Евгений Назаренко
Чудеса на каждый день. Правдивые истории из жизни Иван Иваныча, московского ветеринарного врача

Специалист со стажем

Иван Иваныч глотнул воды из бутылочки и сказал ассистенту:

– Приглашай следующего.

В кабинет вошли трое детей. Старший мальчик вынул из-за пазухи и выложил на стол рыжего хомячка. Хомяк дышал неровно, глаза его были закрыты, по всем признакам бедолага был уже не жилец.

– Ну-с, дорогие мои, рассказывайте, что с вашим питомцем приключилось.

– Да вот, дяденька, Петька наш два дня не ест, а сегодня и не встаёт.

Иван Иваныч был весьма опытным врачом, что касалось болезней кошек и собак. Но – так уж сложилось – хомяков никогда в жизни не лечил, и что с ними делать, не имел представления. Но животное на приём принесли, делать что-то надо было. Хотя бы видимость. Впрочем, состояние хомяка задачу облегчало.

– Не ест? Так он, наверно, не хочет. Ну у вас бывает, что вы суп есть не хотите? А что ж, по-вашему, хомяк хуже? У него тоже свои желания есть, и уважать их надо всенепременно.

Дети подняли глаза на врача.

– А сколько лет Петру-то вашему?

– Да мы не помним, – сказала девочка, – то ли два годика, то ли три с половиной…

– Ну вот, пожалуйста, – солидный хомячий возраст, как не крути. Уже, знаете ли, имеет хомяк право что хочет делать, а чего не хочет – нет. А вы-то и возраст не помните, с днём рождения не поздравите никогда… Дома у вас где он живёт?

– В клетке.

– А клетка с колесом?

– Да.

– Вот! – назидательно поднял Иван Иваныч вверх палец. – Каждому существу, ежели с детства в клетке бегать приходится, когда-то это всё надоедает. И начинает оно протестовать. Не хочу, говорит, быть бегуном, хочу ощутить себя личностью! Иди-ка, Пётр сюда. Отчество-то у вашего Петра какое?

– Мы не знаем, – робким шёпотом ответил младший мальчик.

– Да-да! – Иван Иваныч с грозным выражением лица опять поднял палец и потряс им в воздухе. – Всё происходит от неуважения к животному! Как же не занемочь хомяку в летах, когда даже по отчеству его никто не уважит?! Ну-ка, иди сюда, Пётр Григорьич…

Врач положил хомяка на ладонь. Тот принялся судорожно подёргиваться. Иван Иваныч взял его правую лапку и аккуратно потряс.

– Ну вот, дорогой Пётр Григорьич, будь как дома. Я думаю, мы с тобой общий язык найдём, всё мне изложишь, что как есть, всю душу изольёшь.

Иван Иваныч свёл брови к переносице и поглядел на совсем оторопевших ребят.

– Ну вот что, дорогие мои. Петра Григорьича мы оставим у нас на психологическую реабилитацию, на недельку. Мы с ним разберёмся, придёт он в норму. А вы пока за это время подумайте о том, в чём виноваты перед Петром Григорьевичем. И что делать в будущем, чтобы достоинство уважаемого хомяка не страдало и всё не оборачивалось подобным образом. Понятно?

– Да, дяденька, – пролепетали ребята. И бочком, бочком, выскользнули из кабинета.

Иван Иваныч, поглядел на хомяка, вздохнул и положил обратно на стол.

– Доктор, – подал голос ассистент, – а что вы им говорить будете, если они через неделю таки придут?

– Эх, студент… Да уж я-то найду, что сказать. На то я и специалист со стажем!

И он снова глотнул воды из бутылочки.

Идеальное поведение

– Ну всё, можете гулять полчасика.

– Спасибо, доктор!

Дверь за владелицей закрылась. Белоснежный пушистый кот, принесённый на кастрацию, смотрел сквозь решётку переноски с насторожённостью, близкой к тревожности, смутно понимая: ничего хорошего ждать в этом месте нельзя.

– Ну-с, – сказал Иван Иваныч, – приступим, пожалуй. Двушку.

Ассистент оторвал от ленты двухкубовый шприц. Иван Иваныч распаковал его, повернулся к инструментальному столику, пошарил глазами и замер.

– А где кетамин? – он повернулся к ассистенту. – Ты что, выписать забыл?

Игорь, выпускник этого года, подскочил к столику, попереставлял находившиеся на нём предметы и смущённо пожал плечами.

– Я сейчас, мигом сбегаю!

– Ладно, сам схожу, – буркнул Иван Иваныч. – Заодно в туалет загляну. Давай рецепт.

Игорь быстро черкнул рецепт на бланке, доктор подмахнул и вышел из кабинета. Дверь закрылась, в кабинете остались ассистент, практикант – студент третьего курса – и настороженный кот.

Иван Иваныч поднялся на второй этаж. Анна Сергеевна, заведующая аптекой, пересчитывала флаконы с глюкозой на стеллажах.

– Анечка, дай-ка мне кетаминчику пару флаконов.

– Что, опять твой разгильдяй выписать забыл? – заскрипела тётка.

– Ну ладно тебе, можно подумать, он каждый день забывает.

– Да вообще ни разу не должен. Ветврач – профессия ответственная. Выписать забыл – как хошь, так и работай. Ладно, на вот, – и с выражением «делаю одолжение в последний раз» Сергеевна протянула доктору два флакона с наркозом.

– Спасибо тебе, дорогая! Ты как всегда очень любезна. Игорьку уши надеру, обещаю.

Выполнив миссию на втором этаже, Иван Иваныч спокойно спустился на первый. Спокойно открыл дверь кабинета, спокойно вошёл внутрь, и…

– А где кот?

Ассистент в кабинете был. Практикант присутствовал. Переноска была пуста.

– Кот где, я вас спрашиваю?

– Ну-у-у, – замялся Игорь, – понимаете, он выглядел нервным, мы решили его успокоить, объяснить, что всё с ним будет нормально…

– И что?

– Ну, в общем, он под шкафчиком.

Иван Иваныч опустился на корточки и заглянул под шкаф с лекарствами. Кот сидел в глубине. Взгляд его был уже не настороженным, а безумно-яростным. Шерсть стояла дыбом, хвост бил по полу направо и налево.

Доктор набрал в шприц наркоз.

– Доставай.

– Я не могу.

– Доставай, чёрт тебя дери!

Игорёк с бледным лицом подошёл к шкафчику, присел.

– Кис-кис-кис.

Реакция у ассистента была хорошая, и это спасло его от молниеносного выпада кошачьей лапы. Игорь отскочил.

– Отойди. Сам достану.

Иван Иваныч аккуратно протянул руку сбоку, дотронулся до холки…

Кот взвыл и молнией метнулся из-под шкафа. Практикант еле успел отпрыгнуть в сторону, зверь пролетел мимо его лица и вцепился когтями в обшивку двери кабинета. Затем, оттолкнувшись, перелетел на столик с инструментами, разметав ножницы, пинцеты и скальпели по всему помещению, а оттуда прыгнул на окно и повис на жалюзи.

– Хватай!

Все бросились к окну, но кот, совершив сложнейший акробатический трюк, сиганул к потолку, оттолкнулся от него и перелетел в противоположный угол, попутно смахнув хвостом с другого столика ещё и пару флаконов с препаратами.

– Ну-ка, сними халат.

Практикант стащил с себя белый длинный халат, на левом рукаве которого шариковой ручкой был нарисован логотип Metallica. Иван Иваныч аккуратно свернул халат вчетверо и стал осторожно подкрадываться к коту. Тот угрожающе зашипел. Наконец доктор решил, что пора, и прыгнул вперёд. Кот тоже прыгнул и проскочил у человека между ног. А сам Иван Иваныч, которому в момент прыжка под ногу попался сброшенный котом флакон, потерял равновесие и влетел головой прямо в угол. Поднялся, тихо матерясь и потирая ушибленный лоб. Кот опять занял позицию под шкафом.

Иван Иваныч подошёл поближе, устало опустился на колени.

– Ну что ж ты, Барсик, так себя ведёшь? Мы к тебе, понимаешь, со всей душой, а ты так некультурно себя проявляешь. Ты же благородный кот, сын прекрасных родителей…

И Иван Иваныч, упрекающе жестикулируя, выставил вперёд ладонь. Белая лапа всего на долю секунды вылетела из-под шкафа и тут же спряталась обратно. Врач заорал и отскочил назад. На ладони расплывались четыре кровавые полосы.

– Тащи швабру! – сквозь зубы прошипел Иван Иваныч, заматывая ладонь бинтом.

Через полминуты Игорь появился в кабинете с деревянной шваброй. Иван Иваныч взял её в руки и пырнул под шкафчик сбоку. Кот пулей вылетел из своего убежища, вломился в дверь, врач за ним. Кот описал дугу и, пробежав по стене, врезался в стекло шкафа. Тот весь затрясся, но выдержал. Белый комок метнулся обратно и оказался в углу. Тут Иван Иваныч с боевым кличем прыгнул вперёд, ткнул шваброй и, наконец, зажал беглеца. Кот разразился истерическим мявом.

– Коли, мать твою!!!

Игорь подлетел к орущему животному и с размаху всадил иглу шприца в кошачье бедро…

***

Дверь кабинета открылась, в холл вышел ассистент, держа переноску с котом. Язык животного был высунут набок, зрачки обоих глаз смотрели на переносицу. Дышал Барсик неглубоко, но ровно. За ассистентом вышел врач, держа правую руку за спиной. Слегка нервничающая хозяйка вскочила со стула навстречу.

– Ну что, доктор, всё прошло без эксцессов?

– Абсолютно! – Иван Иваныч левой рукой поправил воротник. – Очень спокойный пациент, прекрасно перенёс процедуру, минут через десять начнёт просыпаться. Принимайте.

Хозяйка взяла переноску.

– Спасибо вам огромное, доктор! Так приятно иметь дело с опытными специалистами. Я вам так благодарна!

– Ну что вы, что вы, не стоит. Не болейте. И не забудьте, что через полгода вам на вакцинацию.

Дверь клиники закрылась за женщиной и её питомцем. Иван Иваныч вынул из-за спины забинтованную руку.

– Ну что, пацаны, кабинет в порядок приводите быстро. И дуйте в магазин за чекушкой. Мне сегодня нужна профилактика болезни кошачьих царапин.

