Кира Сафина
Дыши

Пролог

Когда я расстилаю коврик, все в мире замирает, есть только миг, в котором я дышу сейчас. Делаю глубокий вдох, чувствую, как потоки воздуха заполняют меня изнутри. Я словно физически ощущаю этот воздух. Закрываю глаза и полностью растворяюсь в этом моменте. Все тело становится таким легким и воздушным, знаю, что не контролирую ни одно свое движение. Каждая клеточка моего тела отдается естественному потоку энергии, которая проходит через меня, соединяясь с пространством нашей Вселенной. Это самые бесценные секунды моей жизни, позволяющие коснуться бесконечности, частью которой мы все являемся.

Как сложно было раньше сохранить эту бесконечность в себе. Она растворялась, улетала в неизвестность, а я впадала в глубокий сон до того самого момента, пока не расстилала свой коврик вновь. Только на нем я снова приобретала себя, внутри разгоралась первая искра моей души. В духовном мире ты всегда говоришь о том, что научно не доказано, видишь то, что не видят другие. Прикасаешься к тому, что не существует, но ты чувствуешь, что в этой жизни есть гораздо больше, чем мы привыкли считать.

Я проделала долгий путь, утонув с головой в духовных практиках и сакральных таинствах. Применяла и соединяла в себе все полученные знания, со временем маленькая искра превратилась в большое яркое пламя моей души. Я пылаю возможностями, чтобы проделать невероятный путь своей жизни и зажечь новую звезду на этом небе.

Это целое искусство – найти и не потерять свою подлинность в этом мире, не поддавшись на искушения. Каждый может овладеть этим искусством, вопрос лишь в том, сможет ли он отказаться от того, чем пропитан с самого детства, и научиться жить заново.

Если да, то будь готов, что никто тебе не поверит, не услышит и не поддержит, это только твоя дорога. Вера в себя – единственное средство, которое будет сопровождать в пути, если ты ее потеряешь, то считай, что проиграл.

Глава 1. Точка невозврата

Его глаза налиты кровью, он не спал уже больше суток, интересно, откуда берут энергию пьяные люди? Быть может, страх в моих глазах или моя беспомощность являются источником питания всех его последующих действий?

Мое голубое платье, которое вызывало во мне буквально несколько часов назад такой неподдельный трепет нежности, теперь все было в брызгах красного вина, они подобны каплям крови. Его бокал разбился вдребезги прямо у моих ног.

Я взаперти. Слышу, как он поворачивает ключ в двери офиса. Там за стеной осталось так много людей: русский, тайский персонал, гости нашего клуба, но никто из них не сможет мне помочь.

С невероятной легкостью и всем присущим мне изяществом любая конфликтная ситуация всегда решалась посредством лишь одной моей улыбки. В мои рабочие смены никогда не было скандалов, пьяных разборок и громких криков. Разве после этого я могла хоть кому-то признаться, что не могу совладать всего с одним человеком – с собственным мужем.

Огромный стул только что пролетел в паре сантиметров от меня. Удар пришелся на музыкальное оборудование, оно продолжает звучать, я с облегчением выдохнула. Громкая музыка защищала меня от свидетелей этого скандала, оставляя мою идеальную репутацию нетронутой.

Я вплотную стою у стены, руки сильно сжаты в кулаки, маленькие ноготки впиваются в мою кожу. Боли совсем нет, лишь мои глаза, наполненные страхом и отчаяньем, выдают мое состояние.

Муж ходит из угла в угол и что-то громко кричит, яростно махая руками, снова проигрывается спектакль, рожденный в его больной голове. С каждым разом он становится все ближе и ближе ко мне, кажется, что еще немного и набросится, но пока откладывает этот момент. По сценарию ему сейчас необходимо добиться моей негативной реакции, она послужит ему приглашением к действию. Когда он протрезвеет, ему нужен аргумент, на который он будет опираться, в попытке найти оправдания своим действиям. Обычно, выслушивая многочисленные оскорбления в свой адрес, моя психика давала сбой, и ко второму акту я принимала активное участие в постановке этой трагедии.

