Тиана Раевская
Диагноз: влюблен, или Сладкое лекарство для доктора Зарецкого

Глава 1

Зарецкий

– Что за дура? – процедил я сквозь зубы, с трудом удерживаясь от трехэтажного мата.

Почему именно сегодня мне попадаются… подобные идиотки, которые и водить-то не умеют, а все туда же? Как будто специально сговорились, чтоб добить и без того угробленное настроение. Передо мной снова вильнул Дэу Матиз, едва ли не вылетая на встречку. Я не видел водителя, но на сто процентов уверен – за рулем женщина.

Движение довольно интенсивное для субботнего утра, что бесит еще сильнее. Вообще, меня все бесит. Наверное, в этом дело. А как иначе, если я еду на эту долбанную свадьбу?

Свадьбу единственной женщины, которую я хотел бы видеть своей женой, и гребанного графа Воронцова. Век бы его не видеть, но я же друг. Друг! Слово, от которого меня уже тошнит.

Но, похоже, это только начало. Впереди целый день приторно-сладких речей, поздравлений и фальшивых улыбок. Но я не могу по-другому. Реально не могу. Потому что просто не в состоянии отказать Тане. Еще бы по телефону как-нибудь бы отмазался, но она приехала лично. Смотрела на меня своими синющими умоляющими глазами, и я пообещал быть. Думал, вытерплю несколько часов, но еще даже не успел добраться до маленького городка, где они делали свадьбу, а уже весь на нервах.

Еще этот Матиз мельтешит перед глазами. Что творит? Куда торопится, дуреха? На тот свет? Вылетела на встречку в попытке обогнать Ладу, что плелась впереди, но не рассчитала. Впереди появилась машина. Ей бы нужно вернуться в свой ряд, но мы уже заняли место.

Я прям ощутил ее панику. Ничего не оставалось, как нажать на тормоз.

Красная малолитражка вклинилась между нами, но тут водитель Лады на какой-то хрен решил тормознуть, вместо того, чтобы добавить газ, и Матиз последовал его примеру – хорошая реакция у бабы, надо отдать должное. В отличие от меня. Я не успел. Все-таки сматерился на весь салон, когда ощутил толчок.

Так и знал, что эта курица устроит мне полную жопу. Вот прям чувствовал. Включил аварийки и вышел. Хозяйка машинешки не торопилась. Боится? Правильно делает.

Я ожидал чего угодно. Женщину в возрасте, мать семейства, бабулю. Но не то небесное создание, что выбралось наружу. Нет, правда, именно этот эпитет пришел на ум, когда открылась дверь, выпуская миленькую, маленькую девочку, лет восемнадцати, не больше и… не меньше, она ведь должна быть совершеннолетней, раз за рулем?

Прикусила пухлую губку и смотрела небесно-голубыми невинными глазками. Для пущего эффекта еще и бровки домиком сложила. Любого нормального мужика пробило бы – уверен на все двести. Но не меня. И не сегодня. Я взбесился. А что еще ожидать от того внутреннего демона, что с самого утра проснулся и требовал с меня жертву? Нашел.

Я набросился на девчонку с матами, глядя на себя как будто со стороны и не понимая, что творю. Это явно не тот Дмитрий Сергеевич Зарецкий, которого все знают.

И без того большие глаза девицы стали размером с блюдца.

– Простите, я не специально… – пролепетала она тихим ангельским голоском, лишь еще больше распаляя моего внутреннего монстра. – Я заплачу за ремонт, только не вызывайте ГАИ, пожалуйста, я очень спешу…

– Плати! – выпалил я, интуитивно догадываясь, что денег у нее нет.

Она часто заморгала, беззвучно открывая и закрывая рот. Предчувствие не обмануло.

– А у меня с собой нет…

Нет, ну что за нахер? Она что, надеется вот этим своим невинным видом погасить во мне бушующий огонь?

Дело не в машине, которая, кстати, практически не пострадала. Так – вмятина небольшая. Дело во мне. Голубоглазая малышка умудрилась прорвать мое бешенство, замкнутое внутри с самого утра.

Я понимаю, что так орать на бедную девчонку – это п…ц как не по-мужски. Но ни хрена не могу остановиться. Вся желчь, что скопилась в душе за последний год, словно вырвалась наружу.

А когда проорался, стало невыносимо стыдно.

– Все, проваливай! – рявкнул напоследок. – Не нужны мне твои деньги. Только не угробь кого-нибудь по дороге.

Я отвернулся, собираясь сесть в свою Ауди, и продолжить путь, но замер от ее прорезавшегося голоса:

– Вы просто хам! Разве можно так с девушкой?

Что?!

Медленно обернулся и впился взглядом в осмелевшую нахалку. Она уперла руки в бока и гневно сверкала глазками. Вся ее поза выражала возмущение. Боевой петух – вот подходящее определение.

– Не понял…

– Вы просто невероятный грубиян!

Скажи она мне это еще пять минут назад, я бы ей ответил… так ответил! Но сейчас…

Боже! Это надо видеть. Куда делось забитое ангельское существо? В нее что, мой демон вселился? Глаза потемнели, грудь вздымается… ничего так себе грудь для столь субтильного сложения… троечка, не меньше.

Сглотнул, задохнувшись от совершенно неожиданного чувства и непрошенных мыслей. Схватить бы ее сейчас и затащить в машину. Лучше в мою, разумеется. Избавить от этой шелковой бирюзовой маечки, задрать юбку и…

Опомниться не успел, как тело охватило бешеное возбуждение. Едва ли не впервые после той ночи, когда Таня ночевала в моей постели. Сделал шаг в направлении девчонки. Но она словно почувствовала мое состояние… или по взгляду поняла, что пора бежать.

– Извращенец! – ее губы аж задрожали от возмущения. Резко развернулась и бросилась от меня к открытой двери своей машинешки. Я успел лишь оценить прекрасную круглую попку под обтягивающей юбкой ниже колен и потрясающие сексуальные лодыжки, перетянутые ремешками босоножек на шпильках.

Как она в подобной обуви садится за руль? Так и в аварию попасть немудрено. Тревога всколыхнулась в груди. Бросился к себе в Ауди. Прослежу за ней сколько смогу. Вот ведь заноза мелкая, как умудрилась впиться мне в мозг?

Через час понял, что мы едим в один город, а еще через десять минут, что в одно место – храм, где должно состояться венчание Татьяны и Воронцова.

Когда припарковались на забитой иномарками площадке и вышли из машин, одновременно переглянулись. Неужели ж родственница? Вот будет весело. Девушка, надо отдать должное, уже выглядела не такой раздетой, как на трассе. Поверх майки накинут белый жакет, на голове красивый шарф.

– Даша! – послышался голос невесты, тут же появилась и она сама. По пятам следовал Андрей, словно боясь выпустить ее из виду. Сердце как обычно сжалось при виде их счастья. На душе заскребло. Но я постарался забить неприятные ощущения поглубже. Никогда Таня не должна о них догадаться. – Дима!

Ну вот, и меня заметили. И обняли даже вперед Даши. Бережно притянул к себе невесту и демонстративно поцеловал в уголок губ – обожаю бесить Воронцова. Сейчас он тоже напрягся, как, впрочем, всегда. Но по большому счету – его реакция мне мало интересна. Зато Таня повеселела – в глазах смешинки – все-то она понимает. Хлопнула по плечу.

– Дмитрий Сергеевич, вы неисправимы. Проходите в храм. Дашенька, я так рада, что ты успела, – переключилась она на мою… эээ… когда она успела вдруг стать моей… нет, определено не моей… моя здесь только Таня… в смысле моя любовь… но, разумеется, не сама Таня. Она – Воронцова.

Дашенька с досадой покосилась на меня, но потом, видимо, плюнула и бросилась обнимать Татьяну.

– Сдала все документы с самого утра, так что успела. Все в порядке, – сообщила она. Понятия не имею, о чем речь. Да и пофиг. Меня это нисколько не интересует. Пожал руку графу и прошел туда, где собрались гости. Позади услышал голос, но сделал вид, что уже отошел достаточно далеко:

– Дим… познакомься… ушел…

Нет уж, спасибо. Что-то мое настроение опять скатилось к нулю. И знакомиться с какими-то малолетками нет желания. И вообще, нужно было придумать отмазку или взять дополнительное дежурство.

Эх, ладно, как-нибудь продержусь. Только теперь два раздражителя – молодожены и девица Даша.

В храме удалось слегка расслабиться. Слова молодого священника, хоть и не всегда понятные, немного сбили злость. А голос принес спокойствие.

Все-таки надо быть честным хотя бы с собой – Таня ни с кем бы не могла стать счастливой, кроме как с Воронцовым. Иначе невозможно.

Однако обретенное спокойствие резко рухнуло в кафе, довольно приличном, надо сказать, для провинции – с новым ремонтом и очень чистом. За стол напротив меня посадили одну малолетнюю… занозу по имени Дарья. Специально? По хитрым взглядам Тани понял, что да! Уж не сосватать ли меня собралась? Раздражение забурлило в самой глубине души. Но поскольку на Таню я злиться физически не мог, то перенес злость на голубоглазую заразу. Она меня чрезвычайно нервировала. Особенно раздражал этот вид маленького забитого ягненка. Я ведь помню, как она давала мне отпор, и как вздымалась ее красивая грудь в тот момент.

– Дмитрий! Вам слово! – Блин… я все прослушал… Ведущая из Москвы была по-своему неплоха, и в данный момент, оказывается, приглашала меня поздравить молодоженов.

Нацепив на морду улыбку, начал речь. К концу мышцы сводило от напряжения, а от сладости собственных слов тупо тошнило. Но ни за что не покажу никому свое настоящее лицо. Тем более Тане, не нужно ей знать, что я на самом деле сейчас испытываю.

Закончил банальным «Горько!» и, пока виновники торжества сладко целовались под бурные крики, вышел из зала. Как же мне стало хреново от всего этого. В мужском сортире открыл ледяную воду и плеснул себе в лицо.

Как дошел до подобного состояния? Сам не знаю. Нужен отпуск. И какая-то девушка, способная выбить из меня на хрен никому не нужное чувство к замужней женщине.

Вышел из туалета и едва не сбил с ног… Дашу…

– Ой! Вы?