Чудесное исцеление

– Ну, дорогой, не болей!

Иван Иваныч потрепал по холке лабрадора, который поступил в клинику полторы недели назад практически в бессознательном состоянии, а теперь бодро выходил из кабинета своими ногами. Хозяйка рассыпалась в благодарностях, все были довольны.

Женщина и её любимец ушли.

– Ну, глянь-ка, что у нас там в коридоре делается.

Игорёк вышел и через десять секунд вернулся.

– Один человек, больше совсем никого, – бодро отрапортовал он.

– Ну и хорошо, а то устал я как-то на сегодня. Кошка, собака?

– Нет, попугайчик! – так же радостно провозгласил парень.

Улыбка удовлетворения сползла с лица Иван Иваныча, выражение из благостного превратилось в удручённое.

– Да что ж это за бардак! Как со всякой не-пойми-какой живностью, так все ко мне. Может Петрович примет?

– У него заворот¹, только двадцать минут назад в операционную ушёл.

Иван Иваныч чувствовал себя зверем, загнанным в угол.

– Ладно, ничего, видать, не попишешь. Пойду хоть воды хлебну. Пошли, поднимемся, скажи владельцу, что кабинет дезинфицируется десять минут.

И врач с помощником вышли из кабинета.

Как только дверь закрылась на ключ, в форточке показалась полосатая морда. Живущий в клинике кот Вася вернулся с дневного моциона. Он частенько приходил с улицы не через дверь, а таким вот черезоконным образом. Ему нравилось устроиться на форточке, так, что никто его не замечал, и наблюдать за приёмом. Иногда собаки проявляли беспокойство, чувствуя кошачий дух, но Вася не отсвечивал. Вот и сейчас он лёг на раму, слился с окружающим пространством и закрыл глаза. Коту было хорошо…

Наконец ключ в замке повернулся вновь. Врач с ассистентом вошли, пропустив вперёд худощавого мужчину лет сорока пяти, в очках и с рассеянным выражением лица. В руках клиент держал маленькую клеточку-переноску.

Иван Иваныч сел за стол, открыл новую историю болезни, после чего повернулся к владельцу.

– Итак, что вас беспокоит?

– Понимаете, доктор, – заговорил неуверенным голосом мужчина, – наш Жорик не летает.

– И давно у него это началось?

– Видите ли, мы вообще никогда не видели, чтобы он летал. Его купили четыре месяца назад, и всё это время он только ходит и прыгает.

– Ага, – с понимающим видом кивнул Иван Иваныч, – а вы его купили птенцом или взрослым?

– Взрослым. Ему уже два года.

– Понятно, – доктор наморщил лоб. – Ну, доставайте вашего питомца.

Владелец поставил клеточку на смотровой стол и открыл решётку. На всеобщее обозрение выпрыгнул белый волнистый попугайчик и с любопытством огляделся.

Иван Иваныч подошёл к птице и аккуратно взял её в руку. Жорик, как видно, совсем не боялся чужих и слегка клюнул доктора в палец, выказывая доверие и дружелюбие.

Врач осмотрел птицу, пощупал со всех сторон, проверил всё, что мог проверить. На взгляд попугай был совершенно здоров. Иван Иваныч снова кивнул и поставил Жорика обратно на стол.

– Так. Давайте для начала заполним карточку. Ваше имя, фамилия, адрес…

И он стал заполнять карту, ломая голову, что же ему делать с пациентом.

Пока суть да дело, Жорик прыгал по столу, изучая кабинет. Вот он припрыгал к краю, с интересом наклонив голову, посмотрел на шкафчик с препаратами и… вспорхнул.

Дальнейшее произошло буквально в какие-то доли секунды. Сидевший на форточке Вася при появлении Жорика на столе уже внутренне напрягся, хотя и никак при этом не обнаружил себя. Теперь же он вдруг увидел сквозь полуприкрытые веки птицу, летящую прямо на него. Ошалев от такой наглости, кот в изумлении раскрыл глаза во всю свою рыже-чёрную морду, а затем, повинуясь внутреннему кошачьему порыву, прыгнул и схватил попугая зубами прямо в воздухе.

Иван Иваныч в это время делал запись в карте и сидел спиной к смотровому столу. Услышав подозрительный звук, он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть сначала полёт двух животных, а потом их приземление – но уже «в едином порыве». Реакция врача была мгновенной и безупречной. С криком «Отдай, сволочь!» он кинулся на кота. Ассистент, видевший всё с самого начала, в первый момент впал в ступор: он только и смог, что открыть рот. Крик шефа вывел его из оцепенения, и он бросился к Васе с другой стороны.

Вася был нормальный, быстрый кот. Но сейчас он тоже обалдел от происходящего, дёрнулся было убегать, но врезался прямо в ногу ассистента. Иван Иваныч с размаху накрыл его широкой пятернёй, поднял за шкирку и вырвал попугая из кошачьих зубов.

Кот был выставлен за дверь, а птица возвращена на смотровой стол. Жорик с открытым клювом и огромными глазами вращал головой во все стороны. Судя по всему, он впервые в жизни встретился с подобным страшным зверем и так до конца и не понял, что же произошло.

Иван Иваныч повернулся к владельцу. Тот за всё это время не двинулся с места. Видимо, за тот короткий промежуток времени, в который разворачивалась драма, он даже не успел толком осознать происходящее.

– Простите, – стал рассыпаться в извинениях доктор, – никак не ожидал, что котяра тут появится, недогляд наш, безусловно. Сейчас мы Жорика вашего ещё раз детально осмотрим, чтобы понять, не пострадал ли он…

– Да-да, – рассеяно промямлил мужчина. И, помолчав несколько секунд, вымолвил:

– Скажите, доктор, он что – полетел?..

***

От вопроса «Сколько я вам должен?» Иван Иваныч отвертелся, хотя владелец и говорил, что получил то, за чем пришёл, и был на самом деле вполне удовлетворён, судя по всему. Жорик не пострадал, к концу визита даже пришёл в себя и спокойно чирикал в своей мини-клеточке. Доктор проводил их до выхода из клиники. Вернулся в кабинет и плюхнулся на стул.

– Ну, сегодня пронесло, удачный день, видать. Но этому паразиту я всыплю по первое число. Если поймаю, конечно. Он же соображает, что дополнительную порцию кошачьих колбасок ему за такие выходки не дадут. Так что наверняка опять где-нибудь шляется, подальше от клиники.

Иван Иваныч поднялся.

– Пойду найду Борисыча, пусть завтра же сетки ставит на окна. А то второй раз так может не свезти.

Пылесос

Приятно, когда всё идёт хорошо. Конечно, существование ветврача в принципе не может быть гладким и безоблачным, такова уж особенность профессии. Но Иван Иваныч всегда был человеком позитивным, по пустякам не расстраивался и не морочил голову ни себе, ни окружающим. Поэтому для него в целом профессиональная жизнь имела намного больше положительных сторон, чем негатива. И совершенно естественным было заступать на смену в благостном настроении, наслаждаясь окружающим миром, погодой, какова бы она ни была, и общением с людьми и пациентами.

Стояла летняя жара, будним утром Иван Иваныч сидел у себя в кабинете и радовался погоде. Утреннее солнце ещё не успело прогреть воздух до духоты – самая приятная часть дня. Обычно в начале утренней смены достаточно посетителей, но на сей раз холл был пуст, можно было наслаждаться спокойствием, безмятежно расслабляться, откинувшись на спинку рабочего кресла, слушать птиц, беспечно чирикавших во дворе…

Наконец безмятежность доктора прервал звонок по внутренней линии.

– Иван Иваныч, – раздалось в трубке, – пациент пришёл. К вам заходить можно?

– Да, конечно. Пусть заходят.

Через несколько секунд дверь в кабинет открылась, впустив роскошного рыже-палевого лабрадора в наморднике. Собака вела на поводке хозяйку – молодую худощавую даму делового вида и в очках. Она поздоровалась, осмотрелась и приземлилась на стул для посетителей.

– Первый раз у нас? Тогда заполним карточку для начала.

Доктор взял чистый бланк и стал опрашивать женщину, собирая необходимые сведения. Лабрадор, которого звали Рыжиком под стать масти, сидел на полу и добродушно хлопал хвостом.

– А что это он у вас в наморднике? – закончив писать, спросил Иван Иваныч. – Неужели агрессивный? Первый раз вижу лабрадора в наморднике.

– Ой, что вы! Рыжик – добрейшей души собака. Мухи не обидит, со всеми кошками на улице знакомится, любимец детей всего двора. У нас другая проблема. Он всё метёт.

– В смысле?

– Ну, всё съедает, что ни увидит. И съедобные предметы, и несъедобные. Мы уже дома приспособились, ничего мелкого ниже полутора метров от пола не кладём. К порядку приучились, после еды со стола сразу всё собираем, ничего не оставляем. И всё равно нет-нет, да кто-то что-то забудет. Если Рыжик увидит – всё, нету. А на улице и подавно – только так, без намордника никак.

– Да уж, – усмехнулся Иван Иваныч. – Рассказывайте, на что жалуетесь.

– Знаете, у него в последнее время запах изо рта появился не очень приятный. А так вроде в порядке всё.

– Понятно. Ну-с, друг, на стол прыгнешь?

– Рыжик, давай, наверх! – скомандовала хозяйка.

Пёс встал и непринуждённо вспрыгнул на смотровой стол.

– Прекрасно, приятель, прекрасно, – Иван Иваныч удовлетворённо погладил Рыжика и начал осмотр. Никаких признаков какого-либо нездоровья при поверхностном обследовании не обнаружилось. Всё было в порядке, уши чистые, глаза блестящие, живот безболезненный…

– Ну что ж, пока всё хорошо. Снимайте намордник, – скомандовал доктор, надевая смотровые перчатки.

Намордник был удалён с собачьей морды.

– А теперь, любезный Рыжик, мне нужно будет осмотреть твой рот. Если ты, конечно, не возражаешь.

Рыжик не возражал, и Иван Иваныч детально исследовал состояние клыкастой пасти.

– Ну что ж, всё понятно. У вашего рыжего зубной камень. Отсюда, скорее всего, и запах. Нужно снимать. И ещё мне там один зуб не нравится, как бы удалять не пришлось. Если не возражаете, приглашу коллегу, пусть тоже глянет и выскажет своё мнение. Игорёк, попроси, пожалуйста, заглянуть к нам Андрея Петровича.

