Тиана Хан
Орловы: Рождена для тебя

Глава 1

Случайная встреча

День сегодня выдался отвратительный: серое хмурое небо с раннего утра разразилось дождём, крупные прозрачные капли падали с небосклона вдребезги разбиваясь о дорожное покрытие. Ливнёвка уже давно перестала справляться с тем огромным количеством воды, что водопадом лилась с небес. Редкие прохожие на улицах города в спешке пытались спрятаться на остановках и под козырьками магазинов. Остановившись у перекрёстка, я выбежал под нескончаемые потоки, опрометью бросившись к дверям французской кофейни. Купив стаканчик капучино и пончик обильно политый шоколадной глазурью, вернулся в машину и поставил свою добычу на приборную панель.

«Всё в твоих руках!» – гласила надпись на бумажной упаковке.

– Ну да! Если бы всё было так просто, – усмехнулся я, откусывая пышное сладкое тесто.

Если бы…

Отхлебнув обжигающий горло напиток, закурил сигарету и откинув голову на кожаный подголовник вперил взгляд в покрытое каплями дождя лобовое стекло. Рассеяно смотря в никуда я молча курил, разглядывая идущих мимо людей, пока внезапно мой взгляд не наткнулся на ту, что выбивалась из общей серой массы. Она медленно брела вдоль тротуара, скрываясь от холодных капель воды под огромным чёрным зонтом. Синий плащ с широким поясом, что туго перетягивал тонкую талию, подчёркивал хрупкость девушки. На длинных стройных ногах красовались изящные туфельки на высокой шпильке. Она шла сквозь толпу, не замечая ничего вокруг. Не пытаясь обойти лужи шла напрямик, смотря вперёд невидящим взглядом. Не в силах оторвать глаз от незнакомки я словно заворожённый наблюдал за каждым её движением, удивляясь не ко времени проснувшемуся интересу.

Внезапно она замерла у самого края дороги вытянув правую руку вперёд, будто пыталась остановить поток несущихся машин. Таксисты проезжали мимо нескончаемой вереницей, не обращая внимания на голосующую девушку. Их автомобили с лихвой обдавали её стильный плащ брызгами грязной воды, летящей из-под колёс. Я наблюдал за ней, давно уже поставив на приборную панель остывший кофе в картонном стаканчике, сожалея о том, что низко опущенный зонт скрывает от меня её лицо. Отчего-то, очень хотелось рассмотреть его вблизи. Мне думалось, что молодая женщина должна быть неимоверной красавицей.

Прошло минут десять перед тем, как загадочная барышня отчаялась и опустив поднятую руку присела на корточки, обречённо склонив голову. Я наблюдал за тем, как из её ослабевшей руки вдруг выпал зонт, и больше ничего не защищало девушку от мощных струй воды. В сумерках мне показалось, что плечи незнакомки вздрагивают. Неужели плачет? Её кто-то обидел? Хотя… к чему мне эта информация?

Я собирался уехать отсюда, но видимо кто-то свыше решил иначе. Мне вдруг нестерпимо стало жаль эту странную несчастливицу и переключив передачу я снял ногу с педали тормоза медленно подъехав к ней.

– В такую погоду вы не дождётесь свободного такси, – произнёс из-за приоткрытого стекла пассажирской двери. – Если вы не против, я могу подвезти.

– По вашей машине и не скажешь, что вы нуждаетесь в дополнительном заработке, – едва взглянув на меня съехидничала она.

– Считайте это жестом доброй воли. Предложение действительно в течение двух минут, а затем я уеду, безжалостно оставив вас мокнуть под проливным дождём.

– Вы умеете уговаривать, – еле слышно прошептала девушка и неловко открыла заднюю дверцу автомобиля.

Забравшись в тёплый салон она скороговоркой назвала свой адрес, откинув со лба намокшую прядь волос, а я в этот миг вдруг задохнулся от болезненного удара судьбы, который, увы, не смог выдержать с честью. Ведь прямо сейчас на заднем сиденье машины находилась та, что некогда стала моим бредом, кошмаром и самым болезненным воспоминанием юности. Первая незабываемая любовь, что так легко смогла оставить меня, прогнав из своей жизни навсегда, не позволив и на миг задержаться рядом.

Парадоксально, однако Романова не узнала меня через столько лет, или может попросту не рассмотрела в полутьме салона? Я мчался по нужному ей адресу беспрестанно ругая себя за дурость и невесть откуда взявшееся сочувствие. Зачем я остановился, разбередив старые раны? Мы столько лет не виделись с Синеглазкой, я уже свыкся, что её нет в моей жизни! Не забыл, нет, но принял её решение… отпустив.

Чего скрывать, я любил Илону больше жизни, сдохнуть был готов за одну только улыбку, однако, девчонка прогнала меня, а я был не в праве перечить, потому как всей душой желал ей счастья.

Где-то глубоко внутри меня жила надежда на то, что мы когда-нибудь встретимся. Я старался гнать от себя эти мысли, ведь всё уже давно решено. И вот теперь, судьба словно дала мне под дых, вновь подарив возможность увидеть ту, которой я жил и дышал, а она даже не узнала меня… Или, просто не захотела узнать?

Всю дорогу, что вёз её до дома, пялился в зеркало заднего вида, читая в глазах Илоны страх и отчаяние. Что же тревожит мою Снежную Королеву? О чём она думает, смотря в пустоту расфокусированным взглядом?

Мне бы хотелось задать девушке множество вопросов, но я не посмел.

Молчаливо наблюдал, как она нервно закусила нижнюю губу и достала из сумочки смартфон:

– Встретишь меня? – коротко бросила в трубку невидимому собеседнику: – Я уже подъезжаю к жилому комплексу. Выйди, пожалуйста.

– Вас что-то беспокоит? – спросил я не выдержав.

– Нет! – поспешно ответила Илона. – Остановите, пожалуйста у ворот и… сколько я вам должна?

– Ничего не надо, – еле выдавил из себя три слова, пытаясь заглушить голос нервным кашлем.

– В жизни не бывает ничего бесплатного, каждый труд должен быть оплачен. И ещё, я не люблю быть должницей, – протараторила она и выпорхнула из машины, оставив на сиденье сиротливо лежащие пятьсот рублей.

Выскочив следом за ней, я схватил эту несчастную купюру, задыхаясь от нахлынувшей злости и ринулся за уходящей девушкой. Мне хотелось прокричать её имя, чтобы она услышала, вздрогнула и поняла наконец, что я рядом, на расстоянии выстрела. Но, неожиданно все несказанные слова застряли у меня в горле, так и не вырвавшись наружу.

На встречу к Илоне шёл высокий молодой парень. Забрав раскрытый зонт из её тонкой руки, он по-хозяйски обнял Романову за плечи и вдвоём они направились к тёмному проёму подъезда, над которым мигал неисправный старый фонарь, раздражающий глаза мерцающим светом.

Оглушённый своей болью я стоял под бурным натиском стихии, продолжая держать в онемевшей руке насквозь промокшую купюру: оплату за проявленное участие, от той, для которой я готов был свернуть горы, если бы она попросила. Но Илона не попросит… никогда!

Она ведь вырвала меня из своей жизни, как нелюбимую страницу книги, и безжалостно захлопнув потрёпанный томик закинула его пылиться на антресоль. Чтобы забыть… навсегда! Однако, моя память жива и по сей день: она набатом стучит в голове, распахивая все потаённые двери, извлекая из дальних уголков подсознания то, о чём я мечтал забыть, но не смог, к сожалению. Ведь воспоминания о былой любви навсегда отпечатались на сердце кровавыми ранами, которые всё ещё болели. Спустя столько лет…

Вернувшись в машину, я сел за руль и со всей дури ударил по нему ладонью.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – выкрикнул в пустоту, ощущая, как волна памяти поднимаясь из тёмных глубин вновь захлёстывает с головой, заставляя учащённо биться сердце, которое столько лет молчало, не подавая признаков жизни.

Резко рванув с места понёсся прочь от дома Илоны и от того мужчины, которого она выбрала, отказавшись от меня. Не обращая внимания на светофоры, я ехал вперёд, утопив в пол педаль газа, под недовольные сигналы водителей. Затормозив посмотрел вокруг безумным потерянным взглядом. Украшенная неоновыми огнями вывеска гласила, что за неприметной дверью находится питейное заведение, работающее без перерыва двадцать четыре часа в сутки.

– То, что нужно! – довольно усмехнулся я, выходя из автомобиля.

Усевшись за крайний столик попросил принести мне пару бутылок виски и мясную нарезку. Официант не заставил себя долго ждать, выполнив заказ молниеносно. Налив в стакан жгучий алкогольный напиток, я выпил его одним глотком, обводя взглядом бар. За соседними столами сидели весёлые и шумные компании людей, а на импровизированной сцене какой-то бард хриплым голосом пел песню о потерянной любви, подбирая нехитрые гитарные аккорды. Слушая его надсаженный голос, я заливал ту душевную рану, которая должна была затянуться давным-давно. Но сегодня, когда Илона вновь появилась в моей жизни, она открылась и вновь начала кровоточить, причиняя нестерпимую боль.

Сунув в рот сигарету, я выпустил вверх облачко сизого дыма и прикрыл глаза, переносясь в то время, когда она принадлежала лишь мне. Туда, где Илона любила меня, той самой первой нежной и преданной любовью, напрочь сносящей людям крышу, заставляющей нас совершать безумные поступки и жить ради того человека, который целиком и полностью владеет сердцем, заполняя мыслями о себе душу и разум. Там… в той жизни, я был юным, счастливым и влюблённым.

Как жаль, что возврата к прошлому нет!

Как жаль…

Глава 2

Десять лет назад

– Мам, ну перестань! – огрызнулся я, оттолкнув от себя её руки.

– Милош, так нельзя! Ты снова подрался, вон какой синяк под глазом, – со слезами в голосе произнесла она. – Посмотри на старшего брата: учится в институте, мечтает открыть собственную клинику. А ты, Милош? Чего от жизни хочешь ты? В школе сплошные двойки, учитель жалуется, что ты часто прогуливаешь, связался с плохой компанией, постоянно дерешься, пропадаешь неизвестно где…

– У меня всё хорошо, не надо за меня переживать! – резко оборвал я её.

– Ну, как же, сынок?..

Не став слушать дальнейшую тираду, я вышел из квартиры громко хлопнув дверью. Ежедневные нравоучения матери выводили из себя. Ей не нравилось абсолютно всё, что я делал. Да, я отличаюсь от старшего брата, и что с того? Не всем же быть заучками с масштабными мечтами, кому-то нужно просто вырасти настоящим мужчиной, не избегающим дворовых драк и разборок с чужаками из соседних районов. Это моя жизнь, моя стихия. Видимо на большее я и не способен.

Запрыгнув в полупустой автобус, вот-вот готовый отправиться по своему маршруту, прошёл на заднюю площадку и плюхнулся на сиденье, откинувшись на невысокую спинку. Учитывая все остановки, ехать мне предстояло около часа. Моя единственная бабушка жила на другом конце города, к ней я и направлялся, находясь в полной уверенности, что Надья поймёт меня такого непутёвого, и не будет устраивать бурных истерик, подобно тем, которыми ежедневно изводит мать.

Вечер. Время близилось к девяти. Осенние сумерки спускались на городскую окраину, укрывая город непроглядной пеленой мглы.

Издав противный скрежет автобус наконец-то подъехал к нужной мне остановке. Резво спрыгнув с его ступеней, я направился к дому бабули, находящемуся в конце улицы. Район был не самый благополучный, но она упорно отказывалась переезжать отсюда, ссылаясь на то, что именно здесь должна произойти некая роковая встреча, которой суждено привнести изменения в мою жизнь. В семье все уважали бабушкино мнение, и никто не решался вступать с ней в спор. Надья была видящей, дар передавался из поколения в поколение по женской линии. Наверное, именно поэтому никто из нас не мог позволить себе не принять всерьёз её слова.

Неспешно я шёл по широкой тускло освещённой улице, предвкушая радость от встречи с любимой бабушкой. Мне оставалось пройти буквально сто метров до своей цели, как вдруг из проулка справа, донёсся приглушённый плач, вслед за которым раздался зычный смех местных хулиганов. Неосознанно остановившись я прислушался, борясь сам с собой: стоит ли продолжать путь, как ни в чём не бывало, либо сходить и посмотреть, что там происходит.

Вокруг было темно, лишь единичные помутневшие от времени фонари отбрасывали на землю слабый отсвет.

Решив, что с меня вполне достаточно приключений на сегодня, я наконец сделал свой выбор: не вмешиваться в то, что происходит здесь и сейчас. Это к тому же не мой район, так какое мне дело до того, чем заняты местные жители и как они «развлекаются» на ночь глядя. Вознамерившись убраться восвояси от этого загадочного переулка, я сделал шаг вперёд, однако, судьба сегодня была категорически не согласна с моим решением. Не успела моя занесённая ступня ощутить твёрдую поверхность земли, как из темноты вылетел ураган, который буквально снёс меня с ног. Девчонка, что так лихо выскочила из ниоткуда и врезалась в меня с разбегу, не заметив на пути неожиданную преграду. Повинуясь внезапному толчку, я рухнул на спину, потянув незнакомку за собой. Стукнувшись об острые камни поморщился от боли, пытаясь сдержать возглас недовольства.

– Помоги… – донёсся до ушей тихий шёпот, заставивший мгновенно распахнуть глаза.

Она лежала прямо на мне, глядя в душу своими огромными синими глазищами, вспыхнувшими во мраке ночи, подобно сказочному свечению, непреодолимо манящему к себе.

– Может для начала мы поднимемся? – выпалил я.

Незнакомка была настолько хрупкой, что я даже не заметил её вес. Инстинктивно приобняв девчонку за талию, рукой оттолкнулся от холодной земли, рывком поднимаясь на ноги.

Мой взгляд тут же зацепился за разорванное на груди платье и зарёванное лицо. Сделав шаг ближе, она крепко вцепилась в мою руку, словно я был для неё спасательным кругом.

– Не бросай меня здесь одну! – всхлипнула девушка, в отчаянии прижавшись ко мне дрожащим телом.

Наверное, именно в эту самую минуту я и понял, что никогда не смогу от неё уйти. Сколько бы человек не преследовало мою незнакомку, я буду драться за её честь до победного конца, лишь бы не видеть испуг в этих дивных глазах.

Она такая МОЯ! Странно… почему мы не встретились раньше?

– Эй, коза, долго бегать будешь от своей участи? – раздался запыхавшийся голос Пашки Миронова.

Так вот кто учинил этот беспредел. Мирон, собственной персоной. Парень был на пару лет старше меня, и именно он верховодил подростками этого района. Раньше Пашка был нормальным пацаном из довольно обеспеченной семьи, но прямо перед выпуском из девятого класса потерял разом двоих родителей, погибших в аварии, и его понесло по наклонной. Дальнейшее обучение он пустил по боку, жил на те деньги, что накопили родители. Когда запас наличных закончился Миронов начал распродавать бытовую технику и мебель из дома, отдавая её перекупщикам за бесценок. Вместе со своими приспешниками предавался увеселению в заброшенных домах, распивая алкоголь и ввергая в панику поздно возвращающихся домой соседей. На данный момент перебивался случайными заработками на рынке, выполняя обязанности грузчика.

– О, Милош! – произнёс он, осклабившись: – Спасибо, что придержал нашу красавицу. Может, присоединишься к веселью? Приглашаю!

