Терин Рем
Грани одиночества

Пролог

*

Мир Суари

*В роскошно обставленном кабинете за столом скучал молодой император, всем своим видом излучая презрение и равнодушие. Пожилой советник по особо важным вопросам нервно постукивал по столу, желая привлечь внимание царственного юноши, но только сильнее раздражал его.

– Ваше величество, так больше продолжаться не может. Сурхи снова выбрались на поверхность и уничтожили деревню близ Вандерворта. Больше тысячи человек погибли страшной смертью. Народ волнуется, оппозиция распускает слух о вашем бездействии. При таком стечении обстоятельств возможен бунт. В столице поговаривают о ваших бесконечных кутежах и нежелании вникать в проблемы империи. Мы обязаны предпринять радикальные меры, если не хотим гражданской войны, – и это на фоне катастрофы с тварями.

– Так пошли туда пару отрядов гвардейцев, пусть зачистят ходы сурхов и уничтожат их, – безразличным тоном отозвался парень.

– Прошлый отряд мы почти весь потеряли в тоннелях, увеличив число жертв сурхов на пятьсот человек. Гвардейцам нечего противопоставить инсектоидам. На них не действует магия, а броня надежно защищает от ударов мечей. Под землей мы практически бессильны, – в отчаянии уговаривал молодого повесу советник.

– И что ты предлагаешь?

– Вам нужно обратиться к Сэпию Арахни. Только он вместе со своим гнездом может эффективно бороться с сурхами.

– Так обратись. Не хватало мне еще тратить время на этого паука-переростка, – брезгливо сморщился голубоглазый блондин.

– Я ходил в храм, но он только передал послание, – утирая пот со лба, мужчина положил свиток на стол.

– И что там? Ты предлагаешь мне читать эти каракули? – гневался император.

– Он требует выполнения договора в полной мере. Те женщины, что были направлены в храм, его не устроили. Герцогиня Дилейна Мирасс обязана выполнить древнюю клятву рода, или гнездо будет защищать только свою территорию, – с опаской поглядывая на правителя, сказал мужчина.

– Этому не бывать! – горячо воскликнул парень, но, взяв себя в руки, с гордостью изрек: – Я сам с ним поговорю.

Советник, не скрывая облегчения, удалился, а правитель стал нервно мерить шагами кабинет. Дверь открылась. Без стука и церемониального реверанса в комнату вплыла молодая женщина ослепительной красоты. Густые рыжие волосы завиты в тугой локон, на белом лице с нежным румянцем алеют пухлые губы и блестят крупные карие глаза, курносый нос слегка припорошен россыпью мелких веснушек, а фигуре могла бы позавидовать Елея – богиня красоты и плодородия.

– Ты опять хмуришься, мой император, – промурлыкала девушка, обнимая блондина со спины.

– Дили, давай не сейчас, мне нужно подумать, – хмуро отозвался парень.

– И что же так расстроило господина моего сердца, что радостям жизни он предпочитает такое никчемное занятие, как думать?

– Сэпий отказывается нас защищать. Его гнездо ослабло, он требует выполнения древней клятвы рода, – кратко ответил мужчина.

– Велиор, ты же не отдашь меня этому монстру? Мои тело и душа могут принадлежать лишь тебе! Я покончу с собой, но не позволю этому таракану коснуться меня, – театрально заламывая руки, кричала красавица.

– Успокойся. Конечно я не отдам тебя никому, – успокаивающе обнял девушку правитель.

– Пошли ему кого-то еще. В империи полно девиц. Со мной им не сравниться, но для него вполне сгодятся, – презрительно отозвалась Дилейна, морща свой хорошенький носик.

– Боюсь, что нет. Я посылал ему и аристократок, и деревенских девственниц, но он всех отверг. Мэтр Дастин мне прочитал целую лекцию о совместимости циклов арахнида и энергетической компланарности. Тот знак, что ты носишь с рождения, означает, что во всем нашем мире только ты можешь быть Аллаидой – дарующей жизнь – гнезда, – опять нахмурился император.

– Ты гений, мой повелитель! – льстиво воскликнула девица. – Помнишь ту выскочку, из богом забытого мира, которую мы на спор нашли с помощью поиска твоей истинной пары? Ту, которая подходит тебе даже больше, чем я.

– Та, которой я сжег пол-лица? Думаешь, его устроит изуродованная избранница? – с сомнением спросил парень.

– Какая ему разница, как она выглядит, а энергетически она даже сильнее меня, – довольная собой, высказалась Дилейна.

– Ну что же, решено. Вечером отправимся за девчонкой, а пока… – молодой повеса засунул руки в лиф, опуская и без того нескромное декольте, на что девушка ответила лишь томным вздохом.

*

Земля

*

Алла Миркина

*

Сегодня я опять проснулась от собственного крика. Мой извечный кошмар снова посетил меня в мире грез. Недовольная соседка по комнате проворчала что-то про чокнутых уродок и заняла ванную комнату. Я давно привыкла к такому отношению окружающих меня людей. Единицы могли смотреть на меня и не кривиться, и всего несколько человек разговаривали со мной нормально, не принимая за умалишенную, но даже их я не считаю друзьями. Почему? Вы не поверите. Я и сама уже не верю. Только эти ужасные сны и уродливый шрам напоминают мне о случившемся. Но даже я не могу с уверенностью сказать, было ли это на самом деле, или это плод моей детской фантазии, позволяющей убежать от пережитой боли.

Все произошло десять лет назад. Я в то время ничем не отличалась от сверстников – веселая рыжеволосая девчонка одиннадцати лет, гордость родителей, душа компании, но один день разделил мою жизнь на до и после.

Мы со старшей сестрой Викой гостили у бабушки в деревне. В тот день было солнечно и знойно. Легкий ветерок немного трепал высокую траву, но не приносил прохлады. Мы с Викулей и ее подружкой без спроса ушли на речку. Все было чудесно: мы плескались, бросали мяч, играли в водные салочки, не оглядываясь по сторонам.

Внезапно мир как будто замер: перестали петь птицы, вечно подвижная вода и та остановилась. Я огляделась по сторонам. Девчата тоже застыли, как восковые фигуры, только я могла двигаться в этой неестественной тишине. Потом я увидела на берегу молодую парочку – ослепительно красивую рыжеволосую девушку, чем-то напоминающую мою более взрослую и ухоженную копию, и невероятно красивого юношу. Высокий, статный, плечистый блондин с правильными, аристократически тонкими чертами лица и льдистыми холодными глазами. Они брезгливо разглядывали меня, как лягушонка, который каким-то неведомым образом упал к ним в тарелку, – с презрением и раздражением. Я была довольно далеко от них и не слышала, о чем они вели беседу. В определенный момент красавица на что-то разозлилась, затопала ногами, а парень взмахнул рукой – и в меня ударил луч света, опалив лицо дикой болью. В себя я пришла уже в больнице. На все расспросы взрослых отвечала честно, но меня постоянно переспрашивали. Потом были уже совсем другие больницы и другие врачи; таблетки, от которых я не понимала, день сейчас или ночь; болезненные процедуры с электрошоком, пока я не стала говорить, что ничего не помню, а историю с необычной парой и застывшим временем придумала.

Меня отпустили домой, но моя жизнь уже не могла быть прежней. Родные сторонились меня. Сестра, которая даже мои проделки брала на себя когда-то, теперь смотрела на меня как на опасное животное, а знакомые сочувствовали родителям: дескать, надо же так ребенка потерять. Я пыталась быть прежней, быть терпеливой и послушной, но для них я перестала существовать и только злила своими попытками общаться. Со временем я смирилась. Привыкнуть к одиночеству невозможно, можно только принять и жить с ним как с добрым другом. Вот я и живу уже десять лет.

С моей справкой из психбольницы устроиться нормально в жизни нельзя, но я старалась. Сейчас я учусь в зооветеринарном техникуме и живу в общежитии. Подруг у меня так и нет. Вечерами работаю техничкой в местном интернате для умалишенных. Ирония, правда.

Сегодняшний день ничем не отличался от других. Я сходила на занятия, провела несколько часов в библиотеке в поисках материала для курсовой, а вечером ушла на работу.

Угрюмые серые стены интерната и стоны больных напоминали мое безрадостное детство, поэтому, не желая продлевать время пребывания в этих коридорах, я старалась мыть быстрее. В какой-то момент обратила внимание, что стало неестественно тихо – не скрипели старые двери, смолкли вскрики и стоны. По коже морозными стайками пробежали мурашки от ассоциаций с такой же тишиной. Я решила трусливо сбежать и домыть полы утром, но не успела. Мой детский кошмар снова ожил: передо мной стояла та самая парочка, что заставляла меня кричать по ночам.

– Это она? Ты уверен? Такая замухрышка тощая. На вид ей не больше пятнадцати, а должна быть постарше, – разочарованно сказала рыжая красавица, морща курносый нос.

– Она. На лице моя печать отторжения, – скривившись, ответил парень.

В меня снова ударил свет, и мир померк перед глазами.

Глава 1

*

Мир Суари

*

Алла Миркина

*

Очнувшись, я первым делом ощупала свое лицо на предмет появления новых ожогов, но, слава богу, ничего не изменилось.

Огляделась, не понимая, где я. Вокруг была просторная комната со стенами из серого камня. Помещение чистое, но пустое. Из мебели только узкая кровать с тонким матрасом и деревянная тумбочка.

Стала ждать, но довольно долго ничего не происходило. От страха и недоумения живот сводило спазмами. Я подтащила тяжелую тумбочку и выглянула в узкое окошко.

Судя по виду, место моего заточения располагалось довольно высоко, и взгляду открывался большой старинный город с красивыми домами из серого камня, с черными, поблескивающими на солнце крышами. Даже на картинках такой местности я никогда не видела.

Но поразил меня не город, а буйство сочной зелени, в котором он утопал.

Кругом, куда дотягивался мой взгляд, росли вековые деревья просто невероятной высоты и пышности кроны. Между ними были натянуты канатные мосты, а по широким светлым стволам змеились многочисленные веревочные лестницы. Интересно, для чего они?

Мои размышления прервал звук открывающейся двери.

В комнату зашла миловидная девушка в сером платье. Она поставила на кровать металлический поднос. Я пыталась к ней обратиться, но она, испуганно озираясь, поспешила покинуть меня. Ну, бывает и такое.

