждать.

Сначала обстреляли крепость:
Негодны пушки для стрельбы.
А хитрый швед пошел на дерзость:
Скрытно напал из вьюжной тьмы.

И небольшая шведская бригада
Весь русский корпус разнесла.
Для иностранцев плен – награда.
А смертям русских нет числа.

И так врасплох, без должной подготовки,
Ввязались русские в войну.
И с лихом двадцать лет без остановки
Тянули лямку на своем горбу.

Сам Петр называл «трехвременной» наукой
Ту Северную школу поражений и побед.
Туго понятливый, закончил с такой мукой
Три раза то, что каждый учит за 7 лет.

Глава 4

Петру не привыкать все начинать сначала.
Разгром под Нарвой его не смутил.
В первой главе всегда так долго до финала.
Стал укрепляться Петр, не жалея сил.

Стал пополнять войска
                       усиленной вербовкой.
На пушки переплавил часть колоколов.
Влюбленный в море,
                      с плотницкой сноровкой
Стал строить новый флот,
                      набрав сорвиголов.

А Карл, решивши, дело в шляпе,
Сыграл невольно на руку Петру.
Подумал о Петре как о растяпе.
А слабый враг ему не по нутру.

За польским Августом начал гоняться
Среди лесов и польских городов.
С Петром он перестал считаться.
Ведь победителю не надо слов.

И началось взаимное кровососанье.
Петру способствовал тактический успех.
Но множилось народное страданье.
Даже двухжильные не могут без утех.

Повсюду зреет раздраженье.
То там, то тут терпенья рвется нить.
То Астрахань отбросила смиренье.
Или башкиры не хотят с Россией жить.

А на Дону все вылилось в восстанье.
Булавин армию собрал из казаков.
Подавлено жестоко в назиданье.
И скорби крик взлетел до облаков.

Но страсть Петра неудержима.
Он рвется к морю во всю прыть.
И день и ночь неутомимо
Прядет реформы свою нить.

И наконец, он вышел к морю.
В безлюдном месте, близ Невы.
И объявив сплеча цареву волю,
Столицу заложил вместо Москвы.

Здесь был стремительно построен
Ставший грозой Балтийский флот.
И в честь апостола Петра устроен
На Заячьем острове военный форт.

А между тем пал дорогой союзник.
Низложен Август. Торжествует Карл.
Победной Швеции прислужник,
Станислав во главе Короны встал.

Оставшись на один с Петром,
Карл было двинул войско на Москву.
Но вдруг ее оставил на потом.
И в Малороссию принес войну.

И здесь удача улыбнулась
Петру при битве у Лесной.
Подмога Карла захлебнулась
От русской прыти удалой.

Лесная – мать Полтавской битвы.
В Полтаве шведов ждал разгром.
Итог страданий, жертв, молитвы.
В войне настал великий перелом.

Засуетилась удивленная Европа.
На русских изменили взгляд.
Уже страна не дикого холопа
С Европой встала в один ряд.

Пьянит большой победы упоенье.
Как много в ней надежд и сил!
Поверив в наступившее везенье,
Наш царь войну османам объявил.

И вновь его настигло пораженье.
У Прута он войсками турок окружен.
И чтобы избежать позора и плененья,
Азов обратно туркам возвращен.

Прощай, мечта о Черном море.
Холодной Балтике привет!
Не помнит Петр долго горе.
Еще вкусит сладость побед.

Будет Финляндия и битва при Гангуте.
Вмешательство в германские дела.
Ништадтский мир по форме и по сути
Принес великую победу для Петра.

И победитель в Северной войне
Стал императором российским.
Путь к старорусской стороне
Остался в прошлом и забытым.

Глава 5

Петр не знал покоя мира.
Войне себя он посвятил.
Он ведал одного кумира.
Ему отдал избыток сил.

Соль жизни, армия и флот
Навечно в сердце поселились.
Державы гордость и оплот
В едином смысле слились.

Реформа вооруженных сил
Была его первейшим делом.
Он сердца страсть в нее вложил.
Был предан ей душой и телом.

Прибор охотников был заменен
Прямым из рекрутов набором.
Строй регулярный был введен.
Служить стало хорошим тоном.

Теперь не только дворянин
Военной стати стал достоин.
Пришел служить простолюдин:
Из всех сословий нужен воин.
Казна взяла всю на себя заботу
О нуждах вооруженных сил.
И моряков, и конников, пехоту
Наш Петр на своих руках носил.

Разбив страну на округа губерний,
Он поручил военных содержать.
Но из-за произвольности делений
Процессом стало сложно управлять.

Он обложил фискальным гнетом
Уже скудевшие тяглом дворы.
Пропитанный крестьянским потом,
Налог стал главным для казны.

И все ж военная реформа,
Вбирая мощь большой страны,
В фундамент заложила зерна,
Дающие великие плоды.

И современной выучкой блистая,
Росли победные полки.
Защитники родного края
Обучены, вооружены.

Но главный результат реформы
Дарил России флота паруса.
Морские волны стали ей покорны.
И грозен вид Андреева креста.

Глава 6

Великий русский реформатор
Служил своей России до седин.
Возвысивший Россию император
Величьем плана не был одержим.

