Адалин Амберг
Однажды в Выборге

Глава 1
Поезд в Выборг

Холодным январским утром с Финляндского вокзала отправилась в Выборг старая электричка. Поезд выкатился на пути недавно проснувшегося города, вслед ему смотрели редкие провожающие, чьи лица скрывал густой белый пар изо рта. В морозном воздухе он лениво расползался и нагнетал мистическую атмосферу на малолюдной платформе.

Не успел состав выехать из Питера, как тут же утонул в кружившей по лесам метели, и в вагоне резко потемнело. На грязноватом стекле осели хаотичные снежные узоры и полностью скрыли вид из окон.

Все еще сонная от раннего подъема и духоты в вагоне, Анита вяло перевела взгляд на своих попутчиков. Их было немного. Напротив сидела семья японских туристов с неподдельным энтузиазмом на лицах. Они живо крутили и показывали друг другу большую карту Выборга, а после одобрительных кивков отмечали в ней ручкой туристические объекты. Когда поезд внезапно остановился в поле, ожидая освобождения пути, вся семья припала к окну, и каждый гордо сфотографировался на фоне еле видимой белой пустыни по ту сторону заснеженного стекла.

Анита наблюдала за их широкими улыбками в объективе цифровой камеры. Еще со вчерашнего вечера действовало предупреждение о надвигающемся на Выборг снежном буране, и если веселые туристы решат провести там целый день, то рискуют испортить себе познавательную прогулку. Ее же «прогулка» должна занять лишь несколько часов до следующего поезда обратно в Хельсинки. Всего несколько часов, в ожидании которых Аниту преследовало смутное волнение, а холодные пальцы крутили в кармане маленький кусочек металла.

Обручальное кольцо Карины. Она должна вернуть его Олегу.

Анита смотрела в окно на причудливую смесь темного двора-колодца, падающего снега, фонарного столба и высокой блондинки в отражении. Та, в свою очередь, буравила взглядом ее спину. Круглая фонарная лампа создавала Карине своеобразный нимб святости – наглая ложь! Какая святая будет умолять подругу передать обручальное кольцо бывшему жениху, да еще не предупредив его?

– Нет и еще раз нет! – девушка круто развернулась, изображая возмущение, за которым прятала все возрастающую нервозность. – Ты не уговоришь меня на это! Не хочу участвовать в вашем сомнительном расставании.

Спустя десяток телефонных звонков Анита таки выбралась навестить школьную подругу в Петербурге, благо из Хельсинки поезд едет всего пять часов. Карина училась здесь всего полгода, но уже полностью освоилась и деловито водила ее по городу, чередуя музеи с барами. Они отлично провели вместе целую неделю – пили шампанское во всех любимых кафе Карины, провожали закат на питерских крышах, а после вели глубокие (и нетрезвые) беседы об искусстве и психологии, блуждая по заснеженным паркам.

Но в последний вечер подруга вдруг выдала дикую просьбу.

– Анита, послушай, – подруга подняла на нее огромные серые глаза. Невольно засмотревшись, девушка не заметила, как ее настойчиво взяли за руку и потянули от окна обратно в комнату. Даже спустя шесть лет было непросто сопротивляться мягкому давлению Карины.

– Ему служить еще полгода. Я не поеду в Выборг и не могу хранить это кольцо. Мой новый парень сильно ревнует… С прошлым нужно заканчивать быстро, одним рывком!

– Так выброси кольцо или переплавь!

– Нет, только не это, – Карина поспешно замотала головой. – Только не с его кольцом. Послушай, – она вновь потянула Аниту за руку, заставляя сесть рядом на диван. – Я прошу тебя не только потому, что Выборг тебе по пути.

– Неужели? – Анита театрально подняла брови. – Что еще тебя вдохновило?

Карина сжала ей пальцы:

– Ты. Ему будет легче, если это будешь ты. Он до сих пор говорит о тебе. И потом вы… давние друзья.

Давние друзья – почему бы и нет? В детстве они вместе играли в песочнице, а в детском саду прятались от воспитательниц во время тихого часа, укрывшись в деревянных домиках в игровом дворе. Повзрослев, бродили по городу в поисках «Крем-соды» – любимой газировки Аниты, которая почему-то была в дефиците, а потом вместе отчитывались перед родителями за позднее возвращение. И еще много-много похожих теплых моментов, достойных семейной фоторамки на книжной полке с надписью «Лучшие друзья».

Но была и вторая фоторамка.

Из романтичной питерской квартиры с окнами, выходящими на Невский проспект, Анита вдруг перенеслась в простенькую среднюю школу в Ишиме, в закрытый школьный двор, где отчаянно ругались двое подростков. Они виделись в последний раз. Пахло дождем и свежим одеколоном, по коже бежали мурашки от весенней промозглости, а глаза слезились от яркого солнца. Последнее обещало любовь по всем канонам жанра, а в итоге осветило жестокую, полную боли и ненависти ссору.

Анита отрешенно наблюдала, как Карина молча кладет кольцо ей в карман. Воспоминания о той последней встрече стояли у нее перед глазами – такие живые и яркие, что хотелось протянуть к ним руку, прикоснуться и все исправить.

Почему он говорил о ней?

После шести лет молчания девушка даже не знала, как сейчас выглядит Олег. Еще до переезда он заблокировал ее в соцсетях, а совместными фотографиями Карина не делилась. На ее собственной аватарке в Вконтакте одиноко красовалась «Сейлор Венера», оставленная там с десятого класса, а в статусе отношений неизменно стояло «не замужем».

В какой-то момент Олег таки вытащил Аниту из черного списка, но удалил всю информацию со своей страницы, за исключением новостей хоккея и заметок о здоровом питании. Парень не ответил на приветливый смайлик на гостевой стене, но лайкнул ее картину – печальную, даже траурную осень в Хельсинки, хотя прежде не увлекался такими пейзажами. На этом «переписка» закончилась. Раньше его имя и статус «онлайн» вызывали в девушке трепет, но теперь все ограничивалось печальным вздохом и ностальгией о невозвратном прошлом.

А что чувствовал Олег, когда говорил о ней? Было ли это мимолетное воспоминание или нечто более серьезное?

– Что он говорил обо мне? – Анита в упор посмотрела на подругу, но та ответила таким же упрямым взглядом и лаконично отрезала:

– Вот и спроси его.

В электричке объявили о прибытии в Выборг.

Глава 2
Анита, 5—11 лет. Детство с Олегом и первая ссора

Анита не помнила, когда впервые познакомилась с Олегом. Самое раннее воспоминание относилось к пятилетнему возрасту – она играла в песочнице со светловолосым мальчиком. Вдвоем они строили огромный замок из песка, а потом усаживались у его основания на самодельные троны и объявляли себя королем и королевой перед умиленными родителями. Причем себя Анита короновала первой, а уже потом снисходительно кивала на Олега, дескать, «вот мой король».

Им по восемь лет. Целые сутки Олег и Анита проводят вместе, прерываясь только на принудительный обед и сон. Сидят друг у друга в гостях, смотрят мультики по телевизору или гуляют во дворе. Олег намеренно веселит и пугает девочку тем, что вытаскивает толстых жирных гусениц из травы и позволяет им ползать по своим рукам и спине. Одну он даже съел! Вместе они бегают по детскому саду неподалеку от дома, играют в волшебников и пытаются «заколдовать» других детей, а потом прячутся от грозных воспитательниц под детскими горками, крепко обнявшись.

В десять лет к ним в дом заехали несколько семей с детьми-ровесниками, и у Аниты появились подруги. Им не нравился Олег. Каждый раз, когда она убегала с ним гулять, они ворчали и подкалывали: «Он тебе что, нравится?», на что девочка не решалась ответить «Да». Для них Олег был некрасивым и очень странным – не то психом, не то задротом. Он нередко ввязывался в драку за малейшую шутку в свой адрес, но быстро остывал, когда рыдающий обидчик принимался просить прощения. Общению с девочками предпочитал гонки и «Diablo» на домашнем компьютере или многочасовую игру в фишки во дворе. Компанию ему составляли два еще более странных парня – один из них вечно ходил с грязными волосами, а второй громко и по-дурацки смеялся, широко открывая рот и демонстрируя большие кривые зубы. Ребята приходили неизвестно откуда и пугали девочек своим «отстойным» видом.

В одиннадцать лет Олег начал заниматься в хоккейной секции, но спорт не прибавил ему авторитета, потому что мальчишки во дворе яро фанатели от футбола и записывали «во враги» всех, кто не разделял их страсти. Отдельных хоккеистов, включая Олега, они иронично называли «фигуристами» за «прогулочное» катание вдали от командной борьбы за шайбу или «позерское» торможение с круговым разворотом на полной скорости. Последним Олег особенно выделялся, и удивленная реакция постоянных зрителей подсказывала Аните, что такие показные выступления проводились исключительно в матчи, когда на трибуне присутствовала она сама.

Прозвище «фигурист» его бесило и всегда провоцировало на новую драку. Несколько раз Олег возвращался во двор весь покрытый синяками и ссадинами, и Анита сочувственно наблюдала за ним из окна, но не решалась выйти навстречу. Ей было неловко жалеть «непопулярного психа» у всех на виду, хотя неприязни других ребят девочка не разделяла. Никакой Олег не псих, а просто милый и мечтательный мальчик, скрытный с другими, но только не с ней. С Анитой он часами говорил обо всем на свете, и до некоторых пор девочке нравилось его общество. Но постепенно «серьезные» девичьи разговоры и красивые мальчики стали интересовать ее больше, чем обсуждение его хоккейных матчей или стратегий в шахматах, которыми Олег с некоторых пор увлекся.

К двенадцати годам Анита расцвела и заметно выделялась среди сверстниц. Она первая во дворе стала носить велюровый спортивный костюм – точь-в-точь как из фильма «Дрянные девчонки», только фиолетовый. Мама удачно купила его во время рабочей поездки в Москву. Девочка понятия не имела, почему подруги смотрят на костюм с таким придыханием, но их реакция ей польстила. Также ей льстило, что парни во дворе оценили ее увлечение песнями «Oomph!» и «Rammstein» и ставили в пример остальным девчонкам, повернутым на «Сливках» и Бритни Спирс. Воодушевленная легкими успехами, Анита начала завивать плойкой прямые каштановые волосы и активно краситься, запудривая до фарфоровой белизны и без того светлое лицо и удлиняя тенями выразительные, вмиг цепляющие зеленые глаза. Нередко она перебарщивала и становилась похожей на безумную готессу, но ее друзей это не смущало. Анита виделась им стильной и «клевой» девчонкой, которая слушает «серьезный рок» и рисует мрачные пейзажи в художественной школе – их похвалил даже сын ее учительницы, заядлый гопник, никогда в жизни не интересовавшийся живописью.

Теперь Аниту окружала толпа подруг и поклонников, они всюду шествовали за ней, точно королевская свита. Девочка ужасно этим гордилась.

Олег же все больше впадал в немилость дворового сообщества. Он вырос высоким, но худым и каким-то нескладным, а его светлые, почти белые волосы подчеркивали огромные красные угри на скуластом лице, за которые мальчика дразнил весь двор.

Их встречи с Анитой становились все реже. Девочке казалось, что ее друг так и остался в возрасте семи-восьми лет, когда их абсолютно не интересовали другие люди. Ее же тянуло ко «взрослым отношениям», у нее даже появился «парень» – мальчик из соседнего двора. Каждое утро он провожал Аниту в школу, неся ее набитый учебниками портфель.

Олег его ненавидел. Однажды он подкараулил паренька во дворе, пока тот терпеливо дожидался у подъезда, и забросал беднягу комками влажной грязи. Вечером после школы Анита наведалась к Олегу «в гости» и барабанила кулаками в дверь квартиры, подняв шум на весь подъезд, пока на пороге не возникла его фигура.

– Зачем ты это сделал?! Зачем забросал Максима грязью?

В лице Олега смешались ликование, смущение и страх. С одной стороны, ухажер получил по заслугам, а с другой – он навлек на себя гнев Аниты.

– Просто захотел.

– Еще раз выкинешь такое, я сама закидаю тебя грязью!

Девочка бросила на него уничтожающий взгляд, гордо развернулась и уже собиралась уйти, как произошло нечто из ряда вон выходящее.

Олег схватил ее в охапку и прижал к себе. Последний раз они обнимались очень давно, но его запах Анита узнала сразу же. Хорошо знакомое тепло согрело тонкие руки и спину, озябшие от сырой прохлады подъезда, и девочка не сразу начала отбиваться от непрошенных объятий. Сердце вдруг заколотилось под плотным топиком с черепом, и запинающиеся слова Олега едва достигли ее ушей:

– Я забросал его грязью, потому что люблю тебя.