На подносе оказалась вкусная каша, чем-то напоминающая пшенку, кусок отварного мяса, немного хлеба и вода. Для меня это был просто рог изобилия. Я редко готовила, еще реже пыталась сделать еду вкусной, поэтому чаще всего моей добычей становился бутерброд с самой дешевой колбасой или гречка.

Я с удовольствием поела, не зная, когда в следующий раз выпадет такая возможность.

То, что меня куда-то забрала странная парочка из моих кошмаров, мне было очевидно, непонятно только куда и зачем. Хотя смысла сжигать лицо ребенку и калечить жизнь я тоже не знаю. Радовало только то, что убивать меня, судя по всему, не собираются – по крайней мере, пока. Но судя по жестокости их первого поступка, рассчитывать на что-то хорошее тоже не приходится.

Пока я раздумывала, дверь почти беззвучно снова отворилась, и ко мне пожаловали давние знакомцы.

– Какой ужас! – пропела своим мелодичным голосом девица, – может, уберешь это уродство с ее лица? Мне кажется, на такое чучело даже этот монстр не позарится.

– Так даже интереснее. Зачем делать ее привлекательнее? Для него это будет очередным оскорблением. Разве он достоин нормальной аллаиды? Только эта бедолага и станет «украшением» его Обители арахнидов, – довольным тоном отозвался надменный блондин, скривив безупречное лицо в крайне неприятную гримасу.

– А вдруг он откажется от нее и потребует меня снова? – искренне переживала девушка.

– Его время на исходе. Еще несколько лет промедления – и он не сможет подарить жизнь. Я не думаю, что в таких обстоятельствах Сэпий станет привередничать. Главное – чтобы она ему подошла, – сказал парень, глядя на меня так, как моя мама рассматривала блохастых бродячих собак, которых я пыталась привести домой, чтобы иметь хоть такого друга.

– Эй, ты! Как тебя зовут, убогая? – обратилась наконец ко мне красавица.

– Алла, – ответила я, не желая лишний раз злить этих явно не добрых людей.

– Какое уродское имя, как раз тебе подходит, – кривясь, выплюнула девица.

Учитывая то, что с тех пор, как они зашли в комнату, каждый из них минимум десять раз скосил лицо, то скоро им понадобится крем от морщин, но эту полезную информацию я решила держать при себе. Человеколюбием они точно не страдают, а раздражать жестоких психов – плохая идея.

– Ты знаешь, что мы с тобой собираемся сделать? – спросил блондин.

– Отдать Сэпию, кем бы он ни был, – ответила я то, что поняла из их беседы.

– Надо же, не глупая. А хочешь узнать, кто такой Сэпий? – напуская таинственности, спросил парень.

– Мне больше интересно, для чего вы меня ему отдадите. Что он со мной будет делать? – затаив дыхание от страха, спросила я.

– Правильный вопрос, зверушка Алла. Размножаться он будет с твоей помощью. Нет, я все-таки покажу тебе твоего суженого, – глумливо засмеялся блондин и, сделав несколько пассов руками, создал иллюзию огромного монстра.

Нет, я не шучу. Мне показали гибрид человека и паука. Не такого, как в одноименном американском фильме про забитого мальчика, укушенного насекомым, а двухметрового паука, толстое паучье тело которого довольно гармонично переходило в туловище мужчины неопределенного возраста с почти человеческим лицом.

Паучье брюшко монстра было покрыто черными волосками, у него имелось восемь пушистых лап толщиной с мою ногу и крепкий торс с немного непривычным строением мышц, но больше всего пугало лицо: жесткие тонкие черты, длинноватый нос и резкие скулы, под которыми угадывалось наличие мандибул арахнида, тонкие губы и глаза – черные провалы с яркими желтыми зрачками, а на лбу еще три пары таких же, только поменьше. Я с трудом сдержала крик, прикрыв рот ладошкой.

– Вот, теперь вижу, оценила, насколько тебе повезло. Только не смей раздражать меня своими воплями. Твое мнение на эту тему меня не тревожит. Дили, позаботься, чтобы ее привели в более или менее человеческий вид. Вечером отправишься на встречу своей судьбе, – сказал довольный собой парень и вышел из комнаты.

Девица странным взглядом, в котором, мне показалась, промелькнула даже жалость, посмотрела на меня. Потом все же решила успокоить:

– Постарайся его не бояться. Он ненавидит крики, а во время этого они женщин усыпляют.

Закончив свою благотворительную, по ее мнению, речь, девица опять сморщила свой безупречный носик и дернула за шнурок, который на фоне стены был практически незаметен. Через минуту появилась девушка, которая приносила мне поесть.

– Позови Миру и Хану, приведите это убожество в максимально достойный вид и подберите что-нибудь из одежды, – распорядилась красавица и ушла.

Девушка молча выскользнула за дверь вслед за хозяйкой, но через некоторое время вернулась с помощницами.

Меня искупали, удалив лишние волосы с тела каким-то зеленоватым, плохо пахнущим раствором, потом подстригли кончики моих длинных волос и долго расчесывали их какой-то мягкой щеткой, пока мои ярко-рыжие пряди не превратились в струящийся шелк.

Третья девушка принесла длинное зеленое платье – слава богу, без кринолинов и корсетов – и мягкие балетки в тон.

К моему удивлению, наряд подошел мне идеально и даже подчеркивал мои небогатые достоинства. Я с ужасом разглядывала себя в зеркале. Нет, там отражалась все еще я, и даже весьма привлекательная, насколько я вообще могу считаться таковой, просто раз я полностью готова, то меня отведут к этому Сэпию.

Кроме жуткой парочки, с которой я имела сомнительное счастье сегодня общаться, больше всего на свете боюсь пауков, а то существо в большей степени именно арахнид ужасающего размера. Даже не представляю, как он собирается со мной это делать.

У меня вообще близости ни с кем не было, а будет в бессознательном состоянии со вторым по счету моим ожившим кошмаром. Дверь снова отворилась, но вместо ожидаемой мной парочки в комнату вошел лысый невысокий человек, на вид лет пятидесяти, с внушительным животом.

– Ты уже готова, девонька. Ты прости уж, что все так для тебя неудачно вышло, но я обязан тебя проводить в храм Гнезда, – не скрывая расстройства, сказал мужичок, – постарайся не кричать в его присутствии, он этого не переносит. Мог бы хоть печать отторжения убрать.

– Не беспокойтесь обо мне. Скажите, это ведь не Земля? – решила я уточнить, раз этого человека я не раздражаю.

– Нет, это мир Суари, они тебе и этого не сказали? Меня зовут Томаном, я советник его императорского величества Андариэла Нимейского, того юноши, что поставил тебе печать на лице. Он был неплохим мальчиком, но его родители слишком рано покинули этот мир, и его развратили хитрецы и интриганы, которых при дворе хватает.

– Они сказали, зачем я нужна этому Сэпию, но мы ведь физиологически несовместимы. Я понимаю, он меня усыпит, но как я буду рожать этих монстров, я же умру? – заплакала я, не в силах сдержать ужаса и отвращения.

– Нет, глупая, ты не будешь никого рожать. Он заберет магией твои… как это правильно назвать?

– Яйцеклетки? – подсказала я.

– Да, именно их, и через год сам подарит жизнь потомству, но по их обычаю ты должна быть с ним рядом целый год, чтобы ваше потомство не погибло, а потом, когда оно появится, ты обретешь статус Аллаиды и будешь жить в красивом дворце, называемом Обитель арахнидов. Рабочие пауки будут тебя оберегать, – рассказывал мне Томан, пока мы шли к какой-то конструкции, похожей на открытый экипаж, непривычно круглой формы.

Мы присели в нее, и животные, похожие на буйволов, потянули нас, управляемые кучером.

– Зачем вам это все? Вы ведь можете им не давать девушек, и эти существа просто вымрут, – предположила я.

– Если не станет арахнидов, погибнет весь наш мир. Посмотри вокруг: видишь, как много зелени?

– Да, – ответила я, с удовольствием рассматривая местные весьма впечатляющие пейзажи.

– Жизнь растениям дают живущие в земле инсектоиды.

– Вы хотели сказать, арахниды?

– Нет, инсектоиды – это неразумные и очень опасные существа. Они напоминают ваших тараканов, но большие и очень сильные. Они роют тоннели, вентилируя почву, а отходы их жизнедеятельности питают ее. Но когда их становится слишком много, они выползают на поверхность в поисках пищи, уничтожая всех и все, что попадется на их пути. Популяцию этих существ регулируют арахниды, которые поедают их, не давая слишком расплодиться, а жизнь арахнидам даем мы, люди. Так устроен наш мир. Мы долго жили в гармонии, пока несколько тысяч лет назад один из арахнидов не нарушил тонкую грань равновесия. Тогда еще Дарующие жизнь, что-то типа королей гнезда, как Сэпий, имели человеческую форму. Они на год, который нужен для зачатия гнезда с аллаидой, могли превращаться в человека. Но однажды арахнид влюбился в замужнюю женщину, у которой уже был ребенок. Не желая слышать отказа, Сарион – так звали его – выкрал ее и сделал своей насильно. Он зачал с женщиной жизнь гнезда, но в отчаянии и гневе Мирана, от которой отказались родные, прокляла арахнида, чтобы ни один из его потомков не мог больше становиться человеком, пока не получит дар жизни не просто добровольно, но по любви. Боги сочли ее требование справедливым. Как ты понимаешь, любить такое существо людям невозможно, и с каждым годом дар жизни, получаемый от них, становился все более маленьким и слабым, и каждое следующее гнездо становилось слабее предыдущего. Сейчас наш мир в серьезной опасности, ведь арахнидов слишком мало. Остальные материки уже непригодны для жизни, остался только наш – и тот погибнет, если Сэпий не подарит жизнь потомству. Он последний представитель своего рода, способный на это, и надежда на наше спасение.

Вот это, конечно, неожиданный поворот. Не знаю, что меня впечатлило больше: то, насколько важен этот арахнид, или то, что он сам дает жизнь потомству. Все-таки рожающий мужчина, пусть и паук, у меня слабо укладывался в голове, как и возможность умереть, съеденной тараканами. И если он так ценен, почему о нем так пренебрежительно отзывалась императорская парочка?

Может, я накрутила себя зря? Насиловать меня никто не будет, с моей внешностью даже родители терпели меня с трудом и недолго, а арахниду придётся провести в моем обществе целый год. Пауков я боюсь, но ведь эти разумны и питаются только насекомыми, которых я не люблю еще больше.