Протянув руку вперёд Пашка попытался схватить мою подопечную за плечо. Я почувствовал, как девчонка задрожала, словно осиновый листок на ветру и крепко вцепилась своими тонкими пальчиками в распахнутые полы моей олимпийки. Девушка так и стояла передо мной жалостливо заглядывая в глаза. Ей было страшно, я чувствовал это, во мне же закипала безудержная ярость.

– Не брошу, – шепнул я ей нехотя отстраняясь. – Беги, я разберусь с ними сам.

Отрицательно мотнув головой она как вкопанная осталась стоять на месте.

– А ты оказывается ещё и упрямая, Синеглазка! – произнёс я, ухватив её за руки и сделав шаг вперёд спрятал свою находку за спиной.

Как непривычно, этот маленький испуганный котёнок ищет МОЕЙ защиты, доверившись с такой лёгкостью отъявленному хулигану, с которым не могут совладать ни в школе, ни дома. В глазах людей, смотрящих на меня, я всегда видел лишь тревогу и страх, но эта девчонка иная и именно рядом с ней моё сердце впервые дрогнуло от нежности. Наверное, в этот самый момент наши судьбы соединились воедино, где-то на небесах. Ведь не зря говорят, что нет ничего случайного, всё давным-давно спланировано высшими силами. ТАМ, в неподвластном нам измерении…

– Зря ты Мирон, на чужое позарился! – угрожающе сжав кулаки я стремительно шагнул в его сторону. – Она МОЯ!

Вложив в удар всю злобу, кипящую внутри, я сбил Пашку с ног и усевшись на него сверху начал наносить удар за ударом, даже не думая о пощаде. Как он только посмел прикоснуться к этой девчонке? Я даже дышать на неё боюсь… настолько она неземная!

Удар в спину привёл меня в чувство, заставив выбросить из головы все мысли, кроме одной: победить любой ценой! Они налетели разом со всех сторон, не дав возможности подняться на ноги. Однако… разве возможно испугать этим того, кто наизусть заучил законы улиц: бей первым и никогда не проигрывай.

Я дрался не на жизнь, а на смерть, крутясь среди пацанов как заведённый волчок. Мои противники разлетались в стороны, захлёбываясь криками боли. Я был непобедим, потому что у меня была цель: я защищал ту, что назвал СВОЕЙ, и в этой неравной схватке нельзя было проиграть. На кону, честь МОЕЙ девушки.

Краем глаза я видел, как один из парней ринулся к стоявшей поблизости Синеглазке. Дёрнув её на себя, он победоносно крикнул:

– Ну что, схавал? Твоя девка у меня!

Схватив за волосы одной рукой, потащил девчонку назад в проулок, не обращая внимания на отчаянное сопротивление. Увидев это, я попросту слетел с катушек. В один прыжок преодолев разделяющее нас расстояние ударом отбросил его на землю и начал бить ногами, не разбирая куда попадают мои удары. Подтянув колени к подбородку, он закрыл лицо руками, взвыв в голос.

– Всё! Хватит, Орёл, успокойся! – пытался оттащить меня Миронов от харкающего кровью пацана. – Мы были не правы!

Обернувшись я бешено посмотрел на него:

– Не правы? Вот так просто? – схватив за руку заломил её заводя за спину.

Раздался отчётливый хруст костей и Пашка заорал от боли:

– Придурок тронутый! Ты что творишь Орлов?

– Если кто-то из вас посмеет хотя бы посмотреть в её сторону, – указал я рукой на девчонку. – Убью! Запомните и всем передайте, что она МОЯ!

– Да блядь, понял я уже… извини, Милош, ошибочка вышла.

В последний раз хлестнув взглядом поверженного противника я подошёл к Синеглазке. Сняв с себя мастерку от спортивного костюма накинул ей на плечи и крепко взял за руку, увлекая за собой. Она шла подле меня, тихо глотая слёзы, не предпринимая попыток высвободиться из захвата.

– Прекрати, прошу тебя! Больше нечего бояться! – сказал я резко остановившись. – Они всё поняли, слышишь? Не посмеют тронуть!

Девчонка стояла передо мной опустив голову, подрагивая от рыданий. Я не знал, что делают и говорят в таких ситуациях, всё было со мной впервые, раньше никто не волновал меня настолько, как эта худенькая заплаканная девчушка.

– Ты с нашего района?

Она лишь кивнула, продолжая горько рыдать.

– Где живёшь, куда тебя проводить?

Вместо ответа Синеглазка смело шагнула ко мне и ударив сжатым кулаком в плечо, вдруг прильнула к груди, заливая горючими слезами измазанную в крови футболку.

– Да не реви ты! Скажи… они что-то сделали с тобой?

– Нет! – отрицательно качнула головой девушка. – Я испугалась… за тебя! Их было так много, а ты один. Тебе ведь больно?! Это всё из-за меня…

– Глупая! – усмехнулся, обняв её за плечи. – Это такие мелочи!

– У тебя ведь кровь повсюду…

– Зато я встретил тебя! И… может быть мы всё же познакомимся?

– Илона, – ответила она, громко швыркнув распухшим от рыданий носом.

– Милош Орлов. Всегда к вашим услугам, мисс!

– Милош… – нараспев произнесла Илона. – Какое чудесное имя и такое родное: Милош, Милый…

Она доверчиво и без опаски смотрела на меня, приводя в замешательство.

– Спасибо, что защитил! Ты смелый и добрый! Настоящий рыцарь!

– Илона, – опешил я, – ты же совсем ничего обо мне не знаешь, может оказаться, что я совсем не тот, кем кажусь. Может я не рыцарь, а дракон, похищающий прекрасных принцесс?

– Что же, – вздохнула она, – значит я и есть та неразумная принцесса, что посмела без оглядки влюбиться в злобного дракона! Рождённая для него… для тебя Милош!

– Глупая, какая же ты ещё глупая, – сказал я, зарываясь пятернёй в её длинные волосы.

Притянув к себе ближе обнял, уткнувшись носом в тёплую макушку.

– Смотри, Принцесса, не пожалей о том, что сказала не подумав. Слова возврату не подлежат.

– Никогда, – прошептала она, касаясь тёплыми мягкими губами моей щеки. – Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Я выбрала тебя!

Именно так, словно порыв свежего ветра в мою жизнь неожиданно ворвалась первая любовь. Хрупкая нежная девочка с редким именем, Илона, всецело завладела моим горячим сердцем. Я никогда не верил в то, что любовь с первого взгляда в принципе возможна, но прямо сейчас в этот момент, мои стереотипы рушились, превращаясь в прах.

Обняв за плечи свою драгоценную спутницу, я повёл её к дому бабушки, сам же бесконечно прокручивал в голове сказанные Илоной слова, молчаливо улыбаясь, подобно безумцу. Рождённая для меня… надо же было придумать подобное. Неужели я заинтересовал её? После всего что произошло? Другая бы на её месте испугалась и сбежала, но эта девочка не оставила меня одного. Рядом с Илоной всё вставало на свои места, как будто пазл наконец-то сложился, явив миру полную картину происходящего.

– Милош! Внук! – оборвал мои размышления встревоженный голос бабушки, выбегающей из настежь распахнутой калитки. – Снова подрался? Мало тебе приводов в полицию, чего ты добиваешься, мой мальчик? Зачем своими руками рушишь судьбу?

– Надья, не ругайте его, – вдруг выступила вперёд Синеглазка. – Он лишь защитил меня от хулиганов.

– Илона? Как же я, старая, сразу не поняла, – сокрушённо качала она головой, – ведь это ты и есть, суженая внука моего. С тобой и была предначертана неизбежная встреча, что перевернёт всё с ног на голову.

– Ничего не понимаю! Откуда вы друг друга знаете? – подал я голос.

– Давно же ты не появлялся у меня Милош, а я уже месяц, как обзавелась новыми соседями. Романовы переехали в следующий за нами дом, – указала бабушка в сторону небольшого кирпичного здания за зелёным забором: – Нечего на улице-то стоять, идёмте со мной. Оба! – произнесла голосом, не терпящим возражений.

Войдя в коридор, я тут же направился в ванную комнату. Ополоснув лицо прохладной водой смыл кровавые потёки и оглядел себя в зеркало. Ну и видок! Под глазом набухал внушительных размеров синяк, на скуле уже образовалась гематома.

– Рыцарь! – усмехнулся я. – Вот теперь и у тебя появилось слабое место, которое при ударе будет болеть сильнее чем собственные раны…

Сняв разорванную футболку выкинул её в мусорное ведро и поспешил в спальню за чистой одеждой. Рванув на себя дверь замер на пороге не в силах отвести взгляд в сторону: передо мной стояла Илона, прикрывавшая свою наготу одной из моих футболок.

– Извини, не знал, что ты здесь, – осипшим голосом произнёс я, невольно пялясь на её длинные стройные ноги.

– Твоя бабушка сказала, чтобы я переоделась, взяв одежду из шкафа: моё платье безнадёжно испорчено. Эта футболка, она твоя? Я могу её надеть? – неосознанно Синеглазка вытянула руку с одеждой вперёд, открывая обзору оголённую грудь.

Я молчал не в силах вымолвить ни слова.

– Ой, – поняла вдруг она свою оплошность, зардевшись от смущения.

Не противясь порыву, я обнял её и словно разряд тока прошёл между нашими телами при соприкосновении обнажённой кожи. Спина и руки Илоны вмиг покрылись мурашками.

– Ты МОЯ! Навсегда моя! – уверенно произнёс я. – Запомни, Синеглазка, я не прощу тебя, если позволишь прикоснуться к себе чужим рукам.

– У меня никого не будет, кроме тебя. Я твоя, только твоя Милош, никогда не сомневайся во мне.

– Так значит, это любовь с первого взгляда?

– А разве бывает другая любовь?

В этот момент я жутко хотел её, но разве мог повести себя подобным образом с той, что заставляла трепетать горячее сердце?

Наклонив голову прошептал, касаясь губ девчонки:

– Никому тебя не отдам…

– Не отдавай, – оборвала Илона меня, прижавшись к губам.

Лёгкое короткое соприкосновение отчего-то вызвало во мне шквал эмоций. Схватив с полки первый попавшийся домашний костюм, я толкнул дверь, покидая комнату. Я боялся не сдержаться и обидеть её своим напором, испугать, заставив пожалеть обо всех сказанных словах.

Выйдя на высокое крыльцо вдохнул прохладный осенний воздух. Чем же взяла меня эта девчонка? Почему её прикосновения так будоражат, вызывая приступы необъяснимого удовольствия?

– Милош, не стой на ветру! – крикнула в приоткрытое окно бабушка.

Вернувшись в дом прошёл на кухню, где на табурете сидела Илона, обрабатывая зелёнкой многочисленные ссадины на ногах.

– Дай мне! – грубо произнёс я, отнимая у неё бутылёк.

Осторожно прикасаясь ватной палочкой к ранам, я смазывал их, дуя на каждую, чтобы облегчить её боль. Украдкой целовал острые коленки не пытаясь бороться со своим желанием. Она смотрела на меня изучающим взглядом, нервно покусывая губы.

– До свадьбы заживёт! – усмехнулся я, принимая её взгляд.

– А когда свадьба? – привела она меня в замешательство своим неожиданно наивным вопросом.

– Как только окончим школу. Отказы не принимаются. Тебе уже исполнилось восемнадцать?

– Да, в прошлом месяце.

– И я уже, вполне себе совершеннолетний.

– Милош… Я хоть сейчас готова идти за тобой на край света…

– Этого не потребуется. Я всегда буду там, где ты!

– Вижу, непростая судьба ждёт вас, мои птенчики, – вздохнула бабушка, гладя нас ладонями по головам. – Слишком рано вы встретились. Ах, если бы всё позже произошло, но уже ничего не исправить. Внучок мой беспутный много боли тебе принесёт, а ты несмотря ни на что прощать будешь, принимая его покаяние…

– О чём ты, ба?

– О тебе, милок, о тебе.

– Ты, что-то видишь?

– Не думай об этом сейчас, будущее оно изменчиво. Лучше чай пейте, я вам из травок заварила. Илоне не помешает успокоительный сбор. Нагнали на девчонку страха эти дурни пьяные…

– Что вы! Милош ведь рядом, а с ним мне нечего бояться! Надья, видели бы вы как он дерётся! Он невероятно смелый, сильный и добрый. Самый лучший на свете!

– Вижу влюбилась ты, девочка. Всё, чего посторонний человек устрашится, ты лишь в достоинства ему припишешь.

– А любить, это плохо? – потупив взор спросила Илона.

– Нет, моя девочка. Это прекрасно. Рада я, что за спиной моего внука ты стоять будешь. Дополняете вы друг друга. Ты всегда будешь верить в него: в его силу, мужество, ум и отвагу, а он и будет таким, но только с тобой. Лишь ты не будешь изъянов его замечать, в отличие от других людей, что лишь дурное в нём разглядеть смогут.

– И пусть! Мне он нужен таким, какой есть! А мнение чужое безразлично!

– Твоя правда, – подытожила бабушка, заканчивая разговор. – Внучка, отцу лучше не говори о произошедшем, не расстраивай его. Сергей парень горячий, натворит дел, вовек не расхлебаешь.

– Хорошо, Надья.

– Можешь бабушкой меня звать, Илона. Я не обижусь, – улыбнулась, поцеловав девушку в щёку.

– Я провожу, – подорвался с места, едва Синеглазка встала.

– Конечно проводишь, куда теперь тебе деться от неё?..

Впервые в жизни я шёл по улице держа за руку СВОЮ девушку. Поднося к губам целовал в центр ладошки с удовольствием отмечая, как в эти моменты Илонка смотрит на меня взглядом полным обожания.

– Ой, папы ещё нет дома, – отметила она, подходя к двери.

– Я могу остаться с тобой до его прихода.

– Не переживай, Милош, обещаю, закроюсь на все замки.

– С тобой точно всё в порядке?..

– Конечно! Ведь теперь у меня есть ты!

Неимоверно счастливым я вернулся в дом бабушки, объявив ей о своём решении насовсем перебраться сюда.

– Неужто учёбу бросить решил, не окончив одиннадцатый класс?

– Видящая ты у нас, а решение моё видно упустила. Я переведусь в школу этого района, хочу всегда быть рядом с Илоной.

– Судьба Романовой – Орловой стать. Спорить я с тобой не вправе. Может оно и к лучшему. Поступай, внук, как сердце твоё велит, но с Ясминой сам договаривайся, в этом я тебе не помощник. Мать твоя рвёт и мечет, звонила сегодня, плакала, что неуправляемый ты стал.

– Я всё решу, бабуль, не переживай. Теперь всё будет по-иному. У меня есть Илона, я ей нужен, понимаешь? А она нужна мне!

– Вижу, Милош, другой ты сейчас. Изменила тебя эта встреча… и впрямь роковая она. К чему только всё приведёт?

– Отлично всё будет! Не переживай, ба! – чмокнул я её в щёку.

– Дай Бог, милый, дай Бог!

Глава 3

Влюблён по собственному желанию!

Перевод занял пару дней, директор прошлого учебного заведения со вздохом облегчения избавился от нерадивого ученика молниеносно оформив необходимые документы.

В новой школе завучем работала давняя подруга бабушки, поэтому меня без проблем приняли в одиннадцатый класс.

В первый день, когда пришёл в новое учебное заведение, я ощутил достаточно мощный удар под дых, едва войдя в классную комнату. За третьей партой сидела она – моя Илона, а рядом с ней ужом крутился прыщавый очкарик, пытаясь завязать разговор. Взяв за шкирку, толкнул его в проход между рядами, бросив сверху портфель.

