Виктория Волкова
Белый шум

Белый шум – специально сгенерированные звуки, помогающие уснуть. Гул падающего водопада, шорох в колонках или шум дождя. А еще ложь самых близких людей – такая убаюкивающая и изощренная – обволакивает и успокаивает, помогает жить среди иллюзий. Пока не настанет время узнать правду.

Глава 1

Где-то настойчиво трезвонил мобильник, раздражая дежурной мелодией.

– Твою мать, Милка, возьми трубку, – обращаясь к сестре, пробормотал себе под нос Владислав Казаринов, не желая выныривать из сладкой дремы, пожалуй, первой за последний месяц.

– Я сплю, – буркнул он, когда понял, что пиликает его собственный телефон. – Идите лесом!

Но настойчивая трель не умолкала, а потянуться за трубкой и сбросить звонок казалось невыносимым. Да и двигаться лишний раз не хотелось. Даже голову приподнять.

Глухое раздражение сменилось злостью. Казаринов нащупал сотовый, валявшийся на полу, и попытался отключить звук. Безрезультатно.

– Кто же это у нас такой настырный? – недобро хмыкнул Влад и, открыв только один глаз, подслеповато уставился в экран. А там высветилось лишь имя. «Лиза». Казаринов разлепил второй глаз и изумленно глянул в смартфон.

«Не может быть», – усмехнулся про себя, прекрасно зная, что Лиза никогда не позвонит без надобности. Тем более сегодня, в день его рождения. За долгие годы отношений в формате «безответная любовь» Влад научился разбираться в Лизкиных интонациях. Томно-воркующие явно говорили о недостатке финансов или о покупке какой-нибудь безделицы, на которую тратить собственные средства жалко, наивные со всхлипом – типа «пожалейте бедную девочку» – о любой услуге, требующейся незамедлительно. Имелась еще в арсенале интонация «как ты меня достал», но она использовалась абонентом, только когда звонил сам Влад. И каждый раз, естественно, не вовремя. Иногда он думал, как разорвать эту порочную связь. Раз и навсегда избавиться от женщины, в своих корыстных интересах использующей его сердечную привязанность, ставшую патологической. Нет, Казаринов давным-давно отбросил любые затеи покорить эту холодную стерву, но навсегда исключить ее из своей жизни не смог, или не захотел.

Он нехотя покосился на вопящий «самсунг», с экрана которого улыбалась веселая Лизка, и уже собрался отключить звук пиликающей мобилки, как рука сама потянулась к телефону и нажала на кнопку вызова.

– Да, Лиза, – устало вздохнул Казаринов. На другом конце связи всхлипнули и истерично закричали:

– Когда?! Когда ты, наконец, оставишь меня в покое?!

– Вроде это ты мне звонишь, нет? – попытался остановить поток упреков Влад и, потерев свободной рукой переносицу, строго добавил: – Что случилось?

– Я уже не могу, Влад, – раздраженно бросила Лиза. – Мы расстались пять лет назад, я замужем. Пожалуйста, попроси свою сестру отстать от меня.

– Что?! – рявкнул Казаринов, резко садясь на постели. – Что ты несешь?! Какую сестру?

– А у тебя их что, тысяча? – ядовито осведомилась Лиза и уточнила поспешно: – Кристину, естественно!

– Она умерла месяц назад, – холодно отрезал Казаринов, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. – Поэтому тебе лучше прекратить свои инсинуации. Или переключиться на кого-нибудь другого.

– Как? – изумленно выдохнула Лизавета. – Как – умерла?

– Машина сбила, – устало бросил Влад, чувствуя, как немного притупившаяся боль утраты с новой силой захлестывает его. – Скончалась по дороге в больницу.

– Я ничего не знала, – пробормотала Лиза и не нашла ничего лучше, как отключиться.

Казаринов криво усмехнулся, глянув в погасший экран.

«Когда снова что-нибудь понадобится, соврет, что связь прервалась. А она звонила – звонила…»

Он потер виски, словно предупреждая подступающую головную боль, и невидящим взглядом обвел комнату. Хотя, честно говоря, тут и рассматривать было нечего. Каждый предмет знаком, каждый угол известен. Именно здесь, в старом родительском доме, он всегда находил прибежище.

Влад закрыл глаза, попробовал успокоиться, не получилось. Слишком свежа еще рана, да и Лизка разбередила ее неожиданно. На ватных ногах он прошел в ванную и, ополоснув лицо холодной водой, уставился в зеркало, откуда на него устало смотрел небритый тип с длинными спутанными патлами и презрительным взглядом.

«Морда помятая, глаза потухшие, – вынес вердикт Казаринов. И повертев головой в разные стороны, подумал раздраженно: – Чем я Лизке не угодил? Не урод вроде. Говорят, на актера похож. Этого… как его… на Джеральда Батлера в молодости. Деньги зарабатывать умею. В постели тоже не последний профан. Так что же тебе не хватало, Лизетта?»

Нет, все начиналось, как в романе про любовь. И сам Казаринов впервые в жизни чувствовал, как в груди от обожания колотится сердце, да и у Лизки глаза горели. Он еще тогда отбил ее у какого-то престарелого поклонника и готов был весь мир бросить к ногам любимой. И бросил! Две недели они провели на яхте невдалеке от Лазурного берега, затем неделю в Милане. Нет, его бы самого устроили палатка и горы. Но не предлагать же тонкой и хрупкой девушке вместо отдыха тяготы жизни? Когда и что пошло не так? Но сколько бы Влад ни задумывался, никак не мог уловить именно тот момент, когда Елизавета отвергла его, превратившись в недоступную мегеру.

«Может, здесь и кроется истина? – хмыкнул про себя Казаринов. – Обычно бабы на шею вешаются, а эта приманила в свой личный рай, а потом скинула с небес на землю, слишком яростно порвав отношения. Но как бы то ни было, – скривился он, все еще разглядывая себя. – Насильно мил не будешь. Пора и Лизкин телефон заносить в черный список. Хватит себя изводить!»

Казаринов вернулся в свою комнату и, плюхнувшись на постель, снова попытался заснуть.

– Не приходи в мои сны, Лизка, – недовольно пробурчал он. Но стоило смежить веки, как на смену великой любви пришла другая девица. Из серии – проходной вариант. Таких у Казаринова было множество. Встретиться один раз и забыть. Но эта… Элла, кажется … вынырнула из небытия и принялась танцевать, превращая дневной спокойный сон в эротический. Девица крутила бедрами в такт музыке, прижималась к шесту. В тонкой короткой майке колыхалась высокая грудь… И Казаринову захотелось протянуть руку, намотать на палец тонкую прядь каштановых волос, а потом…

Владислав проснулся, понимая, что еще немного – и придется бежать под холодный душ. А в доме, между прочим, дети! Он прислушался к звукам, доносящимся с первого этажа. Вроде все там. Он тяжело вздохнул и, шлепая босыми ногами, спустился вниз.

На кухне Мила и дети пили чай. В мойке валялась оставшаяся после обеда посуда. Хоть и траур, а день рождения дядюшки Влада отмечали запеченным мясом, салатом оливье и бутылочкой Кьянти.

От вида немытой посуды Казаринов поморщился. Но упрекать сестру не стал.

– Ты что? – насторожилась она. – Может, таблетку дать?

Казаринов всмотрелся в взволнованное лицо: синяки под глазами и впалые щеки. Потом перевел взгляд на выбившуюся прядь седых волос.

«Сколько же ей пришлось пережить! – мысленно вздохнул он. – Сначала выхаживала отца, потом разводилась с мужем, бросившим ее с двумя детьми. А теперь вот и Кристинка… навсегда оставила шрамы на сердце».

Влад присел к столу, хлебнул из кружки старшего племянника остывший чай.

«Хорошо хоть у меня достанет времени и сил помогать», – подумал он и весело предложил:

– А давайте в крокодила играть или в мафию?!

К концу вечера немного отпустило. От детского азарта и смеха, да и при Милке не хотелось показывать свою скорбь. Наоборот, Владу пришло в голову хоть немного растормошить сестру, отвлечь ее от тяжких думок.

Расходились поздно. И Казаринов, плюхнувшись на диван, сразу отбыл в царство Морфея. А утром его разбудил звонок хозяйки квартиры, где последний год жила Кристина.

– Вы когда вещи вывезете? – осведомилась она, не здороваясь. – Выезжайте или платите за месяц вперед.

Можно было и заплатить, только бы не вторгаться в Кристинкино жилище, не перебирать ее вещи, россыпью валявшиеся на полках. Но так долго продолжаться просто не могло. Или купить эту дурацкую квартиру и оставить все как есть?

– Квартира не продается, Владислав Алексеевич, – с сожалением заметила хозяйка. – Постарайтесь до субботы все вывезти.

– Конечно-конечно, – заверил Казаринов, немало удивившись, что ляпнул вслух про покупку квартиры.

Вывозить вещи решили вдвоем с Людмилой. Она споро закидывала в сумки Кристинкины тряпки, молниеносно сортируя, что отнести в церковь, а что продать через «Авито».

Владу выпала обязанность собрать до кучи бумаги и документы. Он отложил в сторону папку с аккуратно подшитыми официальными письмами и одним движением сгреб в картонную коробку несколько цветастых ежедневников и блокнотов.

Отряхнув руки от пыли, Казаринов вышел на балкон, нервно закурил, глубоко затягиваясь. Успокоиться не получилось. Он попробовал отрешиться от невыносимой утраты, решив обдумать насущные производственные вопросы или новые идеи для съемок. Но какие проблемы у фотографа? Фон не тот? Или тень легла на лицо заказчика? Так с фотошопом все поправимо. А с новейшей фототехникой тем более. А уж про реквизит и говорить нечего.

Влад оглянулся по сторонам, надеясь зацепиться взглядом хоть за что-то привлекательное. Но кругом стояли серые невзрачные пятиэтажки, вдалеке виднелись облупленные крыши металлических гаражей, а дворы все равно ломились от припаркованных автомобилей.

Он закрыл глаза, пытаясь понять, что произошло. Почему Кристина, молодая строптивая, в свои неполные тридцать в один момент распрощалась с жизнью? И почему водителя-убийцу до сих пор не нашли? И сколько Казаринов ни думал, ответов не находил. Постепенно мысли перетекли на свое никчемное житье-бытье. Нет, со стороны все казалось идеальным даже на фоне нынешних трагических событий. Собственная арт-студия, где трудятся лучшие фотографы и дизайнеры города. Да и он сам – Владислав Казаринов – лауреат и победитель всевозможных конкурсов. Дипломами хоть туалет обклеивай или лестничную площадку. Но и без бумажек этих понятно, что его фирменный взгляд через объектив, сумевший остановить мгновение чуть под другим ракурсом, дорого стоит. Секунда до или после, но получается поймать эмоции на самом пике, запечатлеть заснеженную избушку, будто в сказке обсыпанную искрящимся снегом, мимоходом щелкнуть сценку в парке и получить шедевры. Старик в инвалидном кресле, сжимающий руку внучки в день ее свадьбы. Глубокие морщины, слезы в глазах и руки труженика, в которых покоится тонкая ладонь принцессы. На пальце мерцает крупный бриллиант, а ровная красивая спина утянута кружевным корсажем. Все. Ничего лишнего. Нужно вовремя считать эмоции. От таких кадров Казаринов чувствовал драйв, да и от своего «Кэнона Марк 4» тоже. Хотя, если по чесноку, то самым своим любимым фотоаппаратом Влад считал старенький «Зенит». И фотографировать на пленку интереснее. Честнее, что ли…

Казаринов поморщился, вспоминая, что все выходные придется работать. Но ценник любой фотосъемки с его участием непременно возрастал в два раза. И глупо было бы упустить возможность выйти в «поле». Пусть не на весь день, а нащелкать штук двести фоток до начала банкета. Только детские фотосессии Влад не любил. Считал пошлым растрачивать свой талант и время на маленьких сопляков и их сумасшедших мамаш. Нет, естественно, никакой фобией Казаринов не страдал и с удовольствием фотографировал племянников и сестер. А иногда удавалось запечатлеть и маму с внуками. Он снова закурил. Мама после смерти Кристины даже вставать перестала. Казаринов почувствовал, как его прошиб озноб. То ли нервное, то ли замерз…

Влад поспешил обратно в квартиру. Но стоило только сделать шаг, как раздался приглушенный вскрик, и что-то тяжелое грохнулось на пол. Он метнулся в спальню и опешил.