– Скажите, Томан, а почему именно я? Раз так важен Сэпий, то давно направили бы ему девушку и жили, не опасаясь умереть от инсектоидов.

– Потому, что после проклятия не всякая девушка подходит арахнидам, а только та, чьей внутренней силы достаточно, чтобы дать жизнь гнезду. Чтобы вырастить его без любви, нужно много сил. В нашем мире ему подходит только герцогиня Дилейна Мирасс, но она категорически отказывается выполнять клятву рода, а император не может отказать своей любовнице ни в чем. Ты даже сильнее ее, будем надеяться, что ваши циклы совпадут.

– Циклы? Вы имеете в виду, периоды развития во мне… ну, вы поняли?

– Да, именно, – тоже смутился Томан.

А мы тем временем подъехали к огромному серому строению с куполообразной крышей и узкими длинными окнами.

Хоть я и успокоилась немного, но все равно изрядно нервничала. Внутри храма было пусто и темно. Все большое помещение было абсолютно ничем не заставлено – ни алтарей и статуй, ни тронов, ни висящей под потолком гигантской паутины. Просто, чисто и темновато.

Когда глаза привыкли к полумраку, я рассмотрела большие круглые ходы в стенах. Из одного такого прохода и появился ОН.

Бесшумно передвигая лапами, к нам опасливо приближался Сэпий. Наверное, он был даже внушительней, чем та иллюзия: большие пушистые конечности нервно подрагивали, мышцы человеческого торса были напряжены, а жесткое хищное лицо нахмурено, но при всем этом он гораздо больше походил на человека, чем картинка, показанная мне императором.

Может, причиной моего восприятия послужил рассказ Томана или то, что открыты были только два черных глаза, увеличивая человечность лица. Длинные черные волосы арахнида были распущены и даже на вид казались очень мягкими.

– Ты не будешь кричать? Не переношу женских воплей, – красивым бархатным баритоном спросил мужчина.

– Нет, – односложно ответила я, не желая злить огромного полупаука.

– Томан, кого вы опять ко мне привели? У меня нет ни времени, ни желания общаться с людьми. Мне просто нужна аллаида, пока не стало слишком поздно. Вы уже более пятидесяти лет оттягиваете неизбежное. Я и сам не в восторге от кандидатуры герцогини Мирасс, о распущенности которой известно даже под землей, но я не могу рисковать. У нас будет только одна попытка. Мне уже почти триста лет, я стар даже по меркам арахнидов. Последний из моего гнезда появился на свет пятьдесят три года назад. Мне давно пора подарить жизнь новому, – устало, как нерадивому школьнику, пояснял Сэпий.

– Я все понимаю, господин Арахни, но Дилейна категорически отказывается от выполнения клятвы. Эта девушка была найдена императором в другом мире благодаря призыву Истинной, ее возможности значительно превосходят силы госпожи Мирасс, к тому же она чиста. Император выражает свою надежду, что она подойдет вам даже лучше, чем герцогиня, – сбивчиво говорил советник, потея от волнения.

– Именно поэтому его величество поставил печать отторжения на лицо своей Истинной и готов отдать ее мне? – лукаво спросил арахнид. – Ладно, я посмотрю на нее, но только при условии, что не будет женских истерик. За эти годы они мне сильно надоели.

Сэпий замер, вопросительно смотря на меня. Я немного волновалась, но уже панического страха не испытывала. Мужчина, стоящий передо мной, воспринимался как инопланетянин, наверное, но не как страшное насекомое, которое хочется прибить тапочкой. Я кивнула ему и приблизилась на расстояние вытянутой руки.

– Смелая, – одобрительно кивнул Томану арахнид и открыл остальные три пары глаз. – И красивая, яркая, как звезда. Почему он отдает мне такое сокровище? – с подозрением решил уточнить Сэпий, закрывая лишние с точки зрения человека очи.

– Он очарован герцогиней настолько, что поставил юной Истинной печать отторжения и бросил жить презираемой всеми в немагическом мире, а над тем, чтобы откупиться ею перед вами, он даже не раздумывал, – горько усмехнувшись, сказал советник.

– Хорошо, он отказался – я принял. Скажи, как часто в тебе созревает жизнь и когда будет в следующий раз? – задал мне самый смущающий вопрос Сэпий.

– Каждые двадцать восемь дней. Следующий через неделю, – ответила я, покраснев.

Мужчины слаженно ахнули.

– Невероятно! У наших женщин она появляется раз в год, – пояснил свое изумление Томан.

– Великолепно. Наши циклы совпадут через два месяца. Я принимаю неожиданно щедрый дар императора и отказываюсь от клятвы рода Дилейны Мирасс, – торжественно сказал Сэпий, зажигая на ладони маленький светлячок и протягивая его мне.

Я вопросительно посмотрела на советника, не понимая, чего ждет от меня арахнид.

– Ты должна, коснувшись его рукой, назвать свое полное имя и сказать, что согласна дать клятву рода за Дилейну Мирасс и принять огонь жизни Сэпия, – сказал Томан, пока арахнид терпеливо ждал с протянутой рукой.

– Я, Алла Ивановна Миркина, согласна дать клятву рода за Дилейну Мирасс и принять огонь жизни Сэпия Арахни, – послушно сказала я и опустила свою ладонь в руку арахнида, касаясь света, который моментально впитался в кожу, расплываясь приятным теплом по всему телу. На запястье появилась маленькая цветная тату в виде паучка с короной на брюшке. Я не спешила забирать руку: вдруг еще нужно произносить пафосные речи или дождаться их от мужчины. Увидев, что я не брезгую прикосновением к нему, Сэпий очень осторожно, как будто опасаясь, что я ударю, погладил мою ладонь большим пальцем, щекотно задевая чувствительную метку, отчего я улыбнулась. На лице арахнида отразилась легкая растерянность.

– Клятвы даны и приняты богами, о чем свидетельствует благословение на руке Аллы. К вечеру в этот храм доставят подношения будущей Аллаиде, – сказал довольный Томан.

Сэпий слегка поклонился, не выпуская моей руки, и повел в один из тоннелей.

Глава 2

*

Мы шли по слабо освещенному тоннелю.

Округлые стены были такими гладкими, что казались полированными, это у меня вызывало ощущение путешествия в кроличью нору.

Мой разум еще не до конца принял то, что я иду в подземелье с гигантским арахнидом в другом мире, поэтому все происходящее в какой-то мере напоминало странный сон.

Подземные коридоры извивались причудливыми змеями, а Сэпий все вел меня по ним, ориентируясь неведомым методом, пока мы не вышли в еще одно большое помещение с прозрачным куполом над головой.

Яркий свет больно резанул по обожженному глазу. Когда я смогла осмотреться, то ахнула от удивления: огромный – размером с футбольный стадион – зал был битком забит большими пауками.

Они не имели человеческих черт, просто членистоногие разных видов. Пушистые пауки, похожие на птицеедов, только размером с теленка, странные арахниды с телом формы, отдаленно похожей на человеческую, и с длинными передними лапами, имитирующими руки, и несколько десятков вообще невообразимых созданий, напоминающих одновременно гигантских крабов и пауков, с длинными шипастыми лапами и острыми когтями на концах этих лап.

При нашем появлении они опустились, прижавшись брюшками к земле, видимо выражая почтение своему королю. Сэпий в ответ склонил голову, а я вопросительно посмотрела на него, не зная, что делать.

Мужчина улыбнулся мне и заговорил со своими соотечественниками:

– Люди наконец выполнили клятву рода и подарили нашему гнезду ту, что дарует жизнь. Я хочу, чтобы каждый из вас ее запомнил. Отныне вы будете служить ей и беречь как вашу Аллаиду.

Арахниды задрали передние лапы и зашуршали, очевидно выражая одобрение, но Сэпий продолжил свою речь:

– Тем, кто сейчас в тоннелях, вы передадите эту весть и образ нашей Дарующей. Диззи, как рожденный последним, будет тенью Аллаиды.

К нам из общей массы арахнидов приблизился пушистый птицеед с темно-коричневым брюшком и забавными полосатыми лапами.

– Для меня честь служить Дарующей, – проскрипел паучок и присел рядом со мной.

Не зная, как на это реагировать, я наклонилась и погладила его мохнатую спинку. Волоски были немного жестковатыми, но в целом приятными на ощупь.

Арахниды издали, как мне показалось, удивленный возглас, а Диззи заворчал, как довольный кот.

– Как вы все видите, нам очень повезло. Подарок, сделанный нам императором, поистине бесценен. Пусть рабочие подготовят нашу комнату. Диззи, позаботься, чтобы Алла ни в чем не нуждалась. Вечером заберите подношения из храма Гнезда и проверьте их. Наша Дарующая – Истинная его величества, он может передумать, – закончил раздавать распоряжения Сэпий и повел меня в очередной коридор.

Если честно, то мы прошли уже несколько километров, и я порядком устала.

Длинное платье путалось в ногах, мешая передвигаться с той же скоростью, с которой двигался паук, и в какой-то момент я оступилась и полетела на полированный пол, но сильные руки арахнида подхватили, не позволив столкнуться с землей.

– Почему ты не сказала, что устала? Я шел бы медленнее или понес тебя, если тебе не противно ко мне прикасаться, – сказал Сэпий, сверля меня тяжелым взглядом.

– Мне не противно. Я действительно устала. Если вам не тяжело, то я не откажусь от помощи, – смущаясь, сказала я.

Арахнид посмотрел на меня с нечитаемым выражением на строгом лице, а потом осторожно поднял и понес дальше.

Теперь я поняла, что до сих пор Сэпий шел, подстраиваясь под мой шаг. Как только я оказалась прижатой к прохладному телу, он развил такую скорость, что я только успевала считать повороты.

За минуты мы оказались в очередной зале. В отличие от остальных, она была оборудована под проживание здесь человека.

В углу стояла большая кровать с прозрачным балдахином, а рабочие пауки, ловко орудуя длинными лапами, перестилали на ней перины и постельное белье.

Я оценила размеры и с облегчением выдохнула. Ложе хоть и впечатлило меня, но Сэпий рядом со мной точно не поместится.

Выделена была и гостиная зона с большим деревянным столом и одним удобным на вид креслом.

Арахнид осторожно посадил меня на диван и, отойдя на шаг, опустился рядом.

– Алла, скажи, а ты совсем меня не боишься? – полюбопытствовал мужчина.

