Оксана Богачева
Убийство вслепую, или Обитель Душ

Из тьмы, на свет —

Начало жизни.

Из света в тьму –

Ее конец.

Справедливо?

Пожалуй.

А как быть, если застрял?

Грустно, что…

Именно тебя.

Весело, что…

Не только тебя.

Сон

Весна. Ранняя весна. Что может быть более трогательно, умиротворенно для души и уныло, сопливо и грязно для глаз? Снег растаял, если считать, что он вообще был. Оголилась земля, и нагота ее в большей городской части неприглядна. Присказка «Придет весна – увидим, кто где срал!» действует в полной мере. Живем богаче, оттого и гадим больше. Качество жизни растет, вместе с падением уровня воспитания и качеством продуктов. Бла, бла, бла! Сама себе напоминаю бабку: злую, старую, вредную и ворчливую старушенцию. Нет, я не такая! Я молодая и интересная женщина! Перепрыгиваю через все кучи мусора на одной ножке, как в детстве, когда играла в классики. Словом, душа рвется наружу с криком: «Ура, весна!», а тело боится вляпаться в дерьмо. Полная гармония! С подобной гармонией можно смириться, а можно и бороться, переводя ее на новый качественный уровень, где душа и тело любят друг друга: чистят зубы, носят белые одежды, не боясь испачкаться. Сажают цветы, которые выматывают все нервы, прежде чем зацветут. Вот где настоящая борьба! Работа над самим собой и над тем, что тебя окружает! Не надо глобальных установок! Хотя бы по мелочам! Свой дом, своя улица, своя дача. С ранних лет слова «дача», «рабство» для меня означали одно и то же. Говоришь «дача» – подразумеваешь «рабство». И наоборот. Мой календарный возраст привел меня к покупке дачи, и именно здесь я стала строить свой мир, свою гармонию. Правда, я всем наказала называть эту территорию «усадьбой». Комплексы, знаете ли! И все они из детства.

Долой дачу!

Даешь усадьбу!

Напоминаю скорее себе, что за окном ранняя весна. Газоны, деревья, дом. Словом, моя земля ждала меня и нуждалась в любви, заботе и ласке. Под тяжестью ответственности за все это я рванула за город.

Здравствуй, родная! Звучит весело, выглядит не очень! Серый, дождливый день. Под ногами то ли снег, то ли вода, то ли земля, то ли листья… Не знаю! Но что-то чвакает, булькает и шевелится…

Описывая все прелести весны, я совсем забыла сказать, что на дачу приехала с мужем: человеком ответственным и интеллигентным, деятельным и практичным.

Одно то, что вот уже много лет он любит, жалеет, балует, нянчит меня, говорит о многом. Я как могу оберегаю его от своего внутреннего мира, часто бурлящего

и выплескивающегося изо всех щелей энергетической оболочки. А он щадит и избавляет меня от кучи земных проблем. А проблем, проблем всегда хватает!

Основная проблема – деньги и умение их заработать!

Он умеет зарабатывать деньги и, самое важное, тратить их! Я же не умею ни того ни другого! Недавно я поняла, что коробку конфет можно купить самому, а не ждать, пока подарят. Глупо? Согласна! Но вот ведь странная штука: покупаешь самые дорогие – и невкусно! А дарят дешевые – испытываешь море удовольствий!

Муж опекает меня всю жизнь, как-то по-особенному, по-отечески. Наверное, поэтому я называю его папой. Боюсь, психологи со мной не согласятся, заподозрив в этом абсолютно другую проблему. Но чем больше психологи читают умные книги, тем тяжелей найти с ними общую тему для разговора. И кто знает, может, я и согласилась бы с их выводами, если бы не одна деталь. Мужа называют папой все члены нашей многочисленной семьи, включая сына и общую любимицу – пуделя Шишу. Я много и долго могу говорить о семье. Но не будем отвлекаться от главного! Мы с «папой» на даче! Вспомнили?

Под ногами прелые, мокрые листья. Они умерли прошлой осенью, в положенный им срок. Мы не успели их похоронить, и вот сейчас они смотрят на нас дырявыми глазами и трутся друг о друга, мумифицированными тельцами, издавая странный звук, будоражащий мое и без того больное воображение. Срочно все убрать! Все вылизать и очистить! В руках появились грабли, а в голове промелькнула мысль о том, что труд облагораживает человека. Да уж! Дачники выглядят такими облагороженными! Не смешите! Думая о своем духовном обогащении и натирая мозоли, я не заметила, как в конце улицы появилась сгорбленная старушка с клюкой и в черном плаще с капюшоном. Сказка, да и только! Она, скорее, не шла, а плыла, прихрамывая на левую ногу. Если бы я не знала о законе всемирного притяжения, то подумала бы, что она низко летит. Двигаясь медленно, бабка быстро оказалась рядом. Воистину, в мире все относительно! Я не испугалась, хотя испытала некий дискомфорт. Ей бы тренером по бегу…

Где папа? Где мой папа? Тишина, холод, и только чудный аромат стелется по земле, заполняя собой каждую нишу меня: сковывая, одурманивая, пьяня, парализуя… Хочу кричать, бежать, возражать и сопротивляться. Не могу! Стою, молчу и тупо смотрю, как старуха подплывает все ближе и ближе, подобно холодной волне, накатывающейся на берег и давящей своей неизбежностью. Стало невыносимо тесно внутри себя и душно! Ее маленькое, тщедушное тельце заполнило все окружающее меня пространство. Небо, как бетонная плита, вот-вот упадет на голову! Воздух так вязок, так сладок! Собственное бессилие злит и пугает! Бабка, наблюдая за моими душевными терзаниями, явно веселилась. Экзотически кривляясь, она подлетела совсем близко и протянула руку. Ах, вот оно что! Она – простая побирушка! Дачники – люди небогатые, но и не жадные! Я облегченно вздохнула, а бабка снова настойчиво вытянула свою руку, прямо к моему носу. Воск – белый, холодный, безжизненный… Вид ее руки укрепил мое мнение о ненормальности данной ситуации. Я покачала головой, давая понять, что от меня она ничего не получит!

– Пить! Только пить! – жалобно проскулила она.

Устав бороться в одиночку с этой проблемой, я решила во что бы то ни стало позвать папу. Долго звать не пришлось. Он стоял за спиной. От неожиданности я вскрикнула. Папа мило улыбался и поливал дерево водой из шланга. Откуда вода? Какие шланги? Мое удивление не вызвало у него вопросов. Он спокойно, нежно и плавно протянул старухе шланг. Та грубо оттолкнула меня, встала на четвереньки и с жадностью стала лакать воду прямо из лужи. Дряхлой и беспомощной она уже не казалась. Ее движения были точны, а тело – гибко. Пила она жадно и голодно, как будто за зиму не сделала ни одного глотка. Человек, поливавший дерево, любовался ею и только внешне напоминал папу. Напившись, она резко поднялась на ноги. Выпрямив свое ранее уродливое тело, она подняла к небу обе руки и стала издавать какие-то звуки. Сначала они были тихими, почти неслышными. Но затем становились все громче и громче. С ними росла и артистическая мощь самого оратора. Наконец-таки бабка перешла на крик, вой и плач. Эдакий этнический танец шамана в прериях нашего дачного кооператива. Язык, на котором курлыкал сей сказочный демон, мне был явно не знаком. А вот догадаться, о чем сей манифест, было несложно! Орать с такой злостью и хрипом о прекрасном и счастливом вряд ли возможно! Следовательно…

Голова кружилась от изумительного аромата, и закладывало уши от безумных воплей. Вся ситуация была абсурдной и нелепой. Да и парочка изрядно меня утомила. Да-да! Именно парочка! Тот папа явно был не моим. Тот выделялся новизной и индивидуальностью. Чем громче кричала старуха, тем истеричней хохотал человек за спиной. Смесь дикого плача со смехом сумасшедшего положительных и радужных эмоций у меня не вызывала. Я схватила свою голову руками, боясь, что ее разорвет от боли. И в момент, когда я чуть не грохнулась в обморок, появилось прозрение! Я стала понимать смысл бабкиного монолога. Каждое слово, словосочетание, предложение. Эта дрянь посылала на меня проклятия, каких мало на земле! Не помню, откуда взялись силы, но я схватила ее за плечи и резко повернула лицом к себе. Лицом, – сильно сказано! Лица не было! Черная воронка с неистовой силой засасывала меня – не тело, а душу! Глаз не было, хотя они смотрели на меня и ржали от удовольствия. Ну уж нет! Ты меня не получишь! Подавишься! Не то от обиды, не то от злости, раздирающей изнутри, я стала тихо произносить слова, доселе мне незнакомые. Слова звучали все увереннее, настойчивее, сознательнее. Смысл сказанного был мне понятен и звучал пророчески. Бабка испугалась и обмякла.

А затем вообще исчезла, оставив в моих руках свое черное одеяние. Также испарились человек, шланг и вода. Остались дрожь в коленях, удивление и приятный, дурманящий аромат.

Я повернула голову. Мой папа шел по дорожке к сараю, мыча под нос забавную мелодию, явно находясь в приподнятом настроении. Рассказать сейчас или… Не каждый день узнаешь о себе такое! А может, не стоит? Не поверит!

Сама себе улыбнувшись, я сплюнула через левое плечо и пошла к мужу. Делая первый шаг, запуталась в листьях. Хотела отбросить их ногой и упала. Листья черным плащом запутали мне ноги.

– Что за тряпка? – спросил папа, помогая распутаться.

– Не знаю! Сожги!

Я уходила быстро! Бегом! Чувство, что кто-то смотрит в спину, не покидало меня! Я резко оглянулась…

Они стояли обнявшись и хохотали…

Глава 1

Сколько стоит жизнь? Сколько стоит смерть? А сколько стоит труд женщины, не работающей, но содержащей в идеальном порядке мужа, сына, собаку, квартиру, загородный дом с газонами и клумбами? Как говорит сам муж: «Зайка, твой труд бесценен!» – и в очередной раз беспокоится о моем безделье.

Хорошо, дорогой! Хорошо! Я в этой жизни сэкономила тебе больше, чем ты заработал! Кухарка, уборщица, садовник, нянька, проститутка… (многие за это платят отдельно и не упрекают своих жен за безработицу). Вот наши русские мужья! И вот мы – русские жены-дуры! За это нас заграницей и любят! Мы, как дешевый шампунь, пять в одном! Вроде все вымыл. И даже отмыл! Запах присутствует в некоторых местах и очень даже душевный! А про цвет я вообще молчу! Вот только ощущение, что тебя снова поимели – из-за твоей же наивности и доверчивости, – не покидает.

Это чувство не пропадает, не выветривается, не гниет, не умирает, а прорастает и растет, падая на дно души маленькими зернышками, пропитываясь слезами, обидой и жалостью к самой себе.

Вот так началось мое сегодняшнее теплое солнечное сентябрьское утро

в загородном доме. Сразу после шикарного и приятного во всех отношениях отпуска за границей. Жуткий сон. Наезд мужа. И все это мне одной! Я себя жалела вот уже три часа и решила, что достаточно! Верить, что упреки были в последний раз, – нелепо! Мужчины не могут жить без подтверждения собственной значимости. Причем любыми путями: кому морду бьют; кому изменяют! Мой случай, на первый взгляд, самый безобидный. Я просто иждивенка, что также неприятно, но менее травматично.

А теперь представьте: все вышеперечисленное в одном варианте. А что? И такое бывает! Вот я представила себе все это и сразу успокоилась! Русское бабье не переделать! Кстати, вы замечали: чем меньше зарабатывает муж, тем чаще он упрекает свою жену в безделье.

«А где здесь отсутствие логики?» – спросите вы. Все правильно и логично!

Нет денег – иди и работай! Абсурдность ситуации заключается в том, что деньги есть! И если я даже пойду работать, то не смогу заработать даже на то, на что привыкла тратить. Вы думаете, что мужчины не знают об этом? Знают! Их просто забавляет сам процесс семейного самоутверждения. Особенно наших русских «прынцев»! Они хотят, чтобы жены не работали (неработающая жена подтверждает высокий экономический статус мужа), а внутри их души сидит жаба и давит, давит, давит…

Как только в семье возникает денежный вопрос, выползает жаба и исполняет сольную партию: «Я один! Я единственный! Да если бы не я!» и т. д. и т. п.

Так вот, мое загородное утро началось именно с концерта этой пресноводной животины. Не обольщайтесь – жаба живет во всех. Правда, музыкальные партии разные.

Прокручивая в голове сон и анализируя арию про неслыханную мужскую щедрость, я сильно проголодалась. Да! Нервы, злость, вредность, обида, ненависть, жадность сжирают изнутри! А когда душа заполнена любовью и счастьем – есть не хочется! Вывод напрашивается сам собой: «Любовь не только продлевает жизнь, но и экономит продукты!» Две тарелки борща наглядно это доказали. Борщ своим простым домашним и понятным теплом согревал мой живот, а в душе возродилось чувство надежности и уверенности. Именно они за завтраком были разбиты наголо и вдребезги.

Ну вот! Я снова в сознании! Я, как всегда, красива и самодостаточна! Утренний тренинг еще больше укрепил мое нежелание работать: «От работы кони дохнут!» Господа! Чаще прислушивайтесь к народной мудрости! Будучи по гороскопу «лошадью», я не могу не прислушиваться к гласу народа. И чтобы не выглядеть окончательной засранкой, скажу в свое оправдание: «Я люблю работать! Но только на себя». И самое главное, когда не заставляют!

Родилась я в 12 часов ночи, одиннадцатого числа, десятого месяца. Мне… предположим, около сорока.

Зовут Ядя! Ядя Богачевская. Имя странное, но имя, как и родителей, не выбирают! Хотя мне повезло и с тем и с другим! Имя особенное и магическое! Это имя моей прапрабабушки Ядвиги Федоровны Кудлай, женщины с загадочной судьбой, окутанной семейными былинами. Правда, как всегда, наполовину выдуманными. Родители решили, что и мне не помешает в жизни некий ореол таинственности, и подарили мне только треть ее имени. Хотелось бы верить и надеяться, что лучшую ее треть. Я не Ядвига. Я – Ядя. Про таинственность утверждать не буду! Но недоумение при его упоминании всякий раз присутствует.

Я замужем. Замужем благополучно и долго! Иногда мне кажется, что я родилась уже замужней теткой! Имею сына: одного и единственного. Не бедна. Не богата. Смотря по каким меркам судить! По меркам столицы – бедна! А по нашим, провинциальным мерилам – зажиточна! Живу, как вы поняли, не в столице. А в крупном городе на Волге – реке красивой и значительной. В Москву, как жена декабриста, перебираться не хочу, поэтому и не собираюсь! Как говорит мой хороший знакомый, араб по национальности: «Лучше быть головой у собаки,

чем жопой у льва!» (народная арабская поговорка). Именно на этом и основывается наш «непереезд» в белокаменную.

Имею одно высшее образование. Знаете, как сейчас модно поражать всех наличием папки с дипломами. Двумя, тремя дипломами об окончании университета уже никого не удивишь! Нет! У меня все скромно! Одно высшее, но физико-математическое образование, хотя при этом веду абсолютно паразитический образ жизни. Благодаря диплому умею считать, писать, а если приспичит, то и вязать, и вышивать. Панически боюсь работать! Видно, от прапрабабки мне передалось не только имя, но и привычки! Та еще была мамзель! Помните: «Как вы баржу обзовете, так она и затонет!» Мой пример!

Мужа зовут Денис. А если полностью – Богачевский Денис Владимирович. Человек, в отличие от меня, сознательный и самостоятельный. В молодости был

и комсоргом, и старостой, и еще кем-то там главным. Одним словом, всегда был у руля! В молодости у партийного, где, собственно, все побывали, а в зрелости, то есть сейчас, у своего собственного частного предприятия. Чем «папа» занимается, я приблизительно догадываюсь. Но лишний раз с вопросами не пристаю! А зачем? Я и так знаю, где деньги в доме лежат! А уж как они туда попадают, лично для меня этот вопрос всегда был на засыпку. Вы правы! Быть в сорок лет настолько отчаянно глупой опасно! Но будем надеяться на лучшее! Денис сам всю жизнь способствовал моей безалаберности в делах, записывая все крупные покупки на мое имя и часто забывая объяснить, что с ними можно делать. Страх остаться одной и без денег постепенно атрофировался. Затем засох и отпал сам собой. А на его месте выросла и расцвела уверенность в завтрашнем дне и бешеная благодарность папе за свое счастливое «сейчас»! Правда, в данный момент я немного злилась на него, отчасти потому, что он прав. Ненавижу, когда он прав! Денис вообще не настолько прост, насколько хочет казаться. Имея простую мастерскую по ремонту машин, он решает вопросы, никоим образом не связанные с его бизнесом. Многие сильные мира сего, а в частности нашего города, часто тусуются в его мастерской под видом клиентов. Я не удивлюсь, если окажется, что он тайный агент или скрытый «мафиози». Словом, не последний человек в городе! Я давно не задаю лишних вопросов, дабы не получить на них лишних ответов. Это как-то все упрощает и гармонизирует. У каждого в доме свой статус, и нарушать его – себе дороже!

Сына зовут Стасом. Богачевский Станислав Денисович. Без подготовки не выговоришь, хоть и звучит красиво! Он уже вырос! Окончил университет по модной профессии «юриспруденция» и в данный момент своей и нашей жизни пытается вить гнездо семейного счастья с девушкой Сашей. Одно то, что Саша – девушка, уже радует! Какие времена, такие и нравы! Они живут отдельно. Согласитесь, также приятный момент! Правда, есть и неприятные моменты, о которых говорить не хочется. Они связаны с его личной жизнью, до конца мною еще не изученной. А распространяться о них бездоказательно. Не имею права. Всему свое время!

Есть еще один член нашей семьи, и пожалуй, самый главный! Любимица семьи и ее душевный успокоитель. Собака по имени Шишка. Шишка – карликовый красный пудель, баловня и капризуля. В детстве напоминала сосновую шишку, оттого и дали такую смешную кличку. Как говорит папа: «Собака-убийца, зализывает до смерти!» Если собака попадает в дом, то цель человека – воспитать ее по своему образу и подобию. Цель нашей семьи – избаловать Шишу по моему образу и подобию. Шиша не работает, не рожает щенков на продажу. Имеет отличную родословную, что приравнивается к отличному дамскому образованию. И так прелестно избалованна! Чудно! Чудно! Чудно! Баловать любимое существо – это такая радость! Такая таблетка счастья! Даже не знаю, когда счастья больше. Когда балуют тебя? Или когда балуешь ты? Мне ближе второе. Иногда даже кажется, что именно из-за этого все мои проблемы.