Бледная словно полотно, сестра прижимала ладони к пунцовым щекам, а на полу валялась картонная коробка, неуклюже упавшая с верхней полки и растерявшая все свое содержимое.

Ботфорты на огромных каблуках, кожаные юбки и лифы, сетчатые чулки, змеями расползшиеся по комнате, какое-то откровенное белье, усыпанное стразами…

– Она занималась проституцией? – в ужасе выдохнула Мила, прижимая пухлую ладонь ко рту. – Какой позор!

– Мертвые сраму не имут, – пробурчал Влад, сжимая сестру в объятиях. – Перестань, Милка. – Он провел ладонью по вытравленной перекисью голове и добавил беззаботно: – Может, для маскарада покупала или с Вадимом до развода дурачились.

– Ага, – раздраженно хмыкнула сестра. – Там только сапог три пары. Какие тематические игры? Шутишь, что ли?

– Я ни за что не поверю, – осадил сестру Казаринов.

– А тебя никто и не просит, – желчно бросила Мила и принялась запихивать в коробку крамольные тряпки. Она старалась не смотреть на брата и беспрестанно повторяла: «Какой позор! Ужас, какой позор!»

– Я разберусь, Мила, – рыкнул Влад и быстро ретировался на кухню. – Кристинка ни за что не стала бы продавать себя. Да и зачем? Ей на жизнь хватало.

– Может, поэтому и хватало, – прошипела сестра. – Слишком много зарабатывала и швыряла деньги на ветер. Вспомни ее дорогие подарки. Ясное дело, легко доставалось.

– У нее была востребованная специальность и хорошая работа. А панель – это ад кромешный…

– Тебе виднее, – цыкнула Мила и, уперев руки в боки, воскликнула – Что теперь с этим барахлом делать? В дом везти точно нельзя!

– В офисе спрячу, – рыкнул Влад. – Здесь не бросим.

Милка нервно передернула плечами:

– Делай что хочешь!

Казаринов кивнул и закинул ящик в машину, сам не понимая до конца, почему не оставил у близлежащей мусорки реквизит для кордебалета.

Глава 2

Следующим утром, наскоро нацепив черную водолазку, такие же широкие штаны и куртку, Казаринов отправился снимать свадьбу. Элитное заведение, небольшой зал с камином намекали на камерность мероприятия. Как и любой мастер с именем, Влад уже давно не встречался с клиентами заранее. Для этого в штате существовали помощницы и ассистенты. Он любил ощущать себя сторонним наблюдателем, ловцом эмоций. Их пожирателем, если хотите. А для этого требовалось соблюдать отстраненность, и знакомство с парой стало бы помехой в охоте.

Казаринов в ожидании молодых слонялся по загородному клубу. Провел пальцами по пышущим жаром изразцам камина, еще раз полюбовался их незатейливым, но колдовским узором. А затем вышел на террасу и уставился невидящим взором на затянутый пленкой водоем и перевернутые скамейки. Казаринов мысленно усмехнулся, жалея, что сейчас ноябрь и никто из гостей не плюхнется сдуру в бассейн. Он вгляделся в полупустые кроны, трясущиеся от порывов ветра.

«Кристинка этого ничего уже не увидит», – подумал грустно и, заметив оживление на улице, уже собрался начать «охоту» с «Кэноном» наперевес. Сзади послышалось движение и кто-то, откашлявшись, позвал:

– Владислав Алексеевич?

Казаринову почудилось, что его зовет ассистент Юра. Но обернувшись, он наткнулся взглядом на незнакомца в элегантном костюме.

– Мы знакомы? – холодно осведомился Казаринов.

Мужчина улыбнулся. Но лишь на миг Владу показался в деланной любезной улыбке хищный оскал. И тут же собеседник стал неприятен. Казаринов глянул ему за плечо. Трюк, отработанный годами, намекал на занятость и нехватку времени.

– Молодые еще подъезжают, – понял намек собеседник. – Я вас долго не задержу.

Казаринов откинул назад вьющиеся волосы и уставился на мужика, как удав на кролика.

– В чем дело? – пробасил он, собираясь пройти мимо.

– Вы же родной брат Кристины Булатовой?

Влад замер, инстинктивно сжимая кулаки. И чтобы не довести себя до греха, сунул руки в карманы штанов.

– Да, – кивнул нехотя, ожидая продолжения разговора.

– Видите ли, Кристи заняла у меня сто тысяч. Обещала вернуть до конца года. Я надеюсь, что вы, как ее наследник…

– Формально никакого наследства нет, – пробормотал Казаринов. – Но сумма небольшая, и, если есть подтверждающие документы, я рассчитаюсь. А сейчас простите, должен идти…

– Мои поздравления, – глумливо хмыкнул незнакомец.

– Не понял, – ощерился Казаринов.

– Рад, что ваше дело процветает, – усмехнулся мужчина. – Сто тысяч евро по нынешним временам…

– Что? – опешил Казаринов. – Я думал, что речь идет о рублях.

– Очень сожалею, – развел руками свадебный гость.

– Тогда тем более нужны документы. Желательно нотариально заверенные.

– Все оформлено должным образом, – кивнул незнакомец. – Где и когда мы можем встретиться?

– В понедельник у меня в офисе, – рыкнул Влад, протягивая визитку. – В двенадцать часов дня.

Он не помнил, как отснял свадьбу. Кто-то орал «Горько!», кто-то постоянно лез в кадр. Казаринову вообще чудилось, что он попал на шабаш к ведьмам и вурдалакам. Ни одного человеческого лица. Сплошные упыри и кикиморы.

За все время съемок Влад так и не смог избавиться от мысленного разговора с Кристиной:

«Для чего тебе потребовалось столько денег? И почему ты не обратилась ко мне?»

Но сколько ни вопрошай, ответа не последовало, да и глупо было бы его ждать.

Заехав «с полей» в офис, Казаринов по заведенному протоколу потребовал выложить в общую папку все, отснятое во официальной части. Каждый из работавших на сегодняшнем торжестве фотографов, да и он сам, сбрасывали материал в отдельные папки. А потом все вместе просматривали тысячи фоток, в надежде найти ту самую заветную сотню.

Парни, уже смотавшись за пивом и закусками, расселись в переговорной, в предвкушении разбора полетов и комментариев шефа. Иногда едких, иногда веселых, но всегда в самую точку.

Но сегодня Казаринов молчал. Он с ленцой потягивал безалкогольное пиво из банки и заедал его обсыпанными специями ломтиками кальмара.

– Ну как? – не вытерпела помощница Леночка, когда содержимое последней папки приблизилось к концу. – Что выберем, Владислав Алексеевич?

– Все шлак, – пробурчал недовольно Казаринов, включая паузу. – У вас, у меня. – Он обернулся к Леночке и бросил небрежно: – Клиент у нас всеядный или мозгоклюйный?

– И то, и другое, – печально хмыкнула Лена и добавила смешным голосом Винни-Пуха: – И можно без хлеба!

– Тогда придется тщательно выбирать, – потер разболевшийся затылок Казаринов и махнул рукой в сторону экрана. – Хотя… давайте досмотрим до конца.

Влад понимал, что все плохо. Но даже не догадывался, что хуже некуда, когда мелькнула фотка целующихся на террасе гостей. Гражданин «Сто тысяч евро» и какая-то брюнетка.

– Правилами запрещается снимать гостей в интимной обстановке, – рыкнул Казаринов. – Этот перец с женой приперся, а целуется с другой. Вы представляете, какой скандал нам предстоит, если вдруг кто-то наткнется на этот кадр?

– Да ладно, – скривился Ромка, близкий друг и заместитель. – Ты уверен, что он с другой пришел?

– Естественно, – отмахнулся Казаринов. – Я запомнил его жену. Жирная блондинка. А тут он с брюнеткой. Тоже толстой.

– Такой тип женщин нравится, – пробурчала Лена и напомнила старую шутку про фломастеры.

– Интересно, кто он вообще такой? – подумал вслух Казаринов, лихорадочно размышляя, пригодится или нет компромат.

– Известный в городе адвокат. Померанцев, – заметил Валера. – Его специально приглашают, когда дело заведомо проигрышное. Как специалист, он никакой. А вот «решала» знатный.

– А ты откуда знаешь?

– Мы же после аварии со страховой судились. Никаких шансов не было, пока на Павлика не вышли.

– Какого еще Павлика? – нетерпеливо уточнил Казаринов.

– Адвокат этот – Павел Померанцев.

– А-а, – устало протянул Влад, понимая, что наверняка все документы окажутся в идеальном порядке.

Если положить руку на сердце, Казаринов не собирался выплачивать такие сумасшедшие деньги, полностью не разобравшись в мутной истории.

«Начинаем викторину «Что? Где? Когда?», – хмыкнул он про себя. – Может, тогда пойму, кто и за что поквитался с Кристиной?»

– Я пока ничего не решил, – бросил он, вставая из-за стола. – Лена, скопируй мне весь этот хлам в облако. Дома сам посмотрю.

Дорогой на ум пришла присказка деда «Если не вникнешь, то и влипнешь».

«Для меня все эти юридические тонкости – пустой звук, – с отчаянием подумал Казаринов и аж по рулю стукнул от бессилия. – Придет ко мне этот Померанцев, а я ни в зуб ногой!»

Влад остановил ЛендКрузер на близлежащей парковке и принялся рыться в телефоне.

Нет, среди его клиентов юристов водилось превеликое множество, но такого, чтобы не обманул, не перекинулся бы на сторону врага за пару медных грошиков, сыскать оказалось трудно. Казаринов, листая список контактов, даже засомневался, сохранился ли нужный номер именно в этом новом «самсунге». Или придется дома искать старый аппарат, а в нем заветный номерок. Контакт, как и следовало ожидать, нашелся в самом конце списка. Влад, несмотря на поздний час и вечер выходного дня, без сомнения ткнул в кнопку дозвона и, когда знакомый голос нехотя пробормотал:

– Да…

Казаринов, вспомнив старое прозвище, поздоровался:

– Аве, Цезарь!

– Привет, Владик, – хохотнули в трубку. – Что-то случилось?

– Кажется, мне нужна твоя помощь как адвоката, – неуверенно пробормотал Казаринов.

– До понедельника не терпит? – осторожно поинтересовался Денис Цесаркин, старый друг и одноклассник.

– Не знаю, Дёнь, – искренне признался Казаринов. – Но если сегодня занят, давай завтра…

– С ума сошел? – изумился Цесаркин. – Сейчас и приезжай. Адрес знаешь?

