Маша Брежнева
Два часа весны

Пролог

Любовь не спрашивает, когда ей прийти…

– Ты не уедешь просто так, – выдыхаю слова в воздух, разрезавший пустоту между нами.

Не могу поверить в то, что происходит. Руки трясутся, все тело охватывает странное чувство паники, внезапно накрывшей меня своим токсичным облаком.

Стеф сжимает в руке билет на самолет, выпавший случайно из кармана его куртки, и смотрит куда-то мимо меня. Не хочет смотреть в глаза, сознательно не создавая этот зрительный контакт. А ведь я так привыкла находить ответы на все вопросы в его взгляде.

Если он улетит завтра, то вряд ли вернётся. Но я ведь знала, что однажды он захочет уехать обратно в свою страну? Я знала. Только верила, что ради меня это можно отложить или отменить…

– Абрамова, чего ты боишься?

Задаёт вопрос так легко и просто, словно ничего не понимает. Не осознает, что мир летит в никуда от этой новости. Обычно я отвечала на такое «ничего не боюсь», но не сегодня.

– Того, что ты не вернёшься обратно, – говорю, все-таки перехватывая его взгляд. Серые глаза Стефа темнеют, обдавая меня несвойственным им холодом.

– А если так, то что? – собирает руки на груди и замыкается от меня этим жестом.

– Ты не понимаешь? Ведь это конец всему…

«Что было между нами», – не могу договорить это вслух, но произношу про себя. Всему тому странному, необъяснимому и нелогичному, делавшему нас такими нереально счастливыми. Мы не просили друг друга у судьбы, но судьба сама решила, как поступить с нами. А сейчас меня словно ударили под дых моими же чувствами.

Стеф вздыхает и говорит:

– Но я ведь не обещал любви до гроба, так, Абрамова?..

Глава 1

Диана

Первый день моей второй студенческой весны.

Он должен был пройти спокойно и совершенно обыкновенно. Но именно в этот день что-то перевернулось и пришло в точку невозврата для новой жизни.

Вот уже полтора года я учусь в Питере, где дорога от общежития до корпуса факультета международных отношений занимает вагон времени. Но до сих пор не могу приучить себя ложиться пораньше и вовремя вставать. Именно поэтому первые пары для меня – настоящая кара небесная. Сегодня занятия открываются «историей европейского искусства», предмет совершенно не мой, зато преподаватель – просто душка. Профессор Смецкой уже в почтенном возрасте, но занудством и монотонным голосом не страдает, поэтому слушать его приятно и всегда интересно. А еще у него есть замечательная привычка приходить к нам минут на десять позже. Они с деканом обычно мило беседуют в коридоре, размеренно кивая пробегающим мимо студентам и ставя мысленные галочки вечно опаздывающим.

Сегодня Смецкой тоже задерживается, а я только рада: укладываю руки на стол, сверху опускаю голову и сонным голосом прошу лучшую подругу, Мирославу, толкнуть меня в нужный момент. Едва успеваю закрыть глаза и расслабиться, как Мира уже трясет за плечо, а вверху аудитории-амфитеатра раздаются шаги.

Вместо нашего профессора приходит декан. Тут что-то нечисто.

– Доброе утро, второй курс, – говорит руководитель факультета, резво спускаясь по ступенькам вниз. – У меня для вас две новости. Первая: Иван Павлович схватил воспаление легких. Ох уж мне эти коренные петербуржцы! «Я холода не боюсь, я закаленный». Не знаю, сколько он будет лечиться, пусть выздоравливает. Но на время его болезни эти пары будет замещать другой преподаватель. Собственно, вот и он. Прошу любить и жаловать, наш аспирант, старший преподаватель кафедры Стефан Янович Новаковский.

Разворачиваю голову назад и вижу вбегающего в аудиторию парня. Именно парня, потому что господин преподаватель выглядит слишком молодо. О да, сразу вспоминается, как год назад мы с девочками впервые увидели его в коридоре возле деканата: тогда мы со старостой до ужаса спорили, кто он: симпатичный «лапочка» или странный чувак не от мира сего. Догадайтесь, кто топил за второй вариант.

Нет, я не такая стереотипно мыслящая, чтобы каждого человека в очках принимать за ботаника, но этот… По факту, правильный ответ – он симпатичный, но все равно с какими-то замашками. Не просто так же он преподом стал в столь молодом возрасте!

Разглядываю спешащее на всех порах чудо. Кстати, очки на его лице теперь не наблюдаются. На линзы перешел, наверное? В правом ухе – небольшая черная серьга. У преподавателя, вы подумайте только! Вот и разрыв шаблона. Мы, конечно, в двадцать первом веке живем, а не в девятнадцатом, но все равно такое выглядит как вызов обществу. Идем дальше. На Стефане сейчас черные брюки и светло-голубая рубашка. Рубашка! В таких больших аудиториях прохладно, я вот, например, вообще закутываюсь в пушистый шарф по самый подбородок, а этот, с позволения сказать, преподаватель притащился в одной рубашке.

Выпендежник!

Правильно я тогда назвала его Степашкой. Так и буду дальше.

Собственно, этот самый Степашка спускается к кафедре, здоровается с нами и окидывает аудиторию взглядом, проскальзывая мимо меня. Фи, да не очень-то и хотелось! Решаю дождаться, пока нас отметят в журнале посещений, а потом заняться своими делами. У меня есть потрясающая способность абстрагироваться от всего окружающего, воспринимая любые звуки как фоновый шум. Сейчас как раз тот самый случай, когда нужно применить спасительное умение на практике. Тянусь к своему телефону, лежащему на дальнем краю парты, и открываю приложение для обработки фотографий. Знаете ли, я про ваше европейское искусство к экзамену почитаю что-нибудь сама, и без всяких там стефанояновичей, а фоточки за меня никто не обработает. Погружаюсь в мир фоторедактора на энное количество минут…

– Абрамова.

Мне послышалось, или кто-то назвал мою фамилию?

– Диана Абрамова!

От неожиданности телефон с грохотом падает на парту, вызывая дружный смех моих однокурсников. Интересно, как Степашка умудрился запомнить мое имя среди всех новых студентов? Память феноменальная? Или он из этих… которые индиго?

– Да, Степ…Стефан Янович, – едва не запинаюсь, но вовремя исправляюсь.

– Вы ведете электронный конспект моей лекции? Поделитесь потом?

– Да у нас Дианочка блогер, вы что, ей с подписчиками общаться надо, – не к месту вставляет староста Лера. Она хорошая девочка. Такая хорошая, что иногда ее хочется придушить на месте за любовь к пустой и ненужной болтовне, и сейчас тот самый случай. Помнится, она была влюблена в этого Стефана, даже пробовала познакомиться с ним, но неудачно. Наверное, бесится сейчас, что он обратил внимание на меня.

А что я? Я не тушуюсь, а делаю вид, что ничего не произошло. Ну, подумаешь, спалили с телефоном. Тоже мне проблема! Главное – гордо нести себя и ни в коем случае не извиняться. Я не из послушных девочек, и обманывать кого-то смысла не вижу.

Что бы ему такого сказать?

– Стефан Янович, Лера права. Срочные дела были.

Стефан

Вчера вечером мне позвонил декан с просьбой заменить профессора Смецкого на ближайших парах у второго курса. Наверное, в этот момент Вселенную заглючило, после чего сошлись какие-то неправильные звезды. Правда, понял я это уже с утра, как только взглянул на этот самый второй курс.

Я не работал с ними раньше. И если говорить честно, я вообще мало с кем работал, я ведь и преподавать-то стал всего несколько месяцев назад. Начал с конца… в смысле, с последнего года своей учебы в аспирантуре. Декан предложил, а я не стал отказываться: преподающий аспирант – частая практика во всех вузах. Сразу оценил, как замечательно вести пары у первокурсников, которые еще ко всем относятся одинаково. С уважением, трепетом, небольшим опасением из-за предстоящих первых экзаменов. Красота!

Все вышеперечисленное ко второму курсу отношения не имеет. Вижу, что они тут уже, как у себя дома. Ко всему привыкли, всех знают. «Шарят», как модно говорить в России. Я для них – интересный объект, который всем нужно срочно изучить под лупой пристальных глаз.

Всем, кроме одной маленькой нахалки.

Ее хватило ровно на пять минут, пока длилась перекличка и заполнение журнала. Потом эта чудо-девочка, именуемая в бумагах как Диана Витальевна Абрамова, уткнулась в свой телефон, не поднимая головы.

Нет, я, конечно, молодой лояльный преподаватель, сам еще учусь и все понимаю, но такого пофигизма не видел давно.

– Абрамова.

Она выпадает из собственного мира из-за звуков моего голоса, но даже не понимает, кто и зачем ее зовет. Делаю вторую попытку, прибавляя громкость:

– Диана Абрамова!

Она умудряется уронить смартфон, который с шумом падает на парту, беззвучно выругивается (уж за столько лет в России я научился понимать, когда человек произносит нецензурное слово), а потом поднимает голову и смотрит с вызывающим видом. «Эй, чувак, что тебе надо от меня?», – читается в ее глазах.

– Да, Степ…Стефан Янович, – спрашивает, запинаясь в моем имени. Знаешь ли, Диана, оно у меня не такое сложное, чтобы ошибаться. Припомню как-нибудь.

– Вы ведете электронный конспект моей лекции? Поделитесь потом? – мысленно успеваю переключиться с «ты» на «вы». Фамильярничать со студентами я не привык.

– Да у нас Дианочка блогер, вы что, ей с подписчиками общаться надо, – прилетает звук со стороны старосты Валерии. Припоминаю эту девушку: год назад она пыталась добавиться ко мне в соцсетях. Разумеется, безуспешно. Еще одно мое правило: я не кручу романы со студентками.

Диана подкатывает глаза, видимо, возмущаясь от предыдущей реплики. Переводит скучающий взгляд с потолка на меня. Не понял, я что, для нее на одном уровне интереса с потолком? Успеваю краем глаза посмотреть в журнал. Ни одной тройки, да что уж там, в основном только пятерки. Выходит, профессор Смецкой любит эту стерву. Чем же она его покорила?

– Стефан Янович, Лера права. Срочные дела были.

Ой, вы только посмотрите на неё. Срочные дела во время моей пары?

– Знаете, Диана, у меня тоже очень много дел, но я нахожу возможность заниматься ими в нерабочее время. И вы, пожалуйста, сделайте мне такое одолжение. Кстати, после пар я с удовольствием посмотрю ваш блог.

Она удивляется. Одна бровь моментально ползёт вверх, выдавая девочку с потрохами. Но ровно через две секунды самообладание возвращается к Абрамовой.

– Если ваше время такое драгоценное, не тратьте его на меня, Стефан Янович. Продолжайте лекцию.

За все время, проведенное мной в этой стране, ругаться по-русски я так и не начал, и сейчас тоже смачно выругиваюсь в своей голове на польском. Маленькая вредина! Думает, победила? Это мы еще посмотрим.

– Садитесь, Абрамова. Вы правы, мое время слишком драгоценное, чтобы тратить его на тех, кто зазвездился.

Получила? Ну и замечательно.

В ее глазах от моих колких выпадов зажигаются злые огоньки. Прелесть, как красиво. Стоп! Я сказал, что это красиво?

Выдыхай, Стеф, это не твоя война. Хотя правила «не воевать со студентками» в моем личном списке не существует. Можно и провести одну маааленькую, совсем малюсенькую «операцию» по прочистке мозгов этой крошки…

Глава 2

Диана

– Что это было, Ди?

После пары стоим в очереди за кофе в буфете на верхнем этаже. Делаю вид, что все в полном порядке.

Хотя почему делаю вид? Все и так в порядке.

Мирослава не верит, что я решила вести себя так с новым преподавателем, но я не понимаю, в чем проблема? Отработает наш Степашка несколько пар и свалит в закат, а экзамен все равно сдавать Смецкому. Этот лапочка меня без стипендии не оставит, каких бы гадостей Стефан Янович про нерадивую студентку не наплёл.

– Это была история европейского искусства, если ты успела забыть, – невинно хлопаю глазами, надеясь перевести тему.

– Диан, ты нормальная? Он – преподаватель! А ты ведешь себя…

– Как?

– Нагло!

– Я тебя умоляю, – махнув рукой, лезу в сумку в поисках кошелька. – Ты его видела вообще? Грозный профэээсор с серьгой в ухе. Интересно, а парочка татуировок у него не запрятана?

– Диан, – трясёт меня за локоть Мира.

– Ветрова, ну что ты причитаешь, опять Дениса вспомнила, что ли? – высказываю первую мысль, пришедшую в голову, потому что в последнее время подруга стала дёрганой. Ее молодой человек, едва получив диплом бакалавра, отправился исполнять гражданский долг в камуфляжке и кирзовых сапогах. Наверное, со своей шикарной прической ему было жаль расставаться, но волосы не зубы, как говорится. А форма ему, в общем-то, к лицу.

Да форма вообще мужикам к лицу. Это я говорю на правах несостоявшейся (к великому счастью) жены офицера.

Так вот, пока Денис служит, подруга медленно сходит с ума в ожидании его звонков и писем. Но сейчас дело явно не в этом.

– Он здесь, – одними губами произносит Мира.

– Кто?

– В России вы любите говорить «конь в пальто», – раздается сзади меня голос, который я рассчитывала не слышать минимум до следующей пары, а желательно – вообще. Правда, акцент такой легкий, почти неуловимый, что иностранец в нем распознается с трудом.

Интересное кино. А Степашка-то у нас с большими ушами, выходит. Все слышал, все знает. Когда он только успел прилететь сюда на крыльях науки и собственного ЧСВ?

Мне же нечего терять? Нечего. Иду напролом.