– Я… – Какого она тут делает? Следит? Или… Таких совпадений не бывает!.. Схватил ее за руку и впихнул туда, откуда она только что вышла – в женскую комнату. Здесь почище, почти идеально. Даже запах лучше.

– Что?.. – Ох нет, давай без этих игр, детка. Очевидно же, что шла за мной. Так зачем никому ненужные ужимки?

Заткнул ей рот самым простым и надежным способом. Какой это был рот! Самый сладкий на свете. Я не ожидал подобной реакции ни от себя, ни от нее. Дернулась всего раз, но в моих руках как-то быстро притихла.

Отвечала на поцелуй чуть неуверенно… но это ничего… главное, что ее контачило так же, как меня – чувствовал. Задрал ю долбаную юбчонку именно так, как хотел там, на трассе, и подхватил девочку под ягодицы, вклиниваясь меж стройных ножек. Ее возмущенный возглас утонул у меня во рту, преобразовался в новый – полный желания и наслаждения. Он подстегнул меня к дальнейшим действиям.

Сдернул с нее жакет, едва не порвав. Но он мне жутко мешал. Нет, он меня просто бесил. Отбросил в сторону. Ох уж эта маечка… под которой явно нет лифчика. Прижался бы к упругой груди прямо через ткань, но разум подал сигнал, что так нельзя. Стянул ее вниз. Какая красота! Нежная белая кожа и розовые соски, которые сейчас напряглись и стали маленькими, словно спелые ягодки. Не смог сдержать стон, наклоняясь к ним и вбирая в себя губами.

Девочка в моих руках вздрогнула, ощутил, что ее реально слегка потряхивает. Это заводило неимоверно. Я был уже на грани, а сюда в любой момент мог кто-то войти. Не хочу, чтоб нас внезапно прервали.

Спустил ее на пол и повернул спиной. Обхватил грудь руками, сжимая сосочки. Ее спина выгнулась, попка впечаталась в мою ширинку. Какая же она… чувствительная. Надо было это сделать еще там, в машине. Просунул руку под трусики, чувствуя какая она горячая и влажная… Пискнула, пытаясь воспротивиться, но затихла, когда палец проник внутрь. Изогнулась еще сильнее, буквально приглашая. Но мне так понравилась ее реакция, что решил довести до конца. Какая же узкая, но очень возбужденная. Хватило пары толчков, чтобы пальцы сжали тугие сокращающиеся мышцы.

Да, Даша, да! Кошечка моя. Расстегнул брюки и… черт меня дернул глянуть в зеркало, в котором отражалось ее лицо… в слезах…

Они переполняли бирюзовые глазищи и стекали по щекам бесконечным потоком. Губы искусаны…

Не понял… что за хрень… ей же нравилось… или нет?

Наши взгляды встретились в отражении… и сердце пропустило удар… я не смог… Выпустил из рук… и отвернулся, пробормотав какие-то бессвязные извинения.

Что на меня нашло? Совсем сдурел? Видимо, этот день просто не мог кончиться иначе.

Услышал, как Даша всхлипнула и включила воду… глянул мельком. Смотрит на свое отражение, словно впервые видит. Прижала руки к щекам и нервно кусает губы. Юбку уже одернула, но жакет так и валяется недалеко. Поднял.

Извиниться или не стоит?

– Даша…

Зажмурилась. Наверное, не стоит. Чем тут слова помогут? Набросил ей на плечи недостающую деталь гардероба и резко покинул помещение.

Я просто не знал, что можно сказать в свое оправдание. Возбуждение резко схлынуло, и ситуации предстала совсем в другом ракурсе.

Я говнюк, самый настоящий.

Глава 2

Даша

Я вошла в аудиторию и радостно махнула рукой Вике, которая наконец-то вышла с больничного и ожидала меня на привычном месте. Начало октября выдалось весьма дождливым и промозглым. Многие успели подхватить простуду. Меня пока Бог миловал. Совсем не хотелось слечь с температурой, учитывая, что скоро практика.

Почувствовала, как при этом слове задрожали пальцы. Причина? Все очень просто – Таня Воронцова. Мой добрый ангел-хранитель. Человек, который приютил у себя в Москве, помог перевестись из нашего городишки в столичный медицинский колледж, и договорился о моей практике… со своим другом…

Я сжала пальцы еще сильнее. Воспоминания о нем, об этом друге, никак не хотели выветриваться из сознания. Дмитрий Сергеевич Зарецкий!..

– Дмитрий Сергеевич Зарецкий, – раздался голос нашего завуча. И я вздрогнула от неожиданности. Так глубоко задумалась, что не заметила, как студенты стихли, и в аудиторию вошли двое. Тут же раздался звонок, призывая к тишине. – Заменит сегодня и в ближайшие дни своего отца, профессора Некрасова. Он проведет у вас лекции по реаниматологии. Поскольку является оперирующим нейрохирургом в самой известной больнице страны. Сергей Владимирович, ваш преподаватель заболел, но попросил сына подменить его. Мы пошли им навстречу, тем более у Дмитрия Сергеевича огромный опыт работы в отделении экстренной нейрохирургии, а так же в реанимационном отделении института имени Склифосовского.

Я сидела, затаив дыхание и боясь шевельнуться. В живот словно кол воткнули – все сжалось от безумного напряжения. Конец света наступил раньше, чем я ожидала. И так внезапно, что я даже подготовиться не успела.

Антон Павлович похлопал Зарецкого по плечу и покинул аудиторию. Вокруг стояла непривычная тишина. Я тихонько огляделась со своего места во втором ряду и прикрыла глаза. В нашей группе обучается больше двадцати девчонок и всего пара парней. И все они, девчонки, сидят сейчас, распустив слюни, и смотрят обалделыми взглядами на нового преподавателя. А ведь я их понимаю! Очень даже.

Дмитрий Сергеевич не просто симпатичный мужчина, он – мечта. Особенно для нас, лишенных внимания противоположного пола в нашем учебном заведении. Здесь девяносто процентов женщин. И девять процентов непривлекательных по той или иной причине мужчин. И лишь один несчастный процент выпал на долю тех, кого можно назвать приятным.

Зарецкий оказался включённым в этот мизерный состав. И он прекрасно об этом осведомлен – видно по тому, каким взглядом окинул аудиторию. И я едва не запищала вместе с остальными девчонками от этого взгляда. Такой глубокий, пронизывающий.

Только мне раз в пять сложнее, не растечься лужицей по парте – я знаю, каким этот взгляд может быть в других обстоятельствах. Я никогда не забуду, как встретилась с ним в том зеркале, в туалете ресторана. Даже сквозь слезы разглядела дикий огонь в самой глубине почти черных глаз. Он хотел меня так же, как я его, и уже был готов сделать своей, а я… я, к своему огромному стыду, и не думала протестовать…

– Как вы уже слышали, я проведу несколько лекций, пока мой уважаемый родитель лежит с температурой. Надеюсь, мы с вами поладим. Да и для меня это будет незабываемый опыт, – я почувствовала, как покрываюсь мурашками от самых пяток до макушки, слушая бархатистый тембр его низкого голоса. Те чувства, что я пыталась подавить в себе все три месяца, что мы не виделись, ворвались, словно ураган, вызывая болезненную пульсацию в том месте, где тогда побывали его пальцы, там, где меня никогда никто не трогал, даже я сама. И это… это ужасно! Не смотря на то, что прекрасно…

Я потерла виски, пытаясь избавиться от непрошенных чувств, к которым примешались еще и другие, более застарелые, вбитые… мамой. К горлу подступила тошнота, как всегда, когда я вспоминала о родителях…

Мы жили в глухой деревне, еще более глухой, чем городишко, где познакомилась с Дмитрием Сергеевичем. Родители пили не просыхая. И мама под этим делом очень любила давать мне наставления. Где-то так класса с седьмого, как только у меня округлились те места, которые выделяют девочку среди сверстников. А у меня они не хило так округлились и безусловно привлекали взгляды противоположного пола.

Могу сказать спасибо только за одно – хотя бы не била. Если не считать того, что периодически гоняла полотенцем по дому. Поначалу особенно доставалось попе и ляжкам. Но когда я поняла, что конкретно злит мать, перестала вообще носить юбки. Штаны действовали на нее успокаивающе.

Ну и главной темой всех нравоучений стала, естественно, тема полового созревания и раннего секса. Мне долго вбивали в голову, что я, видите ли, слаба «на передок», как любила выражаться мать. Отец так и вообще обзывался непотребными словами.

В общем, не жизнь, а сахар. Не знаю, как умудрилась не свихнуться и не спиться вместе с большинством своих одноклассников. Приноровилась не злить родителей лишний раз. Училась отлично, одевалась скромно, и плевать хотела, что в школе смеялись. Старалась во всех смыслах не отсвечивать.

И все равно с периодичностью примерно раз в месяц или два ловила полотенцем по жопе. И слушала дикие вопли, что ничего путевого из меня не выйдет, что первый же встречный заделает мне ребенка, потому что я шлюшка малолетняя, все в бабку. Что я, видите ли, только и мечтаю, чтоб меня поимел какой-нибудь самец. Ну и конечно вопли о том, чтобы не смела являться в дом, если понесу. Мать молода и бабкой становиться не мечтает.

Я не знаю, как справилась. Наверное, защитная реакция организма – пряталась в своем внутреннем мире, придумывала истории, часто уходила в себя. Старалась, честно старалась, не относить их комментарии на свой счет, понимая, что, наверное, что-то там у мамы когда-то случилось в молодости, от чего она несчастна и срывает зло на мне. Было безумно ее жаль. Но, видимо, все же что-то отложилось на подкорке и всплыло именно в тот день, в женском туалете.

Дмитрий Сергеевич, сам того не ведая, взбередил детские обиды и страхи, когда поднял во мне ту бурю сладострастия. Я разрывалась изнутри от терзавших меня противоречий: одновременно дрожала от одуряющих эмоций, впервые целуясь с мужчиной, впервые позволяя делать со мной такое, и сгорала от стыда, признавая с горечью, что мама, как не прискорбно, была права – я шлюшка. Разве можно так плавиться в руках почти незнакомого мужчины? Это ли не то, о чем предупреждала мать? Просто проснулось оно поздно, когда уже и не ждали…

И я разрыдалась. А Дмитрий Сергеевич оказался… он оказался лучше, чем я о нем успела подумать там, на трассе, и на свадьбе. Он остановился… во что почти невозможно поверить. Я все же учусь на фельдшера и анатомию знаю на отлично. И хотя вживую голого мужчину еще не видела, пока, но прекрасно понимаю, как устроен мужской организм. То, что он сдержался и не лишил меня девственности прямо там – большой жирный плюс в его карму, как говорится.