– Хочу представиться всем, моё имя Милош. Прошу любить и жаловать! Илона Романова – моя девушка и если я увижу рядом с ней кого-то из парней, с весьма двусмысленными намерениями, то сделаю больно! – выдержав паузу обвёл взглядом вмиг притихших одноклассников.

Илона улыбалась, смущённо глядя в лежащую на парте тетрадь.

– Есть какие-то возражения? – подмигнул я ей.

Она, лишь прыснув в кулак помотала головой.

– Я люблю тебя, – шепнул на ушко, едва прозвенел звонок, Синеглазка зарделась, заставив меня довольно улыбнуться.

Моя жизнь круто изменилась с этих пор: из неподдающегося подростка я медленно, но верно, превращался в образцового ученика. Всему причиной была ОНА, та, которая вызывала сладостный трепет в груди, пробуждая непреодолимое желание заботиться, любить и оберегать.

Я с нетерпением ждал каждого нового дня: едва позавтракав бежал к воротам Романовых, ожидая, когда любимая выйдет из дома. Забирая рюкзак закидывал его себе на спину и взяв Илонку за руку бодро шагал в направлении школы.

Я старался быть рядом всегда и везде, окружая её своим вниманием и заботой.

– Я не напрягаю тебя? – бывало спрашивал у девчонки.

– Мне тебя не хватает, – признавалась она. – Хочу быть рядом каждую секунду нашей жизни!

Самодовольно улыбаясь я обнимал девушку, прижимая к груди.

– У тебя так сердце быстро стучит, – говорила Илона.

– Это оно на твою близость реагирует. Рвётся к тебе.

– Я скучаю, когда тебя нет рядом…

– Я тоже маленькая моя… каждый миг!

После окончания уроков мы не спеша возвращались домой. Я покупал ей шоколадные батончики в киоске у остановки, но Илона никогда не ела их одна, а разламывая пополам делилась со мной.

– Я хочу разделить с тобой всю жизнь! Чтобы горести и радости были у нас на двоих…

Никогда не любил сладкое, однако Илоне не мог отказать. Принимая протянутую мне половину угощения, я съедал этот шоколад глядя ей прямо в глаза:

– Ты права! Мы всё разделим на двоих, какие бы преграды не встали на нашем пути.

Моя семья искренне радовалась происходящим изменениям. Бабушка постоянно нахваливала Илону, за положительное влияние на внука оболтуса и старалась накормить девочку чем-то вкусным, купить очередной подарок, сожалея о том, что Синеглазке приходится жить без матери.

Мама, которая категорически противилась моему внезапному переезду, заметив, что её непутёвый сынок встал на путь исправления, лишь молча порадовалась и прекратила предпринимать попытки вернуть меня обратно в отчий дом. Видимо осознав, что моё место рядом с бабушкой и Илоной.

Шло время… самое счастливое в моей жизни время. Неделя сменялась одна за другой, а я всё больше погружался в свою безусловную любовь сливаясь с Илоной в неразделимое целое.

***

Надья переживала, что я редко навещал маму. Конечно, она была права, однако мне хотелось посвящать всё свободное время лишь Синеглазке.

– Внук, удели хоть один из выходных дней матери, Ясмина вся извелась, ты сутками пропадаешь со своей подружкой. Съезди домой, поговори с ней, успокой.

И вот, воскресным утром я забежал к Романовым и предупредив любимую о том, что сегодня меня не будет в течение всего дня, отправился в родную обитель. Мама действительно была рада моему визиту. Наготовила разных кушаний, словно на свадьбу, собрав за столом немалую часть нашей семьи.

– Почему Надья не приехала с тобой?

– У неё какие-то дела, сказала, недосуг ей кататься туда-сюда.

– Мама в своём репертуаре! – ответил мой дядя, пришедший к нам с женой и сыном.

Наевшись до отвала мы с братьями уединились в моей комнате обсуждая наши личные дела, оставив взрослую часть семьи наслаждаться разговорами наедине друг с другом.

– Милош, с прежней жизнью покончено? Навсегда? – спросил Богдан.

– Да, братишка! Таким, как Илона, нет в ней места, а значит и меня там не будет.

– Хочется верить, – вставил свои пять копеек Яков, как обычно, листая медицинский журнал.

Находясь в компании этих парней, я словно бы вновь вернулся в беззаботное детство. Богдан, был сыном маминого брата, он единственный среди нас троих никогда не жил эмоциями. С малых лет любил строить прогнозы и ко всем делам подходил с трезвым расчётом, в отличие от меня и Якова, родных братьев, отличающихся своей безалаберностью.

Яков был умным, начитанным и всегда мечтал о медицине. Будучи подростком он, как и я много времени проводил на улице: дрался с пацанами за гаражами, гулял с девчонками. Но вдруг в один момент взялся за ум, решив посвятить себя любимому делу. А я вот так не смог… Из троих братьев я один оставался разгильдяем, вечно сующим свой нос туда, куда не следовало. Так оно и было до того момента, как я встретил Илону.

Не знаю… то ли на мне сказывалось её положительное влияние, или это и есть, та настоящая любовь, что творит с людьми непостижимое чудо, но, я вдруг начал исправляться. Завязал со старыми друзьями, оборвав все контакты, старался всё свободное время проводить с Синеглазкой. И, признаюсь, меня вполне устраивали произошедшие изменения. Теперь, я был счастлив, думая, что возврата к прошлому уже нет. Хотя… может быть я ошибался?

Глава 4

Возвращение к истокам или первая ошибка?

Поздним вечером я наконец-то распрощался с родными, отправившись в обратный путь, намереваясь перед сном навестить Илону.

На остановке собралось довольно много людей, которые хором возмущались по поводу того, что автобус отстаёт от расписания. Без конца глядя на часы я с нетерпением прохаживался вдоль крытого навеса, злясь на самого себя за то, что слишком задержался в гостях у матери.

– Орёл? Ты ли это, друг мой? Сколько лет, сколько зим! Совсем позабыл нашу братию?

– Здорово, Санёк! Как сам?

– Твоими молитвами, – усмехнулся мой собеседник.

Поприветствовав подошедших парней, я вновь глянул на часы.

– Куда-то торопишься? Неужели откажешься заглянуть к нам на огонёк? Выпьем за встречу, поговорим о жизни. Столько всего произошло за твоё отсутствие! Представляешь, «Островские» распоясались настолько, что без страха заходят на нашу территорию.

– Блин, Саня, как же ты не вовремя! – не смог я скрыть свою нервозность.

– Это значит «Нет»? Я правильно понимаю? – прищурился он.

– Это значит «Да»! Идём, ты ведь не отстанешь?

– Твоя правда, Милош!

Выслушивая подробные рассказы друзей я и не заметил, как быстро мы дошли до штаб-квартиры, что принадлежала одному из пацанов. В трёхкомнатных апартаментах громко играла музыка, а воздух был насквозь пропитан табачным дымом. Я уже успел отвыкнуть от подобного, поэтому дыхание тут же перехватило, горло сжал спазм.

– Приветствую, Милош! – показался в коридоре Витёк.

– И тебе не хворать.

Витька вальяжно обнимал за талию пьяную вдрызг девчонку, бесцеремонно лапая её грудь свободной рукой.

– Какими судьбами тебя к нам занесло?

– Ветром попутным, – огрызнулся я, проходя в одну из комнат следом за Саньком.

Не успел я закурить, присев на диван, как в открытые двери влетела моя бывшая подружка, Ольга, с которой я изредка проводил время. Ей было двадцать. Меня всегда удивляло, почему она обратила внимание на пацана младше её на целых два года, неужели среди сверстников не нашлось более подходящей кандидатуры?

– Милош! Как я рада тебя видеть! – кинулась она мне на шею, душа в объятиях.

– Оль, мы вообще-то заняты. Разговор у нас, который не предполагает присутствие лишних ушей.

– Я тихонько посижу рядом. Обещаю, не буду вам докучать.

– Нет! – рявкнул Сашка. – Лучше выпить нам принеси и закуску кой-какую сообрази. А здесь тебе не место.

Согласно кивнув девушка вышла, чтобы снова появиться спустя пятнадцать минут, с подносом в руках. Выставив на стол запотевшую бутылку водки и тарелки с мясной и рыбной нарезкой, она улыбнулась мне краешком губ вновь исчезнув.

– Ну что, за встречу? – спросил Санька, разливая огненное пойло по рюмкам.

– Завязал я с этим делом, да и дома меня ждут… – сказал я, отодвигая угощение в сторону.

– Не узнаю я тебя, Орлов, – покачал головой друг. – Чтобы ты, да отказывался компанию составить, видать совсем тебе любовь голову задурила, глядишь и в ботана скоро превратишься.

– Да пошёл ты! – хмыкнул я.

– В кой это веки увиделись, а ты и отметить не хочешь.

– Ладно, у тебя получилось меня убедить, красноречивый ты наш!

Чокнувшись мы опрокинули по рюмашке, а дальше всё было как в тумане.

Этим вечером я снова с головой окунулся туда, откуда совсем недавно выбрался, благодаря встрече с Романовой. Спиртное лилось рекой, а громкая музыка уже не казалась мне раздражающей, наоборот, я вновь вернулся в ту стихию, к которой привык.

Стыдно признаться, но мне было хорошо. Я ощущал, что нахожусь на том месте, которое мне предназначено. Здесь было можно делать всё: пить, кутить, курить сколько душе угодно, целоваться с девчонками, которые всегда были не против. Единственное, здесь не было моей девочки… Однако, я быстро нашёл утешение в объятиях Ольги, забывая обо всём на свете, кроме своих плотских желаний. Шальная жизнь засасывала в бешеный водоворот, не давай и шанса остановиться и оглянуться назад.

– Милош, – страстно шептала Оля, прильнув ко мне, вгоняя в дрожь тёплым дыханием. – Я так соскучилась по тебе.

Наверное, пары алкоголя сделали своё дело: я бесцеремонно запустил руку под её блузку, проникнув за край кружевного бюстгальтера. Соски Ольги тут же затвердели, едва мои пальцы коснулись их.

– Хочу тебя… – простонала она, впиваясь в губы страстным поцелуем.

Не должен был, но… я ответил ей, с готовностью принимая то, что само плыло в мои руки.

Возбуждение нарастало с небывалой силой: я хотел её здесь и сейчас, не важно, что будет потом, плевать на последствия. Противиться желанию не было сил. Поднявшись я сгрёб девчонку в охапку и не раздумывая потащил в соседнюю комнату.

Секса у меня не было давно, с того момента, как я всерьёз увлёкся Илоной. Её трогать не смел, а на других даже не смотрел. Однако сегодня, напившись до чёртиков, я ощутил, что мне напрочь снесло тормоза. Любимая казалась такой далёкой, а Ольга тёплой, податливой и готовой на всё, ради того, чтобы вновь оказаться в моих объятиях!

Подойдя к кровати, я торопливо бросил свою ношу на застеленное покрывало и стянув джинсы откинул их в сторону. Оля пытливо смотрела на меня затаив дыхание, видимо боялась, что я отступлю, бросив её одну. Пьяно улыбнувшись резким движением развёл в стороны длинные стройные ноги и сдвинув тонкую полоску трусиков рывком вошёл в неё. Из горла Ольги вырвался стон, обхватив ногами мою спину она прижалась теснее, позволяя проникнуть глубже в манящее лоно. Я двигался всё быстрее, заботясь лишь о своём удовлетворении, не думаю о том, что чувствует моя случайная партнёрша.

Ольга отдавалась мне с каким-то маниакальным удовольствием: подчиняясь и разрешая абсолютно всё. В какой-то момент, она настойчиво надавила мне на плечи руками, заставляя сменить позу. Перевернувшись улёгся на спину, раскинувшись на кровати. Девушка тут же бесстыдно оседлала меня, лишь приподняв подол короткой юбки. Пристально глядя в глаза она медленно, пуговица за пуговицей, расстегнула полупрозрачную блузку. Тонкая ткань тут же соскользнула с её плеч, открывая моему взору красивую полную грудь, поддерживаемую нежно-белым бюстгальтером с изящным кружевом.

– Сними его, – прохрипел я, обхватив её бёдра ладонями.

Томно выдохнув она мгновенно выполнила просьбу. Упругие груди выпрыгнули наружу. Поднявшись я прильнул к ним, жадно втягивая соски губами. В этот момент я отчётливо понимал, что своими действиями причиню боль той, которую искренне люблю, но инстинкты перестали мне подчиняться. Как изголодавшийся зверь я вновь и вновь набрасывался на Ольгу, утоляя свою похоть, не думая о том, что будет после.

Мне было кайфово, а остальное казалось мелочью, недостойной внимания.

– Милош! Мне хорошо с тобой! Безумно хорошо!

Я молчал, вдалбливаясь в неё всё глубже. Моё сознание окутала непроглядная пелена, что не давала мыслить рационально. Где я? С кем я? А главное… зачем? Зачем поддавшись влечению, я предаю Илону? Что будет если ей станет об этом известно? Неважно! Сейчас мой разум был полностью поглощён Ольгой и отключив голову я следовал зову природы, позабыв обо всём, что было ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важно…

Глава 5

Первая любовь – первая боль…

Проснулся я на рассвете ощущая дикую жажду, что терзала пересохшее горло. Поднявшись обхватил голову руками, пытаясь вспомнить прошедшую ночь. На широкой кровати со смятыми простынями я был не один: рядом спокойно спала Ольга… абсолютно нагая Ольга!

Через неплотно задёрнутые шторы пробивались первые лучи солнца, освещая комнату в которой царил бардак: на полу валялись смятые пачки из-под сигарет и початые бутылки спиртного. Прямо у изголовья, на невысокой тумбе, стояла полная пепельница окурков, источавшая отвратительный «аромат». Поморщившись я встал и огляделся в поисках своей одежды: джинсы небрежно валялись на прикроватном коврике, а на измятой рубашки чётко выделялись отпечатки чужих губ… яркие и алые, как капли крови.

«Чёрт! Я ведь изменил Илоне!» – осенила меня мысль, которая набатом застучала в висках.

Брезгливо надев одежду, держась за голову я вышел из спальни. В соседней комнате обнаружил спящего Сашку.

– Слышь, есть что от головной боли? – растолкал я друга.

– Посмотри в холодильнике, там должно быть пиво, – неопределённо махнул он рукой, даже не приоткрыв глаза.

– Да блядь, я не про опохмел спрашиваю! Башка по швам трещит, так, что сил нет терпеть!

– Аптечка в кухонном столе… в ящике, – ответил он, отворачиваясь от меня к спинке диван. – И принеси мне воды, во рту будто пустыня.

Открыв кран с холодной водой, я наклонил голову и напился прямо из него, не утруждая себя поисками чистой посуды. В столе, как и говорил Сашка, обнаружился пакет, который гордо именовался «аптечкой». Высыпав его содержимое на липкую стеклянную поверхность, я отыскал среди упаковок пару блистеров обезболивающего и закинув в рот таблетку достал сигарету из вскрытой кем-то пачки. Распахнув настежь окно закурил глубоко затянувшись. Голова тут же закружилась, а к горлу подкатила тошнота.

– Ну и на хрен ты это сделал Орлов? Оно того стоило? – задал сам себе риторический вопрос.

Я насквозь пропитался табачным дымом и сладкими духами Ольги, но это неважно. Самое главное, я изменил той, что искренне люблю… снова оказавшись на дне, связавшись с теми, кого старался избегать всё это время.

Меня накрыла волна раскаяния и отвращение к тому действу, что посмел совершить под парами алкоголя.