Царь-самоучка, царь-мастеровой
Во всем стремился разобраться сам.
Хозяин и земли, и веры многовековой,
Всю жизнь он посвящал земным делам.

Без плана, лишь живя моментом,
Текущими делами все изменял вокруг.
Польза Отечеству железным аргументом
Служила, чтобы знать, кто недруг или друг.

Своими повседневными делами
Он изменял порядки и людей.
К труду привычными руками
Ковал каркас новых идей.

Черпал он государственные силы
Из славной русской старины.
Умел напрячь людские жилы
Для нужды власти и страны.
Он взял у Запада и технику, и знанья,
Чтоб крепче Русь стояла на ногах.
В отсталости он видел наказанье.
Не мил ему патриархальный прах.

И все ж петровская эпоха
Звучала бы не так в веках,
Когда б без продыху и оха
Не изменялись люди на глазах.

Своею неуемною натурой
Петр все общество взорвал.
Он стал центральною фигурой,
Несущей новь на пьедестал.

Он выдвинул вперед дворянство.
Служить Отечеству призвал.
Руси обширное пространство
Хранить и множить доверял.

По-новому взглянув на дворянина,
В сословии уклад весь изменил.
Примером для сего великого почина
Петр себя всецело посвятил.

Служить Отечеству на море и на суше
Исправно должен дворянин.
Нельзя бесцельно бить баклуши.
В строю стоять всем как один!

Помимо воинского долга,
Призвал вести гражданские дела.
И чтобы было больше толка:
Ученье свет, а неученье тьма.

Петр решительно дал перевес
Дворянской службе над породой.
Он не терпел знатных повес.
Способных награждал свободой.

Чиновник заменял аристократа.
Заслуг породы больше нет.
Табель о рангах – вот награда
За службу безупречных лет.

Единонаследие введя в закон,
Менял права служебного владенья.
Имения оставил за одним лицом
Для вечной службы через поколенья.

Глава 7

И упрощался общества состав.
Нужны ведь деньги для казны.
Все население села переписав,
Петр искал сословной простоты.

Холопство с вольницей прижав,
Всех годных записал в солдаты.
Для остальных селян один устав:
Все крепостными встретили закаты.

Стремясь в народный труд внедрить
Новейшей техники приемы,
С Европы стали мастеров ввозить
И строить новые заводы.

На обучение русских мастерству
Наш Петр тоже денег не жалел.
Ведь заграничное учение к лицу
Ученикам мануфактурных дел.

Дельцы промышленности наконец
Снискали государства уваженье.
В ряд с ними встал русский купец,
Негоциантов новых поколенье.
Петр мечтал всему и всем привить
Страсть неуемную к ученью.
В науке видел средство лучше жить.
Предпочитал расчет везенью.

* * *

Прощай, Москвой построенная Русь!
Увидел мир имперскую Россию.
И все ж светла на сердце грусть:
В Петре находим мы мессию.

Успел едва лишь приступить
К постройке храмины России.
И все ж его заслуг не умалить.
Жил не затем, чтобы его любили.

Он все же стал водоразделом,
Делившим время до и после.
Все изменил одним примером.
Дал свое имя всей эпохе.

Трудней всего пришлось народу
Прощанье с милой стариной.
Своим страданьем вымостил дорогу
Созданию державы мировой.
Пришлось отдать все без остатка
Народу на алтарь Петра.
Большою жертвою, ценой достатка,
Но свято веруя в Христа.

Народ не понял устремлений,
Толкающих страну вперед.
Из скудных умозаключений
Решил: пришел Христос наоборот.

«Антихристом» и «самозванцем»
Труды Петра он наградил.
Новым империи убранством
Петр народ не вдохновил.

Еще так много не сбылось.
Но время вышло для Петра.
Все лучшее в веках отозвалось.
И загорелась новая звезда.

Глава 8

В России умер первый император.
И раздался сердечный вой.
Ушел из жизни главный реформатор.
Он наконец обрел покой.

Упала в Лету сильная рука,
Во всем державшая порядок.
И хоть при нем жизнь нелегка,
Вся будущность полна загадок.

Смятенье подданных легко понять.
Создатель нового пути России
Не указал, кому престол отдать,
Кто поведет страну вперед отныне.

«Отдайте все», – успел лишь написать
Пред смертью русский император.
Свою же волю не сумел реализовать
Империю создавший триумфатор.

Поменян им самим закон
О праве претендента на престол.
Болея за судьбу реформ,
Сам допустил во власти произвол.
Сам государь лишь вправе назначать,
Кому в стране отдать свой трон.
Хотел самостоятельно судьбу решать.
И право назначать он ввел в закон.

Но так не смог преемника взрастить.
И молча удалился в мир иной.
Распалась на два родственная нить
Династии, век правившей страной.

На ветви раздвоился царствующий дом.
Одна, имперская, шла прямо от Петра.
Другая, царская, забытая с таким трудом,
Тянулась от Ивана, его братского царя.

И так престол стал волей случая
Игрушкой в корыстных руках.
Интригами придворных мучая,
Правление слабело на глазах.