– Устинова… Дарья, – прозвучало с преподавательского места. Я и не заметила, как он начал знакомство с группой. А ведь мое имя в самом конце списка.

Нерешительно подняла руку, а он оторвался от журнала и заметно поморщился, когда наши глаза встретились. Или мне просто показалось? В следующую секунду он уже снова смотрел в журнал.

– Федоров Ярослав…

Вот так… возможно, даже не узнал. Хотя фамилия должна была быть знакома, Таня ведь договаривалась с ним о практике еще до свадьбы. Эх, Дмитрий Сергеевич, короткая у вас память.

Глава 3

К ноябрю я вынуждена была признать, что реаниматологию я безбожно завалю, если Сергей Владимирович срочно не вернется в колледж. И всему виной его ужасный сын. Или не он, а моя дурная фантазия?

Скажите, как может девушка, у которой ни разу не было секса, о таком думать? Вот и я не знаю. Откуда эти образы перед глазами? А еще эти ощущения… такие сладкие и такие запретные… зачем он это сделал со мной там?

Ответов на мучившие меня вопросы я так и не нашла. Зато теперь точно знала, где проведу зимние каникулы. Домой. К брату и его семье. Пусть прочистят мне мозги.

Алексей, мой двоюродный брат, то есть отец Алексей, если быть точной, взял меня к себе после смерти родителей. Мне было пятнадцать, когда случился пожар в нашей маленькой хибаре. Я по чистой случайности задержалась тем вечером у одноклассницы. Как выяснилось, возгорание произошло от брошенной на пол сигареты. Отец…. Нет, не хочу вспоминать!

Других родственников у меня не было, и Алексей вместе с Катей, своей женой, оформил опекунство и вывез меня из той дыры, где я росла.

А еще он буквально вытянул меня из психологической грязи, в которую старательно запихнули те, кто должны был быть самым главными людьми в моей жизни. Алексей, наплевав на всех психологов, сам изо дня в день снимал с меня всю лишнюю гадость. Вправлял мне мозги. Убеждал, что я не ничтожество и не безнадежная шалава. С любовью и верой очищал меня от вбитых матерью комплексов.

Всем вместе, Алексею, Кате и ее родственникам, Ольге и Петру, это удалось. Если б не они, я не знаю, что бы со мной стало. Сейчас мне девятнадцать, я вполне могу проанализировать свое прошлое. Восхищаюсь братом искренне. Он проделал огромную работу, возвращая меня к нормальной жизни.

Одного не смог исправить – того самого ощущения внутри – мы мало о нем говорили. Только с Катей. Но она сама дико смущалась. И данное противоречие так и осталось на дне души.

Наверное, именно в этом причина того, что в свои девятнадцать я не дружила с мальчиками и даже не целовалась по-настоящему… до появления Дмитрия Сергеевича.

Мне определенно нужно к Алексею за советом. Я знаю, он сможет помочь. Но, увы, до каникул еще далеко. Перед новогодними праздниками у нас длинная производственная практика, а значит, мне придется работать где-то поблизости от моего временного преподавателя, будоражащего во мне странные незнакомые чувства. И я не знаю, хорошо это или плохо.

– Ребята, в понедельник выходит профессор Некрасов, так что сегодня была наша последняя лекция, – сообщил он ровным голосом и впервые посмотрел прямо на меня. Не знаю уж, специально и рефлекторно. Возможно, просто не ожидал, что я сама буду на него смотреть. Вздрогнул даже как будто.

Нет. Я просто придумываю. Почти месяц полного игнора, а тут вздрогнул, ага… Даша, какая ж ты дура! Вон уже на Киру смотрит, на нашу старосту. А та прям вся светится от повышенного внимания к своей персоне. Еще одно новое чувство, познанное мной за время болезни профессора. Лучше бы реаниматологию познавала, Дашка-дурашка.

А все дело в Кире и в ее подружке Нике. Не знаю, как они затесались в нашу почти идеальную группу. Нет, учились они обе на отлично, но какие же обе мегеры. А еще очень эффектные девчонки.

И вроде Дмитрий Сергеевич не особо на них реагировал – все же он профессионал до мозга костей, но мне так и хотелось порой впиться в их холеные моськи коготками. Одергивала себя, понимая, что не имею никакого права на ревность. Но, увы, дурацкое чувство не поддается контролю. Сидит себе в глубине и пилит, пилит…

– Дмитрий Сергеевич, а вам понравилось у нас? Не хотите заняться педагогической деятельностью? У вас здорово получается.

Ника стрельнула глазками, а тот улыбнулся в ответ.

– Как только пойму, что на преподавательском поприще я могу сделать больше, чем в нейрохирургии, так сразу же, Вероника.

– А к вам можно попасть как-то на практику? Это очень интересно, – она как будто случайно поправила воротничок на блузе с глубоким вырезом.

Дима опять зачем-то бросил быстрый взгляд на меня, но любезно ответил:

– Конкретно в моем отделении, Вероника, нужно очень много работать, у нас сложные больные, уход за которыми требует полной отдачи. Если вы готовы, я могу поговорить с вашим куратором.

Ну что тут скажешь? Ника слегка опешила и растерянно качнула головой, сдувшись, как лопнувший воздушный шарик.

– Есть еще желающие?

Желающих не оказалось. Глянул мне в глаза с немым вопросом. Я потупилась. Не знаю, куда отправят меня, о чем именно договорилась с ним Таня, но мне хватило реаниматологии. Я и практику провалю такими темпами. Хорошо бы подальше от него куда-нибудь.

Но сердце протестующе сжалось. Оно хотело видеть этого мужчину чаще… а лучше каждый день… а ещё лучше каждое утро… в своей постели…

Боже, о чем я думаю?

Звонок спас меня от погружения в новые фантазии на счет того, чем можно заняться утром с мужчиной…

Все-таки мамка была права. Слаба я на передок… тьфу!

Раньше же все было нормально! Ведь никогда никаких фантазий. Даже сны эротические не снились. Чего не скажешь о последних месяцах.

Маманя бы сказала: распробовала, что такое мужик!

Но я очень надеюсь, что дело именно в Дмитрии Сергеевиче, а не во всех поголовно мужиках. Вон ведь Федоров хоть и клеится постоянно, а не вызывает у меня никакого желания даже на свидание пойти или поцеловаться, не то, что заняться чем-то более интимным. Так что веселая меня ждет практика.

– Дарья! – Ой-ой. Неужели на меня обратили внимание?

– Да, Дмитрий Сергеевич.

Я вернулась от выхода к его столу.

– О вашей практике… Я договорился с завотделения, но если вам будет сложно, могу отправить в соседнее. Там чуть полегче. Чисто психологически.

Я аж дыхание затаила. Откуда такая забота о моей психике? Очень странно.

– Я бы не посмела вас беспокоить, Дмитрий Сергеевич. И так много сделали.

На самом деле мне очень приятно. Это так трогательно. Мои мысли поскакали в неправильном направлении. Неужели я ему хоть капельку небезразлична?

– Я все же попробую отправить вас к Ольге Александровне…

Это хорошо. Это очень хорошо. Мне нужна практика. Нормальная. Где я буду чему-то новому учиться, а не мечтать о несбыточном. Очевидно же – более близкое знакомство с объектом моих грез мне не светит.

– Спасибо, – в моем голосе промелькнуло облегчение и энтузиазм.

А он вдруг ощетинился.

– Спасибо скажите Татьяне. До встречи на следующей неделе.

Вот так вот, практически выставил за дверь. Да что с ним? Я теряюсь в догадках.

С самого нашего знакомства его кидает из крайности в крайность. То рычит, то целует, то заботится, то тут же рявкает.

– Скажу. Обязательно.

Резко развернулась и выбежала из аудитории. Сама-то лучше, что ли?

Глава 4

Зарецкий

– Зарецкий, тебе нужна нормальная баба, – Тим со всей дури шарахнул по груше в спортзале. – Забудь уже свою Татьяну, а то ходишь, как Онегин несчастный.

Захотелось ударить не по груше, а по Тиму, потому что он, черт возьми, прав. И я сам это знаю.

– Не хочу.

– Да-да, уши мне шоркай больше. Когда у тебя был последний секс?

Тим двигался профессионально и наносил точные удары по снаряду, я не отставал, боксируя рядом и слегка снимая напряжение последнего месяца.

– Месяц назад. С Ольгой.

Хук правой у Тима получился весьма внушительным.

– Давно вы спите?

– Мы не спим, Тим. Просто иногда помогаем друг другу. И да, давно. Ты что, не знал?

Тим сматерился и нанес град яростных ударов. Груша в глубоком нокауте.

– И почему она выбрала для этих целей тебя? – Аперкот.

– Нет, ну а кого еще? Не тебя же.

Друг остановился и удивленно посмотрел на меня. Интересно, к чему такое изумление на лице? Ольга всегда, с первого курса универа, уделяла мне значительно больше внимания. Мы дружили втроем, но как мужчину она выбрала именно меня. Тим был просто… Тимом. Тогда еще обычным долговязым рыжим первокурсником, худым и в очках. А я уже успел в армии отслужить сразу после школы, не смотря на вопли мамы, нарастить мышечную массу и достаточное количество наглости, или даже нахальства.

Разумеется, Ольга запала на меня. А я… ну я не устоял. Не сказал бы, что после нашего первого секса что-то изменилось. Мы даже не начали встречаться. Потому что наша жизнь в те годы и так состояла из сплошного совместного пребывания. Мы все делали вместе, учились втроем, отдыхали втроем, подрабатывали втроем. Только изредка мне и Оле удавалось тайком от Тима заняться чем-то более интимным.

Никакой романтики, если честно. Чисто для здоровья. За годы в универе и совместного проживания на съемной квартире со мной, Тим возмужал. Правильное питание и регулярные тренировки в спортзале принесли свои результаты – из него получился очень даже симпатичный атлет.