– Не знаю. Причинить вред вы мне точно не хотите, но я никогда раньше не видела никого подобного вам, – уклончиво ответила я.

– В твоем мире нет Арахнидов?

– Есть, и их я боюсь до истерики. Это крошечные неразумные хищники, не знающие жалости и пощады. Большая часть из них ядовита, поэтому их мало кто любит, но вы и гнездо цивилизованы. Я не знаю пока, как к вам относиться, но страха и отвращения, о котором тут все говорят, не испытываю. В конце концов, в моем мире благодаря этому, – я провела пальцем по шраму, – меня тоже презирали и боялись.

– Со временем, когда привыкну к твоей энергии, я смогу это убрать, – сказал Сэпий, задумчиво глядя на меня.

– А вас я не раздражаю своим присутствием? – спросила я.

– Как ни странно, нет. Дело не в печати – такая магия на меня не действует. Просто люди меня вообще раздражают. Каждый из них мнит себя центром мироздания, а на самом деле они просто слабые, заносчивые существа. А ты другая. Я тоже еще не знаю, как к тебе относиться, но нам предстоит провести вместе немало времени, поэтому я рад, что именно ты стала Дарующей. Не хочу даже представлять стенания леди Дилейны, – грустно улыбнулся арахнид.

– Не хочешь представлять, но все равно пошел бы на это, чтобы спасти людей, которые презирают тебя?

– Не ради них, а ради своего гнезда. Люди дают нам жизнь, – задумчиво сказал арахнид.

Тем временем, пока мы беседовали, Диззи накрыл на стол. Он замахал забавными полосатыми лапками, приглашая пообедать. Если утром каша с мясом мне показалась вкусной, то сейчас стол буквально ломился от яств. Тут было запеченное мясо, какие-то салаты и фрукты. Я с удовольствием попробовала все, что мне накладывал Сэпий. Сам он тоже немного поел.

По моему ощущению, сейчас близился вечер этого странного и трудного дня. Насытившись, я начала зевать от навалившейся усталости. Сэпий, не спрашивая на этот раз разрешения, осторожно поднял меня и положил на кровать, укрыв одеялом, а сам разместился неподалеку.

Подогнув лапы под себя, он откинулся на приподнявшееся пушистое брюшко, как на кресло, и закрыл глаза. Я долго крутилась, но сон не шел. К кровати подполз Диззи и расположился недалеко от моих рук, загадочно сверкая своими черными бусинами.

Я наклонилась и стала гладить арахнида. Всегда хотела иметь пушистого питомца, а здесь вполне себе мохнатый друг, да еще и разумный. Так, поглаживая паука, я и уснула.

Глава 3

*

Я томно потягивалась в мягкой и свежей постели, поражаясь тому яркому и удивительному сну, благодаря которому избавилась от страха и перед своим давним кошмаром, теперь обретшим реальное лицо, и перед пауками. Открыв глаза, я огляделась.

Нет, это все-таки был не сон.

Я в большой кровати с прозрачным балдахином, а рядом сидит и задумчиво на меня смотрит всеми восьмью глазами Сэпий.

– Доброе утро, – сказала я, улыбнувшись арахниду.

Он закрыл три пары глаз и скривил лицо в попытке изобразить вежливую улыбку. Я решила вставать, но на мне была только белая хлопковая сорочка. В нашем мире ходят на людях и в более откровенных нарядах, но как отреагирует арахнид?

С другой стороны, вежливо оставить меня в одиночестве он явно не собирался, поэтому, немного подумав, я откинула одеяло, ступила босыми ногами на прохладный полированный пол – и была тут же подхвачена сильными руками арахнида.

– Алла, я настаиваю, чтобы ты босиком не ходила. Если хочешь встать, позови Диззи. Его обязанность – о тебе заботиться. Диззи! – позвал он полосатого арахнида.

Паук прибежал через несколько секунд.

– Ты плохо справляешься с обязанностью тени. У постели нет обуви, и Дарующая наступила голыми ногами на холодный пол. Ты знаешь, что у людей слабое здоровье; если она заболеет, это будет твоя вина, – строго выговаривал Сэпий, а мой помощник прижал голову к полу, выражая смирение, потом оббежал вокруг и принес тапочки и халат, которые лежали с другой стороны.

Сэпий поставил меня и отошел на пару шагов.

– Не ругайте Диззи, пожалуйста. Он не виноват в том, что я не осмотрелась, да и пол не настолько холодный. Со мной ничего не случится, – попросила я мужчину.

Он удивился. Немного подумав, арахнид решил спросить:

– Почему ты защищаешь тень? Он ведь всего лишь паук, а ты его гладила и заступаешься.

– Я тоже всего лишь человек. Он старался, но не мог предугадать, что я решу встать с этой стороны кровати. Погладила я его потому, что мне показалась, что ласка ему будет приятна, а меня прикосновение к его пушистому телу тоже успокоило. Диззи, тебе не нравится, что я тебя касаюсь?

– Ощ-щень приятно, – проскрипел арахнид. – Просто так никто не делает.

– Если это никого не оскорбляет и дарит немного радости нам обоим, значит, я буду делать так. Диззи, покажешь, где я могу искупаться и привести себя в порядок? – обратилась я к своей тени.

Паучок проводил меня к небольшой круглой двери, рассчитанной на размер человека.

За ней оказалась ванная комната и туалет – странной формы, но вполне удобный. Выполнив утренний моцион и искупавшись, я вытерлась большим пушистым полотенцем и надела подготовленную заботливым помощником одежду.

К моей великой радости, это были удобные брючки из мягкой синей ткани и кремовый свитер, связанный из неизвестной, но приятной на ощупь пряжи. На ноги надела удобные туфли и вышла в зал.

Там меня уже ждал накрытый стол и молчаливый Сэпий. Я решила не раздражать его разговорами и поела в тишине.

Некоторое время после мы не общались, потом я не выдержала и заговорила:

– Сэпий, скажите, а чем вы обычно занимаетесь? Вы же не сидите целыми днями в одиночестве? Я это спрашиваю к тому, что, может, вы будете выполнять свои ежедневные обязанности, а я побуду рядом. Все интересней, чем целый год быть запертыми в большой комнате, – предложила я.

– Я помогаю, в основном, рабочим, иногда боевым группам в тоннелях, проверяю источники. Если ты согласна сопровождать меня, то я займусь своими делами. Только мне нужно перемещаться на большие расстояния, и времени ждать, если ты устанешь идти сама, у меня нет, – задумчиво сказал арахнид.

– Если тебе не тяжело, то я не откажусь от того, чтобы ты меня переносил. Тебе будет легче, если я сяду на спину.

– Нет. Садиться на спину нельзя, но ты легкая. Если не возражаешь, я хочу отправиться к источнику прямо сейчас. Предложение Дарующей хоть и было долгожданным, но застало меня врасплох, и если ты позволишь мне помогать гнезду, пока я в состоянии, я буду благодарен, – в нетерпении перебирая лапами, сказал Сэпий.

– Конечно, – ответила я, и подошла ближе к арахниду. Он наклонился и, как всегда, очень бережно подхватил меня сильными руками.

Мы опять на крейсерской скорости неслись по извилистым коридорам. По пути иногда останавливались возле групп рабочих арахнидов – тех, у которых длинные лапы были похожи на руки.

Один раз наткнулись на группу мохнатых птицеедов, которые несли завернутое в паутину жуткое существо, действительно напоминающее таракана размером с лошадь.

– Это инсектоид? – решила уточнить я.

– Да, сурх. Они самые опасные. Их мы убиваем обязательно, если встретим. Они слишком быстро плодятся, сил гнезда не хватает. Я очень надеюсь, что у нас все выйдет, или катастрофа не за горами. Разведчики нашли и уничтожили десятки кладок, но это капля в море. Боюсь, что даже новое Гнездо, если в нем будет меньше трех гнездовых, обречено через десяток лет, – грустно сказал арахнид.

– Гнездовые – это такие, как ты? – спросила я у Сэпия. Он в ответ только кивнул. – А что нужно, чтобы их было столько?

– Много твоих клеток. В идеале – та твоя часть, что их дает, но и этого может не хватить. Я уже старый, и чтобы справиться, мне нужно много твоей энергии. Один я не дам жизни и двоим Рождающим, поэтому лишать тебя возможности стать матерью человека нет нужды, только этого все равно мало. Они не успеют созреть, даже если гнездо умрет, уничтожая максимальное количество сурхов.

– Я хочу сделать все, что в моих силах. Даже если ты заберешь матку. А как передавать тебе энергию?

– Я не знаю. В книгах написано, что нужно тепло души. Я не знаю, что это такое. Аллаида, даровавшая нам жизнь, была холодной. Ты другая, но я не наивный и не рассчитываю на твою заботу. Попробую забирать твой магический резерв. Ты очень сильная, на двоих должно хватить, – задумчиво изрек мужчина.

Мы приблизились к большой подземной пещере.

Арахнид осторожно поставил меня на землю. Я огляделась и ахнула от восторга и удивления. В свете магических шариков, таких как те, что освещали и тоннели, жемчужиной мерцало большое подземное озеро.

Над головой со свода подземного каньона свисали сталактиты, сверкая вкраплениями слюды, а по стенам ползали рабочие арахниды, укрепляя магией и сильными лапами русла ручейков, наполняющих чашу.

Сэпий направился к небольшой, но бурной подземной речке. С ней безуспешно боролись пятеро рабочих. Гнездовой сильными ногами с трудом передвинул огромный валун, отчего его самого чуть не смыло в озеро.

Я немного беспокоилась. Насколько мне известно, пауки не плавают. Еще пару часов они трудились над укреплением тоннеля, пока он не превратился в аккуратный округлый проем в стене.

К тому времени, как мокрый и уставший, но довольный результатом Сэпий подошел ко мне, прибежал Диззи с корзиной продуктов и теплым пледом на пушистом брюшке. Я поблагодарила тень и приготовила бутерброды с мясом и зеленью на воздушных булочках.

Один я вручила Арахниду, а второй с удовольствием укусила сама. Я скормила почти все, что принес паучок, Сэпию и набросила ему на плечи плед.

– Зачем ты меня укрыла? – спросил арахнид.

– Ты намок и устал. Чем быстрее ты согреешься, тем скорее наберешься сил. Я бы обняла тебя, чтобы поделиться теплом, но боюсь, что тебе это не понравится, – сказала я, подавая ему горячий напиток, по вкусу напоминающий разогретый компот.