Переворотов кутерьмой
Запомнилась эта эпоха.
Надолго позабыт покой
Среди дворцового подвоха.
* * *

Петр Великий очень не любил
Бояр, Москву и духовенство.
Он тратил весь избыток сил,
Чтоб оттеснить их от главенства.

Он перенес столицу в Петербург.
Создал Синод, стесняя патриарха.
И излечил спесивости бояр недуг
Заменой Думы на сенатского экзарха.

В своих отлучках, для ведения дел
Петр явил Сенат, послушный его воле.
Сенат о царских поручениях радел.
Но стал вершителем указов вскоре.

И вот распорядительное детище Петра
Столкнулось с непосильною дилеммой.
Едва закрылись императора глаза,
Сенат уже ломает голову над схемой.

В отсутствие петровской воли
Сенату нелегко пришлось.
Петровского правления итоги
Могли поставить под вопрос.
Ведь очевидный претендент
На императорский престол,
Еще не выросший из детских лет,
Был на сенаторов по делу зол.

Тезка прославленного деда
И сын Сенатом осужденного отца.
Для недругов Петра победа.
Сторонникам – удел тернового венца.

И знать чиновная из новых бюрократов,
Отринув прочь закон и правила,
В традициях придворных плутократов
Жену Петра к престолу возвела.

Екатерина, верная жена Петрова.
Любима гвардией, легка и весела.
Злым языкам дает отпор сурово.
Своим вниманием не балует дела.

Какой момент для правящего класса!
Сбывается извечная мечта.
Спасти себя от прихоти монарха
Элите захотелось неспроста.

Добившись званья, положенья,
Так хочется душою отдохнуть!
И избежать тревог смятенья:
А вдруг изменится карьеры путь?

Тайный Совет верховной власти
Должен упрочить знать в ее правах.
Он самодержца ограничивал отчасти,
Держа влиянье на Сенат в своих руках.

Глава 9

Недолго длился век Екатерины.
Спустя два года тихо умерла.
И незадолго до своей кончины
Петру Второму трон передала.

И новый мальчик-император
Совету тайному на верность присягнул.
А Меньшиков, всей власти узурпатор,
Вконец державно спину разогнул.

И впрочем, зря. Он впал в немилость
У слабого и юного царя.
Его богатство и влиянье испарилось.
Покрылась мглой его заря.

Петр сближался с родовым боярством.
Казалось, к старому идет возврат.
Сам увлечен игрой и разгильдяйством.
Итог тому – печальный результат.

Вконец расстроенное управленье.
Развален флот, и армия в долгах.
Воруют, вызывая отвращенье.
Сборы налогов тают на глазах.
Петр вернул в Москву столицу.
С намереньем счастливо жить.
Было нашел себе царицу…
Но жизни оборвалась нить.

* * *

Иссохла линия мужская.
Ужель династия сошла на нет?
Что делать, плохо понимая,
Почин взял на себя Тайный совет.

Совет, запершись на особую камору,
Что делать дальше, принялся судить.
В новом правителе ища себе опору,
Решил «затейкою» вопрос решить.

В обход всех правил и законов
Нашли себе, кому служить.
Не тратя время на обилье споров,
Постановили Анну пригласить.

Дочь соправителя петровского Ивана
Тихо в Курляндии вдовой жила.
Сама – объект злых сплетен и обмана.
Такого поворота точно не ждала.
В том был расчет у членов тайного совета.
Вверяя Анне неожиданно престол,
Добились так давно желанного запрета
На самодержавно властный произвол.

Совет направил Анне пункты,
Стесняющие сильно ее власть.
Узрев себя подобьем хунты,
Совет хотел сам править всласть.

Вершить дела своею волей
Императрица не вольна.
Смириться с незавидной долей,
Казалось, уж обречена.

Но воспротивилось дворянство.
Не верит в власть верховников.
Столь очевидное самоуправство
Монархии грозит лишением основ.

Самодержавною императрицей
Встречала Анну вся Москва.
И все сословья длинной вереницей
Ей присягали с ночи до утра.

Тайный совет тотчас и распустили.
Сенат вернул себе утраченную власть.
Самодержавье снова упрочили.
Анна Иоанновна делами занялась.

* * *

Как зла и недоверчива императрица!
И запоздало жаждет развлечений.
В истории страны позорная страница,
Для русских полная обид и унижений.

Не доверяя русскому сословью
Хранить императрицы царственный покой,
Анна пылала жгучей нелюбовью
К русским фамилиям породы вековой.

Окружена прислугой иностранной,
Ввезенной из немецких уголков.
А кабинет министров Остермана
Сенаторов держал за дураков.

От посягательств Анну защищая,
Комиссия для розыска и тайных дел,
В доносах, пытках рук не покладая,
Сулит вельможам горестный удел.

Источник нежный вдохновенья сердца,
Курляндский спутник Анны, Эрнст Бирон,
С презрением, достойным иноверца,
С ней делит преданно ложе и трон.
Меж тем народное хозяйство
Слабело, в лютой бедности живя.
Сплошь иностранное начальство
Не в силах справиться с задачей дня.

Источники казенного дохода
Истощены без всякой меры.
Изнемогли силы народа.
И в лучшее уж нету веры.