Я люблю баловать людей, даря им подарки. И не обязательно это должны быть родственники. Скорее наоборот!

Обожаю дарить – по поводу и без! Искать, переживать, выдумывать, фантазировать, переделывать. Словом, меня захватывает сам процесс, а моего Дениса – стоимость результата. Как объяснить деловому человеку, что нематериальное, как и материальное, тоже имеет свою цену? Вот и сегодня мне нужно купить подарок хорошему знакомому – моему тренеру по фитнесу. Ну да! Ну да! Все банальное, впрочем, как и гениальное, просто! Девочка (то есть я) на горнолыжном курорте травмировала колено. И пройдя через операции, гипс, реабилитационный период, в течение которого наела лишние килограммы, пришла в тренажерный зал в поиске Его. Здоровья! А вы что подумали? Вот только в придачу к здоровью подавался тренер. Эдакая нагрузка! За три года непомерного физического труда (заметьте: труда!) я вернула свое здоровье, а заодно и свою обалденную фигуру.

Моя природная скромность не позволяет мне уделять слишком много внимания собственной персоне, а то бы я…

Вернемся к тренеру, к образцу мускулистых мужчин, и их физическим возможностям. Меня бы удивило, если бы он вообще закончил какое-либо учебное заведение. И представьте-таки, удивил! Эта гора мышц окончила университет! И даже защитила диссертацию! И даже на умную тему! Согласитесь, достойно уважения! Утверждению, что с ростом мышц уменьшается размер интеллекта, не верьте! Может быть, что-то и уменьшается, но не интеллект! Проверено. Я про интеллект! А вы про что?

И вот буквально на днях сия мечта скульпторов и художников решила повезти свой развитый мозг, а также жену и ребенка в Канаду на постоянное место жительства. Как я могу отпустить все это семейство без подарков?

Итак, повысив вкусным борщом свое отображение в зеркале и хорошей погодой свою самооценку, я запрыгнула в машину и рванула в город! Моя «хонда», моя девочка неслась по дороге легко и радостно, как лошадка, застоявшаяся в стойле. Она истосковалась по движению, общению и ветру, бьющему в морду, как и ее хозяйка. Душа пела, подмигивая встречным, и уже ни на кого не обижалась! Оп! Звонок. Папа! Папа!

– Ты меня любишь еще? – прозвучал родной, хотя еще утром жутко противный голос.

Укусил больно, а сейчас зализывает! Пусть, пусть лижет!

– Конечно, папуля! – ответила я не так страстно, как ему бы хотелось бы, растягивая время на лечебные процедуры.

– Дома все есть? Привезти что-нибудь вкусненькое?

Так, лед тронулся! Уже теплее!

– Я приеду пораньше.

А вот это уже перебор! У меня на сегодня другие планы, и я поспешила остановить нарастающую щедрость своего любящего супруга.

– Да, папуля! Дома все есть! А вот меня дома не будет! Еду за подарком Марку.

– Вот и славно! Отвлекись и погуляй! Деньги взяла? Купи что хочешь!

Как красиво звучит папулин голос! Какие приятные слова он говорит! Спрашивается, почему бы не говорить их каждый день? Как люди противоречивы! На душе уже не так грустно, как утром. И жизнь хороша! И жить прекрасно! Стоп! Кто это?

– Как ты здесь?.. Что ты делаешь на?.. Мы же договорились!..

Глава 2

Очень болит голова… Режут и слезятся глаза… Они ослепли и болят от линз… Все тело гудит или мне это кажется? Нет, гудит! Боль невесома и прозрачна. Нет ощущения жизни… Темно. Нет, я просто забыла открыть глаза. Тяжелые веки. Тяжелые! Свет! Свет яркий и тягучий. Нарастает, нарастает, нарастает… Опять темно. Глаза открыты, и темно. Появился слабый луч. Растет, растет, растет… Ярко! Очень ярко! Ослепла!.. Темно.

Что со мной? Боюсь. Кричу и не слышу. Полная тишина. Ужас сковал тело и отключил разум.

Оказывается, я лежу. Хочу встать. Стараюсь. Не могу! Еще раз. Болит все, даже волосы. Смогла! Под ногами трава. Трава сильно примята, лежала долго.

Снова приближается свет и…

Это дорога.

Мозги начинают работать в режиме реального времени. Пытаюсь идти. Шаги неуверенные. Несколько раз упала. Болит все! Раньше так не было. Смешная походка и похожая на скольжение. Вопросы возникают один за другим: «Где я? Что со мной?» Одно радует – Я ЖИВА!

Память медленно возвращается, но не одна, а со слезами, дрожью в ногах, трясущейся губой, ужасом, паникой и страхом. Одна! Совсем одна! Холодное, безысходное одиночество. Чувство, что все это надолго, обухом оглушило по голове.

Это сон! Это не может быть правдой! Только не со мной! Закрыла, а затем открыла глаза… Хрена лысого! О, ругаюсь! Попытка улыбнуться потерпела неудачу.

Хочу домой к папе. Боже мой! Папа! Разбираясь в себе и ситуации, я забыла о нем. Он, наверное, места себе не находит! Ведь уже ночь, а я принадлежу к числу примерных жен и допоздна по улицам не шляюсь.

Осмотрев и ощупав себя, я поняла, что одета во все чужое. Нет моей одежды, сумочки, документов и телефона. Шмотье, висевшее на мне, гламурностью не выделялось. Черный балахон из грубой ткани пошит вручную и надет на мое тело швами наружу. От-кутюр, твою м… Далее еще страшнее! Под этим эксклюзивом я была абсолютно голая. Мне бы испугаться, только в данный момент это было не самое страшное. Со своей девственностью я рассталась давненько, так что терять нечего! А вот телом пришлось похвастаться, хотя и не помню кому и как! Хорошо, что ночь! Меньше увидят! Меньше узнают и расспросят!

Дорога домой долгая и непонятная. Скользила, скользила, а куда не знаю! Ноги сами выбирают путь. Пытаюсь собрать остатки памяти в кучу. Знаю мало, а помню еще меньше… Хочу домой, домой, домой.

Как со мной «такое» случилось? И что это «такое»? Среднестатистическая домохозяйка. Фанатическая жена и мать. Адреналин только в горах и в распечатывании подарков под елкой на Новый год. Вспомнила про Новый год. Сдвиги налицо!

Кто я – помню! Папу – помню! Сына – припоминаю, но с трудом. Машина! У меня была машина! Где она? Картинка из пазлов в голове стала складываться медленно и болезненно. Все вспомнила! Даже про подарок тренеру!

На машине еду в город. Еду, еду, еду… А дальше?.. Пустота. Вакуум…

Какой приятный, вкусный, чарующий аромат! Вот только глаза болят и вижу плохо. Легким движением одного пальца выковыряла линзы. Они явно мешали. Чудесно вижу. Превосходно слышу и обоняю. Чудный, чудный воздух! Нестерпимо мучает жажда. Глазами ищу воду. А вот и лужа! Падаю на четвереньки и начинаю с жадностью лакать. Вкусно! Ой, как вкусно! Силы вернулись, как будто выпила энергетического напитка перед тренировкой. Не умею ориентироваться. Ни по звездам, ни на местности. А домой дошла. Как? Не знаю, да и знать не хочу! Дома. Я дома!

Начинаю громко кричать, рыдать и размахивать руками. Зову папу и Шишу. Никого, но свет горит! Бегу, спотыкаюсь, падаю, ползу, встаю и снова бегу. Из последних сил дергаю дверную ручку. Открываю…

В кресле гостиной сидит женщина, как две капли воды на меня похожая. Денис держит ее руки, измазанные кровью, и гладит их. Лицо бледное. Глаза переполнены горем. Ефимович в белом халате делает ей укол. На полу у камина лужа крови.

Кучка людей в погонах шарит по дому. Среди них друг Дениса полковник Коробов Сергей Николаевич с молодым помощником.

– Кто ее обнаружил? – тихо спрашивает он.

– Домработница приехала из города и увидела ее стоящей на шоссе. У подъезда к дому. Без верхней одежды и босиком. Вся в крови. На приветствие она не отреагировала. Домработница позвонила хозяину и привела ее домой, – отрапортовал помощник.

– Я мигом приехал! – не глядя на следователя, сказал Денис. – А здесь… Он замолчал и уронил голову в ее руки.

– Опрос соседей провели? – спросил полковник.

– Из них только один сосед, и тот в отъезде! Его сторож на месте. Как всегда, ничего не видел, ничего не слышал. А от самого вчерашним перегаром за километр несет. Помнит только, как вчера домработница приезжала утром. Помнит, как хозяева вернулись и как сын уехал вечером в город. А все, что было потом, то есть сегодня, сплошной туман, кроме машины. Красной машины. Только когда ее видел? То ли утром, то ли вечером?

– А он что? В одно рыло пьет? – поинтересовался полковник.

– Спросили. Но вразумительного ответа нет. Говорит, что вообще мало пьет. Работой дорожит. Так, что б один – никогда! Вот только с кем пил вчера, не помнит! Наверное, водка паленая была. На голову жалуется. Отказаться не смог: угощали! – пояснил Чернов.

Полковник укоризненно посмотрел на помощника. Тот только плечами пожал, мол: «На дармовщину и уксус сладкий». Жесткий удар по спине отбросил меня в угол комнаты. Это мой сын ворвался в дом, как ураган, и бросился к той в кресле. Грубо оттолкнув меня, он нежно обнял ее! Что здесь происходит? Я рванулась к ним, моим и только моим!

Я вопила, орала и била их. Тщетно! Самые близкие люди не обращали на меня никакого внимания, как будто меня вовсе и нет. А что, если правда?.. И тут до меня дошло:

МЕНЯ НЕТ!!!

Нет сил на протест, на борьбу с ветряными мельницами, на слезы и крик.

Я так сильно устала! Был самый продолжительный день в моей жизни. А может, и последний! Хочу к папе! Я залезла к нему на колени и свернулась калачиком. Как поместилась, не знаю! Не ощущая ни своих форм, ни массы, ни объема, я тихо скулила от безысходности и отчаяния.

– Хочу жить! Хочу!

Уткнулась носом в папин живот, пытаясь укутаться в его тепло, а он смотрел на ту, и его глаза наполнялись слезами. Грустно. Так на коленях я готова пролежать всю жизнь, хотя слово «жизнь» в данном случае неуместно! Скорее вечность!

Все вокруг кипело, как муравейник, но как-то тихо и трагично. Денису показали нож и бережно положили в пакет. Моя копия не подавала признаков жизни. Сидела, молчала, дышала. Ефимович предложил папе отвезти ее в больницу. Домработница с заплаканным лицом стала собирать какие-то вещи. Слово «желательно» звучало как приказ: безумие в домашних условиях не лечится! Стас взял ее на руки и отнес в машину. Папа не сдвинулся с места. Уходя, Сергей Коробов положил руку на плечо друга. Оба молчали. Слова были не нужны.

Глубокая ночь. Все давно разошлись. Только мы с папой продолжали молча, крепко обнявшись, сидеть в мягком домашнем кресле.

Глава 3

Проснулась я от роскошного пинка по заднице на полу у кресла. Видимо, уснула на папиных коленях и ночью скатилась ему под ноги. Нет! Я снова не живу! Снова… Как это сказать?.. По ту сторону реальности!

Денис за всю ночь не сомкнул глаз. Он плохо выглядел: синяки под глазами, заторможенные движения, растерянность. Папа явно не знал, как жить дальше и что делать.

Вот странно! Он не слышит, не видит меня. И даже не споткнулся об мой зад! А вот у меня этот зад болит, как настоящий. Если и дальше так пойдет, то надо быть внимательней при выборе месторасположения в пространстве. Пости

гая новые правила своего нереального существования, я не хотела прощаться с прошлым.

Не собираюсь просто так, за здорово живешь бросать пусть скучную и никому не нужную, но МОЮ жизнь! Уверенность не только не покидала меня,

а росла и разбухала внутри, как дрожжевое тесто. А может быть, и правда все произошло за здорово живешь?

Размышляя о прошлом и пытаясь понять настоящее, я ходила за Денисом след в след. Все попытки дать сдачу за бестактное пробуждение потерпели неудачу! Только еще больнее ударилась рукой о железную ванну. Если вам скажут, что в ином мире можно проходить через стены и не ощущать боль, не верьте: полная лажа! Или мне мир попался какой-то несовершенный?

Я бродила за папой, как хвостик. Как Шишка бегала за мной по всему дому.

Шиша! Где моя собака? Шиша! Шиша! А в ответ – тишина!

Устав считать потери и утраты, я поняла, что хороших новостей не будет! А составлять черный список плохих принципиально не буду! Как вкусно пахнет у меня дома! Вкусно! Вкусно!

И только я прибалдела от аромата, как кто-то дернул меня за рукав.

Зацепилась за… Нет! Точно, дернул!

Передо мной посреди гостиной стояло чучело и смотрело прямо в глаза. Оно явно меня видело, а я еще жаловалась на отсутствие хороших новостей! Правда, через секунду, глядя на него, я поняла, что иногда все-таки стоит бояться своих желаний. Грязное и ущербное, оно смотрело на меня так преданно и нежно, что где-то внутри живота потеплело и защемило. Чувствую, что родное, но вижу впервые! Еще бы! Где такое увидишь? Рост – 120 см. Вес – 40 кг. Пол неизвестен. Одежда от-кутюр похлеще моей. Видно, ночь провел в силосной яме. Но запах удивительный, как в рекламе про кофе – ЧАРУЮЩИЙ! Рук не видно. Ног не видно. Уже ничему не удивлюсь! Меня самой нет! А это куда неожиданней! Вся морда карлика (боюсь сказать – лицо) покрыта мокрыми, кровоточащими, незаживающими язвами, собственно, как и руки. Я их увидела, когда оно снимало капюшон.

Вот удивило так удивило! Зачем такой уродине красивые волосы? Пышные, густые. А то, что они седые, даже и лучше! Странно выглядит среди них одна черная прядь. В общей куче окружающих меня странностей ее можно было бы и не заметить.

Чучело вплотную подошло ко мне и резко раскрыло плащ. Чудо! Это было чудо! Восторг, радость, тепло и надежда! Чувства, которые я испытала впервые после того, как попала по другую сторону жизни. На кровоточащей руке незнакомого существа, уже даже не такого чужого и страшного, сидела моя Шишка. Мы бросились навстречу друг другу, скуля, визжа, царапаясь, рыдая и плача. Мы обе понимали, что с нами произошло что-то необычное и странное. Но понимать это вдвоем намного легче! Прижимая ее к груди крепко, нервно и бережно, я ощутила утерянное жизненное тепло. Собака чувствовала то же самое. Мы снова вместе! Вот только в каком Месте? Реальность обрушилась на меня перевернутым ведром с холодной водой. Образно и в точку!

– Матвей, – тишину нарушил мужской мягкий голос.

Я вспомнила о чучеле и подняла голову.

– Мотя, – повторило оно и отвесило поклон.

Значит, мужской пол! Это меня обрадовало! Но снова взглянув на него, я разочаровалась. Выражение моего лица не смогло скрыть эти чувства, и собеседник их явно заметил. На удивление, он повел себя достойно. Не смутился. Не сконфузился. Просто мило улыбнулся. Казалось, он ожидал от меня именно такую реакцию на свою внешность и порадовался за оправданное предположение. Я стояла, как дубина. Не то вспоминая собственное имя. Не то – умею ли я говорить. В настоящей жизни меня заткнуть было невозможно. А сейчас как будто язык проглотила!

– Я… Я… Ядя, – я сказала так тихо, что сама еле расслышала.

Он утвердительно кивнул, улыбнулся и опустил глаза.

Папа все это время сидел за письменным столом и что-то писал. Зазвонил телефон. Он нервно схватил трубку. Прислушавшись, я поняла, что папа разговаривал с Сергеем и разговор был по мою душу.

– Снотворное? Кофе? Не пил! Я не пью кофе, – Денис повторял каждое ключевое слово. Затем молча встал и прошел на кухню, не отключая телефон. – Все на месте! Кроме… – он внезапно умолк, оцепенел.

– Что? Не слышу! Говори громче, связь плохая!

– Все на месте! Приезжай и забирай!

Зачем Сергею кофе? Кроме меня, этот напиток у нас дома никто не пьет.

Если утром за папой ходила только я, то сейчас за ним плелся целый паровоз привидений. Шишка пыталась на него запрыгнуть, но ничего не получалось, и это злило ее еще больше. Глупая! Я вроде как человек разумный и то в полной прострации! А что взять с маленькой собачки, вконец разозлившейся от отсутствия внимания к ее лохматой персоне, вцепившейся в папину штанину. Брючина рвалась и развевалась, как флаг на ветру. Я с трудом оттащила семейную любимицу от ее кумира. Денис еще несколько минут стоял неподвижно и не отводил глаз от ноги.

Я пыталась объяснить ей, что одной ненормальной на нашу семью вполне достаточно и папу надо пожалеть. Кажется, Шиша поняла, а может, просто обиделась. Отсутствие любви, внимания и ласки, к которым так привык, могут обидеть до слез даже маленькую собачку. Она притихла, отвернулась и не произнесла больше ни звука. Что творилось в ее ушастой головке? Вряд ли мы об этом узнаем! Папа перестал любоваться своими брюками и направился к телефону. Руки дрожали. В голосе тревога, металл и уверенность.

– Срочно приезжай! Немедленно!

Глава 4

Мотя решительно и по-хозяйски взял меня за руку. Улыбка исчезла.

– Нам пора идти! Нас ждут, – слова прозвучали громко и безапелляционно.

Нас ждут! Значит, мы не одни? Лично для меня это было утешением. Согласитесь, знать, что ты не один попал в кучу с дерьмом, всегда приятно. Я послушно шагала за своим новым другом. Одной рукой крепко прижимала к груди собаку, а другой так же крепко держалась за проводника. Удивительно! Тельце, шагающее впереди, такое тщедушное, хромающее и кровоточащее, сумело внушить мне чувство уверенности и надежности. «Ну, конечно! – скажете вы. – Никого больше нет, кому еще верить?» Нет, нет! Здесь что-то не так! Что-то не так!..