– Большой Дом на Московской? – уточнил Казаринов, вспоминая, как без малого пару лет назад лично приезжал к Деньке и его невесте договариваться о свадебной фотосессии. Конечно, его ребята отработали там по полной программе, а самому Казаринову та фотосъемка показалась сплошным праздником. Во-первых, от искр, мелькавших между женихом и невестой, хотелось прикурить; во-вторых, Владу запомнились гости и родственники, так трогательно и искренне желавшие молодоженам счастья. А еще лица. Благородные и простые одновременно. Никакой фальши и показухи.

– Нет, – хмыкнул Цесаркин. – Тарнаус, улица Детская, дом двадцать.

– Ты живешь на Детской улице? – прыснул Казаринов.

– Не нравится, приезжай в офис, – философски заметил Денис.

– Не надейся, – парировал Влад и уже через двадцать минут припарковал джип около высоких ворот.

– Долго искал? – хохотнул Цезарь, сжимая друга в объятия. – Наш дом – самый высокий в городе.

– Ну не самый, – хмыкнула Нина, жена Дениса. – Девятиэтажки выше.

Казаринов уставился на чудесную пару. Они стояли рядом и подначивали друг друга. Нина – без грамма косметики в простом платье и Денис в холщовых штанах и белой майке.

На руках у Нины восседал розовощекий кудрявый пупс и внимательно разглядывал гостя огромными зелеными глазами.

– Это Катерина Денисовна, – гордо представил Цесаркин.

На долю секунды Владислав почувствовал укол зависти. Но тут же отпустило.

«Семья, дети – помеха творчеству. Вдохновение иссякнет сразу же. Да оно и немудрено. Каждый день похож на предыдущий. Кто-то хочет есть, кто-то на горшок. Плавали, знаем. Хватает племянников и сестры с их проблемами и запросами. Но тут хочешь – дал, а когда своя семья – это обязанность. И обуза. Похожие, кстати, слова!»

– Ты что застыл как изваяние? – улыбаясь поинтересовался Цесаркин и повел гостя в свой кабинет в глубине дома.

– Сделай нам чаю, Нинуль, – попросил он мимоходом.

– Я не хочу, – тут же заверил Казаринов, не желая стеснять и даже испытывая некое угрызение совести, что грязными лапами вперся в обитель счастья и радости.

– Тогда потом, – постановил Денис и шагнул в просторную комнату, украшенную декоративными тарелками, изображающими охоту и дичь.

– Нина рисовала, – махнул в сторону стены Цесаркин. – У нее талант.

Казаринов не отказал себе. Подошел к стене и тщательно рассмотрел каждую тарелку.

– Действительно, талант, – согласился он и, плюхнувшись в кресло, без всяких вводных передал разговор с Померанцевым.

– А-а, ПоПа! – понимающе хмыкнул Цесаркин. – Известный тип.

– Почему попа? – не понял Влад.

– Померанцев Павел, – объяснил Денис. – Полный профан в юриспруденции. Зато махинатор знатный! Пару раз его ловили на фальсификации документов и неоднократно на изъятии доказательств из дела. Та еще мразь, – поморщился Цесаркин и добавил негодуя: – Зря ты ему встречу в офисе назначил. Подбросит наркоту, а потом сам же засвидетельствует. Подлая личность…

– И что же мне делать? Отменить встречу? Так я и телефона его не знаю.

– Отменять ничего не надо, – отмахнулся Денис и, задумчиво глянув на тарелку с зубром, искусно выписанным женой, потянулся за сотовым. Быстро пощелкал по экрану и, когда ответили, холодно бросил в трубку:

– Хочешь взять Попу за попу, Геннадий Палыч?

Деловитый бас что-то пророкотал в ответ, и, положив трубку, Денис радостно ударил кулаком по мягкому подлокотнику кресла.

– Обычно у таких людей, как Померанцев, врагов выше головы. Один такой хороший человек – наш друг. В понедельник он к тебе подъехать не сможет. Отдыхает с семьей за городом, а вот на следующей неделе полностью займется проблемой.

– А ты? – изумился Влад. – Я-то думал, ты поможешь…

– Я вообще-то по корпоративному праву, – печально развел руками Цесаркин. – А тут больше уголовным попахивает. И в нашем городе только один профи, до сих пор умудряющийся ставить Померанцева на место. Это известный адвокат Белоусов. Ценник, конечно, у него запредельный. Но он сам предложил тебя консультировать бесплатно. У него личные счеты с Померанцевым.

«Только этого мне не хватало», – мысленно поморщился Владислав, вспоминая дедову поговорку про чубы и холопов. А вслух заметил:

– Надеюсь, что каждый из нас получит гешефт из этой истории.

– Определенно, – заверил Цесаркин и добавил строго – Твое дело сейчас взять у Попы все документы. Ничего ему не обещать и новую встречу не назначать. По сути дела, у нас пять месяцев в запасе. Нужно разобраться, что именно твоя мать, а других наследников первой очереди нет, может унаследовать, и тогда уже решать, станет она вступать в наследство или нет.

– Какое наследство? Шутишь, что ли? – недовольно хмыкнул Казаринов и тут же прикусил язык, понимая, что ошибался. – Часть родительского дома на Кристинку записана плюс автомобиль «Тойота Камри».

– В крайнем случае, – Денис хлопнул его по плечу, – продашь машину, добавишь и расплатишься. Но, сдается мне, там не все так просто. Померанцев способен на любую гадость.

– Ничего не понимаю, – в отчаянии развел руками Влад. – Что этим мошенникам от моей семьи надо?

– Ладно, – Денис решительно встал. – Я в понедельник вместе с тобой встречусь с Померанцевым. А там посмотрим…

– Спасибо, – протянул Владислав.

– Не за что! Лучше пойдем чай пить. Теща сегодня плюшки пекла.

Казаринов вслед за Цесаркиным прошел на кухню, где за большим столом чаевничали Нина и еще какая-то девица. Из-за приглушенного света Влад не сразу понял, кто это.

– Дамы, а мы к вам, – радостно возвестил Денис, мимоходом огладив жену по спине, а потом перевел взгляд на гостью, заметил заплаканные глаза и бросил настороженно: – Ну что опять, Элка?

Девица испуганно заморгала, а потом, узнав Казаринова, неожиданно вздрогнула.

Сомневаться не приходилось. Эллочка – твою мать – подружка невесты на свадьбе Дениса и Нины и по совместительству проходная пассия Влада Казаринова, скрасившая недавний сон бедному фотографу.

– Вы, наверное, знакомы? – выставляя на стол чашки, заметила Нина. – Владислав, Элла…

– Да, виделись мельком, – неохотно пробурчала Элка, сосредоточенно наблюдая, как Нина разливает чай в расписные фарфоровые чашки.

– У вас на свадьбе, – вставил Казаринов и тут же, чтобы не рассиживаться, попросил: – Мне половину, пожалуйста!

А сам подумал, что уже теряет хватку донжуана. Если даже эта серая мышка равнодушно отвернулась, не обратив внимания.

«Старею, – хмыкнул про себя Казаринов. – Может, пора укольчики красоты поделать. А то скоро вообще без баб останусь. – И тут же одернул сам себя: – Ты? Не останешься. Всегда найдутся желающие! Старый конь борозды не портит».

На кухню вбежали собаки. Большая грациозная коричневого окраса и маленькая карманная собачонка. Йорк, кажется. Владислав вспомнил, как недавно сделал потрясающий снимок. Обнаженная девушка с короткой стрижкой держит на руках точно такую собаку. И весь смысл фотографии сводился к масти. Сложное мелирование модели делалось специально под собачий окрас. Создавалось впечатление единого целого. И неважно, что хилая собачонка полностью прикрыла модель, оставив обнаженными только плечи, слегка умащенные маслом. Сама композиция оказалась на редкость прекрасной и эротичной. Казаринов всего лишь на один момент представил на месте модели хозяйку дома и тотчас отогнал дурные мысли. Цесаркина не зря еще в школе прозвали Цезарем. Придет, увидит, победит. А вот печень, почки или зубы наверняка пострадают. Лечись потом.

– Так что случилось, солнце? – поинтересовался Цесаркин у Эллы. – Кто тебя обидел?

– Сбербанк, – насупилась она и тут же продолжила: – Я в инстаграмме наткнулась на опрос. Платный. Отвечаешь на пять вопросов, получаешь деньги. Суммы большие, выплаты реальные.

– Кто-то из знакомых получал? – уточнил Денис.

– Нет, у них на сайте написано, – ухнула Элка. – Вот я и ответила на вопросы, мне причиталось сто девятнадцать тысяч. Они попросили внести обеспечительный взнос, сто шестьдесят один рубль, потом заплатить комиссию, а потом заплатить за аренду транзитного счета.

– И ты перевела эти деньги со своей карты? – пристально глядя на гостью, догадался Цесаркин.

– Ну да! – взвилась Элка. – Только на оплате аренды Сбербанк заблокировал карту. Теперь никаких денег! Вот и пришла посоветоваться. Хочу жалобу написать. Денис, поможешь составить?

– Ты полагаешь, что виноват Сбер? – изумился Денис, а Нина, похлопав подругу по руке, печально заметила:

– Элка, это жулики, ты им просто тысячу рублей подарила.

– Нет, – задохнулась от возмущения Элка. – У них многие деньги получают.

– Так на сайте написано, да? – жалостливо добавил Цесаркин.

– А ты думаешь, это развод? – прошептала Элла.

– Уверен, – кивнул Денис. – Что хоть у тебя спрашивали?

– Любимую марку духов, часов, автомобиля…

– Идиотизм! – сокрушенно заметил Денис. – Элка, ну сама подумай, зачем кому-то платить огромные деньги за ответы на идиотские вопросы? Это все мишура! А цель одна – выманить у тебя деньги. Каждый заплатит тысячу, в полицию не пойдет, а у преступников кругленькая сумма соберется.

– Я – лохушка, вечно на всяких козлов попадаю, – вздохнув, засобиралась к выходу Элка. – Ладно, пойду. Меня дома ждут.

Владу на краткий миг почудилось, что под козлами она намекала на него самого. В душе покоробило. Он вроде никого насильно в койку не тянул, жениться не обещал, так какого лешего его обвинять в своем легкомыслии?

– Я подвезу, – неожиданно для самого себя предложил он.

Но Элла мотнула головой и коротко бросила:

– Спасибо. Меня Джон ждет на улице.

– А что он не зашел? – весело поинтересовался Цесаркин.

– Выйди и сам у него узнай, – слабо хихикнула Элла.

Через большое окно в прихожей Казаринов наблюдал, как она быстрым шагом пересекает двор, привычно отпирает калитку и пропадает в ночи.

– Джон! – послышался Элкин заполошный вскрик. – Пойдем домой!

«Странная деваха, – про себя отметил Влад. – Мало того, что мужик ее около часа на улице ждал, так еще и позвала, как собаку. Хорошо хоть мне на грудь кидаться не стала. Сделала вид, что еле узнала. А то Денис и его жена обижались бы, что пренебрег их подружкой. Объясняй потом, что у меня таких дур и так выше крыши».

Глава 3

Домой Влад не поехал. Требовалось собраться с мыслями и самому в тишине еще раз просмотреть сегодняшнюю фотосъемку. Он позвонил секретарше, в душе надеясь, что она все еще в офисе.

– Лена, дождись меня, – не церемонясь, велел он.

– Я уже уехала, – виновато призналась она и наивным голоском осведомилась: – Вернуться?