Выкинув в окно недокуренную сигарету закрылся в ванной комнате пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Умывшись, набрал в рот смесь зубной пасты и воды тщательно прополоскав зубы. Помыл волосы шампунем и вытерев их практически досуха полотенцем уложил в привычную форму. Взглянув на часы обнаружил, что время близится к семи. Занятия в школе начинались ровно в восемь. Я уже не успею переодеться, забежав домой… и проводить Илону тоже не смогу.

Илона! При воспоминании о ней сердце сжалось от тоски и запоздалого стыда.

Скорее всего девчонка ждала меня весь вечер, пока я развлекался с другой. Уверен, что Синеглазка плакала перед сном, не понимая причин моего отсутствия.

Какой же я кретин! Сам своими руками пытаюсь разрушить то, что по частицам выстраивал…

Втиснувшись в переполненный автобус, я боролся с дурнотой, вновь накатившей на меня, отсчитывая секунды до нужной остановки. Лишь выйдя на улицу смог наконец-то сделать вдох полной грудью. Маленькая стрелка часов, установленных над остановкой, замерла на цифре восемь, а большая стремительно приближалась к двенадцати. Прямо сейчас в школе прозвенит звонок, а значит медлить нельзя. Рванув со всех ног в сторону учебного заведения преодолел знакомый путь за считанные минуты. И только взлетев на третий этаж позволил себе остановиться у кабинета математики и перевести дыхание. Извинившись за опоздание перед учителем занял своё место, виновато отводя взгляд от прожигающих душу синих глаз Илоны.

– Ты воняешь, Милош… – еле слышно прошептала она.

– Извини, перебрал вчера с пацанами, не успел переодеться.

– Это не перегар… от тебя пахнет женщиной… чужой женщиной! Этот резкий аромат духов… меня мутит от него… – в глазах любимой блеснули невольные слёзы.

– Романова, Орлов! Если вам есть что сказать, может вы займёте моё место? – жёстко спросил учитель, подойдя к нашей парте.

– Нет. Извините нас, – пролепетала Илона.

Окинув меня подозрительным взглядом, преподаватель поморщил нос и поспешил вернуться к объяснению новой темы.

Весь учебный день Илона убивала меня своим красноречивым молчанием. Она не плакала, не ругалась, а просто умолкла, всячески избегая соприкосновений со мной. И это было значительно тяжелее того, если бы она попросту устроила истерику.

– Илона, давай поговорим, – попытался я вызвать девушку на откровенный разговор сразу после уроков.

– О чём, Милош? Расскажешь мне во всех подробностях о вчерашних увеселениях?

– Илона…

– Что?! – взорвалась она. – Что ты хочешь мне сказать в своё оправдание?! Ты даже не потрудился поменять рубашку, испачканную чужой помадой…

– Прости… мне нечего ответить… не знаю, что на меня нашло. Прошу… только не отворачивайся… не уходи! Плачь, кричи, бей! Только не бросай… умоляю!

– Ты предатель, Орлов! Самый настоящий предатель!

Часто заморгав она снова отвернулась от меня направляясь в сторону лестницы.

– Илон, я понесу рюкзак, – попытался ухватить его за лямку, но Синеглазка лишь дёрнула плечом демонстративно игнорируя меня.

Забрав одежду из гардеробной, мы так же молча вышли через центральный вход. Илонка шла впереди меня, а я, покаянно свесив голову плёлся позади, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы хоть как-то оправдать свой низкий недостойный поступок.

– Милош! – неожиданно до моих ушей донёсся голос, который привёл в замешательство.

Илона замедлила шаг и повернула голову, наблюдая со стороны как ко мне приближается Ольга.

– Кто тебе сказал где я сейчас учусь? – зло спросил я, пытаясь отцепить от себя руки девушки обвившие мою шею. – Какого хрена ты припёрлась сюда Оля?!

– Я соскучилась по тебе Милош! Утром ты снова ушёл не попрощавшись.

Я с болью смотрел на Илону, пытавшуюся сморгнуть выступившие слёзы, мне так хотелось броситься к ней, чтобы утешить. Ольга что-то беспрестанно говорила, но я попросту не слышал её: мой мир сейчас сузился до синих глаз Илоны, в которых застыла обида и осуждение.

– Оля! То, что произошло вчера, было ошибкой. Моей ошибкой! – твёрдо сказал я.

– Милош, пусть так. Я знаю, что ты не испытываешь ко мне ответных чувств. Однако, я люблю тебя. Прошу, не отвергай! Моей любви хватит с лихвой на двоих! – взахлёб говорила она, хватаясь за меня, как за соломинку.

Сердце рвалось к Илоне, которая так и стояла на месте, словно вкопанная. Я смотрел на неё не отводя взгляд, пытаясь обойти Ольгу.

– Достаточно этого концерта! – вдруг резко произнесла она и решительно подошла к нам. – Милош, идём домой! Бабушка ждёт.

Ольга, наконец-то замолчала, недоумённо уставившись на Синеглазку:

– Это твоя сестра? – подозрительно спросила она.

– Это, ЕГО девушка! – парировала Илона, взяв меня за руку. – И хватит уже разводить здесь балаган.

Ольга нервно рассмеялась:

– Так это ради неё ты оставил всё? ОНА, та, в которую ты влюбился? Скажи, чем она лучше, Милош?

– Всем! – категорично ответила моя девочка. – В отличие от тебя я не трахаюсь с ЧУЖИМИ парнями.

– Так значит ты в курсе, где провёл эту ночь твой ненаглядный? И что? В тебе нет ни капли гордости, примешь его после меня?

– Секс – это обычная потребность организма. Иногда бывает, что так в туалет приспичит, что уже пофиг где присесть, то же самое произошло у Милоша с тобой. Он просто справил нужду, и не тебе говорить о гордости.

– Илона! – наконец обрёл я дар речи. – Илона! Прости меня, дурака! Клянусь, я больше никогда так не поступлю с тобой…

– Заткнись, Милош! – оборвала меня Романова.

Отвернувшись от Ольги, она уверенным шагом направилась прочь. Не теряя ни минуты, я тут же схватился за лямку её рюкзака, забирая тяжкую ношу с плеч Илоны. Закинув его на спину неуверенно взял за руку. Она не протестовала, но и не обхватила мои пальцы своими, как делала это всегда. Я был ошеломлён, что Илона может быть такой жёсткой. Никогда не видел её в подобном состоянии. Всю дорогу не смел и слова сказать, чувствуя насколько виноват перед ней. Так и шли мы молча до самого дома.

У ворот мельтешила бабушка. Едва завидя нас, она опрометью бросилась к девчонке:

– Илона, внученька, идём с нами обедать, – извиняющимся тоном проговорила Надья, окинув меня неодобрительным взглядом.

– Я домой пойду, там и перекушу.

– Отец твой на работе, а у меня уже всё готово! Я вас жду не дождусь, – обняв девушку за плечи бабушка увлекла её за собой.

Отправив Илону мыть руки Надья вернулась ко мне:

– Подлец! Как ты мог, Милош? Илона вчера все глаза проглядела в ожидании тебя. Взялся за старое? Хочешь потерять эту девочку?

Я молчал, не находя слов для ответа.

– Прими душ и переоденься! И выброси эту рубашку, испачканную следами измены.

Надья удалилась на кухню, где зажгла газ и поставила подогреваться ароматное жаркое. Желудок свело в приступе голода. Я наконец-то понял, что не ел уже практически сутки.

Зайдя в ванную комнату виновато посмотрел на Илону, тщательно вытирающую руки махровым полотенцем. Заметив меня, она шагнула ближе и размахнувшись влепила звонкую пощёчину:

– Мне было больно, Милош! Очень больно!

Я хотел обнять её, но протянув руки натолкнулся на обжигающий ледяной взгляд:

– После неё? Ты хочешь, чтобы я тоже источала этот зловонный запах твоей неверности?

Окатив меня неприкрытым презрением, малышка гордо вскинув голову хлопнула дверью.

– Простила! Она меня простила! – внутренне ликовал я, скидывая с себя грязную одежду.

Принимая душ тщательно тёр тело мочалкой, пытаясь навсегда избавиться от липкого навязчивого запаха посторонней женщины. Смыв обильную пену, ополоснулся ледяной водой. Выбравшись из кабинки встал на пушистый коврик и наклонился над раковиной, где наконец-то вычистил зубы, стирая чужие поцелуи. Обмотав бёдра полотенцем прошмыгнул в свою комнату и переодевшись отправился на суд любимых женщин.

Они мирно сидели за столом оживлённо разговаривая о чём-то. При виде меня Илона скривила презрительную гримасу, демонстративно отвернувшись к окну.

Я скромно сел на табурет, принявшись за еду. Усердно работая ложкой, не отрывал взгляд от тарелки, ожидая головомойки.

– Смотрю я на тебя внук, а как был дураком, так им и остаёшься! Ради минутного плотского удовольствия предаёшь любовь свою единственную. Илона – твоя суженая, другой не будет. Потеряешь по глупости своей, будете вдали друг от друга мучиться… нельзя вам врозь быть. Говорила я уже, слишком рано вы повстречались, голова твоя ещё дури полна, познакомились бы ближе к тридцати, никогда бы не расстались более, а пока…

– Ба, я всё понял! Сегодня, когда думал, что своим поступком оттолкнул её навсегда, сам себя готов был возненавидеть.

– Не будем об этом, – вдруг сказала Илона. – Спасибо за обед, бабушка. Милош, пошли ко мне. Уроки надо делать и поговорить я с тобой хочу… наедине.

Накинув куртку на плечи я сунул ноги в ботинки и подняв её рюкзак молча двинулся вслед за Илоной, как баран на заклание.

Отперев дверь ключами, она сняла сапожки и тщательно протерев их поставила на обувную полку. Молча прошла в свою комнату, переоделась в тёплый халат и натянув на ноги смешные тапочки с собачками вернулась ко мне. Я сидел на диване выжидающе смотря на девушку, не решаясь заговорить первым.

– Ты оставил меня одну на целый день. Скажи, Милош, что для тебя важнее? Ты предпочёл секс с гулящей девкой… почему не со мной?

– Илона, – опешил я, – даже не думал об этом, ты такая чистая, родная, невинная.

Распахнув халат, она скинула его оставшись лишь в комплекте белья:

– Она лучше меня? Красивее? Почему, Милош? Я не понимаю.

Медленно поднявшись я приблизился к ней и опустившись на колени обнял её ноги:

– Прости, маленькая моя, я просто был пьян… не соображал, что делаю! Знаю, мне нет оправдания, но… Илона, я так люблю тебя. Прости! Обещаю, больше никогда не поступлю так с тобой. Только не отказывайся от меня, не бросай…

– И не думала! Бабушка сказала, что мы созданы друг для друга, значит так оно и есть. Я забуду о произошедшем… постараюсь забыть…

Подняв с пола халатик, я накинул его на плечи Синеглазки и затянув пояс поднял девушку на руки.

– Ты дрожишь, малышка… зачем ты так изводишь себя? Клянусь, я осознал ценность твоего прощения и никогда впредь не позволю себе подобного.

Устроившись на диване, усадил Илонку на колени крепко обнимая. Я гладил её волосы, покрывая лицо поцелуями, а она доверчиво прижималась ко мне обхватив руками за шею. Её близость дарила ощущение абсолютного счастья. Как я мог позволить себе прикоснуться к другой, когда дома ждала ОНА, моя бесценная девочка?

Мы просидели в обнимку до позднего вечера, я целовал и обнимал любимую, радуясь тому, что она есть в моей жизни, что смогла простить и вновь поверить.

– Скоро папа вернётся, а я ничего не сварила, – опомнилась вдруг Илона, вырываясь из моих объятий и включив свет ушла на кухню:

– Останешься на ужин, Милош?

– Конечно! Тебе помочь?

– Да, почисти овощи.

В тот вечер мы готовили борщ. Вместе! Словно настоящая семья. Мы были так увлечены совместным времяпровождением, что не услышали, когда в дом вошёл Сергей, вернувшийся с работы.

– Как вкусно пахнет, – потянул он носом.

– Папуля, мой руки и будем кушать, – просияла Илона.

– Хозяюшка моя! – обнял дочь мужчина.

– Мне Милош помогал! – похвасталась Синеглазка. – Пап, он у меня замечательный правда?

– Так и есть, дочка! Я рад, что в твоей жизни появился такой хороший парень, который заботится о тебе и очень сильно любит.

Сергей говорил всё это, с улыбкой смотря на меня, а мне было стыдно слышать его хвалебные речи. Мысленно я сгорал в костре позора вознося хвалу Илоне, нашедшей в себе силу простить. Будь я на её месте, не смог бы быть столь великодушным… я бы никогда и ни за что не простил ей измену… НИКОГДА!

Глава 6

Решение! Десять лет назад

В канун Нового года Сергей устроился на работу, которая предполагала его отъезд из города на весьма длительный срок.

– Шесть месяцев, дочка, ничего не поделаешь. Даст Бог, вернусь к вашему выпускному. Как же ты одна тут будешь справляться? – утёр он скупую мужскую слезу. – Сердце за тебя тревожится, но иного выхода нет, сама понимаешь… только работая вахтовым методом я смогу заработать более-менее приличные деньги.

Илона молча плакала, прижавшись к отцу. Она конечно всё понимала, но только легче ей от этого не становилось. Я с раннего утра находился в доме Романовых ни на шаг не отходя от любимой.

– Вы не переживайте, мы с бабушкой всегда будем рядом. Присмотрим за Илонкой. Тем более оба мы совершеннолетние, справимся!

– Милош, – положил Сергей руку мне на плечо, – на тебя вся надежда, знаю, дочь мою в обиду не дашь. Вижу, любите вы друг друга. Крепко любите.

– Папа! – смутилась Илона.

– Эка невидаль? Ты, дочка, думаешь отец твой совсем ничего не смыслит в жизни?

– Зачем ты так?..

– Любви, малышка моя, нечего стесняться. Я ведь благословить вас хочу, жизнь она непредсказуема, неизвестно, как сложится. Уезжаю надолго. Так уж получается, что передаю тебя в руки Милоша. Будьте счастливы дети, желаю вам с достоинством пронести свою любовь через жизнь. Надеюсь всё у вас будет хорошо. Берегите друг друга!

Из окна я наблюдал, как моя девочка прощается с отцом, обнимая его на пороге дома. Сергей не позволил нам проводить его на вокзал, сказал, что не любит длинных слезливых прощаний, да и на улице зима, холод, нечего, мол, морозиться лишний раз.

Когда за мужчиной закрылась калитка, Илона вернулась ко мне не пытаясь скрыть насколько она расстроена его отъездом. Словно бестелесная тень девушка молча проскользнула в комнату и улеглась на кровать, подтянув колени к подбородку. Подложив ладонь под щёку, она беззвучно плакала, не в силах остановить потоки слёз, рвущихся наружу. Присев рядом я легонько поглаживал её напряжённую спину, пытаясь успокоить. Я не знал, что принято говорить в подобных ситуациях: девчонка, потерявшая мать, теперь осталась совсем одна. Отец уехал, по-другому он поступить не мог, однако её сердце никак не принимало этот внезапный отъезд.

Так я и сидел с ней рядом в звенящей тишине старого дома, пока Илонка не забылась тягостным сном. Убедившись, что любимая спит, аккуратно поднялся с кровати, и прикрыв тяжёлую входную дверь вышел в морозный полдень. Направляясь домой, надеялся поговорить с Надьей, уповая на то, что она поймёт меня.

– Ба! – крикнул с порога, скидывая заснеженные ботинки.

– Что милок? Уехал видать Сергей-то?

– Да, Илона одна теперь в целом доме.