Он попытался ее поцеловать. Анита извернулась и укусила друга за руку, которая тут же отпустила ее. Девочка метнулась вниз по лестнице, подальше от Олега, но тот остался на месте, тяжело дыша и зажимая укушенное место ладонью.

– Идиотка!

– Не прикасайся ко мне! Ты мне не нужен, понял?

Парень ругался сквозь зубы, быстро растирал болезненный укус и пропустил ее жесткие слова мимо ушей. Он вспомнит о них позже, когда через неделю придет к подруге с извинениями, а взамен получит закрытую дверь и лаконичное предложение «проваливать».

Так началась их первая большая ссора длиной в целый год.

Глава 3
Город-руины

Сырой и морозный воздух у залива покалывал щеки, а от частых порывов ветра слезились глаза. Анита размазала потекшую тушь, потянула за ремешки на куртке, плотнее затягивая меховой капюшон вокруг головы.

Выборг. Выборгский залив.

В городе шел редкий снег, и светло-серое небо над головой смотрелось почти приветливым, но девушка знала, как коварна погода в этих местах. Скоро появятся темные тучи и обрушат на жителей и невезучих туристов обильный снегопад. Он заблокирует дороги, подъездные пути к городу, и людям останется лишь прятаться в немногочисленных кафе и надеяться на местную снегоуборочную технику, старую и нерасторопную. Если не уехать из Выборга в ближайшие пять-шесть часов, то велик шанс остаться здесь до полуночи, а если метель не прекратится или усилится – то и до следующего утра.

Передачу обручального кольца Карина организовала ответственно: назначила Олегу конкретный день и час, а не просто сунула конверт охраннику на КПП. До их запланированной встречи оставалось немного времени, и Анита отправилась в Старый город.

Следуя маршруту в навигаторе смартфона, она пришла на маленькую Рыночную площадь с уже работающими лавками. В одной из них выпила горячего чая в пластиковом стаканчике и обожгла себе язык. Купила открытку с панорамным видом на город. Прошлась вдоль длинной мощеной улицы с названием «Крепостная», несколько раз поскользнулась на обледенелой брусчатке, присыпанной снегом, и вышла на уютную маленькую площадь с видом на Выборгский замок.

Полуразрушенная площадь светилась глубоким белым светом, исходящим от солнца за плотными снежными тучами. Брусчатка и камни у самого подножия домов смотрелись как древние экспонаты с четко видимыми дырами и трещинами. Вдоль цветных зданий медленно передвигались старушки с упитанными мальтесами на поводках, которые с лаем пытались поймать воображаемых мух.

Анита достала ручку и купленную на рынке открытку, приложила к холодной стене ближайшего дома. Мелким почерком начала писать от самой верхней границы, периодически сдувая падающие на лицо снежинки:

Rakas Anita,

город на открытке — это руины, хотя, на первый взгляд, здесь до сих пор теплится жизнь. По улицам ходят люди, по дорогам ездят машины. Даже туристы из Японии приезжают на прогулку. И как они узнают о Выборге?

Но душа его мертва. Его европейская душа.

Выборг — город-руины. Рожденный Европой, он, как подброшенный ребенок, достался безразличным родителям. Им нет дела до его особенной, монументальной красоты, присущей европейским городам, и за отсутствием заботы она постепенно приходит в упадок. И это первое, что бросается в глаза.

Здесь есть центральная площадь в Старом городе, ратуша, брусчатка на улицах и средневековый замок, окруженный рвом. А еще isoäidit с белыми мальтесами, вальяжно гуляющими посредине дня. Я часто вижу их в Хельсинки, они идеально вписываются в финские городские парки, а здесь – словно призраки из другого мира.

Повсюду я вижу черты Европы, более неживые и погребенные под снегом. Но они упрямо рассказывают свою историю каждому, кто готов их выслушать. А по ночам, я уверена, город спит и видит сны о далеких временах, когда шведские короли гордо шагали по мощеным улицам к Выборгскому замку.

Сны — это темная ткань, в которую прячут режущее глаз настоящее. Сейчас Выборг — сплошной паноптикум прекрасного шведско-финского прошлого, превращенного во что-то жалкое и серое.

Тот случай, когда знание истории приносит лишь грусть и разочарование.

Одной рукой Анита пошарила в глубоком кармане куртки, ища заранее купленную марку, чтобы потом бросить открытку в первый попавшийся почтовый ящик.

Ее карманы всегда были захламлены разнородной мелочью, от домашних ключей и телефона до старой жвачки, обернутой клочком бумаги в ожидании мусорки. Нащупав, наконец, тонкий квадратик на самом дне, девушка быстро потянула его наружу и случайно зацепила по пути остальное содержимое кармана. На поверхности показались антикварные карманные часы – приз от Академии за победу в конкурсе на лучший осенний пейзаж, бальзам для губ, смятые билеты до Выборга, чеки за кофе и шоколадные батончики, купленные на вокзале Питера.

Вдруг Анита боковым зрением поймала тонкую золотую стрелу, устремившуюся за ее спину, в белизну снега под ногами. Онемев от неожиданности, она наблюдала, как кольцо Карины звонко ударяется о стену здания и скрывается в высоком сугробе.

– Твою мать…

Девушка со вздохом закатила глаза и с неохотой принялась за «спасательные работы». Кольцо нашлось нескоро – каким-то чудом оно умудрилось закатиться в выбоину между плитками брусчатки, минуя снег. Анита взмокла и устала, пока перебрасывала объемные снежные массы из стороны в сторону. Вытащив кольцо, сердито засунула его в более плотный карман джинсов, откуда «засранцу» точно просто так не выскочить, и поспешила на поиски почтового ящика.

Она до сих пор чувствовала себя странно, отправляя открытки самой себе. Долгое время ее адресантом был Олег, которому девушка писала из лагеря или отпуска с родителями. Последняя адресованная ему открытка ушла с вокзала Ишима, откуда вся семья уезжала в Финляндию, и тогда на открытке едва хватило места, чтобы передать все сожаление о случившемся. И только в поезде Анита вспомнила, что в суматохе забыла наклеить марку.

Глава 4
Анита, 12 лет. Смерть матери Олега

Когда им исполнилось по двенадцать лет, у Олега умерла мать.

О соседском семейном горе Аните рассказали родители и попросили ее «не тревожить мальчика до похорон», забыв или проигнорировав тот факт, что дочь не разговаривает с Олегом с прошлой осени. Девушка растерянно кивнула, но на третий день, едва закончились занятия в школе (где Олег не присутствовал), суетливо зашагала в сторону дома и даже не вспомнила о подругах, ожидающих ее в кафе перед занятием в художественной студии.

Подойдя ко двору, она услышала печальную музыку из их подъезда. Точно ядовитый газ, мелодия стекала вниз по ступенькам и мгновенно убивала хорошее настроение у всех, кто имел несчастье ее услышать. Группа взрослых в черных костюмах курила и негромко общалась между собой перед устрашающего вида катафалком с разинутой пастью длинного багажника. В него в скором времени начали загружать гроб.

Анита незаметно проскользнула в пустую деревянную беседку, спрятанную от подъезда кронами деревьев и хаотично запаркованными автомобилями. Ясное летнее солнце бесцеремонно заливало двор, абсолютно не принимая во внимание человеческое горе. Сквозь густую зеленую листву девушка увидела, как на улицу вместе с отцом вышел Олег, сгорбившийся и потерянный. Сейчас он не плакал, но заметно припухшие веки выдавали недавние слезы.

Парень что-то сказал отцу на ухо. Мужчина долго смотрел на него и в итоге кивнул, после чего забрался в одну из припаркованных машин вместе с остальными взрослыми. Похоронный кортеж тронулся под грустную мелодию, а Олег остался стоять на крыльце подъезда.

Анита вышла из своего укрытия, быстрым миганием смахивая слезы с ресниц. Это были первые похороны, с которыми она столкнулась так близко. Раньше люди умирали где-то далеко в городе, но только не в ее маленьком и счастливом мире.

Она знала маму Олега, милую блондинку с внезапным и затяжным кашлем, которая всегда с радостью открывала ей дверь и в шутку называла «невестой». Весь прошлый год, завидев Аниту во дворе или подъезде дома, женщина подходила и настойчиво звала ее в гости, обещая приготовить медовый торт, столь любимый девушкой в детстве. Вместе с Олегом они съедали его целиком, пока смотрели мультики в его комнате.

Но Анита так и не ответила на приглашение.

Жалость – крайне болезненное чувство, и его хочется прекратить как можно скорее. Смотреть на Олега, одиноко стоявшего на крыльце в собственном отчаянии, было физически больно. Анита быстро пересекла двор и подошла к другу. Не говоря ни слова, обняла его, поначалу осторожно и скованно, постепенно сокращая дистанцию, а потом уверенно взяла за руку, которую парень сжал в ответ.

До самого вечера они просидели в его комнате, где Олег лежал на коленях у Аниты, а она гладила друга по волосам, пока совсем не стемнело и родители не начали звонить ей на сотовый. Парень мало говорил, но обоим уже давно не требовались слова для взаимопонимания.

Вместе с мамой Олега умерла их прошлогодняя ссора, во время которой они забыли, что когда-то являлись самыми близкими людьми друг для друга.

Глава 5
Анита, 13 лет. Первый откровенный разговор

Анита сбежала по подъездной лестнице во двор, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Она хотела как можно быстрее покинуть квартиру и отправиться в свое первое большое путешествие, хотя такси на вокзал еще не подъехало. Родители остались в квартире и, кряхтя, закрывали толстый чемодан. Мама села на него сверху, а отец пытался застегнуть заевшую молнию.

– Не уходи далеко от дома, Анита! Машина подъедет через двадцать-тридцать минут.

Они летели в отпуск на остров Крит. Что это и где находится – не имело особого значения. Анита предвкушала дорогу, первый полет на самолете, встречу с загадочным местом, где круглый год стоит лето, а люди говорят на другом языке. И где есть море!

Во дворе загорелись уличные фонари, хотя только-только начало смеркаться. На Ишим опускался сухой майский вечер, достаточно прохладный, чтобы гулять в толстовке, и достаточно теплый, чтобы им насладиться. Анита, убивая время, стала прогуливаться по двору, спонтанно выбирая направление. Улица перед домом пустовала, стих даже гул машин на соседней дороге. Приглушенный стрекот вечерних насекомых сейчас был самым громким звуком.

Девушка прошлась под темными кронами деревьев неподалеку от подъезда, прислонилась к одному из них спиной и вдруг радостно потянула руки вверх – возбуждение переполняло ее.

– Уже уезжаешь?

Громкий голос резанул тишину. Анита вздрогнула и испуганно обернулась, ища его источник.

– Я здесь.

Она подняла голову. Олег сидел на самой высокой «доступной» ветке и внимательно разглядывал ее. За последний год он подрос и окреп и теперь смотрелся нелепо, сидя на узкой ветке, как слишком крупный ребенок. Несмотря на прохладный майский вечер, на нем были спортивные штаны и мятая футболка без рукавов. На тонкой черной ткани красочно выделялся огромный логотип хоккейного клуба, видимый даже в темноте листвы. Такой же рисунок, только гораздо меньше, находился сбоку на передней части штанов. Наверное, логотипом-то и руководствовался Олег при выборе одежды.

При виде друга девушка сначала широко улыбнулась, а потом обиженно поджала губы:

– Я же говорила, когда мы уезжаем! Сегодня зашла к тебе попрощаться, но даже твой папа был не в курсе, где ты пропадаешь.

– А он и не спрашивал, – Олег начал спускаться вниз, ловко переставляя длинные ноги с ветки на ветку. – Я весь день провел на тренировке. Мы готовимся к летним командным сборам.

– Мог бы позвонить.

Анита выпрямилась, скрестила руки на груди и неторопливо двинулась подальше от дерева. Позади нее Олег с громким шлепком спрыгнул на землю и быстро загородил ей дорогу, примирительно выставив перед собой руки:

– Твоя мама сказала мне, во сколько вы уезжаете. Я прождал тебя целый час. Не хотел мешать сборам.

– Точно?

Ответ ее удовлетворил, но Аните вдруг стало неловко от слов Олега, и она поспешила добавить, закрывая тему:

– Хорошо, что мы увиделись.

Вместе они пошли в сторону детской площадки в метрах тридцати от дома. Это была даже не площадка, а хаотичный набор из вертикальных лесенок, песочницы и железной конструкции для проветривания ковров, по которой Анита с удовольствием лазила в раннем детстве.