Говорят, что человек ко всему привыкает и со временем у него вырабатывается иммунитет. Обладая многолетним опытом его пьяных выходок, сегодня впервые я не участник, а зритель. Все происходит как в съемке замедленного действия. Со стороны, понимаю всю ничтожность ситуации. Чудовищная картина, в которой огромный мужик сводит счеты с маленькой, хрупкой женщиной. Ему нет прощения.

Внутри четкое понимание, что я должна нарушить его привычный сценарий спектакля, и апофеоз сегодня должен быть другим.

Неожиданно для себя делаю шаг в его сторону, крепко обнимаю. Смотрю ему в глаза:

– Ты мог бы принести мне бокал шампанского? Хочу выпить и обсудить эту ситуацию.

Муж опешил от моего поведения.

– Поговорить?

– Да, конечно, разговор давно назрел.

– Я сейчас вернусь, жди здесь.

Он вышел из офиса, я считаю секунды. Прошла минута. Выровняла спину, с непоколебимым видом выхожу в зал, на моем лице улыбка, ведь никто не должен ничего узнать. Клуб полон гостей, просачиваюсь сквозь толпу, иду к выходу. Охрана приветливо встретила меня, я махнула им рукой. Спокойными шагами дошла до угла здания, скрывшись из виду, побежала, что было сил.

На пляже упала на песок и зарыдала. Слезы градом текли из моих глаз, я была не властна их остановить. Старалась плакать совсем беззвучно, чтобы меня никто не слышал, хорошо, что здесь ночью никого нет.

Таня, что ты за человек? Тебе плохо, тебя уничтожают, а ты переживаешь не за себя, а за то, что люди увидят правду твоей жизни. Почему ты настолько себя не любишь, что позволяешь делать подобное с собой?

Я смотрела на небо, оно все было усыпано звездами, с моря дул приятный ветер, который словно пытался обнять меня. Его прикосновения были такими теплыми и мягкими, а ведь именно это мне сейчас и нужно – чья-то поддержка. Все мы дети природы, пусть она меня и убаюкает сегодня. Обхватила свои ноги, опустила голову на колени и начала раскачивать себя из стороны в сторону, заливаясь слезами.

Домой не стала возвращаться. На моей работе часто бывают полицейские проверки, поэтому паспорт всегда со мной. Сняла гостиничный номер. Очень устала, завернулась в теплое одеяло и практически сразу уснула.

К обеду вернулась домой, тихо открыла двери, там меня ждали. Виталик держал на руках нашу крошечную дочь Софи, в его глазах читался страх:

– Где ты была всю ночь?

Что ж, видимо, у меня получилось его впечатлить. Я молча прошла мимо них, зашла в ванную комнату, стянула свое голубое платье и бросила его в урну. Ничего больше не будет напоминать вчерашнюю ночь.

Понимала, что в ближайшее время мой муж будет ниже травы, тише воды, пытаясь сгладить острые углы наших взаимоотношений. Как только почувствует, что у него все получилось, снова будет рецидив. Значит, у меня есть несколько месяцев, чтобы все изменить. Что я буду делать? Как обычно поступают в таких ситуациях? В школе меня этому не учили, в институте тоже забыли рассказать.

До этого момента, мне казалось, что я делаю все правильно. Родился ребенок, собственного жилья мы не имели, муж старался, а мне так хотелось ему помочь. В моей груди было еще молоко, когда я вышла на работу. Бессонные ночи, няня, сидит с твоим ребенком вместо тебя. Никакой сексуальной жизни, потому что я пребывала в бесконечной хронической усталости и недомогании. Муж аккуратно складывал мою зарплату в сейф, а я даже ни разу не спросила, сколько там денег. Верила ему, ведь у нас одна цель.

– Кто ты, Таня? Ни жена, ни мама, ни женщина – жертва ситуаций, которые сама создала.

В гостиной пахло перегаром. Такой запах, словно здесь что-то умерло, и это забыли закопать. Оно испортилось, и его зловония заполнили все это пространство. Непроизвольно сморщившись, открыла балкон, чтобы впустить свежий воздух. Забрала у мужа ребенка, еле слышно произнесла:

– Мы поехали, надеюсь, что, когда вернемся, ты уже будешь на работе.

– А ты? Сегодня твоя смена.

– Я больше туда не вернусь.

– В смысле? Где мы найдем менеджера в разгар сезона? Там сейчас столько людей, мы не справимся.

– Справитесь.

– Зачем ты так поступаешь?