Ассистент вышел.

– Доктор, а как снимается камень? – спросила владелица.

– Снимаем ультразвуком, ничего сложного. Для этого существует специальный аппарат, скалер называется. Животному делаем общий наркоз, оно засыпает, процедура занимает минут пятнадцать.

– Ой, а наркоз – это не опасно? – глаза хозяйки испуганно округлились.

– Да нет, если собака здоровая, риска практически нет. И анализы мы перед процедурой делаем на всякий случай.

– А без наркоза никак нельзя?

– Никак. И зубы можно сломать, и даже челюсть. Да и невозможно без анестезии качественно очистить камень.

– А может – ну его? Ну ходит себе с камнем, и ладно.

– Нет, – улыбнулся врач, – никак нельзя.

Он снял перчатки, сел за компьютер и начал наглядно разъяснять женщине последствия зубных отложений.

Когда через пять минут в кабинет вошёл Петрович, сопровождаемый Игорьком, Иван Иваныч ещё показывал «весёлые картинки», но хозяйка Рыжика уже была убеждена в том, что камень с зубов снимать нужно обязательно.

– Андрей Петрович, гляньте-ка нашего пациента. Не нравится мне его «девятка» справа вверху.

Теперь Петрович полез Рыжику в рот. В какой-то момент тот дёрнулся, но в целом перенёс осмотр так же терпеливо.

– Вы у вашего питомца не наблюдали в последнее время снижения аппетита, дискомфорта при приёме пищи? – спросил хирург.

– Да нет, вроде всё как обычно.

– У него зуб здесь сколот. Судя по всему, он что-то слишком твёрдое пытался грызть и зуб сломал. А потом через канал проникла инфекция. Десна воспалена, и похоже на то, что в глубине абсцесс. Нужно вскрывать, обрабатывать. Ну и зуб, скорее всего, удалить придётся. Как зубной камень будем снимать, так одновременно и здесь всё сделаем. Только, разумеется, процедура будет более длительной. Можем записать вас на послезавтра… Иван Иваныч, чем-то озабочен?

Лицо Ивана Иваныча и вправду выглядело задумчивым и озабоченным.

– Да вот я думаю, – медленно проговорил он, – где перчатки, в которых я пациента осматривал?..

Действительно, перчаток не было нигде – ни перед компьютером, ни на инструментальном столике, ни в других местах вокруг. В мусорке тоже ничего не было.

– Куда ж я их клал? – пробормотал Иван Иваныч, потирая лоб.

– Доктор, – робко сказала хозяйка, – мне кажется, вы их положили на смотровой стол.

Иван Иваныч уставился на лабрадора, который до сих пор сидел на этом самом смотровом столе. В глазах собаки читалось безграничное доверие и удовлетворённость собственной жизнью, несмотря на проблемы с зубами.

– Та-ак, – протянул доктор, – похоже, придётся нам с вами ещё и рентген сделать.

***

Через некоторое время в кабинете вновь собрались всё те же лица. Довольный Рыжик, нежданно наевшийся кефира с рентгеноконтрастным порошком, дремал на полу, уже опять в наморднике. Иван Иваныч прикрепил снимок на негатоскоп², врачи и хозяйка стали молча изучать его.

– Ну-с, что мы тут видим? – проговорил Петрович. – Вот они перчатки. Смотровые одноразовые, производства республики Польша. Перчатки он пожевал перед тем, как проглотить, значит есть вероятность, что выйдут сами. А это что за матрёшка?

– Боже, – охнула хозяйка, – это же кукла, которую дочка на кружке сделала два дня назад.

– А говорили, ничего в доме не оставляете в пределах доступа, – заметил Иван Иваныч. – Так, а это уже в кишечнике. Пуговица. Крупная, не иначе как от зимнего пальто. Тут же рядом канцелярская скрепка и, судя по всему, колпачок от ручки.

– Тоже дочка оставила, видать – хныкнула женщина.

– Поня-атно. А это что?

Все замолчали, изучая очередной инородный предмет в собачьих внутренностях.

– Батюшки! – всплеснула руками владелица. – Да это ж обручальное кольцо мужа. С рубином. Такое же, как у меня.

Тут все обратили внимание на правую руку дамы, на которой красовалось аккуратное золотое кольцо с небольшим камнем тёмно-гранатового цвета.

– А как оно в собаке-то могло оказаться? – спросил Петрович.

– Муж массажистом работает, иногда принимает на дому. Вчера вечером у него как раз клиент был. Во время работы кольцо он, разумеется, снимает. Человека принял, а потом устал и, видать, забыл надеть.

Женщина повернулась к собаке.

– Рыжий, как ты мог так поступить?! Ты зачем же, паразит эдакий, папино кольцо сожрал?!

Лабрадор, не отрывая от пола морду, повернулся к хозяйке и изобразил виноватое удивление. Хвост начал вилять из стороны в сторону, подняв лёгкий ветерок в кабинете.

– Ну значит так, – сказал Иван Иваныч, – вся вот эта мелочь выйдет естественным путём. Как уж вы будете кольцо спасать, это ваше дело, – он скосил глаза в сторону женщины. – Пожёванные перчатки могут выйти, а могут и нет. Для улучшения процесса я вам назначу вазелиновое масло, сейчас напишу, как принимать. Запишем вас на послезавтра на обработку зубов, перед процедурой ещё раз рентген сделаем. Если вдруг до этого времени появятся признаки серьёзного недомогания, срочно езжайте в клинику. Ну и, судя по тому, что мы видим, рефлекс убирать все предметы высоко у членов семьи таки отработан недостаточно, и следует над этим потрудиться. Не держать же собаку в наморднике и дома, в самом деле.

***

Через день Рыжика доставили в клинику на чистку зубов. Хозяйка пришла на сей раз с дочкой – субтильной девицей лет тринадцати. Как и планировал Иван Иваныч, предварительно сделали рентген. Все пятеро, включая собаку, вновь собрались в кабинете и уставились на негатоскоп со снимком.

– Ну и что это такое? – спросил Иван Иваныч, не отрывая взгляд от снимка. Где-то в районе тощей кишки явственно просматривался небольшой предмет. После пристального разглядывания становилось видно, что это маленькая фигурка, изображающая кисть руки, собранную в международно известный жест с выпяченным средним пальцем. С одной стороны к фигурке была прикреплена маленькая цепочка с кольцом.

– Так что это?

Доктор повернулся к хозяйкам и увидел, что девочка покраснела и опустила глаза вниз. Мать тоже посмотрела на дочь.

– Маша, можешь ты мне сказать, что это?

Дочь, не поднимая глаз, протянула:

– Это брелок. Пластмассовый. Я во дворе со Светкой поменялась на магнит из Италии.

Иван Иваныч вздохнул и снял снимок с аппарата.

– Давайте, в хирургию. И вот что, Маша. Надо себя сорганизовать и не оставлять в квартире куклы и брелоки. А то это кончится тем, что Рыжик опять попадёт к нам в хирургию, и вовсе не на чистку зубов.

Петрович вышел, Рыжик с двумя хозяйками вслед за ним. Иван Иваныч взял снимок и ещё раз посмотрел на свет.

– Мда… Что называется, «вот вам всем, докторишки»…

Тигр и философия

– Так, Сидоров, это тебе, будешь фотографировать.

Иван Иваныч сунул в руки ассистенту полупрофессиональную фотокамеру.

– А зачем?

– Что значит – зачем? Во-первых, для истории! Во-вторых, закинем фото на сайт, да ещё присочиним что-нибудь. Что мы какую-нибудь сложную операцию провели. Какой пиар будет!

Клинику сегодня ожидало неординарное событие. После обеда должны были привезти тигра из какого-то гастролирующего цирка. По этому поводу на два часа прекращался приём посетителей. Тигру надо было поменять ошейник, старый износился. А дрессировщики не могли этого сделать самостоятельно, необходим был общий наркоз.

– Эти кретины, – ругался Иван Иваныч, – с кучей специальных приспособлений на манеже умудряются демонстрировать, какие они крутые, и какие у них тигры шёлковые, какая дрессура замечательная. А на деле просто так войти в клетку к хищнику не могут. Вот ведь никак не запретят же их деятельность живодёрскую!

Сидоров хлопал глазами. Более опытный Игорёк почесал переносицу.

– Доктор, а вот скажите, если вы так против всех этих цирков с конями и прочим выступаете, то зачем сейчас согласились с тигром работать, чего они к нам-то приезжают?

Иван Иваныч вперил взгляд в ассистента.

– А ты что думаешь, если мы им откажем на том основании, что они животных мучают, и прочитаем лекцию о гуманном отношении к братьям нашим диким, то эта дрессерня покается, расплачется и побежит своих тигров в зоопарк пристраивать? Во, – и он сунул под нос Игорьку внушительный кукиш. – Они найдут других деятелей, хрен знает какой мухосранский веттехникум заканчивавших, и те им прекрасно окучат несчастное животное. С не пойми какими последствиями. Тигру по-любому лучше не будет.

Он опустился на стул.

– А у нас опыт, как-никак. Солидное заведение. Так что нечего тут под львов-толстых косить. Всандалим, поменяют, увезут.

– А как его колоть-то? – спросил Сидоров

– У них клетка специальная, с прижимом. Зажимают бедолагу, он по решётке размазывается, и хошь – коли, хошь – кровь бери.

– А… А откуда кровь-то брать? Из ярёмной вены или из подкожной предплечья?

– Из хвостовой!

Дверь открылась, заглянул Петрович.

– Ну что, Иваныч, у меня всё готово, в принципе. Сейчас Селиванов последнего клиента отпустит, и клинику можно закрывать.

– Ну и прекрасно, – Иван Иваныч посмотрел на часы, – как раз минут через двадцать подъехать должны. Я координирую, ты наркоз делаешь, Артур на подхвате, если что.

Артур Селиванов был молодой и перспективный врач-офтальмолог.

– А эти? – Петрович кивнул на ассистентов.

– Сидоров сегодня за фотокора. А Игорька пошлём тигра утихомиривать, если буянить будет, – хохотнул Иван Иваныч.