– Знаю, – беззлобно проворчала Надья. – Отец на вахту отправился, а синеглазая одна-одинёшенька осталась и сердце твоё заходится в тревоге за неё. Значит так, внук, иди сейчас же к Илоне, да скажи, чтобы вещи собирала и к нам переезжала. Места здесь предостаточно, разместимся.

– Бабуля, ты серьёзно? Не шутишь?

– До шуток ли? – вмиг изменилась она в лице. – Негоже девчонке одной в доме оставаться. Не дай бог прознает кто в районе, что отец её уехал, какая беда может приключиться… люди здесь живут разные. И плохих, и хороших поровну: да вот только как напьются, ни те ни другие берегов не видят.

– Ба! Ты лучшая! Знаешь ведь, насколько сильно я люблю тебя?

– Знаю, пострел! Ну беги, веди свою красавицу в дом.

Просияв я со всех ног бросился обратно, представляя, как этой новости обрадуется Илона.

Войдя в дом на цыпочках прошёл в её комнату:

– Илона, просыпайся малышка, нужно собрать твои вещи.

– О чём ты, Милош? – сонно спросила она, приподняв голову.

– Бабушка сказала, пока Сергей не вернётся домой, ты у нас жить будешь. И это не обсуждается!

– И не думала! – всхлипнула она, протянув ко мне руки. – Я так боялась остаться одна в доме. Не представляла, как переживу ночь… ты же знаешь, как страшит меня темнота.

– Глупая, – обнял её, крепко прижав к груди. – Неужели ты могла подумать, что я смогу оставить тебя одну? Если бы Надья не приняла решение о твоём переезде к нам, я бы попросту ушёл, чтобы остаться рядом. Здесь… с тобой! Я никогда не смогу оставить тебя, никогда, понимаешь? Только если ты сама попросишь меня об этом…

– Не попрошу! – резко ответила Илона, оборвав мою мысль. – Я хочу быть только с тобой, всегда!

Раскрыв губы для поцелуя, она пристально посмотрела в мои глаза, и я не стал обманывать её ожидания. Запустив ладонь в шелковистые волосы теснее прижал девчонку к себе, жадно впиваясь в пухлые мягкие губы. С трогательной искренностью Илона отвечала мне, сводя с ума от неукротимого желания близости. Меня подкупала податливость стройного тела. Синеглазка как-то вмиг откинула своё стеснение, позволив решительно всё. Вседозволенность сжигала в огне страсти, бросая в дрожь от нетерпения. С неверием я касался самых потаённых мест любимой, не встречая на пути и малейшего сопротивления. Страсть с головой захватила нас в этот миг, одежда была небрежно отброшена на пол, а мы наслаждались ласковыми прикосновениями с благоговением даря друг другу нежность. Стянув вниз лифчик, я оголил упругую маленькую грудь Илоны с заострившимися сосками, которых было так приятно касаться. Одной рукой ласкал её, а другой стискивал в объятиях уткнувшись губами в фарфоровую кожу изящной шеи. Впервые в жизни я испытывала такие глубокие и непередаваемые ощущения, касаясь той, что безмерно любил. Раньше, секс для меня означал лишь физическое соединение тел, но то что происходило сейчас было несопоставимо с тем, что я испытывал прежде. Теперь мне не хотелось спешить, я желал лишь одного, чтобы она изгибалась в моих руках, невольно постанывая. Впитывал каждый звук, который проходил сквозь меня словно разряд, наполняя энергией и небывалой силой.

Приподнявшись над Илоной пристально посмотрел в таинственные синие глаза с поволокой, не веря сам в то, что эта девочка принадлежит мне. Вся, без остатка!

– Что-то не так? – краснея спросила Синеглазка, прижимаясь ко мне обнажённой грудью.

– Какая ты у меня красивая… – прошептал я, едва касаясь её губ.

– Тогда, почему ты остановился, Милош?

– Куда же ты так торопишься маленькая?

Немного помолчав Илона произнесла:

– Я не хочу, чтобы ты спал с другими… лучше со мной… если тебе это необходимо…

– Ты мне нужна! Только ты! – заставил я замолчать девушку жадно целуя в губы. – У нас всё будет, обязательно, но не сейчас!

– Почему?

– Ещё не время, любимая! Не так…

Деликатный стук в дверь заставил нас прервать столь волнующий разговор. Всучив Илоне халат, я молниеносно натянул джинсы и выскочил из спальни. На пороге дома стояла бабушка сердито смотря на меня:

– Я тебя отправила, чтобы вещи помог собрать внучке, а не для того, чтобы ты тут непотребствами занимался, – проворчала она, тяжело опустившись на стул у двери.

– Мне уже восемнадцать, а я никак не привыкну к тому, что ты способна видеть то, что неподвластно другим людям. Иногда… это не радует.

– Вот потому и пришла, чтобы глупостей не натворили вы тут! – упрямо поджала она губы.

– Бабушка… – потупила взор раскрасневшаяся Илона, маячившая за моей спиной.

– Вещи собирайте, да дом закрывайте на замок. А я тут подожду. Глаз да глаз за вами нужен, внучата мои, того и гляди прабабкой раньше времени стану благодаря вам.

Переглянувшись мы оба прыснули от смеха.

– Ишь ты, смешно им! – улыбнулась Надья. – Ну, будет вам, поторапливайтесь, голубки мои. Время-то оно не ждёт, знай себе бежит вперёд… не надо пытаться его обгонять, всё будет в назначенный час… всё у вас будет!

Глава 7

Милош, наше время

Очнулся я, как ни странно, в квартире Якова. Боль сжимала голову железными тисками, а мир перед глазами кружился, разбиваясь на осколки словно цветные стёклышки калейдоскопа.

Продрав глаза огляделся по сторонам: в мягком кресле, напротив меня, сидел злой как чёрт старший брат.

– Проснулся? – недовольно спросил он и подошёл ближе протягивая стакан воды.

На стеклянном дне шипела большая круглая таблетка, видимо Яков решил позаботиться о моей больной голове. Что же, умно!

– Снова за старое взялся, младшенький? – грубо прогремел его голос. – Хорошо, что я мимо этого гадюшника проезжал вчера и заметил твою машину. Только мы обрадовались все, думали, ну вот, пока об Анне и детях заботился, остепенился Милош, да ты вот что отчебучил!

– А ты уже, наверное, постарался? Всем растрепал о моём пьянстве? – с издёвкой ответил я.

– Никто не в курсе! Можешь не беспокоиться, но если ещё раз подобное повторится…

– Знаю… сдашь с потрохами.

– Милош, скажи мне, что с тобой произошло? Я могу чем-то помочь? – внимательно посмотрел на меня брат, поигрывая ключами от машины.

– Можешь, Яков! Да, мне действительно нужна помощь: верни меня назад… в прошлое, чтобы я всё успел изменить. Чтобы она не покинула меня. О большем и не прошу…

– К былому нет возврата, как бы мы к нему не стремились, – вздохнул брат, сочувственно взъерошив мои волосы. – Винить себя бессмысленно, что прошло – того не исправишь.

– Угу, – согласно кивнул я. – Только не заводи старую пластинку о том, что всё, что ни делается…

– Всё к лучшему! Так и есть, и однажды ты это осознаешь и вспомнишь мои слова. А пока, иди умойся, алкоголик, я приготовлю завтрак.

Приняв освежающий душ, я надел махровый банный халат Якова и высушив волосы феном прошёл на кухню. На широкой сковороде весело шкварчала глазунья, вокруг которой поджаривались толстые куски докторской колбасы, источавшие непередаваемый аромат. Желудок заурчал, напоминая о себе. Вооружившись вилкой, я уселся на круглый табурет у стола, с нетерпением ожидая, когда Яков закончит раскладывать по тарелкам столь желанную еду.

Подвинув ближе ко мне тарелку с яичницей, брат достал из гриля поджаренные румяные лепёшки:

– Ешь давай, – благодушно проворчал Яков. – Кофе будешь?

– Ага! – кивнул я в знак согласия, уплетая за обе щёки горячую еду.

– Дурной же ты, Милош! И в кого ты такой?

– Сам в себя! – самодовольно ответил ему. – Машину мою перегнал или на парковке оставил?

– Перегнал, пока ты дрых, ключи на столике в прихожей.

– Спасибо, постараюсь больше не огорчать тебя.

Махнув рукой Яков уселся напротив и неторопливо принялся поглощать завтрак.

В этот день я не рискнул сесть за руль, решив спрятаться от всего мира в уютной квартире старшего брата. Заказав доставку пиццы бездумно пялился в телевизор, не пытаясь вникать в происходящее на экране. Мои мысли вновь и вновь возвращались к Илоне, случайно встреченной через столько долгих лет. Когда-то, давным-давно, мы клялись друг другу, что, несмотря ни на что всегда будем вместе. Будем любить друг друга до скончания веков. Только вот, век НАШ, оказался совсем не долог!

С того самого дня, когда Илона отказалась от меня, вычеркнув из своей жизни, оказывается, ничего и не изменилось. Сердце так и стучит в груди, словно сумасшедшее, едва я вспоминаю её глубокие синие глаза. Все десять долбаных лет я любил лишь Романову, только вот… кого любила Илона?

Нет, я не герой романтической истории, хранящий верность возлюбленной вопреки всему. В моей жизни было множество разных женщин, однако, ни к одной из них я так и не прикипел душой. Судьба развела нас в разные стороны слишком рано, прежде чем мы успели встать на ноги и создать семью. Но сердцу, увы, не прикажешь. Я всё ещё любил Синеглазку, всей своей израненной заблудшей душой…

В сердце жила лишь ОНА, так нелепо потерянная мной девочка, в которой сосредоточился целый мир. Опустевший в один миг. Когда любимая покинула меня. Так резко и… навсегда!

Илона… Илонка… девочка синеглазая. Вспоминаешь ли ты обо мне? А может быть сожалеешь о том, что мы потеряли друг друга?

Глаза защипало от подступившей влаги. Схватив с журнального столика пачку сигарет, я вышел на балкон и щёлкнув зажигалкой глубоко затянулся, наполняя лёгкие едким дымом. Руки мелко дрожали от нахлынувших воспоминаний. Неотрывно глядя на огонёк сигареты, я вспоминал каждый миг, проведённый рядом с любимой. Клянусь, отдал бы всё на свете, всё то, что есть в моей жизни, лишь бы единственный раз услышать: «Я люблю тебя, Милош! Запомни, ты мой! Навсегда!»

Как жаль, что этим мечтам не суждено сбыться!

Ближе к вечеру домой вернулся Яков, пришедший в крайнее замешательство созерцая младшего брата, мирно сидящего на его диване. Я смотрел очередную передачу, поглощая чипсы, что принёс из кладовой.

– Не думал застать тебя здесь, – честно признался он, снимая фирменный пиджак.

– Сюрприз, – невесело проговорил, отвлекаясь от экрана телевизора.

– Бабушка звонила, на выходные ждёт всю семью у себя. Будем жарить шашлыки и наслаждаться общением с родственниками.

– Заманчиво, – протянул с тоской в голосе обречённо уставившись на брата.

– Да что ты такой смурной? Анна с Жекой наконец-то поженились, всё закончилось, тебе больше не нужно следовать за сестрой по пятам, боясь того, что Руслан сможет её найти. Живи, работай, радуйся жизни, заведи себе в конце концов подружку и женись! – не унимался брат.

– Ты же знаешь, гордого Орла способна была приручить лишь одна женщина… та единственная, у которой я готов был есть с рук. Но Романова отвергла меня, разбив сердце, оказавшееся таким хрупким. Ты знаешь… мне кажется тогда, в прошлом, я словно разлетелся на миллион осколков, которые никогда и никому не под силу собрать воедино.

– Илона… я помню её, младшенький! Мне, конечно жаль, что ваши отношения разрушились, но, несмотря ни на что, ты должен жить дальше! Ты не первый и не последний, кто не смог сохранить юношескую любовь…

– Ну да, только видимо я из числа тех, кто не сможет ЕЁ забыть, никогда. Сколько бы не минуло лет.

– Милош, надо побороть в себе это чувство и жить дальше!

– Дальше… – эхом повторил я, – жить… Я не знаю, Яков, честно не знаю, как можно СЧАСТЛИВО жить БЕЗ НЕЁ?

***

В выходной день вся наша семья собралась в доме у Надьи. Как ни старался, но мне было не под силу скрыть от родных свою тоску. Сестра первой решилась задать вопрос, переживая за моё состояние:

– Братишка, в последнее время твой взгляд потускнел, что с тобой происходит? У тебя какие-то сложности? Я могу чем-то помочь? – спросила Анна, обнимая меня.

– Отлично у меня всё, с чего мне вдруг впадать в уныние? Я же не ты. Сам во всём разберусь, не стоит переживать, не маленький уже.

– Брат, ты мангал разжёг? – сквозь открытое окно донёсся до нас голос Богдана.

– Блин, из головы вылетело, – хлопнул себя ладонью по лбу, и побежал на задний двор, откуда уже вовсю слышались возмущения старшего брата.

Закинув угли в мангал облил их жидкостью для розжига и чиркнул спичкой, бросив её вниз. Огонь тут же разгорелся, обдав меня своим теплом. Нанизывая мясо на шампуры слушал вполуха стенания двоюродного брата, по поводу того, что из-за моей невнимательности обедать нам предстоит гораздо позже, чем он предполагал. Не обращая внимания на упрёки, я монотонно выполнял свою работу, погрузившись в тревожащие разум мысли.

После, сдвинув столы, мы наслаждались трапезой ведя непринуждённый разговор. Мужская половина семьи, включая недавно присоединившегося к нам Жеку, вся сгрудилась на одной стороне. Тихонько обсуждая дела, мы делились с братьями последними новостями, вновь обещая друг другу устроить чисто мужской отдых, выбравшись за город на рыбалку. Наши женщины о чём-то секретничали, а дети тихонько играли, стараясь не привлекать к себе внимание взрослых.

Вечером, когда родные разъехались по домам, Надья и Хитана уговаривали меня остаться с ними, но отрицательно мотнув головой я поспешил спрятаться ото всех в своей холостяцкой берлоге, чтобы в одиночестве, вновь и вновь предаваться воспоминаниям, которые рьяно хранил в закоулках памяти. Там всецело царствовала ОНА: та девушка, что некогда принадлежала лишь мне, та, что я потерял по своей молодости и глупости и которую навряд ли смогу забыть. Даже если очень постараюсь!

Глава 8

Первый Новый год

С раннего утра, в доме Надьи царила предпраздничная суета. Дети и внуки собрались в его стенах, чтобы отпраздновать наступающий Новый год. Я не мог сдержать улыбку, искренне радуясь тому, что этот праздник мы встречаем вместе с Илоной. Наш первый совместный пир в кругу близких людей. Синеглазка стеснялась моих родных, опускала взгляд, когда я знакомил её с матерью и братьями, представив, как любимую девушку.

– Добро пожаловать в семью, Илона! – приветливо сказала ей мама. – Можешь звать меня Ясминой, без этой ужасной приставки «тётя».

– Спасибо, – кивнула девчонка, всё так же старательно избегая зрительного контакта.

– Твоя подружка невероятно робкая, как и осмелилась связаться с таким оболтусом как ты, Милош? – задал вопрос Яков.

– Он не оболтус, – тут же парировала Илона, снова прячась за мою спину.

– Ого, глядите, она ещё и защищает младшего!

Братья дружно захохотали, отпуская в нашу сторону невинные шутки. Я лишь показал им кулак обнимая смущённую их поведением девушку.