– Так что, есть? – спрашиваю с довольно серьезной интонацией.

– О чем вы? – вскидывает свои густые темные брови.

– Вы же слышали. Татуировки, конечно.

Отчаянно пытается сделать вид, что я его не ошарашила. Мол, каждый день девчонки-студентки такое спрашивают, рассказывать уже устал.

Закусывает губу, придумывая ответ.

– Банально, Абрамова. Если есть серьга, то ещё и татуировки, и вообще в душе я – панк, а мой мотоцикл припаркован на стоянке рядом с машиной ректора. Да?

What a fuck? Не надо приписывать мне тех мыслей, которых у меня нет.

– На панка вы не тянете.

– Во мне есть немного металла, но не думаю, что вам стоит знать об этом, – говорит он очень быстро, и акцент на фоне такой речи становится чуть более заметным. И все равно не особо похоже, что он так освоил русский всего за несколько лет учебы, слишком хорошо владеет лексиконом. А вот что за загадка в его фразе? Что он хотел этим сказать?

– Девушки, что вам? – тем временем спрашивает буфетчица, потому что наша очередь незаметно подошла.

– Нам два капучино, – отвечает Мира, которая пытается спрятаться от моей странной беседы с Новаковским.

– И ещё один мне, – добавляет он, мило улыбаясь тётечке за прилавком. Пижон, просто пижон.

– Капучино? – переспрашиваю его.

– А вы думали, я пью кровь молодых студенток? Я из Польши, а не из Румынии.

– Я не…

– Кажется, Абрамова, вы не выбрали тему для реферата в конце занятия. Румыния вам подойдёт?

– Какая…

– …к черту Румыния? Это вы хотели сказать? Так и назовите свой реферат.

– Стефан Янович!

– Капучино, – громко сообщает буфетчица, и моментально перед носом у меня вырастают два белых стаканчика. Едва успеваю протянуть руку к своему, как его перехватывает… рука Новаковского!

– Я очень спешу, Абрамова, время-то драгоценное, если вы ещё не забыли. Утащу ваш кофе, ага? Себе заберите мой.

Последние слова он выдаёт уже на ходу, удаляясь из буфета под сопровождение наших с Мирой открытых ртов. Теперь вопрос «Что это было?» интересует уже меня.

– Он. Стащил. Мой. Кофе! – чеканю слова сквозь зубы.

– Это единственное, что тебя напрягает? – заглядывает в глаза Мира.

Как раз появляется третья по счету порция кофе, хватаю ее и на всех парах несусь прочь отсюда. Подруга едва успевает за мной.

– Диана!

– Я не пойду больше на его пары!

– С ума сошла?

– Это я с ума сошла? А у него все замечательно по-твоему? Преподаватели вообще так себя ведут?

Откуда он вообще взялся на мою голову… Не было никаких проблем – так вот, нарисовались! И что он прицепился ко мне? Если скучно, есть жаждущая любви и внимания староста Лерочка. Пальцем помани, прибежит! А мне эти странные методы… хотела бы сказать, что до лампочки! Но почему же так раздражают?

Мира решает отпустить ситуацию и не лезть ко мне. Опытным путем подруга установила, что попадать под горячую руку – дело неблагодарное. А Стефан Янович, судя по всему, тоже хочет проверить это на собственном опыте.

Думается, я предоставлю ему такую возможность.

Стефан

Хотел бы я знать, зачем мне вообще сдалась эта девчонка, но боюсь, ответа не найду. И вроде бы ничего такого в ней. Я видел уже стольких студенток, что без труда мог бы составить свой личный рейтинг, но Абрамова – вне всяких рейтингов. Она умеет выделяться из толпы, в этом ей не откажешь. И нет, я не планировал нарываться на неё в буфете и утаскивать кофе у неё из-под носа, это лишь стечение обстоятельств.

Вся моя жизнь – стечение обстоятельств, но приводят к ним обычно мои собственные решения. Вот решил же учиться в Питере после бакалавриата – и приехал. Решил, что закончу аспирантуру и после защиты кандидатской вернусь в Польшу – все, значит, моя дорога ведёт домой. Но пока я ещё здесь, и тут определенно есть, чем заняться.

На кафедре людей не наблюдается – у всех преподавателей уже начались занятия, лаборант убежала в деканат с кучей бумаг на подпись, а у меня выдалось «окно» в расписании. Пока никого нет, разуваюсь и вытягиваю ноги на стул, где пристроен мой рюкзак. Да, так и не научился ходить со строгими мужскими портфелями. Не мое, видимо, и статус преподавателя ничего не меняет в мироощущении – я ведь и студент, и препод одновременно. И в этом вообще весь я.

Закидываю руки за голову и прислоняюсь к стене. Как же хорошо! Вот так бы поспать полчасика, чтобы никто не трогал. Ещё бы пледик принесли и легкий массаж организовали, и больше ничего для счастья не надо. Можно прикрыться горой из разноцветных папок для конспирации на случай, если завкафедрой явится и захочет проверить, чем занимаются его подчиненные.

Работой, исключительно!

Ведь отдых – это тоже часть рабочего дня.

Ещё даже не полдень, а уже странная усталость в теле. Второй курс вымотал меня всего за одну пару, хотя это была самая обычная лекция. И почему только Смецкой их так обожает? Что будет на ближайшем семинаре, когда они начнут выделываться друг перед другом, а в первую очередь, передо мной? Одно я знаю точно: эта вредная девчонка проложит сидеть в телефоне мне на зло. Если вообще на пару придёт, конечно.

Кстати, я же хотел посмотреть на шедевр «великого» блогера? Самое время этим заняться. Достаю телефон, открываю соцсеть, пробую набрать в поиске «Диана Абрамова». Удивительно, но с первой попытки нахожу то, что нужно.

Ее ник придуман по инициалам – di_va. Да уж, дива та еще… Читаю описание профиля:

Диана Абрамова

Девочка с Севера

Дом – Мурманск, сердце – Питер, душа – в поиске

Спб головного мозга. Осторожно: Заразительно

Что же, ожидал нарваться на нечто более стандартное, но пока неплохо. Листаю вниз, добираясь до фотографий. Сплошной ленты из селфи нет, значит, точно не самовлюбленная и зацикленная. Фото интересные, живые. Видение кадра у неё однозначно есть, да и какое-то чутьё, как подать привычное в непривычном ракурсе. Никаких шаблонных фраз в подписях, никаких цитат и пустых смайлов.

Она рассказывает о жизни обычной студентки, приехавшей в город мечты. Выбирает нетуристические места, проводит интересными маршрутами, даёт подсказки, где и как сэкономить, если очень хочется увидеть больше при ограниченном бюджете. Ловко вплетает в эти заметки свои рассуждения о жизни, и, судя по всему, пять тысяч ее подписчиков действительно ценят такую откровенность в связке с красивой, но не пафосной картинкой.

Значит, интеллектуалка под маской девочки с приветом? Я доволен, не разочаровала.

Думает, знает тысячу и один способ показать мне, что я – временное явление, недостойное ее внимания?

Зря. У меня найдётся тысяча и один способ нейтрализовать это.

Глава 3

Диана

Во сне не могу спрятаться от взгляда наглых серых глаз с кристально голубым оттенком. От них не скрыться, как бы я не пыталась. Не вижу никакого четкого образа, не знаю, что ОН делает в моих снах, только постоянно натыкаюсь на его взгляд.

Бегу то ли по коридорам университета, то ли по Невскому проспекту – кто бы знал? Бегу от него или к нему? Кажется, даже в этой параллельной реальности меня бросает в жар от сумасшедших (и сумасшедше красивых, приходится признать) глаз.

Просыпаюсь под утро, ещё до будильника, и приподнимаюсь на кровати. Темное небо за тонкими шторами ещё не пробивает первый проблеск весеннего дня. Ночные шторы мы с Миркой почему-то не завесили, хотя обычно делаем это. Мы и купили их сами, кстати. Полдня шатались по магазину, выбирали.

Дома, в Мурманске, полярная ночь закончилась ещё полтора месяца назад, и во время новогодних выходных, когда к маме летала, я ещё успела застать это. Я не очень люблю ночь, для меня это сложное время, когда все страхи, сомнения и глупости лезут наружу, их негде спрятать и нечем заглушить. К счастью, в Питере полярных ночей нет, но небо серое. И сейчас, и утром будет.

Пробую ладонью лоб: нет, не заболела. А то уже подумала, что крыша поехала на фоне прошлого дня. Честно, такие сны – слишком странное для меня явление. Мне вообще очень редко что-то снится, и чаще всего это просто воспоминания, собранные в яркие картинки. А тут глаза… боже, какие же они!

– Ди, у тебя все хорошо? – спрашивает Мира. Видимо, я разбудила ее своим перекатыванием по кровати.

– Ну вроде.

– Почему проснулась? Утром тебя не добудиться всегда, а тут подскочила. Страшный сон?

Мирка знает, что ужастиков я боюсь. На страшном квесте, куда мы ходили компанией ещё год назад, визжала громко, разве что не громче всех.

Только это не ужастик, а нечто ещё хуже.

– Мне Степашка приснился.

– Кто? – не сразу соображает подруга.

– Стефан. Который Янович.

– Да ты что? Приснился? – Мира подскакивает, хватает свою подушку в наволочке с цветочками и обнимает ее крепко. – И что делал во сне?

– Ничего. Я просто везде видела его взгляд. Мало того, что в универе выбесил, так ещё и в сон влез.

– Ди, зачем ты так себя вела с ним? Он тебе понравился?

Смотрит на меня вылупленными глазами, словно увидела какой-то нереальный смысл во всем происходящем. Они с Денисом стоят друг друга, конечно. Сначала один по хреновине загонялся, теперь другая страдает и во всем смыслы ищет. Твою налево, Денчик, когда ты уже придёшь из армии своей и займёшь мою неуемную подругу делом?

– Рехнулась, Мир? Он меня бесит. Ходит как павлин. Выпендривается, как будто самый умный. Я бы реально на пары не ходила к нему, но это слишком просто, если хочется довести.

– О боже, у тебя уже и план коварный есть?

– Нет, но будет. Эту войну начал он!

– Какую войну, Ди? Он просто потроллил тебя за то, что ты в телефоне залипала.

– Нееет, ты ошибаешься.

– Ложись спать! – шикает на меня Мира и сама заваливается на подушку.

Делаю то же самое, но какой теперь сон? Видеть Степашку снова я не хочу. Надо пораскинуть мозгами. Нужна ли мне это дурацкая игра?

О да. Он же не понимает, с кем связался. Я отступать не буду.

Стефан

Не идёт из мыслей. Как бы я не отмахивался, вижу ее все так же четко, словно мы разошлись пять минут назад.

Блондинка с зелёными глазами. Брови темные, но не вульгарные, знаете, как это бывает? Губы не слишком пухлые, но и не тонкие, а такие, какими можно заманить. Карамельные…

И вот какого, ну какого хрена я пялился на неё всю пару? Почему запомнил все эти детали? В топку! Все мысли в топку! Просто блондинка… В России над ними подшучивают, десятки анекдотов сочиняют про них. Но эта не глупышка. О да, далеко не глупа, но во время моей пары здравый смысл в ее голове проиграл. Не стоило злить меня, ох как не стоило.

Зажмуриваю глаза и прикрываю их ладонями, создавая настоящую преграду для Абрамовой, которая продолжает свои выкрутасы у меня в голове. Не советовал бы ей лезть туда. Никому бы не советовал.

Там же шторм, совладать с которым даже я не в силах. Вечные замки из песка, что просыпается сквозь раскрытые ладони. Я – слишком сложный персонаж даже для себя самого. Ночь – мое спасение. Темнота, когда я один на один с мыслями. Тишина, которая приносит спокойствие. Знаю, кто-то боится этой тишины, чуть ли не зловещей ее считает, но у меня не так. С этим миром днём мы конфликтуем, а ночью все сглаживается.

А в чем конфликт, собственно? Человеку двадцать семь лет, а никакого понимания, что именно хочется получить от жизни. Любовь, семья? Допустим. Отношения, последние из случавшихся со мной в серьёзном смысле этого слова, оставлены в прошлом. Пара лет на расстоянии, я – в Питере, она – в Кракове, а дальше встреча и понимание, что мы успели стать чужими. Мозг, залитый выпивкой в баре, не печаль, а скорее пустота в душе, выкуренная ночью на балконе.

Развлечения? Ну тоже допустим. Мимолетные романы. Бессмысленно и беспощадно, прямо как русский бунт. Погружение с головой в науку? Пожалуй, единственная ясность в моей жизни. Только какая карьера ждёт меня в мире научном, а?

Человеческие взаимоотношения. Не самый провальный пункт, к счастью. Друзья в Питере – хорошие люди, скрасившие годы учебы, но эта дружба все равно скоро закончится. В двадцать семь лет я привезу с собой в Польшу чемодан знаний и… все. Помятую пачку сигарет в кармане и учёную степень кандидата наук.

Веселая картина за несколько месяцев до камбека на родину! Это надо «перекурить».

Иду за курткой, выхожу на балкон, затягиваюсь. Холодно и промозгло, а я ещё и дымом себя окутываю. Привычка вредная, знаю, а бросить не могу, слишком втянулся. Бабушка знала, что я курю с шестнадцати, но перед мамой покрывала, сама ведь тоже курильщица.

Бабушка, если что, у меня русская, как и мама. Антонина Ивановна, бабуля, – коренная петербурженка. А маман вот выскочила замуж за папу-поляка, который был в продолжительной командировке в России. Я родился уже в Польше, в Кракове, но Питер – второй дом.