Сэпий выпил, но нервно перебирал лапами, не решаясь спросить.

– Что вас беспокоит? Вы нервничаете, – решила узнать сама.

– Я хотел попросить, если не трудно, показать, как ты хотела поделиться своим теплом, – стесняясь, сказал арахнид. Никогда не думала, что увижу такое смущение на жестком лице этого существа.

Арахнид сидел, поджав лапы под себя, поэтому был одного со мной роста. Я подошла и, нырнув под плед, неловко обняла его, растирая горячими ладонями ледяную спину мужского торса. Сэпий замер и не шевелился, но через пару минут расслабился и даже обнял меня в ответ. Через полчаса арахнид стал вполне теплым и нехотя отстранил меня.

– Спасибо. Это очень приятно – твое тепло. Мне понадобилась бы еще пара часов на восстановление для обратного пути. А теперь я восполнил силы полностью и могу еще поработать, если ты не торопишься.

Арахнид отряхнул плед, магией высушивая его, и укрыл мои плечи. Пока я гуляла и наслаждалась красотой грота, Сэпий с рабочими арахнидами закончил все дела.

Они тоже проявили интерес и подползли ко мне на расстояние примерно трех метров. Один выполз вперед и странным скрипучим голосом сказал:

– Мы благодарим Дарующую за заботу о Сэпии. Он сердце нашего общества, и доброта, проявленная Аллаидой к нему, ощущается всем гнездом. Ты теплая, – сказал он и протянул мне на длинной лапе большую голубую жемчужину.

Я осторожно взяла ее и поблагодарила арахнидов, слегка поклонившись им.

– Мы сделали гораздо больше, чем я рассчитывал. Ты утомилась, пора обратно, – сказал мужчина, завернув меня в плед и беря на руки.

Пригревшись на его плече, я уснула под мерный шелест лап.

Утро следующего дня началось с нетерпеливого цоканья лап Сэпия возле моей постели.

Я проснулась и с минуту, полуприкрыв веки, наблюдала, как он демонстративно шуршит лапами по полированному полу, прекрасно понимая, что арахнид может передвигаться практически бесшумно, просто спешит разбудить меня и заняться своими делами. Не выдержав, я рассмеялась.

– Сэпий, если вы торопитесь, можно просто подойти и потрясти меня за плечо или позвать, тогда я проснусь быстрее, и вам не придётся нервничать, – с улыбкой сказала я, надевая тапочки и халат, которые Диззи услужливо положил с нужной стороны.

Я, как могла, быстро собралась и перекусила, насильно скормила арахниду его завтрак, и уже через несколько минут мы быстро передвигались по очередному извилистому коридору.

Сегодня Сэпий принес меня на большую подземную поляну, буквально облепленную огромными фосфоресцирующими грибами забавной формы.

К сожалению, трогать их нельзя из-за токсичности, но они используются арахнидами как лекарство и обязательная добавка к пище. Для меня же они опасны, поэтому арахнид постелил мне знакомый плед поодаль от них, а сам с рабочими пауками, каждый из которых тепло приветствовал меня легким касанием длинной лапы, срезал огромные экземпляры и укладывал их на большие носилки.

Я покорно сидела, развлекая арахнидов рассказами о чудесах техники нашего мира. А разговор об этом зашел, когда я пожалела, что не взяла с собой свой сотовый, чтобы запечатлеть всю эту красоту.

Пока арахниды заполняли носилки, я успела рассказать об интернете, о фотографии, о чудесах медицины и о том, что заинтересовало пауков более всего – о фуникулёрах и принципе работы канатной дроги.

Я подумала, что было бы гораздо удобнее перемещать те же грибы или другие материалы, подвесив их на вагонетки и перемещая вдоль натянутых канатов. В итоге мы чертили, спорили, зарисовывали ролики и карабины, но потом, перепоручив доставку носилок пушистым птицеедам, группа рабочих отправилась с нами, и в комнате за столом я объясняла, а арахниды чертили то, что поможет облегчить им быт, и запоминали принципы ловушек – для защиты тоннелей от инсектоидов.

Там я и уснула прямо на одном из набросков.

Этим утром меня никто не будил. Сэпий молча сидел возле моей постели и улыбался каким-то своим мыслям. Я потянулась и по традиции подарила ему улыбку.

Только сейчас я задумалась, что за последние десять лет не была так счастлива. Оказывается, мне для этого достаточно просто быть кому-то необходимой и не противной. Арахниды, конечно, могли напугать своим видом кого угодно, но для меня они стремительно превращались в семью, которая не кривилась при моем появлении и готова была выслушать и подумать над любым моим предложением.

Я впервые за долгое время не досадное недоразумение, порочащее славное имя Миркиных, а нужный и очень ценный член огромного гнезда.

Чем больше я узнавала этих удивительных существ, тем сильнее к ним привязывалась. Их жвалы и парные бусины глаз перестали меня пугать, а отсутствие эгоизма и личных амбиций, как и полная самоотверженность, восхищали.

– Сэпий, я задерживаю вас. Я сейчас быстро соберусь, – тараторила я, сообразив, что проспала.

– Не спеши. Нам никуда не нужно идти. Ночью в некоторых местах соорудили твои ловушки, и в них попало уже два десятка сурхов. Это, конечно, немного, но чтобы убить их, могла потребоваться жизнь одного арахнида-воина или трех рабочих. Все рабочие и ткачи сейчас занимаются воплощением того, что ты называешь механизмами. И они уже весьма неплохо себя зарекомендовали, облегчая нам быт и спасая жизни. Сейчас мы не пойдем в тоннели, потому что будем только отвлекать всех от работы. Наверняка гнездо захочет выразить тебе свое уважение и признание, поэтому этот день давай проведем здесь.

– Ткачи – это пушистые паучки, как Диззи?

– Да, у них очень тонкая, но невероятно прочная паутина. Кстати, одежда, которую ты носишь, – это творение тени и других ткачей. Обычно приходится уговаривать Дарующую надевать это, чтобы защитить аллаиду от переохлаждения или ран, а ты так радуешься новым вещам – и не разу не спросила, из чего они, – с хитрой усмешкой сказал Сэпий, ожидая негативной реакции от меня.

Но я только удивленно стала растягивать и проверять ткань на прочность, бурно выражая восхищение умением Диззи. Арахнид рассмеялся.

– Ты самый странный и необычный человек, которого я знаю, но я очень рад, что император оказался идиотом, – тепло сказал Сэпий и коснулся лбом моей руки. Я немного смутилась, но подняла ладонями лицо Сэпия и, едва касаясь, поцеловала его в щеку, выражая свою привязанность.

– Вы тоже меня удивили. Я с момента получения печати от вашего императора не чувствовала себя частью семьи, а сейчас я это ощущаю, – сказала я и поспешила в ванную, чтобы не смотреть на потрясенное лицо арахнида.

Поскольку не было нужды куда-то спешить, я набрала горячую ванну, добавив в воду ароматного мыла, и с удовольствием понежилась в воде, потом надела наряд, приготовленный заботливым Диззи, и вышла к Сэпию. Он нервно мерял шагами огромную залу.

– Если вам так тяжело сидеть без дела, то давайте пойдем к ним, – предложила я мающемуся от безделья арахниду.

– Нет, будем мешать. Просто трудно усидеть на месте. Очень хочется посмотреть в действии то, что ты вчера описала. Гнездо возбуждено, и я это чувствую вместе с ними, – горестно вздохнул он.

– Давайте тогда отвлечемся: поиграем в настольные игры или вы расскажете мне о своих обычаях и диковинках, – предложила я.

– А что такое настольные игры? – удивился арахнид.

Я стала рассказывать и зарисовывать правила игры в шахматы, шашки и карты.

Сэпий вышел ненадолго, но вскоре вернулся с деревянными досками и камушками, подходящими для изготовления фигур.

Через час работы сильных рук и магии мы играли в шахматы. Сэпий очень злился и нервничал, ведь я не поддавалась, и он раз за разом мне проигрывал.

Арахниды совершенно не умеют хитрить, поэтому обыграть его было просто, особенно учитывая то, что единственным моим партнером по играм был компьютер, а он не поддается и играет на уровне гроссмейстера.

– Я начинаю тебя опасаться, Алла. Ты коварная женщина и стратег, – сдался, пыхтя как самовар, Сэпий.

– Да, я грозная и ужасная, – напустила я на себя таинственности, вызывая смех арахнида.

Еще пару часов мы потратили на голубую жемчужину, подаренную мне рабочими.

Я похвасталась арахниду подарком рабочих, придумывая, куда бы ее положить, чтобы не потерять. Сэпий предложил сделать из нее украшение.

Немного подумав, мы определились, что из нее лучше всего делать кулон. Из подношений, сваленных в кучу в углу комнаты, рыться в которых у меня не было никакого интереса, мы выбрали цепочку подходящей длины и толщины и золотую подвеску, которую было решено переделать в оправу.

Все-таки полезная вещь – магия: несколько пассов, и неинтересная блестяшка превращается в произведение ювелирного искусства.

Арахнид утверждал, что я сильный маг, но я ничего не чувствовала и даже не представляла, как управлять этим. Немного поэкспериментировав с моими возможностями, я пришла к неутешительному выводу, что Мерлином короля Артура мне не стать, хотя Сэпий уверял, что, возможно, мои способности просто другого характера.

Вечером я красовалась новым кулоном, демонстрируя его Диззи и делегации различных арахнидов, пришедших доложить о результатах внедрения новых технологий.

Они так возбужденно жестикулировали и наперебой высказывали свои восторги, что мы с Сэпием не удержались и отправились поглядеть сами. Сделали мы это очень зря.

В освещенном коридоре не было разницы, какое сейчас время суток; мы перебирались от одной конструкции, мастерски исполненной арахнидами, до другой, но поздно заметили, что изрядно увлеклись, забравшись почти к границе владений гнезда.

Из одного ответвления на нас неслись около десяти инсектоидов. К счастью, это были не сурхи, а уродливые твари, похожие на коротких сороконожек размером со среднюю собаку.

Сэпий оттолкнул меня в нишу, а сам отчаянно сражался с ними, стоя спиной ко мне, но одно из подлых существ подобралось сзади и напало на арахнида, разрывая острыми когтями его плечо.

Теперь я поняла, почему садиться сзади на себя арахнид мне не позволял. Он никак не мог дотянуться до мерзости, которая, ловко орудуя когтями, пыталась добраться до шеи.