Мы дошли до дороги.

– Дальше поедем на машине, – сказал Мотя.

Ну, конечно! Как же я сразу не догадалась? Если вы когда-нибудь заметите пустую машину, мчащуюся по дороге, то знайте – это кенты из иного мира развлекаются. Мотя взял в руки камень.

– Смотри!

Дождавшись первую попавшуюся машину без пассажиров, он бросил камень в переднюю фару.

Бамс! Фары нет! Машина остановилась. Водитель вышел оценить ущерб. Мы быстро через водительскую дверь залезли на заднее сидение. Правда, я опять повредила руку и лоб. Больно! Глядя на мою медвежью неповоротливость, Мотя смеялся в голос:

– Ничего! Скоро научишься изменять свой объем, форму и станешь юркой. Хотя на это могут уйти целые годы.

– Го…ды? – я стала заикаться.

Чучело не просто засмеялось, оно заржало! Видно, юмор у него тоже свой. Потусторонний.

– Главное, чтобы пассажиров не подобрал по дороге, а то придется снова тачку ловить, – пояснил он.

«Тачку ловить», – приятные слова. Такие родные!

По дороге мы встретили одного оборванца, который хотел что-то бросить под машину. Заметив нас, он поклонился. Я вопросительно посмотрела на Мотю.

– Да, наш! Нам не нравится пользоваться общественным транспортом. Там всегда много народу. Могут задавить. Больно! Просто ты нас раньше не видела!

– И что, все бросают камни? – спросила я.

– Как придется! Когда камень. Когда гвоздь. А если времени побольше, то и в мотор залезть можно. Например, на заправке у дорожного мотеля. Воздействовать на живое нельзя! А на неживое… Сколько хочешь!

И тут я вспомнила, как однажды на заправке нам проткнули колесо. Хотя никого не было вокруг. Я медленно повернула голову к чучелу, а он также медленно отвернулся к окну. Гад! Вот гад! Еще улыбается!

Подъезжая к городу, я заметила много нового и необычного. Среди старых, уже знакомых мне зданий были построены новые. Низкие, почти одноразовые домики. Сказать «дома» язык не поворачивается! Сооружения, которые архитектурными изысками не выделялись. И к тому же через них то и дело шныряли люди. Да-да! Настоящие люди. Они эти дома не видят и ничего о них не знают. Домики стоят в укромных местах, чтобы настоящие люди их не тревожили. Но на земле мало мест, где не ступала нога человека, тем более в городе. Жалкое зрелище! На моих глазах машина въехала на тротуар через газон, помяв клумбу с цветами. Пересекла площадь, оставив от маленького домишки одни воспоминания. Не все умеют читать полезные надписи. И жаль, что на заборах и гаражах надписи читаются чаще, чем в парках и музеях.

– Нам нельзя в домах находиться днем. Да и ночью тоже опасно! – ответил Мотя на вопрос, который я не задавала.

– А если машиной задавит?

– Будь осторожней! Сейчас нельзя. Больно будет! Позднее все объясню!

– Ты хочешь сказать, что я здесь навсегда? – Слезы собирались брызнуть из глаз.

Чучело нежно и по-доброму строго взглянул на меня.

– Всему свое время! Наберись терпения!

Его учительский тон не успокаивал. Скорее наоборот! Хлюпая носом, я тащилась за ним в этой машине, как бычок, которого ведут на заклание. Ведь у животного, как и у меня, нет никакой альтернативы. Все решено давно и без нас! Кстати, таких, как мы с Мотей, немного, и им явно живется нелегко. Узнать их можно по одежде и манере передвигаться. Модельер один на всех и работой не загружен. Если вы увидите черные лохмотья, панически отскакивающие от движущихся людей, машин, зверей и т. д. и т. п., знайте – вы попали в мой мир! Если вы увидите черные плащи, лакающие воду из луж, крадущиеся вдоль стен и бросающие камни в движущийся транспорт, знайте – это мой мир! Если с вами будут здороваться только люди в черных одеждах, остановитесь и задумайтесь! С вами явно что-то случилось! Это не смерть! Это жизнь! Другая жизнь. И она мне не нравится.

– Ко всему привыкаешь, – тихо сказал Матвей.

Он читал мои мысли. Этого еще не хватало! Я попыталась напрячь свои мозги. Хочется верить, что они у меня остались. Но увы! Кроме шума в ушах – ничего! Либо на обучение нужны годы. Либо здесь, как и в прошлой жизни, неравенство и несправедливость! Только я хотела выдвинуть некоторые революционные лозунги в защиту моих прав на неприкосновенность мыслей, как мы подъехали к центральной площади города.

– Нам выходить, – скомандовал Мотя.

– Интересно как? – удивилась я.

Ответ не заставил себя долго ждать. Представьте следующее: у курящего водителя случайно выскакивает сигарета и случайно падает за воротник. Он тормозит. Затем бьет себя по груди, чтобы потушить пожар. Собираясь выбросить извлеченную из воротника сигарету в форточку, он снова ее теряет! И, как вы понимаете, не случайно! Только на этот раз она попадает в штаны! Бедный мужик выскакивает из машины и начинает танцевать «русскую»! Танец сопровождается паленым запахом и матом. А также аплодисментами людей. Как ваших, так и наших, собравшихся вокруг машины поглазеть и посочувствовать. Помните поговорку «ни вашим, ни нашим»? Я только сейчас поняла ее смысл! Вообще, зевак собралось немало! Не каждый день на центральной площади утром увидишь трезвого мужика в приподнятом настроении. Позабавив всех и повеселив себя, мы вышли из машины и двинулись дальше. «Наших» не так много, но вид каждого я запомнила навсегда! О людях, с которыми я жизни и общалась в той жизни, так не скажешь. Часто смотришь человеку в глаза, улыбаешься ему, и он радуется встрече, а после часа душевного разговора уже голова раскалывается, что не можешь вспомнить, кто этот засранец, так хорошо знающий мою жизнь? А я даже и не помню, как его зовут! Здесь все наперечет! Ни дать ни взять – клуб для избранных! Один вид чего стоит! У людей все просто: одна голова, две руки, две ноги, перечислять не буду. И так помните, что, чего и сколько. А здесь каждая единица – шедевр современного авангардизма! Рост от 40 см до 4 м. Тело принимает самые различные формы, начиная от простого шара, заканчивая воронками и спиралями. Все они передвигаются, разговаривают и моргают. Есть вполне доступные моему разуму образцы. Если не обращать внимания на червей и пиявок, грызущих и сосущих их тела, то могут сойти за театральные костюмы. И все бы ничего и даже забавно, но каждый норовит прикоснуться и потрогать. Кто за что успеет! Мне, конечно, льстит такое внимание. Все-таки новенькая! Но не все сразу! Не так много и не так часто! В голове всплыла знакомая и до боли подходящая фраза: «В очередь, сукины дети! В очередь!»

Я плелась за Мотей, наступая на пятки и цепляясь за плащ. Таких длинных вещей я давно не носила. А босиком себя даже в детстве не помню. В оправдание сего гламура скажу, что одежда – теплая, а ноги – на удивление чистые. Земная грязь к нам не пристает. Ну вот! Произнесла слово «нам»! Пусть мысленно, но все-таки! Нет. Гнать надо такие слова от себя! Далеко-далеко! За водокачку. Матвей резко отошел в сторону, и я уткнулась носом в лестницу.

– Куда ты меня завел, Сусанин? – спросила я, пытаясь пошутить.

Шутка не получалась. От страха дрожала губа, и синела рука от силы, с которой я сжимала руку проводника. Мы пришли в центр главной площади. Вокруг бурлила жизнь, и мы еле успевали уворачиваться от нее. И вдруг – темнота! Вакуум! Под ногами – бездна. И только красивая, почти воздушная лестница в небо. В никуда! Шиша тихо заскулила. Матвей стал вырывать руку из моих клещей.

– Ну уж фигушки! Я одна не пойду!

Глупая! Я еще пыталась с ним торговаться!

Вдруг наверху открылась дверь. Матвей вытянулся, отчего стал выше, и надел капюшон. Воспользовавшись моим временным оцепенением, он забрал Шишку

и высвободил руку из плена.

– Я без тебя…

Не дав мне договорить, конвоир толкнул в спину:

– Иди!

От испуга я попятилась назад, но там уже никого не было. Темнота. Бездна. Не знаю, на чем стою, чем дышу? Космос. Видно, это восхождение мне придется сделать одной и обратной дороги нет! И я поперла! «Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц. И в каждом…» Я когда нервничаю, то всегда пою. Ну, дура дурой! А что? Хуже не будет! Хотя, вспоминая уродов, с которыми познакомилась, петь расхотела. Внизу лестница показалась незначительной. На самом деле она была выше, круче и длинней. Я такой лестницы никогда в жизни не видела! Любопытство набирало обороты. Невероятная! Ступеньки закончились так же неожиданно, как и возникли. Никаких ворот и дверей. Ничего! Просто огромное желание сделать шаг разрывает на куски, смесь страха с любопытством, и противостоять ему нет никаких сил. Вот он, мой последний шаг, и все станет ясно и понятно.

Боюсь?.. Да!

Хочу?.. Да!

Я шагнула твердо, настойчиво и уверенно, держа спину прямо, а подбородок приподнято. Уж если суждено пройти и через это, то достойно и красиво!

Глава 5

Но красиво не получилось! А достойно ли? Не мне судить. Как только перешла некую грань, на меня обрушилась сила, равной которой ранее я не испытывала. Ни один человек не выжил бы, испытай он ее на земле. Имей я настоящие кости, кишки, мозги, ничего бы не осталось! Все бы вытряхнулось, выплюнулось и выср…сь! Ощущения именно такие! Также повредилась голова. Ничего не помню. Стоп, вру! Рыча от невыносимой боли, я упала на чьи-то руки или мне так показалось? А вот теперь точно ничего не помню! Очередная амнезия.

Голова утопает в мягкой подушке, а тело нежится на воздушной перине. Вся кровать равномерно покачивается, подобно колыбели. Влево – вправо. Влево – вправо. Бесконечное блаженство и комфорт! Тело пышет здоровьем и прется от счастья. Чья-то невидимая рука нежно и бережно поднимает тебя из гнезда и резко бросает вниз. Мгновение – и ты летишь! Ни сожалений, ни обид; ни ревности и упреков; ни зависти и жадности; ни измен и предательства, ни страха и боли. Блаженство, блаженство, блаженство! Лечу, как птица! Как облако! Нет. Не хочу летать так! Хочу летать, как я! А вот и деревья – красивые, могучие, сказочные. И все – мои! Так хочется обхватить их своими крыльями, пролететь над всеми сразу и прошмыгнуть сквозь ветви к солнцу. Юркая, однако!

Упс! Кладбище. Грустная, печальная обитель. А выглядит умиротворенно, спокойно и притягательно. Какая миленькая могилка! Как же это? Ведь я! Когда же это я? Почему на чужом языке? Странная и глупая шутка! Ух ты! Котлетками пахнет. Хочу кушать! Хочу! Хочу! Вот и столовая! Кругом одни мужики. Понятно: кормежка для работников кладбища. А что? Копать могилы – работа не только творческая, но и физическая! Судя по тому, что спрос велик, ребята могут позволить себе вкусный обед. Ой! Заметили! Ну хоть маленький кусочек! Крошку! Ха-ха-ха! На тебе! Получай! Куда лететь? Куда? Форточка. Отлично! Шмыг.

Какой прекрасный день! Какой прекрасный! Солнце, цветы, город… Откуда он здесь взялся? Магазины, офисы, рестораны, булочные. Хлеб. Хочу хлеба! Я явно голодна! Пышная, сдобная булочка свисает с витрины. Не допустим булкопадения! Тянусь рукой к прилавку. Пытаюсь удержать пышку, как слышу за спиной свинячий визг: «Крадет, крадет!» И кажется, что толпа разъяренных, раскормленных теток бросается на меня. Я взлетела к потолку и спряталась на верхней полке, держа в руке ароматную булочку. Забившись в самый угол, я наслаждалась этим райским кусочком.

Как же давно я не ела! Как давно! Мурча и чмокая, я стонала, закрывая глаза от удовольствия. Облизывая сладкие пальцы, заметила, как перед моим носом показалась швабра. Одна из достойнейших дам, а именно сука решила проучить меня сим народным орудием интеллектуально-физического труда. На! Получай! И на ее глуповатую голову обрушился старый ящик с затхлыми сухарями. Хохоча, я вылетела в открытую мальчиком дверь. Пацану для меня хлеба было не жалко. Наверное, в детстве мы оставляем что-то очень важное! Знать бы еще что?

Наевшись, напившись и вдоволь позабавившись над прохожими, я изрядно устала. Долетев до последнего этажа одного из самых красивых домов города на центральной площади, я присела отдохнуть на оконный карниз. Классно! Тепло, свободно и легко. Я прищурила от удовольствия глаза и чуть было не уснула. Вот так, болтая ножками, можно просидеть всю жизнь. Да что там жизнь! Вечность!

– Все, хватит! Налеталась.

От неожиданности я чуть камнем не рухнула вниз. Вот это голос так голос! Произносивший его находился за моей спиной в комнате у открытого окна. Мне бы повернуться, посмотреть, но не могу! Парализовано все: тело, глаза, голос, мозги и даже сердце. Словом, не то чтобы летать, дышать не могу!

– Слушай и запоминай! Дважды повторять не буду и дважды в гости не зову! Пришла не вовремя, а значит, должна вернуться! Найдешь истину, вернешь тело! Вернешь тело, будешь жить! Даю тебе на все семь дней! А если не успеешь в срок, быть тебе здесь до последнего мгновения положенной тебе земной жизни.

Сказал как отрезал и толкнул в спину.

Глава 6

Снова все болит! Тяжко и гнусно! Лечу вниз, как камень – со свистом и без парашюта. Сейчас хряпнусь обо что-нибудь и растекусь, как яичница по сковородке. Но нет! Все оказалось куда хуже и страшнее.

Не всем живым предоставляется возможность при жизни, а вернее, после нее пройти через это испытание. О туннеле, ведущем наверх, рассказывают многие. А о пропасти, тянущей вниз, не слышала ни разу! Вот где повезло так повезло. Видно, где-то, при сумасшедшем жизненном раскладе сумела вытащить VIP-билет (все включено). Пять звезд, не меньше!

Лестница наверх светла и красива. Летишь легко, безболезненно и безмятежно. Если тебе повезло, то возвращаешься вниз через воронку, наполненную дерьмом и нечистотами. Причем неземными. И, самое главное, ты прекрасно знаешь, что она из себя представляет. И тебе не нужны никакие объяснения. Помимо дерьма, которое ты накапливал всю свою жизнь, там полным-полно и другого. Это не что иное, как души загубленных или обиженных тобою людей. Все это перемешано, перепутано и выставлено напоказ. Так сказать, отходы твоей «праведной» и «благочестивой» жизни. Где душа целиком. А где частички чьей-то души, по которой ты при жизни прошелся бульдозером. Смял ее и на нее же нагадил! Что сморщили носы? Противно? Конечно, за вами таких грешков не водится! Это исключительно для тех, кто пытался жить по-настоящему, а не подражал еле живущим. Если вы жили и считаете, что никого не обидели, то знайте: вы еще не родились! Господа. Для каждого имеется свой туннель. Теперь я это точно знаю! Желаю вам одного. Чтобы ваш туннель был покороче! Лететь, знаете ли, долго. Да и очень больно!

Летишь по воронке, подобно какашке в унитазе, а она вокруг тебя крутится, и стенки живые шевелятся. Хохочут стенки. И плачут, и стонут. Бьешься ты о них чем попало. Где душа целиком, там посильнее удар. Где частичка души, там помягче удар. А тут! Хвать тебя детская ручонка за робу! Оглядываешься, а там дитя целиком в воронке застряло. Тянешь его. Тянешь. Стараешься. Спасти хочешь. А оно как заржет мужицким басом. Не пугаешься. Не плачешь. Понять хочешь… Всматриваешься и узнаешь: видно, абортам счет ведется. Ничего тамошняя бухгалтерия не упустит. Ничего со счетов не сбросит. Если думаете, что родителей там ваших нет, то напрасно! Столько души им изранить и истоптать могут только любимые дети. Судя по увиденному… Моим от меня крепко досталось! Здесь и друзья! И оскорбленный не со зла мужской пол! Кого предала. Кому сердце разбила. Кому просто руки не подала в нужный момент, сделав вид, что не вспомнила и не заметила. Помните слова «Там все зачтется». Все хотела узнать, где это «там» и что именно зачтется? Вот и узнала, где и что! Легче не стало. Не знаю, как вам. А мне не сделали ни одной скидки.

Хочется кричать: «Я не такая! Я лучше!» Где-то должен быть и хороший тоннель. Должен быть! Буду надеяться, что есть! А то жить без него гнусно! Тянет безнадегой. Зачем мне напоминать о моих грехах? Я и так отлично их помню! Забудешь, как же! Обо всем напомнили! С толком, с чувством, с расстановкой. И каждый раз, помимо душевной боли, прибавляется и физическая боль. Раз уж попал сюда, терпи все! Когда еще повезет?

Я прошла лестницу, тоннель и еще что-то. Сама не знаю что! Не гордо, не красиво, не достойно. Прошла так, как смогла, оставив там свои чувства, мысли и эмоции. Я вся потеряна и растеряна. Я видела то, чего не должна была видеть! И слышала то, чего не должна была слышать!

Мы приходим в жизнь в двух формах. Тело + душа. И должны они существовать едино. Но жизнь – штука веселая и непредсказуемая. Жизнь вносит свои коррективы в планы, предначертанные свыше. Тело на земле всегда уходит из жизни вовремя, как бы внезапно нам это ни казалось. Душа следует за ним – все ясно и понятно. А как быть, если душа ушла первой? Душа бросила своего напарника внезапно, без разрешения. На произвол судьбы. Хорошо, если тебя любят целиком. И тело твое и душу! И даже если твоя душа временно ушла погулять, то тело все равно берегут и жалеют. Ну а если ты одинок, то ничего кроме психушки тебе больше не светит! Душевнобольной человек – это человек, которого бросила душа. Каждой больной душе дается шанс на возврат, но не всем удается вернуться! Так и остаются они в ином мире, ожидая смерти тела в реальной жизни. А тело тошно прозябает в вонючей бытности психиатрической лечебницы. Жизнь ли это? Сон ли это? Не объяснить и не понять! А страшно души выглядят, так это потому, что от счастья с ума не сходят. Больше все от горя.