И заправилы государства,
Миних и хитрый Остерман,
Как ядовитое лекарство,
Сосут все соки из славян.

Хотят подать пример доморощенным
Лентяям, неучам и простакам.
К себе, в манере западной лощенным,
Вниманье требуют как к знатокам.

Им выдался прекрасный случай
Свое высокое искусство проявить.
Польский престол накрыло тучей.
И сына Августа хотели подбодрить.

Как рьяно Миних принялся за дело!
В глубь Польши мощно войско ввел.
Снабженье армии поставил неумело.
И более трех лет под Данцигом провел.

Корону польскую мы поддержали
Ценою гибели русских солдат.
И сразу с Турцией войну начали.
Король французский очень рад.

В этой войне добыты громкие победы:
Вторгались в Крым, взяты Очаков и Азов.
Заняли Хотин, Яссы. Славе своей верны
Победные полки России преданных сынов.

И что же? Заключили мир в Белграде.
И все успехи сведены на нет.
К французской дипломатии отраде —
От всех побед простыл и след.

Копилось, множилось негодованье
Обидой вскормленных умов.
Невыносимы немцев притязанья,
Русских держать за дураков.

Смерть Анны резко разбудила
И так тревогой полные сердца.
И знать смертельно невзлюбила
Бирона как смотрителя венца.

Решила Анна царскую десницу
В руки ребенка передать.
И веря только в заграницу,
Опекуну всю власть отдать.

Новорожденному преемнику Ивану
Еще расти до царского венца.
Видать, вела императрицу Анну
Привязанность к Бирону до конца.

Назначив регентом Бирона,
Уходит Анна в мир иной.
Теперь в его руках корона
И к власти ключик золотой.

И все ж Бирон, как ни старался,
Недолго правил. Сброшен был.
И матери наследника достался
При сыне пост. Малыш так мил!

И лопнуло у поданных терпенье.
Нет мочи несть немецкий крест.
Умы полны гневливого броженья.
На дочь Петра указывает перст.

Глава 10

Елизавета. Час пришел
Спасти наследие отца.
Нелегок путь, и груз тяжел.
Идти придется до конца.

В кирасе, со святым крестом
Вошла в гвардейские казармы.
Уж лучше смерть, гордясь отцом!
Слова просты. Самодержавны.

И с гренадерской ротой во главе
Провозгласит себя императрицей.
Сей поворот в сложной судьбе
Вознаградит Лизетт сторицей.

Нет более Брауншвейгского семейства.
Все арестованы с Иваном во главе.
Остерман и Миних за свои злодейства
Запрятаны навек в сибирской глубине.

Так началось двадцатилетнее правленье
Елизаветы, младшей дочери Петра.
Влюбленная до крайности в увеселенья,
Она, вся беззаботная, полна добра.
Вобрав в себя и европейских веяний,
И благочестие преданий старины,
Она любитель сплетен и поверий.
Милы куртаги, маскарады и балы.

Спасенная от монастыря Бироном,
Утешилась с певцом из казаков.
Грустить одной считала моветоном.
И с приживалками делила кров.

Как продолжатель дел великого отца,
Вернула роль законодателя Сенату.
Пленяла роскошью и красотой сердца.
Для просвещения готова на любую трату.

При ней в Москве явлен Университет.
В создании дворцов не знала сроков.
И Ломоносов жил в рассвете лучших лет.
И драматургом стал великий Сумароков.

Имперский театр и Растрелли,
Великолепье, пышный бал.
Стремительна подобно каравелле,
Елизавета словно карнавал.

Но только в залах задували свечи
И опускался ночью тишины покой,
Елизавета, зябко прикрывая плечи,
Довольствовалась убогой теснотой.

Блеск лицедеев, роскошь напоказ.
Гулянья праздною толпой.
Мир, созданный для посторонних глаз,
Скрывал изнанку в мир иной.

Жилые комнаты Елизаветы
Пропахли сыростью, убоги, стеснены.
На людях все пышны и разодеты.
В покоях – призрак золоченой нищеты.

И вот между ночным чесаньем пяток,
В тесном кружке придворных дам,
Усилий мысли восполняя недостаток,
Императрица счет ведет делам.

Мира полна, чудесно беззаботна.
Елизавете так претило воевать.
Но, видимо, судьбе было угодно
К войне частенько прибегать.

Фридрих Великий знал ей цену.
Она брала Берлин и не жалела рать.
Елизавета не давала спуску шведу.
При ней полки умели побеждать.
* * *

Она так часто всем твердила
О продолжении идей Петра.
Считала, с ней и дух, и сила
Почившего великого отца.

Но оказалось мало намеренья.
Благие чувства верны не всегда.
И созданы условья для забвенья
Заветов дерзновенных от Петра.

Избранники для бранной славы,
Гражданской службы и служенья,
Петра дворяне жили для державы,
Для замыслов великих воплощенья.

Петр дворянам начертал
Путь просвещенья и трудов.
Но, к сожаленью, час настал
Забыть намеренье отцов.