Девушка присела на еще теплые железные прутья, вытянула вперед ноги и подняла голову к вечернему небу. Уже появились первые звезды, где-то неясные, а где-то совсем яркие. Меж ними, точно по линейке, чертил длинную пушистую линию маленький белый самолет. Далекий шум моторов разлился в густом теплом воздухе, запоздало оповещая людей об источнике шума. Там, наверху, пассажиры тоже летят в неизвестный город, преисполненные надежд и ожиданий. А скоро в небе окажется и сама Анита.

– Там здорово, наверное. Ну, куда вы там летите.

Олег залез на ближайшую игровую лестницу, уселся на самый верх, придерживаясь руками и ногами за прутья. Он тоже посмотрел на небо.

– Мы летим на Крит. Я пришлю тебе открытку.

– Лучше возвращайся сама.

Парень начал раскачиваться взад-вперед, опасно балансируя на тонких прутьях высоко над землей. Наблюдая за ним, Анита замерла и вытаращила глаза. Ее завораживали и одновременно пугали его опасные маневры. В детстве Олег несколько раз падал с этой лестницы и разбивал нос или голову, но с тех пор стал сильнее и спортивнее. Его цепкие, жилистые руки быстро перебирали железные прутья, удерживая равновесие, и девушка поймала себя на мысли, что следит за каждым движением бицепсов на голых плечах.

Она заморгала и отвернулась.

– А ты бы хотел куда-нибудь поехать?

Позади слышались его неясная возня и порывистое дыхание. Снова раскачивается!

– Да. Я хочу увидеть северное сияние. Я читал о нем в книге.

– Я видела, как ты сидел перед своим хоккейным клубом на стадионе и читал книгу с таким названием…

Жалобно скрипнули прутья. Анита рывком обернулась:

– Слезь уже оттуда и просто посиди рядом! Мы скоро уедем.

– Мне нравится, что ты за мной наблюдаешь, – дерзко ответил Олег, как будто игнорируя ее последнюю фразу. Выглядел он очень довольным собой и улыбался во весь рот.

Оценив высоту, парень мягко спрыгнул в песочницу рядом с Анитой, подняв облако желтой пыли, от которого девушка брезгливо отпрянула. Она не хотела отправляться в путешествие грязной. Олег же быстро отряхнул штаны, выпрямился и размашисто плюхнулся рядом с ней.

– Эта книга о путешествии на Север. Главная героиня отправляется спасать друга и попадает на Северный полюс, откуда потом переходит в другой мир через северное сияние.

– А что стало с другом? – Анита села к нему в пол-оборота, поудобнее устраиваясь на толстых железных прутьях. Она заметно смягчилась.

– Он погиб. Но всю книгу я ему завидовал. Клево, когда в мире есть хоть одно лицо, которому ты настолько небезразличен.

– Разве у тебя нет такого «лица»? – беспечно бросила девушка и тут же осеклась, осознав, что ступила на тонкий лед.

Она неловко уставилась на свои кеды. Рядом с ними вдруг оказались потрепанные кроссовки Олега – парень придвинулся к ней поближе.

– Разве что ты. Ты бы отправилась за мной на Север? Чтобы спасти?

Она не видела его лица, но невидимые, исходящие от голоса вибрации подсказывали, что спрашивает Олег не из праздного любопытства. За исключением брошенного им год назад «Я люблю тебя», тему взаимных симпатий они не поднимали, и сейчас девушка вела неприятную внутреннюю борьбу, где одни войска призывали смастерить ловкий ответ и выкрутиться, а другие – сказать, как есть.

Что ей ответить? Ведь это ужасно глупо – отправляться на поиски человека непонятно куда. Для этого существуют милиция и детективы. Отправившись на Север в одиночку, Анита быстрее потеряется сама, и число пропавших возрастет вдвое. Но, кажется, сейчас не самый подходящий момент для плодов сухой логики.

– Я бы нашла способ спасти тебя.

Она подняла голову, широко – даже слишком широко! – улыбнулась и по-дружески хлопнула друга по плечу. Но получилось ужасно искусственно. Олег, глядя на нее предельно серьезно, внезапно вытянул руку и прижал девушку к себе, обняв за плечи. От его шло приятное и обволакивающее тепло – он совсем не замерз в своей фанатской майке с логотипом! На несколько долгих минут Анита умиротворенно застыла в его объятиях. Из глубин затуманившегося сознания вырвались медленные, неосознанные слова:

– А ты? Отправился бы за мной в другой мир?

Олег шумно выдохнул. Это и внезапный смысл собственной фразы вернули Аниту к реальности. Пользуясь моментом, она суетливо закашлялась и отсела подальше – не настолько далеко, чтобы оказаться вне теплой и приятной ауры Олега, но не настолько близко, чтобы позволить ему и дальше поглаживать ее по плечам и спине.

Послышались голоса и грохот тяжелого предмета, который медленно тащили по ступенькам. На крыльце подъезда появились родители Аниты с гигантским чемоданом, который они таки закрыли, а в потемневший двор медленно вползла машина с сияющей табличкой, где с трудом читалось слово «Такси».

Девушка наблюдала, как отец и вывалившийся из такси грузный водитель, корячась, заталкивают чемодан в маленький багажник машины. Сияющий белый фонарь осветил их торжествующие лица, когда багажная крышка плавно захлопнулась. Мама замахала рукой, подзывая дочь к машине:

– Анита, прощайся с Олегом и подходи!

– Мне пора, – медленно произнесла Анита, с внезапной неохотой вырывая себя из странного зачарованного состояния, навеянного весенними сумерками и внезапным откровенным разговором. Она встала, покачиваясь.

– Пока.

Девушка шагнула в сторону родителей, но Олег схватил ее руку и потянул обратно, призывая остановиться. С очень серьезным лицом, словно вверяя семейную тайну, он посмотрел на подругу и сказал, запинаясь:

– Ты и есть мой мир. Где будешь ты – там буду и я.

Глава 6
Встреча в Выборге

Время встречи приближалось. Уткнувшись в навигатор, Анита внимательно следила за стрелочкой, которая завела ее на улицу с вереницей высоких сугробов. Там стояла группа людей, преграждая и без того узкий свободный от снега проход.

Это были солдаты. Клубы сигаретного дыма размывали их лица, но пятнистая зеленая форма сразу бросилась Аните в глаза. Значит, она близко.

В нерешительности девушка замедлила шаг, но потом быстро зашагала вперед, прикинув, что чем скорее их пути с солдатами разойдутся, тем спокойнее. Они нервировали ее. Воображение уже вовсю рисовало, как устремятся вслед их слишком внимательные взгляды и полетят вопросы типа «Девушка, можно с вами познакомиться?» или «Девушка, куда вы спешите? Идите к нам!».

Что происходит с ними в армии? Служба как будто усиливает первобытные инстинкты, которые, помимо драк и агрессивного поведения, заставляют парней липнуть к каждой юбке. И неважно, это симпатичное мини или консервативный балахон в пол!

Срочники обращали внимание на Аниту даже в ее худшие подростковые годы. В шестнадцать лет один солдат в увольнении преследовал девушку по всему Ишиму, привлеченный новым спортивным костюмом, который Анита надела для редкой пробежки по стадиону. Гладкие черные лосины с тонкими белыми полосками по бокам и багровый топик с пуш-апом были подарены мамой с намерением «поднять самооценку дочери» и «подчеркнуть достоинства ее новой фигуры». Что ж, с последним пунктом костюм успешно справился. Солдат почти поймал девушку на крыльце подъезда ее собственного дома, и она уже приготовилась оглушительно закричать, как дверь вдруг распахнулась и показался Олег с сигаретой. Их разговор с солдатом она не застала, тут же улизнув к себе в квартиру, но услышала, как последний закричал от боли. Позже Олег рассказывал, что ткнул горящим окурком ему в руку.

На следующий день он пришел домой к перепуганной подруге и сунул в руку маленький железный цилиндр.

– На случай, если меня не окажется рядом.

Так Анита впервые обзавелась газовым баллончиком и теперь всюду носила его с собой.

В этот раз ее тоже окликнули, но прозвучавший голос заставил девушку резко оторваться от дисплея телефона и поднять голову.

– Анита! Сто…

Вторая часть фразы утонула в шуме прихлынувшей к голове крови – и первых букв ее имени оказалось достаточно, чтобы узнать голос Олега.

Один из солдат отделился от группы и двинулся ей навстречу, в то время как Анита снова замедлила шаг и глубоко вдохнула, успокаивая растревоженное сердце.

Приближающаяся фигура расплывалась у нее перед глазами – она не рассчитывала, что все произойдет так внезапно и… банально! Столкнуться на улице можно с подругой, с соседкой или даже с учителем из университета, но встречу с Олегом воображение Аниты рисовало более… романтичной, что ли. Уединенной. С оттенком ностальгии. С оттенком сильных чувств из прошлого. Но только не с запахом сигаретного дыма и голосами солдат на заднем плане!

Она сделала несколько неуверенных шагов ему навстречу и совсем не заметила большую обледенелую лужу перед собой, на которой благополучно и виртуозно поскользнулась.

Мир перевернулся. Девушка обнаружила себя лежащей на спине и сбитой с толку всем произошедшим. Ее голова покоилась в меховом капюшоне, который максимально смягчил удар, как и пухлый рюкзак на спине, но вот рукам и ногам повезло меньше. Неприятное жжение растекалось по ладоням, расцарапанным о выступающие из лужи камни и трещины с острыми краями. Пятая точка пострадала от падения сильнее всего и теперь пульсировала от боли. Анита застонала через сжатые зубы.

Земля завибрировала от тяжелого топота. Солдат с ясными голубыми глазами склонился над ней и осторожно приподнял за плечи:

– Ты как? Сильно ударилась?

Он повзрослел. Прежде худое мальчишеское лицо с острым подбородком стало шире и массивнее. На голове вместо густых волос теперь рос жесткий ежик, такой светлый, что Анита ошибочно приняла его за лысину. Кожу щек и подбородок покрывала еле видимая светлая щетина – ее не было раньше на его лице. Она-то и привлекла внимание Аниты больше всего.

Девушка подняла руку и рассеянно дотронулась до крошечных волосков, точно до невиданных египетских иероглифов, проведя по ним исцарапанными пальцами и запачкав кровью. Олег обзавелся щетиной после их последней встречи, не иначе.

– Ты стал взрослее, – сказала она в ответ на свои мысли.

Ее пальцы вдруг зависли в воздухе, потеряв опору. Олег отстранился с серьезным лицом, и девушке срочно захотелось провалиться в лед под своей спиной. Что она делает? Как ей вообще пришло в голову дотронуться до его лица?! Определенно, она ничего не соображала в тот момент.

Но тут он перехватил ее руку и выдохнул, будто нашел решение сложной задачи:

– Вот оно что, ты поцарапалась. Мне в нос ударил запах крови.

– Ага… Поцарапалась.

Ее холодная пострадавшая рука приятно лежала в его теплой ладони. Аните очень хотелось сжать ее в ответ, но теперь она контролировала свои движения, дабы не влипнуть в очередной неловкий момент. Впрочем, продолжалось это недолго. Когда сам Олег притянул девушку к себе и крепко обнял, она охотно обвила его спину, ловя искорки уже давно не испытанного чувства.

– Давно мы не виделись.

Она помнила это чувство. Якорь, удерживающий корабль в шторм. Круг, который вытаскивает утопающего из темной воды, кишащей опасностями. Объятия Олега обещали силу и защиту от давления чокнутой жизни вокруг, и Анита всегда с жадностью их принимала.

– Я не понимаю, что испытываю к тебе. Но без этого чувства меня как будто не существует.

– Это чувство называется любовью. Настоящей любовью. Банальное слово, но ничего лучше люди пока не придумали.

Глава 7
Анита, 13 лет. Тяжелый выбор

Сентябрь.

Каждый год после окончания линейки и первого учебного дня Анита с Олегом встречались на крыльце школы, покупали в ближайшем магазине газировку, несколько пакетиков чипсов и брели в город, гуляя по улицам и каждый раз уходя все дальше и дальше от центра.

Сегодня они дошли до вокзала.

Поднимаясь по лестнице на железнодорожный виадук, Анита замирает на узких ступеньках и прикрывает глаза, чтобы зрение не мешало окунуться в будоражащую воображение атмосферу вокзала. Она услышала пронзительный, но не режущий ухо гудок проходящего поезда, стук колес по старым рельсам, сигнальные свистки. Голос из радиорубки, чьи слова невозможно разобрать. Грохот колесиков чемоданов по платформе и ровный гул человеческих голосов.