Труба давно выплюнула меня на площадь. Наказала, избила, встревожила, изнасиловала, потешилась и выплюнула. Я молча села на газон, забыв, как дышать, и умерла в очередной раз. Я одна! Мне некомфортно! Я одна, и мне не хочется никуда идти. Не хочется ни с кем разговаривать. Увиденным не похвастаешься! Да и ночь на улице! Шарахаться и убегать? Нет сил и не от кого! Люди спокойно спят и даже, суки, не догадываются, что вокруг них томятся души еще не умерших, но уже не живущих людей… А впрочем. Все к лучшему! Не хочу никуда идти. Посижу. Подумаю. Благо есть над чем…

– Устала? – тихий мужской голос прервал мои мысли. Мотя сел напротив и кровоточащей ладонью провел по моей щеке. – Что-то ты долго у него! Я заждался!

– Я просто хотела… – Слова не складывались. Мысли путались. Губы дрожали. – Там было такое!..

– Знаю!

– А потом…

Мне так захотелось плакать! Так по-земному и по-бабски безысходно! Мы встретились с ним глазами и застыли, всматриваясь друг в друга. Я отчаянно искала в нем спасения и поддержку, уют и ласку, без которых не мыслила жизни. Ни здесь. Ни там. А он смотрел на меня и молчал. Молчал долго и тихо. Прозрачно и невесомо. Боясь спугнуть время, растягивая его в вечность. Потом одним решительным движением прижал меня к своей груди. И я зарыдала. Рыдала громко, никого не боясь и не стесняясь. Рыдала в голос, в сопли и слюни, всхлипывая и икая. Из моей души выходил страх, обида, стыд, раскаянье и еще что-то такое, о чем не говорят. Я рыдала и рыдала, пропитывая плечо Матвея слезами. Огромное мужское плечо сильного человека. А он гладил меня по спине и тихо, осторожно, почти не слышно напевал смешную детскую песенку. «Однажды по дороге шли босые ноги…» Я тоже эту песенку пела. Только очень давно. Очень! Наплакавшись вдоволь, я уснула на плече самого близкого мне тогда человека.

Глава 7

– Мотечка, где мы? – спросила я, проснувшись.

– В Обители Душ.

Мы сидели у подножия памятника в центре площади. Вокруг нас был шикарный газон. Я легла на спину и уставилась в небо. Солнце уже взошло. Люди вытекали из домов и заполняли улицы. Все оживало, нарастало и шевелилось. Как здесь приятно пахнет! Я подняла руки и стала внимательно их рассматривать. Шиша лежала рядом и лизала мои пятки.

– Ну! С чего начнем искать истину? – как-то театрально спросил Матвей. – Хоть и раннее утро, но время ограничено, – добавил он.

– Как ты узнал про истину? – удивилась я. – Ведь это говорили только мне.

– Это говорят всем! Только истина у каждого своя! – Сел на траву совсем рядом и на ухо сказал: – И летать не всем разрешают.

Я смотрела на его изуродованное оспами и живыми ранами лицо. Глаза, его глаза. Они не давали мне покоя. Где я могла их видеть? Он смотрел на меня так искренно и так нежно, что стало как-то не по себе.

– Значит, ты не смог найти свою? Ну, свою правду? – я попыталась прервать затянувшееся молчание.

– Мою правду еще никто не смог выяснить! – очень легко и, кажется, очень спокойно ответил он.

– И что же это за правда, которой нет? – хотела съязвить я.

– Афганистан. Есть такая страна. Просто страна. Я там служил.

Мне стало стыдно и неловко.

– Да ладно! Не дрейфь, прорвемся! – улыбаясь, скомандовал он.

Знакомые слова, где-то я их слышала? Я задумалась, а он снова улыбнулся. Вот гад, все-таки читает мои мысли! Мотя не удержался и залился веселым, задорным смехом. Шишке понравился сей жизненный момент, и она решила поддержать его, начав неистово лизать меня. Если я в реальной жизни всегда пыталась увернуться от ее поцелуев, то сейчас подставляла все: глаза, уши, нос, щеки, губы. Все это было так реально, так вкусно, так к душе!

– А почему Шишка проходит сквозь людей, машины и предметы? – спросила я, анализируя увиденное.

– Ее душа чиста и не подлежит коррекции. Она покинула тело в миг его смерти, в назначенный срок. Просто мне позволили взять ее на время.

– Как на время? Значит, если я вернусь, то она… – Я прижала маленькое, мохнатое и барахтающееся тельце собачки к груди, желая ощутить ее тепло.

– Да, ее там нет! Ее не должно быть и здесь! Я думал, что тебе с ней будет легче. А так как я добросовестно служу, мне сделали исключение! Да и будет она рядом только назначенный тебе срок. И если я не забыл, то это всего семь дней, из которых осталось шесть, и уже восемь утра!

Последние слова отрезвили, а руки сильнее сжали Шишундру, так, что она

взвизгнула.

– Начнем с самого начала. Вернее, с конца. С последнего дня земной жизни. Постарайся вспомнить все. Каждую мелочь. Даже незначительную. – Мотя перешел к решительным действиям.

– Хорошо, хорошо! Вот только ответь еще на один вопрос. Почему души все такие разные и совсем не похожи на людей?

– Душа – это не голый слепок с тела человека. Скорее слепок его чувств. Тревоги, страха, угрызения совести, униженности, страдания, высокомерия, боли, счастья, радости и блаженства. Да-да! И такое бывает! Слышала о блаженных? Те, которым все хорошо! Душа выглядит так, как чувствовал себя человек в момент ее ухода.

Например. Грызут его черви сомнений или угрызение совести за гадкий поступок. Следовательно, бродит его душа, изъеденная и кишащая червями. Мучают человека мозги своими безумными мыслями и головными болями, вот и душа здесь всех своей мозговитостью поражает. Ну а если человека в активной жизни тревожили иные части тела, то, соответственно, в душе его они значительно преувеличены! Одним словом, тебе многое придется увидеть, и постарайся ничему не удивляться!

Слушая Матвея, я внимательно рассматривала душу, стоящую передо мной. Усохшую, с незаживающими ранами, но с беспредельно добрыми глазами. Как же тебе досталось от жизни, друг мой! Может быть, когда-нибудь ты расскажешь мне о ней? И тут меня прострелило! А как же я выгляжу?

– Где зеркало? Как я выгляжу? Как? – Я вскочила на ноги и стала метаться в разные стороны.

– Да! Есть вещи, которые не изменяются ни при каких обстоятельствах!

– Что?

– Ничего, ничего! – Мотя сделал вид, что не расслышал. – Если тебя это успокоит, то у нас нет отображения.

Уж успокоил так успокоил.

– Бывает и хуже! – он явно издевался.

– Не хочу язв! Не хочу червей! – ныла я, оглядывая себя со всех сторон.

– Зачем ты так?! Сюда попадают не по собственной воле и не от большого счастья. А красивая, светлая и чистая душа только у младенцев.

Во мне перемешались чувства. Любопытство со стыдом. Страх увидеть безобразное с облегчением, что не обнаружила оного. Как ни крути, а бескорыстной я еще не стала! Чувствуются на мне отпечатки земной жизни. О-ба-на! Я голая и лысая! Вот хрень! Все это время я ходила босая и голая. Только балахон мотылялся на ветру. И голова лысая, как бильярдный шар. Я так и застыла, в одной руке держа Шишку, а другой рукой закрывая лысину.

– Ты голая, потому что телом своим в реальной жизни гордишься! Пунктик у тебя такой! А без язв и болячек, так это потому, что душа покинула тело без страха и боли.

– А лысая, лысая почему? – я истерично орала и продолжала закрывать лысину ладонью.

– Вопрос не по адресу! Я, конечно, многое знаю, но, как видишь, не все! И вообще, прекрати орать! Ведешь себя как маленькая, хотя самой уже сорок! Смотри, всех напугала!

И правда! Вокруг нас собрались души. Глядя на них, мне в очередной раз стало стыдно за свое поведение. Я просто лысая и голая, а их в земной жизни, видимо, колбасило не по-детски!

– Ну ладно! Признаю, не права! Кстати, откуда ты знаешь, сколько мне лет? – я попыталась спросить как можно тише, боясь, что кто-то из уродов может услышать мой глубоко скрываемый зрелый возраст.

– На лысине нацарапано! – с насмешкой и иронией проорал он. – Ты будешь, в конце концов, серьезней или нет? Быстро вспоминай, что с тобой было в последний день!

Он, конечно, шутил! Но я на всякий случай незаметно ощупала пальцами лысину. «Сам как один сплошной гнойник, и шутки такие же!» – подумала я.

– Будь серьезней! – приказал он.

Я надела капюшон и села на газон. Шишка улеглась рядом в позе лягушки.

– Значит, так! Утром я поругалась с папой из-за того, что он назвал меня «иждивенкой» и «тунеядкой».

– Неудивительно!

– Что?

– Ничего! А что раньше?

– Еще раньше?

– Да.

– Ты действительно хочешь знать все подробности?

– Как с тобой тяжело!

– Хорошо, сам выпросил! Итак. – Я села поудобнее, выпрямила спину, театрально сложила руки. – Было раннее утро. Спать уже не хотелось, но и вставать тоже. Я положила руку на грудь дремлющего мужа и пальчиком стала водить…

– Ну хватит! – нервно прервал мой душевный рассказ Мотя.

– А что такое? Сам просил со всеми подробностями, не забывая про мелочи!

– Эту мелочь можешь пропустить! – разрешил он.

– Нет! Эту как раз и не могу! Потому что в самый ответственный момент зазвонил телефон. Мы не хотели брать трубку, но он был так настойчив! Папа даже выругался.

– Понять можно! И кто звонил?

– Вот-вот! Кто звонил! Брат звонил, Алексей! Ничего особенного. Настаивал на встрече. Я еще удивилась! Он вообще звонит очень редко. Про дни рождения забывает. А тут рано утром, да еще встретиться! Сказки, да и только!

– Зачем встретиться хотел, сказал?

– Нет. Обещал при встрече все объяснить. Договорились, что вечером заедет в гости… Я вспомнила, вспомнила!

Я вскочила на ноги и схватила Шишу. Она от испуга начала меня лизать. Я ж тараторила с бешеной скоростью, боясь забыть.

– Когда я ехала за подарком Марку…

Мотя посмотрел на меня вопросительно.

– …Потом расскажу! – пояснила я. – Так вот! Я встретила Алексея! Он не захотел ждать до вечера и ехал к нам. Но у него сломалась машина. Кстати, он был не один. С девушкой!

– Странно.

– Это-то как раз и не странно! У него всегда молодые девушки! Пунктик, как ты говоришь. Самому пятьдесят скоро, а он все жених. Причем ни одна долго не задержалась. Ни семьи. Ни детей. Всего себя без остатка отдает служению женщинам. Исключительно молоденьким! Представляю, как будет выглядеть его измученная жизненной страстью душа!

– Ядя! – Мой друг засмущался, а мне было весело. – Не останавливайся и вспоминай! – напомнил он.

– Мы вернулись в загородный дом.

– Вас кто-нибудь видел?

– Вряд ли. Заборы высокие. А дом крайний. На берегу. У нас даже въезд на шоссе свой и отдельный.

– Вы вернулись. А машину на дороге оставили?

– Ну да! С ней девушка осталась. Алексей оставил ей документы, и она должна была дождаться эвакуатор. Мы приехали домой. По дороге я пыталась узнать, в чем дело. Но он молчал, как партизан! Всему свое время! Всему свое время! Я сделала вкусный кофе. Правда, растворимый, но все же! Кофе дорогой! Мне его накануне подарил Стас с Сашей. Какой-то очень редкий. Алексей любит растворимый! Вот я и приготовила! Пока делала кофе, он молчал. Мне даже не по себе стало! Все живы и здоровы, слава богу! Наверно, деньги просить будет! На том и успокоилась!

– Дальше.

– А что дальше? Ничего дальше не было!

– Как не было?

– А вот так! Села в кресло и сделала глоток кофе. И все! Ничего не помню!

– Твой брат пил сей напиток?

– Да! Даже две чашки! Первую почти залпом, хотя горячий был! Я свой даже не пригубила, а он попросил налить вторую. Мне показалось, что он нервничал.

– Где Алексей живет, знаешь? – спросил Мотя.

– А как же!

– Поехали.

Глава 8

Через полчаса мы были у Лешкиного дома. Всего одна проколотая шина и разбитая фара. На углу дома стояла машина из печальных ритуальных услуг. Ничто в жизни не вечно, но внутри живота появилось легкое чувство тревоги. Это чувство резко возросло и отяжелело, когда мы дошли до подъезда. Не имеет смысла идти внутрь. И так все понятно! Хоронили Алексея. И в этом не было никаких сомнений. Толпа женщин. Надписи на венках. Все это было тому подтверждением. К дому подъехали знакомые машины: машины мужа и сына. Невысказанная тоска и ненасытное одиночество окутали меня с ног до головы невидимым одеялом. Шишка вырывалась из рук и скулила. «Хочу к папе! Хочу к папе!» Папа с Сергеем Коробовым прошел мимо. Я еле удержала маленькую и глупенькую собачку на руках.

Хоть ори и головой бейся об гроб. Не заметит! А вот и сын… Сердце кровоточило. Стас, как полагается, во всем черном. Даже Саша из общей толпы не выделялась. Эта девочка – достаточно интересная особа. Иногда чересчур броская, что вовсе не портит ее, но заставляет задуматься о ее здоровом психическом состоянии. Одна цветовая гамма ее одежды всегда вызывает неподдельный интерес к ее личности. А сегодня? Вершина классицизма! Черная, прекрасного покроя, шляпа. А очки ей сегодня наиболее к лицу! Молодец! Хочется надеяться, что в этом есть немного и моей заслуги. Стас тоже был элегантен, но слишком нервозен. Конечно, он хоронил дядю! Понять можно! Правда, за всю жизнь он видел его раз пять-шесть, не более того. Видно, голос крови. Саша стояла рядом с сыном и нежно гладила его по руке. Папа был один. Совсем один. Столько горя и все ему, одному. Я бросилась к нему! Хотела обнять и разделить с ним сей траурный момент жизни. Пускай не заметит. Пускай не почувствует, но я буду рядом! Как всегда, рядом!

И только я хотела сделать первый шаг, как вмешался Матвей. Он резко отшвырнул меня в сторону. Оказывается, думая о своей семье, я не заметила, что гроб несут прямо на нас. Затем мой новый приятель усадил меня на мусорный бак в надежде, что там я буду в безопасности. А сам стал рядом, как сторожевой пес. Но его надежды оказались напрасными. Именно в этот момент двум местным бабкам приспичило выбросить мусор. Как же! Такое зрелище, разве можно пропустить? Чужая свадьба или похороны – новая тема для разговора в их зачастую одинокой и однообразной жизни.

Я едва успела спрыгнуть с бака и увернуться от ведра с мусором одной бабульки, как получила по голове ведром от другой. Но было не больно! Ведро оказалось пластиковым и к тому же пустым. Старуха делала вид, что выносит мусор. Вдруг подумают, что она из любопытства вышла посмотреть на людское горе. Как же! Как же! Она не такая! Она не сплетница! Смех, да и только! Мы с Мотей оказались за их спинами и стали невольными свидетелями дворовых сплетен.

– Клавдия. Ты на зятя Лешкиного посмотри! Как ему только не стыдно! Ничего у людей нет святого! Его жена Лешку зарезала, а он на похороны приперся как ни в чем не бывало.

– Да нет, Ядя этого сделать не могла! Я ее с детства знаю. В одном доме жили, в центре.

– Она это! Она! И имя какое-то дурацкое! Убила из-за квартиры, а сама дурой прикинулась, чтобы в тюряге не сидеть! Лежит в больнице для дЭбилов. Не ест, не пьет и молчит как рыба. Все стерва продумала! Все из-за наследства! Точно говорю! Точно! У меня знакомая в той больнице полы моет. Так я все знаю!

– Злая ты, Павловна! Да какое у Лешки наследство? Смешно. Ты его квартиру видела? Срамота одна! За что его девки любили, не знаю!

– Знамо, за что!

И бабки едко захихикали, вспоминая молодость.

– За наследство. Я тебе говорю. Сама видела. Врать не буду!

Старуха подошла поближе к соседке и стала шептать ей в самое ухо. Мы с Мотей тоже придвинулись.

– Ну, Павловна, что видела?

– Накануне, как Лешку убили, приезжала к нему красивая машина из дорогих.

Из нее вышел иностранец и к Лешке пошел.

– А с чего ты взяла, что к нему? И что иностранец?

– Так ведь он его провожать выходил. Весь от счастья светился и под локотки вел. А тот по телефону не по-нашему говорил. В конце только добавил, как сейчас помню: «Только в присутствии сестры!» – и что-то про завещание.

– Ой, Павловна, тебе бы романы писать! Пошли, а то самое главное пропустим.

Похоронная процессия завернула за угол, и бабки, ведомые исключительно инстинктом безразличия, рванули за ней.

– Ну что скажешь? – спросил Мотя.

– Не убивала! Я мухи не обижу! Нет, вру! Муху обижу и таракана тоже. Но брата?.. А про наследство впервые слышу, веришь? – я почти уже ревела.

– Верю! Конечно, верю! Спасибо этим сплетницам! Огромная польза от них обществу! Вот теперь все сложилось. Все элементы пазла встали на свои места, – Матвей говорил твердо и спокойно. – Истина – это твоя невиновность! Найти – значит доказать ее! И на все про все у нас пять с половиной дней.

Я внимательно слушала своего верного спутника, пытаясь своим умишком домохозяйки проникнуть в саму суть проблемы. Ничего не скажешь, хороша истина! А что, если это я прикончила брата? Убила и сошла с ума! На серийного маньяка я не тяну. А вот довелось! Попробовала один раз и не понравилось! А от испуга умом тронулась. Ну чем не версия?