Оплот самодержавной воли.
И должен самодержцу помогать.
Но он желает лучшей доли.
Сам хочет властью управлять.
Исподволь, видя слабость власти,
Шла эволюция в иных умах.
Пытаясь защитить себя отчасти,
Дворяне мыслят о своих правах.

И произвольно крепят свое право
Землей с крестьянами владеть.
Дворяне мыслят очень здраво:
Кому еще о том радеть?

И отменен единонаследия порядок.
Именье ль, вотчина теперь одно.
Дележ наследного имущества так сладок
По принципу, чтоб «всем равно».

И так запас земель для службы
В владенье частное введен.
А ведь наследнику так чужды
Мысли о том, кому обязан он.

Земля с душой неотделимы.
И крепь крестьянского тягла
Вслед за землей, как побратимы,
К дворянству переходит навсегда.

Рождавшийся для поддержанья
Служебной годности господ,
Крестьянин был лишен признанья
Всех прав перед лицом невзгод.

И получая исключительное право
Владеть землей и душами крестьян,
Теперь помещик сам себе держава.
Привилегированный, отдельный клан.

При этом царской службой тяготится
Наследственный, природный дворянин.
Спокойно жить, чужим трудом кормиться
Мечтает он. Чай не слуга уже, а господин.

Теперь ответственен за сбор налогов
В своем уезде дворянин.
Полный владелец всех своих чертогов.
На месте властвует один.

Апофеоз безвольных ухищрений
Родил высокий царский манифест:
Для всех из благородных поколений
На службе можно ставить крест.

Даруя благородному дворянству
Свобод и вольностей простор,
Забыли дать свобод крестьянству.
И навлекли на всех позор.

Снимая бремя службы со дворянства,
Ведь справедливо было ожидать
Отмену крепости и для крестьянства.
Служивых ведь не надо содержать!

Фискально-полицейским правом
Крестьянин был порабощен.
Растленным, развращенным нравом
Наш дворянин был заражен.

Застрявший в крепостной неволе,
Крестьянин жил хуже раба.
И еще целый век народной боли
Была горька его судьба.

Рабовладельческое царство
Себе дорогу проложило.
Бесстыдно меркнет государство,
Которое такое допустило.

Так совершился поворот
От дела славного Петра.
Вместо подъема введен гнет
Силы народного труда.

И тот, кому он завещал
Цивилизацию в стране блюсти,
Безвольно взял и наплевал.
Неисповедимы божии пути.

Глава 11

Да, не пошло Петрово дело.
Промышленность не ждет успех.
Торговля топчется несмело.
Рост городов курам на смех.

Наследницы Полтавы и Гангута
Не удержали армию и флот
На высоте петровского статута.
Реформы остановлен ход.

Так не решив судьбу его реформы:
Иль продолжать, иль просто упразднить?
Впотьмах, на ощупь ищут формы
Правители, утратившие мысли нить.

* * *

И все ж жилось людям приятно
При Лизавете на Святой Руси.
Немного бестолково, но занятно
То время с пользой провести.

И хоть при жизни многие бранили,
При смерти плакали навзрыд.
Все неприятное, по-русски, позабыли.
Остался лишь один вопрос открыт.

Вступая на престол, Елизавета
Сразу приемника себе подобрала.
У заговорщиков хорошая примета —
Знать сразу, кто наследует дела.

Несложен был Елизаветы выбор.
Из всей династии остался сын сестры:
Голштинский герцог Карл Петр Ульрих
Вдали от родины томился до поры.

Открывшие век восемнадцатый,
Два грозных воина былых времен,
Петр Первый и Карл Двенадцатый —
Их спор на Ульрихе был примирен.

Внук по Петру и внук сестры по Карлу
Был кандидатом на любой престол.
Он претендент на шведскую державу.
Но также ему светит царский ореол.

Воспитан в лютеранской вере.
И вдруг доставлен в Петербург.
И стал Петром в русской манере.
И православию он лучший друг.

Пока была жива Елизавета,
Его готовили на роль царя.
В сомненьях, не нашла ответа,
Как будет править вечное дитя.

Ведь приходила в огорченье
От мерзкой личности Петра.
Испытывая часто отвращенье,
Беду ему пророчила она.

Но умерла, так и оставив
Своим наследником Петра.
С смирением его поздравив,
Все присягнут на нового царя.

Глава 12

В России он всего боялся.
Считал проклятую страной.
Он так ребенком и остался.
Нрав вздорный, тон дурной.

И будучи голштинским сиротой,
Он научился лгать, юлить.
А оказавшись на Руси святой,
Еще и пристрастился пить.

Голштинской гвардией гордясь,
Он видел в русской янычар.
Живых солдат жутко боясь,
В солдатиков игрушечных играл.

Когда вступил он на престол,
Без остановки пировал.
Уже навеселе он шел за стол.
Ночами с куклами играл.

Фридрих Второй – его герой.
Его наш русский царь боготворил.
Семь лет, прокаленных войной,
К спасенью Фридриха он отменил.
Теперь еще вчерашний враг —
Посланник прусский при дворе,
Рядом с Петром разбил бивак
И правит всем, как в страшном сне.

Но люди, близкие к Петру,
Пытались сгладить положенье.
Хоть многим царь не по нутру,
Пытаются найти себе спасенье.