Но, увы, Ольга уже прочно укоренила его во френд зоне и ни в какую не подпускала ближе. До данной минуты я считал, что Тим тоже забил – у него было столько этих баб, что не счесть.

Присмотрелся повнимательнее. Но нет, кажется, я поспешил с выводами. Он снова спокоен и колошматит грушу в своем обычном темпе. И с чего мне вдруг показалось нечто другое?

– Ольга, так Ольга. Месяц – это слишком для настоящего самца, – вдруг заявил он. Я чуть не прыснул, но сдержался. Все-таки есть доля правды а его словах. Месяц многовато. Особенно если учесть, что весь этот месяц перед глазами сверкала своими прелестями одна заноза, которую я никак не мог выкинуть из памяти.

Дарья Устинова!

Чего я к ней прицепился? Ведь совсем не в моем вкусе. Я люблю высоких женщин. Ольга вон на каблуках почти одного роста со мной. Да и Таня высокая. А эта мелкая пигалица как затесалась среди интересных мне женщин? Не понимаю. Но ее грудь, зазывно выпирающая даже сквозь скромную водолазку, не давала мне спокойно вести лекции все те дни, что болел отец. Я сбивался, заикался с какими-то завидным постоянством, а мелкая зараза даже внимания не обращала.

– Слушай, эта твоя Татьяна, она на тебе как-то неправильно сказалась. Ты что, пытаешься ей верность хранить?

Ох, не нравился мне этот разговор. Постарался его свернуть. Ненавижу обсуждать Татьяну с кем-то. Сболтнул однажды по пьяни, когда было совсем хреново, теперь жалею, что нельзя вырезать тот кусок из памяти Тима.

А вот заглянуть к Ольге – неплохая идея.

Закончил с грушей.

– Пойду-ка я Ольке позвоню, договорюсь о свидании. Последую твоему совету, друг.

– Я вообще-то не об этом говорил. Не о сексе, а о нормальных отношениях, – буркнул Тим, становясь необычно хмурым. – Тебе бы какую-нибудь девочку, нежную, послушную. Чтоб любила.

Я замер на подходе к двери. Перед глазами всплыла Дарья. Именно такая, нежная и послушная. Но именно данное качество в ней меня особенно бесило – ее «послушность». Мне больше нравилось, когда она дерзила. Хрен поймешь, почему так. Раньше подобное не напрягало. Меня вполне устраивали девочки, готовые выполнить любое мое желание… да, они тоже встречались в моей жизни… а тут…

– Ольга тоже может быть послушной, – зачем-то сообщил Тиму. И тут же понял зачем – хотелось зацепить, как он меня, сам того не зная.

– Может, тогда и меня пригласишь? Попробовали бы втроем.

– Охренел?

Тим сразу как-то сжался. Да что с ним творится? Явно что-то связано с Олькой. Ладно, отложим на потом. Сейчас мне позарез нужно выбить дурь из головы. Прошел к тренажёрам. Этот способ тоже иногда неплохо помогает. Однако идея о сексе с Ольгой всплыла уже следующим вечером, когда оказалось, что у нас совпали дежурства.

В полночь проверил больных, оставил медсестру и направился в соседнее отделение. Хорошо, что мы работаем в одном корпусе. Заглянул в ординаторскую. Ольга была на месте. За своим столом. Увидела меня, и карие глазки загорелись озорством. Она моментально поняла цель моего визита.

Окинул взглядом ее ладненькую фигуру в белом весьма сексуальном халате.

– Как смотришь на то, чтобы утром отправиться ко мне? – предложил я. Месячное воздержание дало о себе знать пока еще легким возбуждением.

Ее взгляд засверкал ярче. Поднялась из-за стола и подошла вплотную, окутав легким, почти незаметным шлейфом духов.

– Зачем же ждать, Дмитрий Сергеевич? – ее ладошки прошлись по моей груди и шустро расстегнули пуговицы на халате.

– Оль, ну ты что?

– А что? Нас никто не побеспокоит. Мои все спят уже. Дим, это ж так здорово! Так возбуждает.

Нежная ручка спустилась к брюкам и погладила там, где уже предельно напряжено. Легко справилась с ремнем и замком.

Олька… она всегда была такой безбашенной!

Подхватил под ягодицы и быстро задрал юбку. Сдвинул кружевные трусики, лаская влажные складочки. И очень чувствительной! Подтолкнул к столу и развернул к себе спиной. Она с готовностью выгнулась, подставляя свою замечательную попку.

Секундная задержка и я в ней. Движения резкие, мощные, все, как она любит. Быстро довожу ее до оргазма. Она дрожит, а я все никак не могу подобрать нужный темп. Мысли сносит к той сцене в туалете. Девчонка была в такой же позе, но… почему она плакала? Я ведь чувствовал, что ей хорошо…

Одно воспоминание о Даше подстегнуло возбуждение. А потом случилось то, чего я опасался. Дверь открылась со словами:

– Ольга Александровна, там…

На меня смотрели огромные, почти с блюдца, голубые глазищи. Не отрывая взора от них, я взорвался. Просто рассыпался на миллион маленьких частей.

Что за нахер?

Глава 5

Даша

Выскочила из ординаторской как из кипящего котла, в котором меня угрожали сварить внутренние демоны. Сердце готово выпрыгнуть из груди от того зрелища, которое только что предстало перед моими глазами.

Ольга Александровна и Зарецкий! Гад, сволочь, кобель! Я даже не могла сформулировать, почему меня словно ножом в грудь ударили. Какое мне вообще дело до того, с кем он тр… спит?

Но попытка убедить себя, что мне безразлично, провалилась под натиском жгучих слез. Я не смогла далеко уйти. Прижалась к стене рядом с дверью и сползла по ней, сев на корточки и обхватив себя руками.

Идиотская мысль, что их может увидеть кто-то другой, не дала сбежать. А вот то, что он может выйти и застать меня плачущую, как-то не пришло в голову.

И чего, спрашивается, плачу? Мне должно быть абсолютно фиолетово. Ну два взрослых человека, оба свободны. Да, плохо, что на рабочем месте, но любовь ведь не спрашивает, когда заявить о себе. По крайней мере, меня не спрашивает. Взяла вон и заявила!

Я аж задохнулась от этой мысли. Влюбилась? Боже, какая я дура!

Рядом щелкнуло, и дверь ординаторской открылась. Внутри все замерло. Наконец-то дошло, что он сейчас опять увидит мои слезы.

– Даша, – Ольга Александровна! – Ты чего тут сидишь?

– Караулю, чтоб больше никто вам не помешал, – блин, прозвучало чересчур желчно. Не решилась на нее посмотреть, пряча заплаканные глаза.

После минутной паузы раздался строгий приказ:

– Идем за мной.

И она пошла в сторону процедурного кабинета, стуча каблучками.

По дороге я вытерла щеки и подула на глаза, пытаясь хоть как-то убрать признаки слез. Еще бы успокоить бурю внутри, потому что могу расплакаться от одного лишь слова, все еще слишком больно.

В кабинете меня усадили на кушетку и долго исследовали внимательным взглядом.

– Ну?

– Что?

– Рассказывай.

Странная она. Улыбается так всепонимающе. А ведь я даже ненавидеть ее не могу – Ольга Александровна мне очень симпатична, как человек. Уже неделю я нахожусь на практике в ее отделении, и надо признаться, такого прекрасного отношения еще никогда не встречала за время учебы.

– Там пациент, Петров, жалуется на боль. Я из-за него к вам пришла, – вспомнила я, зачем приперлась в ординаторскую, и поморщилась. Тоже мне профессионал – забыла о пациенте.

– Сейчас поговорим, и сделаешь ему укол.

– Хорошо, – кивнула в ответ и потупила взор. Говорить об увиденном не хотелось от слова совсем.

– Во-первых, – начала она строго, – надеюсь, ты понимаешь, что это… происшествие должно остаться между нами?

– Ольга Александровна! – я вспыхнула – За кого вы меня принимаете? Разумеется, я никому не скажу!

Усмехнулась так, словно видела меня насквозь.

– Даш, мне очень жаль, что ты так не вовремя вошла, – она вдруг стала обычной женщиной, сбросив начальственный вид. Села рядом, закинув одну ножку в тонких чулках на другую.

– Не нужно оправдываться, Ольга Александровна, правда, я же понимаю, любовь…

Она вдруг прыснула совсем не по-начальственному и разразилась низким завораживающим смехом. Я вообще перестала понимать, что происходит. Просто молча ждала, когда она успокоится. Она вытерла уголки глаз и посмотрела на меня, но, видимо, что-то с моим лицом было не так, потому что она снова рассмеялась.

– Даша, девочка моя, тебе сколько лет?

– Девятнадцать. – При чем здесь мой возраст?

– Боже! Как тебе удалось сохранить эту детскую наивность в Москве?

Мне стало как-то не по себе. А что, собственно, такого я сказала? Любовь? Да, я верю в любовь. Какое отношение к этому имеет столица?

– Я всего лишь несколько месяцев живу в Москве, Ольга Александровна! Но это не имеет никакого значения, – надулась я, понимая, что веду себя действительно как наивный ребенок.

– А я ведь помню, кто тебя отправил в мое отделение, – огорошила меня начальница. – Давно знаешь Диму?

Кажется, я покраснела. Вот сейчас она сложит дважды два и разоблачит меня.

– Я его почти не знаю. С ним договаривалась моя хорошая знакомая. Попросила пристроить на практику, потому что я перевелась из другого города.

Меня снова окинули оценивающим взглядом.

– Когда же ты успела в него влюбиться?

Я думала, провалюсь под землю в ту же минуту от стыда. Как она узнала? Я сама поняла всего пять минут назад.

– Он преподавал у нас реаниматологию, – прошептала еле слышно, закрывая лицо руками, чтоб она не видела моего позора.

– Эх, Даша, бедная девочка. Не тот объект ты выбрала для своей любви. Сердце Димы давно занято. Я даже не знаю, сможет ли кто-то это изменить. Он, знаешь ли, однолюб.

Она сказала это так печально. Неужели же ей не нравится, что ее так любят?

– Ольга Александровна, простите, я же не претендую ни на что, вы можете не беспокоиться, я ни-ни.

Похоже, я сегодня кто-то вроде грустного клоуна. Она опять засмеялась.