Нет, это не я! Я же физик и математик в одном лице. Люблю во всем логику. А в этом случае ее нет. Я в театр, на день рождения, к дантисту могу неделю собираться. Что надеть, что купить, когда выйти. А если дождь и землетрясение и все во время антракта? У меня все продумано до мелочей. А тут целое убийство и экспромтом. Нет, явно не мой почерк! Даже я, женщина с воспаленным и больным воображением, не могла сделать это без подготовки и на трезвую голову. Про наследство первый раз слышу. Да и от кого оно? Всех родственников знаю. Копейки не дадут! А вдруг целый иностранец! Хотя неплохо бы разжиться деньжатами. Оплачу все семейные должки и пущусь во все тяжкие… (я этого не говорила, а вы не слышали). А может, это Алексей хотел меня порешить? Из-за бабла! Подсыпал в кофе хрен знает что. Отключил память и собрался меня прикончить, как я неожиданно проснулась и порешила его. На каком ужасном языке я брежу и так складно? Но как ни старайся, снова нелогично. Зачем убивать дома и так открыто? Нет, не он! Алексей – стареющий Казанова. Неудачливый врач и игрок. Но никак не убийца-первоклашка! Он столько раз бросал женщин. И его сколько раз оставляли! Но ни одну из них он не оскорбил и не убил! В молодости был очень хорошим терапевтом. С легкостью весеннего ветерка мог обаять и заполучить в подарок любые женские авансы. Подарки его споили. Женщины развратили и измотали. С возрастом ухаживания стали дороже и нуждались в деньгах. А сколько зарабатывают врачи, все знают! Что тут скажешь? Джентльменам завсегда жить трудно, а порой и опасно! Алексей стал поигрывать и спекулировать больничными листами. Благо желающих поболеть за государственный счет всегда хватает. Как долго он занимался сим бизнесом? Не знаю! Только был вскоре уволен по статье. Главврач, кстати женщина, его предпринимательские способности не оценила. Ей было всего чуть больше сорока. И если бы он смог собрать все свое мужество в кулак (постеснялась намекнуть на другое место) и закрыть глаза на ее столь преклонный возраст она бы точно закрыла глаза на его подработку. Но у человека есть слабости. За кои он и страдает. Алексей не смог попрать свои принципы и был вышвырнут с грохотом и статьей в газете. Во времена социалистического реализма со справкой об освобождении из мест не столь отдаленных устроиться на работу было куда легче, чем высококлассному специалисту, уволенному по статье. Но женский пол вовремя пришел на помощь и спас его. Он же и погубил. Он же и вытащил через одну знакомую в прямом и переносном смысле. Алексей оказался на скорой помощи. Представляете. Каждый день новые люди, студентки и практикантки. Скорая помощь нуждалась и нуждается в профессионалах. Там он прижился, а начальство закрывало на его мелкие шалости глаза.

В отличие от него, у меня все сложилось социально и общественно правильно. Вышла замуж за первую любовь. Родила сына. Окончила университет. Не работаю. Трачу заработанные мужем деньги на различную благотворительность. Так правильно, что противно! Это ответ на вопрос, который вы хотите мне задать. Да, мы с братом общались мало, если не сказать хуже. Разные мы. Вот и весь ответ. Всю жизнь по-доброму завидовала тем, у которых близкие отношения с родственниками, а не протокольные. Чужими нас с братом тоже назвать нельзя. Так, среднестатистические родственные отношения, без фанатизма.

Но вот Алексей умер. В груди сжалось сердце от невысказанной боли. За последнее это его обычное состояние. Еще и такие прямые намеки на мое участие в его гибели. Мне одной никогда из этого дерьма не выкарабкаться.

– Я здесь.

Матвей смотрел прямо в глаза и был, как никогда, серьезен. Я поймала себя на мысли, что обожаю этого урода. При определенных обстоятельствах наши приоритеты меняются, а с ними преобразуются и представления о прекрасном. Я схватила гниющие, кровавые щеки чучела, как будто это были щечки маленького, пухленького ребенка, и стала трясти их, мурлыкая:

– Ах ты мой красавчик! Мой богатырь! Мой ум, честь и лысая совесть!

Ну что взять с дуры, живущей в другом мире, всего полтора дня? К новым правилам еще не привыкла. А от человеческих замашек еще не отвыкла. Словом, ни то ни се! Ее брата хоронят, а она хватает чужую изможденную душу взрослого мужика и нянькает ее, как ребенка. Не то издевается над ней. Не то глумится над собой. Сумасшедшая! Что с меня взять?

– Совершенно верно! – Мотя вырвался из цепких пальцев и добавил: – Мудрость приходит с годами, а к тебе годы приходят одни!

Ну, разве не гад? Гад, но прав! Одни годы, без, как ее там, мудрости. А где ей было взяться, мудрости этой? Папа оградил меня ото всех житейских проблем. Ну, почти ото всех! Во всяком случае от основной. Работать не умею, да и не хочу. Деньги тратить не умею. Страх из детства преследует, как хроническая болезнь. Кто выжил в девяностые и ничего не смог украсть, те меня поймут. Много потратила или мало? А хватит ли, если… Я человек увлекающийся. Могу купить что-то лишнее, а завтра об этом пожалеть. Единственное, на что мне никогда не жалко денег, – это на красоту! Картины, кувшины, ковры, статуэтки и все ручной работы. Как идиотка, пру из всех поездок весь этот ручной и дорогой хлам. Последний раз, возвращаясь с отдыха, приперла домой серебряный кальян ручной работы. Если бы вы знали, какой он тяжелый! Курить не люблю. А вот как это делают другие, могу смотреть часами! В мозгах происходит что-то запретное, интимное и притягательное. Как в детстве, когда мы с подругой тайком брали отцовский двадцатикратный бинокль и секретными ходами вылезали на крышу девятиэтажного дома. Мы обожали разглядывать светящиеся окна. Там была чужая и другая жизнь. И чем больше нам говорили, что это плохо, тем чаще мы это делали. Ну где здесь жизненный опыт? Купить то, что тебе не нужно? Прав!

Матвей прав! Потому и не обидно!

– Хоть одна умная мысль за утро! – напомнил о себе мой друг.

– Мотя, я устала! Болит голова. Ведро хоть и пустое было, но пластиковое. Да и бросок у бабки поставленный. Видно, по нескольку раз в день мусор выносит, – заныла я, почесывая свою лысину. – Давай присядем и отдохнем!

Мы отошли в сторону от помойки и сели на вкопанные шины. Неотъемлемый декор дворового интерьера.

– Ты не совершала это убийство! Значит, был кто-то третий, кто знал про встречу, – начал Мотя.

– Папа знал! Но не думаешь ли ты?

– Нет, вряд ли! Хотя…

– А как же девушка? Та, которая осталась с машиной? Денис думал, что встреча состоится вечером. А она была с Алексеем. Денис не знал про наследство, если оно вообще существует. А вот девушка могла и знать. Но зачем ей убивать, ведь так она совсем ничего не получит? А с богатого плейбоя можно много чего поиметь.

– А с чего ты взяла, что наследство – деньги? Долги тоже могут переходить по наследству. – Он явно начинал действовать мне на нервы.

– Ну нет! Потерять тело, выпасть из реальной жизни, похоронить брата, остаться лысой, голой и шариться в ином мире за ручку с плесневелым уродом, и все это за чьи-то долги? – не унималась я.

– А за деньги и бриллианты? – дразнил Мотя.

– Во всяком случае оплачу свой моральный ущерб!

Ему доставляло удовольствие злить меня. Он просто любовался мной.

– Ты специально меня злишь? – напрямую спросила я.

– Да, а что, не заметно?

– Гад! Гад! Гад!

– На тебя так приятно смотреть! Что-то давно забытое, земное, бурлящее. Здесь никто и никогда не просит оплаты морального ущерба.

Ой! Совсем забыла, где я!

– Я не громко говорила? Как ты думаешь, там все слышали? – спросила я Мотю, многозначительно ткнув пальцем в небо. – Вдруг услышали и уменьшат срок или совсем передумают возвращать?

Я перепугалась не на шутку.

– И не мечтай! Гастроли твоего цирка не сократят ни на день! Но и большего не дадут! А если не начнем действовать, цирк вернется без тебя. Клоуны везде нужны! – Он еле сдерживался от смеха.

Глава 9

– Убедил. Я – одно большое ухо! С чего начнем, шеф? – Лавры доктора Ватсона всегда не давали мне покоя.

– С того, с чего начинают французы – с женщины!

– Ты меня пугаешь?

– Расслабься и дыши ровно! Это всего лишь поиски женщины. Шерше ля фам! Вспомни, как выглядела спутница Алексея. – Мотя взял в свои руки руководство расследованием.

– Брюнетка с длинными волосами в черных очках. Резкие духи, почти мужские. Дорогие. Черный обтягивающий брючный костюм средней руки. Рост 173–175 см. Немного полновата, но это ее не портит. Большая грудь и широкий зад. Голос мягкий, низкий и приятный. Вежлива и молчалива. Это был не самый плохой экземпляр для брата. И, самое главное, молода очень. Лет эдак от восемнадцати до двадцати двух.

– Ты долго с ней общалась?

– Минут пять.

– И заметила, как пошит костюм? – удивился он.

– Это вы, мужчины, ничего вокруг себя не замечаете. Для вас это мелочи. Вам масштабы подавай! Если войны, то мировые! Если катастрофы, то вселенские! А женщина – существо компактное, мобильное и соревновательное. Для нее встреча с особью своего пола все равно что выход на старт. Вечная борьба, и покой только снится. Оценивается все, включая походку и взгляд, – отрапортовала я.

– А у нее какая походка и взгляд?

– Походка твердая, уверенная. А взгляд… Не помню. У нее черные очки были.

– Значит, лица ты не видела?

– Нет.

– А особые приметы? Шрам, родинка, усы… – Матвей не мог без шуток, даже в серьезных делах.

– Она девушка, а не урод, каких здесь много!

– Ладно, ладно!

– А родинка у нее была! На левой груди! И не смейся! Я сама видела. Ее огромная, красивая грудь просто вываливалась из глубокого декольте черного пиджака. Не заметить нельзя было!

– Да!.. Серьезная примета! – Сарказма ему было не занимать.

– Не скажи! Женская грудь – визитная карточка женщины, а не только объект мужского вожделения.

– Или женской зависти! – добавил он. – А куда хотели отправить машину?

– Не знаю!

– Нам необходимо узнать, кто эта женщина и куда отправили машину. Я, так же как и ты, не склонен подозревать твоего папу. Терпеть тебя всю жизнь, а потом вот так, без пыток взять и убить?

– Спасибо! Папа говорил, что я бесценна! – грустно сказала я.

– Тогда точно не он! – издевался Мотя.

Он взял палку и на песке написал:

Девушка

Наследство

Машина

Потом все зачеркнул и написал заново:

Наследство

Машина

Девушка

В это время с похорон возвращалась бабка с пластиковым пустым ведром. И как раз перед ее носом взмыла в воздух палка и стала на земле «пророчества» писать. Уткнувшись носом в песок и в свои проблемы, мы ее не заметили. А когда увидели, то было уже поздно. Бабуля бросила ведро и стала креститься обеими руками одновременно, не забывая одним подслеповатым глазом читать написанное.

– Нас-лед-ст-во. Ой! Батюшки! Ма-ши-на. Слава богу!

Как только она дошла до «девушки», Матвей дунул на песок, и все написанное исчезло.

– Наследство, машина реальны и материальны. Но девушка? Из области фантастики! Увидеть такое, и здоровое сердце не выдержит, – пояснил он. – Да и подружки засмеют!

И смех и грех! Случилось у бабки знамение, что получит наследство, купит зятю машину и снова станет девушкой. И ведь самое обидное, что действительно видела эти пророчества, написанные на песке летающей палкой. Вот только никто не поверит! Молодец, Мотя! Быстро сориентировался! Бабка и так загадочная. А тут такое! Родственников ее жалко. Что ни день, то сюрприз! Видно, так на земле чудеса и возникают. В месте пересечения двух миров. Забавно, не правда ли?

– Надо разделиться, – прервал мои размышления Мотя. – Ты возьмешь на себя поиски машины, а я девушку найду и узнаю о наследстве.

– Кто бы сомневался! Девушки, разумеется, по твоей части! – глумилась я.

А потом представила на секунду, что останусь вдвоем с Шишкой в этом новом и странном для меня мире. И поговорить не с кем. Поверьте, это серьезная проблема!

– Я так не умею, не могу, не буду! – держала я Матвея за плечи, благо его плечи были ниже уровня вытянутых рук. – Не отпущу! Я плохо ориентируюсь, и меня могут обидеть. А также несколько раз задавить. Ты самый сильный и смелый! Всезнающий и умеющий! Добрый и ответственный…

Из меня бил фонтан лести и подхалимства. И чтобы заглушить сей неиссякаемый источник, он согласился:

– Хорошо! Только у меня два условия. Первое: молчишь, а то у меня голова от тебя болит. Второе: не задаешь лишних вопросов и делаешь то, что скажу.

– Легко. Вот только скажи!..

Не успела я спросить, как он приложил указательный палец к моим губам, напоминая об условиях договора. Будет нелегко, но я справлюсь! Мотя взял мою руку, и мы пошли к Лешкиному дому.

Проникнуть в квартиру брата было несложно. Она была открыта. Да, действительно! Это не наследство, а долги, переходящие по наследству. Я даже и не догадывалась, что он так живет. Одно слово «врач» наводит на мысль о чистоте и исцелении. А в доме моего брата кругом грязь и безнадега. Или все деньги уходили на сердечные дела, или в другую сторону – игровую. Правда, я всегда считала Алексея человеком вменяемым и адекватным, но то, что я увидела, говорило об обратном.

Меня снова сильно толкнули в спину, и я забилась под вешалку. Как в реальной в жизни буду обходиться без пинков? Не знаю! Кажется, я к ним уже начинала понемногу привыкать.

В комнату вошли две женщины. Не молодые и не старые. Не худые и не толстые. Это как раз тот возраст женщины, когда на ее же игривый вопрос: «А как вы думаете, сколько мне лет?» – лучше не отвечать или сознательно занизить цифру лет на десять. Лесть в малых дозах целебна.

– Какой же засранец был Алексей, царство ему небесное. Да простят меня все! – высказалась первая.

– Вот что значит, мужик один! Ни тепла, ни уюта! – вторила ей вторая.

– Тепла ему хватало! Всех практиканток перебрал, причем добровольно! Мог ведь! – первая.

– Эта грязь из-за обыска. Не просто умер. Убили ведь. Криминал! – вторая.

– Улики! Улики! Вон они по полу валяются. Сколько фотографий, и куда их девать? – первая.

– Оставь, пускай родственники разбираются! Это доказательство его трудовой

и боевой славы. Знаешь, а Лешку все равно жалко. Весело с ним было на подстанции. Вспомни! На всех праздниках только он и зажигает! То есть зажигал! Остальные мужики сядут, нажрутся ворованного спирта и хрю-хрю. А он? И потанцевать, и приятное слово на ушко, и подменит на службе, если проблемы в семье. Нет, что ни говори, а без него скучно будет! Надо бы его помянуть в коллективе. Двадцать лет как-никак отработал! – вторая.

– Обязательно помянем, – тихо сказала первая.

Женщины вооружились ведрами, швабрами и тряпками. Хорошие тетки у брата на работе! Соблюдают обычаи! После выноса тела необходимо вымыть пол. Обычаи надо соблюдать и не задавать лишних вопросов!

– А последняя его, Аська, на похороны не пришла! Я специально разглядывала всех овдовевших. Не было ее! – первая.

– Мой давай! У меня сегодня вне графика дежурство нарисовалось. Болтать некогда, – вторая.

Пока они мыли полы, я находилась за вешалкой, вернее, под ней. И у меня было время внимательнее рассмотреть квартиру. Однокомнатная хрущевка на втором этаже. Старые обои, исписанные адресами и телефонными номерами. Вот номер автомастерской. Видно, часто пользовался. Под ним жирное пятно от пальца. Машина, знаете ли, требует огромной любви и не меньших вложений. У Алексея авто не новое, следовательно, нуждалось в семейном докторе в лице сервиса. Из огромной кучи женских имен я выбрала три Аси. Путем нехитрого отбора в живых осталась одна. У двух других – алиби. У одной Аси поменялась фамилия. У второй номер был записан выцветшими чернилами. Разглядывая мемориальную стену мужского тщеславия, я не заметила, как одна из добровольных уборщиц подобралась ко мне вплотную. Ей приспичило помыть полы под обувной полкой, где не убирали со дня поселения. Как только она отодвинула ее (вместе со мной и Шишкой), взору предстала немалая куча мусора. Пакетики с мужской контрацепцией, визитки, жевательная резинка, шприц, зажигалка и какие-то таблетки. Если вспомнить, что это квартира врача, то ничего удивительного в данном наборе нет. За исключением визиток. Одна визитка от врача – андролога-сексопатолога, Макеева Андрея Юрьевича. Другая визитка от адвоката из Канады, с французским именем Жанн Перье. Я хотела внимательнее прочитать, но тетка сгребла мусор на совок и выбросила в ведро. Как глухонемое привидение, я одним пальцем тыкала в стену, а другим в ведро, делая это с завидной регулярностью. От увиденного и прочитанного я забыла, что девушки-труженицы не только не видят нас, но и не слышат. Вертелась я очень энергично, но недолго. Падая с обувной полки, я задела рукой горшок с цветком и фотографию на стене. Цветок и фотография с грохотом упали на свежевымытый пол и разбились. Женщины переглянулись.

– Говорят, что души еще три дня… – первая.

И не доведя мысль до логического завершения, первая молча положила тряпку в ведро с водой и вышла из квартиры. Вторая быстро и тихо вышла за ней следом. Молодцы! Надо было раньше грохнуться!

– Вот телефон Аси и автосервиса! А адвокат в мусоре! – тараторила я, соскучившись по разговору.

– Какой адвокат?

– Канадский, хотя и француз!

Я бросилась к мусорному ведру и стала рыться. В это время дверь тихо открылась и на пороге оказалась уборщица номер ДВА. Она на носочках пошла к дивану, чтобы забрать забытую сумочку, как вдруг увидела, что из мусорного ведра вылетают бумажки.

– Пробежка. Передача. Гол! Бумс! И бездыханное тело вратаря, как мешок с отрубями или с песком, падает в обморок. Хотя нет! Штанга! Она зашевелилась. Бежим!