– Не стоит, малыш, – великодушно разрешил он и быстро попрощался. – До понедельника.

– Бог с тобой, золотая рыбка, – раздраженно пробурчал Казаринов, спрятав мобильник. – Ну хоть под ногами путаться не станешь.

Кивнув охраннику на входе, он прошел к лифту и, пока ехал на тринадцатый этаж, где размещался офис арт-студии «Верный взгляд», тупо пялился на панель с красной горящей кнопкой. Неожиданно в голову пришла идея сделать фотосессию в стиле ню. И на главную роль пригласить… Он мысленно перебрал всех знакомых моделей, но не смог выбрать ни одну. И тут подсознание подкинуло образ обнаженной Элки. В костюме Евы она прижималась спиной к белой стене с красными разводами и прикрывалась ладонями, растопырив в стороны пальцы с красным маникюром. И губы светились множеством красных огоньков.

Лифт тренькнул, останавливаясь и возвращая пассажира в реальный мир.

«Все-таки я гениален», – хвастливо хмыкнул про себя Влад и, отогнав назойливый образ Элки, постарался запомнить все детали нового проекта.

Через темный кабинет Казаринов сразу прошел в комнату отдыха и, не зажигая светильники, включил ноутбук, а следом и монитор во всю стену. Потом завалился на диван и, задрав ноги на низкую кожаную спинку, начал рассматривать фотографии, иногда увеличивая их в несколько раз и пристально вглядываясь в лица. Сегодняшнее торжество разнообразием не баловало. Влад даже начал терять терпение и винить себя, что просто устал и не желает работать. Потянувшись, он встал и, подойдя к бару, достал початую бутылку виски. Казаринов с удивлением обнаружил, что спиртного в офисе почти не осталось. За последний месяц ему удалось выпить почти все запасы.

«Кристиночка, милая, что же ты наделала, девочка!» – мысленно протянул он, понимая, что за работой и хлопотами боль никуда не делась. Только спряталась ненадолго.

Он глотнул из бутылки виски. Почувствовал, как обожгло горло.

«То, что надо», – подумал он, забирая бутылку с собой на диван. И снова пролистал на экране фотки. Взад-вперед. И так несколько раз.

Череда неискренних лиц и поддельных эмоций удручала, и Казаринов просто потерял терпение и решил наугад выбрать снимки, будто в лотерее.

«Нет, так нельзя», – остановил он сам себя и задумался. Но быстро понял, что не стоило этого делать. Мысленно он опять вернулся к фотосессии в стиле ню. На фоне сизых елок на белой скамье сидела Элка. Бледно-голубой комбидресс и белые чулки создавали ощущение единого целого со всей композицией. Волею своей фантазии Казаринов посадил девушку прямо, широко раздвинул ей ноги, заставляя опереться на носки. Потом подумал, что для большего эротизма не хватает самого главного, и превратил тонкие резинки чулок из белых кружевных в грубые черные. Представив эту изысканную картину, Влад от возбуждения чуть не свалился с дивана.

«Нечего тут ногами сучить», – укорил он то ли сам себя, то ли вездесущую Элку из собственных фантазий. И тут ему пришла в голову невероятная мысль: посмотреть фотки со свадьбы Цесаркина, глотнуть хоть немножечко романтики. Только из любви к искусству и для чистоты эксперимента. Вдохновения ради. Папка в архиве нашлась быстро. И Казаринов, запретив себе грезить о чувственных фотосессиях, решил изучить снимки, каждый из которых можно смело отправлять на конкурс и брать первые места.

– Маленькие шедевры, – пробормотал он и мысленно обругал своих сотрудников. – Могут же оболтусы, когда захотят! Зато сегодня наснимали барахла! И где глаза забыли?

Влад на минуту задумался, тупо листая фотки одну за другой, и внезапно оторопел. Аж пульт выронил.

Опять Элла! Подружка невесты, мать вашу! Нет, она и раньше мелькала на фотографиях. Красивая и гордая, совершенно не похожая на заплаканную дурочку на кухне Цесаркиных, скорее смахивающая на ту диву, не дающую покоя бедному фотографу.

«Теперь-то понятно, почему я на нее клюнул», – про себя усмехнулся Казаринов, впиваясь взглядом в роскошную фигуру и снова прикладываясь к бутылке.

Он решительно закрыл папку и вернулся к созданию нового альбома. Но бесполезно! Злые неискренние лица, оскалы вместо улыбок.

«За такие морды штрафовать надо и вместо фотографов вызвать психиатров, или на худой конец полицию. Хотя такая свадьба вряд ли без драки обошлась».

Казаринов выключил ноутбук, справедливо полагая, что этот замечательный квест «найти и угодить» лучше спихнуть подчиненным. Он потер лоб, размышляя, здесь ему заночевать или все-таки вернуться домой, как взгляд остановился на Кристинкиных коробках. На ватных ногах Влад подошел к ним и наугад вытянул из кучи один из ежедневников. Оказалось, книга благодарности. Именно так и значилось на первой странице. А дальше шел тихий ужас. Кто бы мог подумать, что каждый вечер его циничная и нагловатая сестра благодарила Вселенную за прожитый день. За дурацкие мелочи, на которые остальное население планеты не обращает внимания. За песню Лепса, случайно услышанную в перерыв, за солнечный день и новые туфли. Казаринов лениво пролистал всю тетрадь. Даже за час до гибели Кристина написала несколько фраз: «Спасибо-спасибо, Вселенная, что хранишь мои секреты. Если Леонид узнает, то мне не жить».

– Чушь какая-то, – рыкнул вслух Казаринов. – Трудно представить, что человек пишет всю эту ерунду и в тот же вечер погибает.

И сам оторопел от страшной догадки. Кристина вышла на улицу в девять часов вечера и погибла невдалеке от собственного дома. В соседнем дворе ее сбил автомобиль и скрылся.

– А может, в этом-то и кроется причина ее гибели? – сам у себя поинтересовался Влад и, забрав из коробки все разноцветные блокноты, прошел к рабочему столу и принялся внимательно изучать написанное.

Он отвлекся только на пару минут – заказать пиццу в соседней кафешке и позвонить Милочке. Даже врать ничего не пришлось.

– Много работы, – пожаловался он сестре. – Вернусь завтра. – И осторожно осведомился: – Как там мама?

– Лежит, – уныло сообщила сестра. – Смотрит в одну точку. От еды отказалась.

Казаринов, не сдержавшись, стукнул кулаком и прошипел в трубку:

– Может, пора идти к врачам? Она сама не выкарабкается.

– Давай еще подождем, – пролепетала сестра.

– Хорошо, – пробурчал Влад, хотя на самом деле ему хотелось заорать и настоять на своем.

«Что ждать, Милка? – устало подумалось ему. – Если не принять меры, в очереди на погост мама следующая».

Он тяжело вздохнул, решив завтра же серьезно поговорить с сестрой. Но желание понять, кто такой неведомый Леонид, заставило его вернуться к рукописям младшей сестры.

Что греха таить, Кристинка славилась своим умением давать людям всякие прозвища. Милку, например, звала Вэйкой. Племянника Петьку – морячком Папаем, Алису – младшую племянницу – Сахарком. Но чаще под раздачу попадали посторонние люди. Каждая страница пестрела кличками. Розамунда, Понка, Анаконда, Стрючок. Упоминался и неведомый Леонид. Но не так часто, как остальные.

Снизу позвонил охранник. Привезли пиццу.

Забрав у посыльного коробку, он разложил ее прямо на столе переговоров и, наскоро открыв, запихнул в рот ароматный горячий кусок.

«Кто ж ты такой, Леонид?» – в сердцах подумал Казаринов, жуя восхитительный микс из расплавленного сыра, томатов и салями. Несколько глотков кофе привели его в чувство. Влад вернулся к рабочему столу и, пролистав другой ежедневник, сразу все понял. Каждый из них имел свое предназначение. В сером с фиолетовыми звездами Кристина тщательно записывала все события дня. Оранжевый – книга благодарностей, зеленый – планы и аффирмации, с пальмами – косяки и проблемы.

«И почему один не вела? Зачем сто томов сразу понадобилось?» – проворчал про себя Влад и решил читать все одновременно. За один день в каждой тетради. Получилось! Благодаря сестре он вспоминал некоторые события, иногда улыбался, но чаще утирал слезы.

«Спасибо, Кристиночка, – мысленно поблагодарил он сестру, наткнувшись несколько раз на свое имя и описания событий годичной давности. – Спасибо, что сохранила память о нашей жизни. Многое уходит, словно песок сквозь пальцы, многое забывается, а на что-то просто не обращаешь внимания. Спасибо тебе, сестричка, что не сочла за труд все записать!»

Казаринов в который раз вытер глаза и снова отхлебнул из бутылки. Но не почувствовал вкуса огненного напитка.

«Даже алкоголь не берет», – поморщился он и, отбросив в сторону эмоции, попробовал вникнуть в смысл написанного в поисках любых сведений о таинственном Леониде. Ему даже пришла в голову мысль выписать отдельно все дни, когда упоминается этот человек, и составить таблицу, куда занести и остальных из окружения Кристины. И если не получится самому догадаться, то расспросить друзей и подруг сестры. Уж они-то точно вспомнят, кого так засекретила Кристина. Над тетрадями пришлось корпеть долго. И уже самому себе Влад казался дурачком-архивариусом. Захватив бутылку, он снова вернулся на диван и включил ноутбук и экран, намереваясь посмотреть какой-нибудь фильм и под него заснуть. Но, видимо, виски сделало свое дело, и с пьяных глаз Владислав нажал не на ту кнопку.

– Акела промахнулся, – пробурчал он недовольно и уставился на вынырнувшую из архива фотографию подружки невесты.

– А ты красивая, – пьяно усмехнулся Казаринов. – Я бы вдул! – пробормотал он и провалился в тяжелый и муторный сон. Но внезапно проснулся среди ночи и не сразу сообразил, где находится. Зато с экрана ему улыбалась Элла. Стройная и шикарная. В зеленом обтягивающем платье. С большими круглыми серьгами в ушах.

– Достаточно, – пробормотал Влад, потянувшись за пультом. Волшебная красная кнопка убрала с глаз долой саму Элку, зато подсознание любезно нарисовало ее образ перед взором Казаринова.

– Вот же навязалась, – хмыкнул он, глядя в потолок.

«Нужно завтра прошерстить все файлы в Кристинкином компе, – насильно отвлекаясь от назойливых мыслей, самому себе напомнил Казаринов и тут же, вспомнив заплаканное личико Эллы, подумал: – Наивная лохушка. Что-то твой хахаль мало заботится о тебе». И обругал сам себя за дурацкие мысли.

«Наверное, в виски ослиную мочу добавляют, – решил он. – Иначе почему в голову лезет всякая чушь. И вместо того, чтобы искать подозрительного мужика, угрожавшего сестре, я постоянно думаю о посторонней бабе. Ну переспали разок, что с того? У каждого своя жизнь. Мне – заниматься делами семьи и искать возможного убийцу сестры, а Эллочке – кувыркаться в постели с любовником. Джон! Твою мать…»

Влад, почувствовал, как задыхается от злости.

– Джон…

Пришлось усилием воли взять себя в руки.