– Буянить? Тигр или Игорёк? – Счёл необходимым уточнить Петрович…

***

Цирковой фургон подъехал к клинике, развернулся и сдал задним ходом ко входу. Дверцы открыли, и полосатая зеленоглазая голова в клетке грустно оглядела столпившихся перед машиной людей.

– Эх, красавец какой! – крякнул Артур.

Все на некоторое время замолчали. Люди смотрели на тигра, тигр разглядывал людей. В его глазах было спокойствие, смешанное с усталостью и философским пониманием того, что всё в этом мире, по сути, клетка. Вопрос только в размерах и степени личного заблуждения.

Наконец Иван Иваныч вышел из оцепенения, тряхнул головой и ткнул Сидорова под рёбра.

– А? – вздрогнул тот.

– Работай давай. Камеру тебе на кой дали?

Сидров кивнул, засуетился и начал щёлкать.

Рабочие аккуратно вытащили клетку и покатили в холл. За ними пошёл дрессировщик – холёный красавец лед тридцати пяти с тонкими пижонскими усиками. Иван Иваныч сплюнул и пошёл следом. Остальные двинулись за ним.

Клетку закатили.

– Сколько весит? – спросил Петрович дрессировщика.

– Ну, килограмм, наверно, двести.

– Что, не взвешиваете?

– Нет. А у вас нельзя?

– У нас самые крупные собаки весят под девяносто, максимум. Весы только на сто пятьдесят килограмм рассчитаны, а он ещё и с клеткой. Ладно. Посчитаю на сто восемьдесят, всё равно ему надо на десять минут, не больше.

Петрович ушёл в хирургию набирать наркоз.

– Как зовут-то? – спросил Иван Иваныч.

– Амур, – ответил дрессировщик.

– М-да, без фантазии, – буркнул врач. – Значит так. Сейчас доктор наберёт наркоз, будем готовы. Ваши прижимают зверя, врач колет. Тигр уснёт, Петрович даст отмашку, можно открывать и заходить. Вы ошейник меняете, дальше Петрович уколет в вену другой препарат, чтобы лучше отходил от наркоза. Тут понаблюдаем, как просыпаться начнёт, через полчаса можно будет увозить.

– Да, хорошо. Спасибо!

Сидоров ходил вокруг клетки, фотографируя тигра. Амур лежал на полу, временами поворачивая голову из стороны в сторону. Усы его топорщились, кончик хвоста слегка похлопывал по полу.

Наконец вышел Петрович, из обоих карманов у него торчали двадцатикубовые шприцы.

– Ну, поехали?

Рабочие подошли к клетке. Дрессировщик взял палочку, такую же пижонскую, как и его усы, сунул в клетку и начал тыкать зверя.

– Ну, Амурчик, вставай, мой мальчик, давай, не ленись.

Тигр огрызнулся и попытался отмахнуться от палки. Это не очень получилось, и Амур, рявкнув сильнее, нехотя поднялся на ноги.

– Двигайте.

Рабочие двинули прижим и зафиксировали Амура между двух решёток. Зверь рычал, огрызался, но деться никуда не мог. Петрович прицелился и с размаху воткнул в бедро шприц из левого кармана.

– Слегка отпустите, это пока премедикация была.

Прижим ослабили, так, что тигр не мог двигаться, но и не был в зажатом состоянии. Он скалился и тряс головой.

Пятнадцать минут поскучали. Наконец Петрович опять дал отмашку. Бедного тигра вновь зажали, и врач воткнул в то же бедро шприц из правого кармана.

– Отпускай.

Рабочие оттянули прижим назад. Тигр, уже со слегка осоловелым взглядом, продолжая демонстрировать клыки, отошёл от решётки. Неуверенно походил по клетке, потом лёг. Глаза зверя затуманились, он тяжело перевалился на правый бок, ещё несколько секунд попытался держать голову и рычать; но, наконец, и голова легла на пол. Амур замолчал.

Люди тоже молчали. Ещё с полминуты все, не двигаясь, смотрели на зверя, потом Петрович сказал:

– Открывай!

Дверь клетки открылась, и врач, слегка пригнувшись, вошёл внутрь. Аккуратно со стороны спины подошёл к голове и ладонью несколько раз прикоснулся к векам полосатого красавца. Поднялся и так же, полусогнувшись, вылез наружу.

– Можете менять.

Дрессировщик и один рабочий зашли внутрь. Тяжёлый брезентовый ошейник был снят с тигриной шеи. Рабочий выбросил его наружу. Иван Иваныч подошёл, присел на корточки и поднял с пола.

– Мы, пожалуй, оставим это себе. Для музея. Если вы не против, – задумчиво проговорил он.

– Да нет, не против, берите, конечно, – сказал усатый, уже застёгивавший новый ошейник на звериной шее.

Иван Иваныч поднялся. Довольно потянулся.

– Ну что, студент, всё заснял? – спросил он у Сидорова.

– Ну да, всё как есть. Так что на сайте можно прям репортаж сделать.

– Давай, ещё не закончили. Можно ещё пофотографировать. В конце тебя заснимем с тигром. Когда он уже просыпаться начнёт.

Хозяева Амура вышли из клетки, Петрович вошёл внутрь и вколол несколько шприцов внутривенно. Наконец и он вышел, дверца закрылась.

– Игорёк, – бросил Иван Иваныч, – а будь так любезен, сходи наверх, завари чайку. Да покрепче давай.

– Да, доктор, без проблем.

Игорь убежал. Работа была сделана. Петрович подошёл к Иван Иванычу.

– Ну чего, на Новый Год туда же зависать поедем, куда в прошлом году? – вполголоса начал он. – Я вполне «за», пиво там хорошее, обстановочка приятная.

– Да, почему бы и нет, – ответил Иван Иваныч. – Если, кстати, выручка ближе к делу нормальная будет, можно и ассистентов зазвать, за счёт клиники… Сидоров, ты чего?

Лицо у Сидорова вытянулось, выпученными глазами он смотрел в клетку.

– Доктор, это… – он ткнул пальцем в направлении клетки. – Мне кажется, он не дышит…

Оба врача стремительно повернули головы. Тигр лежал на прежнем месте. Его рёбра не двигались, брюхо было тоже неподвижным. Все уставились на полосатую шерсть на боках, но прошло секунд десять, а дыхание не возобновлялось.

– Открывай, – крикнул Иван Иваныч.

Первым в клетку прыгнул Петрович, за ним Артур. Петрович приник ухом к сердечной области.

– Не бьётся. Качай!

Артур с размаху ударил тигра кулаком по рёбрам и принялся двумя руками качать.

– Сидоров, лезь внутрь, бегом! Вдвоём надо, туша-то не маленькая!

Сидоров влез в клетку и присоединился к Артуру. Петрович раскрыл клыкастую пасть, вытащил язык и принялся ритмично дёргать его.

Сверху спустился Игорёк. Сперва он опешил, но быстро сориентировался и тоже полез в клетку.

– Смени меня, – бросил Петрович и ринулся в кабинет за препаратами…

***

Качали полчаса. Потом у Петровича свело шею, и он скомандовал:

– Всё, бросай к едрене фене. Бесперспективняк.

Все вылезли из клетки.

Иван Иваныч всё это время молча следил за процессом. За эти полчаса он осунулся и, казалось, постарел. Руки держал в карманах, фотоаппарат, брошенный ему Сидоровым при нырке в клетку, понуро свисал с шеи. Пижонистый дрессировщик тоже молчал, обречённо наблюдая за реанимационными мероприятиями.

Петрович вытер полотенцем покрытый потом лоб.

– Всё, я на перекур. Артур, пойдёшь?

– Да, пойдёмте.

Иван Иваныч повернулся к Игорьку:

– Звони в универ к патологоанатомам.

Затем посмотрел на дрессировщика.

– Да я понимаю всё, – буркнул тот, отвечая на невысказанные слова. – Жалко зверя, молодой ещё был. Работать бы и работать.

– Да уж, – проговорил Иван Иваныч. – Работать и работать…

***

Через полчаса на втором этаже, в столовой, Иван Иваныч разливал водку по двум стаканам. Артуру и ассистентам нужно было ещё на смену, а Петрович сказал, что он выжат как лимон, и срочно вызвал на замену второй год работающую Аллочку. Они с Иван Иванычем подняли стаканы, не чокаясь, выпили. Иван Иваныч занюхнул зубчиком чеснока.

– Ну что, – сказал он, пристально глядя на Сидорова, – как там умные люди-то говорили: «у каждого врача должно быть своё персональное кладбище»? Вот этот тигр – коллективное произведение. Так что можешь считать своим первенцем.

Сидоров, шмыгая носом, втянул голову в плечи.

– Не хочу я персонального кладбища.

– Кто ж его хочет? – Доктор подошёл к окну. – Кабы от нас всё зависело… Да и сами все там будем…

И немного помолчав, добавил, ни к кому не обращаясь:

– Ошейник поменять. Ага. Ошейник…

Осеннее обострение

Тёплое сентябрьское солнце светило в окно. Иван Иваныч сидел за столом и довольно потягивался. За первую половину дня он поработал на славу. Сделал вакцинацию трём собакам и одной кошке. Принял двух старых хроников с почечной недостаточностью, убедился, что они находятся в удовлетворительном состоянии и помирать пока не собираются. Одному сиамскому коту отрезал полхвоста, которые этот самый сиамец разгрыз в припадке буйства. У трёх шарпеев с зудом, живущих в одной квартире, взял анализы и отправил восвояси до следующей недели. Ну и ещё провёл несколько консультаций совместно с коллегами, по мелочи.

После полудня холл опустел, и Иван Иваныч уже трижды успел обыграть Игорька в морской бой, после чего игра ему надоела. До обеда оставалось ещё сорок минут, и доктор уже думал, не подняться ли ему наверх раньше, оставив ассистента в кабинете на всякий случай.

Дверь открылась и внутрь просочилась Аллочка. Глаза у неё были вытаращены, на лице читалась растерянность, смешанная с лёгкой паникой.

– Доктор! – громко зашептала Аллочка. – Там клиент!..

– Та-ак, – протянул Иван Иваныч, – и что же в этом удивительного, моя дорогая?

– Он, это – таким же драматическим шёпотом продолжала молодой врач, – того…

– Кого – того?

– Ну, в общем, ку-ку…

– Милочка, потрудитесь выражаться яснее!