Так упразднили канцелярию
Для розыска и тайных дел.
Указ издали по признанию
Раскольников, смягчая их удел.

И ведь при нем дарованы
Те вольности дворянства.
Вконец все маски сорваны
С служебного убранства.

Но все напрасно. Очевидность
Расстройства организма власти
Уж не спасает никакая милость.
Лишь ожидают новые напасти.

И раздается дружный ропот
Национального самосознанья.
Уже имеется обширный опыт
Искать с монархом расставанья.

* * *

И снова «Гвардия вперед!»
В стенах дворцовых раздается.
Петра свергать пришел черед.
Терпенья нить натужно рвется.

Подписан мирный договор.
И Фридрих, Лизаветой битый,
Уже не чаял избежать позор,
От длани русской пережитый.

Но Петр росчерком пера
Отдал все русские победы.
И Пруссия чудесно спасена.
Но чувства русские задеты.

И гвардия пришла в движенье.
Свергать царя труба зовет.
Взять на себя бразды правленья
Жене Петра пришел черед.

Прямо в гвардейские казармы
Везут жену-императрицу.
Лица солдат добры и лучезарны.
Встречают как любимую сестрицу.
Целуя платье, руки, ноги,
Ей присягают два полка.
Народ толпится для подмоги.
Все делают наверняка.

Сенат с Синодом уже в сборе.
Ей клятву верности дают.
Ликуют все и вот уж вскоре
На Петергоф к Петру идут.

Несчастный Петр от смятенья
Пытался захватить Кронштадт.
Ответ последовал без замедленья:
Кронштадт ему совсем не рад.

Молил супругу поделиться властью.
Безвольно плакал, горько пил.
Один, надломленный напастью,
Отрекся сам и всем простил.

Отправлен в Ропшу как изгнанник.
И горький там нашел конец.
Заблудший, нелюбимый странник
Не удержал царский венец.

Глава 13

Софья-Августа Фредерика.
В русской истории она одна.
Запомнят все, от мала до велика.
Она – всемирная величина.

Ей было уготовано судьбой
Стать русскою императрицей.
Сменив безвестности покой,
Править державой евразийской.

Росла бедовою девчонкой
Среди немецких северных земель.
Резва, полна капели звонкой,
Как многие рожденные в апрель.

Как рано мысль о короне
Родилась в детской голове!
Мечтания воссесть на троне
Влекли ее к своей судьбе.

И вот голштинский принц
Становится наследником престола
В стране далекой, без границ,
Полной раздолья и простора.
И сразу предназначила себя
Ему Софья-Августа Фредерика.
Хотя сама еще совсем дитя,
Но без короны жизнь безлика.

И ведь сумели убедить Елизавету
Послать сватов за Фредерикой.
Спешит в Россию, радуясь ответу,
Невеста юная, с душой открытой.

Не мешкая взялась за дело:
Обычай русский изучать.
Спешила. Все в душе кипело.
Быстрей хотела русской стать.

При переходе в православье
Екатериной назовут.
И книга жизни обретет заглавье,
Которое позднее вознесут.

Ну а пока жена наследника престола.
И жизнь мечтательницы очень нелегка.
Живется ей как жертве приговора.
А честолюбья цель все так же далека.

И если с серым, черствым мужем
Она хоть как-то находила лад,
Елизавете такт не нужен.
Она Екатерину ввергла в ад.

И «дорогая тетушка» Елизавета
Взяла в привычку больно ранить
Ту, что не могла ей дать ответа.
И надо ж было так тиранить!

Но цельная в своей мечте натура
Екатерины и не думает сдаваться.
От скучных будней есть литература.
А на обиды можно улыбаться.

Решила нравиться всем без разбору.
Всем угодить, от мала до велика.
Смириться б с положеньем впору.
Ведь жизнь ее скучна, безлика.

Но нет. И учит со смиреньем
Обряды православной церкви.
Молитва, пост – все с упоеньем.
Все остальные просто меркли.

Стала читать различные романы,
В своих покоях скуку коротая.
Сперва развеяться, ради забавы.
Затем образовать себя желая.

Труды Вольтера вкусы изменили.
А там и Монтескье, и Бейль.
Труды французов просветили
И заменили ей учителей.

И, наконец, родился Павел.
Наследник тронного отца.
Но сын ей веса не прибавил.
Кругом сплошь черствые сердца.

Младенца сразу отобрали,
Чтоб государству им владеть.
Как много было в том печали!
Не дали даже посмотреть.

И стали поступать как с человеком,
Исполнившем свое предназначенье.
Заказанное дело сделано с успехом.
И боле никому ее не нужно рвенье.

Но не щадит ни своего ума, ни сердца,
Стремясь исправить положенье.
Годится все: любая щель иль дверца,
Лишь бы сыскать к себе расположенье.

И стоя в трауре благоговейно
На похоронах Елизаветы,
Чтит все обряды постатейно.
У публики чувства задеты.

И видя все безумства мужа,
Сердца людей к ней отогрелись.
Увидев, что вокруг лютует стужа,
К теплу Екатерины присмотрелись.
* * *

И снова гвардией вознесена
На царский трон императрица.
Отсель уже не тихая жена,
А властью облеченная царица.