– Тебе то что? – у самого себя строго осведомился Казаринов, поднявшись с дивана. Подойдя к зеркалу, он уставился на небритый подбородок и взлохмаченные патлы и кривляясь повторил:

– Джон…

Потом, наскоро умывшись, загрузил в кофемашину зерновой кофе, а в микроволновке согрел остатки пиццы. Со всей нехитрой снедью он вернулся к рабочему столу и, жуя полусухой кусок пиццы и запивая его горячим капучино, уставился на экран, где виднелась набранная в экселе небольшая табличка.

– Хоть и пьяный, но задачку решил трезво, – хмыкнул Казаринов, изучая немногочисленные данные.

Чаще всего речь шла о некой Розамунде. Влад вспомнил, что это имя встречалось в отложенном в сторону блокноте с планами. А там, если вчитаться, творилось безумие. Каждая страница сияла от золотых и серебряных маркеров. Плюс наклеечки и блестки!

– Что же ты творила, Кристинка? – хмыкнул Казаринов. – К чему эти воззвания и лозунги?

«Команда Анаконды! Мы лучшие! Розамунда, Понка, Бэнкси, вы мои няшки! Горжусь вами!»

Влад, откинув ежедневник в сторону, потер лоб и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Ясное дело, что разобраться в этом безумии он не сможет, иначе сам чокнется.

– Наверное, нужно нанять детектива и передать ему все эти «секретные» материалы, – пробормотал Казаринов. Но тут же ощутил волну стыда. – Как такую белиберду показать постороннему человеку! Придется самому разыскать этих Розамунд и Понок, – хмыкнул он под нос и отправился спать. Алкогольные пары давно испарились, и Владу казалось, что уснуть до утра не получится. Но стоило только закрыть глаза, как снова появилась Элла и закружилась в экзотическом танце. Манящем и волнующем.

– Джон, – позвала Элка у самого крыльца. – Ты в дом заходить собираешься? Я сейчас дверь запру, – пригрозила она.

В ответ послышалось утробное рычание, и черный огромный ротвейлер запрыгнул на крыльцо. Остановился как вкопанный, преданно заглядывая в глаза.

– Домой, Джон, хороший мальчик, – предупредила Элка и сама первой вошла в прихожую. В отдалении слышался бой барабана, чередующийся с игрой на дудке.

Ротвейлер удивленно глянул на хозяйку, словно не понимая, что за оркестр народных инструментов гастролирует у них дома.

«Это все ты виновата, – с укоризной посмотрел он. – Принесла в наш тихий спокойный дом маленького головастика. Он то сам кричит, то его развлекают».

– У Антошки зубы режутся, – заявила Элла, как будто это все объясняло.

Рыкнув, Джон отправился на свою постилку, прекрасно зная, что с появлением в доме крошечного человечка, требовательного и кричащего, ему вход везде, кроме кухни, заказан. Пес улегся и, закрыв глаза, решил пождать, когда милейшая баба Аня перестанет изображать из себя музыканта-универсала и придет на кухню. Тогда можно разжиться колбаской или кусочком сырого мясца. На удивление, ребенок быстро перестал плакать, стоило прийти матери. Но добрая баба Аня на кухню не вышла, и Джон, стащив со стола сырное печенье, проглотил его не жуя, а потом уснул. Он сквозь сон услышал, как на свою половину уходила Элкина мать Анна Федоровна. Встрепенулся и с надеждой глянул на Эллу, державшую на руках ребенка.

– Не проси, Джон, – строго предупредила она. – Антошку разбудишь.

Она прошла в спальню, а пес, набравшись нахальства, потрусил следом.

– Звали тебя сюда, – добродушно фыркнула Элка, укладывая сына рядом с собой.

«Ну и что, как нельзя? Вас охранять надо, – ответил недовольно Джон. – А брать ребенка в кровать тоже не положено!»

– Он проснется и уж тогда никому спать не даст, – отмахнулась Элла и добавила снисходительно: – Ладно, оставайся. Сторожи, Джон!

Обняв сына, Элла вдруг подумала о Владе. Полное ничтожество! Мало того, что после того единственного раза прятался, так и сегодня сделал вид, что еле вспомнил. Она, конечно, от неожиданности выставила себя полной дурой. Но в груди теплилась надежда, что легкомысленный фотограф Владислав через пару минут забудет о ее существовании. Элла попробовала подремать, пока сопящий под боком чудесный ребенок не проснулся и не потребовал доступа к личной молочной кухне, но сон не шел. Она лежала и думала о везении. Нинке повезло с Цесаркиным, однокласснику Мишке Ломакину с талантом, а ей самой – с Антошкой и, конечно, с работой. Хорошего дизайнера найти трудно. Вот и разрешили работать дома. Сейчас сыночек заснет, и она вернется к компьютеру. Творчество… Может, и не такое, как у Нины, но зарабатывать деньги с помощью хобби тоже здорово. А мужчины… Ну в них ли счастье? У каждого свои тараканы и принципы. Или принципиальные тараканы. Не разберешь. Так стоит ли тратить здоровье и нервы?

«Все хорошо, – медленно проговорила она про себя. – Я – счастливый человек! А счастливые люди наслаждаются жизнью, строят планы, созидают. И тут без разницы, новый проект или пирожки на кухне. И как счастливый и самодостаточный человек, я не стану ни за кем бегать и умолять посмотреть в мою сторону. Не стану краснеть, объясняясь, что так произошло! – Элла усмехнулась и одернула сама себя – А что краснеть? Ты хотела ребенка и получила Антошку. А прекрасная мужская особь пусть пасется на других пастбищах. Там же всегда трава зеленее».

Она невольно всхлипнула, вспомнив красивое лицо и крепкий торс Владислава Казаринова.

«Не про твою честь, девушка, – предупредила саму себя чужим противным голосом. – Тебе, кажется, все давно и подробно объяснили. Отхватила себе ребеночка с отличным генофондом, вот и радуйся! – Элла вздохнула и парировала мысленно – А я и радуюсь!»

Малыш заворочался, захныкал сквозь сон. Элла огладила его по широкой спинке и тихонечко запела. На полу встрепенулся Джон и, строго глянув на хозяйку и ее отпрыска, отправился обходить дом. Нет ли чужих?!

«Все правильно, Джонник, – подумала Элка, засыпая. – Чужие нам без надобности!»

Глава 4

Проснувшись утром в офисе, Казаринов первым делом быстро сверстал альбом для вчерашних молодоженов.

«Ребята же не виноваты, что у них такие родственники», – печально подумал он и, вспомнив о подготовке рекламной кампании для известной в городе сети магазинов, несмотря на воскресенье, позвонил ведущему дизайнеру.

– Ольга Сергеевна, презентацию что-то не найду. Вы ее на сервере сохранили? Хочу проверить, – поинтересовался он после вопросов о здоровье и настроении.

В трубке замешкались.

– Ее нет на сервере. Я не выложила, Владислав Алексеевич, – промямлила Ольга.

– Времени не хватило? – добродушно осведомился он. – Скиньте мне на почту, пожалуйста.

– Презентация еще не готова, – забормотала дизайнер. – Леночка сказала, что сроки не окончательные…

– А вам Леночка зарплату платит или все-таки я? – раздраженно бросил Казаринов. – В понедельник в десять приедет заказчик. Я вам настоятельно советую сейчас же приехать в офис и закончить проект.

– Я не могу, Владислав Алексеевич, – взмолилась трубка. – У мужа день рождения… И за один день я точно не управлюсь.

– Всего хорошего, – отчеканил Казаринов и бросил трубку.

Следующей он набрал Лену, свою страстную любовницу и нерадивую секретаршу. Они все перестают выполнять должностные обязанности и считают себя центром вселенной, стоит только взять в койку.

– Приезжай в офис, дорогая, – рыкнул он, не церемонясь.

– Так сегодня выходной, Влади-и-ик, – захихикала она и добавила серьезно: – Не могу, любимый, у меня планы.

– А меня твои планы… – Казаринов вздохнул, пытаясь заменить нецензурный глагол на приличный, – не волнуют.

– Но, Влад, я в салон красоты записалась…

– Владислав Алексеевич, – напомнил он о субординации.

Леночка поперхнулась от неожиданности и сварливо брякнула:

– У меня тоже личная жизнь есть! Я тебе не девочка по вызову!

– Да ну? – усмехнулся Влад и рубанул с плеча: – Вы уволены, Елена Анатольевна. Потрудитесь завтра сдать дела.

– Да где ты такую дуру еще найдешь? – закричали из трубки. – Я – дипломированный делопроизводитель!

– До свидания, – пробурчал он и снова набрал дизайнера.

– Сегодня можете не приезжать, Ольга Сергеевна, – сообщил он взволнованной женщине. – А завтра с утра сразу зайдите в отдел кадров. Нужно написать заявление.

– Какое, Владислав Алексеевич? – охнула женщина. – Может, я дома напишу?

– Прошу уволить меня по собственному желанию, – продиктовал Казаринов. – Мне не нужны нерадивые сотрудники.

– Я пойду в трудовую инспекцию, – пригрозила Ольга. Владислав поморщился, вот если бы она умоляла или расплакалась, он бы ее оштрафовал на кругленькую сумму, но увольнять не стал. А тут… Сомнений не осталось.

– Пожалуйста, – великодушно разрешил он. – У вас два пути. Можно расстаться со мной мирно и получить в расчет годовую премию пропорционально отработанному времени, а можно и встать в позу… Второй вариант я вам не советую.

– Вы мне угрожаете? – насторожилась Ольга.

– Ну какие угрозы? – хохотнул Казаринов. – Так… рекомендации. Надеюсь, вы им внемлете.

Третьим общаться с шефом в это безумное воскресенье выпало системному администратору. Он быстро приехал, включил компьютер уволенного дизайнера и кинул шефу недоделанную презентацию. А потом обзвонил всех своих друзей и сообщил последние новости.

Звонок застал Элку в душе.

– Ну, мать, танцуй, – пропел бывший однокурсник Игорь Чижов. – У нас уволили ведущего дизайнера. Приходи к нам работать!

– К вам, это в «Вырви глаз»? – уточнила Элка, выключив душ и кутаясь в полотенце.

– «Верный глаз», – поправил Игорь. – У нас зарплата классная. Шеф мировой.

– Ага, – хмыкнула Элка. – Наслышана я о вашем Казаринове. Ни за какие коврижки!

– Почему? – удивился Чижов. – Ты же хотела!

– Передумала, – отрезала она и добавила миролюбиво: – Гарик, у меня ребенок маленький. Я по удаленному доступу работаю. А к вам таскаться надо.

– Прости, что побеспокоил, – пробурчал обиженно Чижов. – Даже не знал, что ты замуж вышла и ребенка родила.

– Никуда я не выходила, – брякнула не подумав Элка. – Сейчас это не обязательное условие, Чижик!

Вернувшись домой, Казаринов наскоро поел и попробовал включить Кристинкин комп. Но споткнулся сразу на вводе пароля. Он почесал репу, припоминая любимые словечки сестры, а потом на автомате ввел детское прозвище сестры «Краказябра». Компьютер ожил, давая возможность Владиславу уже влезть в его содержимое. Но, кроме кулинарных рецептов и скачанных книжек по саморазвитию, не нашел ничего.

«Как шпион какой-то!» – разозлился он на погибшую сестру и тут же одернул сам себя. Бросив никчемное дело, Казаринов прошел в комнату матери и уселся на стул рядом, взяв в руку тонкую прохладную ладонь.