Я, не раздумывая, наступила на колено Сэпия, перескочила к нему на брюшко и легко оторвала инсектоида, однако это существо переключило свое внимание на меня, больно впившись в запястье с тату благословения.

Меня пронзило острой болью, но яркая вспышка света буквально испепелила мерзость.

– Сэпий, ты как? – спросила я, пытаясь слезть с арахнида.

– Я идиот. Сиди там и держись. Нести тебя в руках мне будет трудно, – хрипло сказал мужчина и на пределе своих возможностей поспешил назад.

Через полчаса, когда мы были уже недалеко от гнезда, мне стало плохо. Последнее, что я запомнила, перед тем как погрузиться в спасительную темноту, – это расстроенное лицо Сэпия и восемь глаз, с тревогой смотрящих на меня.

Глава 4

*

В мутном мареве тошноты и боли я слышала голоса, которые меня звали. Я с трудом осознавала себя и, к моей радости, в сознание приходила нечасто. Сколько это длилось? Не знаю, для меня это была вечность.

Постепенно боль отступила, а по телу разлился приятный ментоловый холодок. Сжимающие голову тиски спали, и мышцы перестало выкручивать болезненными спазмами. Я просто уснула.

В себя пришла под виноватым взглядом Сэпия. Он сидел рядом с кроватью и держал мою ладонь в своей, но когда увидел, что я очнулась, руку отпустил и немного отодвинулся.

– Как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит? – обеспокоенно спросил арахнид. Я размяла затекшие мышцы и оценила свое самочувствие: во всем теле слабость и немного кружится голова, как обычно бывает после тяжелой болезни, но больше никаких неудобств.

– Все в порядке. Я уже вполне здорова; если хотите, можем отправляться на работу, – предложила я. Уверенности в своих силах, конечно, не было, но ведь от меня ничего и не требуется – только сидеть на руках арахнида. – Как ваше плечо?

– Алла, ты постоянно перескакиваешь с «ты» на «вы», давай ты будешь ко мне обращаться просто, без официоза. К тому же ты спасла мне жизнь и станешь моей Аллаидой. Для арахнидов это как для людей супруга. И нет, никакой больше работы, а все путешествия – только в сопровождении воинов. Гнездо мне строго выговорило за мое детское любопытство и глупость, которые едва не стоили жизни нам обоим. Плечо давно зажило, у меня регенерация значительно выше человеческой, к тому же распер меня только оцарапал, но не укусил. Для меня его яд смертелен, я рад, что тебе удалось с ним справиться. Прости меня, мне следовало быть осмотрительнее, – сказал арахнид и виновато опустил голову.

– Не говори ерунды. Ты ни в чем не виноват, мне и самой было очень интересно на все посмотреть. Плохо, что тебе запретили работать. Долго в этом зале мы не высидим.

– У нас будет много дел. Ты очень слаба, но должна уметь защищать себя. Впереди трудные времена, а я не всегда смогу быть рядом. Как только ты окрепнешь, мы начнем тренировки. Когда распер укусил тебя, твоя магия атаковала инсектоида, поэтому я знаю, чему теперь тебя обучать, – задумчиво сказал Сэпий.

Пока мы беседовали с гнездовым, прибежал Диззи. Он обрадовано запищал и, несмотря на возмущение арахнида, залез ко мне практически на руки. Я обняла его пушистое тельце и успокаивающе погладила.

– Тень, Алла давно не питалась, а ты тратишь ее силы на себя, – строго сказал Сэпий.

Диззи немного еще поворковал, потом выпутался из моих объятий и убежал.

Я попыталась встать, чтобы помыться и привести себя в порядок, но арахнид не позволил – он мягко, но настойчиво усадил меня обратно на кровать.

– Тебе еще рано вставать. Все необходимое тебе принесут.

– Сэпий, ты сказал, что атаковала моя магия, но мне показалось, что существо испепелило из-за того, что оно укусило именно метку.

– Метка – это просто благословение богов, знак, что наш союз может быть плодородным, – сказал Сэпий и смущенно опустил голову. – У тебя уникальные способности. В нашем мире уже несколько тысяч лет не рождалось мага жизни. Твои силы могут действовать только на живых существ: лечить или убивать.

– Скажи, если я научусь, то смогу защищать гнездо от инсектоидов?

– Когда ты научишься, то сможешь защитить в первую очередь себя. Придет время, и тебе придется вернуться к людям. Судя по тому, как они с тобой обошлись, эти умения тебе пригодятся. И помни: гнездо будет за тебя драться как никогда и ни за кого другого.

– Сэпий, ты хочешь меня выгнать после того, как я выполню свою миссию?

– Нет. Наше гнездо всегда будет твоим домом, но тебе лучше жить с людьми. Найти свою любовь, родить человеческих детей. Это нужно любой женщине, – успокаивающе сказал арахнид и несмело погладил меня по щеке.

– Мне это не нужно. Люди меня предали, отказались. Простого шрама хватило, чтобы близкие люди стали меня презирать и сторониться. Родная мать без раздумий отдала меня в больницу для умалишенных. Думаешь, после того, как я узнала об их подлости, меня тянет вернуться в тот мир? Здесь я ни разу не вспомнила о родных. Думаю, они тоже по мне не скучают. Ты ведь не прогонишь меня? Позволишь остаться твоей Аллаидой? – от страха потерять тех, кто стал мне так дорог, я начала повышать голос. Сэпий странно на меня посмотрел, потом обнял и начал укачивать, как ребенка, поглаживая по волосам.

– Успокойся Алла, я тебя никогда не выгоню и буду с тобой, сколько смогу, – сказал арахнид, продолжая утешать.

А я впервые за десять лет разрыдалась, как ребенок. Нет, изредка я плакала от боли или обиды, но не отпускала этот страх и пустоту, что поселились во мне в тот день, когда я поняла, что больше не нужна. А сейчас я их больше не держала, и они стали постепенно уходить. Вспомнив, что арахнид не переносит женских истерик, я постаралась поскорее взять себя в руки.

– Прости меня, Сэпий, я знаю, что ты не переносишь слез. Я умоюсь, и все пройдет, – лепетала я.

Арахнид сам осторожно вытер мокрые следы с моих щек и аккуратно опустил меня на подушки.

– Ты – не они. От тебя я готов принять все что угодно, даже истерику, – с улыбкой сказал он, отодвигаясь от постели, чтобы Диззи мог приблизиться с переносным столиком, полным горячей еды.

Я с удовольствием выпила бульон и даже съела половину булочки, но после второго глотка травяного отвара провалилась в спокойный сон.

Следующим утром я чувствовала себя как никогда прекрасно. Я бодро подскочила, подарила удивленному Сэпию улыбку, потрепала по мохнатой голове тень и отправилась в ванную комнату.

Там я не торопилась: обстоятельно вымывшись в горячей воде, долго расчесывала свои непослушные рыжие пряди, пока они не заблестели, и сделала то, чего обычно стараюсь не делать, – посмотрела в зеркало.

От удивления я, как рыба, открывала и закрывала рот, не произнося ни звука. На моем лице не было ни огромного шрама, рассекающего кожу уродливыми багровыми жгутами, ни покалеченного глаза, а из зеркала удивленно смотрела изящная молодая девушка с большими карими очами и светлым миловидным лицом.

Не веря отражению, я принялась трогать свое лицо в попытке обнаружить противные шероховатости, но их не было. Тогда я поскорее оделась и поспешила к Сэпию. Он ведь говорил, что сможет их убрать. Наверное, это он постарался, пока я спала.

Но как только я подошла к двери, то услышала, как Диззи что-то выговаривает гнездовому.

– Почему ты ей не рассказал? Она к тебе привязана, девочке будет очень больно, – проскрипел паучок.

– Я не хочу, чтобы ты ей говорил. И предупреди остальных. Ей так мало радости выпало в жизни, и я не хочу, чтобы она страдала. Хотя бы этот год с небольшим, – сказал Сэпий.

Я стояла, не решаясь открыть дверь. Даже радость избавления от уродства померкла. Неужели они все же выгонят меня? Но ведь Арахнид пообещал, что не сделает этого, а он просто не способен на ложь. Мало ли какие у них тайны. Может, речь вообще не обо мне.

Приняв для себя такое решение, я успокоилась, с довольной улыбкой подошла и, встав на кровать ногами, чтобы дотянуться, поцеловала Сэпия в щеку, крепко сжав в объятиях. Арахнид, как и в прошлый раз, замер и окаменел, но через несколько секунд расслабился и ответил на мой порыв.

– Спасибо, – сказала я, разжимая руки.

– За что? – искренне удивился мужчина.

– Ты снял печать.

– Она разрушилась от выброса твоей магии. Я убрал только шрамы, но твоя благодарность очень приятна, – хитро улыбнулся арахнид.

Я немного смутилась, но только оттого, что Сэпий подшутил надо мной.

Диззи накрыл на стол.

Я с удовольствием поела свежей выпечки со сладким джемом, напоминающим вишневый, выпила сок и вгрызлась в сочный плод, похожий на персик.

После завтрака мы поиграли с Сэпием в шахматы, но выиграть ему так и не удалось; потом, спросив раз десять, как я себя чувствую и убедившись, что я действительно в норме, он позвал тень, и тот нарядил меня в какие-то подушки на стратегически важные места.

В зеркале я себя не видела, но полагаю, что выглядела забавно, учитывая, что даже Диззи издавал звуки, подозрительно похожие на смешки.

Мне выдали деревянный меч, который я с трудом удерживала обеими руками. Сэпий приказал нападать на него, и я несмело замахнулась, стараясь не причинить ему боли.

– Так не пойдет. Если ты не будешь нападать в полную силу, то я позову воина, только тогда не жалуйся на синяки и ссадины. Ты маленькая и слабая и даже настоящим мечом не сможешь причинить мне вреда, а тем более этой деревяшкой. Прекрати меня жалеть: я гнездовой арахнид – сильный и ловкий, мне не нужна жалость маленькой человечки, – уже довольно сердито сказал Сэпий.

Я собралась и ударила со всей силы, но промахнулась и без малого не полетела вслед за мечом.

Так мы кружили около часа. В теплой одежде, с подушками, от которых прохладней не становилось, я взмокла как мышь и устало опустилась на пол, признавая поражение.