– Ты к ним привыкнешь, маленькая, к этим доморощенным юмористам.

– Постараюсь, Милош, ради тебя.

– Внучка, ну где ты там? Помощь мне твоя нужна, – раздался голос Надьи.

– Конечно, бабушка, – тут же откликнулась Синеглазка, воспользовавшись случаем сбежать из нашей мужской компании.

– А Милош-то у нас в женихи заделался, – произнёс Богдан многозначительно взглянув на Якова, – вон какую невесту отхватил!

– Когда свадьба, младшенький?

– Уел ты нас, слов нет. Старшие ещё постигают азы науки, им не до девчонок, а он, не окончив школу заженихался.

– Да пошли вы, – беззлобно толкнул я обоих, направляясь к праздничному столу.

Ровно в двенадцать ночи под бой курантов мы пили шампанское, загадывая свои самые заветные желания. Я просил лишь об одном: быть всегда рядом с Илоной, несмотря ни на что.

За столом она чувствовала себя намного свободнее. Уже без страха смотрела на маму расспрашивая её о моём детстве. Смеялась над весёлыми шутками Якова и Богдана. Я радовался тому, что Илона стала частью нашей большой семьи и был уверен, что нас двоих ждёт долгое и счастливое будущее не омрачённое неудачами с ссорами.

– Милош, ты чего это загрустил? – пнул меня под столом Богдашка.

– Задумался о вечном наш братишка, – подмигнул ему Яков. – Он же теперь возвышенный и влюблённый.

– Да и правда, куда нам до него? Расти и расти, чтобы так бесстрашно кидаться с головой в пучину страсти.

– Мальчишки, прекратите доставать Милоша, – пожурила их Надья. – Любовь-то она по-разному ко всем приходит, неизвестно ещё, как у вас оно всё повернётся.

– А ты посмотри, ба! – протянул ей руку Богдан.

– Не гадалка я, чтобы по линиям-то предсказывать, вот только одно точно знаю, будешь высмеивать брата – бумерангом к тебе всё вернётся. Слово оно силу имеет великую.

– Так что не буди лихо Богдан и оставь влюблённую парочку в покое, – резюмировал Яков.

– И ты, Яша, зубы-то не скаль, – проворчала Надья. – Позже все мы узнаем, кому какая любовь-то достанется, вот потом и поговорим…

– Положим, лично я, рано жениться не собираюсь, – как ни в чём не бывало продолжил Яков. – Сначала надо встать на ноги, сколотить капитал, обзавестись жильём…

– Всё так, милый, лишь бы поздно не стало… для любви-то!

– Не переживай бабуля, я обязательно порадую тебя правнуками.

– Жду не дождусь, родной мой. Только доживу ли?

– О чём ты? Тебе ещё жить и жить!

– Мам, ну в самом-то деле! – возмутилась молчавшая до сих пор Ясмина. – У нас праздник или вечер печали?

– Праздник доченька, конечно праздник.

На том мы и отпустили столь животрепещущую тему разговора, возвращаясь к вкуснейшим салатам, приготовленным мамой и бабушкой, и к просмотру развлекательных телепередач.

***

Зимние каникулы были наполнены волшебством и небывалым теплом. Илона жила в доме бабушки, а я был на седьмом небе от счастья ежедневно благодаря судьбу за то, что имею возможность находиться рядом с любимой сутки напролёт.

Днём мы ездили гулять на центральную площадь, где расположился ледовый городок. Илонка пищала от восторга, когда летела вниз с высокой ледяной горки, а я стоял у подножья и ловил её, зорко следя за тем, чтобы никто не посмел врезаться в мою Синеглазку.

Вообще, в последнее время я стал словно сам не свой: мне всё время не хватало Илоны, хотелось ежеминутно обнимать и целовать девушку, словно кто-то свыше подавал знак, что всё в жизни мимолётно и быстротечно. И счастье может в любой момент превратиться в беду…

После катаний на площади я спешил затащить Илонку в кафе, где в продаже всегда были горячие пирожки, ароматные булочки и воздушные пирожные. Она неизменно заказывала одно и то же: два жареных пирожка с картошкой, пирожное «Наполеон» и большую кружку чёрного чая со свежими сливками.

Мы облюбовали столик на двоих, что находился у окна, разукрашенного морозными узорами. Я с улыбкой смотрел как ест Илона и пил горький кофе, любуясь её румяными щёчками.

– Милош, перестань, я могу подавиться от твоего пристального взгляда.

– Ничего не могу с собой поделать, просто приятно смотреть на тебя. Ты такая худенькая, что светишься насквозь. Наверное, поэтому мне доставляет удовольствие видеть, как ты ешь.

– Ты странный… все парни наоборот мечтают, чтобы их девушки были стройными и худыми, – пожимала Илона плечами.

– Я буду любить тебя любой, главное будь со мной всегда, Синеглазка!

– Куда же я денусь? Ты и я, мы навеки связаны!

– Я хочу, чтобы так и было, девочка моя!

– Я люблю тебя, Милош! Запомни, ты мой! Навсегда!

– Только твой, маленькая! Только твой…

Когда с пирожками было покончено мы начинали наш главный ритуал, ради которого и заходили в это кафе. Я придвигал тарелку с пирожным ближе к себе и отламывая вилкой небольшие куски сладкого десерта кормил Илону. В эти моменты мы пристально смотрели в глаза друг другу и словно весь мир замирал вокруг, позволяя нам насладиться моментом близости. Мы настолько были поглощены своим безобидным занятием, что попросту не обращали внимания на людей вокруг, словно забывая, что находимся здесь не одни. Я видел лишь её невероятные синие глаза, и утопал в них, словно в море, понимая, что уже никогда не смогу дышать вдали от неё.

Глава 9

Вот оно счастье!

Ранняя весна стремительно вступала в свои права, вытесняя холодную зиму, которая никак не желала покидать захваченные снегом владения. По утрам, в самом начале марта, ещё было довольно прохладно, хотя природа уже понемногу просыпалась ото сна.

Илона словно ребёнок радовалась яркому весеннему солнышку, а мне было тепло и светло на душе, потому что ОНА счастлива.

– Милош, как я хочу, чтобы скорее начались каникулы, мы бы с тобой больше времени проводили на свежем воздухе, а не в стенах опостылевшей школы, – вдруг сказала она в один из дней, когда мы спешили на уроки.

– Тебе так надоела учёба? – усмехнувшись глянул на неё, не узнавая свою отличницу.

– Дело не в этом… понимаешь, они все шепчутся за нашими спинами…

– Кто, Илона?

– Одноклассники… школьники… ВСЕ! Обсуждают, что мы живём с тобой вместе.

– Знаешь, я даже как-то не обращал на это внимания. Забей!

– Тебе легко сказать, Милош, а мне очень обидно слышать подобные разговоры.

– Синеглазка, – остановился я, развернув её лицом к себе. – Ты же знаешь, что так сложились обстоятельства, ничего более. Однако, я рад, что мы живём под крышей одного дома. Как только отпразднуем выпускной – сразу подадим заявление в ЗАГС, заткнув рот всем злопыхателям. Ты потерпи, маленькая, и старайся не слушать те сплетни, что ходят по школе.

– Хорошо, Милош. Я потерплю, – согласно кивнула она, прижавшись ко мне щекой.

Взявшись за руки, мы продолжили наш путь. Бросив беглый взгляд на девушку, я заметил, что её весенние ботинки уже заметно изношены. Вот же дурак! Как я мог не увидеть этого раньше?

Сергей ежемесячно высылал дочери деньги, но Илона всё до копейки отдавала Надье, в благодарность за еду и дом. Бабушка конечно ворчала, наотрез отказываясь принимать «оплату», но Синеглазка оставалась непреклонной. В конце концов, чтобы не вести бессмысленные споры, она сдалась под натиском Илоны, но деньги те не тратила, спрятав их в укромном месте.

– Верну их внучке после окончания школы, – сказала мне Надья однажды вечером. – Вы молодые, вам жизнь свою строить, мне деньги эти счастья не принесут, а вам помогут на ноги встать.

– Ты как всегда права, бабуля, – одобрительно кивнув, чмокнул её в сморщенную щёку.

Сколько помню себя, наша семья никогда не бедствовала, никто из детей ни в чём не знал отказа, взрослые обеспечивали нас всем необходимым, зарабатывая и приумножая капиталы своим трудом. Бабушке принадлежали небольшие продуктовые магазинчики, разбросанные по округе, которые приносили неплохой доход. Мама владела студией красоты, где трудился целый штат парикмахеров, мастеров маникюра и визажистов. Ну, а её брат Рамир, отец Богдана, работал старшим следователем в районной прокуратуре. Поэтому в дополнительном доходе, вроде денег Илоны, мы не нуждались.

Без зазрения совести, в тот же день, вернувшись с занятий я подошёл к бабушке со своей просьбой:

– Бабуль, ты видела ботинки Илоны?

– А как же, милок, на обувной полке в коридоре они стоят, – хитро прищурилась она, окинув меня лукавым взглядом.

– Они совсем прохудились, нужно купить новые. И мне тоже необходима одежда.

– И в чём же твоя проблема, внучок? Ты не знаешь где в нашем доме хранятся деньги?

– Знаю конечно, но…

– Бери столько, сколько сам посчитаешь нужным. Идите с внучкой по магазинам и порадуйте себя новыми модными вещами. А заодно я и проверю, насколько повзрослел мой младшенький, – тихо добавила она, выходя из комнаты.

– Илона! – крикнул я девушке, что накрывала на стол. – Обедаем и едем в город. Возражения не принимаются!

– Хорошо, – недоумённо ответила она, – а почему так спонтанно?

– Иначе я не умею! – подмигнул ей, поспешив в кабинет Надьи. Именно там, в сейфе, встроенном в кирпичную стену, хранились наличные деньги нашей семьи.

Пообедав вкуснейшим тушёным мясом, что заботливо приготовила бабушка, мы вместе с Синеглазкой вымыли посуду и переодевшись отправились в путь.

До центрального универмага доехали на рейсовом автобусе и войдя в распахнувшиеся перед нами стеклянные двери, сверкающие кристальной чистотой, приступили к столь необходимым покупкам.

Илона вяло возмущалась, когда я бегал из отдела в отдел выбирая вещи для неё, но противиться не могла, поскольку знала мой взрывной характер. Она покорно примеряла новые сапожки, которые я без устали подносил к её ногам. Надевала модные курточки и джинсы, пока я довольный как слон стоял рядом, гордясь тем, что у меня такая безупречно красивая девушка, которой шло абсолютно всё!

Себе в этот день я купил лишь новый ремень, потратив все деньги на обновки для любимой.

Ближе к вечеру мы вернулись домой, где сразу же я натолкнулся на одобрительный взгляд Надьи:

– Молодец, Милош, ты действительно превращаешься в настоящего мужчину, достойного нашей фамилии.

– Ба, ну ты чего? – смутился я.

– Взрослеешь ты, мой мальчик, приоритеты любимой выше своих поставил. Это хорошо. Илона будет под твоей надёжной защитой, всегда. Если сможете вы вместе пройти все препятствия не размыкая рук.

– О чём это ты?

– Смутно видится будущее мне. Пока не случится то, что предначертано, не под силу в том разобраться. Знаю только, что беда где-то рядом бродит, да ждёт момент подходящий. Следует тебе сдержанным быть, не размахивать кулаками почём зря, может и пройдёт она стороной… всяко в жизни-то бывает.

– Бабуль, я буду осторожен. Обещаю! А ты не переживай почём зря, я ведь у тебя заговорённый!

В этот момент из спальной комнаты показалась Илона, готовая продемонстрировать нам свои новые наряды. Усевшись в мягкие кресла мы с удовольствием смотрели на домашнее дефиле не жалея аплодисментов для любимой модели. Илонка, гордо вскинув голову, прохаживалась по залу, посылая своим благодарным зрителям воздушные поцелуи. В этот момент я был абсолютно счастлив, напрочь позабыв те слова, что сказала Надья.

«Всё будет хорошо!» – думал я, ведь иначе и быть не может. Со старыми друзьями я завязал, в драки и разборки не лезу, живу тихо и размеренно целиком посвящая себя Илоне. Разве может произойти что-то плохое? Нет, определённо! Бабушке лишь пригрезилось беда, в этом я был уверен.

Глава 10

Наедине…

В канун восьмого марта Надья неожиданно засобиралась в поездку:

– К Земфире мне надо, заболела сестрица моя, нужна я ей сейчас.

– Что-то серьёзное?

– Не знаю, милок, скрытная она очень, всю правду из неё не вытянешь.

– Надолго ты улетаешь в Румынию?

– Больше чем на две недели не задержусь. Помогу сестре, чем сумею, да и назад вернусь. Справитесь, без меня-то?

– Чего тут сложного? – недоумённо уставился я на бабушку.

– Ну да, конечно… деньги ты знаешь где лежат, продукты в доме есть, чего не хватит, сами купить сможете.

– Ба, мы не малые дети!

– Да вижу я, что взрослыми вы стали уже давно. Отдыхать верно будете без старой бабки своей?

– Вот зачем ты так о себе?

– Не хочется мне оставлять вас одних надолго… сердце тревожится. Быть может к Ясмине с Яковом переберётесь? Всё вам попроще будет.

– Нет! – отрицательно мотнул головой. – Останемся дома: две недели не такой большой срок.

Вечером за Надьей приехал мой старший брат, чтобы отвезти бабушку в аэропорт. Уходя она крепко обняла нас с Илоной, пригрозив напоследок:

– Внучку мою не обижай, родной! Иначе, вернусь, и мало тебе не покажется.

С этими словами она покинула дом, оставив нас наедине друг с другом.

***

День восьмого марта в этом году пришёлся на воскресенье. Ранним утром я выскользнул из дома, пытаясь не разбудить спящую Илону. Купив охапку благоухающих цветов, завернул их в газету и стремглав бросился домой. Настенные часы показывали десять утра, Илона безмятежно спала в своей комнате. Войдя в спальню, я положил на подушку букет жёлтых, ярких как солнышко хризантем и усевшись в кресло напротив кровати принялся ждать пробуждения любимой.

Из-под пухового одеяла выглядывали длинные стройные ноги, которые подобно магниту притягивали мой взгляд. Не удержавшись от искушения переместился на кровать и осторожно провёл ладонью от бедра к коленке.

– Доброе утро, любимый, – произнесла Илона потягиваясь.

Взяв в руки цветы, она вдохнула их аромат и посмотрела на меня чуть затуманенным взглядом.

– Спасибо, – шепнула девушка.

Обняв за шею Илона прижалась ко мне горячим телом. Не в силах бороться с самим собой я нежно дотронулся до её губ, прильнув к ним. С каждой секундой мои поцелуи становились всё настойчивее, а дыхание учащалось. Я хотел обладать ей прямо сейчас, понимая, что на этот раз уже не смогу сказать себе «Стоп».

– Малышка, – прошептал я, исступлённо целуя мягкие губы. – Я так сильно хочу тебя!