– Мам, надо покушать, – попросил он, моля, чтобы она ответила. Мать лежала не шелохнувшись, но Влад точно знал, что она не спит. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, но бескровные губы сжались упрямо. Окрашенные в черный цвет волосы отросли за месяц, и в проборе стали видны седые корни, а ногти на руках, покрытые мудреным несмывающимся лаком, отросли и походили на когти неведомой птицы. Казаринов точно не знал, бывают ли птицы с бордовыми ногтями, но вид матери его ужасал. Хотелось схватить ее и трясти, трясти, лишь бы только она очнулась от лютого горя и попробовала жить дальше.

– Милочка рассказала, – чуть слышно прошелестела мать. – Про мою Кристину.

– Все не так, мамулечка, – заверил Казаринов, проклиная в душе старшую сестру. – Это Милке так показалось. Я уже выясняю, как к Кристинке попали эти вещи. Не переживай, пожалуйста!

– Спасибо тебе, Владушка, – прохрипела мать. – Ты моя опора. Не дай осквернить имя сестры.

– Ни за что, – мотнул головой Казаринов.

– И на Милочку не сердись. Она добрая, не может скрытничать. Я уйду, ты помогай им.

– Я и так помогаю, – пробубнил Влад. – Мама, пожалуйста, поешь! Ты же сильная и нас этому учила. Хочешь, я принесу? Мила суп куриный сварила. Очень вкусный. Хоть пару ложечек, – попросил он.

Мать кивнула.

– Только чуть-чуть, сыночек, – прошептала она.

Казаринов мигом смотался на кухню и вернулся обратно с подносом. Суп, пара вареных яиц и детское фруктовое пюре.

– Ваш ужин, мадам, – через силу улыбнулся он и поднес ложку к губам матери. Та, уступив напору, нехотя ела, старательно пережевывая пищу. Медленно, очень медленно. Но Влад не торопил. Он обдумывал, как все-таки найти хоть кого-нибудь из этой дурацкой компании: Розамунду, Понку, а лучше самого Леонида.

«Пора нанимать детектива, – мысленно решил он. – Самому точно не разобраться. Пироги все-таки должен печь кондитер», – хмыкнул он про себя и задумался, какие доводы привести заказчику и что у него потребовать, дабы продлить сроки и не ударить в грязь лицом.

Презентация никуда не годилась. Слишком избито и тривиально! Нужно все переделать и как можно быстрее найти другого дизайнера, желательно переманить кого-нибудь от конкурентов. Кто там сейчас в тренде?

Покормив мать и дождавшись, когда она задремлет, Казаринов вышел на кухню и махнул сестре, буравившей его тревожным взглядом.

– Все поела и спит, – отрапортовал он и внезапно поинтересовался – Мила, а кто такой Леонид?

– Кто это? – уточнила, вздрогнув, сестра.

– Кристинкин знакомый, – невзначай заметил Влад.

– Никогда о таком не слышала. Имя редкое, – передернула плечами сестра и принялась мыть посуду. Потом завозилась, расставляя чашки.

– Милка, – позвал Казаринов. – А ты на работу выйти не желаешь? Вроде пора. Алисе уже пять.

– Да кто меня возьмет, – вытирая руки, обреченно бросила сестра. Даже не спрашивая, а точно зная, что никому как специалист не нужна.

– Я возьму. Секретарем. Только выйти нужно завтра.

– А как же мама? Алиса? Петя? – затараторила сестра.

– Пете – четырнадцать, и он сумеет себя обслужить, Алиса в детском саду.

– А мама?

– Мама встанет, – жестко добавил Казаринов. – У нее не будет другого выхода.

– Я боюсь, – пробормотала сестра.

– Обычно дуры справляются, – хмыкнул Влад. – А ты у нас умная.

А про себя подумал, что преданную лично ему помощницу он уже нашел, дело осталось за дизайнером. Влад набрал коммерческого директора и рыкнул в трубку, не здороваясь:

– Слышал последние новости, Гарик?

– Да-а, – протянул тот. – У тебя есть кто на примете, Владислав Алексеич?

– Конкретно нет, – пробурчал Казаринов. – Давай переманим Бессмертную или Зильбера?

– Зильберштейн эмигрировал в Израиловку, – принялся объяснять Чижов. – А Бессмертной я только что звонил. Она отказалась.

– Почему? Не подошли условия? – в нетерпении рыкнул Влад. – Можно обсудить.

– Ей нужен удаленный доступ…

– Легко! Назначай встречу, я уговорю!

– Сейчас перезвоню, – пробормотал Гарик и через минуту позвонил снова.

– Наотрез отказалась, – виновато заныл в трубку. – Не хочет у нас работать и все. Да и саму контору дразнит «Вырви глаз».

– Вот это я понимаю, креатив! Баба с юмором и фантазией. Хочу именно ее, – рассмеялся Казаринов. – У нас есть досье на нее? Скинь мне.

– Сейчас, – хмыкнул Чижов, мысленно отмечая, что шеф закусил удила и Элка может раскрутить его на любую сумму. Нужно только сразу ей перезвонить, предупредить.

– Ловите, – известил он. – Я отправил.

– Спасибо, – буркнул Влад и отключился, намереваясь сразу прочитать информацию о великом специалисте. Естественно, о таланте Бессмертной он слышал и не раз. Самые крупные проекты всегда доставались именно ей. Богатые и знаменитые терпеливо ждали своей очереди, только бы эта королева осчастливила их.

Он открыл файл и обалдел. С черно-белой смазанной фотографии на него смотрела Элла.

«Ну надо же, везде мерещится, ведьма», – устало поморщился Влад и перевел взгляд ниже, на графу «Фамилия-Имя-Отчество».

Конькова Элла Владимировна – значилось там.

– Ты что мне прислал? – заорал он на зама. – Какую-то Конькову, я же просил Бессмертную!

– Так это она и есть, – принялся растолковывать Игорь. – Конькова Элла. А Бессмертная ее прозвище. Помните стишок про пони?

– Какой еще стишок? – не сдержавшись, прикрикнул Влад.

– От работы дохнут кони, ну а я бессмертный пони, – продекламировал Чижов. – Ее сначала Пони прозвали. А потом, когда она ночами работала, выдавая проекты, то окрестили Бессмертной.

– А-а-а, – зевнул Казаринов, всем нутром противясь звонить Элке. – Работоспособная, говоришь?

– Ну еще бы! И креативная очень! Она пару лет назад прикольный плакат выпустила. На нем профессор Преображенский, Шариков с кошаком в руках и надпись «Душили-душили!».

– Это из «Собачьего сердца»? – уточнил Казаринов. – А кому сей баннер понадобился?

– Многим. Автохамам на заднее стекло клеили, – расхохотался Гарик. – И у них тут же проблемы с кошатниками возникали. Вся возмущенная общественность обступала автомобиль и…

– Понял, – прервал поток словоблудия Влад. – Сам ей позвоню. Уговорю.

Отложив сотовый, он уставился в досье. Прочел про учебу в университете, про красный диплом и основные рекламные кампании, а потом опешил, прочитав последнюю строчку, явно дописанную недавно.

«Ребенок, один год и три месяца».

«Твою мать, – мысленно ругнулся Казаринов, сумевший в уме отсчитать количество месяцев от свадьбы Цесаркина до сегодняшнего дня. – Что же это получается?»

Он распахнул окно, надеясь вдохнуть свежего воздуха, но аж поперхнулся от негодования.

«Подожди, – попросил он сам себя. – Подожди! Давай решать вопросы по одному. Шаг за шагом. Сначала предложи ей работу, а потом, когда устроится, продвинешься дальше. Можно даже и анализ ДНК сделать».

Казаринов вздохнул, отсчитал до десяти и позвонил Элле.

– Привет, это Влад, – сразу представился он, как только услышал мелодичный, чуть с хрипотцой голос. – Не побеспокоил?

– Какой Влад? – деланно изумилась она.

– Казаринов, – рассмеялся он. – Мы вчера чаевничали у Цесаркиных.

– Что-то случилось? – изумилась она, честно говоря, не веря, что он сам соизволит снизойти до разговора с ней.

– Тебе мой зам звонил. Предложение делал, – начал он и тут же осекся, понимая, как двусмысленно звучит фраза.

– Сегодня он меня замуж не звал, – хмыкнула Элка.

– Я имею в виду оффер, – исправился Влад, внезапно в глубине души рассердившись на Чижова. – Мы можем обсудить условия, не говори сразу «нет».

– У меня есть работа, Владислав Алексеевич, – холодно заметила она, и он впервые в жизни почувствовал раздражение от того, что его назвали по имени-отчеству.

– Элла, мне нужна помощь, – попросил он, намекая на сострадание. – Даже если откажешься работать со мной, то не откажи в отдельных заказах.

– Нет, – пробормотала она. – Это неэтично по отношению к моему работодателю.

Казаринову хотелось закричать от безнадежности, но взяв себя в руки, он игриво предложил:

– Давай поговорим, Элла, – попросил он. – Встретимся в кафе? Или хочешь, я домой подъеду, чтобы никто не узнал о наших тайных переговорах.

– Нет, – отрезала она и кинула трубку.

– Да, милая, – пробормотал себе под нос Казаринов и открыл в интернете карту соседнего городка.

На память Влад не жаловался. Он запоминал все: лица, события, формулы в тетрадке. Казаринову самому иногда казалось, что у него в башке установлен тот же «Кэнон Марк 4». Посмотрел, щелкнул невидимым затвором и отправил снимочек в архив.

Вот и теперь он словно наяву увидел дом с башенками, спрятанный за высоким забором. Оба раза он подъезжал к дому родителей Нины Тарантуль утром. В первый день, когда забирали невесту. Обычно невозмутимый, Цезарь нервничал и тяжело вздыхал, объясняя, что любимая женщина пошла на поводу у суеверий и не захотела в день церемонии ночевать с ним под одной крышей.

– Мы давно расписались, – бурчал он. – Что нашло? Не понимаю!

Второй раз Влад Казаринов оказался около дивного образчика Тарнауской архитектуры ровно через сутки, когда подвез к калитке напротив заспанную и слегка помятую Элку. Ночка в отеле выдалась страстной. Но непродолжительный сон привел мысли в порядок и охладил запал обоих любовников. Расставание вышло обыденным, без слез и соплей, а главное, без надежды на будущее. Каждый понимал, что это была одноразовая акция.

Влад порылся сначала в памяти, а потом уже и в ежедневнике за позапрошлый год. Нашел нужную запись и адрес.

«Улица Крылова, дом пять, – хмыкнул он про себя и добавил ехидно: – Ждите, любители басен, я еду!»

Глава 5

Он гнал по трассе, напевая себе «Май литл пони», а потом внезапно вспомнил другую песенку, что за несколько дней до смерти Кристины мама пела Алисе:

– У пони длинная челка
Из нежнейшего шелка…

Дальше пары фраз песня не пошла, но и на том спасибо.

– Пони, – пробурчал под нос Казаринов. И тут же представил Элку. Почему-то в сбруе. В черных ремнях и ошейнике. – От эротических фантазий у меня точно крыша поехала, – вслух опечалился он и подумал, что, уволив Леночку, лишился постоянной подружки.

«Нужно найти девушку, – хмыкнул он про себя. – Только, упаси бог, не из моделей и не из сотрудниц компании. И те, и другие быстро наглеют. И если первые требуют бриллианты и норковые шубки, то вторые просто садятся на голову и там спокойно сидят. Хватит. Надоело! Нужно переключиться на какую-нибудь скромную воспитательницу детского сада или нянечку. Молодую и сексапильную».