Объявляются города. Огромная Москва, далекий Владивосток, Адлер, от названия которого веет теплой южной ночью и слышится мягкий плеск моря.

Вокзал – это мелодия, заманивающая вдаль, в яркий осенний закат, пронзенный черными линиями электропроводов, где заканчиваются железнодорожные пути и начинается новая жизнь. Музыка, которую Анита могла слушать бесконечно.

– Пошли выше, – Олег легонько похлопал подругу по спине, – там приятнее стоять.

Он не удивлялся ее внезапным уходам в себя, поскольку наблюдал их с самого детства. Но стоять на узких железных ступеньках, которые тряслись от каждого проезжающего состава, было не слишком приятно. Кроме того, сзади приближались другие прохожие, и скоро на лестнице станет совсем тесно.

Девушка подняла на него глаза и тут же прищурилась – оранжевый солнечный луч упал ей на лицо. Она спряталась от него за ладонью и широко улыбнулась:

– Здесь не имеет значения, где стоишь или сидишь. На вокзале я чувствую, как мимо проносится время. Приходят и уходят поезда. Встает и заходит солнце над железнодорожными путями. Меняются судьбы людей, которые приезжают, возвращаются… либо покидают Ишим навсегда.

– Когда-нибудь мы тоже уедем, – Олег потянул ее за руку – Анита снова мечтательно уставилась за горизонт. – Придем сюда вечером с чемоданами, и наш поезд уедет в закат.

Они поднялись на неширокий мост, слегка вибрирующий от проходящего внизу состава. Олег дошел до середины, облокотился о железные перила и вытащил из школьного рюкзака первый пакетик чипсов, протянул его Аните. Но девушка, свесившись, внимательно смотрела на длинный тротуар внизу, уходящий к первой платформе. Она вдруг резко поднялась, повернулась к вокзалу спиной и даже немного сгорбилась, буркнув: «Блин!»

– Что такое? – Олег хрустнул первым кружочком из пакетика.

– Сюда идет Катя, она меня заметила. Ну, та девчонка с длинными черными волосами из соседнего подъезда, с которой мы гуляем, – ответила она на вопросительный взгляд Олега. Его лицо тут же помрачнело. – Сейчас будет напрашиваться гулять с нами.

– Давай мы ей откажем? – вопрос больше походил на приказ, но Олег тут же добавил чуть мягче:

– Давай погуляем вдвоем. Не будем нарушать нашу традицию.

– Я и не собиралась соглашаться! – проворчала Анита, скрещивая руки и поворачиваясь к спуску с виадука, откуда в скором времени должна была появиться Катя. – Тем более ты ей не слишком-то нравишься.

– Тогда почему ты считаешь, что она напросится к нам?

– Она – сплетница. Ей обязательно захочется знать, о чем мы разговариваем.

– Зачем ты с ней гуляешь? Вдруг она и о тебе сплетни распускает.

– Мне нужны были кое-какие сведения от нее… – девушка неожиданно покраснела, а потом нахмурилась и махнула рукой в сторону Олега. – Неважно. Иногда она прикольная. Привет!

При виде невысокой девушки с резкой черной челкой, в короткой джинсовой юбке и яркой красной кофте Анита расплылась в натянутой улыбке. Та ответила ей оглушающим визгом:

– Нити, ты что здесь делаешь?! – она бросилась ей на шею, будто не видела пару лет, а не гуляла вместе по двору еще позавчера.

«Нити!» – Олег внутренне скривился. Он наблюдал, как Анита холодно похлопывает Катю по спине в ответ и быстро отстраняется, сделав шаг назад. Ее голос прозвучал абсолютно пресно:

– Мы здесь гуляем, – быстрый кивок на Олега, стоявшего чуть позади.

Катя, не скрывая пренебрежения, театрально улыбнулась ему в знак приветствия.

– Привет!

Не дождавшись ответной реакции, которая, впрочем, так и не последовала, она вся обратилась к Аните, вновь уменьшив дистанцию и бесцеремонно схватив за руку.

– Все наши собрались на стадионе, я как раз иду к ним. И он тоже пришел! – от ее выразительного подмигивания у Аниты задрожали губы. – Ты просила предупредить, если он объявится. Они с парнями играют в баскетбол.

Под «он» имелся ввиду шестнадцатилетний парень по имени Артур. Он учился в школе далеко за городом, но иногда приезжал в центр – выпить пива с друзьями во дворах или попинать мяч на стадионе. Его компанию знали многие, и каждый визит Артура оборачивался многолюдным сборищем сначала на улице, а потом на чьей-нибудь квартире, где и произошло их знакомство с Анитой. Она весь вечер заглядывалась на «интересного парня» в эпицентре вечеринки, хотя он едва ли принимал в ней участие, а безразлично пил пиво банку за банкой и лишь изредка вставлял комментарии или улыбался чьей-нибудь шутке. Странно, но никто не шутил о нем самом, хотя всем присутствующим досталась доля подколов.

– Почему так? – спросила Анита свою подружку. Та уже несколько раз тусила с компанией Артура, а в этот вечер решила подтянуть и Аниту.

Девушка улыбнулась не без тени восхищения и лаконично ответила:

– Боятся.

Он был ниже своих приятелей, но показался Аните высоким – возможно, из-за осанки, всегда по-армейски ровной. Одевался по-спортивному, но сквозь широкие штаны и толстовку все равно мимоходом проглядывали бугры бицепсов и атлетическое телосложение. Еще Артур любил носить небрежно наброшенный капюшон, но когда был в ком-то заинтересован, то неизменно откидывал его, открывая собеседнику (или собеседнице) стрижку под 3 миллиметра и внимательные бледно-зеленые глаза. От его прямого взгляда хотелось либо спрятаться… либо растаять.

За прошедшее лето парень перебросился с Анитой лишь парой десятков слов, и этого хватило, чтобы девушка без ума в него влюбилась. А в их последнюю встречу он даже улыбнулся ей и бесцеремонно оттолкнул подвыпившего приятеля, который подкрался сзади и заключил Аниту в цепкие объятия с попыткой поцеловать визжащую от страха жертву. Перед разборкой Артур потянул девушку на себя, держа за плечи сильными ладонями, и спрятал за свою спину, а потом и вовсе приказал «уйти подальше от безмозглой пьяни». Шокированная внезапной стычкой, Анита поспешно удалилась вместе с такой же перепуганной подружкой, но момент «спасения» до сих пор видела в романтических снах.

При следующей встрече она планировала напрямую «поблагодарить своего спасителя» и попытаться завязать разговор, но Артур не появлялся в городе целых две недели.

И вот именно сегодня. Именно сейчас.

Девушка нервно сглотнула:

– Давно они играют?

– Как школьная линейка закончилась, – пожала плечами Катя. – После игры они хотят пойти на квартиру к Арти, выпить пива и поболтать. Отличный шанс, на мой взгляд, – и снова выразительное подмигивание. – Присоединишься?

Аните очень хотелось запустить похолодевшие от ужаса пальцы в волосы и закричать. Ну что за ситуация! Она ждала возможности поговорить с Артуром целых две недели. Сегодня началась школа, потом он точно не сможет приезжать в город так часто, как летом. Да и ее предлог – слова благодарности – потеряют всякий смысл после долгого перерыва. Нужно увидеться с ним именно сегодня, придя на тусовку вместе с Катей, похлопать его игре в баскетбол и по заготовленному сценарию завязать разговор, незаметно сев с ним рядом в тесной квартире…

Но как же Олег? Последний месяц он провел в спортивном лагере, и Анита даже написала ему в аське в один из вечеров. Она и вправду скучала. Вернулся друг незадолго до начала школы, и вот сегодня – первый день осени и первый день, когда они наконец-то смогли погулять вдвоем.

Ее уход сильно расстроит Олега. А уход Артура в квартиру Арти без нее сильно расстроит Аниту. Что за дурацкий замкнутый круг!

– Не могу… Не сегодня, – неужели она это говорит? Анита изо всех сил сдерживала мимику лица, дабы не выдать истинные чувства. – Спасибо, что сказала.

– Да ладно? – Катя же мимику совсем не контролировала и вытаращила ярко подкрашенные глаза так, что они почти затмили собой остальное лицо, – Нити, но ты ведь так этого хотела! Ты уверена? Сейчас он будет сильно занят, у него же тренировки по боксу там, на его районе.

– Все нормально. В другой раз, – ей хотелось то ли рыдать, то ли сгореть со стыда. Олег у нее за спиной стоит и слушает весь этот эмоциональный диалог! Но Катя не могла угомониться. Она метнула взгляд в сторону Олега:

– Ну, может, все вместе пойдем? Там правда весело.

Еще лучше. Прийти вместе в компанию, где Олег станет свидетелем жалких попыток Аниты обратить на себя внимание взрослого парня. Чтобы он видел, как она, гордая красотка (такой она себя считала!), заискивает перед Артуром, ослепленная сильными чувствами. Олег, чего доброго, решит привлечь к себе внимание и ввяжется с ним в драку – Анита знала, что старый друг к ней неравнодушен. Это будет катастрофа, где она либо потеряет Олега, либо последнюю надежду привлечь Артура.

– У нас другие планы. Ты иди, потом все расскажешь.

Третий отказ дался легче. Анита, несколько успокоившись, даже слегка хлопнула подружку по плечу, давая понять – все в порядке.

– Я завтра к тебе зайду.

– Окей, заходи, – Катя кисло кивнула, но тут же лучезарно улыбнулась и активно замахала обеими ладонями. – Тогда хорошей вам прогулки!

Она удалилась также быстро, как и пришла. Все это время Анита смотрела ей вслед затуманенными глазами, а Олег за спиной хранил молчание. Вдруг он вышел вперед и встал напротив, загородив собой спуск с виадука.

– Почему ты не пошла с ней? – казалось, его действительно волновал этот вопрос.

– А должна была? – ответила Анита сквозь зубы. Она до сих пор пребывала в шоке от случившегося.

– Что за «он», с которым ты так хотела встретиться?

– Просто знакомый.

Последнюю фразу девушка почти выплюнула. Олегу хватило такта не продолжать свой допрос. В памяти все еще свежей раной заживала последняя ссора из-за ухажера Аниты, которого он забросал грязью.

Он вдруг притянул подругу к себе и обнял, мимолетом поцеловав в щеку. Анита настороженно замерла, следя, как бы Олег не зашел дальше и не стал ее лапать или пытаться поцеловать в губы. Но парень не двигался, не считая легкого раскачивания на ровном месте в такт вибрации от прибывающего поезда. Убедившись в его «чистых помыслах», девушка ответила на объятия, погладила его по спине и более спокойно добавила:

– Там нет никого, кто дороже нашей традиции.

Парень со смехом отстранился. К собственному изумлению Анита растрогалась почти до слез и улыбнулась ему в ответ, стараясь не расплакаться. С души вдруг упала болезненная тяжесть, появившаяся в момент отказа пойти на стадион. Девушка вздохнула, тихо наслаждаясь приятной легкостью в теле. Она поступила правильно.

Олег сложил руки на нагретых вечерним солнцем перилах и уставился вдаль. Мягкий рыжий свет осветил его лицо, сгладив и сделав даже симпатичным.

– Поезд сейчас уедет. Давай постоим здесь немного, посмотрим.

Анита забрала у него пакетик чипсов, совсем забытый во время разговора, и встала рядом, плотно прижавшись к другу плечом. Прозвучал финальный свисток, и длинный серый поезд на перроне тронулся в противоположную от них сторону – туда, куда заходило солнце. Медленно-медленно он скрывался за горизонтом, забирая с собой свет первого дня осени, пока не исчез полностью.

Стемнело. В темно-синих сумерках загорелись белые фонари и красные сигнальные огни вдоль рельсов, которые указывали путь новоприбывшим составам. Ожили окна домов на привокзальной площади, заманивая внутрь и обещая уют и покой в приближающейся ночи.

Опустел последний пакетик чипсов. Олег смял его и убрал к себе в рюкзак.

– Идем домой?

Они возвращались по пустым улицам, залитым призрачным желтым светом фонарей. Темная масса хрустящих листьев лежала вдоль тротуара, наспех сметенная к бордюрам. В сонном, обволакивающем воздухе, пока еще теплом, уже намечались нотки осенней прохлады и сырости. Резкий свет фар проезжавших мимо машин пробивался сквозь листву деревьев и освещал светлые волосы Олега, который шел чуть впереди. Анита смотрела ему то в затылок, то в спину и всю дорогу пыталась ответить себе на вопрос, терзающий ее больше, чем проваленная миссия по обольщению Артура: почему в какой-то момент счастье Олега оказалось для нее дороже собственного?