Неуловимым движением сдёрнул смятую ночную рубашку с Илоны обожающим взглядом лаская обнажённое тело любимой, прикрытое лишь полупрозрачным треугольником кружевных трусиков. Смущаясь, Синеглазка закрыла грудь ладонями, щёки её в этот момент полыхнули алым огнём. Стянув свитер через голову, бросил его на пол и приник к округлой девичьей груди, не в силах оторваться от Илоны. Втянув в рот затвердевший сосок принялся ласкать его кончиком языка, наблюдая как спина Синеглазки выгибается, а из уст вырываются тихие стоны, что сводили с ума. В нетерпении она притягивала мою голову ближе, заставляя плотнее вжиматься губами в её тело. Одной рукой я продолжал обнимать её, а вторая путешествовала по гладкой бархатистой коже девушки. Она уже не сдерживалась, открыто отвечая на мои требовательные ласки. Разведя ноги Илоны в стороны, я коснулся пальцами внутренней стороны бёдер, заставив задрожать от нахлынувшего желания. По телу Илоны пробежала волна сладостной дрожи, заставив девушку протяжно выдохнуть моё имя:

– Милош…

– Да, любимая…

Проведя рукой по стройным бёдрам, покрытым мурашками, я испытал настолько мощное возбуждение, что едва сдерживался от того, чтобы не проникнуть в неё немедля. Странно… Илона не делала ничего, чтобы взбудоражить, лишь полностью доверилась отдавшись во власть моей страсти. Однако, я чувствовал себя так, будто это меня заставляют биться в агонии умелые ласки партнёрши. Приподнявшись на руках, немного отстранился, впившись в Илону испытующим взглядом.

– Нет, Милош! – взмолилась она. – Не оставляй меня снова… только не сейчас!

Обхватив её лицо ладонью, я выдохнул прямо в губы Синеглазке:

– Не оставлю! Никогда! Ты моя, Илона! Только моя!

Очень осторожно и медленно я входил в неё, напряжённо следя за реакцией девушки. Я боялся, что, поспешив могу причинить ей боль. Заботился впервые не о себе, а о девчонке, лежащей подо мной, смотря в глаза с такой неподдельной любовью и обожанием, что мне стало на миг страшно: вдруг я когда-нибудь неосознанно разрушу нашу тесную неразрывную связь?

Сгорая в пламени страсти, охватившей нас двоих, гибкие юные тела сплетались вновь и вновь, даря друг другу небывалое наслаждение. Такого умопомрачительного секса ещё не было в моей жизни. Наверное, ощущения зависят от тех чувств, что испытываешь к партнёру. Илона – первая девушка, которую я полюбил всем своим отчаянным сердцем. Она была всем для меня: водой, воздухом, целым миром. Казалось, если наши губы разомкнутся, я просто задохнусь, разучившись дышать. Неужели такое возможно между двумя людьми? Мы словно связаны незримой нитью, словно мы – одно целое… два человека, нашедших друг друга в столь огромном мире.

Между нами было столько всего: нежность, обожание, привязанность. Всё то, из чего и складывается незабываемая первая любовь, сметающая любые преграды на своём пути, та, которая соединяет судьбы, становясь благом и погибелью…

Илона уже давно дремала на моём плече, а я всё с той же душевной теплотой смотрел на её безмятежное лицо, перебирая пальцами длинные волосы. Скажи мне кто, пару лет назад, что я влюблюсь так неистово, не поверил бы. Однако, это произошло. Теперь у меня была Синеглазка, жизнь которой я ценил гораздо выше своей. Не представляю, что бы сотворил с тем, кто посмел бы её однажды обидеть. Наверное, убил, не задумываясь о последствиях, настолько глубоки были мои чувства.

– Милош, извини, я уснула… – виновато произнесла Илона, пряча лицо на моей груди.

– Да? А я и не заметил, – соврал ей, сгребая в объятия.

– Скажи… ты не бросишь меня после того, что произошло сегодня между нами? Не будешь считать недостойной тебя… легкодоступной…

– После того сумасшедшего секса, что был у нас?

– Ну, Милош… – густо покраснела Илона.

– И не подумаю, глупая. Я теперь навечно привязан к тебе, девочка моя! Понимаешь? На веки вечные!

Илона сама нашла мои губы, даря жаркий поцелуй, который я бы теперь с трудом назвал невинным. Я отвечал ей, чувствуя, что в теле вновь разгорается огненная страсть.

– Милош, теперь ты навсегда принадлежишь мне! – вдруг чётко произнесла Синеглазка, смотря мне прямо в глаза. – Только мне есть место в твоём сердце, больше никому! Ты никогда не полюбишь другую!

– Никогда, Илона, как же иначе?

– Поклянись, что будешь любить меня вечно! Только меня!

– Клянусь, любимая! Если ты однажды исчезнешь из моей жизни я больше никогда не смогу полюбить, буду искать тебя, бережно храня в душе осколки памяти.

– Я верю тебе! И у меня в жизни не будет других мужчин, кроме тебя. Только ты, Орлов, всегда будешь моим единственным мужчиной! Веришь мне?

– Конечно, да!

– И никогда не сомневайся в этом!

По-детски, наивно и прямолинейно мы выражали то, что было в душе, отдаваясь первому чувству без остатка. Мы оба искренне верили в то, что будем вместе, всегда. Никто и ничто не сможет встать между нами. Ведь у нас всё так искренне и по-настоящему, разве судьба посмеет разрушить это, разбросав нас в разные стороны. Нет. Этому не бывать! Никогда!

***

Так и потекли наши размеренные дни счастья. Теперь мы стали ещё ближе, привязавшись друг к другу не только душами, но и телами. Мне хотелось беспрестанно обнимать Илону, угадывать каждое её движение, оберегать от всего мира и принять все беды, уготованные ей, на себя. Жаль, что это было невозможно. Я стискивал девушку в крепких объятиях до хруста костей, вжимал в себя, словно пытался слиться с Илоной в единое целое. Если бы меня спросили я бы не смог объяснить, что именно нас связывает. Мне казалось, что мы – это продолжение друг друга, единый организм, который не сможет функционировать, если его разделить.

Каждый наш день был похож один на другой, но прекрасен по-своему. Возвращаясь после занятий, мы вместе готовили обед и занимались домашними делами, упиваясь своим одиночеством.

– Мы словно настоящая семья, да, Милош? – спрашивала Синеглазка, нарезая мясо.

– Конечно, милая, – целовал я её в губы, обвивая руками тонкую талию.

Илона очень вкусно готовила, я же помогал ей лишь тем, что чистил и мыл овощи. Сидя за столом она с умилением смотрела на меня и хвалила за аппетит. Её одобрение было мне необходимо как воздух, всегда и во всём я старался быть лучшим, чтобы увидеть благосклонность в глазах любимой. Даже в таких мелочах.

Мы были вместе уже третий сезон: у нас была тёплая осень, сказочная зима, цветущая весна, и совсем скоро мы встретим наше первое знойное лето! Осталось ждать совсем недолго…

За прошедшее время я из двоечника и хулигана стал твёрдым хорошистом, ради неё. Ведь Илона так гордилась моими оценками, считая их своей заслугой. Девчонке нравилось верховодить в учёбе. Синеглазка учила меня тому, что знала сама. Словно губка, я впитывал каждое её слово, потому что мне было важно всё, что связано с Илоной.

Вечера мы коротали за просмотрами фильмов, честь выбора которых досталась мне. Я обожал ужасы, за то, что Синеглазка так искренне испытывала страх, ища моей защиты, заставляя млеть от наслаждения. Укрывая девушку в объятиях, я чувствовал, насколько сильно нужен ей. Знал, что без меня у неё ничего не получится и самодовольно улыбался.

И всё-таки, самым лучшим временем для нас была тёмная тихая ночь, когда мы могли позволить себе сбросить на пол одежды, обнажая друг перед другом не только тела, но и души. Не в силах противиться дурманящей разум страсти мы целиком и полностью отдавались в её власть. Там, за чертой нашего безумия, не было никаких запретов и условностей. Я дарил Илоне свою любовь, понимая, что так как с ней, с другой у меня никогда не будет. Именно она, эта синеглазая ранимая девочка и есть моя бесценная находка, покорившая сердце хулигана с первого взгляда. И я должен, нет, обязан оберегать её от всех жизненных неурядиц, охраняя от косых взглядов и злых людей, чтобы моей любимой никогда не было больно, а её яркие синие глаза всегда лучились счастьем и радостью!

Глава 11

Стечение обстоятельств…

В один из дней, сбежав с последних уроков, я прямиком отправился в ювелирный магазин. Банально, но купил я там два обручальных кольца с тонкой алмазной гранью. Мне хотелось, чтобы весь мир вокруг видел и знал, что Илона принадлежит мне, чтобы никто не посмел претендовать на неё. Зажав в кулаке столь дорогие моему сердцу золотые ободки, я радостно возвращался в школу, внутренне ликуя от того, насколько обрадуется Синеглазка, получив ТАКОЙ подарок, с предложением моей руки и сердца. Как назло, посреди дороги автобус сломался, и мне вместе с другими пассажирами пришлось дожидаться следующего. Время непростительно бежало вперёд, уроки подходили к концу, а я всё ещё не вернулся, чтобы проводить свою девочку домой.

Когда наконец-то подошёл нужный автобус, я спешно вскочил на высокие ступени пробираясь внутрь.

От остановки стремительно бежал до школьных ворот, понимая, что опоздал не меньше чем на двадцать минут. Где же Илона: ушла домой или обиделась, но продолжает ждать меня в вестибюле?

Ворвавшись в распахнутые ворота я на миг замер в нерешительности, раздумывая, куда мне идти дальше, и вдруг неясное чувство тревоги потянуло совсем в другую сторону. Школьный стадион, что располагался чуть правее здания, почему мне казалось, что я должен идти туда?

Доверившись врождённой интуиции стремглав бросился к сетчатой перегородке, легко перемахнув её. Я торопился и обходить всё, чтобы войти как нормальный человек через калитку, попросту не стал.

Меня привлекли громкие голоса, что раздавались на баскетбольной площадке. Так странно… занятий на улице ещё нет, видимо опять пацаны устроили какие-то разборки между собой. Махнув рукой, я было развернулся назад, но не успел сделать и пары шагов, как что-то необъяснимое остановило меня. Тут же раздался раскатистый смех, и я молнией бросился в его направлении, различив среди чужого многоголосья, тихий шёпот той, за которую любого готов был сравнять с землёй.

На спортплощадке собрались второгодники из параллельного класса, которым давно уже стукнуло по девятнадцать. Они стояли гурьбой, обступив полукругом девушку, которую я почувствовал на расстоянии. Бросая пошлые шутки в её сторону, они мерзко хихикали, понимая, что сильнее Илоны, и ответки от неё не получат.

И как только эти уроды посмели скинуть меня со счетов?

Поравнявшись с ними, я бесцеремонно растолкал их, расчищая себе путь и впился взглядом в лицо Синеглазки, что стояла совсем одна среди этих гнусных рож.

– Что происходит, Илона? – схватив за руку дёрнул её на себя, пряча девчонку за спиной.

– А ты вообще кто такой? – не дал ей ответить долговязый парень.

– Тебе я слова не давал, так что заткнись и дождись своей очереди! – сплюнул под ноги, бросив в его сторону уничтожающий взгляд. – Илона, я жду ответа!

– Он, – указала она рукой на самого любопытного, – сказал, что вечером я должна прийти к нему.

– Ну да, а чё тут такого? Если девка живёт под одной крышей с каким-то Цыганом и давным-давно трахается с ним, так отчего и мне не воспользоваться её телом? Ты тоже присоединяйся, братан. Я сегодня добрый. Повеселимся от души.

– Тише, Генка, – шикнул на него один из парней. – Милош, он сам не знает, о чём треплется.

– Он сказал, – продолжила Илона, глотая слёзы, – что с одноклассниками надо делиться всем. И, что ты, Милош, с радостью поделишься с ними…

– Чем? – прохрипел я, заранее зная её ответ.

– Мной! – прозвучало как приговор.

Мне казалось, что на миг я ослеп и оглох, так сложно было поверить в то, что это происходит наяву. Этот кретин посмел унизить МОЮ Илону, и похоже сам ещё не врубается, что сейчас перед ним стоит тот самый Цыган, девушкой которого он так опрометчиво захотел воспользоваться. Каждое слово, произнесённое Синеглазкой, раздувало во мне пламя, что вот-вот готово было вырваться наружу, уничтожая всё на своём пути.

Развернувшись лицом, к главарю шайки школьных уродов, я брезгливо посмотрел в его глаза:

– Ты совершил большую ошибку, мразь. Посмел оскорбить и посягнуть на ту, что находится под моей защитой.

– Бля! Так это ты и есть? Тот парнишка, что ведёт аморальный образ жизни, проживая в одном доме со своей подружкой? Цыган?

– И снова ошибка, – покачал я головой. – В этом городе меня знают не как Цыгана, – добавил, хищно обводя взглядом притихшую толпу. – Думаю, не все из вас, выродки, но многие, наслышаны о дворовых бандах, поделивших город между собой. Орёл… кому-то о чём-то говорит это погоняло? Вижу, что «Да»! И вы, рискнули тронуть МОЮ девушку?

– Слышь, ты крутого-то из себя не строй… – завёл свою песню долговязый.

– Заткни пасть, придурок! – рявкнул я, выходя из себя.

У пацанов забегали глаза, некоторые из них тут же опустили головы рассматривая асфальтовое покрытие… почему-то никто больше не хотел встречаться со мной взглядом.

– Илона, иди домой и жди меня там, – спокойно сказал, обращаясь к испуганной девчонке.

– Нет, я останусь с тобой… – прошептала она, замерев за моей спиной.

– Ты извини, Милош, недопонимание произошло, – виновато пробурчал один из парней, отступая в сторону.

– Недопонимание? Ты так это называешь?

– Прости… я не хотел… это всё Генка замутил!

– Да чего вы с ним лясы точите, в расход его, а бабу на нашу хату, пусть покажет своё мастерство, – смачно сплюнув под ноги произнёс разговорчивый парень, видимо не знакомый с иерархией уличных хулиганов города.

Не став разбираться и пытаться решить всё миром, ослеплённый безудержной яростью, я с разворота врезал ему ногой в наглую морду. Пацан покачнулся, не сумев удержать равновесие и тут же плашмя рухнул вниз, стукнувшись своей тупой башкой о металлические стойки, к которым крепился баскетбольный щит. Затихнув, он так и остался лежать в неестественной позе, а рядом с его головой расползалась густая багровая лужа крови.

Не придав этому значения, я схватил Илонку за руку и насильно потащил за собой, не обращая внимания на её возмущение.

– Где ты был, Милош? Почему так надолго оставил меня? Они силой увели за собой… смеялись надо мной, называя шалавой, за то, что я живу под одной крышей с парнем…

– Прости, – остановился я, обнимая её. – Вот, – протянул на раскрытой ладони два кольца, – я лишь хотел сделать тебе подарок.

– Ты бросил меня одну, ради покупки украшений?

– Тебе они не нравятся? – недоумевал я.

– Милош, какой же ты непроходимый дурак, не нужны мне ни золото, ни бриллианты, я хочу, чтобы ты был моим, навсегда! Хочу, чтобы был рядом со мной! Только так я чувствую себя уверенно… когда моя рука лежит в твоей широкой и сильной ладони.

– Я и так твой, только твой, – ответил, надевая на палец Илоны кольцо. – Прости, маленькая, обещаю, что больше не уйду один. Только вместе. Ты веришь мне?

– Да…

Синеглазка больше не упиралась, а лишь молча плелась рядом со мной в сторону дома.

Поднявшись на крыльцо, вставил ключ в замочную скважину, понимая, что дверь не заперта и распахнув её тут же ворвался в коридор. Из кухни доносились непередаваемые ароматы домашней еды.

Не снимая ботинок, я подошёл к дверному проёму, удостовериться, что зрение меня не подводит. У плиты хлопотала Надья нежданно-негаданно вернувшаяся из Румынии. Она готовила обед, напевая себе под нос что-то весёлое.

– Бабуль, – позвал я её опускаясь на корточки. – Ты вернулась?..