– Даша-Даша. Да не во мне дело. Не меня любит наш доктор Зарецкий. – А вот это действительно неожиданное заявление. Кого же тогда? – Была у нас тут одна девушка. Проработала несколько месяцев. За парнем за своим в коме ухаживала. Татьяна. Выходила. Сейчас уже за мужем за ним, а наш Дмитрий Сергеевич все ещё продолжает по ней сохнуть. Понимаешь? Ее уже больше года нет, а он по-прежнему хранит чувство. И я уже начинаю сомневаться, что он вообще способен выкинуть ее из сердца. Понимаешь, мы знакомы уже… ох, очень долго, поверь. И Татьяна первая, кого он по-настоящему полюбил. Но, увы, она сама безумно любит своего графа.

От ее рассказа я холодела изнутри. Таня! Воронцова! Моя любимая Таня, у которой я живу, которая мне как сестра. Дима любит ее? Как?

– Ольга Александровна, я пойду. Надо Петрову укол сделать.

Она кивнула, поняв, что наговорила лишнего. Подошла к шкафчику с лекарствами и достала нужное.

– Извини, Даш, я зря разоткровенничалась. Просто ты мне чуть-чуть напомнила меня в твоем возрасте. Не делай ту же ошибку, найди кого-то другого для своей любви.

Я опустила голову. Если б я только могла, обязательно бы последовала ее совету. Но я и сама не лучше Дмитрия Сергеевича – однолюб тот еще.

– Но если он любит… ту девушку, то почему вы… эмм… это…

Она в очередной раз рассмеялась.

– Потому что он мужчина, – очень спокойно ответила она, но на мою изумленную реакцию добавила, – эх, Даша, хорошая ты девчонка, не испорченная. Я была бы счастлива, если б Дима не был дураком и присмотрелся к тебе… а то, что ты видела – это глупость, забудь.

Я сдержанно кивнула и, взяв инструменты и лекарство, покинула процедурку.

Забыть, говорите? Да разве можно это забыть? Особенно его взгляд… во время… ээмм… и наслаждение на лице, которое ему не удалось скрыть… Вряд ли я вообще когда-нибудь смогу выкинуть эту картину из головы.

Глава 6

Зарецкий

С той ночи, когда Устинова застукала нас с Олькой, со мной что-то произошло. Ее глазищи, в которых плескалось безмерное удивление и капелька возмущения, преследовали меня повсюду.

Лишь в операционной мог отрешиться от всего, остальное время только и думал о них, об этих бирюзовых бездонных колодцах, в которых так легко утонуть.

Даже ночь не спасала. С завидной регулярностью девчонка снилась мне, большей частью в эротических снах. Вот уж точно заноза! Просыпался возбужденный и топал в душ. Пойти к Ольке что-то мешало. Что именно, пока не совсем понимал. Да и разбираться не очень-то хотелось.

Сердце вот еще как-то странно сжималось, когда встречал практикантку в коридорах лечебного корпуса.

Между прочим, она тоже не стремилась что-то изменить между нами. Тихо здоровалась, опустив глазки в пол, и старалась проскользнуть мимо. Меня невероятно бесила ее скромность. Та Дарья, что мне дерзила, вызывала большую симпатию, чем этот забитый маленький цыплёнок. Хотелось сделать что-нибудь эдакое, чтобы ее расшевелить. Зачем? Кто-нибудь, ответьте на этот вопрос!

Однажды вечером, когда она повстречалась мне на выходе из больницы, подхватил под руку и повел за собой. Уже было порадовался, когда она ощетинилась и собиралась раскричаться, но увидев, кто ее тащит, словно лишилась дара речи. И сдулась. Да что ж такое?

– Устинова… Дарья. У меня для вас новость. – Боже, что я несу? – Я разговаривал с отцом. В пятницу заканчивается первая половина практики. С понедельника жду вас в своем отделении.

Ну наконец-то в глазах возмущение.

– Дмитрий Сергеевич! Это… это… – она открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слова.

Приподняв бровь, смотрел на нее, ожидая взрыва, но она снова это сделала – прикусила нижнюю губу и согласно кивнула.

– До понедельника, Дарья, – распрощался я по-быстрому, пока эмоции не пересилили здравый смысл. Хотелось схватить ее за плечи и встряхнуть хорошенько.

Хотя, если разобраться, то, что она ничего не ответила, тоже неплохой знак – тоже своеобразный протест. Если бы она сейчас пропищала свое фирменное «Да, Дмитрий Сергеевич», я бы закинул девчонку на плечо, затем запихнул в машину, и выгрузил в кровать. И выбивал бы из нее дурь всю ночь.

Тьфу, блин… о чем думаю только?..

В выходные снова встретился с Тимом. Вечером сходили в зал. Оттуда в бар. Откуда взялось это дикое желание нажраться? Никогда не замечал за собой стремления убежать от проблем. А тут. Короче, тупо глушил дорогой виски. Сначала говорили о чем-то, как обычно, а потом… а потом я ни хрена не помню. Смутное воспоминание, как Тим загружает меня в такси… провал… выгружает на диван… о мой диван… охренеть… провал…

Все воскресенье провалялся дома, страдая от дичайшего похмелья и тупой амнезии. Мутило, как никогда, так, что я едва поднялся, чтобы сходить в ванную… а следом пообниматься с белым другом… Капец. Иначе не скажешь.

Бутылка минералки из холодильника и кровать – вот мое счастье на сегодня. Дмитрий Сергеевич, до чего ты докатился?

К вечеру стало чуть легче… Что странно, Тим даже не позвонил. О чем мы с ним говорили вчера? Не помню. В голове пусто – ни одного воспоминания после первой половины бутылки.

Я пью крайне редко, видимо, поэтому пьянею довольно быстро. Последний раз надирался после свадьбы Тани, когда вернулся домой. Тихо сам с собою, как говорится. А до того – когда Таня сбежала в свою деревню.

Понедельник. Признаться честно, с этими дурными выходными я забыл, что у меня новый практикант. Еще в пятницу поговорил с Ольгой и Геной, своим завотделения. И если второй отнесся спокойно, сообщив, что вся ответственность за новичка на мне, как и документы, то подруга устроила скандал. Мол, зачем мне это надо, девочка молоденькая, ранимая.

– Да именно поэтому! – рявкнул в ответ. – У тебя она, как у Христа за пазухой. Как потом работать пойдет со своими глазками невинными? Пусть наращивает броню. Ее бы на скорую. Что, кстати, весьма вероятно. Ты же в курсе, что многие отрабатывают после окончания училища год фельдшерами на скорой? Как она там будет, подумала?

Ольга не нашла, что возразить.

– Обидишь девочку, пожалеешь, – едва ли не прошипела мне в лицо. С чего это она такая заботливая? Так и не понял. Женщины странные.

И вот, придя в понедельник на рабочее место, совсем не ожидал встретить прямо с самого утра мелкую занозу, которая все сильнее впивалась под кожу.

Поскольку еще сам не продумал план действий, занятый похмельем, то усадил ее за свой стол и всунул документы – пусть пишет.

А план мне реально нужен. Уже прочитал Ольгин отчет по практике и характеристику. Из девчонки может выйти толк. Если убрать все лишнее, в виде заикания, когда нужно четко и ясно отвечать, или этих слезинок в глазах, стоит лишь чуть надавить, она бы вполне потянула даже вышку. Что касается ее успеваемости… я проявил любопытство, ещё когда подменял отца. Идеально. Да и тот отметил Устинову как способную ученицу, причем несколько раз, вызвав тогда во мне лишь раздражение. Сейчас же я изменил свое отношение. Не знаю причин, не хочу копаться в себе. Просто передумал. Помогу. Вот и все. Плевать на мотивы, никого не касается, что там за тараканы развелись в моей голове. Может, когда-нибудь разберусь. Потом.

Одного не рассчитал – реакции своего предательского тела. Этот миниатюрный халатик, что сейчас на ней, слишком сексуальный. И нижнюю губу она закусывает чертовски соблазнительно. А этот кончик карандаша у нее во рту, как же я ему завидую.

Сполз глубже под стол, чтоб девчонка ненароком не заметила реакцию моего неудовлетворенного организма.

Но она и не смотрит в мою сторону, пишет, думает, облизывает сочные губки юрким язычком, а я изнываю от безумного желания вытащить ее из-за стола и распять на нем же. Стащить гребаный халатик и…

Черт!

Вот уж заноза! Может и правда, проделать с ней все то, что рисует воображение, и избавиться от порочных фантазий?

Тело заныло, едва представил. На кой хрен придумал себе этот головняк? Идиот озабоченный. Уж либо помогать, либо… Все! Хватит! Надо отвлечься.

План.

И ни одной мысли умной в голове.

Опять сижу и смотрю на нее. Не замечая, как нервно постукиваю ручкой по столу.

Красивая. Такой особой нежной красотой. Интересно, у нее есть бойфренд? Наверняка должен кто-то быть. Если не в Москве, то там, в деревне. Не слепые же там парни. Однако мысль не очень приятная. Отбросил ее, продолжая осмотр.

Волосы заколоты аккуратно сзади, но я прекрасно помню, как они мягкими волнами рассыпались по спине. Щеки почему-то ярче, чем кожа лица. Косметика? Или натуральный румянец? Он ей очень идет.

– Дмитрий Сергеевич, что с вами?

Ее голос ворвался в мои нескромные мысли. О чем она? Ах, мои нервные постукивания ручкой! Дурная привычка. Плохой из меня игрок в покер – вся нервозность на виду.

– Вы, Дарья, не отвлекайтесь, пишите, время не ждет. Нам уже пора работать.

Да-да, начнем наращивать вам броню.

Глава 7

Даша

Я стояла у окна в процедурной, схватившись за подоконник, и пыталась отдышаться. Не понимаю, за что он со мной так? Что я ему сделала? Не верю, что он по-прежнему злится за вмятину на машине, возникшую по моей вине, когда мы столкнулись по дороге на свадьбу. Настоящую злость ощущала только тогда. Все остальное – какой-то абсурд.

Если не за это, то за что? Ну не за происшествие же в туалете? Наверняка он о нем и не помнит. Я почти уверена.