Знаете, как детей на лето отправляют к бабушкам в деревню? Мне повезло намного больше. Меня отправляли в Питер к «пани Антонине» – так папа тещу называет. Русский язык я хорошо знаю с детства, так как дома говорили на смеси польского с ним и английским, а регулярные приезды в Санкт-Петербург были тем самым погружением в «языковую среду». Поэтому русский у меня разговорный, живой. Разве что акцент самый легкий остаётся.

Мама предлагала мне учиться в России сразу после школы, но я не захотел, решил, что в Польше будет лучше. А спустя четыре года созрел попробовать и российское образование. Магдалена, моя девушка в тот момент, отговаривала изо всех сил, как будто чувствовала: для нас с ней это конец. Но я не жалею. Уезжая на два года, задержался в Питере на пять, но из них осталось лишь несколько месяцев.

Бабушку, кстати, родители забрали в Краков, там у нас свой дом, всем места хватит, а она под присмотром. Квартиру питерскую мне доверили, когда учиться приехал. Бабушка даже условий никаких не ставила: хочешь травиться дымом – кури на балконе, хочешь – девок води (главное, чтобы не табор сразу), хочешь – с друзьями тут гуляй, но имущество береги. Исправно следовал всем советам эти годы, хотя девушек тут давно не было. Вот так вот! Надоели недоотношения. А нормальные заводить не хочу. Какой смысл? Уеду же скоро. В физическом плане тяжелее, но ради секса тоже не хочу.

Докуриваю, оставляю сигарету в пепельнице и возвращаюсь в комнату. Забрасываю куртку на кресло, а сам валюсь обратно на диван. Наваждение изгнано: милый фэйс Абрамовой меня больше не преследует. Хотя усердно думая об этом, я снова и снова возвращаюсь к ней.

Ладно, посмотрим, как она будет вести себя в понедельник, на следующей паре. Шанс на перемирие у нее ещё есть.

Глава 4

Диана

– Доброе утро! – говорит Лера и надвигается на меня с выражением лица, неподходящим под фразу приветствия. Добром тут и не пахнет.

– Привет, Лер, – спокойно отвечаю и прикрываюсь тетрадями с конспектами. Наше со старостой общение со временем становится все более напряженным, и мне это не нравится. Сначала она мне завидовала, когда у меня появился Никита, а дело было в самом начале первого курса. Таким отношениям только и завидовать, конечно! То в командировку уедет без связи, то до ночи из Академии не выпустят, то в наряд на выходные запихнут. Курсант же, что с него взять. Жаль, что пришлось вот так расстаться с ним год назад, но я бы не смогла дальше, а давать ложные надежды на будущее не хотелось. Интересно даже, где он, как он? Куда хоть отправили служить?

А потом закрутилась карусель. Не знаю, как ко мне липнут парни и почему так происходит, но это факт. Сначала Влад, дружок Миркиного Дениса, с которым я ходила на несколько свиданий, но ничего не сложилось. Потом Илья, старшекурсник с нашего факультета, бариста в кофейне недалеко от студенческой общаги. Того вообще пришлось отшить, потеряв приятельские отношения. А потом ещё и Лёша, брат Миры. Как приехал в Питер в гости к друзьям, как познакомился со мной через сестру, так и начал писать-звонить. Даже из Белгорода!

Только я им всем что сделаю, если они мне не нравились? Нет, ребята хорошие, но этого мало для меня. К Никите я что-то чувствовала, конечно. Только не думаю, что любовь, иначе почему сама смогла его отпустить? Любовь… Интересно мне, какая она. Случится ли со мной вообще?

А вот Лера, видимо, считает, что все вокруг меня любят, при том незаслуженно. Постоянно ощущаю ее предвзятое отношение ко мне, а после вчерашнего она меня сожрет с потрохами, наверное. Странно, неужели ей до сих пор Степашка нравится?

– Диан, что вчера произошло на паре? – на полном серьезе спрашивает она. Не понимаю, почему я должна отчитываться?

– Ты же видела сама. Зачем мне пересказывать?

– Абрамова, ты могла бы и не портить впечатление о нашей группе для нового преподавателя.

Ой, не могу. Прямо-таки честь группы ее беспокоит? Нашу старосту, любящую собирать все сплетни в округе?

– Лер, не надо делать из мухи слона, – говорю и собираюсь уже идти дальше, как она вновь тормозит меня. Буквально тормозит! Руками хватает за плечи и смотрит хищным взглядом. Вот это поворот!

– Ты не должна вести себя так со Стефаном! – заявляет староста.

– Стефаном Яновичем, Лерочка, что за фамильярности?

– Диан, ты правда не понимаешь? Ты же адекватная.

– Ты вроде тоже адекватная, Лер, а не в своё дело лезешь.

Ее глаза вспыхивают недобрым светом.

– Я бы на твоём месте была осторожнее.

– А не то что? – вырываюсь из ее захвата. – Будешь учить меня честь группы беречь?

Лера посылает мне убийственный взгляд и отходит. OMG, что за спектакль? Приревновала к Стефану? Да твою ж бабушку! Он мне не сдался вообще вот ни разу.

– Диан, все нормально? – спрашивает Мира, которая сцену эту пропустила, разговаривая по телефону.

– Ну как тебе сказать? Вчерашнее шоу со Степашкой вызвало острый приступ агрессии у нашей дорогой Валерии. Короче говоря, бесит ее, как я себя с ним веду. Ревнует, видимо.

– Чего? Он ей нравится все ещё?

– А ты что думала, Мир? Это тебе повезло, нашла Дениску и радуешься. А у других личная жизнь с проблемами.

– Сохнуть целый год по человеку, которого даже не знаешь толком?

– Я тебя умоляю. Вот Егор таким образом жениться собрался.

Мира тут же чуть не подпрыгивает на месте.

– Точно! Светка же звонила!

– «Говорю Егор, подразумеваю Света», – ухмыляюсь я. Лучший друг Дениса, в отличие от своего товарища, в армию не пошёл. В эту новогоднюю ночь, спустя год с хвостиком с начала их отношений, он сделал своей девушке Свете предложение, а сейчас она переехала к нему жить. В ту самую квартиру, что Егор раньше делил с Денисом. Света и Егор оба учатся в магистратуре, оба работают, ну правда семейка! У Миры с Денисом, конечно, все сложнее. Зато сейчас дождётся его, и вся жизнь впереди!

– А что Светик хотела? – на самом деле, мы со Светой дружим активнее, чем Мира с ней, но тут уж как сложилось, никто не делит на «больше» и «меньше».

– Зовёт на выходных по свадебным салонам пройтись вместе с ней и ее свидетельницей будущей.

– О, заманчиво! Идём?

– Идём! А что с Лерой будешь делать?

– Не знаю, может, побесится и все. Особенно, если я не буду часто с Новаковским пересекаться.

– Это уже точно не получится, – тихо говорит Мира и кивает головой куда-то в сторону.

Поворачиваюсь и вижу там эти глаза из сна… в комплекте с самим Стефаном, конечно. Ну, доброе утро, нечего сказать!

Стефан

Вообще-то не ждал я увидеть это чудо раньше понедельника. Странно, как это бывает: пока ты не знал человека, то и не обращал на него внимание, даже если пересекался. А теперь вижу ее везде: в университетском буфете, в своих снах, даже просто на факультете, где можно с кем угодно из студентов встретиться. Но из всех возможных вариантов именно она.

Чёрная водолазка с горлом, светлые джинсы, какие-то крупные серьги в ушах и волосы, собранные в небрежный хвостик. Зачёт. Ну, не в зачетную книжку, конечно, а просто между делом.

А может, у меня просто девушки давно не было, вот я и позволяю себе так смотреть на неё? Ещё не хватало, чтобы у меня на студентку встал.

No, no, no, так нельзя. Она же с придурью. Но в этой водолазке офигенная…

«Так, Стеф, сваливай отсюда, пока слюни не потекли», – думаю про себя, но исчезнуть из поля зрения Абрамовой не успеваю. Она начинает мини-спектакль в своём театре одного актёра.

– Румыния расположена в Юго-Восточной Европе и включает в себя историческую территорию Трансильвании, – заученно выдаёт Диана. Слишком громко, так, чтобы слышали все. – Население – меньше двадцати миллионов, столица Бухарест, омывается Черным морем. Сойдёт, Стефан Янович?

Понятно, вздумала уколоть меня тем, что я сам навязал ей тему реферата.

– И что дальше, Абрамова? Прочитать вкладку в «Википедии» – это большое достижение?

– Вы могли бы похвалить меня за тягу к знаниям, – собирает руки на груди и хитро улыбается.

– Когда увижу ее, тогда и похвалю, – отвечаю и возвращаю ей эту забавную улыбку.

Кажется, она ожидала другого, и теперь нужно время для смены стратегии. Думает несколько секунд, переводя взгляд слева направо, от информационных стендов и местной доски почета к двери деканата.

– Не верите в меня?

– Дорогая Абрамова, вы не богиня, чтобы в вас верить, – отвечаю ей моментально.

Она смеётся! Интересно, почему ее это так развеселило?

– Между прочим, в Римской мифологии есть богиня Диана, – говорит она, облокачиваясь на подоконник. Почему мы вообще что-то выясняем, стоя посреди факультетского коридора?

– Я вас умоляю, Абрамова. Богиня плодородия, а не женского блога.

– Как мило! Вы меня считаете богиней соцсетей?

Ее темненькая подруга в шоке от происходящего, а у старосты группы, стоящей неподалёку, глаза готовятся вылезти на лоб. Да я и сам не понимаю, что творится. Мы затеяли эту глупую перепалку, в которую втягиваемся с большим интересом, но не знаем, для чего.

– До встречи в понедельник на моей паре, Абрамова, – решаю закончить это и направляюсь к кафедре.

– Ждете? – прилетает мне в спину.

«Да сплю и вижу», – думаю про себя. И это почти правда.

– Жду не дождусь.

Открываю дверь кафедры, собираясь зайти, но резко разворачиваюсь и смотрю на неё. Диана сверлит меня взглядом, даже не думая отвести глаза в сторону. Пробегаюсь по ней взглядом с головы до ног, а потом резко захожу в кабинет и с грохотом закрываю дверь.

Не знаю, что это было.

Прислоняюсь головой к двери, зажмуриваюсь. Набираю побольше воздуха в грудь и медленно выдыхаю.

– Стефан Янович, у вас все в порядке? – слышу голос лаборантки Леночки. Миловидная, маленького роста, а ходит по кафедре так громко и шумно, словно это сразу десять Леночек. Любит она интересоваться моим самочувствием, настроением и делами в целом. Как же объяснить этим девушкам, что не нужно набиваться ко мне в друзья?

– Да, Лена, все хорошо, – говорю немного грубо, но иначе с ней не работает. Начнёт ещё глазки строить, угощать домашними пирожками, болтать обо всем на свете. Леночка холодно кивает и отворачивается обратно к монитору. Молча прохожу к своему столу, смотрю на часы – до начала пары всего пять минут.

Сажусь за стол, без всяких соображений перебирая бумаги, папки, какие-то списки. Просто перекладываю их с места на место, чтобы успокоиться. Смотрю на белую кружку для кофе с надписью «Take it easy»*, понимая, что пора бы вымыть ее как следует. Вечно забиваю на это, оставляя на утро, а по утрам мне лень, и остаток отвратительного растворимого кофе отправляется в цветок на окне. Как он не загнулся ещё, не представляю. Но растёт и пускает листья, представьте себе.

Три минуты до пары. Пора бы выдвигаться, но вместо этого достаю телефон и захожу в блог Дианы.

Только что она выложила опрос: «Знаете ли вы, за что отвечает древнеримская богиня Диана?». Смешно. Интересно, что напишут ее читатели? Она по любому поводу лезет в сеть, чтобы как-то зафиксировать этот момент?

На этаже раздаётся звонок, символизирующий начало пары.

– Стефан Янович, вам пора, – предупреждает меня Леночка. Конечно, без ее участия я бы не догадался!

– Спасибо, Лена, вы точны, как секундная стрелка.

Она поджимает губы и начинает громче стучать по клавишам. Забираю нужные вещи и выхожу в коридор. Группы второго курса, к которой относится Абрамова, здесь уже нет, ушли на занятия. Ну и хорошо! Ещё одной встречи с ней прямо сейчас я не переживу.

Не знаю, чего вообще ждать от неё в понедельник на паре…

* «Не бери в голову» (перевод с англ.)

Глава 5

Диана

– Это явно не мое, – в третий раз за сегодняшнее утро говорит Света.

А ведь это только начало. Выбирать «то самое платье» будем втроём. Увы, свидетельница очень неудачно подхватила насморк и не смогла приехать, а мы с Мирой решили поддержать Свету, которая уже рвалась в свадебные бутики.

Света не хочет классическое платье а-ля «баба на чайник». Белое, длинное, но не пышное и желательно с красивыми деталями – вот такое пожелание у этой невесты.

– Мы же в Питере, а не в деревне, почему все такое доисторическое? – возмущается она, когда мы переходим в другую часть свадебного салона.

– Светик, если хорошо поискать, то и в деревне можно красоту найти, а не хренобору, а в Питере и подавно, – подбадриваю ее.

– Как ты сказала? – с улыбкой переспрашивает.

– Да это ужас! – возмущается Мира. – Свет, Ди ругается, как сапожник. Раньше за ней такого не замечала, это в последнее время.

– Эх, испортилась девка в Питере, – притворно вздыхаю и смеюсь.

– Парня тебе надо нормального! – тут же предлагает решение проблемы Светка. Она вечно удивляется, как это я, с пятью тысячами подписчиков и ещё толпой зовущих на свидания, все ещё остаюсь одна.

– От них одни проблемы!