Я схватила визитку в одну руку, испуганную Шишку в другую и рванула к двери. Очнулась я во дворе. Вернее, там, где меня остановили крепкие руки друга.

– Ты в университете хорошо училась? – спросил он.

– Да, а что? – удивилась я.

– В сто первый раз повторяю. Нас не видно!

– А вдруг она так испугалась, что ее душа захочет покинуть тело, как у меня? Представляешь? Ей кажется, что она пришла в себя, открывает глаза, а перед ней ты – эталон мужской красоты в самом расцвете лет и лысая нудистка с собачкой! Нет, уж! Люди – существа нежные и хрупкие. Зачем им лишние стрессы?

– Телефонные номера запомнила?

Я кивнула головой. Цифры – моя слабость. Помню даже те телефоны, которые давно забыть нужно. Мотя рассматривал документ и визитку.

– Дорогая и новая! Не затертая! Что сказать, молодец! Ты – везунчик! Не возьми я тебя с собой, многие вопросы остались бы без ответа, – добавил он.

Визитка плавно летала в воздухе, но когда Матвей положил ее в карман, она исчезла. Хорошо, что этот фокус никто не видел. Двух чудес на один дворик достаточно! Я медленно подняла голову вверх. Небо…

Какое оно здесь?

Как дома…

Глава 10

Вот и утро! Мое третье утро там, где меня не должно быть. Там, где моя душа борется за правду и не может найти ее, впервые за сорок лет став взрослой и самостоятельной. Солнце отражалось в окнах пьянящим, жизненным светом. Просыпались улицы города, заполняя каждый уголок нарастающим гулом человеческого бытия. Звук моторов, плач детей, ненавидящих детский сад, скрип пенсионеров, каблучки студенток… Разбуженные собаками вороны, музыка, ароматы завтраков, дребезжание лифта… Все смешалось, растворилось друг в друге и ударило меня тяжелой битой воспоминаний по голове через открытое окно двухкомнатной квартиры в девятиэтажном доме по улице Мира. Битой воспоминаний меня, а девушку, сидящую напротив меня, последним земным ветерком.

– Хороша! – любовался ею молодой оперативник и, взяв со стола фотографию мужчины, добавил. – Только не пойму зачем? Из-за старика-то?

Ася сидела в кресле у настежь открытого окна. Лицо было спокойно, даже благодушно. На журнальном столике стоял открытый коньяк, коробка конфет и ноутбук. Я подошла поближе и прочитала: «Не могу без тебя!»

– Любовь зла, полюбишь и козла! – развлекал себя молодой следователь.

Мы с Мотей то и дело уворачивались от криминалистов, шныряющих по всей квартире. Отпрыгивая в очередной раз от людей и вещей, я столкнулась с Сергеем Коробовым и отлетела, как теннисный мячик. Если бы это случилось в настоящей жизни, он тоже не заметил бы меня! В свои сорок пять он выглядит как молодой качок. Ни капли жира и сожалений о напрасно потраченном времени в тренажерке. Его жизнь не назовешь здоровой! Но в одном ему не откажешь – в любви к самому себе! Здоров, красив, умен и любвеобилен. О его похождениях ходит много слухов, и это придает ему особый шарм. О слухи, слухи! Мужчин они украшают, как шрамы, нанесенные врагами в боях. А вот женщинам портят здоровье, карьеру и все остальное. Коробов опоздал и приехал вместе судмедэкспертом.

– Кто обнаружил? – с порога начал полковник.

– Сосед напротив. – И помощник направил указательный палец в соседнюю девятиэтажку.

– Каким это образом? – удивился Сергей, подходя к окну. Прищурив глаза, он пытался в уме прибросить расстояние между домами.

– У старика есть бинокль, и он уже пять лет не выходит из квартиры – ноги больные. Вот ему внуки и подарили хорошую игрушку. Дед пристрастился. Бессонница, болячки… Жить стало тяжело. Вот и наблюдает, как другие суетятся по-земному! Позвонил утром. Сказал, что девушка второй день спит у открытого окна. Простудится.

– Он видел, кто открыл окно?

– В том-то и дело, что нет! Говорит, что, когда ложился спать, окно было закрыто. Он даже и не знал, что там девушка живет. Шторы всегда были закрыты. Наш пенсионер всех девушек во дворе наперечет знает по окнам. С биноклем его жизнь намного интересней стала! – Пояснил Слава и многозначительно ухмыльнулся.

– Ближе к делу! – Сергей не склонен был к шуткам.

– Умерла примерно два дня назад. Точнее скажу при вскрытии. Видимых повреждений нет. Вперед забегать не буду, но похоже на отравление. Все! Я свободен? – вмешался врач.

– Результаты экспертизы на стол и как можно быстрее! – отдал приказ Сергей.

– Не маленький! Свою работу знаю!

– Ты, Альберт Пантелеевич, не обижайся! Я вроде как лицо заинтересованное!

Врач понимающе кивнул и неторопливо стал собирать свои вещи. Альберт Пантелеевич в общем и целом человек крайне интеллигентный. Следовательно, понятливый! Он ярко выделялся на фоне всего криминалистического отдела. Эдакий сноб! Всегда чистая обувь, дорогой парфюм, золотые запонки. Всегда и только пальто, шляпа, бабочка. Никаких галстуков! И это в нашем-то провинциальном городе! Ему уже за шестьдесят, и как это ни странно, но возраст ему к лицу! Он придает ему шарм и загадочность. Мягкий, волнующий, низкий голос. Умеренная упитанность. И всегда на лице располагающая, в меру скромная улыбка. Высокий рост позволяет говорить с окружающими сверху вниз, придавая образу значимость. Невероятно музыкален! Постоянно мычит под нос классику. Не пропускает ни одного концерта с залетными звездами классического мира музыки. Неудивительно! Жена Альберта Пантелеевича – примадонна местного театра оперетты. Союз, прямо сказать, парадоксальный! Но исключения лишь подтверждают правила! Всегда приятно смотреть на эту немолодую, гармоничную, экстравагантную и броскую пару. Их трогательное отношение друг к другу умиляет.

– Виточка, ты теплые сапожки обула? Сегодня немного приморозило. Береги горлышко. Это я тебе как врач говорю! – говорил по телефону Альберт Пантелеевич своей жене Виолетте Сидоровне, выходя из квартиры убитой.

Равных ему в своей работе нет! Попасть к нему на практику считается вершиной везения у студентов медицинского института. Он – художник, поэт и музыкант в судебной экспертизе. С его талантом можно было бы достичь самых высоких вершин в профессии, если бы он не предпочел всему этому покой, музыку, жену и театр. Как в одном человеке могут ужиться музыкант и патологоанатом? Вопрос. Но факт остается фактом! Альберт Пантелеевич спокойным и уверенным шагом направился к входной двери.

– Господа, увидимся! До свидания!

Все присутствующие господа на время оторвались от работы и попрощались с доктором. Когда Коробов брался за расследование сам, то привлекал к сотрудничеству самых лучших, а не самых послушных, именитых и облюбованных начальством сотрудников. В результате этого отбора команда получалась разношерстной, но только на вид. А на деле – идеальной! Каждый, чувствуя свою яркую, собственную исключительность, уважал и ценил чужую индивидуальность. Гении великолепно уживаются друг с другом, чего нельзя сказать о посредственностях. Коробов проводил врача до двери, поблагодарил за приезд и вернулся в комнату. Он быстро подошел к столу, взял фотографию и стал внимательно ее рассматривать.

– Банальное самоубийство, Сергей Николаевич! – зудел над ухом помощник Славик Чернов.

– Запомни, Славик! Самоубийство банальным не бывает! Равно как и убийство! Смотри: костюмчик элегантный надела, фотографию в новую рамку поставила. В новую. В новую! У меня бывшая жена любит по всему дому фотографии расставлять! Сколько пыль с них ни протирай, а меньше не будет. Посмотри! – И ткнул фото напарнику под нос.

– Чисто, аж блестит! – подтвердил тот.

– Хорошее зрение, молодец! Смотри дальше! Коньячок дорогой, французский, а квартирка скромненькая. Конфеты. Лимончик. Не удивлюсь, если на ней белье дорогое, – размышлял вслух Коробов, осторожно отодвигая пальцем борт черного пиджака.

– А! Что говорил? Смотри! – воскликнул полковник, явно довольный самим собой.

Грудь девицы возлежала в шикарном бюстгальтере.

– Да, шеф! Вы – профессионал в этом деле! – усмехнулся Слава.

– Опыт, мальчик мой! Опыт! Поживешь с мое и не такое узнаешь. Эта красавица готовилась к празднику. Поминки скромнее отмечают. Дальше пойдем. Вот скажи мне, Вячеслав! Ты окно когда в последний раз настежь открывал?

– Так осень на дворе, не жарко! Форточку, пожалуйста! Но не окно!

– Правильно. А вот дама все предусмотрела! Ей, наверное, хотелось красивой сохраниться. И последнее. Квартира явно съемная. А ей, видимо, для того, чтобы начертать последние строки в жизни, было трудно взять обыкновенную ручку. – И Сергей ткнул пальцем в ноутбук. – Чуешь, чем пахнет? – И он хитро подмигнул напарнику.

– Где пахнет? Чем пахнет? – Славик засуетился и стал энергично вдыхать воздух.

– Не суетись! Не тем, чем ты думаешь!

Мне показалось, что молодой следователь сконфузился.

– Не тормози, Слава! Не тормози! Что мы имеем? Новый костюм, белье, коньяк, рамка и ноутбук, опять же новый! – Он поднял с пола коробку и вытащил гарантийный талон, ткнув им в напарника. – Не слишком ли празднично для горя и тоски? Халтура! Ой, халтура! Кто-то еще принимал участие в вечеринке. А, Асенька? Подскажешь?

– Он всегда с трупами разговаривает? – спросил меня Матвей.

– Только когда настроение улучшается, как у легавой, почуявшей запах дичи! – пояснила я.

Все это время мы ходили за следователем по пятам, натыкаясь на мебель и криминалистов. Асю убили. Значит, было за что! Шайка расширялась. Как ребятам намекнуть об адвокате и наследстве? И только я подумала об этом, как Матвей вытащил визитку и незаметно засунул в лифчик погибшей. Более заметного места во всей квартире найти было невозможно. Несмотря на то, что труп был не первой свежести, его грудь привлекала взор всех присутствующих мужчин и не только. Два шара торчали из выреза, как две дыни, не поместившиеся в корзину. Время от времени все возвращались к ней взглядом.

– Сергей Николаевич, а это что такое? – Слава заметил белый уголок карточки и аккуратно вытащил его. – Дорогое белье заметили, а…

– Чернов, ты хочешь дослужиться до генерала? Молчи, – не то в шутку, не то всерьез сказал Коробов и добавил: – Улики тебя любят.

Да, не заметить было нелегко! Ее бы и слепой заметил! Я подняла большой палец правой руки вверх и показала Моте. Сей жест означал следующее: «Молодец, здорово придумал!»

– Вот тебе еще одно доказательство ее несвоевременной и недобровольной кончины. Адвокаты по наследству редко приносят плохие вести. Особенно канадские французы. – Полковник хотел казаться серьезным, но удовольствие

от собственного дедуктивного метода мешало ему быть таковым.

– Ну, Николаевич! У тебя нюх, как у служебной! – Славка открыто льстил начальству.

– Не! Как у легавой. Я охоту больше люблю! А ты льсти, льсти. Начальство это любит. Только в разумных дозах. И поэтому тебе следующее задание! Первое. Узнай, кто сей адвокат и что ему от нашей барышни нужно. Второе. По гарантийному талону узнай, где и кто купил ей и подарил на долгую память сию роскошную игрушку – ноутбук.

Зазвонивший телефон Славика прервал Сергея. Выслушав невидимого собеседника, молодой следователь отрапортовал:

– Нашли машину возлюбленного. – Заметив укоризненный взгляд шефа, добавил: – То есть Алексея Волгина. Ее нашли в лесополосе за городом.

– Дай угадаю! Вблизи дома Яди Богачевской или в том направлении?

– Именно!

– Продолжим. Третье. Опроси соседей и сослуживцев по работе. Кстати, где она работала?

– Пока неизвестно!

– Ищи! А ты, Светик… – обратился Сергей к криминалистке. – Все пальчики, все пятна и вообще все ко мне на стол. Ну, ты знаешь!

Света таинственно улыбнулась и кивнула в знак обещания и согласия. Все окружающие сделали вид, что не заметили. В крепком и хорошем коллективе на такие мелочи не обращают внимания. Тем более что коллектив мужской. И все об их неслужебных отношениях давно догадались. Дело житейское, как у Карлсона!

– Послушай, Сергей Николаевич! Я один буду все это лопатить?

– Слав, ты везунчик! А везение в данный момент особенно необходимо. Не переживай, помогу! А у меня сейчас особое задание.

Сергей набрал номер.

– Приезжай ко мне на работу! Нет. Лучше я к тебе! Ты в городе? Отлично! Есть новости. Хорошие. Крепись, дружище!

Сердце дрогнуло. Я поняла, кому он звонил.

– Да, Вячеслав Сергеевич, если кто спросит…

Когда он называл молодого напарника по имени и отчеству, это был первый знак его хорошего настроения.

– Я помню. Вы на ковре у Самого…

– Молодец! А вот если Сам спросит, где я?

– На следственном эксперименте.

– Умница! Быть тебе генералом! Всех благодарю за хорошую работу! Пока!

– Мы едем с ним! – Мой приказ звучал твердо и решительно. Почувствовав это, мой спутник не возражал.

Я не стала описывать подробно события вечера и ночи, прошедшего дня, так как они полностью состояли из беготни по городу в поисках одного хорошего знакомого Матвея. Страдающей души – Масика.

Масик – настоящее, земное имя человека. Его родители – выходцы из Абхазии. Окончив следственную школу, он женился на местной девушке и остался в нашем городе. Будучи от природы человеком горячим и правдолюбивым, он работал смело и открыто. За что его не жаловало начальство и боялся криминальный мир. В начале 90-х найти правду было непросто. Страна погрязла в бандитских разборках. А достойно противостоять им могли единицы. Масик боролся с ними до последнего. До черты, за которой нет жизни даже живому человеку. Боясь убить его, трусы убили жену и ребенка. Здоровый и крепкий мужчина, устав бороться в одиночку, сошел с ума. Но это другая история. Новая книга. Скажу только одно. Его душа старая и с горбом. Трагедия в его жизни произошла, когда ему было чуть более за тридцать. Постарела от горя. Сгорбилась под тяжестью проблем. От положенного ему срока на поиски истины он сразу отказался. Видно, возвращаться было некуда. Да и не к кому! В правду не верил! Оставшись в новом мире, он помог многим душам вернуться обратно в реальную жизнь. Говорят, что опером надо родиться. Но как показывает наша жизнь, опером остаться – так же призвание свыше. И не важно, на какой стороне реальности он находится.

Зная, где хранятся справочники телефонов и адресов, он предоставил нам всю информацию о месте пребывания Аси. Ася сторожила квартиру родственников, уехавших на заработки. Мне неприятно и стыдно, что жизни Масика в этой книге уделяется мало внимания. Поверьте, она достойна большего. И как только я вернусь… Если вернусь… Конечно, и обязательно расскажу все поподробнее. Не хочется о доблестном и человечном «чужом» всуе. Все-таки это целая жизнь. И не моя. Да и не знаю! Захочет ли сам Масик? О себе могу врать и сколько угодно. А вот о других говорить правду разрешение необходимо.

Я так думаю…

Домой мы ехали в машине Сергея. Я смотрела на него и восхищалась.

– Умница ты наша! Шерлок прямо-таки Холмс! Вся надежда на тебя!

– А я, как же я? – шутя спросил Мотя.

– Ну и ты, конечно. Куда же без тебя?

Шишка подняла голову и лизнула в нос.

– Прости, прости, родная! И ты, безусловно. Самая, самая, самая главная! Честно!

Шиша меня лизнула.

Вот и дом! Мой милый дом! Перед подъездом стояла папина машина. Никогда еще этот грязный городской подъезд не доставлял мне столько визуального удовольствия. Все в нем было красиво и гармонично. Надписи в лифте уже не казались пошлыми, а разбитые лампы уже не унижали моего человеческого достоинства. Прежде чем унизить это самое достоинство, для начала его надо вернуть…

Папа был спокоен, чего не скажешь о Сергее.

– Ты один? Надеюсь, твоей чокнутой домработницы нет? Славно!

Она напоминает мне учительницу, и меня каждый раз гложет чувство вины за каждую выпитую мной рюмку. Водка есть? Доставай! – Скомандовал Сергей.

– Что-то не хочется! – вяло ответил Денис.

– Тебе, может, и не хочется! А мне – надо! – настаивал на своем следователь.

– У тебя есть домработница? – удивился Матвей.

– А что здесь такого? И вообще! Не домработница, а уборщица! Приходит три раза в неделю, когда мы уезжаем в отпуск или живем в загородном доме. Это сейчас Стас живет отдельно, а раньше мальчик нуждался в уходе.

– Не смотри на меня так! Я и так уже сумасшедшая! Да и работает она у нас меньше месяца.

Устав оправдываться за свою когда-то уютную жизнь, я решила, что пора обидеться. Это всегда мне помогало в реальной жизни. Сработало и на этот раз!

– Ну, ладно, ладно! Я только спросил!

Пока мы препирались друг с другом, мужчины уже сидели у журнального столика.

– За что пьем? – обреченно спросил Денис.

– Лед тронулся, слышишь? Тронулся! – И опрокинул стопку, как здрасти. – Пей! Твое кислое лицо мешает мне сосредоточиться.

Денис нехотя выпил и закашлялся. Не пошла.

– Все нормально, Денис! Все будет хорошо! В деле появились новые улики. Оправдаем Ядю! – И дружески похлопал папу по плечу.

– Врачи сказали, что если в течение первой недели не будет видимых улучшений, то прогноз неутешительный!

Сергей опустил глаза. В медицине он был слабоват. Затем, опрокинув вторую стопку, решительным тоном сказал:

– Не раскисай! На все, конечно, воля Божья, но и мы здесь не для красоты с тобой поставлены. Службу свою знаем! Пей, говорю!

Не подчиниться Сергею было невозможно! Денис выпил вторую, упал в кресло и обмяк.

– Вот так! А теперь слушай!