Глава 8
Передача обручального кольца

Анита медленно отстранилась. Стоящие позади солдаты с широкими улыбками вогнали ее в краску.

– Помоги мне встать.

– Хватайся за меня.

Олег осторожно помог ей подняться и тут же отвел подальше от злополучной лужи. Протянул телефон с разбитым дисплеем.

– Здесь, в Выборге, есть мастерская. Они заменят тебе дисплей.

Девушка бросила взгляд на все еще работающий навигатор. Едва ли он понадобится ей сегодня.

– Я переживу. Все нормально.

– Ты с Кариной?

Анита прикусила краешек верхней губы – чересчур сильно и болезненно.

– Не совсем.

Она посмотрела на Олега, выразительно метнув взгляд в сторону других солдат. Ни к чему сообщать при всех, что вместо Карины приехала она сама. Парень сразу понял намек, поспешно сгреб свои вещи, стряхнув с них нападавший снег, махнул приятелям на прощание и вышел вместе с Анитой к морскому порту.

Начинающийся снегопад никак не влиял на портовые работы – гудели разноцветные баржи, стучали краны, в промозглом воздухе раздавались неразборчивые крики рабочих. Белый залив на горизонте сливался с небом такого же цвета. Анита с Олегом остановились у невысокого парапета, на который поставили свои рюкзаки. Стоявшие вдоль тротуара пушистые деревья в снегу скрыли их от проезжей части.

Ее друг детства стал еще выше, а в массивной куртке камуфляжной расцветки смотрелся настоящим качком. Девушке категорически не нравилась его новая армейская стрижка, теперь закрытая меховой шапкой, но военная форма сидела прекрасно. Подростковые угри так и не вернулись – наверное, пожалели портить такое красивое в своей серьезности лицо, настоящий образец мужественности.

Олег выглядел очень хорошо.

– Что ты так смотришь на меня?

Анита встрепенулась. Она и не заметила, как долго и пристально рассматривала его.

– Карина не приедет.

Вот так, коротко и прямо. Зато не нужно перебирать мысли, придумывая завуалированные предисловия, к которым у нее все равно отсутствовал талант.

Лицо Олега окаменело, губы сжались, а голубые глаза широко распахнулись, несмотря на слепящую белизну вокруг. В них появился страх.

– Что?.. – он бегло и недоверчиво взглянул в сторону проезжей части, будто рассчитывая заметить там Карину, притаившуюся за домами или припаркованными машинами. – Почему не приедет? И как оказалась здесь ты? Что ты делаешь в России?

Град подобных вопросов Анита предвидела и заранее подготовила ответы, но сейчас ни один из них не пришел ей на помощь. Девушка растерянно отвернулась и уставилась на невзрачный морской порт, как на самое занимательное зрелище в мире.

Так-то легче. Не видя настойчивых глаз Олега, она снова обретала смелость.

– Я приехала к Карине на неделю, мы неплохо провели время. А потом она… попросила меня встретиться с тобой. Я возвращалась в Хельсинки, и Выборг был по пути.

– Вот как, – в его голосе послышалась обида. – А я уж было подумал, что ты решила меня навестить.

Краем глаза Анита уловила, как солдат оперся рукой о парапет и решительно наклонился в ее сторону, пытаясь заглянуть в лицо.

– Так почему Карина не приехала? Она ведь собиралась… кое-что мне передать.

– Это сделаю я. Карина попросила вернуть тебе ее кольцо… Твое кольцо… Ну, ты понял.

– Что?! Что за…

Парень отвернулся было к порту, но тут же вихрем крутанулся обратно, заставив Аниту подскочить на месте:

– Она взяла и передала через тебя обручальное кольцо? Серьезно?

– Ну… Ей нелегко с тобой встречаться, – промямлила девушка и кашлянула, расслабляя онемевшее от напряжения горло. От белого марева в небе слезились глаза, но она упорно разглядывала пестрые краны и баржи.

До чего же неловкая ситуация! Почему-то со слов Карины все представлялось несколько… спокойней.

– А вот передать мне кольцо через школьную подругу после шести лет отношений – запросто? Не проще ли было отправить почтой?!

Олег сорвался на крик, но тут же замолчал и снова отвернулся. Вот интересно, на что бы они сейчас глазели, не будь рядом этого спасительного порта?

Анита растерянно пожимала плечами сама себе. Что тут сказать – он прав, хотя у Карины имелись и другие причины, вроде новоиспеченного ревнивого парня, но Олегу о нем знать необязательно.

А еще она, Анита.

Ему будет легче, если это будешь ты.

Да что-то ни черта ему не легче! В таком состоянии он напоминал гранату, готовую взорваться в любой момент. Но в то же время девушку резанула жалость при виде его ссутулившейся спины и сбивчивого, чересчур поспешного дыхания, да такая сильная, что Анита едва не заключила друга в объятия. Вместо этого, сдержав порыв – а вдруг и ей достанется! – ограничилась осторожным прикосновением к плечу.

– Карина и вправду плохо выглядела. Возможно, там были и другие мотивы… Но я их не знаю, – закончила она ровным голосом.

Несмотря на сомнительное объяснение, девушка таки старалась выгородить подругу. Во-первых, она сама здесь неотъемлемый соучастник – согласилась же приехать! А во-вторых, даже после непростой личной драмы в школе, где Олег с Кариной сыграли главные роли, ее симпатия к подруге оставалась непоколебимой… Почему? Наверное, потому что Карина до сих пор виделась ей идеальным человеком. Разве что с парочкой закидонов.

– Неужели? А может, ей просто окончательно на меня плевать, раз она не объявилась сказать мне об этом лично!

Да что у них произошло?! Анита пожалела, что не подняла эту тему раньше, перед Выборгом, дабы не твердить сейчас «ей было плохо» как попугай. Может, Карина и вправду серьезно обозлилась на бывшего жениха…

– Олег, я не знаю…

– Я так хотел с ней поговорить… Еле выпросил это чертово увольнение! Как идиот ходил за командиром, бегал добавочных пять километров на морозе несколько дней. И все ради того, чтобы…

Фразу он не закончил, но Анита невесело, с нотками обиды предположила ее конец – «чтобы встретить здесь тебя вместо Карины».

Размашистым рывком солдат схватил свой рюкзак и разъяренно зашагал по тротуару, уже издалека крикнув:

– Пойдем пройдемся!

Несколько секунд девушка оторопело глазела на его стремительно удаляющуюся спину, а затем торопливо надела рюкзак и бросилась вдогонку.

Шли они довольно долго. Морской порт закончился, и начались крошечные городские скверы и низкая постройка, где-то историческая и приятная глазу, а где-то жилая, обшарпанная и унылая. Вне Старого центра Выборг чем-то напоминал Ишим, и Аниту внезапно накрыло острое чувство ностальгии. Они с Олегом будто снова очутились в городе, где началась их общая история.

То и дело девушка переходила на рысцу, чтобы догнать друга. Она следила за ним лишь краем глаза, потому что все внимание сосредоточила на потенциальной луже под ногами. Ушибленные ягодицы до сих пор «жалобно скулили» при ходьбе.

Наконец, Олег остановился посреди большого заснеженного парка, уходящего куда-то вверх. Анита, едва приблизившись, устало выдохнула:

– Так и есть.

– Что?

Лицо парня покраснело от быстрой ходьбы и недавней гневной вспышки. Он уставился на ближайшую к нему елку, доверху украшенную островками снега, но вряд ли видел хоть одну ветку или иголку. Его затуманенные синие глаза казались такими же холодными, как зимний пейзаж вокруг.

– Я хотела тебя увидеть.

Ну вот, она сделала это – вторая важная фраза повисла в воздухе. У Аниты колотилось сердце, не то от быстрой ходьбы, не то от волнения. Не просчиталась ли она? Может, момент передачи кольца от одной девушки и задушевный разговор с другой не так уж и сочетаются?

Олег резко развернулся к ней. У Аниты мелькнула мысль, что сейчас он пошлет ее куда подальше, но солдат вдруг слабо улыбнулся:

– Я думал, что мы встретимся с тобой в другом месте.

– Где? – она подняла одну бровь и зачем-то осмотрела парк. Ей вдруг вспомнился центральный парк Кайвопуйсто в Хельсинки, где они с Патриком, ее однокурсником, накачались двумя термосами глинтвейна перед Рождеством.

– В Финляндии.

Снег засыпал им плечи и верхушки шапок. Несколько наглых снежинок попало девушке в глаза, и она энергично растерла их, снова забыв про тушь, которая теперь украшала пальцы черными пятнами.

– Пойдем прогуляемся. И поговорим.

Олег кивнул в обратном направлении, в сторону Старого Выборга. Наскоро вытерев перепачканные пальцы, Анита быстро достала из кармана золотое кольцо и протянула ему. На ее светлой ладони оно выглядело расплавленным огненным обручем, готовым вот-вот поглотить маленький блестящий камушек.

Девушка хотела быстрее избавиться от него. Оно жгло руку, напоминая о самом дурацком поводе для встречи.

– Чтобы не забыть.

Солдат покрутил его, провел подушечкой большого пальца по камню, будто погладил. Неожиданно он размахнулся и с силой бросил кольцо далеко в снег.

– Что ты… – Анита оцепенело проводила взглядом кольцо в последний путь. Она ожидала более деликатной реакции на символ несостоявшейся свадьбы.

– В нем больше нет необходимости, – резко бросил Олег и потянул подругу за руку, отрывая от ошеломленного созерцания безмолвного парка.

Когда они вышли на оживленный тротуар, в самую гущу жизни города, он негромко добавил:

– Расскажи мне о себе, о своей жизни в Финляндии. А я расскажу, что произошло между мной и Кариной.

Глава 9
Анита, 14 лет. Первый поцелуй

Они впервые поцеловались, когда им было по четырнадцать лет.

Двадцать подростков столпились в длинной полутемной комнате, пристально следя за крутящейся пустой бутылкой от газировки «Крем-сода». Они играли в «бутылочку». В лагере уже давно объявили отбой, и ребята подскакивали от малейшего звука в коридоре, боясь нарваться на визит вожатого. Он пригрозил любому, кого застанет за «неподобающей игрой», облить прокисшим кефиром на вечерней дискотеке.

Анита нервничала, обливалась потом и жутко сердилась на соседку, которая решила организовать «бутылочку» у них в комнате посреди ночи. Еще бы! Среди присутствующих был красавчик Кирилл, объект ее длительных воздыханий. Похоже, Кристи настолько отчаялась привлечь его внимание традиционным способом, что решилась на самые крайние действия и доверила судьбу пластиковой бутылке.

Олег тоже пришел играть. Он стоял у стены позади всей группы, как будто скрываясь – насколько это позволял его высокий рост. Уже к четырнадцати годам он был наравне с шестнадцатилетними парнями, а когда надевал свою плотную толстовку, то его можно было спутать с вожатым. Угревая сыпь все еще украшала бледное лицо, и Аниту мутило при мысли, что с Олегом можно взять и поцеловаться – а вдруг в этот момент вскроется один из его угрей? Ее же стошнит на месте!

Но девчонок из лагеря это не смущало, ведь в целом «он такой высокий и симпатичный». Бутылочка уже дважды указывала на Олега, и дважды он выходил в круг с новой трепещущей пассией под приглушенное улюлюканье толпы.

Анита в игре не участвовала, она лежала на спине и пыталась уснуть, как кто-то вдруг потряс ее за руку:

– Эй, ты что, спишь? Тебя выбрали.

Девушка сильно зажмурила глаза и притворилась, что крепко спит, но руку затрясли еще активнее.

– Белоснежка, тебя сейчас поцелуют!

«Черт… Покориться своей участи или бороться?» – Анита открыла глаза, потерла их, будто едва проснулась, и демонстративно зевнула:

– Я не играю и хочу спать. Крутите бутылку еще раз.

– Да ладно тебе, давай разок, а?

Это произнес Кирилл, по которому сохла Кристи. Не дожидаясь ответа, он с нахальной улыбкой двинулся к кровати Аниты, бесцеремонно расталкивая окружающих. Ему было пятнадцать лет, он был очень худым, почти костлявым, но компенсировал это смазливо-красивым лицом в духе Ди Каприо и длинными волосами в хвостике. В более романтичной обстановке Анита, возможно, и согласилась бы его поцеловать, но только не здесь – в маленькой комнате под прицелом двадцати пар глаз.