– Он, в общем, это, – Аллочка оглянулась на дверь и приблизилась чуть не к самому уху Иван Ивановича, – он сумасшедший!

– Да? Слушайте, ну вы же работаете только второй год. А я вам как врач с опытом скажу со всей ответственностью: среди владельцев животных нормальных практически не бывает.

– Да нет же! Он в прямом смысле! В клиническом!

Тут на лице Иван Иваныча появилась наконец заинтересованность.

– Вызывать кого-то уже пора? Буйный?

– Да нет… Тихий совсем. Я просто не знаю, что мне с ним делать.

– А где он?

– У меня в кабинете сидит.

Иван Иваныч встал и пошёл в соседний кабинет. За ним двинулись Аллочка и заинтересованный, хоть и побаивающийся, Игорёк.

На стуле сидел мужчина лет сорока. Вполне интеллигентного вида, в недорогих, но аккуратных очочках. Гладко выбрит, тёмно-каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад. На мужчине был опрятный и выглаженный серый костюм с фиолетовым галстуком; слегка контрастировала с внешним видом только зелёная спортивная сумка, стоящая в ногах.

Мужчина повернулся на звук открывающейся двери.

– Здравствуйте! – мягким приятным голосом произнёс он, приветствуя входящую троицу.

– Добрый день, уважаемый! – расплылся в широкой улыбке Иван Иваныч, приземляясь на Аллочкин стул. – Ну-с, рассказывайте, с чем к нам пожаловали?

– Да вот, доктор, – таким же мягким и даже певучим голосом проговорил мужчина, – Кларочка у меня приболела.

– Так, а Кларочка – это, простите, кто?

– А это черепашка наша.

– Так-так. А вы её, собственно, с собой принесли?

– Конечно же, вот здесь, в сумке.

– Ну, показывайте тогда свою питомицу.

Мужчина расстегнул сумку. Засунул внутрь обе руки и аккуратно, крайне бережно извлёк наружу сковородку. Обычную чугунную сковородку. Чёрную, заслуженную, явно видавшую на своём веку много вкусной и здоровой (а также не очень здоровой) пищи. Клиент водрузил её на смотровой стол.

Иван Иваныч в раздумье помолчал несколько секунд, разглядывая неожиданную кухонную утварь и почёсывая кончик носа. Потом к нему вернулся бодрый вид, и он вновь повернулся к «интеллигенту».

– Значит это и есть наша больная Кларочка?

– Да доктор, она самая.

– Ага. Ну что ж, начнём, пожалуй, с заполнения истории болезни.

Иван Иваныч взял чистую карточку и приготовился писать.

– Скажите мне, пожалуйста, ваши фамилию, имя и отчество.

– Кузнецов Юрий Александрович.

– Домашний адрес?

– Третий Митинский переулок, дом 16, квартира 14.

– Ой, ничего себе, – с удивлением доктор оторвался от карты, – неблизкий, однако, путь вы проделали. А ведь у вас в районе есть три или четыре клиники, если не ошибаюсь.

– Да, доктор, я знаю, – мягко ответил владелец «черепашки», – я был в двух. В «Ромашке» мне сказали, что у них нет герпетолога³. А в «Бодрых ушах» герпетолог есть, я заранее выяснил и на приём к нему попал. Но он сказал, что Кларочке нужен рентген, а у них как раз сломалась установка. И направил меня к вам, объяснив, что здесь точно помогут – и он вновь улыбнулся с лёгким смущением.

– Вот как! – Иван Иваныч потёр подбородок, – А скажите, милейший, вы фамилию этого доктора, часом, не помните?

– По-моему, Кочергин. Вы знаете такого специалиста?

– Как же, как же, – многозначительно протянул врач, – хорошо знаю. Прекрасный доктор…

– Да, на меня он тоже произвёл благоприятное впечатление.

– Ладно.

Закончив писать, Иван Иваныч подошёл к столу, взял сковородку в руки и стал её осматривать с умным видом.

– И что же не так с вашей Кларочкой?

– Да вот, доктор, грустная она в последнее время. Кушает плохо, всё больше под батареей сидит.

– Давно ли плохой аппетит?

– Недели две, пожалуй.

– Ясненько. По ночам по квартире не бродит.

– Нет, ночью тихонькая. Да и днём тоже, а раньше активная такая была, не нарадуешься, глядя на неё.

Иван Иваныч поставил сковородку на стол.

– Ну что ж, я думаю, картинка ясная, но рентгенчик мы вашей Кларочке сейчас сделаем. Аллочка, проводи Андрея Петровича в рентгенкабинет, а Игорёк кассету зарядит.

«Интеллигент», сопровождаемый молоденькой и всё такой же испуганной докторшей, вышел. Ассистент потянулся следом. На выходе доктор придержал его под локоть и, понизив голос, произнёс:

– Кассету пустую поставь.

***

Сковородка была помещена на рентгеновский стол. Иван Иваныч вывел всех из кабинета, щёлкнул дистанционной кнопкой управления и пошёл в лабораторию «проявлять».

Через полминуты он вышел, держа в руке снимок, который был уже подозрительно сухим. Плёнка была водружена на негатоскоп, и доктор подозвал «владельца».

– Ну вот, смотрите, как я и думал.

Единственное, что можно было увидеть на плёнке – мутное светлое пятно посередине.

– Вот, видите, милейший, это пятно? Знаете, что это?

– Нет, доктор.

– Это так называемое литическое пятно. Признак явного нарушения обмена веществ. Присаживайтесь.

Мужчина сел, врач тоже.

– Дорогой мой, – Иван Иваныч с доверительным видом наклонился к собеседнику, – да будет вам известно – черепах нельзя держать в квартире на полу. Вашей Кларочке нужен террариум.

– Да что вы?

– Да! Она страдает у вас в квартире в неподобающих условиях! Обмен веществ нарушается, что приводит к серьёзным неблагоприятным изменениям. Одним словом, вашу Кларочку нужно немедленно спасать.

Владелец погрустнел.

– И что же мне делать? Я же не знаю, где брать, что покупать.

– О, нет ничего проще, – Иван Иваныч снова наклонился. – Идите опять к доктору Кочергину. Он прекрасный специалист по террариумам. Скажите ему, что мы рентген сделали, диагностику провели, теперь нужен террариум. Он вам всё покажет, расскажет, объяснит.

– Хорошо, – на лице мужчины вновь появилась улыбка. – А Кларочку брать с собой?

– Да не надо, в принципе. Хотя… Возьмите, пожалуй, – и Иван Иваныч тоже расплылся в улыбке. – Ему, вероятно, нужно будет обмерять её.

***

Посетитель удалился. Игорёк, сдерживавшийся в течение всего приёма, расхохотался.

– Ну вы, доктор, даёте! Я как сковородку увидел, растерялся совершенно. А вы и глазом не моргнули! Как развели-то мужика.

– Да уж, – Иван Иваныч тоже усмехнулся, но с некоторой грустью. – Только не разводил я его. Что ж ты думаешь, ему надо было тут начать объяснять, что у него с головой не в порядке? Он получил, что хотел, теперь хоть душевное спокойствие чуть восстановится.

Доктор почесал в затылке.

– Жалко мужика. Лицо умное, манеры культурные. Кто знает, с чего он свихнулся… Вообще у нас много таких сейчас. Время такое. Ещё и осень, обострение…

Иван Иваныч посмотрел в окно.

– А Кочергину я ещё помяну «черепашку Кларочку». Звякну ему от имени владельца с благодарностями. Через недельку, пусть сначала по террариумам проконсультирует…

Облава

Стационар открылся в клинике в начале сентября. Все сотрудники были согласны: современный уровень оказания ветеринарных услуг требует подобного нововведения. Поскольку свободных помещений в здании не было, под стационар переделали рентген-лабораторию, где раньше проявляли снимки. А вот с подобными переделками согласны были уже не все. Такой отъём страшно возмущал Петровича, который чаще других врачей занимался съёмкой и на этом основании считал лабораторию своей вотчиной. Иногда в отсутствие клиентов он любил там посидеть и отдохнуть в тишине – и вот теперь всё это закончилось. Петрович вопил, что верх идиотизма – лишать клинику одного подразделения для того, чтобы организовать другое. Но остальные возразили, что держать такое немаленькое помещение в качестве проявочной нерационально, и в самом рентгенкабинете, который был здесь же, рядом, отделили угол метр на два, куда всё оборудование для обработки снимков и запихнули.

Создание стационара сопровождалось нешуточным ремонтом: нужно было заделать вход из рентгенкабинета и пробить отдельный – в коридор, установить клетки и прочее необходимое оборудование. Целый месяц в клинике обитали строители, мешая и врачам, и посетителям, и пациентам. Но наконец всё было готово. Об открытии сообщили всей округе, и услуга сразу стала пользоваться спросом. Уже через неделю клетки были заполнены кошками, собаками и даже одной морской свинкой.

***

В свою очередную смену Иван Иваныч в обеденный перерыв резался в столовой с Петровичем в шашки. У Петровича перерыва не было, но в его кабинете проходила получасовая дезинфекция, да и клиентов в холле особенно не наблюдалось. Иван Иваныч выиграл две партии подряд, а в третьей верх начал одерживать Петрович. День был тёплый, через открытое окно долетало множество звуков: пение птиц, крики играющих перед школой по соседству мальчишек, шум машин, исследующих лабиринты дворов и мелких проездов. В какой-то момент совсем рядом раздался топот бегущих ног, потом всё стихло. Однако спустя десять секунд, когда Петрович уже поднял свою дамку с целью слопать очередные две шашки Иван Иваныча, в дверь второго этажа дико забарабанили.

– Анечка, – крикнул Иван Иваныч, – посмотри, будь любезна, кто там нам дверь пытается вынести. А то у нас тут очень напряжённый момент.

Из соседнего помещения послышалось неразборчивое недовольное ворчание заведующей аптекой, после чего Анна Сергеевна прошелестела к двери и открыла. Чуть не сбив женщину с ног, на этаж ворвался новый ассистент Ванюша и пробежал прямиком в столовую. Студент третьего курса, он работал в клинике недели четыре. Парень поступил в вуз после техникума, поэтому был далеко не мальчик. Но он имел столь субтильный и детский вид и был такой худенький, что уменьшительное «Ванюша» сразу прилепилось к нему, иначе никто в клинике его не называл. Сейчас Ванюша был взъерошен, тяжело дышал, а в глазах за большими очками читалась паника.