– До тех пор, пока ты не будешь наносить мне минимум три удара по корпусу, заниматься будем трижды в день, – строго сказал мой восьминогий учитель и присел отдохнуть.

С этого момента началась моя муштровка. Как и обещал Сэпий, мы занимались минимум три раза в день. Первые дней десять я просто падала от таких тренировок. На одиннадцатый смогла один раз ударить арахнида, а через месяц еще, конечно, не стала мастером, но уже вполне сносно управляла небольшой саблей.

Моя магия оказалась весьма характерной. Тренироваться просто так не получалось, зато я легко научилась лечить раненных в стычках с инсектоидами пауков. Одному воину даже прирастила оторванные конечности.

Нападать мне, правда, было не на кого, потому что арахниды на меня буквально молились и не позволяли нам с Сэпием и близко подходить к местам прорывов тварей через мои ловушки.

Близился день нашего слияния. Не могу сказать, что я не нервничала, но не от страха перед арахнидом, а от волнения, что у нас не получится.

Обычно спокойный, почти невозмутимый Сэпий стал немного раздражительным. И мы с Диззи и другими паучками старались его поддерживать и успокаивать. Самым эффективным методом оказались все те же обнимашки.

Его они успокаивали, а меня все сильнее волновали. В человеческой части Сэпия мне уже нравилось абсолютно все: его крепкие мышцы, строгое лицо, терпкий запах и шелковистые волосы, в которые я иногда зарывалась, наслаждаясь их мягкостью, пока арахнид дремал в моих объятиях.

Я уже не могла сказать, как воспринимала Сэпия. Он был точно не инопланетянин, а мужчина, но, увы, со мной совместимый только теоретически и то с помощью магии.

Даже поцеловать в губы мне его было нельзя – весьма ядовит.

Я не знаю, что поспособствовало моей влюбленности в арахнида. Возможно, то, что мы проводили вместе все время, и он стал неотъемлемой частью моей жизни. Или то, с какой нежностью и осторожностью относился ко мне сам Сэпий. Возможно и то, что он был единственным мужчиной, проявившим заботу обо мне. Но отрицать очевидное было глупо: я мечтала о том, чтобы случилось чудо и он мог превратиться в человека хотя бы на один день.

Жаль, но иногда мечты так и остаются мечтами. Нет, я не извращенка и, хотя к его паучьей части я относилась спокойно, но представить, как мы могли быть с ним близки, не могла.

Завтра тот самый день. Уже давно наступила ночь и, хотя Сэпий делал вид, что спит, я решилась к нему обратиться:

– Сэпий, ты ведь не спишь. Скажи, ты нервничаешь?

– Да. Мне страшно что-то сделать не так. Страшно причинить тебе вред или не оправдать надежд гнезда. Я ведь только теоретически знаю, что делать, – честно признался арахнид.

– Мне тоже, но по другой причине. Я ведь не была ни с кем близка, да и не хотела этого. А с тобой хочу, если бы могла. Если бы ты был человеком, я была бы счастлива быть твоей женой по-настоящему, а не только называться ею. Не говори ничего. Тебе не обязательно что-то отвечать, но я хочу, чтобы ты знал, что так, как к тебе, уже ни к кому не смогу относиться. Ты же не прогонишь меня потом?

– Ни за что, – хрипло ответил Сэпий, притягивая меня в свои объятия. Впервые он обнял меня сам.

– Я тоже тебя люблю, Алла.

Мы долго сидели, прижимаясь друг к другу. Готова поклясться, что видела слезы, блеснувшие в темноте глаз арахнида, но, возможно, это просто шалило мое воображение.

Наконец я решилась нарушить наше молчание.

– Сэпий, тебе обязательно ждать до завтра? Ты можешь сделать все сейчас?

– Могу, – тихо ответил он.

– Тогда не откладывай, пожалуйста. Не хочу больше ждать, – тихо сказала я и поцеловала арахнида в уголок губ.

Он вздрогнул и поцеловал мою щеку, а потом меня поглотила темнота.

******

Просыпаться было тяжело. Ощущения напоминали выход из наркоза. Мне приходилось раньше это ощущать в многочисленных больницах, в которых безуспешно пытались лечить мое уродство.

Первое, что я вспомнила, – это нежный поцелуй Сэпия в щеку и нашу с ним беседу. Значит, уже все позади?

Стала оглядываться – я в своей постели, низ живота немного тянет, рядом с кроватью спит бледный арахнид. Неужели не получилось?

Хотела встать, но ко мне со скоростью кометы подлетел Диззи.

– Надо лежать. Вставать рано, – проскрипел мой хранитель.

– Диззи, ты не знаешь – у нас все получилось? – спросила я, не скрывая волнения.

– Не знаю. Сэпий еще спит, – ответил мой немногословный тень.

– Я уже проснулся, – хрипло ответил арахнид.

– Сэпий, не томи – у нас все вышло? – в нетерпении я ерзала по кровати.

– Да, – на хмуром лице расцвела искренняя улыбка. – Ты настоящее чудо, Алла. Столько крепких и очень жизнеспособных клеток ни в одной аллаиде еще не было. У нас будет семь таких, как я, и самое сильное в истории гнездо. Главное – чтобы хватило сил.

Я готова была прыгать от радости, но вредный Диззи придавил меня пушистыми лапами к кровати.

– Надо лежать, Аллаида и так балует Сэпия своей любовью, – проскрипел мой строгий друг.

Я немного смутилась: неужели паучок слушал наши с арахнидом признания?

– Не стесняйся, Алла. Мы связаны с ними одним гнездом, поэтому они знают и вместе со мной купаются в твоем тепле, – сказал с улыбкой арахнид.

– Сэпий, ты ведь говорил, что наших сил хватит максимум на двоих. Как же мы справимся с семерыми?

– Тогда ты не дарила мне столько эмоций. Я убежден, все получится, – заверил меня арахнид.

*****

Три дня пушистый тиран выпускал меня только справить нужду и обмыться.

За это время все неприятные ощущения прошли, и к концу третьего дня я угрожала, что укушу этого ответственного садиста, который не дает мне двигаться, на что ткачик только смеялся и говорил, что у меня слабые челюсти.

Вот меня наконец отпустили, под неусыпным контролем Диззи, а Сэпию все еще не разрешали перемещаться.

В течение дня его кормили и чистили другие птицееды. Зато теперь я могла сама к нему подходить и, конечно, обнимать.

За время нашей вынужденной лежки арахнид растерял все свое терпение и стал капризным и раздраженным.

Возможно, сыграла свою роль та боль, которую, со слов моей тени, испытывал Сэпий, но сам он ни разу на это не пожаловался.

Через еще пару дней отпустили на небольшую прогулку и арахнида, но теперь за нами по пятам ходили двое рабочих и пятеро воинов, похожих на колючих крабов.

Интереса ради я уговорила одного из них покатать меня на спине.

Развлечение, конечно, занятное, но экстремальное. Когда под тобой со скоростью гепарда несется что-то большое и колючее, в голове есть только одна мысль – не свалиться и не быть затоптанной этой машиной для убийства.

Да и после того, как спустилась на землю, я была схвачена в крепкие объятия Сэпия, а военным, если нет угрозы моей жизни, было запрещено меня катать.

Мы еще раз спустились к подземному озеру, и нам с арахнидом разрешили немного поплавать.

Правда, потом нас буквально замучили проверками самочувствия. А через неделю после этого похода мы с арахнидом сбежали от наших надзирателей и выбрались на поверхность.

Я и забыла, как зелен и прекрасен этот мир! Мы взяли с собой покрывало для меня и большую корзинку с закусками и провели потрясающий день, наполненный солнцем, зноем, пением птиц и Сэпием.

Правда, когда мы вернулись, то целый час выслушивали лекцию о нашей безответственности, но это нам настроения не испортило.

Мой возлюбленный был теперь как бы беременным от меня, и я от этого чувствовала себя странно: с одной стороны, меня распирала гордость, что большой и сильный арахнид ждет от меня детей, или, как он называет, гнездо, а с другой – мысль о беременном мужчине меня немного смешила.

Однако Сэпий теперь себя часто вел как настоящая будущая мать – то хандрил по непонятной причине, и мне приходилось всеми силами его веселить и отвлекать от мрачных мыслей, то страдал вкусовыми извращениями, но тут уж мы с гнездом всячески потакали его капризам.

Прошло уже полгода со дня единения, но внешне Сэпий никак не изменился. Однако это было временно.

Он говорил, что паучье брюшко будет очень большим, и ближе к финалу нашего ожидания он, скорее всего, не сможет передвигаться, поэтому сейчас мы старались получить от этой жизни все.

Все, кроме возможности быть по-настоящему вместе.

Наши объятия становились все более частыми и продолжительными, и каждый раз я уговаривала себя не переходить границы дозволенного, а так хотелось изучить каждый сантиметр тела любимого мной мужчины – ну, по крайней мере, человеческой его части.

Сэпий это понимал и утешал меня, как неразумного ребенка, который собрался выходить замуж за взрослого дядю.

Хотя, наверное, я была для арахнида почти ребенком. Он точно не помнил даты своего рождения, но, с его слов, ему было более трехсот пятидесяти лет.

Сегодня арахнид обещал мне показать гнездо, из которого он появился.

Оказывается, гнездовые рождают не паучков, а большую неразумную живую субстанцию, в которой живут зародыши будущего гнезда. Сразу после появления гнезда появляются гнездовые арахниды – они первые.

Потом, по мере необходимости и созревания, появляются другие паучки. И так длится примерно лет триста, а когда последний паучок появляется на свет, приходит время гнездовому найти аллаиду и дать жизнь новому гнезду.

Арахниды никогда не плодятся бесконтрольно и количество гнездовых могут регулировать сами в зависимости от популяции инсектоидов, которыми они питаются.

– Сэпий, а что будет с твоим гнездом, когда появится новое? – решила уточнить я.

– Ничего, гнездо будет живым, пока жив хотя бы один арахнид, появившийся из него, и умрет вместе с ним. Этот источник жизни является нашим коллективным разумом. Оно само не имеет никаких мыслей и эмоций, но с помощью него мы чувствуем друг друга, – пояснил мне Сэпий и взял на руки.

Мы, в сопровождении наших бессменных нянек, отправились по длинным подземным переходам, снова петляя в лабиринте ходов, пока не пришли в большой, хорошо освещенный грот.