Она резко отпрянула назад, ударившись о прикроватную спинку. Ее правая рука взмыла вверх, настойчиво указывая в сторону:

– Кристи поцелует тебя, окей?

– Что? – Кирилл озадаченно выгнул бровь.

Все обернулись к Кристи, которая фальшиво смущалась, изо всех сил скрывая радость. Она улыбнулась Кириллу, озадачив того еще больше. Анита подозревала, что парню не больно-то хотелось целовать ее соседку, но, слава богу, ему хватило такта не сопротивляться и даже пробурчать: «Ну, окей».

Остальные тоже не возражали насчет подмены – так было даже интереснее. Едва Кирилл шагнул в сторону Кристи, как та спрыгнула с кровати и решительно направилась к выходу из комнаты.

– Я не хочу при всех. Пойдем в коридор.

– Э-э-э, так нечестно! – запротестовали участники «бутылочки». Кристи обвела компанию суровым взглядом и прошипела:

– Чья комната, того и правила! Для меня можно сделать исключение. На нас с Анитой все риски, между прочим.

«Спасибо, что вспомнила», – Анита уныло наблюдала, как соседка выходит в тускло освещенный коридор, а за ней семенит Кирилл. Что ж, благодаря Кристи вечер не стал еще хуже, чем мог бы стать. И на том спасибо.

Девушка вновь устроилась на кровати с намерением отвернуться от публики и попытаться задремать, как дверь вдруг со скрипом распахнулась, и комнату залил пронзительно яркий свет. Толпа охнула, дружно закрывая глаза ладонями. Мерзкий тонкий голос произнес с издевкой:

– Так-так, кто-то возжелал прокисшего кефира!

В круг вышел вожатый в спальных штанах и халате, едва прикрывавшем его голый торс. Он даже не пытался скрыть торжествующую улыбку, когда осматривал «место преступления».

– Завтрашняя дискотека войдет в историю сезона! «Бутылочка», да еще посреди ночи, – из складок халата он достал толстую тетрадь записей из лагеря и деловито пролистал несколько страниц. – Не будем терять время и выберем героев для завтрашнего шоу. Так, чья же это комната…

Пока вожатый толкал свою речь, Анита зарылась в одеяло и вновь притворилась спящей, якобы вовсе не участвуя в происходящем. Вот только вожатый так не считал. Не отрывая взгляда от тетрадки, он воодушевленно произнес:

– Нет смысла притворяться, Анита. Я видел, что ты не спала.

– Гаденыш, – процедила девушка в подушку.

Она попалась! Если бы Кристи не ушла, то взяла бы вину на себя (она обещала!), но сейчас соседке повезло целоваться с Кириллом где-то в коридоре, а расплачиваться за все придется ей, Аните. Она же не может обвинить в игре собственный отряд! Они обольют ее чем-нибудь похуже, чем тухлый кефир. Ох, ну и долг же она предъявит Кристи до конца смены…

Анита села на кровати под взором всех присутствующих, точно индийская принцесса на слоне, и гордо буркнула:

– Браво, вы меня поймали. Можем теперь спать?

– О нет, подожди, – ехидно улыбаясь, вожатый осмотрел пустую бутылку, которая все еще указывала на Аниту, – Кто тебя должен был поцеловать, принцесса, а?

Девушка захлопала ресницами, боковым зрением осматривая комнату на наличие Кирилла. Конечно же, его здесь нет. И, судя по возникшей тишине, никто не желал занять его место под струей кефира на дискотеке.

Вожатый театрально поджал губы и развел руками в стороны:

– Одна ты у нас храбрая, дорогая Анита. А потому обе порции кефира достанутся твоей красивой голов…

– Я крутил бутылку.

Вожатый удивленно обернулся, а Анита вытаращила глаза – из толпы в середину круга шагнул Олег и громко повторил:

– Я крутил бутылку, и она указала на Аниту.

– Чудесно! – вожатый захлопнул свою злополучную тетрадку. – Завтра вечером у вас, ребята, будет возможность закончить начатое. Если еще останется к этому аппетит!

– Зачем ты вызвался?

Анита и Олег стояли посреди открытого танцпола в окружении всего лагеря, точно преступники на эшафоте. Ждали, когда принесут кефир.

В отличие от Олега, который надел на себя потертый и растянутый спортивный костюм, Анита вырядилась в красивое сиреневое платье с блестками и завила волосы в крупные кудри. Даже «на эшафоте» ей не хотелось терять марку и выглядеть, как провинившаяся и готовая к покаянию малолетка. Нет, она «погибнет» гордой красавицей, которая не выдала соседку и ребят из отряда.

– Чтобы не оставлять тебя одну.

На танцпол выставили четыре трехлитровые банки с пузырящейся массой. Девушка завороженно смотрела на мутную желтую жидкость – она обволакивала пушистые белые сгустки, перемещая их по стенкам банки, точно облака по небу.

«Сейчас это окажется на моей голове».

По телу пронеслась волна дрожи. Анита с усилием сделала глубокий вдох и тут же почувствовала омерзительно кислый запах из открытых банок. Кровь ударила ей в голову, и девушка покачнулась. Только сейчас до нее дошло, во что она влипла.

На танцпол вышел вожатый ее отряда и скомандовал:

– Рычаг на единицу!¹

«Вот урод, – подумала Анита, пребывавшая на грани обморока. – Он еще шоу решил из этого сделать!»

Четыре парня из старших отрядов подняли по одной банке и встали у Аниты с Олегом за спинами, подняв сосуды над их головами. Девушка сжала зубы, стараясь не расплакаться. На нее в упор смотрела группа девочек, которые явно разделяли ее ужас – их лица напряглись и побледнели, глаза были широко раскрыты. Парни же, наоборот, были веселы как никогда. Подбадриваемый их свистами и криками, вожатый драматично произнес:

– Анита и Олег из отряда №8, вы обвиняетесь в организации и соучастии непростительного на территории лагеря мероприятия, за которое к вам будет применена высшая мера наказания. Кефир пройдет по вашим телам дважды, – под громкий хохот толпы он и сам согнулся в приступе смеха, но тут же взял себя в руки, – пока вы окончательно не провоняете. Да смилуется Бог над вашими грешными душами!

– В королевскую ночь я залью этот кефир ему в штаны, – процедил Олег, хмуро наблюдая кривляния вожатого. Он не выглядел испуганным, скорее раздраженным, тогда как у Аниты все поплыло перед глазами от ужаса.

Приступ дрожи сотряс ее тело, и в этот момент сильная рука Олега сжала ей ладонь. Девушка вцепилась в нее в ответ. Их пальцы до боли переплелись, и на короткий миг Анита вновь почувствовала твердую землю под ногами.

Толпа громко засвистела. Вожатый трагично вздохнул и смахнул с глаз несуществующие слезы:

– Любовь перед лицом смерти – что может быть прекраснее? Рычаг на двойку!

Аните повезло. Она отключилась прежде, чем вонючая жидкость добралась до ее носа и губ. Последнее, что она помнила о той «казни», – это влажный холод на макушке, сдавленное от страха горло и рука Олега, стиснувшая ее ладонь еще сильнее в момент, когда мир перед глазами померк.

Девушка очнулась в своей кровати в длинной футболке и укрытая одеялом до самого подбородка. Ее волосы были влажными, но не воняли. Неужели она столько времени провела в отключке, что ее успели помыть и переодеть?

Олег сидел на соседней кровати и смотрел в темное окно. Его волосы тоже были мокрыми, а растянутый спортивный костюм сменили джинсы и белая футболка. Анита обвела глазами комнату – они были одни.

– Сколько я проспала?

Парень встрепенулся, повернул голову и быстро пересел на ее кровать. Положил руку поверх одеяла.

– Ты как? Тебя выключило на три часа. Сейчас одиннадцать вечера, но никто не спит, все в общем зале.

– Я перенервничала. Только и помню, как все поплыло, – Анита сильно потерла глаза и села на кровати, прислонившись к стене. – Ты как?

– Я в порядке. Это дерьмо жутко воняло, и мне пришлось отмываться почти полчаса. Тебе они только волосы намочили. Когда ты начала падать, из банки даже половины кефира не вытекло.

– А кто меня… ну, отстирал? – девушка неловко поерзала и уставилась на свое одеяло с цветочным узором, словно в поисках зашифрованного ответа.

Олег усмехнулся.

– Не бойся, не я. Кристина с девчонками потащили тебя в душ. Сказали, что не допустят, чтобы ты очнулась с кефиром на голове.

– Кристи мне по гроб жизни обязана за все, что я пережила, прикрывая ее задницу.

Олег со зловещей ухмылкой накрыл ее ладонь своей:

– Я не шутил, когда говорил, что залью кефир в штаны вожатому в последнюю ночь. Хочешь поучаствовать?

– Я над этим серьезно подумаю.

Анита улыбнулась и сжала его руку в ответ. Ее умиротворяло присутствие Олега, самого постоянного человека в ее жизни с самых ранних лет. Когда вокруг царил хаос, взрывались и сталкивались эмоции, а неясное будущее вызывало лишь назойливую тревогу, Олег виделся ей якорем, за который всегда можно уцепиться и сохранить присутствие духа.

Она произнесла:

– Спасибо, что был рядом. Тогда. И сейчас. Я бы рехнулась одна. Я не думала, что все окажется настолько… стремным.

Он не сразу ответил, медленно водя пальцем по коже на ее ладони. Когда Олег уходил в свои мысли, его лицо становилось серьезным и даже взрослело. Девушка вдруг подумала, что он и вправду «симпатичный».

– Два года назад мне хотелось сказать тебе то же самое, когда мы стояли во дворе, на похоронах мамы. Но я не решился.

– Почему? – тихо спросила Анита. Почему-то казалось, что сейчас не следует говорить громко.

Парень подсел еще ближе, заслонив собой свет лампы на прикроватной тумбочке. Его синие в полумраке глаза неумолимо затягивали, словно водоворот в океане. Но там, на глубине, Анита не чувствовала страха.

– Потому что… не мог поверить, что ты сама меня обняла. Впервые.

Снова закружилась голова, но такое головокружение девушке даже нравилось. Она подняла руки и мягко запустила пальцы Олегу в волосы, притянула его к себе, от чего они слегка столкнулись лбами.

– А теперь веришь?

– Сейчас я не до конца верю в происходящее, – впервые их лица оказались настолько близко.

– Сейчас поверишь.

Она потянулась вперед и поцеловала его. Сначала неуклюже, скользнув только по верхней губе, но уже через несколько секунд их губы нашли друг друга и они вместе повалились на кровать.

Глава 10
Откровения в ресторане

Олег повел ее обратно в Старый город. По пути им встретилось немало длинных замерзших луж, и Анита опасливо косилась под ноги, тогда как парень шагал прямо по льду, даже не покачнувшись. В глубине ее памяти вдруг вспыхнула лампочка:

– Продолжаешь играть в хоккей?

Он улыбнулся ей из-за плеча и легко прокатился по очередной ледяной луже.

– Да. Теперь это единственное, что держит меня на плаву – как морально, так и финансово. После школы мы с Кариной переехали в Омск, где я добился кое-каких успехов, но армия подпортила мне планы. Я пропустил серию важных матчей, а без тренировок меня не допустят в следующий сезон. Придется заново набирать форму.

– Не заметно, что тебе грозит «потеря формы», – брякнула Анита, со спины разглядывая его атлетичную фигуру, и от нахлынувшего смущения едва не навернулась на обледенелой брусчатке. Подоспевший Олег вовремя схватил ее за рукав парки.

– Извини. Я чувствую себя бесконечно неуклюжей.

– У тебя и раньше были… внезапные падения, – он усмехнулся. – Помнишь, как я всегда шел немного впереди? На случай, если ты споткнешься, или впереди окажется яма или лужа.

– Ты разочаровался в моей координации еще в детстве, – девушка шутливо толкнула друга в плечо. – А ведь я изменилась за прошедшее время. В Хельсинки некому было водить меня по улицам.

Олег пристально посмотрел на нее и отвернулся. Анита тоже замолчала, с волнением подумав, что за беспечно брошенной фразой пряталось больше смысла, чем планировалось. Сама того не ожидая, она фактически выдала: «Мне тебя не хватало», и от такого признания щеки предательски покраснели.

В молчании они вышли на Крепостную улицу, где вовсю работала снегоуборочная техника, расчищая серую брусчатку, которую тут же покрывал падающий снег. Впрочем, редкие группки туристов явно радовались ослепительно белому пейзажу. Люди сосредоточенно позировали на фоне улицы, раскинув руки в стороны, кривя лица в по-дурацки восторженном выражении или посылая в воздух воображаемые поцелуи.