– Я хотел, – сбивчиво начал он, – а он туда, а я за ним, но он, конечно, никак…

– Стоять! – гаркнул Иван Иваныч.

Поток слов прекратился,

– Глаза закрыл, десять вдохов и выдохов сделал!

Ванюша послушно зажмурился и с громким сопением постарался подышать поглубже.

– Теперь глаза открывай и докладывай, что к чему – кратко, чётко, без лирики.

– Пеле сбежал! – выдохнул ассистент.

– Что-о?!! – оба врача одновременно вскочили из-за стола, при этом Петрович задел столешницу, и доска с шашками с грохотом полетела на пол.

Пеле был большим двухгодовалым риджбеком. Его хозяин в качестве клиента регулярно посещал клинику уже лет двадцать. Это был его третий пёс, и всех своих питомцев пожилой интеллигентный поклонник великого бразильца называл Пеле. Вчера очередного «футболиста» доставили в клинику на удаление двух зубов, сломанных по глупости. Хоть риджбек и был молодым, наркоз он перенёс не замечательно, поэтому владельцу было рекомендовано оставить его на сутки в клинике (благо одна клетка для крупных собак была как раз свободна). Так что ночь бедолага Пеле провёл в стационаре, утром пришёл в себя и в ближайшее временя должен был отправиться домой.

– Как сбежал? – сдавленно просипел Петрович. – Как! Он! Вообще! Мог! Сбежать?!

– Я его выгуливать повёл, – жалобно протянул Ванюша. – Дошли до школы, он пристроился забор метить. Тут я увидел, что у меня шнурок развязался, и присел завязать. В этот-то момент ему на глаза попался кот. Просто кот, прогуливался по переулку… Я даже моргнуть не успел, как он из ошейника вывернулся и за котом – в арку. Я за ним, арку пробежал, а там его уже нету. И три разных направления, куда уйти можно…

– Твою мать! – Петрович заскрежетал зубами. – А на хрена ты его вообще сейчас выгуливать повёл?

– Так ему же фуросемид⁴ кололи, вот он и запросился, – всхлипнул ассистент.

– А, ну да… А когда за ним хозяин должен быть?

– Через полтора часа.

Иван Иваныч издал неразборчивый мычащий звук.

– Так! Аллочка на приёме остаётся, одна. Все остальные, включая Анну Сергеевну, на улицу и прочесывать район!

***

Оставив в клинике Аллочку и для поддержки ассистентку, которая как раз работала в стационаре, коллектив почти в полном составе вывалился на поиски Пеле. Три врача, четыре ассистента и Анна Сергеевна. Иван Иваныч умудрился быстренько распечатать карту района в нескольких экземплярах, раздал сотрудникам и прорисовал стратегические направления – куда кому двигаться на поиски. Все разбились на группы по два человека и пошли «прочёсывать». Иван Иваныч взял в напарники нерадивого тёзку и двинул в пресловутую арку, где исчез риджбек. Миновав её, они повернули направо. Петрович с Анной Сергеевной – прямо через двор.

Иван Иваныч с ассистентом прошли мимо подъездов, попутно проверяя двери: все они были заперты. Дойдя до конца дома, вышли в переулок, осмотрели всё вокруг и повернули налево. Никого не было и здесь. Через пятьдесят метров улочка поворачивала вправо и поднималась вверх. Здесь высился техникум с обширным двором.

– Так, – распорядился Иван Иваныч, – ты идёшь во двор, обшариваешь всё там, а я здесь караулить буду. На всякий случай.

Ванюша нырнул в ворота техникума и начал рыскать вокруг здания, обшаривая все углы. Доктор между тем огляделся. Собаки нигде не было. Он заглянул в арку дома напротив техникума: дворик там был крошечный и ни одной живой души. Обошёл помойку, присел и заглянул под припаркованные машины. Снова никого.

Через пару минут появился Ванюша.

– Нету?

– Нету.

– Ладно, дальше пошли.

Теперь они шли вверх по узкой улочке. Иван Иваныч посылал ассистента оббегать все дома, стоящие с обеих сторон переулка, а сам в это время караулил снаружи. Всякий раз результат был одним и тем же – то есть нулевым.

Наконец остался последний дом переулка. Он, судя по всему, имел кольцевую форму с внутренним глухим двором. Ванюша через подворотню пошёл туда. Вдруг раздался его истошный крик:

– Вон он!

Иван Иваныч бросился за ним. Во дворе росли высокие тополя, стояли скамейки, справа припаркованы два чёрных Мерседеса, похожих друг на друга, как две капли. Собаки не было видно.

– Вон он, Иван Иваныч! – ассистент показывал куда-то в направлении самого дальнего тополя. Никакого риджбека доктор не видел.

– Да где?!

– Да вон же он – рыжий, на ветке!

Только теперь Иван Иваныч увидел: на нижней ветке тополя, метрах в трёх над землёй, сидит рыжий кот и спокойно вылизывается.

– Так. И кто это – он?

– Ну, кот, тот самый, за которым Пеле погнался! – радостно отрапортовал Ванюша.

Иван Иваныч помолчал. Потом пристально посмотрел на ассистента. И отвесил ему затрещину. Плюнул, повернулся и пошёл из двора вон. Ванюша, понурив голову, тускло поплёлся следом…

***

Они вышли на проспект. Здесь люди сновали косяками, машины носились туда и сюда. В отличие от тихого переулка, этакого заповедника старой Москвы, перед ними предстала столица как она есть – крупный шумный город во всей красе.

– Ну, кранты, тут я вообще не знаю, как искать – бросил Иван Иваныч.

На перекрёстке стоял гаишник. Что он тут делал – непонятно, светофор прекрасно работал, никаких затруднений в движении не наблюдалось. Собственно, полицейский и стоял, прислонившись к столбу, лениво помахивал полосатой палкой и явно скучал. Иван Иваныч направился в его сторону.

– Товарищ капитан, добрый день! Разрешите спросить?

Капитан повернулся.

– Скажите, вы тут не видели собаку без хозяина? Такую крупную, коричневую, с короткой шерстью, и ещё передняя нога бинтом частично перемотана.

На лице гаишника мелькнула заинтересованность.

– Ну-ка, ну-ка, и что за собака-то?

Иван Иваныч вздохнул. Он уже понял, что никакого Пеле капитан не видел, но теперь придётся удовлетворить его любопытство.

– Да сбежал тут у нас один. Родезийский риджбек.

– Да вы чо? А что за порода-то, никогда ваще не слышал про такую!

– Ну, риджбек. Из Южной Африки собака, с ними там раньше на львов охотились. У неё ещё на спине гребень, в котором шерсть растёт в обратную сторону!

– Ух, ни фига себе! Прям от хвоста к голове?! И прямо на ощупь можно почувствовать?

– Ну да…

– Обалдеть! – судя по всему, рассказ про невиданную породу стал для капитана единственным разнообразием тоскливого дня. – Вы, как найдёте, приведите глянуть, что ли. Если я ещё тут стоять буду.

– Ладно, приведём, покажем, – вздохнул Иван Иваныч. – Ну, пойдём мы дальше искать.

– Удачи!

Иван Иваныч вернулся к ассистенту.

– Так, ты налево, я направо. Если что, звони, номер мой есть. И запомни, если не найдём собаку – мало не покажется…

И они разошлись в разные стороны.

***

После часа рысканий по проспекту и окрестным переулкам Иван Иваныч взмок, как будто на улице стояла июльская жара. Он набрал Петровича.

– Всё, я возвращаюсь в клинику. Не знаю, что делать и как объясняться с владельцем. Проведём публичную казнь Ванюши и предложим труп в качестве компенсации.

Он вернулся к кривому переулку, подобрал там ассистента, и они вместе, в молчании, стали спускаться вниз по старым тротуарам. Иван Иваныч старательно держал руки в карманах, чтобы ещё раз не отвесить подзатыльник. Они миновали техникум, прошли мимо школы, обогнули палисадник перед зданием клиники и… остановились как вкопанные.

– Ах ты ж, паразит!.. – вырвалось у Ивана Иваныча.

Перед дверями клиники сидел шоколадный риджбек Пеле и улыбался во всю морду. Увидев доктора с ассистентом, он поднял правую переднюю лапу и радостно замахал ею…

***

Владелец появился в клинике аккурат через пять минут после того, как виновник суматохи был вымыт, высушен и водворён обратно в клетку. Пеле явно был доволен своим небольшим приключением и теперь блаженствовал. По нему никак нельзя было сказать, что вчера он с трудом перенёс наркоз и малоприятную процедуру. Хозяина пёс встретил радостным лаем, видимо, по-своему рассказывая, как он бегал за котом и шлялся по окрестным переулкам. Слава богу, хозяин не мог перевести собачий «язык» на человеческий…

Пеле с довольным хозяином покинули клинику, а Иван Иваныч с Петровичем поднялись наверх. Ванюша понуро сидел за обеденным столом. Разбросанные шашки так и валялись на полу.

Ассистент шмыгнул носом.

– Мне больше на смену не приходить, да? – несчастным голосом спросил он.

Иван Иваныч хмыкнул.

– Значит так. С тебя бутылка. А то нам, старикам, после такого стресса нервы лечить надо. Как подлечим, будем тебя воспитывать. А то пропадёшь совсем без нас. Так что в следующую смену по графику чтоб был как штык.

Ванюша радостно засветился.

– И это… Шашки собери. Расселся тут, понимаешь, совсем не замечаешь, что столовая уборки требует.

И Иван Иваныч, всё ещё держа на всякий случай руки в карманах, пошёл вниз, на приём.

Милая рептилия

Иван Иваныч заканчивал обработку ушей старому кокер-спаниелю с хроническим отитом и скверным характером, когда в дверь заглянула регистратор.

– Доктор, вас там Андрей Аркадич просит заглянуть.

– Да, хорошо. Передай ему, что через пять минут зайду.

Дверь закрылась, Иван Иваныч наконец закончил возиться с левым ухом. Морда собаки, обмотанная бинтом, выражала ненависть. Пёс словно хотел сказать: если бы не бинт, он всенепременно прокомпостировал бы руку врача, а может и не один раз.