– А как же, мой родной? Две недели давно истекли. И чего вы так долго со школы-то идёте? Обед ведь стынет.

Расставляя на столе тарелки, наполненные горячим густым супом Надья продолжала ворчать, сетуя на то, что мы не явились домой вовремя.

– Почему не позвонила? Не предупредила?

– Зачем, Милош? Яков меня в аэропорту встретил, а вы с Илоной всё равно в школе были, зачем от учёбы-то отвлекать?

Вымыв руки, мы расположились за столом, слушая бабушкин подробный рассказ о её поездке. Илона молчала, не отводя взгляд от тарелки, а я неохотно мешал ложкой суп, не решаясь перебить Надью.

– Что-то не нравитесь вы мне, внуки… – вдруг произнесла она, замерев на мгновение. – Случилось что в моё отсутствие? Илона?

– Ничего, о чём бы тебе следовало беспокоиться, – ответил я, вскинув голову.

– Случилось, бабушка! – внезапно произнесла Илона, и из глаз её покатились слёзы. – Я приношу лишь несчастья Милошу… Когда мы познакомились, он вынужден был защищать меня от местных хулиганов… и сегодня, это повторилось вновь. Я люблю тебя Милош, но не хочу, чтобы ты когда-нибудь серьёзно пострадал по моей вине.

– Не мели чушь! – резко ответил я, поднявшись из-за стола. – Я мужчина, а значит должен защищать свою семью и любовь, несмотря ни на что! В любом случае, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, и мне не важно права ты будешь или нет.

– Об этом я и говорю…

– Совсем вы меня запутали, – произнесла Надья обхватив голову руками. – Не хотела я лезть ТУДА, да видимо придётся.

На пару минут она погрузилась в себя, пытаясь разглядеть то, что произошло между нами за время её отсутствия. Прикрыв глаза, бабушка облокотилась на поверхность стола и затихла.

В доме стояла звенящая тишина, казалось, даже настенные часы застыли и не отсчитывают секунды, давая Надье время разобраться в жизни своего младшего внука.

– Обещал ты мне осторожным быть, – наконец сказала бабушка, – просил не переживать почём зря, да только слова своего не сдержал. А ведь я предупреждала тебя, милок мой, бесстрастным быть и невозмутимым, да кулаками не махать почём зря. Может беда-то и прошла бы стороной, однако ты сам навлёк её на себя. Вот же горе горькое, и сделать-то ничего мы не успеем, время упущено.

– Ба, о чём ты?

– Судьбы не изменить, придётся тебе принять то, что уготовано… да не смотри ты на меня волком-то, Милош. Не осуждаю я тебя, хотя и должна бы. Что сделано, то сделано, назад не повернёшь. Ты прав был, да только сбегать не стоило.

Как только Надья закончила свою речь, раздался громкий стук в дверь, заставивший меня невольно вздрогнуть. В дом ввалились двое полицейских и выражения их лиц не предвещало ничего хорошего.

– Здесь проживает, Орлов Милош? – грубо спросил один из них вперившись в меня льдистым взглядом серых глаз.

– Я Милош! Чем обязан?

– Попал ты парень! Конкретно так попал! Собирайся, поедем в отделение, и паспорт не забудь.

– Я задержан? За что, могу поинтересоваться?

– За нанесение тяжких телесных повреждений и умышленное причинение вреда здоровью.

– И кто потерпевший? – осведомился я, уже понимая за что меня забирают эти молодчики.

– Гражданин Коровин Г.Г.

– Кто? – недоумевал я.

– Коровин Геннадий Григорьевич, ученик одиннадцатого класса, девятнадцати лет от роду. Доставлен в больницу с тяжкими телесными. Свидетели утверждают, что нанёс ему травму никто иной, как ученик параллельного класса, Милош Орлов. Ещё будут вопросы, парень?

– Нет.

Бросив напряжённый взгляд на бабушку и Илону, что притихли по разным сторонам стола, я спокойно зашёл в кабинет, взял паспорт, и молча проследовал за оперативниками в патрульную машину. Ребята оказались неплохими, понимая, что сопротивляться я не намерен, они не стали надевать на меня наручники. Всю дорогу полицейские негромко переговаривались друг с другом, а я задумчиво смотрел сквозь заляпанное стекло автомобильной двери, не зная, чем аукнется мне этот внезапный конфликт. В отделении они передали меня дежурному и уехали на следующий вызов.

Присев на скамейку, я прислонился затылком к холодной стене с толстым слоем грязно бежевой краски и прикрыл глаза, покорно ожидая своей участи, которой, как сказала Надья, избежать уже не удастся.

Глава 12

Горькое расставание

Днём позже, после моего неудачного удара, от следователя я узнал, что в школе была экстренно собрана комиссия и все её члены проголосовали за моё исключение. Единогласно, чёрт бы их всех побрал! Вновь и вновь я объяснял хмурому капитану, как обстояло дело на самом деле. Однако, в его глазах видел, что приговор уже вынесен кем-то сверху. Что бы я сейчас не сказал в своё оправдание: мой арест – это дело решённое.

– Свидетели не подтверждают ваши слова, Орлов. Вот вы утверждаете, что Коровин приставал к вашей девушке, оскорблял её…

– Так и было!

– А остальные ребята дали несколько иные показания.

– И какие же? – усмехнулся я ни капли не робея перед ним.

– Да вот, – подвинул он ко мне исписанные неровным почерком листы бумаги, – читай! Все, как один пишут, что драка произошла исключительно на фоне вашей личной неприязни.

– И как я понимаю, разбираться в истоках конфликта вы не намерены?

– Правильно понимаешь, пацан! В общем так, Орлов: у потерпевшего открытая черепно-мозговая травма, с повреждением мягких тканей головы, для жизни она особо не опасна, но последствия могут быть разными.

– И… что дальше?

– Отец Геннадия настаивает на открытии дела, но есть один момент, который может спасти тебя от судимости. Коровины согласны пойти на мировую при одном условии: ты должен исчезнуть из их жизни навсегда. По правде говоря, папаша его просто опасается, что мстить начнёшь единственному сыночку, вот и хочет избавить своего отпрыска от проблем. За нужные ниточки он уже потянул, результатом стало твоё исключение, однако… это не всё!

– Давайте, капитан, не тяните резину, говорите сразу, как есть.

– Его главное условие – ты должен уйти в армию. Как можно скорее. Такое наказание они выбрали тебе. Призыв начинается с первого апреля.

– Как всё совпало, – усмехнулся я, – надо же…

– Из школы ты исключён, поэтому никто с тобой цацкаться не будет, отсрочку не получишь. В любом случае тебе придётся отслужить. Если конечно не сядешь по статье. Выбор за тобой Милош: армия или тюрьма?

– Я подумаю, капитан, – буркнул, поднявшись с неудобного жёсткого стула.

– Вот и подумай, а пока суд да дело, посидишь в изоляторе.

– Вы же ведь не дали ход этому делу?

– Но заявление у меня в столе, Орлов. И пока, его никто не отзывал.

– Ясно!

– Иди, думай! Надеюсь, ты способен принять правильное решение.

Бросив на него насмешливый взгляд, я вышел в коридор, где сразу попал в руки дежурного, который отвёл меня в изолятор временного содержания. Время для раздумий было предостаточно, этого не отнимешь. Но как же я так неосторожно подставился? И главное, совсем не вовремя!

***

На этот раз родные не смогли мне ничем помочь, хоть и старались изо всех сил. Даже положение Рамира не возымело должного эффекта. Мои слова с готовностью подтверждала лишь Илона, но следователь сказал, что она заинтересованное лицо и просто пытается выгородить своего парня. Все остальные участники конфликта, сговорившись твердили одно и то же, что инцидент произошёл из-за личной неприязни, а зачинщиком выступил именно я.

Отец Коровина оказался какой-то «шишкой» местного разлива, поэтому тягаться с ним вышло бы себе дороже. Альтернативы не было, как ни старался, но третьего варианта я не нашёл. Выбирая службу в армии, надеялся, что моя девочка с лёгкостью дождётся, ведь один год – это по сути короткий срок, за который навряд ли что-то изменится.

Через пару дней я стал «счастливым» обладателем повестки, которой меня уведомили о необходимости явиться в военкомат. Отвезли меня туда со всеми «почестями», прямо на патрульной машине, передав военкому из рук в руки.

– Что, Орёл, крылья тебе подрезали? – сочувствующим взглядом посмотрел на меня усатый моложавый мужчина, когда мы остались наедине в его кабинете.

– Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.

– Да ты не ершись, пацан, я же ведь всё знаю про тебя. Что девочку защищал свою, да силу не рассчитал, и, что выпустили тебя, не предоставив особого выбора… В общем так, Милош! Вижу, парень ты довольно адекватный, а потому отпущу домой, под свою личную ответственность. Только умоляю, на глаза тем людям не попадись!

– Вы серьёзно? Не шутите?

– Разве подобными вещами можно шутить? К тому же, Рамир за тебя поручился, сказал, что не сбежишь от участи своей. А дома надо побывать: мать с бабкой успокоить.

– Выходит, вы с моим дядей знакомы?

– Учились вместе… когда-то. И вот, жизнь снова свела.

– Спасибо! – искренне поблагодарил я его. – Обещаю, что не подведу.

Покидая кабинет военкома, я знал, что вскоре вернусь сюда. Отслужить придётся в любом случае, так почему бы не сейчас? Вспоминая слова Надьи хотелось действительно стать более осмотрительным, дабы избежать дальнейшего конфликта с Коровиными, хотя руки чесались свернуть шею этому негодяю Генке.

Как я и предполагал, у крыльца меня ожидали старшие братья, которые решили присмотреть за нерадивым младшеньким.

– Ну и натворил ты дел, Милош! – обнял меня Богдан.

– За что боролся, как говорится, – поддержал его Яков.

– Положим, мораль читать уже поздновато, а потому, не стоит и время тратить на это, – парировал я.

– Тем более у тебя его осталось совсем немного.

– Да. Что есть, то есть.

Всю дорогу к дому Надьи мы ехали в тягостном молчании: братья откровенно жалели меня, а я был противником этого чувства и ощущал себя весьма неловко, поэтому предпочёл углубиться в свои мысли и закрыв глаза откинулся на мягкую спинку сиденья.

Едва автомобиль затормозил у знакомых ворот я опрометью бросился к крыльцу, предвкушая долгожданную встречу с Илоной. Взбежав по высоким ступеням рванул на себя дверь и в мгновение ока преодолел расстояние, что разделяло коридор и спальню Синеглазки.

– Илонка!.. – радостно воскликнул я и тут же заткнулся, понимая, что ЕЁ комната опустела.

Удивляясь прошёл на кухню, где обнаружил целый семейный совет из самых близких родственников.

– Ба, а где?..

– Ушла туда, где ей место, – резко ответила мама, поднимаясь мне навстречу. – Всё из-за неё, поганки эдакой. Встречалась с тобой, жила под крышей нашего дома, а крутила хвостом перед другими парнями, за что тебе теперь отвечать приходится.

– Ты не права, Ясмина, – вступилась за Илону Надья. – Она хорошая девочка, ни на кого, кроме Милоша нашего и не взглянула бы, любит Романова его. Больше жизни любит.

– От чего же тогда Коровин именно к ней приставать надумал? Что в школе других девок мало? Есть и покрасивее! Но нет же, именно её они затащили на ту площадку, значит сама повод дала.

– Мама, прекрати! – крикнул я в ярости. – Бабушка милая, ответь, где моя Илона?

– Ушла Синеглазка. В дом свой вернулась.

– Зачем ты позволила? Ведь Сергей ещё не приехал с вахты. Как она там одна?

– Не могу же я держать её словно птицу в клетке. Каждый человек сам волен выбирать свою судьбу и дорогу по которой пойдёт.

– Но ведь она одна там, совсем одна. Илона так боится темноты… я знаю, ей страшно, и никого нет рядом.

– Милош, послушай меня, сейчас девочка сама не своя, и не ведает, что творит. Твёрдо верит она, ежели уйдёт с твоего пути, ты сможешь стать счастливым и не будешь попадать в неприятности. Ни мне, ни тебе не под силу переубедить её сейчас.

– Я сам поговорю с Илоной! Всё объясню и верну домой.

– Конечно сходи, чтобы сердце-то твоё успокоилось, но помни, иногда так случается, что жизненные пути людей любящих, расходятся в разные стороны. По судьбе им идти дорогами разными, чтобы в самом конце, преодолев все препоны, вновь сойтись на развилке и обрести друг друга. И встречу ту нельзя приблизить, произойдёт она лишь в тот момент, когда оба горя хлебнут сполна и уяснят, что друг без друга они не смогут, искренне возжелав воссоединения.

– Ба, ты что-то видишь о нас?

– Знаю я лишь то, что дороги ваши разошлись: порознь идти вам дальше. А будущее затянуто густой пеленой тумана, что там за ним, мне неведомо.

Чувствуя, как меня начинает бить нервная дрожь я сдержался, ничего не ответив ей. Развернувшись, медленно вышел на улицу и оттягивая такую желанную встречу неторопливо пошёл к дому Илоны. Дверь, как обычно, была не заперта. Сделав глубокий вдох взялся за железную ручку, потянув её на себя. Войдя в тесный сумрачный коридор я тут же увидел ЕЁ и моё сердце пустилось в дикий галоп. Илона стояла вполоборота, у дальнего окна, поливая распустившиеся фиалки на узком подоконнике. Осторожно, чтобы не спугнуть, я приблизился к девушке, заключая в тёплые надёжные объятия.

– Илона, как я скучал по тебе! – выдохнул прямо в ухо, касаясь губами нежной кожи.

– Милош? – развернулась она ко мне. – Зачем ты пришёл?

– К тебе, глупая!

За время моего вынужденного отсутствия Илона довольно сильно похудела, а так манящая меня синева глаз словно потускнела, перестав озарять мир сказочным мерцанием. Я смотрел на неё и не узнавал свою жизнерадостную девочку.

– Чего ты удумала, дурочка? Зачем от бабушки ушла?

– Так будет лучше, я всё решила. Ясмина права – во всех твоих бедах есть моя вина. Если бы ты в тот день не решил защищать меня от Коровина: ничего бы не произошло…

– Илона, меня начинает напрягать этот разговор. Куда ты клонишь?

– Нам нужно расстаться, Милош, я не принесу тебе счастья.

– Нет! Не хочу и слышать об этом! Замолчи, Илона! Замолчи!

Сделав шаг назад, я закрыл руками уши и зачем-то зажмурил глаза.

– Именно я виновата в том, что случилось… в том, что тебе так круто приходится менять свою жизнь…

– Прекрати, Илона! Прошу!

– Я не хочу и дальше губить тебя…

– Ты несёшь бред, Романова! Я люблю тебя, понимаешь? Люблю! – подскочил я к ней схватив за поникшие плечи. – Ты же знаешь, никогда не смогу уйти от тебя! Ты моя, Илона, только моя!

– Я сама прошу тебя сделать этот шаг… давай расстанемся, Милош. Это нужно в первую очередь мне.

– Повтори, что ты сейчас сказала?.. – помертвевшим голосом произнёс я.

– Отпусти меня, Милош, от меня одни проблемы. Ещё и полгода не прошло, как мы вместе, а ты уже два раза вынужден был защищать меня. Страшно подумать, чем в следующий раз дело может закончиться. Я приношу тебе лишь горе, а потому – оставь меня… сейчас. Так будет лучше для нас двоих. Пусть все беды, уготованные судьбой, падут на мою голову. А ты… будь счастлив Орлов…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.