– Я же сказала «нормального», а не «проблемного», – размеренно произносит Света. Смотрю на неё и думаю, как потрясающе она выглядит. От неё идёт ощущение легкости и позитива, а глаза искрятся. Не зря говорят, что девушку красит любовь! Так и есть, уж в случае со Светой точно. Егор для неё старается, как может. Она говорила, что он постоянно делает какие-то подарки, сюрпризы, по дому помогает и даже готовит порой сам. Они съехались после нового года, и за два прошедших месяца серьёзных бытовых проблем у этой парочки не возникло. Припоминаю, что в те времена, когда мы ещё с Владом общались, он называл Егора подкаблучником, но я в корне не согласна! Ворошилов просто очень хороший, как будто реально созданный для того, чтобы завести семью и быть прекрасным мужем и отцом. Я понимаю, идеальных нет, – сама когда-то Мире об этом говорила, но из всех моих знакомых парней Егор максимально близок к «идеалу». Повезло же Свете!

– А что, есть кто на горизонте? – интересуется наша невеста.

– Не замечала никого хорошего, – отворачиваюсь в сторону, не желая продолжать тему.

– Ей некогда, у неё в голове планы, как выбесить нового препода, – продолжает за меня Мира. Ну вот кто ее просил!

Света, тем временем, выбирает какое-то понравившееся платье и просит отнести его в примерочную. Но прежде, чем уйти, решает выяснить все до конца.

– И что за преподаватель? Старый и брюзжащий?

– Молодой и симпатичный, – говорит Мира быстрее, чем я успеваю придумать ответ.

– Сколько ему?

– На сайте универа написано, что двадцать семь, – тут же сообщает Мира.

Светка хлопает в ладоши.

– Диан, ты любишь мужчин чуть постарше? – смотрит на меня и легонько играет бровями.

– Идите в баню со своими шуточками! – неожиданно громко и зло ругаю их.

– Как все запущено! – причитая на ходу, Света удаляется примерять платье.

Остаёмся с Мирой один на один.

– Тебе обязательно постоянно напоминать мне про Новаковского? – шикаю на неё.

– Скажи ещё, что ты не думаешь о нем постоянно и без меня!

– Не думаю!

– Не ври, – улыбается Мира. – Кто вчера прошерстил его страничку?

– Это ничего не значит! – моему возмущению нет предела.

– Кто собирается вырядиться на его пару, как на свидание?

– Ну и что?

– Диан, не надо делать вид, что ты к нему равнодушна.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Она не со зла, просто не понимает, как раздражает меня эта тема.

– Я и не говорю, что равнодушна. Он меня бесит!

– От ненависти до любви…

– Мира!

К счастью, в этот момент появляется Света в платье. Тонкие бретели, украшенные жемчугом, и небольшая дополнительная сетка на груди, прикрывающая линию декольте, – все вместе выглядит очень достойно.

– Ну как вам? – спрашивает невеста и с довольным видом крутится перед зеркалом.

– Свет, ты шикарна в нем! Главное, чтобы тебе самой нравилось, – говорю ей чистую правду. Это ее день, и выбирать ей, а мы можем только советовать, но не навязывать своё мнение.

– Мне нравится! – заявляет Света и продолжает кружится перед нами. Хватает телефон, делает фотографию в зеркале и идёт обратно к примерочным. – Но я хочу ещё посмотреть, вдруг найду лучше.

– Это только первый салон, а я уже устала, – говорит Мира и плюхается на мягкий розовый пуфик. – Свадьба – это энергозатратно.

– Ага, так это ещё и не твоя свадьба! – бормочу себе под нос, фотографируя забавные лампочки на потолке. Выходной день и без блога? Прибейте меня, если это буду я.

– Когда-нибудь я оторвусь на ваших свадьбах, – смеётся Светка, когда мы идём к выходу. – Эта подготовка такая замороченная! А ведь до церемонии почти полгода!

– Оторвёшься, Свет, а пока мы на твоей оторвёмся, – отвечает Мирка.

– Погнали дальше!

Стефан

– Новачелло, как дела? – Ваня разбивает шары длинным кием и подпрыгивает с криком «Ю-ху». Он делает так каждый раз, понятия не имею, зачем.

Ваня – питерский друг старой закалки. В детстве он жил в том же доме, что и моя бабушка, и познакомились мы, как это часто бывает, во дворе. Он младше на год, и довольно долго воспринимал меня как старшего на полном серьезе. Было время, когда я года три подряд не приезжал в Россию, а соцсети тогда ещё не были так широко распространены. Мы тогда не общались, но потом, уже в эпоху смартфонов, все вернулось на свои места. Ванька, наверное, самый близкий и лучший из моих российских друзей. По субботам мы часто зарубаемся в бильярд или ходим в какой-нибудь бар на Рубинштейна.

– Дела как обычно. Только мне подсунули второй курс, придётся вести пары вместо заболевшего профессора.

– Чем ты недоволен? Это же твоя работа.

Наклоняюсь к столу, примеряюсь к удару и бью. Черт, не получается так, как я хотел.

– Странные они. К тому же, их староста клеилась ко мне когда-то.

– Подумаешь! К тебе там каждая вторая клеится.

– А ещё там есть бесячая блондинка, которая решила поцапаться со мной.

Ваня поднимает глаза со стола на меня.

– И что? Шли лесом. Ты препод, ты главный.

Провожу рукой по подбородку. Немного колется, потому что сегодня не брился. Вытягиваю голову и веду рукой вниз, по шее. Когда задумываюсь о чем-то, всегда делаю так, какой-то рефлекс странный. Стоит мысленно вернуться к Абрамовой, как сразу возникает смесь чувств самого широкого спектра. Сглатываю, ощущая, как дергается кадык.

– Я всегда абстрагировался от студенток, понимаешь? Плевать было, как они смотрят на меня, как флиртуют.

– А с этой что не так?

– Смотри, – протягиваю ему телефон, где открыты фотографии Абрамовой. Глупо признаваться самому себе, что перелистываю ее фотки третий день подряд. Кто-нибудь узнал бы о таком – сказал бы, что я маньяк, залипший на телку.

Ваня откладывает кий, берет телефон и примерно минуту смотрит блог Дианы.

– Слушай, Новачелло, нормальные у тебя там студентки! Познакомишь меня с ней, раз самому не нужно?

– Я не сплю со студентками, это правило.

– Чье? Сам придумал? – ухмыляется Ванька.

– Сам. Но на эту не могу спокойно смотреть.

– Повелся на неё? Ну так переспи разок, полегчает. Ей же есть восемнадцать?

– Есть, конечно, но зачем, Вань? Я же сказал, я в универ не для того хожу, чтобы искать, с кем потрахаться.

– Вся суть нашей жизни сводится к этому, – разводит руками друг. – Если уж поплыл от неё, чего не признаться самому себе? Ты не мальчик уже. Тебе баба нужна.

– Спасибо, что напомнил, – посылаю ему недовольный взгляд. Друг не понимает, почему я не хочу заводить отношения здесь. Он же не знает, как хреново потом играть в любовь на расстоянии. А я знаю, наученный.

– Стеф, ты же говоришь, она бесячая? Ну так пусть и дальше бесит, глядишь, быстрее отпустит тебя.

– Думаешь?

– Уверен! Мозговыносные девушки не бывают сексуальными.

– Вань, если ты такой умный, почему у тебя у самого девушки нет? – успеваю спросить перед своей очередью пробивать.

– Была, да сплыла. Мне сейчас и одному неплохо, а как прижмёт, найду. Это у тебя проблемы какие-то. С головой.

Это точно. Проблемы с головой у меня явные, если я вообще позволяю себе думать о студентке и обсуждать ее с кем-то. Может, Ваня прав? Надо найти какую-нибудь девчонку, которую будут устраивать отношения без особых обязательств. Просто для времяпровождения. Расслабиться, почувствовать себя полноценным молодым мужиком.

Самое главное, что я думаю об этом, продолжая обновлять страницу Абрамовой в ожидании новых фоток. И что-то все-таки появляется: селфи с ее подружкой из группы и ещё какой-то девчонкой, на вид чуть старше.

– Если ты сейчас не положишь телефон, я реально подумаю, что ты пятнадцатилетний подросток, который ночью на эти фотки дро…

– Заткнись, Вань, хватит хрень нести, – моментально повышаю голос, перебивая его. Вывести меня из себя – легче легкого.

– Старик, у меня, на самом деле, только один совет, – облокачиваясь на стол, говорит Ванька. – Пусть все идёт своим чередом. От ненависти до любви, сам понимаешь. От простого «хочу» до любви неземной… Ну, не знаю, но всякое бывает.

– Ты вообще себя слышишь, а?

– А ты меня?

– Ладно, разберусь со всем этим как-нибудь.

Усилием воли заставляю себя закрыть страницу Абрамовой и перестать думать о ней.

Что дальше – пока не знаю.

Глава 6

Диана

В понедельник приезжаю в универ вместе с Мирой, но в аудиторию сразу не захожу. Спускаюсь на этаж ниже, там нахожу свободное место на небольшом диванчике и присаживаюсь. Несколько минут залипаю в телефоне, а когда на этаже раздается звонок на пару, пишу Мире:

«Степашка пришёл?»

Мира: «Секунда в секунду».

«Сейчас будет мой выход».

Мира: «Ты с дурью».

«И не поспоришь».

Разглаживаю клетчатое платье, которое ложится четко по фигуре. Я редко хожу в подобном на занятия, но сегодня так надо. У меня еще и сапоги на каблуках, и да, я не боюсь отморозить попу в тонких колготках, я же истинная девочка с Севера. Пусть в аудитории будет немного прохладно, это не имеет значения. Морозить сегодня должно не меня.

Ага, я всего лишь собираюсь явиться на ЕГО пару с опозданием и таким видом, что наши пацаны шеи свернут, а у Степашки должна отвалиться челюсть. Если не отвалится, я буду считать это своим личным поражением и усомнюсь в ориентации Новаковского.

Торможу перед дверью, натягивая маску в духе «сама невинность» на лицо. Стучать не собираюсь. Просто тяну дверь на себя и переступаю порог аудитории.

Головы одногруппников синхронно разворачиваются на меня, как и планировалось. Кто-то присвистывает, кто-то улыбается. Мира вздыхает, качает головой и отворачивается обратно. Моралистка, блин.

– Стефан Янович, можно войти? – спрашиваю, помедлив на входе.

– Глупый вопрос, раз вы уже вошли, – стоит за кафедрой и не выходит к партам. Удивительно, ведь в прошлый раз он почти всё занятие мотался перед нашими глазами, не стоял на месте. – Как дела у Румынии?

– После пары позвоню в посольство и узнаю, – медленно иду к свободному месту, оставленному для меня Миркой. Краем глаза слежу за Лерой – ее взгляд ничего хорошего не предвещает.

Мира любезно приберегла мне место в начале ряда, поэтому сажусь на самый край лавочки, скрещивая ноги так, что моя изящно вытянутая ножка видна в проходе между партами, а каблук не касается пола. Достаю из сумки свой реферат про искусство в Румынии. Да, конечно, я его сделала, ещё какой! Теме Дракулы и крови молодых девушек уделено особенное место. Почетное, я бы сказала.

Выкладываю папку на стол и пристраиваю телефон рядом. Кладу телефон на парту, понимаете?

Собираю руки на груди и облокачиваюсь спиной на стоящий сзади стол. Сегодня я намерена использовать другую тактику: если в прошлый раз я специально игнорировала Стефана Яновича, сегодня буду смотреть в упор. Долго, сколько угодно, чтобы он почувствовал на себе тяжесть моего взгляда.

Лерочка вызывается ответить первой, да и кто бы сомневался! Смецкого она побаивается, они почему-то общий язык не нашли. А тут готова бросаться грудью (в прямом смысле этого слова) на амбразуру. Поджимаю губы от того, как не нравится мне смотреть на это все.

Ненавижу, когда читают с листа, мне кажется, это не в лучшем свете выставляет выступающего. Лера сейчас как раз не отрывается абсолютно, отбери у нее эту бумажку – заплачет, наверное.

В конце ее выступления Новаковский предлагает нам задать вопросы по теме. Я бы с удовольствием, только думать сейчас не в состоянии, слишком занята попыткой просверлить дыру в Стефане своим взглядом. Пожалуй, первый раз у меня есть неограниченное количество времени, чтобы разглядеть его как следует. Конечно, я все уже знаю: и про глаза, и про серьгу в ухе, и про скулы, и про ресницы…

Oh shit! Какие скулы, какие ресницы? Пора заводить хештег #спаситеДиануАбрамову, а то ни в какие ворота это не лезет… Нельзя так!

И ровно в ту секунду, когда я думаю, что так нельзя, Стефан натыкается глазами на меня. Я бы сказала, не просто натыкается, а впивается. Так, что мне реально становится страшно, а я ведь вчера про Дракулу до ночи читала! Он смотрит долго и целенаправленно, почесывая шею, и мне становится не по себе. Боевой настрой спадает, и я уже не ощущаю той уверенности, с которой заходила в аудиторию несколько минут назад.

– Ди, – шепотом говорит Мира, наклоняясь ко мне. – Он смотрит на тебя намного дольше, чем вообще можно в приличном обществе.

– Приличия – явно не его конек, – отвечаю ей так же тихо. – Да и не мой.

– Что есть, то есть.

Лера, довольная хорошей оценкой, возвращается на свое место, по дороге посылая мне взгляд в духе «выкусила, а?». Только волнует меня совершенно другое.

– Абрамова, вы уже наполовину в проход свесились, может, лучше выйдете к кафедре ответить?