– Забирайте своего страдальца. На сегодня всё, но через две недельки обязательно ко мне покажитесь.

Удовлетворённые владельцы с неудовлетворённой собакой покинули клинику. Иван Иваныч вышел следом и прошёл через холл в кабинет напротив.

Андрей Аркадьевич был широко известным в городе (да и не только в городе) специалистом-герпетологом. Мысль о необходимости такового пришла руководству после случая с «черепашкой Кларочкой». И вот теперь раз в неделю знаменитый врач, светило отечественной ветеринарии, принимал в кабинете № 4 всяких змей, черепашек, хамелеонов и прочих гадов.

Когда Иван Иваныч вошёл в кабинет, Андрей Аркадьевич находился там один. Герпетолог сидел за столом и делал запись в истории болезни. На шум открывшейся двери он повернулся.

– Иваныч, слушай, дело есть. У меня тут пациентик – змеюка небольшая, – Андрей Аркадьевич кивнул в сторону смотрового столика. Только теперь Иван Иваныч обратил внимание на лежавший там холщовый мешок, чем-то наполненный.

– У неё клещи, – продолжал герпетолог. – Лечение несложное, надо просто ежедневно обрабатывать одним препаратом. Но для этого её нужно из террариума достать; у зверя характер слегка склочный, а хозяева пожилые… В общем, сами не справятся. Они соглашаются на стационарное лечение, в клинике-то всегда ребята есть, молодые и толковые.

– А что за змея-то? Неядовитая? – Иван Иваныч опасливо покосился на мешок.

– Да нет, – питончик сетчатый, всего два метра. Девочка, – Андрей Аркадьевич расплылся в улыбке.

– А куда ж его сажать?

– Они сегодня террариум готовы привезти. Только в стационар нельзя, там от такого соседства любой кролик коньки отбросит. Но можно поставить, например, в столовую.

Иван Иваныч почесал в затылке.

– С обработкой-то проблем не будет, справятся пацаны?

– Да нет, абсолютно нормально. Главное, вдвоём, и чтобы она на руку не наматывалась. Ей, может быть, всего трёх обработок достаточно будет. Первую я сегодня уже сделал, надо будет ещё два раза точно, а через три дня я приеду, посмотрю, что к чему, может и выпишем пациента.

– А кормить надо?

– Нет, без кормёжки проживёт это время спокойно, владельцы этим делом уже дома будут заниматься.

Иван Иваныч обошёл смотровой стол. Мешок не шевелился.

– Ладно, давай, пусть везут. Слушай, а как они сюда её притащили, если даже из террариума сами достать не могут?

– Сын помог. Но он живёт на другом конце Москвы и работает там же, каждый день к родителям ездить не может.

– Ну, хорошо, пообрабатываем. Кличка-то у змеи есть?

– Ага. Дуся!

***

Через два часа в столовую водворили здоровенный террариум. Герпетолог обработал его каким-то препаратом от клещей. Потом принёс мешок, развязал, опустил внутрь и осторожно вытряхнул на дно немаленькое содержимое. Сетчатый питон Дуся поиграл кольцами своего пятнистого тела, оглядел окружающее пространство и свернулся в углу. Андрей Аркадьевич накрыл террариум крышкой и закрыл на защёлку. Достал из чемоданчика баллончик.

– Ну вот, вынимаете змею, чтобы проще было, держите вдвоём. Один за шею, чтоб голова не двигалась, второй – за хвост. И всю из баллончика спреем опрыскиваете. Ничего сложного.

– Ладненько, – сказал Иван Иваныч, – я завтра на смене, так что проконтролирую, а может, сам и обработаю.

– Ну и славно. Если что – звоните, – и Андрей Аркадьевич вновь широко улыбнулся.

***

Следующий день выдался спокойным и малолюдным. Иван Иваныч принял трёх кошек и роскошного хаски, которого привели на вакцинацию, после этого холл опустел. Доктор оценил диспозицию. Помощник обработал кабинет и собрался побездельничать, сидя на стуле.

– Игорёк, загляни-ка к Петровичу. Если у него ассистент освободился, пойдите обработайте змею. А я с вами поднимусь наверх, чайку попью да полюбуюсь на процесс.

У Петровича тоже никого не было. Ассистент Паша, здоровый парень, в прошлом году получивший диплом, поднялся с ними на второй этаж. Петрович сказал, что ему лень, да и побаливает нога, на которую пару дней назад уронили старый дарсонваль⁵, обработка змеи от эктопаразитов в связи с этим энтузиазма у него сегодня не вызывает.

Питон лежал, свернувшись в том же самом углу, куда заполз вчера. Он был неподвижен, холодные глаза уставились куда-то в пространство.

Иван Иваныч залил чашку кипятком. Ассистенты стояли рядом с террариумом, разглядывая змею.

– Ну что, Паш, давай ты, что ль, доставай. А я тут подхвачу уже, с хвоста.

Паша флегматично пожал плечами и открыл крышку. Дуся еле заметно повела в его сторону головой и опять застыла в каменной неподвижности.

Ассистент сунул руку в террариум и потянулся к змеиной голове. Но тут Дуся, в мгновение ока выйдя из состояния полной неподвижности, сделала бросковое движение в сторону его пальцев, хищно открыв пасть.

Тут-то и выяснилось, что у флегматичного Паши, оказывается, реакция очень хорошая. Он успел отдёрнуть руку, змеиная голова пролетела мимо, слегка задев пальцы, но челюсти схлопнулись в пустоте. Ударившись о стекло террариума, Дуся опустилась на дно и угрожающе зашипела. Ассистент с выпученными глазами захлопнул крышку.

– Та-ак, – протянул Иван Иваныч, – попытка была интересная. Ты что ж думаешь, если б эту змею можно было так запросто достать и в руки взять, то её бы к нам привезли? Нет, такой номер не пройдёт.

Паша шмыгнул носом.

– Пойду схожу за противокошачьими перчатками.

Он пошёл вниз и вернулся через минуту с парой великолепных защитных перчаток, предназначенных специально для фиксации кошек. Они были столь прочными, что их невозможно было ни прокусить, ни разодрать когтями.

– Ну-с, – сказал ассистент, натягивая перчатки, закрывавшие руки до локтя, – попытка номер два. Теперь посмотрим, кто кого!

Террариум повторно открылся. Дуся зашевелилась и угрожающе зашипела. Паша аккуратно сунул руку и потянулся к змеиной голове. Питон открыл пасть. Рука в перчатке продолжала двигаться, и тогда змея снова сделала выпад. То ли Паша был уверен в собственной защищённости, то ли реакция на сей раз подвела, но руку он не отдёрнул. Дуся же метнулась прямо к его плечу и сомкнула челюсти аккурат чуть выше локтя, где перчатки, собственно, заканчивались.

Паша взвыл и выдернул руку, на которой тут же зарделся синяк характерной формы. Дуся активно ползала по террариуму с раздражённым видом.

– Больно! – с обидой в голосе крикнул Паша.

Иван Иваныч отставил чай в сторону.

– Доктор, что делать-то будем? – спросил Игорёк.

Врач задумчиво почесал подбородок.

– Что делать… Змей из природы как отлавливают?

– Ну, змееловы есть специальные на это…

– Понятно, что не доярки. Змееловы-то как орудуют?

– Ну… А, палками прижимают к земле, а потом уже рукой берут.

– Во! – Иван Иваныч поднял вверх указательный палец. – И мы так же будем делать.

– Но у нас же нет специальной палки.

– А зачем нам специальная? Лучший друг ветврача – классическая деревянная швабра. Зафиксирует и кошку, и змею. Можно прям рекламную идею производителям продавать, – доктор подмигнул, – тащи!

Игорёк вынес из туалета хорошую, крепкую швабру.

– Открывай.

Паша полностью снял крышку с террариума. Дуся свернулась в клубок и снова зашипела, открыв пасть. Игорёк стал пробовать прижать голову ко дну террариума, но змея всё время её поднимала, то и дело кидаясь на швабру. Орудие лова при этом со стуком тыкалось в стекло.

– Нет, отбой, – сказал Иван Иваныч, – не пойдёт так. Мы либо зубы ей сломаем, либо террариум разгрохаем. Вот что, надо её шваброй подцепить и вытащить на пол. Тут она поползёт, тогда-то и прижать. Только давайте пространство освободим.

Они живо передвинули в столовой стол. Стулья вынесли в раздевалку. Вскоре пространство было свободно для манёвров, а троица начала чувствовать охотничий азарт. Двери закрыли, Игорёк со шваброй наперевес приблизился к террариуму.

– Ну, поехали. Вынимаем, прижимаешь голову, а Паша за хвост хватает.

Швабра вновь приблизилась к змее, Дуся опять стала бросаться на ловчее орудие. Но у охотников теперь была другая задача. Через полминуты тыканья Игорьку удалось подцепить тело змеи и потащить вверх.

– Есть!

Змея оказалась на полу и, как и рассчитывали змееловы, поползла. В сторону Паши. Игорёк попытался прижать её голову шваброй, но Дуся ловко увернулась, изменила направление и поползла в обратную сторону. Игорёк бросился за ней и снова ткнул в пёстрое тело. На сей раз прижать змею к полу получилось. Однако, поскольку Игорёк таки двигался медленнее, чем было нужно, зафиксированной она оказалась не в области головы, а где-то посередине туловища. Передняя часть питона, оставшаяся свободной, недолго думая, развернулась и бросилась на своего обидчика. Игорёк отпрянул, освободив змею, споткнулся и вместе со шваброй полетел на пол, ударившись при этом головой об стену…

– Иван Иваныч, это вы брали кровь у котика по кличке Тузик сегодня с утра?

Дверь в столовую открылась и на пороге появилась Тина – молодой лаборант, девочка с внешностью школьницы-отличницы, в аккуратных очочках и с бланком анализа в руке.

Дуся моментально уловила изменение обстановки и, вновь развернувшись, на крейсерской скорости двинулась в сторону Тины, проскользнула у неё между ног и поползла прочь из столовой. Девушка выронила бланк, дико завизжала, подпрыгнула и уцепилась руками за верхнюю часть двери. И повисла, поджав ноги – показательный спортивный трюк, которого от неё никак нельзя было ожидать с учётом хрупкости фигуры.