Если предположить, что Ольга Александровна права, и у Дмитрия Сергеевича чувства к Тане (а это, скорее всего, именно так, зачем ей врать?) то там, на свадьбе, просто произошел небольшой срыв, а я всего лишь попалась под руку.

И снова тот же вопрос: за что?

Я же не ругаюсь, когда он придирается до любой мелочи, хотя внутри все кипит, я молчу и, сжав зубы, терплю, чтобы ни дай Бог не сорваться. Уже неделю я пашу, да-да именно так, не работаю, а вкалываю, в отделении экстренной нейрохирургии. И это вам не терапия, и даже не кардиология, где я уже проходила практику. Здесь очень сложно, очень ответственно и очень тяжело морально.

Но я вроде бы справляюсь. Опять же, на мой взгляд. Везде успеваю, все задания выполняю вовремя, работаю на износ. Вряд ли у кого-то из моих сокурсников подобная практика. Я созванивалась один раз с Викой. Она практикант в районной поликлинике. Относительное спокойствие.

Но я не жалуюсь. Те знания, что мне дает Дима, то есть Дмитрий Сергеевич, они бесценны. Потому что в медицину я пошла не просто так, а по велению души. Я и хочу получить максимум от этой практики. Вдруг в следующий раз буду скучать уже в поликлинике.

Вот! Дашка! Вот твоя цель. И не забывай, зачем здесь. Плевать, что иногда его голос вымораживает, что некоторые задания на грани возможного, что во взгляде зеленых глаз мелькает плохо скрываемое разочарование. Ты здесь, прежде всего, ради себя. А он, многого требуя, дает в сто раз больше. Вдохнула-выдохнула и шуруй работать.

А слезы… слезы прибереги до дома. Там, в уютной спальне графского особняка, можно выплеснуть все в мягкую подушку.

– Дарья. – Вот и он. Хорошо, что я уже собралась и готова к очередной стычке. – Извините, я погорячился. Вы все правильно сделали. Это я не сразу сообразил, в чем дело.

Я аж перестала дышать, слушая его необычно мягкий голос.

Все дело в том, что у меня произошел конфликт с родственником пациента в операционной. Мужчина так нервничал, что позволил себе крики. Я спокойно ждала, пока он выплеснет негатив – привыкла так делать. Не люблю скандалы, не умею затыкать рот. Мне проще переждать, а потом человек и сам в большинстве случаев понимает, что был не прав. По крайней мере, по моему опыту.

Но Дмитрий Сергеевич посчитал, что мое поведение лишь способствовало развитию скандала. Появился из операционной и резко осадил мужчину. Потом уволок меня и так же резко отчитал, вопрошая, когда же я уже перестану прятать голову в песок. О чем он, я так и не поняла. А сейчас вон пришел с извинениями.

– Ладыгин, ну тот, что на вас орал в коридоре, просил передать свои извинения и сообщил, что неплохо бы иметь побольше таких сотрудников, – сообщил он неожиданное известие.

– Вы серьезно или опять издеваетесь? – решила переспросить и тут же пожалела.

– Опять? Дарья, я ни одного дня над вами не издевался. Вы действительно так считаете?

Вот и все, моя храбрость куда-то бесследно испарилась. Отрицательно покачала головой, отводя взгляд. Потому что не могу смотреть, как внезапно темнеют его глаза.

– Конечно, нет, Дмитрий Сергеевич. Простите, – промямлила как всегда.

– Ооо! Когда же это кончится? – внезапно зарычал он, поднимая кверху руки.

Не знаю, о чем он, но хочется, чтоб кончилось прямо сейчас. Поэтому постаралась сбежать, обходя бочком, пока его красивые глаза закрыты.

Не успела. Открыл, когда я уже почти проскользнула мимо. Окинул взглядом с головы до ног и сделал шаг в мою сторону. Я – назад. Но за спиной стена.

Кролик перед удавом? Да, наверное.

Всего на секунду мелькнула мысль, что он сейчас прижмет меня всем телом к стене, а потом развернет к себе спиной и повторит то, что делал в ординаторской с Ольгой Александровной.

По телу расползлась приятная истома, стоило только это представить. Ноги едва не подкосились, руки затряслись, а взгляд заволокло.

Его кулак впечатался в стену.

– Дарья! Ооо! Лучше вам сейчас же уйти.

Я не стала спорить. Опрометью бросилась к выходу, от пульса в ушах не слыша, что он еще говорит. Мне и самой надо бежать от него, от тех, чувств, что рождаются рядом с ним. Потому что мама была права – я озабоченная тварь.

Выскочила в коридор и столкнулась с Ольгой Александровной. На ее немой вопрос резко покачала головой и прошла мимо. А она вошла туда, где остался Дима.

Мое желание сбежать резко пропало. В груди вспыхнуло горячее пламя, обжигая внутренности. А если он сейчас сделает это самое с ней? То, о чем я только что мечтала.

Я резко остановилась.

Нет, они не посмеют! Ведь нет же? Или закроются? Вряд ли данное действие займет много времени. Рванула назад и дернула ручку, ожидая, что кабинет уже заперт, дверь распахнулась, и я валилась внутрь, вызвав на их лицах небывалое изумление.

Мне стало стыдно, как никогда. Даже хуже, чем в тот раз. Щеки вспыхнули. Надо бежать! Но тогда и они догадаются, зачем я ворвалась. Набрала полные легкие воздуха и прошла к шкафу с лекарствами. Взяла лоток и, не глядя, составила на него несколько препаратов и шприцы.

Перед выходом все-таки промямлила «извините» и покинула помещение. Вслед за мной это сделала и Ольга Александровна. Лишь тогда я облегченно вздохнула. Но, как оказалось, рано радовалась. Дмитрий Сергеевич решил добить.

– Дарья, вернитесь, пожалуйста, в процедурную, – произнес громко, и я не решилась ослушаться. Низко опустив голову, вошла внутрь.

– Что?

– Поставьте препараты на место, будьте добры.

– Но…

– Дарья!

Вместо нелепого «слушаюсь» молча вернула лекарство в шкаф.

– Можно идти?

– Идите. – Уже у двери снова остановил его голос, – то, в чем вы нас заподозрили, никогда больше не повториться, можете не беспокоиться.

Боже, как стыдно. Что он там придумал?

– Да мне пофиг! – вышла, хлопнув дверью. Что-то новенькое!

Глава 8

Мне нужно было срочно развеяться. Хоть где-нибудь, хоть как-нибудь. Выбраться из этого замкнутого круга дом-колледж-больница. Увидеть свежие лица, не больных и не врачей.

На прошедшей неделе Дмитрий Сергеевич, словно с ума сошел. Он давал мне самые, как бы это назвать, стрессовые задания. И я, кажется, начинала догадываться, в чем дело. Меня готовили к реальной работе. Показывали не только шикарные условия в Склифе, но и то, с чем придется сталкиваться каждый день, если я вдруг когда-нибудь смогу сюда устроиться.

Решил меня испугать? Так не дождетесь, доктор Зарецкий. Меня этим ну никак не вспугнуть. Я знала, на что шла. В меня вселяют больший страх мои чувства к вам. Они разрастаются как снежный ком, грозя перерасти в какую-то манию. Уже не могу без вас жить. Привыкла видеть на работе почти каждый день. А когда выходные, мечтаю об одном – о понедельнике.

– Дарья, сегодня поприсутствуете на операции. Будете помогать. – сообщили мне бесстрастным голосом пятничным утром. Вот чего он ожидал? Что я откажусь? Нет! Я давно мечтала об этом. Страшно, конечно, но, как понимаю, я там лишь на подхвате, если даже растеряюсь, помогут.

– Да, Дмитрий Сергеевич.

Ох как меня пронзил его зеленый взгляд. Что я опять не так сделала?

– Вы когда-нибудь говорите "нет"?

– Нет, Дмитрий Сергеевич.

Он долго смотрел мне в глаза, а потом мы вместе прыснули. Смех снял возникшее напряжение, и если бы не упрямое сердечко, ускоренно забившееся, глядя на его просветлевшее лицо и милые ямочки на щеках, то и вовсе было бы прекрасно.

Плановая операция. Все проходит спокойно, в ровном темпе. Дима сосредоточен как никогда. Четкие действия, четкие указания.

В животе холодно, но это уже привычно – нечто похожее творится каждый раз, когда открываешь что-нибудь новое в профессии. Но я умею взять себя в руки в такие моменты.

Несколько раз обращаются ко мне, и я все делаю правильно! С одной стороны вроде и понимаю, что под маской именно он, с другой – отрешилась сейчас от неуместного волнения. Концентрация на работе.

Слежу за ним и его ассистентом и безмолвно восхищаюсь. Обоими. Но им особенно. Изнутри поднимается какая-то беспредельная гордость за этого мужчину. Все проходит прекрасно, никаких отклонений, что безумно радует на первый раз. Если бы была экстренная операция, не знаю, выдержала бы я или нет.

Мы выходим из операционной, и наступает откат.

Пошатнулась и схватила его за локоть, тут же испугавшись, что сейчас завалюсь в обморок. Но Дима поддержал, увел в ординаторскую.

– Дарья, вы молодец. Я восхищен. Честно. Не ожидал.

– Вы мне льстите, Дмитрий Сергеевич, – прошептала сиплым голосом. Здесь свежо и мне стало получше. – Смотрите, как руки дрожат. Я слабачка.

Дышать-то легче, но меня реально начинало потряхивать.

Он взял мои ладони в свои и крепко сжал, согревая теплом.

– Какие холодные, – пробормотал как-то растерянно, – но на самом деле это нормально.

Отошел на секунду куда-то, вернулся, держа в руках маленький пластиковый стаканчик с… ох, только не спирт!

– Нет, Дмитрий Сергеевич.

– Прогресс, Дарья, вы сказали "нет"! А теперь пейте.

– А вы всегда зовете меня Дарьей, – о Боже, зачем я это ляпнула? Стресс!

– Пейте, Даш-ша, – мне показалось или его голос дрогнул? Он занес руку, и на мгновение почудилось, что хотел погладить по голове. – Кхм.

Отдернул и спрятал за спиной. Я влила в себя противную жидкость и чуть не закашлялась, но удержалась. Горло обожгло, и жар спустился ниже.

– Спасибо, – пролепетала, когда отдышалась.