Стефан

Лучше бы она не приходила совсем. Честно, я даже выдохнул, когда зашел в аудиторию, пробежался по всем глазами и не увидел ее. Надеялся спокойно пару провести, а она явилась спустя десять минут.

Кто-то должен официально запретить студенткам приходить в таком виде на пары. Надо у Вани спросить, куда обратиться с таким предложением, – он юрист, должен знать. Ему же не все равно, что друг мучается из-за наглости этой девчонки?

Ее платье облегает все, что вообще можно облегать, подчеркивая узкую талию и выделяя грудь. Пусть и небольшую, но сочную. А каблук на сапогах такой высокий, что один взгляд на это вызывает головокружение. Вообще, мне всегда нравились высокие девушки с темными волосами и другой фигурой, не такой, как у Абрамовой. Она слишком худая. На первый взгляд, ничего выдающегося, только я смотрю и не понимаю, почему оторваться невозможно.

Почему все это в комплекте производит на меня такое действие? Придерживаю фантазию, но уже поздно.

Придется постоять какое-то время за кафедрой, потому что второй курс – ребята взрослые и в состоянии разглядеть реакцию мужского тела.

«Повелся на неё? Ну так переспи разок, полегчает», – вспоминаю слова Вани. Только вот не думаю, что дело в разовом перепихоне. Боюсь, что это может сделать еще хуже. Во-первых, не представляю, как смотреть в глаза студентке, которую поимел недавно. Во-вторых, вряд ли дело ограничится одним разом, у меня никогда не было «отношений на одну ночь». А представить себе, что я смогу выносить эту странную девочку, не получается.

Она пялится на меня всю пару. Думает, я ее тактику не понял? Да все же очевидно. Пришла вызывающе одетой, опоздала, вместо залипания в телефоне залипает на меня.

Это все элементарно, я же не школьник. Только сам чувствую себя школьником, который тупит в ее присутствии. Как бы не старалась староста, я ее слушаю фоном, в голове звучат собственные мысли. И крутятся они вокруг третьего ряда, крайней парты и потрясающе наглой Абрамовой, которая сидит, качает ножкой в этих сапогах, на которые смотреть невозможно. Наконец, Лера заканчивает свое выступление, и я с чистой совестью отправляю ее на место. А дальше что? Правильно. Дальше:

– Абрамова, вы уже наполовину в проход свесились, может, лучше выйдете к кафедре ответить?

Глава 7

Диана

Подумаешь, обычный ответ на семинаре. Сколько раз я делала это за полтора года? Я ведь учусь почти отлично, хотя многие поверить в это не могут. Девочка-блогерша с мозгами, вот так вот.

Но сейчас я нервничаю. Вообще-то, не входило такое в мои планы! Я собиралась быть самым спокойным человеком на свете, но к тому моменту, как спускаюсь с третьего ряда к кафедре, нервишки пошаливают. Новаковский подпирает пятой точкой собственный стол, руки сложены на груди, ноги скрещены. Опять он в одной рубашке, неужели ему не холодно? И кто из нас двоих с севера?

Такой расслабленный на первый взгляд и такой собранный на самом деле. Он что-то задумал? О боги, мне страшно.

Кладу раскрытую папку с моим рефератом перед глазами, но почти не смотрю туда, рассказывая по памяти. Обращаюсь к аудитории, но каждые несколько секунд поворачиваю голову в сторону Стефана – проверить, следит ли он за мной.

Да, следит. И мне не нравится, как он вообще на меня смотрит. На Леру так не смотрел!

– Ладно, Абрамова, я понял, что вы готовы, – прерывает он мое выступление. – Свой реферат вы знаете отлично. Почему вам нравится дисциплина «история европейского искусства»?

В смысле? К нашей дорогой старосте подобных вопросов не было. Что вообще за мысли у него?

– Почему вы решили, что она мне нравится?

– У вас по ней отличные оценки, – быстро отвечает Новаковский. Понятно, удосужился заглянуть в журнал, где у меня россыпь четвёрок и пятерок от милашки-профессора.

– Оценки не отражают уровень любви. Они говорят о моем интеллекте.

Кто-то на задних партах присвистывает. Сегодня я определенно королева Соловьев-разбойников!

– Вы считаете этот предмет скучным?

– А вы опять делаете выводы просто так?

– Вы зеваете во время пары, – говорит Стефан и улыбается. Ну шикарно! Зевнула-то разок всего, а он сразу и увидел. А нечего глазеть на меня!

Стоп, но я же сама этого и хотела! В следующий раз подумаю перед тем, как привлекать к себе лишнее внимание.

Вру. Нифига я не подумаю.

– У нас с первыми парами сложная история, – отвечаю спокойно и готовлюсь вернуться на своё место. Сжимаю реферат в руках, словно это моя защита от внешнего мира, хотя спасать меня если и надо, то лишь от одного конкретного объекта.

– Я не люблю, когда опаздывают, – неожиданно грубо произносит Новаковский.

«Ну это твои проблемы», – думаю про себя.

– По возможности учту, – произношу вслух и ухожу обратно, сажусь по другую сторону баррикад. – Оценка «отлично», я полагаю?

– Да, Абрамова. Но если вы опоздаете еще раз, я не пущу вас на пару.

«Не пускай, будешь идиотом», – проносится в мыслях, пока я улыбаюсь притворно.

Мира даже ничего не говорит мне. Она, кажется, потеряла всякую надежду повлиять на то, что происходит, но я только рада этому. В наших с Новаковским разборках нет никому места (да, Лера, эта отсылка специально для тебя).

– Мать, ты отбитая, но это твои проблема, – все, что говорит мне Мирослава по этому поводу.

Всю пару сижу, как в вакууме. Не особо понимаю, что происходит, и как только можно сбежать, делаю это. Куда менее грациозно, чем появилась здесь час с хвостиком назад.

Мира отправляется на беседу к научруку по курсовой работе. Я отправляюсь в лучшее место этого универа – туда, где варят кофе.

Да, с буфетом у меня теперь связаны странные воспоминания (Степаш, спасибо тебе за это). Но если Новаковский может в физическом плане встать между мной и кофе, то повлиять на мою кофейную любовь он не в силах.

Очереди почти нет – обычно «муравейник» набивается сюда после следующей пары. Забираю СВОЙ капучино уже через три минуты и решаю присесть за свободный столик. Мир обретает яркие краски спустя пару глотков. Зажмуриваюсь на секунду, позволяя себе насладиться относительным спокойствием.

Слишком относительным. Потому что через мгновение мне приходится спешно распахнуть глаза, когда в метре от меня звучит этот дурацкий голос.

– Вы ходите в университет учиться или кофе пить?

Стефан

– Могу задать такой же вопрос и вам, – отвечает она, тут же отпивая кофе через крышечку бумажного стакана.

Все ещё поражаюсь ее дерзости, но если бы меня это не забавляло, всего это не происходило бы. В своей наглости Абрамова так прекрасна, что я даже не могу подобрать слов. Делает все так аккуратно, что мне хочется побесить ее ещё, лишь бы она ответила.

Опирается локтем на стол, а рукой убирает свои светлые волосы за ухо. Несколько раз подряд одну и ту же прядь. С трудом могу себе представить, что Диана нервничает, поэтому решаю, что это у неё привычка такая – как у меня шею трогать.

– Я успешно совмещаю работу и кофе, – говорю и устраиваюсь на стуле напротив неё поудобнее.

– «А смешивать два эти ремесла…»*

– Любите литературу, Абрамова?

– Я настолько похожа на тупого блогера, что вы не верите? – спрашивает с вызовом.

Чувствую себя неудобно, словно затронул какую-то больную для неё тему. Вполне возможно, что кто-то сомневается в ее уме: блондинка с телефоном, да и ещё такая красивая.

Нет, ну красивая же! Я слишком честен сам с собой, чтобы врать себе. Абрамова – красивая. И дело не в том, что она напялила это платье и сапоги. Это действует на меня как на мужика, а вот красоту ее я понимаю другим местом… головой!

– Я не сомневаюсь в вашем уме, – говорю прямо.

Диана отодвигает стаканчик в сторону, опуская сложенные руки на стол. Улыбается очень легко, едва-едва приоткрывая губы.

– Да ну? Мне кажется, вы с первой пары считаете меня туповатой.

– Меня ещё лет в семь русские друзья научили говорить «Когда кажется, креститься надо».

– То есть вы в детстве жили в России?

– Нет, здесь жила моя бабушка, и я часто к ней приезжал.

– У вас русские корни, Стефан Янович?

– Ну вот же, Абрамова, вы быстро соображаете! – улыбаюсь ей в ответ, тут же пряча улыбку за стаканчиком кофе.

– Вы могли бы на парах рассказывать о жизни в Европе, думаю, было бы намного интереснее, – совершенно спокойно выдаёт она.

– А без этого я неинтересный?

Она должна бы по-хорошему сказать: «Я не это имела в виду».

Она говорит на самом деле:

– Честно? Я не слушала особо.

У этой девочки все дома? Она вообще помнит, что разговаривает с преподавателем?

И почему-то меня не волнует вопрос, все ли дома у меня, если я сам подсел к студентке в буфете.

– И вам нормально говорить мне такое, да? – обращаюсь к ней в итоге.

– Угу, – милейший кивок, взгляд, наигранно опушённый в пол, плотно сжатые губы без тени улыбки.

– От вас можно ждать чего угодно.

– Предсказуемостью не страдаю.

– Нравится быть не такой, как все?

– Обожаю! – моментальный ответ.

– Тогда зачем блог? Его же многие ведут.

– Вы его смотрели? – она приближается ко мне, передвигая сложенные руки по столу.

– Да.

– Какая честь, Стефан Янович, я польщена! Ну знаете… В этом мире трудно найти дело, которым бы не был занят кто-то другой. Нужно просто делать так, как никто не делает.

– Неплохая мысль.

После этого молчим с минуту. Беззастенчиво разглядываем друг друга, делая вид, что это нормально. Наверное, кто-то должен сдаться первым и отвести взгляд, но мы оба не собираемся делать этого.

– Почему вы выбрали Питер, Абрамова? – наконец, прерываю молчание за столом.

– Откуда вы… А, конечно, блог. «Девочка с Севера», точно-точно. Это моя мечта ещё со школьных лет. Как приехала сюда впервые, поняла – любовь всерьёз и надолго. Если бы я сюда не поступила, было бы очень грустно.

– Для меня Питер как второй дом, я провёл здесь довольно много времени.

Она слушает внимательно, думая, что я продолжу рассказывать, но я замолкаю. После секундных размышлений она спрашивает:

– Вам не холодно в одной рубашке?

– Мне – нет. А вам не холодно с голыми ногами?

– Мои ноги не голые! И почему вы вообще на них смотрите?

– Потому что вы хотите, чтобы я на них смотрел.

– Это неправда! – возмущается она, резко откидываясь на спинку стула. Кажется, эта девочка не очень готова честно признаться себе в том, что вообще она творит.

– Всего хорошего, Абрамова, – встаю, прихватив с собой почти пустой стаканчик. Спиной чувствую взгляд, который посылают мне вдогонку. Взгляд, способный убивать. Борюсь с желанием обернуться, чтобы оценить выражение лица, с которым я ее оставил, но оборачиваться нельзя. Не стоит.

Черт, скажите, что я делаю вообще?

* строчка из «Горе от ума» А. С. Грибоедова

Глава 8

Диана

Я каждый раз теперь должна оставаться после разговора с ним в непонятках?

Почему вообще он разговаривает со мной? Я же явно кажусь ему странной. Но он сам задаёт какие-то вопросы, сам рассказывает о чем-то. Зачем ему вообще откровенничать со мной? Говорить со мной о своём детстве, о своих родителях?

Как его изгнать из мыслей, а? Как бы я не отнекивалась, но он скоро там прописочку оформит и въедет туда с чемоданом собственных вещей. Есть какой-то рецепт, как прекратить думать о нем? Я дура, непроходимая дура! Зачем я вырядилась так? Хотела, чтобы он пялился на меня? Ну вот, за что боролись, на то и напросились! Теперь я знаю, что идея сработала. А мне от этого легче? Нецензурные слова гуляют в голове стаями. Мира бы ругала, конечно, но я что сделаю?

Он, твою налево, ноги мои разглядывает! Мои выставленные напоказ ноги!

Ой, Диана… Он препод! Он. Твой. Препод!

Только вот сколько лет ему… Мира говорила, двадцать семь. Может, поэтому я не могу воспринимать его слишком серьезно, как того же Смецкого, например? Да и вообще, как понять мое отношение к нему?

Fuck, не должно быть никакого отношения. Нельзя-нельзя-нельзя! И смотреть на него нельзя! В эти чертовы глаза бездонные, наглые и дерзкие, что глядят на меня, не отрываясь.

Нельзя забываться, когда он рядом сидит, и делать вид, что это все норма. Может, стоит бросить всю мою придурь и вести себя спокойнее? У всех нервы целее будут, даже у Лерочки. Да фиг с ней, с Лерочкой, – у меня!

Растираю виски, зажмуриваясь. Пытаюсь сосредоточиться на учебе, сегодня ведь ещё три пары. Вспоминаю, куда идти на следующую, и выхожу из буфета. Все сразу кажется глупым: и платье это, которое совершенно не по сезону, и сапоги, скользкие и слишком неудобные, чтобы ходить в них целый день. Хочется стянуть с себя все это, надеть джинсы и обуть ботинки.

И чтобы он больше никогда, никогда на меня не смотрел.

А если профессор будет на больничном два месяца? Мне так долго жить в этом кошмаре?

– Что с тобой, Диан? – сразу же спрашивает Мира, как только я присаживаюсь за парту рядом с ней.

– Не спрашивай.

– Опять Новаковский?