Влад довольно усмехнулся и, ощутив прилив оптимизма, снова запел:

– У пони длинная челка
Из нежнейшего шелка…

«У строптивой Пони нет челки, а кожа нежнее шелка, – попытался сочинить свой куплет Казаринов. – Или так лучше… У девчонки Понки…».

Он тут же оборвал себя и даже потер лоб свободной рукой.

«Блин горелый, а перевертыш вполне в духе Кристины. Если все зовут Элку пони, хотя сомнительный комплимент, то сестра вполне могла звать ее Понкой. Нужно не забыть спросить. Сразу!»

Он затормозил около узкой резной калитки и, выскочив из машины, нажал на кнопку домофона.

«Вместо того чтобы петь дорогой, – попенял он самому себе, – лучше бы состряпал легенду, чтобы Элла сжалилась и впустила в дом!»

Но сочинять ничего не пришлось. Замок щелкнул, калитка открылась. Казаринов успел раздраженно подумать о том, что наивная Пони открывает дверь кому попало, и, ни в чем не сомневаясь, спокойно вошел в калитку. Да еще дверь захлопнул. Идиот!

И застыл на дорожке, судорожно соображая, что делать дальше. Прямо на него от дома несся огромный черный кобель. Ротвейлер, наверное, самый злобный из всех существующих. Казаринов понял, что поворачиваться к животному спиной, пытаясь открыть замок, нельзя. Он нападет со спины. Оставалось только прижаться к калитке и исхитриться ногой дать собаке по морде. Тогда рукой можно будет нащупать замок и при удачном стечении обстоятельств вывалиться на улицу, захлопнув дверь. Влад напряженно следил за приближающимся псом, когда на крыльцо выскочила взлохмаченная Элла и позвала требовательно:

– Вернись обратно, Джон! Быстро!

Собака, послушно развернувшись, потрусила к хозяйке.

А Казаринов, рассмеявшись, направился следом. Элла во все глаза уставилась на него. А он не мог отвести взгляд от ног, обтянутых старыми лосинами, и выпирающих из-под застиранной майки ничем не стесненных холмов.

– А я вчера решил, что Джон – твой любовник, – весело сообщил он Элке, стараясь глядеть ей в лицо.

– Поверь, – нехотя бросила она. – Он гораздо лучше. Никогда не предаст и не обманет. – Элла глянула недоверчиво на нежданного гостя и добавила недовольно: – Зачем ты приехал? Я же сказала, что работать ни с тобой, ни на тебя не желаю.

– Нам есть что обсудить, – хмыкнул он и уточнил сварливо: – Так и будешь держать меня на пороге?

– Проходи, – пробормотала она, заходя в дом. Влад быстро поднялся по каменным ступенькам, не ожидая повторного приглашения.

– Зачем ты здесь? – еще раз поинтересовалась Элла. – Нам не о чем разговаривать.

– Я найду тему для разговора. Или даже две, – упрямо заявил он, снимая куртку и ботинки.

– Даже не представляю, о чем, – нервно отрезала она. – Но у тебя не больше пяти минут.

Влад собрался было возразить, что в пять минут они точно не уложатся, но где-то в дальних комнатах заревел ребенок. Аж закатился от плача.

– Время вышло, тебе лучше уйти, – негодуя пробормотала Элла и кинулась к малышу.

«Как же, – присвистнул про себя Владислав, – даже не надейся, милая!»

Он прошел следом сначала в одну комнату, затем в другую. Чисто, очень скромно. Старая мебель, еще заставшая Советскую власть. Ворох детского белья в кресле около гладильной доски. Монитор с широкой диагональю на письменном столе, да свеженькие обои в мелкий цветочек. Ни тебе скандинавского стиля или хайтека.

– Уходи, – через плечо бросила Элла. – Мне ребенка покормить нужно.

– Я подожду, – миролюбиво заметил Казаринов и упрямо уселся в свободное кресло.

Элла, ругая себя последними словами, что вот так запросто открыла дверь, зашла в детскую и улыбнулась заплаканному сыну.

Антошка, как только сосок попал ему в рот, моментально успокоился и принялся причмокивать, положив ладошку на грудь матери.

– Мой хороший, – прошептала Элла, прижимая сына к себе, а заодно прислушиваясь, что в соседней комнате делает Казаринов.

«Вероятно, уселся в кресло и ждет, – поморщилась про себя Элка. – Ну извини, дорогой, процесс кормления у нас долгий».

На улице заработал двигатель, наверное, кто-то из соседей выезжал со двора. Антошка открыл левый глаз и хитро глянул на мать, а потом заворочался и снова вернулся к процессу поглощения молочка.

Элла прислушалась. Тихо. Уснул там Казаринов, что ли?

Подождав, пока сын наестся, она уложила спящего ребенка в кроватку и вышла в зал. А там просто превратилась в соляной столб. Гениальный фотограф и плейбой Владислав Казаринов, сбросив куртку, гладил белье. Вернее сказать, доглаживал последние штанишки.

– Спасибо, что помог, – недовольно буркнула Элка. – Вот только руки не помыл, теперь все перестирывать.

– Я вымыл, – оправдываясь будто школьник, тут же доложил Влад.

– Тогда большое спасибо за помощь, – улыбнулась она, опасливо усевшись напротив. Элла еще раз бросила взгляд на высокого красивого мужчину, что приглянулся ей когда-то и, сам того не ведая, подарил Антошку.

«Только бы ничего не стал выяснять, – мысленно взмолилась она. – Управь, Господи!»

– Не стоит благодарности, – хмыкнул Казаринов, садясь рядом, и резко кивнул в сторону детской. – Он от меня? – поинтересовался строго.

– А будто ты не знаешь! – вскрикнула Элка и, вскочив, заметалась по комнате.

– Что? Откуда?! – опешил Влад, растерянно глядя на нее. – Да я только час назад в твоем досье прочел и сразу приехал к тебе!

– Бред какой-то! – прошипела Элла и зло посмотрела на него. – Не ври, пожалуйста, ладно? Я не знаю, что тебе сейчас в голову шарахнуло, но раньше ты пел по-другому…

– Да ничего я не пел! – рыкнул Казаринов и в два шага оказался рядом. – Ты меня ни с кем не путаешь, а?

– Лучше бы перепутала, – отмахнулась она, когда он попытался взять ее за руку.

– Элла, честное слово, я ничего не знал. И как я мог что-то там петь, если мы и не встречались ни разу?

– Ты же не пожелал, – прошептала она, отходя к окну. – А я, знаешь ли, под твоим окном с ребенком стоять тоже не намерена. Тем более у тебя любовь великая, родня на шее, там только нас с Антошкой не хватало.

– Антон Владиславович, – улыбнулся во весь рот Казаринов. – Красиво звучит! – А потом, словно что-то вспомнив, настороженно глянул на Элку. – Откуда ты знаешь про любовь и родню?

Элла будто поперхнулась и глянула виновато.

– Подожди, – ему удалось схватить ее за руку и притянуть к себе. – Подожди. Я, кажется, догадался… Ты знала мою сестру? Это ты Понка?

– Ну надо же, какое открытие! – вырвалась из его объятий Элла. – Естественно, знала и на похоронах была.

– А я тебя не заметил, – досадливо бросил Влад.

– Когда у человека большое горе, он никого не видит, – пробормотала Элла. – Но я отказываюсь верить, что Кристина не сообщила тебе.

– А ты передала через нее? – насупился Казаринов. – Могла бы и позвонить…

– Кому? – негодующе поинтересовалась Элла. – Ты же внес мой номер телефона в черный список, а когда я позвонила в твой «Вырви глаз», секретарь соединить отказалась.

Казаринов потер затылок, в душе понимая, что так оно и было. Одноразовая акция всегда требует небольшой осторожности. Звонить, писать, встречаться не договаривались!

– Тогда я обратилась к Кристине. И она обещала помочь. Только потом сообщила, что ты меня знать не знаешь, и предложила денег… Ну ты сам понимаешь, на что. Я не знаю, ты ли ее попросил или она сама так решила. Но после этого я вопрос закрыла. Мне денег хватает, жить есть где. Зачем бога гневить?

– Сюр какой-то, – пробормотал Влад. – Ты сильно удивишься, но Кристина мне ничего не сообщала, и денег я ей для тебя не передавал и на медицинских манипуляциях не настаивал. Я просто ничего не знал. Понимаешь?

– Нет, даже поверить не могу, – скривилась Элла и расплакалась. – Такими вещами не шутят. Она не могла так со мной поступить.

– Много ты понимаешь, – рыкнул Казаринов. – Раз поступила, значит, смогла. Я бы ей сейчас голову лично оторвал… Он осекся, вспомнив свои ночные расследования. – Как вы познакомились?

– Тренировались у Петры, это тренер Яна Петренко, участвовали в соревнованиях. Потом Яна вышла замуж и уехала жить в Индию, а вместо нее занятия стала вести Кристина. Только тренер из нее никакой. Занятия стали неинтересными. Я и бросила заниматься. Мы тогда еще поругались. Кто-то еще ушел, а некоторые девочки остались с ней.

– Розамунда? Бэнкси? – осторожно уточнил Владислав.

– Да, – кивнула Элла. – Еще Люда Стрюкова – Стрючок.

– А я, честно говоря, подумал, что Стрючком Кристина называла Вадима, бывшего мужа.

– Нет, – впервые за всю беседу улыбнулась Элла. И даже похорошела от этой улыбки. Казаринову захотелось просто обнять ее и поцеловать, без всяких намеков на продолжение.

– А кто такой Леонид, знаешь? – осведомился Влад. – Часто это имя попадается в Кристинкиных записях.

– Нет, – крутанула головой Элла.

– Если вспомнишь, скажи, – добродушно попросил Казаринов. – Я никак не могу вычислить этого типа.

– При мне он точно не появлялся. Мы же только на тренировках с Кристиной встречались.

– А что за тренировки? – осведомился он, понимая, как мало знал о жизни сестры.

– Силовые танцы около шеста. Полл-денс называются, – спокойно объяснила Элла.

– У шеста? Ты? Танцевала у шеста? – Казаринов, ощутив прилив негодования, вскочил и заметался по комнате. – Странно, ты же не похожа на стриптизершу.

– А кто говорит про стриптиз? – вскинулась Элла. – Полл-денс уже давно считается официальным видом спорта. Это микс акробатики, силовой атлетики и хореографии. Проводятся специальные соревнования!

– А моя сестра? – холодно уточнил Влад. – Она тоже танцевала у шеста?

– Кристина была нашим капитаном, – пробормотала Элла. – Она до последнего занималась полл-дэнсом.

– А все эти тряпки с блестками, сапоги на огроменных каблуках? Это тоже спорт? – все еще не веря, осведомился Казаринов.

– Да, – кивнула Элла. – Если не жалко, отдай девчонкам, пожалуйста, – попросила она. – Им будет приятно сохранить что-нибудь на память.

– Ты тоже возьмешь? – саркастически бросил Владислав.

– Нет, – отмахнулась Элла. – Мы поссорились и мне неприятно любое упоминание о твоей сестре.

– Надеюсь, это не повредит нашим отношениям, – невзначай заметил Казаринов.

– Нисколько, – моментально согласилась Элла. Он даже испытал эйфорию от такого быстрого ответа и тут же почувствовал разочарование, когда она продолжила. – У нас нет никаких отношений, Влад. И не будет.

– Ты думаешь, я вот так просто уйду и больше не вернусь? – рыкнул он. – Послушай меня, Элла. Просто послушай, девочка. Я теперь в твоей жизни навсегда, хочешь ты того или нет. И в жизни Антона тоже.