– Уйдёт! – заорал Иван Иваныч.

Паша сделал прыжок, достойный лучших вратарей мирового футбола, но змея оказалась быстрее. Хвост её исчез в дверном проёме, а ассистент проехался по полу, воткнувшись плечом в полуоткрытую дверь. От удара Тину стряхнуло вниз, как спелую грушу, и она приземлилась аккурат на Пашину голову.

Иван Иваныч сжал зубы и застонал.

***

Ассистенты, страдающие от полученных травм, отпоили Тину водой, после чего отправили на первый этаж от греха подальше. Змея к этому времени исчезла. В коридоре на момент побега были открыты только двери в лабораторию и канцелярию, но там сидела боевая дама-делопроизводитель Ирина Дмитриевна. По её словам, никаких питонов в комнату не заползало.

Иван Иваныч, Паша и Игорёк осторожно вошли в лабораторию. Никаких признаков рептилии здесь не было.

– Куда ж она могла спрятаться? – пробормотал Игорёк.

– Да куда угодно, – процедил доктор. – Теперь надо всё отодвигать, все коробки, канистры, во все шкафчики заглядывать. И очень аккуратно, а то противокошачьи перчатки одни на всех.

Следующие полчаса ушли на обыск лаборатории. Они заглянули всюду: в коробки, вёдра, ящики, вытяжку, обшарили анализаторы, отодвинули всё, что можно было отодвинуть, проверили все щели, ниши, уголки. Питон словно сквозь землю провалился.

Наконец Иван Иваныч в сердцах сплюнул и вышел в коридор.

– Что ж за наваждение такое с этим стационарным лечением?! То собак по району разыскиваем, то змею по клинике… Хоть прикрывай лавочку к чёртовой матери.

– А если она вообще из клиники куда ушла? – буркнул Паша.

– Да не могла. Форточка вон закрыта, вентиляция вся зарешёчена. Куда ж она денется, растудыть!

– Однако пропала – как испарилась, – констатировал Игорёк.

Иван Иваныч прошёл в столовую и задумчиво допил давно остывший чай. Поставил чашку и полез в телефон. Копался в нём минуту.

– Чтой-то у меня номера Аркадича нет, – проговорил он, – а надо звонить, советоваться.

Он пошёл в канцелярию.

– Ирина Дмитриевна, а у тебя телефон Андрей Аркадича есть же наверняка?

Ирина Дмитриевна глянула в список сотрудников, который висел рядом с ней на стенке.

– Сюда ещё не успела внести. Есть в личных карточках. Достанете? Папка самая толстая, стоит вон там, в третьем шкафу.

Доктор подошёл к дверце, на которой была наклеена бумажная цифра «3», и открыл её. И нос к носу столкнулся с питоном.

Иван Иваныч был мужчина в возрасте, не из пугливых и много чего повидал на своём веку. Но позже он был готов поклясться, что никогда в жизни не испытывал такого ужаса, как в тот момент, когда в открывшемся шкафу неожиданно увидел змеиную пасть и услышал демоническое шипение. Врач отпрянул, захлопнув дверцу, и с грохотом опустился на стул, который, по счастью, стоял как раз в нужном месте. Несколько секунд он пялился на шкаф, тяжело дыша и держась за сердце, не в состоянии произнести ни слова. Потом наконец способность говорить вернулась к нему.

– Пацаны! Сюда, бегом! – крикнул он (хотя крика не получилось, поскольку голос неожиданно оказался каким-то сдавленным и болезненным).

Ассистенты влетели в канцелярию.

– Там она, в третьем шкафу, на папках лежит.

– Да как же это так?! – всплеснула руками Ирина Дмитриевна. – Как же она могла сюда попасть, да и ещё внутри на полке оказаться?

– У нас в шкафу в задней стенке в паре мест отверстия проделаны, – Иван Иваныч уже начал приходить в себя и говорил почти обычным своим голосом, – там раньше техника стояла кое-какая, и через них провода тянули. А ещё стена причудливой формы, с выступом, так что между ней и шкафом пространство есть. Вот наша Дуся умудрилась, видать, туда проскользнуть, так что её не заметили, а потом в дырку и влезла. Вопрос – как её теперь оттуда извлечь.

– Ну, наверно, опять шваброй выковыривать будем, – сказал Игорёк.

– Ладно, попробуем. Тащи давай.

Игорёк вернулся со шваброй. Встал напротив, а Иван Иваныч и Паша – по обеим сторонам от дверец. Ирина Дмитриевна осталась в комнате, но, на всякий случай, взобралась с ногами на стул.

– Открывайте, – скомандовал Игорёк.

Иван Иваныч с Пашей одновременно открыли обе дверцы шкафа. Швабра была наизготовку, но выковыривать Дусю на сей раз не пришлось. Разъярённая, она сама бросилась в сторону Игорька, однако он успел увернуться, и змея шлёпнулась на пол. На сей раз ассистент проявил сноровку и, изловчившись, ткнул шваброй в нужное место, прижав-таки питонью шею к полу.

– Хватай!

Паша бросился к змее и схватил за шею. Игорёк убрал орудие лова, отпустив питона, и его напарник радостно поднял Дусю вверх на вытянутой руке.

Радость триумфатора, однако, была недолгой. Питон сделал то, что и следовало ожидать от него в такой ситуации, поскольку, за исключением головы, остальное его тело сохранило свободу действий. Дуся немедленно обмоталась вокруг державшей её руки и, как и положено питону, как следует сдавила.

Паша побледнел. Попытался оторвать змею от руки, но куда там! Он беззвучно захлопал ртом…

– Не боись, Пашок, она ж тебе не на горло намоталась, – подскочил к ассистенту Иван Иваныч. – А ну, Игорян, давай, разматываем!

Они вдвоём схватили змею за хвост и с усилием стали, раскручивая, снимать с Пашиной руки. Дуся, как могла, сопротивлялась, но, наконец, её вытянули в прямую линию.

– Держите, я за спреем.

Иван Иваныч побежал на кухню. Теперь Паша держал питона за шею, Игорёк за хвост. Растянутая змея не могла ничего сделать, только рот её был злобно открыт, а глаза метали молнии.

Доктор вернулся с баллончиком и залил змею со всех сторон.

– Понесли обратно!

В таком же растянутом виде ассистенты отнесли Дусю в столовую, бросили в террариум, а Иван Иваныч быстро поставил на место заранее приготовленную крышку. Змея сделала выпад вверх, но обиталище уже было закрыто надёжно.

– Всё, – выдохнул Иван Иваныч, – обработали на фиг!

***

Полчаса все отпаивались чаем, включая Ирину Дмитриевну и Тину. Дуся ещё некоторое время побесилась, потом заползла в угол, свернулась и успокоилась. Решив, видимо, отомстить в следующий раз.

– Мда-а, пацаны, такому вас в академии не учили, – протянул Иван Иваныч. – Кстати, вы завтра оба работаете?

– Вообще-то у меня выходной, – робко начал Паша.

– Нет, никаких выходных! Экстра-смена в связи с производственной необходимостью. А то кто тут завтра прыгать будет вокруг этой дамочки?

Доктор отхлебнул ещё чаю.

– Я только одного не понимаю, – задумчиво проговорил он, – Аркадьич же эту гадюку обрабатывал вообще один! Как?! Супермен он, что ли?..

О методах лечения и невпадении в крайности

До Нового года оставалось несколько дней. Настроение у всех было одновременно и предпразничное, и напряжённое – накопилась усталость, и все надеялись, что вот придёт праздник, и оно само собой спадёт с плеч и вновь всем будет легко и счастливо.

Иван Иваныч в обед сидел в столовой и поглощал омлет на помидорах, когда на второй этаж поднялся мрачный Петрович.

– Всё, увольняюсь на хрен! Надоело. Лечишь, лечишь их – и на тебе, фигу под нос!

– Чего это тебя понесло так? – спросил Иван Иваныч.

– На вот, читай, – и Петрович бросил на стол «Книгу жалоб».

Иван Иваныч раскрыл книгу на последней записи и начал читать.

– «15 декабря сего года я пришла в клинику со своим питомцем чихуахуа Мусечкой»… Имечко прям, как из женского журнала… «Мусечкой, которому было плохо, его рвало, и он время от времени плакал. Ему сделали рентген и обнаружили теннисный мячик в желудке». Как? Теннисный мячик? У чиха? Как же он влез в него вообще?

– Да нет, – буркнул Петрович, – не большой. От пинг-понга, маленький пластиковый.

– А-а-а, – протянул Иван Иваныч и продолжил. – «Хирург Аксёнов сказал, что собаку нужно оперировать срочно, взял её на операцию, мячик вынул. После этого прошло десять дней, и мы пришли на снятие швов в ветеринарный кабинет рядом с нашим домом, поскольку в центр нам ехать далеко. Нас там принял любезный врач, только фамилию его я не запомнила. И он сказал, что операцию нам делать не надо было, что врач только деньги выколотил из нас. А достаточно было попить один препаратик гомеопатический, и мячик сам бы безболезненно из Мусечки вышел. Ещё он сказал, что после операции ему тяжело, и прописал два других препарата для восстановления. Тоже гомеопатических. Я возмущена рвачеством доктора Аксёнова, который обманом вынудил меня согласиться на ненужную операцию, угрожавшую жизни моего любимца, и развёл на деньги. Но я этого так не оставлю и буду жаловаться куда надо».

Иван Иваныч отложил книгу.

– Мда-а-а, – протянул он, – короче, чуть не угробил ты бедного Мусечку за большие деньги. А ведь как просто всё было бы…

– Жалко, не пишет она, что там за кабинет посетила и какой врач её принимал, – ответил Петрович. – Съездить бы туда, да гомеопатии прописать этому любителю, чтоб его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Заворот желудка, острая хирургическая патология. Конечно, имеется в виду заворот у животного, а не у врача.

Вернуться

2

Негатоскоп – аппарат для рассматривания плёночных рентгеновских снимков

Вернуться

3

Герпетолог – специалист по пресмыкающимся и земноводным; здесь – ветеринарный врач, занимающийся лечением таковых.

Вернуться

4

Фуросемид – один из наиболее распространённых мочегонных препаратов.

Вернуться

5

Дарсонваль – аппарат для дарсонвализации, одного из методов электротерапии, воздействия на тело электрическим током.

Вернуться