Молча киваю. Всего за несколько дней все разговоры, все мысли свелись к нему. Глупость какая! Подумаешь, важный тип. Пусть о нем ванильные первокурсницы думают! А не я…

Мозг, ну пожалуйста, прекрати!

На лекции пишу больше, чем обычно. Записываю чуть ли не каждое слово за преподавателем, сколько успеваю. Это помогает отвлечься и переключиться на рабочий настрой. Мира не устраивает допросов даже тогда, когда видит мое странное рвение к конспектам. Таким же образом провожу и остальные пары сегодня, а когда занятия заканчиваются, понимаю, что в общагу не хочу. Плевать, что у меня сапоги на высоченных каблуках – не особо удобно, но потерплю.

Мира лишь пожимает плечами, когда говорю, что не поеду с ней: удивительно, как спокойно она воспринимает все происходящее.

– Ты с Денисом поругалась? – спрашиваю, продолжая охреневать с ее нетипичной реакции на все.

– Да.

– Овцебыки! Как вы умудряетесь по телефону делать это?

– Понимаешь, мы немного отвыкли друг от друга. То, что раньше было понятным и простым, сейчас сложнее.

– Понимаю, – вздыхаю вместе с ней. – Хотя я из армии не ждала, как мне понять. Зато я чуть не связалась с тем, у кого армия головного мозга! Мир, все наладится, вот увидишь. Ему тоже тяжело, он тоже соскучился по тебе.

– Я знаю, но мне порой кажется, что впереди ещё адские полгода.

– А у меня адские не-знаю-сколько-и-чего. Мир, меня пугает то, что происходит с Новаковским. В смысле… у меня с ним.

Мира задерживает взгляд на моем лице.

– И меня это пугает, Ди. Но он кажется адекватным парнем. Не думаю, что тебе стоит опасаться, ты только веди себя чуть попроще.

Прикусив губу, не озвучиваю своих мыслей.

– Я пойду погуляю немного одна, ладно?

Подруга соглашается, и я отправляюсь в центр города без всякой цели. Брожу по улицам, на автомате делаю несколько фоток, гуляя вдоль канала Грибоедова. В тот момент, когда щёлкаю издалека перспективу Казанского собора, едва не роняю телефон, когда сзади раздаётся такой хорошо знакомый, но уже подзабытый голос.

– Уверен, фотка получится классная.

Разворачиваюсь, и взгляд тут же цепляет золотые звёздочки на плечах.

– Никита?

Обалдеть. Я вообще не думала, что встречу его хотя бы ещё раз в своей жизни.

– Привет, Диан. Выглядишь отлично! – улыбается уголками глаз. Ещё бы, отлично. На каблучищах и вся при параде. Только вот кто бы знал, что меня сегодня ждёт встреча с бывшим…

– Спасибо. Ну и раз так вышло, то с опозданием, но все же поздравляю с офицерским званием! Какими судьбами ты здесь?

– Я служу в Ленобласти.

– Серьезно? Я думала, тебя куда-нибудь на другой конец страны отправили.

– А уехал не особо далеко от дома, – продолжает светиться, как начищенный пятак. – Меня сегодня в Питер отправили по делам, ещё немного времени свободного есть, решил погулять. Можно было бы к родителям заехать, но они на работе ещё. Ты пообедать не хочешь?

Я слегка смущаюсь. Это же странно, да? Странно идти куда-то со своим бывшим, случайно встретившимся мне средь бела дня в огромном Питере?

– Я просто проголодался уже и буду рад, если составишь компанию.

Узнаю Никиту, опять эта милота и вежливость. Но при всех своих метаниях я соглашаюсь на его предложение.

А курсант (блин, называю так по старой привычке, а теперь же лейтенант) Орлов все так же верен себе – ведет меня в симпатичное место прямо на Невском. Просторный ресторанчик с show-kitchen* и красивым оформлением. Помогает мне раздеться и идёт мыть руки, а я в это время пытаюсь понять, зачем согласилась пойти с ним. О чем мы будем разговаривать?

Год назад я притащилась на очередное свидание с ним и бортанула его. Да, это грубое слово, но по факту, так и было. Я сказала, что в будущем не готова уезжать с ним никуда. Мама ругала меня за такое решение, только вот взгляд у неё на эти отношения слишком прагматичный – парень из хорошей семьи, из Питера, военный, всегда будет при работе и зарплате. Ей так хочется, чтобы муж у меня был серьезный и обеспеченный, так хочется для меня счастливую полную семью… то, чего не вышло сохранить у неё самой. Она Никиту в глаза не видела, но заочно любила за весь его «комплект».

А я вот не любила. Сейчас я хорошо это понимаю. Я бы его не бросила, если бы это была любовь.

И зачем сейчас ворошить прошлое? Обедать вместе… как старые друзья? Но мы не друзья.

Никита возвращается, и я тут же убегаю в туалетную комнату сама. Мне неуютно от того, что я согласилась на этот обед, но отступать я не привыкла. Провожу под глазами подушечками пальцев, поправляя чуть потекший от погоды макияж. приглаживаю волосы и пытаюсь совладать с эмоциями.

Возвращаюсь в зал. Рядом с нашим столиком уже стоит официант, видимо, Никита заказал себе блюда и ждёт меня. Выбираю наугад. Врать не буду – я после скромного завтрака ничего не ела, аппетит уже нагулялся. Но вся происходящая ситуация меня смущает.

– Диан, не переживай, – тут же угадывает мои мысли Никита. – Это не более, чем обед в приятной компании. Я не собираюсь предлагать тебе вернуть старые отношения. Если мне однажды сказали «нет», я услышал.

– Спасибо, Никит. Спасибо, что сказал все это.

– Тебя это волновало, да? У тебя есть кто-то?

– Нет, я свободна, – отвечаю, ощущая себя спокойнее. Орлов действительно молодец, что прояснил все сразу. Хотя где гарантии, что после этой встречи он не напишет?

– Неужели это правда? – с легкой усмешкой спрашивает Никита. – И даже никто из тысяч твоих поклонников не смог тебя покорить?

– Про тысячи ты откуда знаешь?

– Видел твой блог. Ты молодец, Диан. Помню, когда там было ещё около тысячи человек, а уже пять.

– Развиваюсь, как могу.

Мне приятно, что он хвалит меня, но несмотря на добрые слова, беседа не очень клеится. Прошёл год после нашего расставания, а сами отношения были слишком короткими, чтобы вызывать калейдоскоп воспоминаний. Наверное, поэтому нам все равно как-то неловко. Когда приносят еду, мы желаем друг другу приятного аппетита и замолкаем, наслаждаясь обедом.

Никита чуть позже немного рассказывает о службе, о том, как устроился, как прошли первые полгода в офицерском звании. Слушаю, молча кивая. Стараюсь фокусировать взгляд на Никите, а из мыслей не идет другой человек… да как же назвать его?

Кошмар мой персональный. Стефан, чтоб его, Янович. Больная фантазия позволяет себе вообразить Стефа на месте Никиты рядом со мной…

«Отставить, Абрамова», – говорю сама себе, наслушавшись Никиту. Ну как вообще можно представлять себя рядом с этим… этим…

Как же его назвать? Чудо польское.

– О чем задумалась? – неожиданно спрашивает Орлов.

– Так, не обращай внимания. Никит, я пойду, наверное.

– Тебе совсем скучно со мной? – Никита обиженно поджимает губы. – Или я что-то не то сказал?

– Нет, все отлично, правда. Просто день сложный, и на сегодня мне уже хватит впечатлений.

– Ладно, я понимаю. Диан, я уже говорил, что предлагать все вернуть не буду. Но если тебе вдруг понадобится помощь какая-то, ты можешь позвонить. Я тут рядом, в области, и если правда смогу чем-то помочь, обращайся. Договорились?

Блин, вот чего он такой хороший? Слишком хороший для меня, пожалуй. Я искренне порадуюсь за ту, которую он выберет для себя. С ним будет уютно и надежно. Уверена, Никита сделает счастливой девушку, которую полюбит. Только это буду не я…

Мне нужно другое, и я постепенно начинаю понимать, от чего получаю кайф. Но это меня и пугает.

Если я начинаю радоваться тем моментам словесной борьбы, что происходят между мной и Стефом, и одновременно боюсь их, то что будет дальше?

* show-kitchen- открытая кухня

Глава 9

Стефан

Уже конец рабочего дня, а домой я не хочу. Накатывает какая-то странная тоска. Может, это осознание одиночества? Меня дома даже кошка не ждёт, в холодильнике есть нечего, потому что вчера поленился. Лучшая мысль, что приходит в голову, – поехать к Ване в офис. Точнее, в то кафе, что располагается этажом ниже его офиса. Как два холостяка, у которых иногда не находится желания готовить ужин, мы это место любим, да и карты постоянных гостей говорят сами за себя.

Ехать, правда, в другую часть города, но проблем не вижу. Выхожу из универа до того, как наступит «час пик», успевая избежать любых пробок на дорогах.

Ване звоню уже по ходу дела, не оставляя выбора, но он и не имеет ничего против. Когда появляюсь на месте, он уже ждёт несколько минут.

– Если мы виделись в субботу, а в понедельник вечером Новачелло требует встречу, значит, что-то случилось. Так? – спрашивает друг, как только я сажусь за стол.

– Нет, – стараюсь говорить уверенно, чтобы никаких мыслей у Ваньки не возникало.

– А что тогда? Неужели просто увидеть меня захотел?

– Соскучился ужасно, Ванечка.

– Да иди нахрен. Давай, рассказывай, – настаивает товарищ.

Я ведь и сам хотел поговорить.

– Абрамова, – произношу единственное слово перед тем, как к нам подходит официант. Ваня себе верен: берет спагетти с митболами (мне больше нравится слово «фрикаделька» – бабушка научила его говорить), а я выбираю пасту с креветками и цукини. Однажды пробовал приготовить такую дома, но результат не впечатлил. Хотя с экспериментами я пока не завязываю, просто реже на них решаюсь.

– Что значит Абрамова? – не понимает, о ком я. – Это та самая блондинка из «Инстаграма»?

– Да. Она наглая и заносчивая для второкурсницы, и мне нравится ставить ее на место. Но проблема в другом: мне самому хочется, чтобы она была дерзкой, а я мог эту дерзость нейтрализовать. С ней интересно, понимаешь?

– А мне казалось, ты просто хочешь ее, не думая о том, что у неё в голове.

– Ты знаешь, она активно подогревает мои хотелки. Представь себе, приперлась сегодня в узком платье и на высоких каблуках. Опоздала, демонстративно прошла модельной походкой.

Как вспоминаю о ней, сразу мысли в кучу. Ничего не понимаю.

– И ты сразу растаял?

– Нет же, я ей высказал за опоздание и за то, что зевает у меня на паре.

Ванька смеётся с этого и продолжает слушать.

– А потом пошёл в буфет за кофе и случайно увидел ее, – возобновляю рассказ после паузы.  – Подсел к ней, и мы разговаривали весь перерыв. Зачем-то я полез в то, что ей знать не нужно, а ещё какого-то хрена признался, что смотрю на ее ноги.

Ваня ничего не комментирует, спокойно накручивая спагетти на вилку. Когда он завершает свой ритуал, думает ещё полминуты, а затем говорит:

– Ты сам не рад этому всему?

– А что, есть повод для радости? Я же взрослый парень. Я понимаю, что меня потянуло не туда, куда надо.

– Это лишь твоё мнение. Твоя дебильная установка вот тут, – крутит пальцем у виска. – Друг, она младше, она студентка, ну и что? Совершеннолетняя, сама за себя отвечает уже. А если ты бы с ней, скажем, в клубе познакомился? Или ещё где-то. Тебя бы смущало что-то?

– Мне кажется, она меня терпеть не может, – развожу руками.

– У вас это взаимно, только ваша «нетерпелка» очень странная, не думаешь?

Думаю. Мне и самому интересно, зачем Абрамова делает все это. Явно у неё есть какая-то цель, а если бы она была равнодушна ко мне, стоило бы ей так выделываться?

Телефон лежит на столе, и внезапно на нем высвечивается уведомление. Подтягиваю гаджет поближе и читаю: «di_va нравится ваша публикация».

Что, простите?

Она обнаглела настолько, что уже лайки мне ставит?

Срочно делаю скриншот, пока она не передумала, и отправляю ей с вопросом:

«Абрамова, это что такое?»

Диана

Никита провожает прямо до общаги – его хорошие манеры не стираются временами и обстоятельствами. Только вот кроме слов благодарности ничего большего не заслуживают, увы. Когда захожу в комнату, вместо Миры меня встречает розовый бумажный стикер над столом с надписью «Если что, ушла в магазин, пока ты таскаешься и «делаешь контент». Подруга, видимо, никогда не перестанет подкалывать меня моим же блогом, даже если я начну зарабатывать на этом. Срываю стикер и улыбаюсь, попутно стаскивая пальто (я же сегодня леди) и сапоги.

Срочно нужно перезагрузиться. Натягиваю домашнюю одежду, отыскиваю давно купленный коврик для занятий спортом, укладываю его между кроватями и плюхаюсь на пол. Начинаю отчаянно качать пресс, делать махи, скручивания и вообще все, что приходит на память. Мозг временно переключается на то, чтобы вспомнить, каких бы ещё упражнений выполнить. Минут двадцать проходит именно так, а потом я по привычке тянусь к телефону.

Некоторое время требуется, чтобы разобраться с сообщениями в блоге и ответить на комментарии, а затем открываю ленту, до которой сегодня как-то руки не доходили. Шепотом выругиваюсь, когда в предложенных мне попадается страничка Степашки. Надо бы перелистнуть от греха подальше, но пальцы сами нажимают туда, на его фотку, и я ничего не успеваю сделать с собой, как уже оказываюсь на его странице.