Под сводом пещеры, подвешенные на тонкой, но прочной паутине, мерцали сотни осветительных шариков, отчего создавалось ощущение солнечного дня. В этом месте было сухо, тепло и пахло свежей зеленью и цветами, которые цвели на узорных клумбах.

В центре подземного зала лежал большой камень с трещиной по центру, из которой неведомым мне способом бил настоящий ключ, стекая по камню небольшим водопадом.

Я засмотрелась на красоту этого места и не сразу заметила лежащее в окружении цветов нечто.

Оно было живое, о чем свидетельствовал пульс, мерно колышущий это светлое прозрачное тело.

Гнездо переливалось разными цветами; даже не знаю, с чем это сравнить, – может, с масляной пленкой поверх колышущейся воды. На что оно было похоже? На большую личинку или гусеницу, только светлую и почти прозрачную.

Её вид не вызывал у меня отвращения, скорее трепетную нежность, учитывая то, что отсюда появились единственные существа, которые мне дороги.

Спросив разрешения, я подошла и осторожно коснулась этого. Оно ответило легкой дрожью и волной щемящей душу радости, которая полилась на меня.

На глаза выступили слезы от счастья, что меня так любят, ведь гнездо передает эмоции и чувства его детей.

Потом наши няньки повели меня показать то место, где рождаются голубые жемчужины, а Сэпий остался у гнезда, сославшись на усталость.

Меня вел тот рабочий, который и подарил мне одну из таких жемчужин. Его звали Решан. Он проводил меня по короткому переходу к небольшой пещерке, в центре которой была круглая лужица со светящейся ярко-бирюзовой водой.

Хорошо присмотревшись, я увидела, что дно этого водоема устелено мелкими голубыми горошинами, но оказалось, что брать их оттуда просто так нельзя.

Одну жемчужину можно взять, отдав лужице одного умирающего арахнида. А то, что я сочла водой, – желудочный сок этой лужицы, которая представляет собой подземное малоподвижное животное.

Хорошо, что после того, как я научилась пользоваться своей магией, больше раненых паучков этому не отдавали, а кормили его инсектоидами, которые сотнями погибали в ловушках ежедневно, но за них он не давал камушек.

Мне стало неловко, что я чью-то жизнь превратила в украшение, но Решан заверил меня, что воин, отдавший свое израненное тело Золию (так называют лужу) гордился бы, что доставляет мне радость и украшает самую теплую аллаиду за всю историю.

Когда мы вернулись к Сэпию, он сидел у своего гнезда в меланхолично-задумчивом настроении.

Не желая, чтобы любимый грустил, я обняла его и зарылась в его волосы, наслаждаясь их шелковистой мягкостью.

– Как тебе Золий? – спросил арахнид.

– Прекрасен и ужасен, как и многое в этом мире. Почему Решан оказал мне такую честь и передал чью-то жизнь, застывшую в этом камешке?

– Потому, что ты сама не представляешь, как много нам даешь своей нежностью, заботой и теплом. Никто из нас никогда не получал ее от людей. Мы считали, что она нам и не нужна, но это не так. Твоя любовь дает мне не только силы растить гнездо, но и радость, которой я никогда не испытывал раньше, грусть, которая лечит душу от разочарований и обид, и желание жить, чтобы и дальше чувствовать тепло и свет твоей души, – хрипло сказал Сэпий и крепко сжал меня в объятиях, а у меня от его признания на глаза навернулись слезы.

Потом мы вернулись к себе и уселись за шахматы, которые теперь стали нашим любимым развлечением.

Нет, мы играли не только в них: мы освоили и домино, и шашки, и нарды, и даже карты, но шахматы Сэпий любил больше всего – видимо потому, что пока так ни разу у меня и не выиграл.

Не успели мы сделать и пары ходов, как прибыл один из ткачиков с посланием от императора, который требовал встречи. Причем обязательно в моем присутствии, чтобы он мог убедиться, что Аллаида здорова и всем довольна. И сколько я ни материлась в адрес мерзкого правителя, но назавтра нам следовало идти в храм Гнезда.

*******

От волнения я совсем не спала, поэтому утром уставшая и нервная собиралась на встречу с тем, кто десять лет мне снился в кошмарах.

Я больше не боялась его панически, мой детский ужас прошел в тот день, когда меня отдали Сэпию, просто относилась к этому красивому, но подлому существу как к опасной гадине, которая может ужалить, даже не имея на то причин.

Арахнид пытался меня успокоить тем, что защитит, не даст в обиду, и я верила ему, но меня не покидал иррациональный страх и предчувствие беды.

Позавтракать у меня тоже не получилось. Сэпий просил надеть что-то из того, что подарили люди, но я не собиралась потакать их желаниям и выбрала повседневные брючки и свитер, сделанные ткачиками.

Чуть позже мы быстро перемещались по подземным тоннелям к тому месту, где я впервые познакомилась с арахнидом. С нами в качестве охраны пошли три десятка воинов, хотя необходимости в этом не было, но гнездо, испытывая волнение гнездового, решило перестраховаться.

Сэпий разрешил мне сидеть за его спиной, что увеличило скорость арахнидов.

И вот мы уже час дожидаемся его императорское величество в храме Гнезда.

Воины проверили всю близлежащую территорию и, окружив нас плотным кольцом, нервно перебирали огромными колючими ногами. Спустя еще целый час томительного ожидания появилась величественная императорская задница.

– Сэпий, Алла, рад видеть вас в добром здравии, – не скрывая своего презрения, сказал Андариэл.

– Не могу сказать того же. Что нужно императору от меня и моей Аллаиды? Гнездо исправно охраняет ваши земли, других договоров между нами быть не может, – грубо ответил Сэпий.

– Да-да, само собой. К тебе, арахнид, у меня нет никаких вопросов. Дело мое касается твоей зверушки Аллы. Вопрос в том, что глупый папаша Дили поклялся той же клятвой рода графу Ригасу Мортен, что после выполнения своих обязательств перед тобой Дилейна станет его супругой. Поскольку эта дурочка не уточнила, в какой части она обязуется выполнить клятву рода, то женой некроманта тоже придется быть ей, – не скрывая злорадного смеха, сказал императорский гад.

– Моя Аллаида никому и ничего не должна, – закричал Сэпий, кидаясь на Андариэла. Воины сдержали арахнида, но сами повалили и императора, и его охрану на пол, угрожая ядовитыми жалами.

Я вышла из-за спины одного из воинов и обняла гнездового за талию в попытке успокоить, выше просто не дотягивалась.

– Отпустите их. Вам не получить Аллу, ваш долг перед ней и так слишком велик, ваше величество, – взяв себя в руки, относительно спокойно сказал Сэпий.

– О, я вижу, ты не пожалел сил, чтобы избавить зверушку от моего подарка. Жаль. Хотя так даже лучше: перед тем как отдать ее Мортену, я обязательно развлекусь с мышкой. Должен же ее хоть раз в жизни поиметь нормальный мужик, а не урод и не монстр, – глумливо отозвался такой красивый внешне и такой омерзительный внутри парень.

В моей душе огненной лавой закипела ярость: как смеет он оскорблять Сэпия? Сколько еще он планирует издеваться надо мной? Кто дал ему право считать недостойными тех, кто просто отличается от него?

Я сама не заметила, как сила захлестнула меня, а император упал на колени и закричал так, как будто его окатили кипятком. Сэпий осторожно начал трясти меня и уговаривать не убивать его, отпустить. С трудом совладав со своим гневом, я повернулась к любимому и утонула в родных сильных объятиях.

– Как ты посмела, тварь?! – закричал Андариэл, держась за лицо.

Когда он опустил ладони, все люди ахнули. Я оставила на лице императора такой же подарок, каким он наградил меня в детстве.

Жуткий шрам уродливым рубцом расчертил совершенное лицо блондина от правой брови до подбородка. – Сейчас же убери это, или пожалеешь, что твои родители не придушили тебя в младенчестве!

Меня обуревали странные эмоции: с одной стороны, удовлетворение, что теперь эта тварь внешне соответствует внутреннему содержанию, а с другой – страх и адреналин.

Я понимала, что он будет всячески пытаться меня достать, но даже если бы я и хотела убрать печать, то понятия не имела, как это сделать.

– Ты это заслужил. Тебе очень идет, величество. Надеюсь, Дили тоже оценит мой подарок, – почти спокойно ответила я, хотя в душе клокотало столько чувств, что голова шла кругом. – Я принадлежу Гнезду и никому больше. Думаю, теперь герцогиня Мирасс предпочтет некроманта тебе и выполнит обязательства, опрометчиво взятые на себя ее папашей.

– Ах ты дрянь! Я тебя сотру в порошок! – закричал Андариэл и кинул в меня какое-то заклятие, которое легко отбил один из воинов.

Арахниды угрожающе выставили перед собой острые лапы и вытеснили посетителей из храма, после чего запечатали все входы, применив магию.

Сэпий закинул меня себе за спину, и мы почти все, не считая троих, оставшихся охранять вход в тоннели, понеслись в наши покои.

Глава 5

*

Я долго приходила в себя от той памятной встречи, но беспокойство теперь прочно поселилось в моем сознании. Любимый старался успокоить и утешить, но меня не отпускало стойкое ощущение, что своей несдержанностью я подставила самое дорогое, что имею, – гнездо и Сэпия.

Гнездо тоже было встревожено, и каждый паучок за эти два месяца счел своим долгом прийти и лично заверить меня в своей преданности и заботе. Чем больше я ощущала свою значимость для этой большой семьи и причастность к ней, тем сильнее меня мучили угрызения совести и желание вернуть тот миг, когда я уступила своему гневу.

Императорская гадость регулярно присылал требования снять с его холеной физиономии печать, перемежая угрозы расправы надо мной и арахнидами с обещаниями награды и разных благ.

Но даже если бы я и могла убрать последствия выброса моей силы, то надежды на то, что злопамятное существо, гордо именующее себя человеком, выполнит обещание оставить нас в покое, все равно не было.

Мы с Сэпием перестали путешествовать, потому что брюшко его прилично выросло, доставляя арахниду определенные неудобства, но спасало то, что мое внимание утихомиривало беспокойную новую жизнь внутри любимого.

Меня распирали нежность, гордость причастности к этому чуду и еще большее желание быть ближе к моему мужчине. Нет, меня не мучило чувство физической неудовлетворенности – возможно потому, что я не была знакома с этим аспектом взаимоотношений, – но желание раствориться в Сэпии росло как снежный ком, заставляя каждую секунду уделять ему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.