И он рассказал ему о новом уголовном деле. Об убийстве Аси Железняк, как выяснилось по паспорту.

– Носом чую. Одних рук дело! Ядя ни при чем! Дружище, хоть немного полегчало?

– Немного. Да, кстати, как там мой сын? Знаю, что еще глупый и зеленый, но все-таки… – поинтересовался папа.

– Ты же меня знаешь! Его задницу прикрывать не буду, коль заработает. Но и в обиду не дам. Наше старье любит поглумиться над молодыми. От этого дела я его отстранил. Он, получается, лицо заинтересованное. А в целом мальчишка неплохой! Толк будет! Правда, в последнее время невнимательный и рассеянный стал. Опаздывает. Не высыпается, что ли, с молодой подругой? Спрашиваю. Не слышит. Весь в себе, в своих мыслях. Мы его и так меньше стали загружать. Понимаем, что у парня проблемы с матерью.

Денис слушал очень внимательно, даже настороженно. Видно было, что у него в голове бродили свои мысли по этому поводу. Мужики молча выпили по одной. Потом еще по одной. И еще… Словом, Сергей усыпил папу в кресле. Сам тихо встал и ушел. Ему сия доза как слону дробина. А вот Дениса она спасла.

Папа уснул, и уснул крепко! В эти дни ему было не до сна. Он даже и не переодевался. Одни джинсы. Одна рубашка. Одни и те же синяки под глазами. Я залезла к нему на колени, а Шишка легла на мои руки. Он спал и не догадывался, что был придавлен всем своим счастьем.

– Сегодня я буду спать здесь! – констатировала я.

Матвей не возражал! На улице уже темнело, но было еще не поздно. Мы все устали за последние дни и нуждались в отдыхе. Тяжело объяснить усталость души. Это как туман. Есть весенний. Прозрачный, невесомый и легкий. А бывает осенний. Колючий, вязкий и мокрый от тяжести. В квартире постепенно темнело. Я не спала. Да и Матвей тоже. Одна Шиша храпела и поскуливала во сне. Наблюдая за бегающей во сне собакой, я вспомнила одно интересное высказывание: «Не спит лишь тот, в ком совесть не чиста». В эту ночь чистыми на совесть оказались папа и его любимая девочка. Собака Шишка.

Глава 11

– Здравствуйте. Мне бы услышать господина Жанна Перье, адвоката по наследству госпожи Железновой Аси Александровны.

Слава пытался дозвониться до адвоката и выяснить, насколько повезло погибшей.

– Простите, кто звонит? – ответил бархатный мужской голос.

– Забыл представиться. Чернов Вячеслав, оперуполномоченный по особо важным делам, беспокою вас в связи с убийством вашей клиентки Железновой Аси.

– Но у меня нет такой клиентки! Я в России по другим делам. – Голос с приятным акцентом замолчал, а потом добавил: – Где вы взяли мой телефон?

– Номер написан на вашей визитке. А визитка лежала…

Слава не стал распространяться о месте пребывания визитки. В трубке воцарилась гробовая тишина.

– Это был один раз. В отеле. Но я ни при чем! Я заплатил ей деньги и даже не спросил, как зовут, – оправдывался француз из Канады.

– Отлично! Проститутка покончила жизнь самоубийством от большой любви, – тихо и только для себя сказал Чернов и иронично добавил: – Сергей будет доволен!

– Вы хотите сказать, что она лежала в отеле три недели? О-ля-ля! – заохал канадский француз, представив себе сию картину.

– Какие три недели? – удивился следователь.

– Не знаю. Вы сами меня спросили, кому я давал…

– Мне надо с вами встретиться! Где вы находитесь?

– Мне снимают офис на набережной в деловом центре, комната 455.

– Ждите меня, я сейчас подъеду. – Слава переходил к решительным действиям.

В офисе было уютно и тепло. Атмосферу вряд ли можно назвать рабочей. Играла спокойная музыка и пахло кофе. Сам офис состоял из одной комнаты, коридора и туалета. Секретаря не было. Стоял письменный стол с компьютером, два кресла, журнальный столик, на котором лежали рекламные проспекты с турами по выдающимся местам великой Канады. И огромный фикус у окна.

За столом сидел средних лет мужчина в дорогом костюме, попивал кофе и одним пальцем тыкал по клавишам. На столе стояла фотография молодой женщины и двух детей дошкольного возраста.

– Добрый вечер. Не помешал? Я звонил, и мы договорились о встрече.

Перед тем как войти, Слава, естественно, постучал.

– Да, да! Пожалуйста! Только я сразу хочу признаться, – засуетился адвокат. – В моей практике это впервые. Я не виноват ни в чем!

Чернов искренне удивился.

– А я уж было испугался, что сплю. Господин Жанн Перье.

– Можно просто Жанн. Кофе хотите?

– Хорошо. Хочу. Господин Жанн, вас никто ни в чем не обвиняет. Я пришел к вам неофициально. Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Это ваша визитка? – И следователь протянул адвокату карточку.

Жанн взял ее и подсунул под нос, как будто плохо видел или хотел понюхать.

– Да, совершенно точно! Она моя!

– Где и когда, а главное, кому вы оставили свои координаты в надежде, что вас вспомнят?

– Это всего-навсего визитная карточка, и вы понимаете, что я раздаю их часто. Помимо наследства, я рассматриваю и другие юридические вопросы, связывающие наши страны.

Слава посмотрел на журнальный столик с рекламацией.

– И это в том числе! – заметил Жанн. – Как юридическая консультация.

– Может, вам поможет эта фотография? – И Слава показал французу Асю.

– О-ля-ля! Какая красивая!

– Господин Жанн, ближе к теме.

– Да! То есть нет! Я ее не знаю.

– Так да или нет? – допытывался Слава.

– Нет, нет! Я бы ее запомнил! Русские такие…

Не дав ему развить мысль о талантах русских красавиц, Слава сунул ему под нос еще одну фотографию, опираясь на излюбленный фактор неожиданности.

– Кто это?

– Господин Волгин, – отчеканил адвокат.

В офисе повисла мертвая тишина. Первым ее нарушил Вячеслав.

– С этого момента поподробнее, – приказал он и, взяв в руки чашку со свежим магическим напитком, удобно уселся в мягкое кресло.

– Простите, господин Вячеслав, а что с моим клиентом? – поинтересовался адвокат.

– Убили.

– О-ля-ля! – запричитал он по-французски и сел в кресло напротив.

– Итак, господин Жанн Перье, с этого момента прошу вас быть предельно внимательным и как можно подробнее рассказать о причинах приезда в наш город.

Тон следователя был настолько строгим и серьезным, что с француза быстро слетел апломб неприкасаемого иностранца. Он выпрямился. Выражение его лица изменилось. Казалось, он целиком проникся серьезностью происходящего.

– Я Жанн Перье. Я проживаю на территории Канады и являюсь гражданином этой страны. Также я являюсь адвокатом и представляю юридические интересы господина Кудлая Остапа Остаповича. Его отец, Кудлай Остап Маркович, эмигрировал в Канаду с Украины во времена революции. Кудлай Остап Маркович является родным братом прадеду Алексея и Яди Кудлай Иммануилу Марковичу, который остался на родине. Будучи врачом, он не мог бросить родную Украину в разгар тифа. Несмотря на революцию и ее новый взгляд на интеллигенцию, да еще еврейскую, он с семьей остался на Украине. Врачебный долг перед народом был для него куда важнее, чем его собственная судьба. Спасая людей от тифа, Иммануил Маркович не смог спасти себя. Заразился и умер, оставив вдову и дочь Софью. Вот так просто. Хотя, судя по тому, что творилось в вашей стране, не думаю, что его ожидало счастливое будущее. Украинский еврей с дворянскими корнями…

Адвокат глубокомысленно замолчал. Сделал глоток кофе. Внимательно посмотрел на молодого человека, как будто хотел что-то добавить, но промолчал. Прошло несколько минут, прежде чем он продолжил.

– В Канаде его брат, Кудлай Остап Маркович, женился на Чернявской Елизавете Владимировне в 1939 году. Ему было 40 лет. В результате их брака в 1942 году появился на свет единственный сын, Кудлай Остап Остапович, чьим адвокатом я и являюсь. Он, в свою очередь, пережил родителей, трех жен и похоронил единственного сына и невестку. Всю жизнь Кудлай Остап Маркович не мог смириться с тем, что оставил брата в революционной Украине и не сумел уговорить его на выезд за границу. Он ждал его всю жизнь. Надеялся и верил. Но в душе знал, что брата давно нет в живых. Думал, что его расстреляли. Понимаете, он даже не знал, как умер его брат и когда! При жизни боялся, что своим желанием о встрече только навредит семье Иммануила. Умирая в 1969 году в возрасте 70 лет, наказал найти своих родственников на Украине и помочь им. Во времена перестройки Кудлай Остап Остапович (сын его) пытался отыскать родственников, но тщетно. Государству Российскому было опять не до его проблем. В семье Остапа Остаповича в последние годы не все было благополучно и вопрос о поиске родственников отошел на второй план. Сейчас ему семьдесят восемь. Он одинок и богат. Сына похоронил в 2001 году и начал вплотную заниматься поисками, заранее оформив завещание, в котором все свое состояние завещает прямым потомкам брата, Кудлай Иммануила Марковича. Естественно, основные условия завещания я смогу огласить только в присутствии наследников. Конечно, завещание написано более подробно и профессионально. Это его краткий смысл. Не буду вдаваться в родственные хитросплетения, скажу только, что Алексей Волгин и Ядя Богачевская и есть прямые наследники Кудлай Остапа Остаповича.

Адвокат замолчал. Слава тоже. Минута молчания продолжалась недолго.

Ее прервал сам Жанн.

– Я месяц назад приехал в Россию и оповестил Алексея о своем приезде. О наследстве он узнал здесь, а именно сидя на вашем месте, вот в этом самом кресле. Я не смог оповестить Ядю. Она с мужем была за границей. Разговаривая с Алексеем, я не называл размеры наследства, так как не имею на это права. Мы договорились с Алексеем, что дождемся приезда Яди и я оглашу завещание в присутствии представителей соответствующих органов. Как требуют того ваши и наши законы.

– Когда вы в последний раз виделись с Алексеем Волгиным?

– Как раз и хотел вам сказать, что это была не совсем встреча. Неделю назад он позвонил и молил о помощи. Я так и понял. О какой-то жизни и смерти. Попросил срочно приехать по его домашнему адресу. Мой друг, кстати, хороший русский адвокат, дал мне на время свою машину, и я поехал. Только у него дома я догадался, что он от меня хочет. Алексей настойчиво предлагал выпить с ним водки и поговорить. Водку я не пью. Только сухое вино, и то не с клиентами. Так что сразу перешли к разговору. Он поначалу мялся и намекал на какие-то проценты. А потом прямо сказал, чего хочет. В моей практике такое предложение впервые, господин Слава.

– Какое такое?

– Он предложил изменить завещание. А так как их благодетель стар и скоро умрет, то никто ничего не узнает. Он тихо выедет за границу, и там я получу свои проценты. А Яде и так на жизнь хватает. Размер процентов я боюсь вам называть. Мне такую сумму денег не платили никогда!

– Ну а вы?

– Молодой человек. Будь вы постарше, ваш вопрос я счел бы за оскорбление.

– Ради бога, простите, господин Жанн. И все же!

– Я – хороший адвокат. Богатые люди свои завещания пройдохам не доверяют.

А я свою репутацию много лет зарабатывал. Она дороже денег. Я отказался, молодой человек, отказался и сказал, что встретимся с ним только при оглашении завещания. Пять дней назад должна была вернуться Ядя Богачевская. Но я не могу с ней связаться. Ее городская квартира не отвечает и загородный дом тоже. Ни с ней, ни с господином Волгиным. А кстати, как погиб Алексей? Если это не тайна следствия.

– Не тайна. Зарезали.

– О-ля-ля! Кто?

– Ядя.

Француза перемкнуло, и не на одну минуту. Слава успел согреть очередную чашку кофе и выпить. Адвокат понемногу приходил в себя.

– Но как?

– Расследуем, господин…

– Можно Жанн, – перебил его канадский француз.

– Расследуем, Жанн.

– Она в тюрьме?

– В психушке.

Снова пауза… И снова глубокомысленное молчание. Жанн молча налил кофе и так же молча выпил.

– Да, кстати. Вы хорошо говорите на русском языке. Почти без акцента. – Слава вот уже пять минут вел светскую беседу на посторонние темы.

– Я ведь, батенька, тоже из эмигрантов. Вернее, их потомок. Только сначала во Францию, а уж когда я родился, перебрались в Канаду.

Французский канадец грустно умолк. Подошел к окну, положил лоб на стекло и застыл. О чем он думал, глядя на немытые, грязные, осенние, но такие родные улицы России? Неизвестно. Вячеслав не хотел мешать его мыслям. Человек не может быть частично русским. Русская кровь бурлит во всех поколениях эмигрантов. И они это чувствуют…

Глава 12

Все хорошее заканчивается быстро и неожиданно. Четвертая ночь промелькнула, как сон, как утренний туман. Слова напоминают песню, и это хороший признак. Впервые за то время, которое я нахожусь в чужом мире, мне хочется петь. Я в своем доме с папой, Шишкой и надежным другом. Хочется петь, но не поется. Не потому, что боюсь разбудить усталого, родного мужа. Просто хочу раствориться в тишине своего дома.

– Чаф, чаф, чаф!

Шишка лакала воду из папиной чашки, стоя на столе. Да так громко и смачно!

Папа убрал все ее плашки, и бедненькой собачке даже негде было попить водички. Раньше она себе такого не позволяла, но мало ли что было раньше. А сейчас ей показалось, что захотелось пить, и чашка с чаем соблазнила плутовку. Вряд ли она пила по-настоящему. Скорее, делала это инстинктивно, с собачьей жадностью и Шишкиной вредностью. Я веселилась, умилялась и радовалась, глядя на «живую» любимицу, чего не скажешь о Денисе. Проснувшись, первое, что он увидел, это начинающийся шторм в чашке с недопитым чаем. Любуясь Шишундрой, я не заметила, что он уже не спит, а пристально пялится на шевелящийся чай. Я бросилась за собачкой к столу, не обойдя своим задом соседнее кресло. От удара об меня оно отодвинулось сантиметров на сорок, а чашка, не давшись в руки, подлетела высоко над столом и упала на пол, застеленный белым ковролином. Вот сука, даже не разбилась для приличия. Мой ковролин! Мой белый ковролин! Моя мелкая мещанская сущность расстроилась. Тут такие дела, а я о шмотье? Папу, папу беречь надо, а то он плохо о своей голове подумает.

– Чаф, чаф, чаф.

– Что, опять? – Я стала искать глазами эту балованную собаку, но обозналась. – Мотя, душа моя, ты мне папу с ума сведешь! Нам двоим сразу никак нельзя. Хотя бы по очереди.

– Прости! Прости! Очень пить хотелось, а аквариум открытый стоял. Вот и соблазнился. Нам самостоятельно человеческими предметами быта пользоваться запрещено, – оправдывался Матвей. – Пить воду, наливая в посуду, нельзя. Вода не из нашего мира.

– Да фиг с ней, с посудой! Посмотрите, что вы с папой сделали!

Денис смотрел на аквариум не моргая. Затем медленно перевел взор на кресло и на грязное пятно у ножки стола. Через минуту его голова отправилась в обратном направлении. Мотя, я и Шиша стояли перед папой и следили за ней, как болельщики настольного тенниса за мячиком. Не знаю, как долго мы бы эти занимались, если бы не звонок телефона. Денис вздрогнул и проснулся.

– Да. Привет. Хорошо. Приеду, как только умоюсь. Сергей, спасибо! За что? За то, что веришь! Все, еду!

Папа набрал номер.

– Ты уже на месте? Отлично! Постарайся как можно быстрее сделать то, о чем я тебя просил. Я уважаю твои чувства, но это необходимо. Важны любые мелочи. Она не должна ни о чем догадаться. Будь осторожен!

Денис еще раз обвел взором квартиру, встряхнул головой, как Шишка после купания, махнул рукой и отправился в ванную комнату.

– Пронесло!

Матвей произнес вслух то, о чем подумала я.

– Мы поедем вместе с Денисом или у нас другие планы? – спросила я Мотю. – Мы должны узнать…

Не дослушав Мотю, я упала на пол и застонала.

– Мне плохо! Я задыхаюсь, Мотя! – орала я и извивалась, как угорь на сковородке.

Моя голая душа, сорвавшись с края обрыва, на котором балансировала последнее время лишь на одной ноге, неожиданно кинулась в пропасть, сшибая по пути все острые выступы. Ухватившись руками за свое горло в стремлении разодрать его и пропустить воздух внутрь, я пыталась дышать. Все было тщетно! Дышать я не могла! Невидимая сила сжимала мое горло. Все сильнее и сильнее.

– Я умираю! – из последних сил простонала я.

– Нет, нет! Этого не должно было случиться. Девочка, держись! – заорал Мотя и побежал в направлении ванной комнаты.

Шиша испугалась и спряталась под диван. Она тихо скулила и прятала мордочку в лапки. Моя нагая и лысая душа угасала. Свет тускнел. Звуки плавали в истерическом припадке. Голова кружилась. Тошнота подкатила к горлу. Образы любимых людей по очереди всплывали в памяти. Их четкое изображение резко менялось на размытую акварель. Денис… Стас… Матвей… Взявшись за руки, они, как полоумные, водили вокруг меня хоровод.

– Каравай, каравай! Кого хочешь выбирай!

– Меня, меня, меня! – умоляла я.

– Нет, она не достойна! Она бросила нас! Выкуп, выкуп, выкуп! – скандировали массы.

– Меня, меня, меня! – умоляла и выпрашивала я.

Толпа кружилась вокруг меня все быстрее и быстрее. Хохот, всеобщее веселье давили на каждую клеточку моего сознания. Когда же они меня выберут, когда? Еще этот свет, этот дурацкий свет! Выключите его, выключите! Голоса становились все громче, а изображение – все тусклее. Мой внутренний телевизор поломался…

– Пожалуйста!

– Спасибо!

– Все.