«Wczoraj troche ponuro, dzisiaj z usmiechem», – написано под первой же фотографией. Собственно, я уже это видела, когда заходила к нему в первый раз. Но сегодня интересно узнать перевод его мыслей.

Не представляю, как это читается, но онлайн-переводчик озвучивает, и я пытаюсь повторить. Наверное, очень коряво выходит, я ведь с польским никогда не имела никаких дел. А переводится Степашкина мысль так: «Вчера мрачно, сегодня с улыбкой». Ой, не могу, ходячий цитатник просто. Листаю дальше. Наш дружочек-пирожочек на фоне красивой архитектуры «старого города» в Кракове (не знаю, что это, там в геолокации указано). Модный, зараза, хоть на обложку мужского журнала бери. Разглядываю фотографию, пытаясь увеличить, и случайно влепляю «лайк»…

Блин блинский! Может, убрать, пока не заметил? А вдруг уже заметил? Надо же было так вляпаться…

Войдя, Мира находит меня в моем привычном состоянии: на кровати с телефоном. Смотрю в потолок, пытаясь понять, что теперь делать.

– Ловишь дзен? – ухмыляется подруга.

– Очень смешно. Я тут случайно Новаковскиму лайк поставила.

– Диан, ты вообще чем думаешь? – Мира оставляет на полу пакет и тут же насупливается. – Ты игры свои продолжаешь?

– Да я правда случайно! Вот думаю, вдруг ещё можно убрать.

– Я не хочу никаких советов давать, чтобы потом не быть виноватой. Пойду готовить ужин.

– Успехов, – провожаю Миру и радуюсь, что она уходит, сейчас мне надо побыть одной и самой с этим разобраться.

А вдруг можно ещё незаметно все исправить? Нет, уже поздно. Телефон отзывается звуком уведомления.

Стефан: «Абрамова, это что такое?»

К вопросу ещё и скриншот приложен, подтверждающий мой косяк. Оправдываться бесполезно. Надо снова наглеть.

«Это соцсети, Стефан Янович».

Стефан: «Абрамова, я в курсе. Зачем вы мои фотографии смотрите?»

«А вы мои зачем?»

Небольшая пауза.

Стефан: «Мне было интересно».

«Мне тоже».

Стефан: «И что теперь?»

«Дадите мне пару уроков польского?»

Твою налево. Это я написала? Я, трезвая, здоровая, адекватная? Какие уроки? Какой польский?

Какой Новаковский?

Стефан: «С вами невозможно разговаривать».

«Но вы же разговариваете».

И снова пауза. Он медлит какое-то время, после чего присылает такое сообщение, от которого я едва не давлюсь воздухом.

Стефан: «Когда вам дать первый урок?»

Чтоооооо?

Глава 10

Стефан

«Когда вам дать первый урок?», – такое сообщение улетает Абрамовой с моего аккаунта.

Наверное, эти странные шутки зашли слишком далеко. Я как будто не в себе, когда дело касается этой девочки. Своей наглостью она лишает меня способности мыслить здраво, и я сам не понимаю, какую ерунду ей говорю.

Уроки польского… «Я бы ей другие уроки мог дать», – проносится в голове. Да что же это за фигня такая! Действует на нервы, настроение и здоровое мужское желание.

Интересно, а если бы мы и правда познакомились за пределами универа, как Ваня предположил? Встреть я такую блондинку в баре, уверен, на брудершафт мы бы пили максимум через полчаса.

Но это же студентка. Я у нее пары веду, так что я для нее – такой же, как и все другие преподаватели, разве что моложе и симпатичнее. Ну простите, что есть, то есть. Летом я вернусь домой и даже не вспомню, что когда-то мне нравилась эта Абрамова.

Так, стоп. Нравилась? То есть я себе сейчас признался в том, что чувствую к ней что-то? Вот же засада. И самое ужасное, что это правда.

Хорошо, я достаточно смелый, чтобы признаться самому себе, что хочу ее. Выходит, я еще и такой ненормальный, что осознаю: дело не только в этом.

Диана: «Вы сейчас прикалываетесь надо мной?»

Кажется, я пробил брешь в ее железной обороне. Она и сама обалдела от того, что случилось в наших последних сообщениях.

«Абрамова, никаких шуток. Я не против уделить вам время даже в свои выходные».

– Ты чего завис в телефоне? – возмущается Ваня.

– Извини, тут просто Абрамова.

– Да что же она у тебя как заноза в одном месте!

– Не смешно.

– И что происходит?

Сейчас сам узнаю, что. Дойдем ли мы до стадии, после которой я уже ничему не удивлюсь.

Диана: «Но вы не спрашиваете, согласна ли я».

«По-моему, предложение изначально поступило от вас».

Опять тишина. Если она сейчас дома, наверное, что-то прилетело в стену, и хорошо бы, если подушка. Не вижу Диану, но чувствую, что она уже бесится. Сама виновата! Безобидно и смешно у нас не получается.

Диана: «Окей. Тогда в субботу. Не пожалейте, что согласились».

Ой, Абрамова! И кто еще из нас пожалеет!

– Да что ты там делаешь? – опять негодует друг.

– У нас с Абрамовой намечается встреча в субботу, только не понимаю, как это назвать.

– Слушай, я, конечно, сам тебя подговаривал замутить с ней, но ты бы лучше держал себя в руках… и в штанах.

– Вань, не начинай. Я не собираюсь ничего с ней делать, – сразу хочу дать себе эту установку, поэтому произношу вслух.

– Да блин, сам тут заливаешься, что ты только увидишь, как уже готов ее отшпиливилить! Зачем ты с ней встречаешься?

– Мне кажется, это ее новый прикол какой-то, – пожимаю плечами. – В любом случае, до субботы ещё время есть. На паре в четверг увидимся, она опять повыпендривается, отхватит свою порцию внимания.

– А ты опять будешь пялиться на неё?

– Знаешь, я там на работе, вообще-то!

– Это я работаю с лысыми мужиками, – подкатывает глаза к потолку. – А ты с молодыми красивыми студенточками.

– Так иди устраивайся преподавать, кто мешает?

– Шутник ты, Новачелло. Или дурак, одно из двух.

– Предпочёл бы не быть дураком.

Но видимо, уже во что-то вляпался.

Диана

Суббота, суббота, перейди на Федота…

Что я сейчас сделала? Господи ты Боже мой… Я сама, по сути, назначила свидание Новаковскому. Ок, это не свидание, но как тогда это назвать?

Однажды меня покарают небеса за мой длинный язык и отбитый мозг, который считает правильным вести себя вот так с этим, как-никак, преподавателем. Нормальный человек извинился бы за случайно поставленный лайк или просто сказал бы, что фотка красивая, лайка не жалко. Но это нормальный человек.

А что сделала Дианочка? Дианочка выпросила себе встречу за пределами универа, которая, вообще-то, никому не нужна. Стефану легче бы жилось, если бы я молчала и не тыкала пальцами на экран телефона. Мне бы легче жилось, если бы у меня не было такого странного препода.

Вот интересно, как бы он реагировал на меня, если бы мы познакомились в какой-нибудь компании? Будь я просто «подругой друга», а не студенткой? ЕГО студенткой?

Сегодня в буфете мы смотрели друг на друга так… тааак, что я слов подобрать не могу. Как в той рекламе, помните? Когда парень с девушкой делают глоток кофе и вместе подлетают в небо, сопровождая это страстными объятиями. Казалось, что если все условности отбросить, то мы можем накинуться друг на друга.

Черт. О чем я только думаю? Откуда такие фантазии взялись? Мозг – в голове, а не внизу живота! Диана, очнись! Как вообще можно думать так, даже в самых сумасшедших идеях?

– Ты ужинать идёшь? – спрашивает Мира. Я даже не заметила, когда она снова тут появилась.

– Ой, ты меня напугала.

– Я тебе не Новаковский, чтобы ты пугалась, – пытается пошутить, но мое выражение лица явно передаёт, что шутка не удалась. – Да что случилось?

– Мир, только не кричи.

– Я попробую.

– Мы с ним в субботу встречаемся. Не в универе.

– С какого перепугу? – брови Миры танцуют польку на ее лбу. Мать твою, вот почему польку? Почему из всех возможных танцев мне пришла на ум «полька»? Потому что я помешалась на одном поляке, да?

– Не знаю… Я написала ему в шутку, что хочу пару уроков польского. А он сказал, что устроит без проблем.

– Диан!

– А я предупреждала – не кричи, – пытаюсь сохранять спокойствие.

– Делай, как знаешь. Ты сама прешь на него, как танк, кто тебя остановит? – Мира собирает руки на груди и пожимает плечами.

– Я-то думала, из нас двоих он больше тянет на танка! А хочешь, я тебя ещё удивлю?

– Куда уж больше?

На лице появляется довольная ухмылка. О да, я могу ещё!

– Я Никиту встретила.

– Кого-кого? – Мира округляет глаза. – Никиту? Который твой бывший?

– Да. Он служит в Ленобласти.

– Что-то он не сильно от дома отделился. Он не женился ещё? Слушай, тебе бы свести его с Лерой! Она бы от тебя отстала, да и Никите хорошо.

Громко фыркаю. Мне Орлова жалко.

– Нет, он нашу вредную Валерию не потянет. Может, лучше с Владом?

– Ладно, клуб гениальных свах, ты бы со своей историей разобралась.

Шумно вздыхаю, щёлкаю телефоном, блокируя его, и откладываю в сторону.

– Пойдём пить чай. Мне все надоело! А это только понедельник.

Боже, скоро суббота…

Глава 11

Диана

– А где Мира? – Светка натягивает повыше красивые кожаные перчатки и поправляет шарф. Мы с ней встречаемся в среду, накануне восьмого марта. Решили провести вечер в такой милой женской компании, а тут Мира…

– Спиритический сеанс у неё.

– Чего?

– Денис впервые за два дня до телефона добрался, им поговорить надо, а то они в прошлый раз поругались.

Света коварно улыбается.

– Тогда я ей не завидую, потому что придётся делить Дениса с моим благоверным.

– А он что, тоже по Дениске соскучился?

– Еще как! Они же четыре года все вместе делали, были не разлей вода. Я, конечно, не мало времени у Егора в жизни занимаю, но ему не хватает Дена. Есть Влад, но ты же знаешь, у того в поле ветер, в попе дым.

– Точно. Свет, есть идея! Владика с нашей старостой познакомить. Она вредная до ужаса, а ещё к Стефу меня ревнует.

– Так, стоп! К преподавателю тому?

– Да.

– Я надеюсь, повод для ревности есть?

– Да ну тебя! Нет, конечно. По крайней мере, ещё нет.

– Колись, Абрамова. Лучше сразу сдаться.

Могу только вздохнуть и согласиться. Света, которую парни до сих между собой называют «принцесской», человек твёрдый и решительный. Вот решила она однажды, что напрасно игнорирует Егора, и уже через пару недель стала его девушкой. Это Ворошилов, конечно, думает, что он ее добился. Не хочу его расстраивать, но Светка все определила сама. И не прогадала.

Кольцо помолвочное у нее, кстати, очень красивое. Серебро, довольно крупный камень и ещё дорожка совсем маленьких фианитов. И явно не из ювелирного масс-маркета.

История, между прочим, о том, как Егор за полтора года поднялся от официанта до управляющего неплохого кафе почти-в-центре, а затем надумал жениться на своей принцесске.

Но сейчас не об этом.

– Стефан Янович, поляк, точнее, наполовину русский, – начинаю рассказывать, зная, что Света уже не отстанет. – Красивый, врать не буду. Серьга в ухе, ты прикинь? Интересный экземпляр, конечно. Не знаю, как так получается, но мы постоянно цепляемся друг к другу. А два дня назад мы договорились, что в субботу он мне даст «пару уроков польского».

Усиленно сопровождаю последние слова жестами, изображающими кавычки.

– А что вы будете учить? – Светка нагло подмигивает. – Наверное, как сказать фразу «к тебе или ко мне»?

– Света!

– Уже двадцать два года Света, и что?

– Я не такая! Никаких отношений с преподом, поняла?

– Ага, ага, – быстро кивает Света. – Ладно, я поняла тебя. Вернёмся тогда к другой теме: с кем ты хочешь Влада познакомить? Было бы неплохо, а то я после нового года его с девушкой больше не видела, да и та была какой-то странной.

В этот момент мы как раз заходим в любимую кофейню и подыскиваем хороший столик. Снимаем верхнюю одежду, и тут же я тянусь к телефону.

Записываю голосовое сообщение:

«Владос, приветики! Сейчас пришлю тебе фотографию одной замечательной девушки, а ты мне напишешь, как она тебе, идёт?»

Влад: «Не идёт, Ди. Не понял, ты меня сватать собралась?»

«Все ты понял!»

Влад: «Ди, у меня и без того все хорошо»

Снова пишу голосовое.

«А будет ещё лучше! Подумай, не отказывайся сразу. Я ведь могу эту красотку и для кого-нибудь другого приберечь»

Влад: «Пройдёшься по списку бывших ухажеров? Ах ты маленькая гадость *смеющиеся эмоджи*. Девчонка на восемь из десяти, если что. На десяточку я знаю только одну девушку – тебя».

– Свет, он оценил Леру на восемь из десяти. Переоценивает, конечно. А мне десяточку поставил.

Подруга прыскает со смеху, пропуская замечание про меня мимо ушей, пока я готовлюсь к очередному посланию для Владика.

«Владос, считай, ты свою задачу выполнил. Дальше дело за мной».

Влад: «Тебя в детстве мало били по жопе».

«Я хорошо себя вела».