Анита закатила глаза:

– Давай перейдем на другую улицу. Не желаю оказаться в кадре с этими обезьянами.

– Я тоже, – послышался голос Олега, на удивление бодрый. Парень повернулся к подруге лицом. – Ты голодная? Замерзла? Предлагаю зайти перекусить.

От пережитых волнений Аните есть не хотелось, но возможность посидеть в тепле, не стряхивая каждые десять минут снег с капюшона, ее обрадовала.

Они зашли в первый попавшийся ресторан, неприветливое, на первый взгляд, полутемное заведение, напоминающее сырой склеп. Вроде в камерном средневековом стиле, но с дешевой светло-желтой плиткой на полу, которую уже успели запачкать талым снегом с улицы, и тонущими в густо-оранжевом свете комнатами, где разместилось несколько деревянных столов. Нос Аниты тут же уловил насыщенный запах жареного мяса и супа с сильно пахучими пряностями – не иначе, лавровый лист, отчего девушка сразу закашлялась. Под белым готическим потолком, где виднелись лоскутки старой паутины, сгустился гул голосов, чьи обладатели заполнили ресторан, спасаясь от холода и снега снаружи.

Подскочивший официант ловко отыскал для них обособленный столик на двоих в углу одной из комнат. Забившись подальше от веселой и шумной компании по соседству, Анита вдруг с удовлетворением заметила, что при ближайшем рассмотрении ресторан оказался даже приятным. Высокая толстая свеча на столе навевала мысль об уютной средневековой таверне, где на больших тарелках приносят крупные куски мяса и хлеба, а пиво и эль пьются исключительно из толстых глиняных кружек. В комнате как будто слышался глубокий голос барда, переплетающийся с мелодией лютни и поющий о великих рыцарях с Севера, которые когда-то основали Выборг. Мерцающий теплый свет от стареньких канделябров под потолком играл на суровых лицах людей, вмиг представшими перед девушкой странниками из дальних краев, каждый из которых принес в город свою необыкновенную историю.

Случайный ресторан-таверна отразил в себе всю суть Выборга: неприглядного в своей бедности снаружи, но теплого и уютного внутри.

Анита украдкой смотрела, как ее друг снимает зимнюю солдатскую куртку и вместе с ее паркой убирает на вешалку. Облегающий серый свитер при каждом движении подчеркивал мышцы на руках и груди. Олег не изменился со времен школы – такой же стройный и подтянутый, но теперь в нем появилась твердость и некоторая суровость, свойственная взрослому человеку. Когда он вдруг взял девушку за руку, отвлекая от раздумий и спрашивая, что она будет есть, Анита замерла, дегустируя незнакомое, но будоражащее ощущение. Его твердая рука, теплая и по-дружески заботливая с ней, при более сильном нажатии легко бы раздавила пальцы другому человеку.

Пока Анита медленно жевала поджаренные колбаски, Олег съел тот самый суп с лавровым листом и заканчивал огромный стейк, запивая высоким стаканом апельсинового сока. Потом он доел и ее колбаски, которые она в конце концов отставила в сторону.

– Раньше ты любила поесть, – улыбнулся он, дожевывая последний кусочек. – Помню, как постоянно таскал чипсы в рюкзаке. За одну прогулку мы съедали пачки три, не меньше.

– Поверь, с тех пор мало что изменилось. Разве что чипсы больше не ем.

Анита неуверенно усмехнулась, глядя на свои руки. Ей следовало выпить пива из самой большой в ресторане кружки – может, это помогло бы разрушить изматывающее напряжение, охватившее ее после встречи с Олегом.

Недолго думая, она окликнула официанта. Пенистый напиток с лопающимися пузырьками воздуха возник перед ней в считанные минуты. Наверное, девушкам здесь наливают с особым энтузиазмом.

– Нервничаешь? – прямота Олега внезапно развязала ей язык. Анита сделала несколько больших глотков, кивнула и негромко сказала, сжимая кружку ладонями:

– Вся ситуация какая-то… неспокойная. История с Кариной. Мы с тобой. Мы ведь тоже разошлись не лучшим образом. Ты ничего об этом не сказал.

– И ты тоже, – его голос потонул в шуме соседней компании. Парень метнул хмурый взгляд в их сторону, резко пододвинул свой стул поближе и заговорил подруге прямо в ухо. – Но именно ты приехала в Выборг встретиться со мной.

– Я хотела увидеть тебя, – отрезала девушка, едва не добавив «и спросить, что и почему ты говорил обо мне Карине». Ответы ее серьезно интересовали, но стоит ли раскрывать карты и задавать подобные вопросы? Ведь тогда тема разговора перейдет на Карину, а это – плохая идея. Пора бы убрать из диалога общую подругу и поговорить о них двоих.

Она допила пиво, после чего кивком подозвала официанта и уверенно выдала:

– Амаретто.

С поднятым вверх большим пальцем тот скрылся.

Пиво здесь не поможет, нужен «помощник» посерьезней. С амаретто они сдружились в Академии, в самом начале учебы, когда каждый день приносил с собой вызов прежнему укладу жизни, а новые порядки немилосердно напрягали и заставляли соответствовать образу студента творческого, но в то же время ответственного и организованного. С последними двумя пунктами Анита плохо справлялась.

Официант поставил перед ней рюмку с ликером цвета миндаля. Олег недовольно покосился на нее, но ничего не сказал. Анита же быстро выпила первую стопку и выразительным кивком заказала вторую.

Ее друг сидел так близко, что она физически чувствовала исходящее от него тепло – а может, это спиртное взялось за работу. Приятный туман пробрался в сознание, и напряжение действительно стало спадать, но вместо него вдруг навалилось острое чувство вины за внезапный отъезд несколько лет назад, картины которого, словно кадры красочного фильма в кинотеатре, замелькали перед глазами.

Девушка шумно вздохнула и с силой потерла лицо, уже горящее и раскрасневшееся от тепла и алкоголя. Глядя перед собой в стол, выпалила как можно быстрее, чтобы решимость не покинула ее в середине монолога:

– Я чувствую себя паршиво за тот отъезд. Когда ты сравнил его со смертью мамы, мне хотелось удавиться. Я-то думала, что поступаю как лучше. Перед поездом я написала тебе открытку с вокзала – ведь ты кругом меня заблокировал, но забыла наклеить марку.

Официант принес вторую рюмку амаретто. Она мгновенно опустела.

– Тогда все в моей жизни казалось паршивым. Наверное, по-иному я бы не поступила даже при большом желании. Прости меня.

Неожиданно ликер ударил в голову, даже быстрее, чем Анита рассчитывала, – это с ее то опытом распития финского алкоголя! Не до конца осознавая собственные действия, она с грохотом отодвинула стул и обвила Олега руками, неудобно уткнувшись лицом ему в шею. Компания по соседству моментально притихла – наверняка заинтересовалась разыгравшейся драмой. Но девушка опьянела достаточно, чтобы мысленно послать к черту потенциальное мнение окружающих. Во время своих неуклюжих объятий она глазами нашла официанта, и в этот раз тот понял ее даже без кивка.

Сейчас все ее мысли занимал человек из прошлого, такой близкий и далекий одновременно. Очень хотелось сказать или сделать нечто такое, что отчетливо продемонстрирует всю глубину запоздалых извинений, но фантазия никак не желала идти навстречу. Вот черт, делать сложные иллюстрации или писать гребаные портреты в разы легче, чем подбирать слова в живом и таком непростом диалоге!

Осторожная, даже чересчур деликатная рука погладила Аниту по волосам. Успокаивающий голос произнес возле уха:

– Все хорошо, Анита. Я получил твою открытку. Наверное, она так растрогала почтальона, что тот решил доставить ее без всякой марки.

Это известие еще больше вогнало ее в краску. В теплом, желтоватом полумраке ресторана она наверняка смотрится совсем багровой, а потому Анита не спешила поднимать голову. Значит, он таки прочитал ее открытку с весьма душевным текстом… Но ничего не ответил!

Третий амаретто возник на столе очень вовремя. Протянув руку, Анита быстро опустошила рюмку.

– Эй, давай-ка сделаем паузу!

– И… что ты об этом думаешь? – пропустив приказ мимо ушей, она всячески сопротивлялась попыткам заглянуть ей в глаза и пресечь очередной бессловесный заказ. В итоге Олег сдался и просто прижал подругу к себе – довольно неудобно из-за разделяющего их края стола.

– Я думаю, там было достаточно причин, чтобы забыть о случившемся.

Анита не поверила ему. Что-то в его тоне подсказывало, что Олег лишь подбирает приятные слуху слова и всячески увиливает от ее внезапного пьяного раскаяния. А может, просто не хочет устраивать сцену в ресторане. Оба варианта неприятно кольнули по самолюбию, но после минутного сопротивления девушка приняла собственное поражение и отстранилась с натянутой улыбкой:

– Значит, оно не зря нашло к тебе дорогу.

И снова между ними встала стена напряжения, только-только исчезнувшая. Что происходит? Почему Олег отмалчивается, прикрываясь приторно добрыми словами? Он ведь зол на нее, это читалось в его глазах, едва Анита коснулась болезненной темы – будто сорвала корку на ране. А что с ней? Почему ей так важно его участие, понимание и принятие ее извинений по-настоящему, а не из вежливости?

В какой момент чувства Олега вновь стали для нее важнее собственных?

Шумный соседний столик опустел. Несколько пар уходили из зала, с любопытством поглядывая на Олега с Анитой – те все еще неловко сидели друг перед другом у края стола. Наконец парень нарушил их молчаливую неподвижность и решительно поднял руку, призывая официанта принести счет. Тот было заикнулся о четвертом амаретто, но под жестким взглядом Олега смолк и поспешно удалился.

В этот момент в зал зашла другая компания, которая тут же привлекла внимание Аниты.

В проходе появилось трое солдат в таких же зимних куртках и шапках, что и у Олега. Одинаковая форма придавала сходство их лицам и фигурам, размывала индивидуальность. Если бы Аниту сейчас попросили запомнить имя каждого солдата, она бы точно перепутала всех троих, не найдя разницы в угловатых чертах лица и раскрасневшихся щеках.

Возле них показались три девушки, одетые совсем не по погоде. Как сказала бы любая российская мать, они выглядели «совершенно раздетыми» в коротких шубках с блестящим мехом и высоких замшевых ботфортах. На их фоне солдаты смотрелись странствующими викингами в своих высоких шапках и мощных берцах.

Увидев Олега, парни начали громко здороваться, пожимая руки. Девушки же по очереди обменялись с ним поцелуями в щеку – слишком милыми, по мнению Аниты. После официальных приветствий все взоры устремились на нее, и Олег приобнял подругу за плечи:

– Это Анита, моя давняя подруга. Она проездом в Выборге.

– Проездом куда? – бойко поинтересовалась одна из девушек.

Она первой здоровалась с Олегом, нежно коснувшись его щеки пухлыми губами, и выглядела лидером девичьей группы. Анита отметила их некоторую схожесть во внешности, за исключением прически – у этой девушки волосы элегантно обрамляли ухоженное лицо большими локонами, а не торчали в разные стороны от неуклюжих объятий и поглаживаний.

Взглянув на «лидершу», Анита непроизвольно пригладила волосы. Девчачья свита с интересом уставилась на нее.

– В Хельсинки. Я живу в Финляндии, – почему-то ей чудился подвох в безобидном на первый взгляд вопросе. И следующая же фраза его подтвердила.

– О, так ты – та самая подруга из Финляндии! Школьная подруга Карины.

Теперь Анитой заинтересовались даже солдаты. Девушка растянула губы в подобии улыбки, так и транслирующей вежливую версию «Какого хрена!». Выходит, это общие друзья Карины и Олега. Очаровательно. Интересно, они тоже в курсе их непростых отношений?

– Да, мы все давно знакомы.

Если не знали, то подозревали – она это чувствовала. Их слишком любопытные взгляды для какой-то «подруги проездом», их переглядывания и заговорщицкие улыбки. Наверное, в свое время Карина проболталась одной из них о совместном детстве Аниты и Олега, а потом – драматичном расставании и взаимном игноре. И хотя сама Анита никогда не рассказывала подруге всей правды, та вполне могла сложить мозаику из многочисленных и доступных пазлов. Кроме того, сам Олег мог пролить свет на запутанные отношения с подругой детства.