– Ты его даже и не видел, – отмахнулась Элла. – А уже делаешь заявления для прессы.

– Ничего я не делаю, – пробубнил Казаринов. – И не спешу никуда. Сижу и жду, когда ребенок проснется.

– Чаю хочешь? – предложила она, дабы сбавить градус беседы.

– Хочу, – согласился он. – И пожрать что-нибудь. Можно на сайте заказать, привезут быстро.

– У меня фаршированные перцы и винегрет. Устроит?

– Ага, – довольно хмыкнул Влад. – Давай помогу на стол накрыть.

– Что у тебя с проектом? – после ужина поинтересовалась Элла. – Сильно напортачили?

– Да, получилось избито и похабно. Заказчик если увидит, рассвирепеет.

– А когда сдавать?

– Завтра.

– И ты серьезно думал, что я соглашусь все исправить?

– Надеялся на это, – заглядывая ей в глаза, признался Казаринов.

– Фантаст, – пропела Элка и рванула в детскую, откуда послышался рев проснувшегося сына.

Владу захотелось пойти следом. Хотя бы постоять в дверях, посмотреть на ребенка, найти в маленьком личике свои собственные черты лица. Но он сдержался. Нехорошо. Малыш может испугаться постороннего.

Казаринов неторопливо собрал со стола грязную посуду, поискал взглядом посудомоечную машину и, не найдя сей агрегат на кухне, вымыл посуду сам. Потом прошел в комнату и принялся ждать, когда Элла вынесет его сына из детской.

– Знакомьтесь, – улыбнулась она, усаживаясь с ребенком на противоположный конец дивана.

Владислав во все глаза уставился на свою точную копию, если верить, конечно, детским фотографиям. Те же темные вьющиеся волосы, тот же разрез глаз и форма подбородка. И без всякого ДНК Влад точно знал, что это его сын. Элла поставила ребенка на диван, и он, ухватившись ручонкой за спинку, быстро засеменил в сторону незнакомого мужчины. Антон остановился и, лукаво глянув на гостя, засмеялся, обнажая четыре верхних зуба.

– Сколько у него зубов? – растерянно поинтересовался Казаринов, стараясь скрыть смущение и восторг одновременно.

– Семь, – устало вздохнула Элла. – Вот восьмой режется.

– Иди ко мне, – предложил ребенку Влад и протянул руки. Малыш опасливо покосился и рванул обратно к матери. А спрятав лицо у нее на груди, выглянул из-под Элкиной ладони, хитро рассматривая нового человека. Потом, освободившись из рук матери, словно крыльями, укрывавших его, Антошка самостоятельно встал во весь рост и снова подбежал поближе.

– Ку-ку, – улыбаясь откликнулся Влад и сделал вид, что хочет поймать ребенка. Антон с визгом бросился к матери. Элла рассмеялась, принимая его в объятия.

– Ку-ку, – возвестил Казаринов. Малыш опасливо направился к нему. Но опять не решился подойти ближе.

– А он не боится посторонних, – заметил Владислав.

– Все, кто попадает в его поле зрения, – хмыкнула Элла, – не посторонние.

– И мужчины?

– А наличие пениса как-то влияет на восприятие ребенка? – изумилась Элла.

– Ну я не знаю, может, тут у тебя проходной двор и ребенок привык к новым людям.

– Ага, – резко ответила она. – Проходной двор, бордель и вещевой рынок.

Малыш сразу понял, что настроение матери переменилось, и вернулся к ней. Уселся на колени, а потом горько заплакал.

– Эй, – позвал сына Казаринов. – Ты что, Антошка?

– Тебе пора, – отрезала Элла. – Ты и так на сегодня всю годовую программу выполнил. До свидания.

– Я пока никуда не собираюсь, – хмыкнул Владислав. Он хотел было добавить, что теперь она от него вряд ли отделается и пусть привыкает. Но в этот момент сын громко заплакал.

– Зубы, – негодующе бросила Элла и, взяв сына на руки, принялась ходить по комнате, напевая какую-то песенку.

Казаринов впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Даже ощутил тепло и покой на сердце. Он смотрел на Эллу и своего сына и понимал, что более насыщенного и радостного дня у него давно не было. И это безмятежное счастье еще казалось хрупким и эфемерным. Стоит лишь на минуту отвлечься, и оно исчезнет, растает, как пломбир в июньский полдень, и растечется по рукам и одежде сладковатой противной лужицей.

«Правы художники и поэты, твою мать, – беззлобно ругнулся Влад, любуясь Эллой, отвлекающей ребенка от боли. – Нет ничего более естественного и прекрасного, чем мать и дитя».

– Давай я поношу, – предложил он Элле, подойдя почти вплотную. – Ты устала.

Она передала ему сына и, усевшись в кресло, откинула голову на подголовник. А Казаринов все ходил и ходил по комнате, напевая ребенку про облака – белоснежные лошадки и про усталых игрушек, которые легли спать. Малыш смотрел на него во все глаза и даже постучал ладошками по заросшим щекам, потянул ручонкой за аккуратно остриженную бородку и радостно рассмеялся.

Влад ощутил прилив неподдельного восторга и внезапно подумал:

«Если бы Лиза родила мне сына, я бы задохнулся от счастья!»

Глава 6

Влад по привычке отогнал мысли о Лизе. Никчемные и рвущие душу. И сосредоточился на хитрющем озорнике, пытающемся маленькими пальчиками вырвать клок щетины.

– Больно, солнышко, – остановил сына Казаринов, отводя ручонку в сторону. Но Антошка воспринял это как личную обиду и, моментально вспомнив о режущемся зубе, жалобно заплакал снова.

– Давай его, – вскинулась Элка, поднимаясь с кресла, и тут же с шумом плюхнулась обратно.

– Что? – обеспокоился Влад. А сыночек даже кукситься перестал и удивленно воззрился на мать черными как вишня глазищами.

«Весь в папочку», – мысленно усмехнулась Элка, а вслух пробормотала:

– Спина, зараза…Нужно на массаж пойти.

Неожиданно для себя Казаринов представил обнаженную Эллу, лежащую на массажном столе, а рядом какого-то амбала, растирающего руки маслом.

– Ну нет, – вырвалось у Влада. – Еще нарвешься на коновала какого-нибудь…

– А ты не рано начал тут командовать? – хмыкнула Элла, пытаясь встать. Не получилось.

– Сиди уже, – нетерпеливо поморщился Казаринов и как ни в чем не бывало объяснил, будто это она его неправильно поняла: – К специалисту ты в лучшем случае только завтра попадешь. И то тебя отвезти придется. А помощь нужно оказать немедленно. Сейчас Антон Владиславович угомонится, и я тебе спину разотру. Мазь имеется?

– Есть, врач прописал, – промямлила Элла. – Я пару месяцев назад спину надорвала. Антошка в весе прибавил, вот и результат.

– Я сам массаж сделаю, – невзначай бросил Казаринов. – Между прочим, когда-то на курсах учился. Говорят, у меня руки волшебные…

– Только руки? – ехидно заметила Элла, любуясь сыном.

– А что? – самодовольно улыбнулся Влад. – Красивый чудесный малыш. Жаль, что мы только сейчас познакомились. Ну ничего, наверстаем, – пробормотал он ребенку.

– Не воображай, что ты вот так сразу станешь образцовым папочкой и примерным семьянином.

– Почему нет? – вскинулся он. – Теперь ты от меня не отделаешься, красавица. Нужно обговорить дату свадьбы и под марш Мендельсона сходить в ЗАГС.

– Нет, – мотнула она головой. – Лизу свою туда веди или еще кого. А мне хочется замуж по любви. Чтобы просыпаться и тянуться к любимому, нежиться вместе в постели, чувствуя тепло друг друга, чтобы скучать в разлуке и молчать вместе, а не по отдельности, говорить глупости и нежности, дурачиться…

– Зачем? – изумился Казаринов и добавил усмехаясь: – Может, и я на что сгожусь…

– Ты любишь другую, – отчеканила Элла. – А это для семейной жизни самый большой недостаток. Добивайся свою Лизу и оставь нас в покое.

– Не выйдет, милая, – бросил Влад и растерянно добавил: – Элк, он уснул. Что делать?

– В кроватку положи. Только аккуратно. А потом возьми тюбик, около моей кровати стоит. И если натрешь мне шею и плечи, то тебе зачтется. На Страшном суде.

Когда Казаринов вернулся с мазью, Элка приспустила с плеч майку и, положив руки на подлокотник, замерла.

«Целомудренная ворона, – добродушно хмыкнул про себя Влад. – Любая другая уже скинула б с себя всю одежду, зажгла свечи и улеглась на кровать, раздвинув ноги. А эта даже маечку снять не подумала».

– Так не пойдет, – словно великий знаток, поморщился Казаринов. – Снимай майку, Элла, если шея зажата, нужно от лопаток массировать. А просто гладить шею – только время терять.

Она воспротивилась и даже простонала что-то, наотрез отказываясь раздеваться. Но он пренебрег ее мнением и, наклонившись над ней, быстро стянул майку, а потом после секундных раздумий и штаны.

– Ложись уже, – протянул, невзирая на ее возмущение. – Сама подумай, что я там не видел?

Элка распласталась на диване, но отвернулась обиженно.

А Владу захотелось отвесить самому себе подзатыльник.

«Это ж надо такую чушь сморозить, – отругал он себя. – Похоже, у тебя все мозги, Владислав Алексеевич, перетекли из головы в другое место».

Он уверенно прошелся ладонью по шейным позвонкам. От седьмого до первого. Потом подушечками больших пальцев очертил напряженные мышцы и круговыми движениями попытался их расслабить. Затем под Элкин довольный вздох принялся разминать плечи, не торопясь спустился ниже по позвоночнику и долго с усилием растирал спину. Элла, растянувшись на диване звездой, просто млела от каждого прикосновения. Она попробовала отругать себя за то, что слишком близко подпустила Влада. Но внутренний прокурор обычно плохо справлялся со своими обязанностями, да и боль в спине внезапно прошла. Элла наслаждалась каждым движением, понимая, что почти за два года воздержания и этот целомудренный массаж приравнивается к эротическому безумию, хотя Казаринов вел себя прилично и с непристойностями не лез. Но стоило только так подумать, как Влад, хрипло прошептав что-то, перевернул ее на спину. Прошелся теплыми ладонями по животу, а потом накрыл ими грудь. Элка застонала и тут же с ужасом осознала, что ничего не может с собой поделать. Только сдаться на милость победителя и молить. Если уж не о пощаде, так о продолжении. Но умолять никого не пришлось. Влад точным и опытным движением стянул с нее трусики и на ходу расстегнул брюки.

Элла поняла, что пропала. Казаринов лихо довел ее до самого пика, а потом, не бросив, улегся рядом, нашептывая ласковые словечки, рассказывая в подробностях, что сделает с ней в следующий раз. Элла наивно полагала, что сейчас он встанет и уедет восвояси, но Влад присоединился к ней в душе, раз и навсегда опровергая теорию, что в ванной можно только мыться, потом, вернувшись на диван, снова навис над ней тенью. После они долго лежали, прижавшись друг к другу, и Элла уже начала засыпать, когда Влад осторожно поднялся.

– Уходишь? – сонно осведомилась она, не желая отрывать голову от подушки, и уже собралась велеть ему захлопнуть дверь и калитку. Влад, застегивая рубашку, наклонился над ней и пробормотал, усмехаясь:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.