Влад: «Абрамова, твоему парню не позавидуешь».

«Ещё бы. Нельзя завидовать тому, кого нет».

Влад: «*стикер-выхухоль* такая, как ты, долго не будет в одиночестве».

«Посмотрим, Владос, кто кого!».

– Я ещё не знаю, что с этим делать, но придумаю, – отвечаю на вопрос, застывший в глазах Светы. – Облопаемся сладким, да? Ну скажи, что сегодня можно?

– Можно!

– Работаем, Светик, – передаю ей телефон, а она без лишних слов понимает, что надо меня сфоткать. Мира вечно делает такой вид, словно я прошу ее съесть лимон за меня, а вот будущая миссис Ворошилова к этому относится спокойнее.

– Вон тот эклерчик создан, чтобы стать моим, – показываю ей в сторону стеклянной витрины. Через пять минут, когда официант приносит мой макиато и эклер, я раскладываю все это на столе и делаю прекрасную фоточку…

Которая отправляется Новаковскому с вопросом:

«Как будет пирожное на польском?»

Стефан: «ciasto»

И через минуту:

Стефан: «Учим сразу ещё одно слово – bezczelny».

«И что это?»

Стефан: «Прилагательное «наглый».

«Надеюсь, вы про мой эклер».

И тишина. Вот же! Проверяю экран уведомлений каждые две минуты, но ответа больше нет. Вскоре приезжает Мира, с порога обрушивая на нас новость о том, что они с Денчиком (ой, кто бы мог подумать) помирились.

Но я слушаю разговоры подруг как фон. Постоянно обновляю сообщения, надеясь, что он ответит. Эклер уже не лезет в меня, хотя казался таким аппетитным!

Стеф больше не утруждает себя, чтобы написать мне, и я чувствую, как портится настроение.

Уже двумя часами позже, когда лежу на своей кровати в общаге, я продолжаю дуться на весь мир, закинув ноги прямо на стену. Казалось бы, вечер с подругами, кофе и сладости, красивые фоточки и чудесная атмосфера накануне праздника… А я злая! Злая на всех, потому что меня обломали на самом интересном месте.

И тут телефон жужжит уведомлением.

Стефан: «Dobranoc*, Абрамова».

А вот теперь, кажется, можно со спокойной душой ложиться спать.

* спокойной ночи (перевод с польского)

Стефан

«Надеюсь, вы про мой эклер», – пишет мне Абрамова. Надейся, надейся, все равно не поможет.

Я уже устал удивляться ее наглости и, кажется, начал просто сидеть в ожидании, что она придумает дальше. «Девушка не пишет первой» – ага, только для Дианы это условности. Как и писать преподавателю в нерабочее время. Она, в принципе, нарушает все каноны, о которых можно говорить в нашем случае. Может, и мне тогда нарушить?

Пожелать ей спокойной ночи, например. А что, сделаю это на польском, и ей полезно – пусть слово новое выучит, и заодно подумает о том, что не только она может действовать против правил.

Когда пишу, она не отвечает. Видимо, подзагрузилась, что я тоже вот так могу. Выводить из себя милым сообщением.

Вместе с тем захожу посмотреть, что она опубликовала сегодня вечером. Фотография из кофейни с подписью «Потянуло на сладкое, надеюсь, не слипнется».

Нет, не слипнется. Точно не у неё. Сладкое к сладкому притягивается…

Fuck. Неделя прошла, всего неделя с того дня, как она попросила не тратить на неё время. А я только это и делаю – трачу время на постоянные мысли о ней. За эту неделю перевернула меня, встряхнула и на твёрдую землю никак не поставит. Меня продолжает пошатывать, как медведя, вылезшего из берлоги. Ее же продолжает колбасить как птицу, что летела на юг и сбилась с курса.

Завтра было бы занятие в ее группе, если бы не праздничный выходной. Очередная стычка, очередные глупые фразочки и огонёк, что каждый раз распаляется с новой силой. Спасибо празднику, что избавил нас от этого. Или не «Спасибо»?

Правильно ли я делаю? Я не знаю. Я не головой думаю, если често, совсем не ей. Действую спонтанно и порывами, сначала делаю, потом думаю. Это что-то настоящее. Только знал бы я, что…

Засыпаю, так и не разобравшись в себе.

Утром, в первую очередь, звоню маме, поздравляю ее и бабушку. С отцом заранее договорился – он моим самым дорогим женщинам цветы специально от меня подарит. Удивительно, в этот раз за два месяца я успел соскучиться по семье, но пока не по Кракову в целом. Странно, может, мне просто и скучать-то некогда? Я хочу уже вернуться, очень хочу, но прямо сейчас не особо думаю об этом.

Тут просто есть один фактор, удерживающий мои мысли в Питере. И зовут его (а точнее, ее), сами знаете как.

Надо передохнуть от этого всего. До субботы ещё два дня.

Сегодня в планах на поздравление ещё одна прекрасная женщина – соседка Анна Альбертовна, подруга бабушки, мамина крёстная. Знаю ее с детства, она всегда ко мне относилась очень тепло и нежно, как к своему внуку. Дело в том, что у Аннушки нет детей – не могла иметь, а взять приемного они так и не решились. Муж ее умер несколько лет назад, остались только племянники, но они живут в Москве и приезжают редко. Конечно, ей тяжело одной, вот я и стараюсь к ней заходить, уделять внимание. Это ведь так просто – порадовать человека, который тебе дорог. Цветы я вчера купил, чтобы сегодня не погружаться в это мракобесие в каждом цветочном. В одиннадцать часов выхожу на лестничную площадку.

Звоню в квартиру, дожидаясь у двери. Аннушка ходит медленно – годы берут своё. Через минуту слышу скрип замка.

– Степочка! – встречает меня своей тёплой улыбкой. Она всегда называла меня Степаном – так звали ее мужа, и к моему варианту этого имени она так и не привыкла. – Здравствуй, дорогой! Как ты?

– Поздравить вас пришёл. Белые тюльпаны, правильно?

Кажется, у неё слезы навернулись на глаза. Ну вот, сделал подарок человеку, – до слез довёл.

– Заходи, Степа, давай кофейку выпьем.

Истинная петербурженка! Уже за семьдесят лет, а все кофе пьёт. Не удивлюсь, если ещё и коньяка плеснёт туда.

– Рассказывай, Степочка, как жизнь, как сам?

– Работаю, Анна Альбертовна, диссертацию дописываю. Дел хватает.

– Не передумал возвращаться в Польшу? Ты же любишь наш Петербург.

– Конечно, люблю, но возвращаться не передумал. Хотя не знаю, как с работой сложится.

Она разливает кофе из кофейника по чашкам и угощает конфетами. Мысли о сладком сразу переносят к тому, о чем только вчера думал.

Сладкое к сладкому притягивается…

– Жениться не надумал? – вдруг спрашивает Аннушка, забавно мне подмигивая.

– Нет, куда мне жениться? Со своей бы жизнью разобраться.

– И что же, даже девочки любимой нет?

Любимой – нет, а та, что мозг выносит и корни в нем пускает, очень даже есть.

– Аннушка Альбертовна, что мне делать, а? Посоветуете?

– О чем ты, Стёп?

– Студентка у меня одна из мыслей не идёт. Знаете, какая она? Наглая такая, вредная, а главное, красивая…

– Покажешь фотографию?

Кто же с ней спорить будет? Покажу, конечно. Тем более смотреть фотографии Абрамовой – мой личный сдвиг в последнюю неделю.

– Она из Петербурга? – спрашивает Аннушка.

– Нет, из Мурманска.

– Северная, значит.

Открываю фотографию и протягиваю Анне Альбертовне телефон.

– Вы же знаете, я со студентками никогда…

– Все бывает в первый раз, Стёпа. Да и что сделаешь, раз влюбился?

– Я не говорил, что влюбился.

– И не говори. Не заставляю. Она совсем молоденькая?

– На семь лет младше.

– Ой, а напугал-то! «Студентка, студентка». Мой Степан на десять старше был, и жили прекрасно, сам видел.

– Но он же не вёл у вас занятия в университете!

– А жаль, что не вёл, – вздыхает Аннушка. – Встретились бы раньше. Стёпа, ты не бойся ничего. То, чего хочет сердце, не может быть плохим. А если не сложится, то и не надо, понимаешь?

Пожимаю ее руку, немного шершавую, но с аккуратным неброским маникюром. Аннушка всегда следила за собой, и годы этого не меняют.

– Почему вы, бабушки, такие умные?

– Жизнь проживешь, сам поумнеешь, – улыбается соседка. – Ошибаться тоже можно, дорогой. Без этого ничего не выйдет.

Не сказать, чтобы этот разговор навёл порядок в моей голове, но я теперь думаю, что Аннушка права.

То, чего хочет сердце, не может быть плохим.

Глава 12

Диана

– Ветрова, хватит спать, поднимайся! – заливаю комнату своим голосом, пытаясь разбудить Миру.

– Чего-чего? Ты проснулась раньше меня? – смотрит удивленно, часто моргая.

– Представь себе, и такое бывает!

– Наверное, думала, что надо накраситься перед парой Новаковского, забыв про выходной, – продолжает ехидничать. Ну-ну, пожалуйста, перетерплю. Я еще вчера поняла, что праздничный выходной выпал именно на его занятие, а значит, встречи фэйс ту фэйс до субботы не будет, к великому счастью.

Мира присаживается на кровати, делает ленивую зарядку, не отрывая попу от матраса.

– Сейчас к нам банда завалится, – предупреждаю ее.

– Какая?

– Особо опасная. Будущая семейка.

– В смысле? Егор и Света?

– Ты с утра соображаешь хуже, чем я. И не только с утра, – успеваю хихикнуть, прежде чем в меня летит подушка Мирославы. Подарок Денчика, между прочим, а она тут подарком швыряется!

Я едва успеваю открыть рот, чтобы напомнить подруге об этом, как в комнату начинают ломиться, и мне смутно кажется, что Ворошилов пытается открыть дверь с ноги. Надеюсь, что у Светы хватит сил остановить это чудо расчудесное.

Когда они все-таки появляются на пороге нашей комнаты, пространство сразу заполняют белые и нежно-розовые воздушные шары обычной формы и в виде сердечек. Если эти двое тащили такую охапку на метро, они точно Камикадзе, зуб даю. У Светки в руках еще одна красота – огромный букет тюльпанов точно такой же расцветки.

Ребята что-то кричат, Мира в легком шоке и не может ни слова сказать, зато Дианочка, как всегда, на все готова. Я это мимимишное безобразие на видео снимаю, иначе Денчик будет выедать мне мозг чайной ложечкой. И не имеет значения, что он далеко, – этот может, если не увидит живой реакции своего «Мирчика» (боже, как ей только нравится это имя, понять не могу. Любовь зла, сто процентов). Мне кажется, терпеть его с такими-то загонами может только Мира, но с момента нашего знакомства он однозначно повзрослел и стал спокойнее, и это не в последнюю очередь заслуга моей подруженции.

Не знаю, долго ли упирался Егор, когда Денису приспичило организовать такой сюрприз для Миры. Может, наоборот, воодушевился, что его друг столь заботливый и прекрасный. Интересно, сам Ворошилов Светке-то что подарил? Будет удобный момент, сразу спрошу.

– С праздником, девочки! – Егор обнимает всех по очереди, а потом оказывается, что небольшой букетик перепал и мне. Я особо и не рассчитывала, поэтому вдвойне приятно, что ребята подумали и обо мне. – А вот не отбрила бы Владика, Диан, был бы сегодня тоже с подарками.

Не знаю, кто из нас начинает смеяться первым.

– Отбрила? Да кто кого отбрил! Это не я говорила, что не вытерплю его, а он заявил, что не вытерпит меня!

– Владик – мальчик с тонкой душевной организацией.

– Не смеши меня, пожалуйста.

– Ты решила нанести ему еще одну моральную травму? – продолжает Егор, пока девчонки собираются пристроить цветы в вазу и уходят набрать воды.

– Он уже пожаловался на меня? – спрашиваю с легким смешком.

– Не пожаловался, просто рассказал, что ты решила подработать свахой.

– Мне надо отвлечь внимание этой девочки от моей нескромной персоны. А Влад – достойнейший вариант. Для нее берегла, можно сказать!

Комнату опять сотрясает взрыв нашего хохота. За что я люблю Егорку, так это за чувство юмора. Еще с нашей самой первой встречи на Дворцовой набережной, когда Мира с Денчиком продырявили друг друга взглядом, мы с Ворошиловым сразу нашли общий язык. Слава небесам, мы друг другу не понравились в «романтическом плане», поэтому общаться с ним – одно удовольствие. А еще я уважаю его за то, что при таком потрясающем чувстве юмора и самоиронии в серьезный момент этот парень максимально собран и уверен в себе. И да, косяки за ним тоже бывают, крылышки ангела за спиной я ему не рисую. Но Светка знает, как ей повезло, и она права.

– Диан, если ты Влада пристроишь, вся компания тебе проставится. Знаешь, как нам надоело его нытье? Он говорит, что девушка ему не нужна, а сам вечно переживает, что ходит как волк-одиночка.

– Ворошилов, там девчонка-огонь! С такой у него на нытье времени не хватит, обещаю.

– Тогда я плюсую, – улыбается Егор и подставляет мне ладонь, чтобы я отбила «пять».

В это же время девочки возвращаются и требуют миллион фотографий с шарами, совершенно «не намекая» на меня. Егорка подкатывает глаза к потолку с видом уставшего от жизни человека.

– Ну что, красотки, раз я сегодня единственный мужчина в коллективе, мне вас и развлекать, так? – выдает он в итоге. – Хотите, в кофейню вас свожу, которая рядом есть?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.