– Она была такой красивой! Пришла утром и долго смотрела на меня. Посмотрите, а я умею летать! Видите, у меня за спиной крылья? Потрогайте, я разрешаю! Мягкие, как у эльфа. Вот у Бани – жесткие! Бани плохой! Он жесткий! Мне не разрешают летать! Они боятся, что я улечу с феей. Она маленькая, как я, и глупая, думала, что я не заметил, что она розовая. А она розовая! Холодно. Уйди! Нет, стой! Скажи ему, чтобы не ломал крылья. Она летала вокруг меня. Она мешает тебе летать! Со мной, пошли со мной! Задуши! Она ждет! Не надо ломать, не надо! Хочу к ней, пусти! Я должен ее задушить! Должен! Она меня не возьмет к себе, если я этого не сделаю. Ты сломал его, сломал!

– Если бы не твой звонок, Ядю не спасли бы! Как ты это почувствовал? – спросил Сергей сидящего напротив Дениса.

– Сам не знаю! Со мной такое впервые! Я принимал душ. И вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на меня. Я почувствовал, что ей плохо. Такое со мной впервые! Я срочно позвонил в больницу, чтобы проверили.

– Опоздай врач на минуту…

– Как ты думаешь, кто это был? – настороженно спросил Денис.

– Ты про свое видение?

– Нет! Про нападение на жену.

– Один из больных. Его пытаются допросить, но надежды на правду мало! Все твердит про розовую фею, которую встретил в лесу. Она обещала превратить его в эльфа, если он задушит ту, которая молчит. А сейчас вообще его лечащий врач запретила производить допрос из-за ухудшения психического состояния больного. Произошло обострение, и его перевели в отдельную палату. Буянит. У палаты Яди выставили охрану. Желание стать эльфом может повториться. Опрашивать больных пробовали. Не получается. Все сонные, как мухи. Чем их тут лечат? Медперсонал ничего нового не сказал, кроме охранника. Тот накануне видел иномарку красного цвета. Припарковалась на противоположной стороне улицы, а после переполоха с нападением исчезла. Говорит, что видел впервые. Все машины знает наперечет. Какие машины у врачей, а какие машины к больным приезжают. Эту машину видел впервые.

Денис как будто не слышал его слов. Даже не смотрел в его сторону.

– Кстати, с врачом этого психа тебе стоит переговорить самому. Интересная женщина. Она сейчас к нам подойдет.

В дверь тихо постучались, и на пороге появилась высокая, рыжеволосая, средних лет женщина. Правильные черты лица, покрытые незначительными морщинками, выдавали в ней бывшую красавицу. Хотя для настоящих красавиц слово «бывшая» не существует. Дорогая обувь, элегантный костюм, прелестный парфюм, низкий бархатный голос. А спокойная, усыпляющая манера общения подействовала на следователя Сергея Коробова, как сладкий гипноз удава на кролика. Как только она зашла в кабинет главного врача, Сергей вскочил и уступил ей место в мягком кресле. А когда она плавно присела на край и заложила ногу за ногу, обнажив круглые красивые колени с намеком на чулки, следователь даже забыл, зачем ее вызывал.

– Я слушаю вас! – сказала леди-врач, глядя на Дениса.

– Следователь Коробов Сергей Николаевич. Хотел бы задать вам несколько вопросов, – представился Сергей.

Ему не понравилось, что его присутствие не было замечено.

– Ах, простите! Я мало общалась с вашими структурами и не подозревала, что нынешние следователи так элегантны и спортивны.

Сладкий бальзам разливался по всей душе и телу Сергея. После подобных слов ему захотелось встать и расправить плечи. Вот она, награда за многие часы издевательства над самим собой.

– Что именно вас интересует! – леди-врач вернула его к работе.

– Нас интересует ваш пациент, который хотел задушить Ядю Богачевскую.

Кто его обнаружил в ее палате и что вы о нем можете сказать? Как вы можете объяснить его поступок? – мягким, непринужденным голосом начал допрос Сергей.

– Я его увидела, когда делала обход, а затем появилась медсестра. Мальчику двадцать пять лет.

– Ничего себе мальчик! – не сдержался от комментария Сергей.

– Его интеллектуальный уровень соответствует восьмилетнему возрасту. Он живет в сказочной стране и общается только с ее героями. У него давно не наблюдалось рецидива, и мы его считали тихим, безопасным. Я приношу глубочайшие извинения за непрофессионализм, допущенный в работе с данным пациентом. – Говоря это, она вежливо кивнула головой в сторону Дениса. – И обещаю впредь быть более внимательной.

– Ну что вы! Ну что вы! Мы не обвиняем вас в плохой работе. – Сергей бросился извиняться. – Просто мы хотели бы знать, что именно толкнуло его на сей поступок.

– Господа, мы находимся в лечебном заведении для душевнобольных. Сам Господь Бог не знает, что и кто ими руководит.

Все это время Денис сидел неподвижно и внимательно разглядывал врача. Даже Сергей не смог этого не заметить, и это явно ему не нравилось.

– Спасибо за консультацию и позвольте пригласить вас на чашку кофе. В неформальной обстановке вы могли бы мне более подробно рассказать об особенностях данного заболевания и тем самым помочь следствию. – Сергей был настроен только на победу.

– Хорошо, я согласна! Оставьте мне свой номер телефона, и после дежурства я обязательно с вами свяжусь. – Голос прозвучал мило и обнадеживающе.

Сергей встал, чтобы проводить врача, но запоздалый вопрос друга остановил его.

– Простите, как вас зовут?

Вопрос, заданный не вовремя, насторожил всех, а женщина даже вздрогнула.

– Анастасия Леонидовна, – не сразу ответил врач.

– А фамилия? – допытывался Денис, чем вызвал взгляд неодобрения у Сергея.

– Астафьева. Если вам угодно, мы можем пройти в бухгалтерию, там имеются мои паспортные данные.

– Как давно вы работаете в этой больнице? – Денис не унимался.

– Вы сомневаетесь в моем профессионализме? – Анастасия Леонидовна переходила в наступление.

Ей на помощь пришел следователь, на что она и рассчитывала ранее, раздавая многообещающие авансы.

– Анастасия, можно я буду так вас называть? Денис Станиславович очень любит свою жену, и его беспокойство оправданно. Он лишь хочет обезопасить ее пребывание в данном лечебном учреждении.

– Кто, кроме вас, знает об особенностях его заболевания? – Денис поменялся местами с Сергеем и продолжал допрос, не реагируя на женские чары.

– Все. Скрыть заболевание невозможно. Больной всем рассказывает о своем общении со сказочными героями.

– А как долго вы с ним общаетесь?

Видя, что допрос продолжается, женщина вернулась в кресло. Выпрямив спину, закинув ногу за ногу и надев на лицо еле заметную улыбку, она стала отвечать на поставленный вопрос. Медленно, вкрадчиво и чересчур вежливо. Заполучить следователя было не тяжело. Его друг оказался крепким орешком.

– В данной больнице я работаю уже год.

– Где работали раньше? – прервал ее рассказ Денис.

– Это имеет отношение к моему пациенту? – Она начинала нервничать.

– И все же!

– В одном маленьком провинциальном городке Междуреченске. Жизнь, знаете ли, непредсказуема. Здесь освободилось достойное место лечащего врача, и я переехала в город. Мне сразу дали вести этого пациента. До сегодняшнего дня он не доставлял хлопот. Ни нам. Ни себе.

– Дальше. Как вы с ним общаетесь? – уже и Сергей, оставив свои похотливые мысли на другое время, вернулся к допросу.

– Это врачебные секреты!

– На мою жену было предпринято покушение, а вы прикрываетесь секретами? – Чары не действовали, скорее, наоборот, злили.

– Хорошо, постараюсь вам объяснить! Вы должны попытаться принять правила его игры и вызвать тем самым его доверие к себе.

– Так и знал! По вашим словам, любой человек способен управлять им, если подыграет его больному воображению?

– Не любой! Эти люди очень подозрительные и не каждому позволят общаться с собой.

– Только работникам больницы? – Денис сделал неприятный для врача вывод.

Минута молчания.

– Что вы себе позволяете? – Неожиданно для всех милая леди-врач исчезла, а на ее месте появилась злая врачиха, нервно тарабанившая большими пальцами рук по коленям.

Нервишки явно барахлили, что не могло остаться незамеченным.

– Я лишь сделал вывод всему сказанному, не более. Кто, кроме вас, общается с ним? – продолжал Денис, не обращая внимания на ее колени.

– Главврач, медсестры и санитары. – Анастасия Леонидовна уже не улыбалась и красавицей не казалась.

– Пожалуйста, напишите список этих людей. – Сергей перешел к своим прямым обязанностям. – Мы подождем!

Врач нервничала и явно пыталась скрыть это. Затем встала и хотела уйти не попрощавшись, но Коробов остановил ее.

– Не покидайте пределов города. Наша с вами работа еще не закончена.

Что он имел в виду? Неизвестно. Но на приглашение к чашке кофе это было не похоже. Оставшись вдвоем, Сергей виновато пожал плечами. Денис улыбнулся.

– Серега, Серега! Береги себя! Погубят тебя женщины! И тебя, и твою карьеру!

– Да я и так на голодном пайке! С этой работой уже и забыл, как это выглядит!

А главное, разучился, как это делать!

И мужики в один голос захохотали, снимая державшее их вот уже два часа напряжение. Повеселившись минут пять, папа спросил:

– Может, Яде лучше быть дома?

– Доверься профессионалам! Каждый должен выполнять свою работу.

В кабинете главврача открылась дверь, и на пороге появился сам главврач.

– Господа, все нормализовалось! Вот список всего работающего персонала. Надеюсь, подобных проблем больше не будет! Господин Богачевский, за вашей женой будет особый уход. – Слово «особый» он произнес значительно и весомо. Врач долго и театрально расшаркивался, поглаживая рукой оттопыренный карман. «Приятно осознавать, что на свете есть честные врачи и неподкупная медицина!» Фокус не удался!

– Поезжай на работу и нагрузи себя делами по самые помидоры. А я поеду на свою. Звонил Славка. Есть новости. Надо встретиться, – посоветовал Коробов Денису.

– Держи меня в курсе! Работать все равно не могу! Здесь немного побуду. Пока!

Мотя держал на руках Шишку и бродил по всей квартире.

– Ты чего шаришься по квартире, как привидение? – спросила я, сидя в кресле.

Дениса не было, и, судя по времени, прошло чуть более двух часов с нашей последней встречи.

– Тебе лучше? Как ты? – бросился ко мне Мотя и нежно заглянул в глаза.

– Матвей, не томи! Быстро говори, что со мной произошло?

– Тебя хотели убить, но им помешали.

– Я никого не видела.

– Да не тебя как тебя! А тебя как тело!

– Ты сам хоть понял, что сказал?

– Где твое тело? – Матвей пытался разбудить мои мозги.

– В больнице.

– Ну!

– Что ну?

– Повторяю! Было покушение на твое тело! И если бы оно удалось, то…

– Вот черт! – я недостойно выругалась.

– Я тоже так считаю, но вспоминать о нем не стоит!

– О ком о нем?

– Не тупи!

– А…

– Мотечка, почему меня хотели убить? Я ведь никого не трогаю, а мое тело вообще молчит!

– Не добили в первый раз и вернулись прикончить, – сделал вывод Матвей, пытаясь шутить и, улыбаясь, аккуратно надел на мою голову капюшон. – Но они еще не знают, с кем связались, слабаки.

– Ты почему разговариваешь со мной, как с маленькой? Что происходит, отвечай немедленно! – Я начинала нервничать.

Затем резко сняла капюшон и задела рукой шею.

– Только не волнуйся! Если завязать шарф, то ничего не будет видно!

Мое горло выглядело как песочные часы. Я ухватилась за него обеими руками. Шея болела, ныла и скрипела. Я попыталась оторвать голову от спинки кресла. Голова держалась как у младенца.

– А если бы меня задушили, она бы и вовсе отвалилась? – спросила я, держа ее руками.

– Я рад, что к тебе вернулось чувство юмора! А теперь потерпи!

Он оторвал от моего плаща кант и шарфом повязал на моей шее, обернув ее раз двадцать.

– Попробуй поднять голову! – Роль заботливого врача очень ему шла.

– У меня получается! Получается! Вертеть больно, а в целом отлично! Спасибо, мой верный друг! Спасибо!

И я попыталась схватить его и расцеловать. Но он увернулся и подсунул мне Шишку. Чему я была неслыханно рада.

– Мы потеряли целое утро, а времени все …

Не успел Матвей договорить, как его перебило шуршание ключей в замочной скважине.

Мы застыли в ожидании. Долго ждать не пришлось. Дверь моей квартиры раскрылась, и на пороге появилась Варвара Петровна, уборщица. Женщина довольно странная, но аккуратная и чистоплотная, что для образа уборщицы немаловажно. По лицу видно, что она еще не стара. Косметикой не пользуется. Одевается просто. Даже нарочито просто! Молчалива и не улыбчива. Глаз не видно из-за дымчатых очков с коррекцией, а на щеке волосатая родинка. Когда разговариваешь с ней, то кроме нее ничего не замечаешь. Притягивает взгляд, как магнитом. На голове седой парик, а на ногах туфли в стиле унисекс. Не то для него. Не то для нее. Я плохо ее знаю, так как работает недавно и проблем не создавала. Хорошо, что вообще пришла! Хоть порядок в доме будет! А то кругом одни чайные пятна!

– Поехали к Коробову на работу, выясним, на каком уровне расследование, – сказала я, придерживая одной рукой голову, другой прижимая Шишку, а ногой показывая на открытую входную дверь.

– Пошли быстрее, а то дверь закроется!

Подходя к двери, мы наткнулись на сумку. Из старой обшарпанной кошелки

торчал кончик розового воздушного шарфа. Я не удержалась и потянула за него, зная, что этого делать нельзя. Не успел Матвей устыдить меня за очередной необдуманный поступок, как замок сумки раскрылся и на пол вылилось что-то воздушное и розовое. Именно вылилось! Настолько оно было нежным, легким и шелковистым.

– Ничего себе! Чье оно? Явно это не ее фасончик!

В это время в коридор зашла Варвара. Она направлялась к входной двери. Увидев на полу «розовую лужу», резко остановилась. Ужас, тревога и страх отпечатались на ее лице. Она стала озираться по сторонам и прислушиваться. Тишина. Никого. Потом села перед «лужей» на корточки и стала плакать, вытирая ею слезы. Наплакавшись, она облегченно вздохнула и пошла закрывать дверь. Мы все дружно втроем обогнали ее и просочились в подъезд. Дверь закрылась.

Глава 13

Чернов Слава от нетерпения накручивал круги по кабинету, а мы сидели на подоконнике и послушно ждали Сергея. Как только шеф появился на горизонте, Славик бросился атаковать.

– С Ядей Богачевской все обошлось? Не смог дозвониться до Стаса. Как в воду канул! Последний раз видел его позавчера после похорон дяди. Молча прошел мимо по коридору, даже и не поздоровался, как будто не заметил. Что с ним, шеф?

– Ты для этого меня торопил? С Ядей все в порядке! Не тирань мои нервы, Слав, рапортуй.

– Алексей и Ядя – наследники огромного состояния. И, как оказалось, его жертвы.

И Вячеслав в мельчайших подробностях описал встречу с французским адвокатом из Канады.

Я от услышанного упала с подоконника и свернула шею. И вместо того чтобы радоваться по поводу свалившегося на меня богатства, стала скулить от пронизывающей боли.

– А… Пожалей меня! Пожалей! – Я уткнулась в живот Матвея.

– Если ты будешь так громко страдать, мы многое не узнаем и не услышим.

Мотя гладил меня рукой по голове и шепотом успокаивал. Шиша тем временем была предоставлена самой себе. Она наслаждалась игрой с шефом, сидя на столе перед его носом. Стрелка старого метронома не давала ей покоя.

Чернов продолжал:

– Правда, не совсем запомнил всех ее родственников. Но основную суть уловил. Теперь она – единственная прямая наследница. И мотив покушения на ее жизнь вполне понятен. Но это еще не все! Я был в магазине, где был приобретен ноутбук. Правда, вчера перед закрытием я не застал именно того продавца, который оформлял этот компьютер. Но сегодня утром…

– Послушай, Чернов! Тебе никто не говорил, что краткость – мать таланта?

– Сергей Николаевич, не сбивайте! Все должно идти по порядку! Так вот, сегодня утром я сразу пошел к открытию и застал сего продавца за работой. Он рассказал, что ноутбук был приобретен почти за пять минут до закрытия, в спешке. Даже толком проверить не смог. Я показал фотографии Алексея Волгина и Аси Железновой.

Слава пытался выдержать паузу, но взгляд шефа сократил ее длительность.

– Это не они!

– А кто?

– Вот и я спросил то же самое! Ноутбук купил молодой человек лет 20–23. Выглядел очень странно, как мумия. На вопросы не отвечал. И, самое главное, уехал на красной иномарке. Продавец вышел вслед за ним на крыльцо магазина. Покурить. И видел, как тот сел в красную «ауди» и быстро уехал.

– Приметы. Я надеюсь, ты про них не забыл?

– Обижаете, шеф! Рост 175; крупного телосложения; миндалевидные, зеленые глаза; светло-русые волнистые волосы. Одет в темные джинсы и светло-серую куртку. Больше никаких особых примет.

– Да, маловато! Такие приметы у каждого второго славянина. Возьми, к примеру, Стаса. И машина – красная «ауди»…

В комнате воцарилась гробовая тишина. Коробов и Чернов смотрели друг на друга не мигая.

– Все равно уже что-то! Молодец! А теперь слушай, что я раскопал, и постарайся обобщить. – Коробов сделал вид, что ничего не понял про машину и явные приметы моего сына.

Сергей рассказал о допросе врача, но по глазам было видно, что думал он в этот момент совсем о другом.

– При новых обстоятельствах нападение на Ядю не выглядит случайной выходкой сумасшедшего. Врач, правда, утверждает, что допрос невозможен и не эффективен. Но попробовать все же необходимо. Мы точно знаем, кто заставил его убить Ядю!

– Кто? – Слава вскочил со стула, а мы окаменели.

– Розовая фея, – утвердительно сказал Коробов.

В этот момент Шишка все-таки добилась своего и опрокинула метроном на стол, чуть не задев нос самого шефа. От глухого звука все вздрогнули. И мы. И они. А собачка испугалась и прямо по столу побежала ко мне на руки. Сергей указал пальцем на упавший прибор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.