– Не за что. Вы настоящий медик, выпили не раскашлявшись, – пошутил он, и я улыбнулась в ответ, млея в душе от его теплого взгляда, который согревал лучше, чем выпитое. Мы вдруг встретились взглядами и словно зависли в друг друге. Время остановилось. Но, к сожалению, только между нами. Весь остальной мир жил своей жизнью.

– Как все прошло? – ворвался в наш вакуум голос Ольги Александровны.

Дима моргнул, сбрасывая наваждение.

– Прекрасно. Вот, отпаиваю Дарью. Откат, – объяснил он, поднимаясь. – Думаю, заслужила короткую смену.

Ольга Александровна поздравила нас обоих и удалилась. А он набрал номер и вызвал мне такси.

– Но я могу…

– Нет, Дарья, вы выпили, а значит, не можете продолжать работу. До понедельника. Жду вас как всегда. Собирайтесь, такси скоро будет.

И он ушел, оставив меня в одиночестве, приходить в себя после глобального стресса.

Мне реально требуется заняться хоть чем-нибудь, чтобы выкинуть из головы безумные мысли о пятнице. Иначе с ума сойду уже я, а не он.

Весьма кстати пришлось приглашение Маши Харпер на день рождения ее мужа Фила. Мне безумно хотелось пойти, не смотря на то, что я пока еще не слишком близко с ними знакома. Но Таня отмахнулась.

– Познакомишься. Даже не возражай, ты идешь с нами и никаких вопросов. У тебя есть, что надеть?

Ну, кроме того голубого костюма, в котором я была на свадьбе, ничего. Таня покачала головой. Сдала Олежку на целый день Андрею и забрала меня на шопинг. Мои попытки объяснить, что денег у меня крайне мало и на покупки просто не хватит, проигнорировала.

Вскоре меня ждал еще один сюрприз – ее подруги: Маша, Ксюша и Ира. На праздник были приглашены все. Поэтому все дружно сдали деток мужьям и отправились развлекаться… ой, готовиться к торжеству, разумеется.

Оказывается, шопинг может быть и вот таким – веселым, бесшабашным и весьма приятным. Я не знала. Но девчонки, они реально клевые, и приняли меня в свою теплую компанию.

Узнав о скромности моего гардероба, все вместе бросились меня переодевать словно куклу, безумно смущая ценником. На мой невнятный лепет о деньгах весело отмахивались.

– Моя Анечка еще слишком маленькая для экспериментов с гардеробом, – сообщила Маша. – Я уже и так скупила всю детскую одежду. Дай хоть на взрослом человеке оторваться.

– А у меня вообще мальчик, – вставила Таня, разглядывая бежевое платье с нежным кружевом. – Так что, Дашка, хватит смущаться. Деньги должны помогать творить добро. У вас, кстати, скоро должен быть корпоратив, в чем собираешься идти?

Об этом я тоже не подумала. Геннадий Павлович, завотделением, уже оповестил, что явка обязательна, а Дима уведомил меня персонально, что практиканты идут со всеми. Еще и намекнул, что я вполне могу оказаться в рядах постоянных работников – ко мне присматриваются и возможно предложат работу после экзаменов и защиты.

Ох, как меня обрадовали его слова. И то, что мы будем работать вместе – не самая главная причина. Медицина – моя жизнь! А работа в Склифе – мечта.

– Думаю, это подойдет.

Таня всунула мне в руки потрясающее черное платье и отправила в примерочную. Уже надевая его, я понимала, что не откажусь ни за что. Ткань приятно льнула к телу, плотно обтягивая его. Хорошо, что фигура позволяла подобный фасон.

Вышла наружу, подтягивая и без того плоский живот.

– Вау! – Маша оказалась рядом, разглядывая меня. – Ну что я тебе скажу – шикарно. Только вот лифчик нужно будет снять.

Ох. На корпоратив и без лифчика? Хвати ли у меня смелости?

– И эта длина, до середины икры тебе лично очень идет. Черные шпильки с ремешком будут смотреться впечатляюще.

– А потом я ног не буду чувствовать, – пошла я на попятную, вдруг испугавшись. Не примут ли меня… додумать мысль не дали все трое…

– То будет потом! – почти в один голос воскликнули девчонки и, подхватив под руки, потащили к кассе. Здесь ждал Танин личный водитель Иван, которому и отдали все пакеты с обновками. С обувью меня даже не спрашивали, что я хочу. Шпильки к черному платью и бежевые элегантные лодочки под цвет кружевного платья.

Нас доставили в небольшой уютный ресторанчик, где мы прекрасно пообедали, а оттуда в салон. Для меня подобное времяпровождение было в новинку, но девочки убедили, что привыкнуть очень легко. Радовало, что, не смотря на мужей-миллионеров, они очень доброжелательные и в то же время веселые и энергичные. С ними очень легко.

Массаж. Никогда не думала, что это может быть так приятно, даже не смотря на легкую боль вначале. В меня втирали различные масла, разминали каждую мышцу, принося невероятное блаженство. И как апофеоз прекрасного дня – умелые руки стилиста, приводящего мои волосы в шикарный вид.

Этой ночью я спала спокойно, без безумных сновидений и бесконечных мыслей о моем учителе-мучителе

Да и назавтра было не до того. Сначала возилась с Олегом Андреевичем, бесконечно тиская его в своих объятьях и целуя пухлые щечки. Потом передала его Таниной маме, которая приехала в гости перед новогодними праздниками. А к нам с Таней явился вчерашний стилист и принялся наводить красоту.

Ближе к началу мероприятия мы расцеловали Олежку, и Иван подогнал машину.

День рождения Филипа отмечали с размахом в пафосном столичном ресторане. Все-таки он публичная личность. Я старалась держаться поближе к девочкам, но те периодически исчезали, например, на танцпол с мужьями.

Как раз тогда ко мне и подошел он. Узнала не сразу. Привыкла видеть в медицинской форме, в очках. А тут прям красавец-мужчина.

– Добрый вечер, Дашенька, не ожидал вас встретить.

Глава 9

– Добрый вечер, Дашенька, не ожидал вас встретить.

– Здравствуйте, Тимофей Эдуардович, – ответила на приветствие, но доктору из соседнего отделения этого показалось мало. Перехватил мою кисть и прижался губами к тыльной стороне. – Для меня тоже неожиданно, если честно.

– Я старый знакомый нашего именинника. Встретились с Филом как-то давно в Нью Йорке. А вы?

– Я подруга Маши, то есть Тани, но теперь и Маши.

– Потанцуем?

Я не нашла повода ему отказать. Тем более Тимофей был очень обаятельным мужчиной. Симпатичным и весьма разговорчивым. Не знаю как, но ему удалось за один танец расслабить меня до такой степени, что на его предложение перейти на «ты» ответила согласием.

Перехватив меня за талию, увел с танцпола, засек официанта и взял сразу два бокала шампанского. Один вручил мне.

– Брудершафт?

Ох, так сразу? Но делать нечего – кивнула. Мы осушили их до дна, и меня очень уверенно прижали к крепкому мужскому телу. Взгляд остановился на пухлых губах доктора Шиловского.

Неужто поцелует? Глупо ожидать чего-то другого, раз брудершафт.

Я вдруг замерла от неожиданной мысли. Если меня и сейчас торкнет, как тогда в туалете с Димой, то это будет песец. Значит, точно мама права была, к бабке не ходи.

Он наклонился к моему лицу, неотрывно глядя в глаза, и коснулся губ. Нежно, осторожно, словно боясь спугнуть.

Может быть, именно в этом была ошибка, а может дело в самом Зарецком, но я ничего не почувствовала. Разве что оказалось совсем не противно. Даже как-то любопытно. У меня весьма скромный опыт… да какой там вообще опыт. Один раз на выпускном целовалась с Лешкой из соседнего класса и то под действием выпитого, да с Димой. И все.

А меж тем в глазах Тимофея возник вопрос, и пришлось подыграть. Ну не знаю, как это назвать. Я решила, что надо закрыть глаза и сделать вид, что мне нравится. Хотя мне действительно нравилось.

– Зови меня просто Тим. Даже не возражаю, если и на работе.

– Ну а я Даша, просто Даша, – мне стало неудобно под его потемневшим взглядом, и я улыбнулась, робко и нерешительно. Тим почему-то сразу же изменился. Вернулся тот рубаха-парень, который несколько минут назад заставил меня расслабиться. Увлек оживленным разговор на профессиональную тему, эдаким своеобразным юмором, свойственным только медикам.

С работы мы плавно перешли и на более интересные темы. Я смотрела на него во все глаза, пытаясь понять, как у него это получается – так легко расположить к себе и втереться в доверие. Самое смешное – иначе никак. Я испытывала рядом с ним лишь приятные эмоции. Если не брать в расчёт те несколько секунд после поцелуя. Хотя, наверное, я дура – придумала то, чего и нет. Виноваты мои застарелые комплексы, а вовсе не Тим.

Он снова увлек меня к танцующим, и, надо признаться, мне нравилось танцевать с ним. Причём не только медленный танец. Еще и выпитое шампанское действовало. Я окончательно расслабилась. Пока меня не поймала Таня.

– Знакомый?

– Да, работаем вместе.

– Даш, ты немного странно себя ведешь.

Ну, да, есть такое. Тим, можно сказать, первый понравившийся мне парень, которого я не стесняюсь и перед которым не дрожу от страха ляпнуть какую-то глупость, и не замираю, как кролик перед удавом. Так почему бы не воспользоваться ситуацией и не оторваться по полной? Тем более мечтала об этом едва ли не накануне.

– Тань, все о’кей. Я просто поближе познакомилась с коллегой. И я реально устала за первый семестр. Понимаешь?

Она улыбнулась в ответ и похлопала по плечу. Хотела что-то еще сказать, но передумала. Я, конечно, поняла намек, и Таню поняла, она чувствует себя ответственной за меня. Ведь живу я у них, и она обещала Алексею присматривать за мной. Но в данном случае, ей действительно не о чем беспокоиться по двум причинам. Первая: Тим – хороший человек. И вторая – я полностью себя контролирую, в отличие от общения с Зарецким. Вот где можно было бы волноваться. Но, к счастью, его здесь нет, и я спокойна, как танк.