И вот, став во главе страны,
Узрела признаки великого роптанья.
Народные броженья глубоки,
А жизнь полна несметного страданья.

И должно успокоить свой народ
В час горестного униженья.
Политике прописан поворот —
Вернуть для русских уваженье:

Ее супруг, Россию люто не любя,
Чрез произвол нанес ей оскорбленье.
Екатерина, честь страны храня,
Вернет дух гордости и вдохновенье.

В правленье надо привнести
Идеи нации и просвещенья.
Основам справедливости
Вернуть победное свеченье.
И подданным обещано крепить
Закон и честность управленья.
Но главное – дворян не позабыть.
Ведь в них залог ее везенья.

Дворянской гвардией обручена
С принадлежащим ей престолом.
Дворянству всем обязана она.
И защитить его должна законом.

В итоге национальный интерес
Узрен лишь чрез одно сословье.
Желала дать стране прогресс.
А встала у дворянства в изголовье.

Глава 14

Так начинался златой век.
Век торжества в среде дворянства.
История ускорила свой бег.
Страна оделась в новые убранства.

А сколь блестящим был успех
Внешней политики Екатерины!
Его плоды – гордость для всех.
Страна взошла на новые вершины.

Империя росла на запад и на юг,
Невиданных размахов достигая.
Для всех, неважно, недруг или друг,
Явилась силой без конца и края.

На этом поприще легко далось
То, что другим так долго не давалось.
И гордой силою отозвалось
В сердцах, забывших слово жалость.

Взялась Екатерина довершить
Давно стоявшие проблемы.
Народность русскую объединить.
Покончить крымские дилеммы.
Давно пора восстановить
Единство русского народа.
Жить вместе, боле не тужить
Зовет славянская порода.

И важно было довершить
Начатое Петром Великим дело.
Татар и турок усмирить.
И Черным морем править смело.

* * *

А ведь ничто не предвещало
Столь грандиозного успеха!
Флот гнил ненужный у причала.
В бюджете армии прореха.

Взялась Екатерина исправлять
Все упущения былые.
И надо бы за ней признать:
Ее усилия не пустые.

При ней так ярко заблистал
У графа Панина талант.
Ее без устали склонял
На свой искусный вариант.
Для Пруссии он предложил
Не только мир, но и союз.
Хоть ненавистен Фридрих был,
В союзе с ним увидел плюс.

Так нашумевшая система
Союза северных держав
Задумывалась как перемена
В донельзя путанных делах.

В русских умах она прижилась
В надежде слабых защитить.
На деле вся надежда заменилась
Желаньем слабых захватить.

Однако самым первым испытаньем
Стала турецкая война.
Она султану вышла сущим наказаньем,
Прославив наши знамена.

Балтийский флот на греческом Архипелаге
Славу принес вдали от русских берегов.
И экспедицию Орлова не сказать словами:
Вдали от родины учились бить врагов.

Войска Румянцева на суше
Открыли счет русских побед.
Начав на Лагре и Кагуле,
Пришел Молдавии, Валахии черед.

Взяты Бендеры, овладели
Нижним Дунаем, взяли Крым.
Грозить Константинополю хотели,
Но тут австрийцы охладили пыл.

Кючук-Кайнарджийским договором,
Победой завершили ту войну.
Россия приросла степным простором.
А мир увидел новую страну.

Твердо вступив на север Черноморья
И подойдя к предгорию Кавказа,
Екатерина, вестница раздолья,
Уже не терпит ничьего отказа.

И Крым, пытавший взбунтоваться,
Вошел в Россию на века.
А гордой Польше выпало смиряться —
Ее делить не дрогнула рука.

Своим Георгиевским трактатом
Вступил солдат России на Кавказ.
И царство Грузии, врагом объятом,
От гибельной угрозы спас.

Но не смирились гордые османы.
И вновь пылает зарево войны.
И снова пушек грозные раскаты
Лишают Черноморье тишины.

И вновь идут полки на марше.
Навстречу доблести земной.
Не ведая, что будет дальше,
Они живут одной судьбой.

Кинбурн и Рымник, Измаил, Очаков,
Русским победам дали имена.
Фокшаны, Мачин, помня грохот залпов,
Воспели славой русских знамена.

Плеяда русских командиров
Навек в историю вошла.
Потемкин, Румянцев и Суворов —
Пора расцвета их пришла!

В этой войне открыл победам счет
Ставший грозой южных морей
Российский черноморский флот.
Прознали турки, кто сильней.

Запомнят Керчь и Федониси,
Мыс Тендра и Калиакра.
Сраженья флотской летописи.
Главы морского фолианта.

Терпя повсюду горечь пораженья,
Согласна Турция на Ясский мир.
Россия сохранила все приобретенья,
Сыграв победный свой клавир.

Настал черед и Речи Посполитой.
Несчастная уж раз поделена.
Беспомощно кипя обидой пережитой,
Пытается оправиться она.

Но снова алчные соседи
В Гродно делиться собрались.
И не испортит им обедни,
Что чувствам низким поддались.