Она продолжала улыбаться – подчеркнуто вежливо – и терпеливо ждать, когда неудобная ситуация разрешится сама собой. И действительно, вскоре в проходе возник официант с меню для новоприбывшей компании и чеком для Аниты с Олегом. Парень молча расплатился, пока Анита натягивала на себя парку и пушистый шарф.

Ей вдруг стало неловко рядом с остальными девушками, такими стройными и женственными. Анита словно вернулась на шесть лет назад, в прежнюю школу, где тихо страдала за последней партой, наблюдая за своими красивыми одноклассницами. Те жили полной жизнью: занимались спортом, встречались с парнями, ходили в кафе, в то время как Анита проводила вечера у компьютера, зависая на виртуальных форумах и представляясь той, которой уже давно не существовало – красивой и жизнерадостной девушкой.

– Олег, мы сейчас едем в Питер, – голос одного из солдат резко выдернул ее из размышлений. Она прислушалась. – Там будет большая тусовка на квартире. Хочешь с нами? Э-э-э… вы оба.

Быстрый виноватый взгляд в ее сторону с оттенком оправдания: «Видишь, о тебе я тоже подумал». Ох, уж эта напускная вежливость! Впрочем, без нее было бы хуже.

Анита ответила ему каменным лицом, не вызывающим, по ее мнению, лишних вопросов.

– Да, поедем вместе! Карина тоже придет, – весело озвучила одна из девушек. – Я позвала ее.

Она видела, как дрогнули мышцы на лице ее друга. Похоже, сослуживцы не знали о разыгравшейся драме между несостоявшимися супругами и сейчас, сами того не желая, наступили на больное место. А оно и вправду болело: парень ссутулился, опустил взгляд и крепко сжал губы. На секунду Аните показалось, что он закроет лицо руками, но нет – Олег продолжал смотреть в пол, не шевелясь. Размышляя.

Ее бросило в жар, и она даже покачнулась на месте – напомнил о себе выпитый ликер. Это же прекрасный шанс поговорить с Кариной! Та, ничего не подозревая, придет на тусовку и встретит там Олега. Возможно, они даже напьются вместе, выяснят отношения, а потом… С колотящимся сердцем Анита отвернулась. От представшей перед глазами картины счастливого воссоединения ее вдруг пробило на слезы, которые девушка всячески сдерживала и которых по-настоящему испугалась.

Да это же ревность!

– В другой раз, – негромко проговорил Олег за ее спиной. Анита едва расслышала его из-за шума в ушах. Она постаралась глубоко вздохнуть – максимально незаметно, выравнивая сердечный ритм.

– Уверен? Ты же сказал, что тебя больше не отпустят до самого дембеля! Ребята тоже нескоро соберутся – предки приезжают, всем тусам на квартире отбой.

Анита скосила глаза на свою высокую глиняную кружку из-под пива, еще не убранную официантом со стола. Как же ей хотелось огреть по голове этого болтливого зазывалу!

Она боялась посмотреть на Олега, боялась увидеть его реакцию – вдруг уже передумал? Его что, и вправду больше не отпустят? Нет, он не может вот так уехать! В Питере его ждут мертвые отношения, их бесполезно реанимировать. Веселая армейская компания еще не знает, что Карина обзавелась парнем.

И тут внутренний голос едко спросил: «А что ждет его здесь? Руины отношений, которые невозможно восстановить?»

Девушка стиснула зубы. Спонтанный ответ, молнией пронзивший еще мутное сознание, заставил ее вновь покачнутся на месте: «А может, и возможно».

– У нас другие планы. Вы идите, потом расскажете.

Незаметно для остальных Анита пронзительно уставилась на друга. Это же ее фраза! Она помнила, почти слышала, как сорвались с ее губ эти слова на железнодорожном виадуке, где подруга из соседнего подъезда уламывала ее пойти на тусовку. На ней присутствовал «парень мечты Аниты», но она тогда отказалась, не желая бросать Олега в их традиционную прогулку первого сентября.

Совпадение? Или он запомнил тот случай?

В вязких от амаретто раздумьях девушка выплыла из ресторана, вяло махнув на прощание «веселой армейской компании». Олег вышел чуть позже и все еще выглядел задумчивым и каким-то грустным. Заметив ее вопросительный взгляд, он слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Снег прекратился. Крепостная улица утонула в глубоких сугробах, которые активно протаптывали ходящие взад-вперед туристы. Их стало меньше. Похоже, многие старались покинуть город до начала метели – о ней же трубят по всем новостям!

Не без тревоги Анита подумала о своем поезде. Ей обязательно нужно сесть на него! Завтра утром ее ждет до чертиков важное собеседование в серьезном издательстве, пока что на приземленную позицию офис-менеджера с погружением в офисную бытовуху и суету, но с шикарной для студентки зарплатой и перспективой повышения до помощницы иллюстратора. А потом и до самого иллюстратора.

Это интервью стало возможным благодаря ее преподавателю из Академии – эксцентричному, помешанному на астрологии дедуле, который после каждого урока тащил студентов в ближайший бар и с самым серьезным видом разбирал натальные карты всех присутствующих, сопровождая «анализ» градом предупреждений в духе «ретроградного Урана в грядущем месяце». При взгляде на карту Аниты дед вытаращил глаза и с придыханием прошептал «Хирон в 12-м доме!», после чего внимательно осмотрел студентку, но быстро переключился на «восходящий узел в 6-м доме Патрика».

К концу бакалавриата «прикольный, но бесполезный в плане карьеры дедок» студентам надоел, традиционный столик в баре начал стремительно пустеть, пока за ним не остались лишь сам дед и Анита. Ей же преподаватель нравился – его «ретроградные Меркурии» и «кармические узлы» напоминали лучшие моменты с Кариной, которая так часто предсказывала подруге судьбу, что та с сарказмом пообещала подарить ей стеклянный шар и цыганский платок.

В одну из последних посиделок изрядно опьяневшая Анита принялась жаловаться на то, как трудно русскоязычной студентке найти приличную работу, да еще по специальности. Прикусив язык, она едва не проболталась о второй причине рьяного поиска хорошей вакансии: ей безумно хотелось съехать на отдельную квартиру, подальше от предков, ставших чересчур въедливыми после переезда в Финляндию. Они то и дело читали ей нотации и лезли с непрошенными советами и комментариями: «С кем ты гуляешь? Когда вернешься? Осторожней с тем парнем, ну, светленьким. Он выглядит очень развязным!»

Зарплаты от подработок хватало лишь на съем комнаты с подружкой, но кандидатуры, подходящей для совместной жизни, у Аниты не было. И потом, зачем ей подружка? Живя в собственной квартире, она наконец-то найдет себе хорошего и постоянного парня!

После пяти рюмок амаретто и продолжительных жалоб дед вдруг показал чудеса общественных связей. Через два дня он позвонил девушке и восторженно сообщил, что договорился об интервью в одном крупном издательстве. Если она пройдет («А ты пройдешь, будь уверена!») и достойно покажет себя в роли «всеобщей секретарши», то карьерный рост в иллюстрации ей обеспечен.

– Обязательно приди вовремя! В их офисе все меняется каждую секунду – не пришел один кандидат, тут же зовут следующего. Ты у них на особом счету, они верят мне, – на этой фразе дед наверняка гордо выпрямился и погладил свою короткую бороду. – Но конкуренция слишком большая. Не упусти свой поезд в светлое будущее, Нептун в 10-м доме!

Предостережение неожиданно всплыло в памяти, и Аниту на мгновение сковал страх, но она быстро успокоилась – по расписанию поезд уедет раньше обещанной непогоды.

Поезд…

Она осторожно спросила, не поворачиваясь к Олегу:

– Почему ты не поехал с ними? Ты упустил… неплохой шанс.

Ее пальцы вдруг обвила сильная и теплая ладонь. От неожиданности девушка снова покачнулась, но сжала руку в ответ, выдав все напряжение от последних минут в ресторане. Солдат развернулся к ней и приобнял, погладив по меховому капюшону, будто снова успокаивая.

– На той тусовке нет никого, кто дороже нашей встречи.

– Ты говоришь моими словами. Лет в тринадцать подруга также звала меня на тусовку, а я не пошла, потому что гуляла с тобой. Ты же помнишь тот случай!

– Да, забавно вышло, – парень продолжал гладить ее капюшон. На секунду его рука спустилась к спине, но тут же вернулась. – Я помню тот случай, но он не имеет к моему отказу никакого отношения. Он лишь позволил лучше понять тебя тогда.

– И что же ты понял? – Анита подняла голову. Олег, в свою очередь, посмотрел прямо на нее:

– Что в какой-то момент твои желания стали для меня важнее собственных.

Глава 11
Лед тронулся

Они пошли гулять по центру. По сути, просто петляли вокруг Крепостной улицы и венчающей ее площади, где Анита писала себе открытку.

– Что ты планировал делать сегодня? Ну, если бы Карина приехала, – добавила она с осторожностью. Имя подруги вдруг стало опасной бомбой, которую необходимо передавать внутри диалога с повышенным вниманием.

– Официально мы расстались с месяц назад, но сегодня я планировал поговорить с ней где-нибудь в ресторане. Карина не из тех, кто устраивает сцены, – парень ловко обогнул крупную выбоину в брусчатке, потянув за собой Аниту. – Еще знакомый звал меня на вечеринку у него на квартире. Здесь, в Выборге. Я ничего ему не обещал, но в случае провала с Кариной обязательно бы заявился напиться.

– У тебя еще будет такая возможность. Провал-то состоялся.

– Посмотрим, – усмехнулся он своим мыслям.

Олег забросил ее рюкзак к себе на плечи и продолжал идти немного впереди, аккуратно обходя ямы, замерзшие лужи и гололед на брусчатке. Анита следовала за ним. Не сразу, постепенно, девушка заговорила и вскоре поймала себя на мысли, что выкладывает Олегу всю свою новую жизнь после школы в Ишиме.

Она рассказывала о первых месяцах адаптации, о языковых курсах, на которых ей предстояло быстро выучить финский язык, об учебе в Академии изящных искусств, где при взгляде на мольберт ныла спина от ежедневного рисования. Воодушевившись собственным монологом, Анита плавно перешла к метели в Хельсинки под Рождество, когда она напилась глинтвейна на рождественском рынке и едва дошла домой сквозь непроглядную пургу. Вспоминая тот случай, девушка не упомянула лишь о Патрике – они только-только начали встречаться, вместе пили глинтвейн на рынке и вместе заблудились. И о том, как сильно тот был похож на Олега.

Из воспоминаний Аниты:

– Улыбнись! Чего ты такая хмурая?

Вымученная улыбка напоминала оскал, но Патрика она удовлетворила. Он сделал несколько кадров с разных ракурсов, задумчиво потоптался на месте и вдруг побежал, махнув девушке рукой и на бегу выкрикнув:

– Пойдем еще вон к тем домам!

Отношения с Патриком были ошибкой. Симпатичный блондин привлек внимание Аниты по единственной причине — свое максимальное сходство с Олегом. Такой же высокий и улыбчивый, с широким открытым лицом и небрежно брошенной на лоб рваной челкой из пшеничных волос. Когда Анита столкнулась с ним в первый день в Академии, ей захотелось рыдать и бросится ему на шею, что она, собственно, и сделала, но позже, когда вся группа напилась в баре вечером. Шокированный Патрик просто стоял и слушал, как новоиспеченная однокурсница что-то бормочет на незнакомом языке, заливая слезами его гладкую белую рубашку.

На следующий день Анита вновь ушла в воспоминания и с плохо сдерживаемой ревностью наблюдала, как Патрик целуется со своей девушкой из параллельной группы. Лишь спустя несколько месяцев, когда он вновь стал свободным, и состоялось их первое свидание, Аниту отпустило. Образ Олега исчез, оставив место ее настоящему однокурснику: суетливому, эмоциональному и порой раздражающему плейбою, живущему одним днем.

Девушка вновь оскалилась в камеру, переместившись к новому фону из заснеженных деревьев. Патрик тем временем начал менять объектив. Его лицо стало ужасно серьезным, что вообще было ему несвойственно. Вновь в нем промелькнули черты Олега, и Анита жадно впилась в них взглядом, а потом шагнула вперед с твердым желанием поцеловать — хотя бы в другом человеке. Но парень мигом замахал руками:

– Стой на месте! Тебя не так-то просто поместить в идеальный кадр. И улыбайся!

В груди больно кольнуло, и Анита закрыла глаза — отчасти для того, чтобы не видеть перед собой обманчивого двойника и ненадолго спрыгнуть с эмоциональных качелей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Рычаг на единицу!» – фраза из сцены казни на электрическом стуле из фильма «Зеленая миля».

Вернуться