И зачем я опять его вспомнила, а? Ведь было так хорошо! И нате вам головную боль! Вечер сразу стал тусклым и скучным. Захотелось вызвать такси и прямо вот в таком виде заявиться в больницу. Он сегодня дежурит… Интересно, оценит мое новое платье? Проходя мимо зеркала, поймала себя на мысли, что подобный цвет рождает ассоциации с обнаженным телом.

А если все спокойно в отделении, то мы могли бы… черт! Когда я уже выброшу из головы ту картину, что застала в ординаторской. Только в моем воображении там давно не Ольга Александровна. Там я! И он…

– Скучаешь? – тихий шепот прямо в ухо, отчего по рукам побежали мурашки.

– Нет, с чего ты взял?

– Ты печальная, – ну что тут скажешь? Не признаваться же.

– Взгрустнулось, ты прав.

– Тогда идем танцевать.

И меня увлекли в страстный латиноамериканский танец. Девчонки потом еще будут долго меня мучать вопросами и многозначительными поигрываниями бровями. И я их понимаю. Танец оказался действительно взрывным. А все потому, что у меня впервые такой опытный партнер, да еще и такой симпатичный, и такие взгляды кидает…

Эх, Дашка, какая ж ты… Тьфу, не хочу сейчас об этом думать!

Тим предложил лично доставить домой на такси, и честно, меня терзало нелепое желание согласиться. Но все решила Таня. Просто не дала мне сделать глупость… хотя какая глупость… ну что бы случилось? Максимум бы поцеловались, а то и вообще ничего подобного.

И уж тем более я никогда бы не решилась на нечто большее. Так что зря Таня так резко ухватила меня за локоть и повела к своей машине, где уже ожидал Иван. Открыл нам заднюю дверь. Дождались Андрея и рванули домой.

– Даш, тебе не кажется, что ты выпила лишнего?

И с чего это она взяла? Хотя, да. Что-то такое есть. Эйфория.

– Танюша, Танечка, все хорошо. Я наконец-то расслабилась. Ты не представляешь, как твой Зарецкий меня вымотал. Ой!

Блин. Андрей повернулся и… покачал головой, глядя на меня.

Подруга положила руку ему на плечо, а я решила молчать. Что-то я действительно разболталась. Надо ж такое ляпнуть.

Воронцовы тоже замолчали. Пока подруга не отвела меня в комнату.

– Что же с тобой такое сделал Дима? Он тебя обидел?

– Нет-нет… хотя… было дело… давно! Тань, все! Я спать хочу! Боюсь, опять скажу что-нибудь не то, иди.

Она подошла ближе вместо того, чтобы уйти, усадила меня на кровать и обняла.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Я упрямо покачала головой, внезапно ощутив… ревность… ну вот… допилась. И она вдруг так резанула сердце, что вылилась в тихий шепот:

– Что тут говорить? Все равно ничем не помочь. Он тебя любит…

Да блин! Что за язык!

– Даша!

– Таня! Тань, пожалуйста, оставь меня в покое, а… хотя бы сегодня.

Она не стала спорить. Оглядев меня долгим взглядом, покинула комнату.

Я еще и свинюшка неблагодарная.

Глава 10

Зарецкий

– Дарья, я надеюсь, вы поняли, что явка на корпоратив обязательна?

Я листал ее отчет по практике, почти не видя содержимого. И так знаю, что все подпишу. Она идеальная ученица. Одно но, так и не смог растормошить. Никакого сопротивления. Почему? Что не так? Почему в ней нет естественного желания ответить на мои иногда притянутые за уши придирки? Я порой сам хочу съездить себе по морде за сказанные сгоряча слова, а она – нет. Молчит и смотрит на меня этими глазищами. И я готов провалиться от стыда.

Может я не прав? Вдруг мои выводы в корне не верны. Метод кнута на Дашу не действует от слова совсем. Нет, все-таки не совсем, в профессиональном плане девочка сделала большой шаг вперед. А вот в личностном – никаких продвижений. Значит, нужен пряник?

И как будет выглядеть столь резкая перемена? Наверняка подозрительно. Хотя, о чем речь? Осталось всего несколько дней.

Кстати, корпоратив неплохой повод что-то изменить. А потом, когда она вернется весной, а она вернется, попробую снова. Только теперь по нормальному.

Отвлекся от бумаг, задумчиво глядя в окно. Внимание привлекла яркая спортивная машина. Тим? Но у него сегодня выходной. Может, ошибаюсь? В Москве наверняка имеются и другие похожие авто.

У Даши запиликал телефон.

– Да. Хорошо, сейчас заканчиваю и иду. Мгм. Да, он.

Уж не обо мне ли речь? И с кем, скажите, обсуждаем?

– Дмитрий Сергеевич, я могу идти?

– Торопитесь? – раздражение вдруг снова взметнулось в душе. Она так мило улыбалась невидимому собеседнику, как никогда не улыбалась мне. – На свидание?

– С чего вы взяли? – насупился воробышек.

– Очевидно.

– А вот это вас не касается, – отрезала она.

Да вы что? У нас голосок прорезался? Не может быть.

– Нет, но здесь у вас куча ошибок, постарайтесь переделать, – произнес таким ледяным тоном, что снова поразился сам себе. Не понял, это я сейчас искренне предъявил или по привычке пытаюсь встряхнуть? От того еще сильнее замутило.

Она встала из-за стола, подошла ко мне, сверкая взглядом, и вырвала из рук бумаги.

– Обязательно, – процедила сквозь зубы. – Могу идти?

– Я заеду за вами перед корпоративом. – Что, серьезно? Вот это новость.

– Спасибо, не стоит тратить свое драгоценное время. Я уже договорилась.

И надо же, даже взгляд не отводит, как прежде. А я тупо сам не могу оторваться. Чувствую, как реагирует тело, активизируясь на ее вздымающуюся под халатиком грудь. На эти приоткрытые от волнения губы. На вспыхнувший румянец.

Сделал шаг вперед, а она наоборот – к выходу. Я еще один. Даша следом. Но глаз не отводит, зараза такая, от чего возбуждение просто бурлит. Загнал-таки в ловушку. Уперся руками в дверь по обе стороны от ее лица. Не могу скрыть восхищения от ее вида в эту минуту. Такая страстная, волнующая. Зажать бы прямо тут. А потом закинуть на плечо и увезти к себе. Чтоб выбить мысли о каком-то таинственном поклоннике.

Ее размытый взгляд остановился на… моих губах, буквально требуя дальнейших действия. Наклонился вперед, слегка касаясь губами ее щеки. Дурею от ее манящего запаха… от нежности кожи… от порхающих по моей щеке ресниц и сбивчивого дыхания…

– Ты передумаешь… – прошептал едва слышно. Кажется, зря… или нет. Все зависит от цели, которую преследовал. Растормошить или поцеловать? Для первого – идеально. Она аж подпрыгнула. Для второго – все печально. Никакие поцелуи после идиотских слов мне не светят.

– Я вам уже говорила однажды, Дмитрий Сергеевич. Вы – нахал.

Подняла руку и глянула на запястье. Часы. Какая необычная деталь.

– Мой рабочий день окончен. Пустите!

Ну и оттолкнула меня, конечно же. Вырвалась на волю и улетела. А меня как-то странно потряхивало.

Кинулся к окну. Куда пойдет?

Но меня ждал сюрприз. Когда Даша выбежала на улицу, дверь спорткара распахнулась, призывая ее сесть. Она бросилась к нему и забралась внутрь. Ах вон оно что. И кто же за рулем? Тим? Да нет, вряд ли, не может быть.

И вдруг вспомнилось, как видел их беседующими пару раз в коридоре, но не придал значения, девчонка так быстро закругляла разговоры. А еще маленький букетик цветов на столе… Черт! Я его убью!

Уперся лбом в стекло, чувствуя, как в груди бушует ураган. Кулаки сжались, зубы заскрипели… Дернул ворот рубашки, чувствуя, что от эмоций тяжело дышать, вырвал с корнем верхние пуговицы… а голубоглазая зараза вдруг вскинула взгляд на мое окно. Уверен, увидела меня, но демонстративно отвернулась. И не удивлюсь, если показала фигуру из трех пальцев уже внутри.

Шарахнул по подоконнику со всей дури. Вот я дебил. Как же пропустил у себя под носом? П…ц просто. Тима прибью, если тронет ее хоть пальцем, говнюк. А Дашка! Наивная простота. Уши развесила и наверняка не понимает, что ее дурят. Эх, объяснить бы хорошим таким, крепким русским словцом… да боюсь, крайним останусь именно я… Нет, разбираться буду с Тимом. По-мужски.

На столе лежал ее забытый телефон. Схватил его и открыл. Тимофей. Ага, значит, я прав. Ну и что ему надо? Ответ: ничего хорошего. Слишком давно его знаю – вряд ли такая девочка, как Даша, ему по-настоящему интересна. Тогда зачем? Меня позлить? Но откуда ему знать, как меня бесит уже одно то, что у нее забит его номер в телефоне, и то, что она вот так легко сбежала от меня к нему. Но еще больше – я, кажется, догадываюсь, кто тот счастливец, что повезет ее на корпоратив.

Мне срочно нужна Олька!

Глава 11

Даша

Что происходит в моей жизни? Не понимаю. Все вырвалось из-под контроля и куда-то несется независимо от меня. Как будто меня спустили с горы на лыжах, но забыли дать палки. Лечу, сама не знаю куда, и даже остановиться не могу, или повернуть, или даже просто упасть.

Как так получилось, что мы начали встречаться с Тимофеем? Когда? Вот только был день рождения Фила, мы пообщались, потом он мне написал в мессенджере, потом пригласил в кафе неподалеку на обеденный перерыв. Потом в кино… потом в кафе… в театр… на прогулку… опять в кафе… И вот он уже целует меня возле дома, повернувшись на водительском сиденье. Обхватил своими большими ладонями голову, запустив пальцы в волосы. Гладит щеки. Его губы прохладные и мягкие. А я… думаю о какой-то ерунде!

Надо бы остановить его. Объяснить, что он неправильно понял, что у нас вряд ли получится… но трусливо молчу….

Мне нужно подумать. Разобраться в себе и решить, что я хочу.

Мягко отстранила его от себя, обнаружив, что мужские руки уже спустились ниже и медленно забираются под свитер в расстёгнутой куртке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.