В агонии своей предсмертной
Восстала Польша за себя.
И воспылал мечтой заветной
Костюшко в роли главаря.

Восстанье быстро подавили.
Суворов свой исполнил долг.
Остаток Польши поделили.
Печальный выдался итог.

Глава 15

Все это будет впереди.
А между тем Екатерина
Решила, как глава земли,
Взглянуть вблизи на исполина.

Надеясь увидать народ,
Увидеть жизнь его и беды,
Она отправилась в поход,
Чтоб были темы для беседы.

Ростов и древний Ярославль,
Прибалтика и Ладожский канал
Поборницу новейших правил
Снабдили мыслями вдосталь.

И даже в «Азию» проплыла
По Волге, матушке-реке.
Уверовала, что в законе сила,
Ища ответ в общей тоске.

Но образ мыслей не исправить,
Не выпрямить людской закон,
Покуда разум не направить
На просветительский канон.
Так думала Екатерина.
И начала писать «Наказ».
Задумана красивая картина.
К ней приступила в сей же час.

У Монтескье беря основу,
Беккария вкрапив чуть-чуть,
Поддавшись просветительскому зову,
Екатерина ищет Права суть.

Покорная чужому мненью,
Кроила текст свой каждый раз.
И подвергая все сомненью,
Писала стойко свой «Наказ».

Обширный труд из компиляций
Обрел вконец свои черты.
Полный статей, рекомендаций,
Сей труд – предел ее мечты.

Для всех Екатерина объявила:
Россия – европейская страна.
Закон Европы, вот в чем сила!
С ним обретем себя сполна.

Притом пространством небывалым
Россия столь одарена.
И для нее самодержавье стало благом
На будущие времена.

Самодержавное правленье
В Руси случилось неспроста.
Размер страны тому веленье.
И власть в ней абсолютна и чиста.

Притом Екатерина допускала
Участье общества в делах.
К сотрудничеству всех призывала
В законодательных трудах.

Для составленья Уложенья
Комиссия учреждена.
И получив в «Наказе» наставленья,
Пытается посеять семена.

Но семена так не взошли.
Запуталась комиссия совсем.
Новых подходов не нашли.
Ее труды закончились ничем.

Не вышло нового закона.
И старых свод не удался.
Здесь не поможет и Юнона.
Плод мудрости не родился.

И мысль императрицы обратилась
На устроенье власти на местах.
Губернскою реформой вдохновилась.
И в область двинулась на всех парах.

Перекроив массив губерний,
Стройный порядок привнесла.
Для пользы многих поколений
Создала ладный крой из их числа.

Единое для всех устройство
Ввели на западный манер.
Утихло было беспокойство,
Идущее из местных сфер.

Все областные учрежденья
Несли в себе сословную печать.
С дворян сняты ограниченья.
Их жизнь – сплошная благодать.

Теперь на месте дворянин —
И суд, и главный предводитель.
В имении своем он – господин,
А в городе – руководитель.

И в подтверждение тому
Получит грамоту дворянство.
Теперь дворяне – голова всему.
И им народ отдали в рабство.

Как горек вкус крестьянской доли!
Судьба несправедлива и трудна
Томимых в крепостной неволе
Душ подневольного труда.

Бесправный, лично не свободный
Крестьянин стал инвентарем.
Скарбу хозяйскому подобный,
Брошен один в несчастии своем.

Душой владея по закону,
Помещик предоставлен сам себе.
Он не обязан служить трону.
Вверяет сам себя своей судьбе.

И разливались по стране волненья
Униженных без просвета судьбой.
И потеряв надежду примиренья,
Крестьянский мир идет войной.

Донской казак Емеля Пугачев
На Яике провозгласил себя царем.
Призвать к оружию народ готов,
Отмстить дворянам праведным огнем.

Вбирая силы праведного возмущенья,
Восстанье вспыхнуло войной.
Урал, Поволжье требуют отмщенья
За муки тяжести земной.

И только регулярным войском
Сей бунт удалось погасить.
Сопротивленье было стойким.
Но армию никак не победить.

Подавлен бунт, пронесшийся войной.
Захвачен Пугачев и многие вожди.
Правительство карательной волной
Накрыло все места, где были бунтари.

Плывут, пугая, на реках плоты
С висельниками иль глаголи.
Кары масштабны и круты,
Не виданные никогда дотоле.

Дотошно следствие вели.
Всех главарей казнили.
А Пугачева в клетке привезли.
В Москве главу ему и отрубили.

* * *

Лишенный прав и загнанный народ,
В веках томимый крепостной неволей,
Напрасно ждал, когда придет черед
Вкусить и насладиться лучшей долей.

Он замолчал. Не слышен глас его
На вольной ниве русского простора.
Ведь он отдал стране себя всего.
Но рабство жжет клеймом позора.
Пронизанные крепостным засильем,
Менялись нравы общества и мысль.
И зараженное бездельем и всесильем
Дворянство охватила леность и корысть.

Бесплатный труд – залог безделья.
Зачем пути развития искать?
Праздник в разгаре, а похмелья,
Глядишь, удастся избежать.

Неинтересно сельское хозяйство.
Зачем? Все достается задарма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.