Я развернулась к Виталику и посмотрела ему прямо в глаза:

– А зачем ты так поступаешь с женой и матерью своего ребенка?

– Таня, прости меня, сам не понимаю, что на меня нашло. Не могу себя контролировать в эти моменты, – он упал на колени, обхватил мои ноги.

– Хватит, все ты себя контролируешь. Я больше не верю в твои отговорки, вчера я все поняла.

– Что ты поняла?

– Что ненавижу тебя. Ненавижу нашу жизнь, ненавижу твои действия и больше этого не принимаю.

– Жинка, да прости ты меня, клянусь, что больше никогда так не буду себя вести.

– Как не будешь?

– Как вчера.

– А как вчера ты себя вел? Слова своим действиям дать можешь?

– Я никогда тебя больше не обижу.

– Никогда не толкну тебя, никогда не схвачу тебя за волосы, никогда не ударю, никогда не буду резать ножом твою одежду? Что еще ты никогда не будешь делать?

Я высвободилась от его рук. Вышла на улицу, громко хлопнув входной дверью.

Куда я поеду? Куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого ада.

Утром на столе стоял огромный букет хризантем с запиской «Прости меня, любимая жинка». Все идет по ранее проигранной схеме. Будет извиняться, делать дорогие подарки.

Мы с дочкой вышли в бассейн. Мое сердце разрывалось, понимала, что совершенно не знаю, что делать дальше. Вчера мне казалось, что ответ придет, но внутри полная безысходность. Я завязана на своем муже финансово, все средства переведены на его имя. Квартиру, которую мы купили, еще ни разу не видела. Знаю, что документально мы оба владельцы, только где эти документы?

На данный момент у меня есть лишь две тысячи долларов, красный чемодан, двухлетняя дочь и огромная неуверенность в себе. Куда обычно едут с таким багажом?

В голове возникли воспоминания, как он набросился на меня беременную. У меня играли гормоны, мне хотелось внимания, заботы, а его весь день не было дома. Знаю, что он был занят, повела себя, как капризная девчонка. Меня остаточно было просто обнять, мне бы стало спокойно. Но тогда он схватил меня за волосы, затащил в ванну, открыл бутылку воды и начал лить на голову, зловеще улыбаясь. Ему было весело, а я с огромным животом окаменело смотрела на него, боясь пошевелиться. Тогда обещала уйти от него, но снова простила.

Подобные случаи можно перечислять до бесконечности, я никогда не знала, как себя спасти. Мужчина, который должен оберегать и защищать, выполняет противоположную функцию: пугает и нападет. Иногда мне кажется, что мой голос от неуверенности в себе становится прозрачным и рассеивается в воздухе. Пустое звучание – я так это называю.

Мы вернулись к обеду домой. Муж уже проснулся и топтался на месте, ему было стыдно. Я смотрела на него пустым взглядом, понимая, что нашей семьи больше нет. Не знаю, почему так долго тянула с этим решением. Верила, что люди меняются, или мне просто хотелось так думать. Когда-то в церкви мы дали друг другу клятвенные обещания, что будем беречь наш союз. Я старалась, как могла, прилагая все свои усилия. У меня ничего не получилось.

Виталик покорно ждал, когда я накормлю ребенка и уложу спать. Честно сказать, и сама бы отдохнула, но знаю, что лучше поговорить, пока ребенок спит.

Вышла к нему, завариваю кофе. Он снова просит прощения. Бессвязные, бессмысленные фразы, трясущиеся руки, красные глаза, небритое лицо с редко растущей щетиной:

– Прости меня.

– Я уже это слышала.

– Знаю, дурак, прости.

– Прощала уже.

Он упал на колени, обхватил меня и крепко прижал к себе. Рыдал, что-то мямлил, а я молча смотрела на него.

Вспомнила, что остывает кофе. Поняла, что этот факт является для меня сейчас более важным событием, чем его извинения. С силой оторвала его руки со своей талии, взяла кружку кофе, вышла на балкон. Вдохнула кофейный аромат, сделала несколько больших глотков, наслаждаясь вкусом.

У нас, оказывается, потрясающий вид из окна. Мы так долго живем в этой квартире, а я никогда его не замечала раньше. Сколько прекрасного вокруг нас, а мы ничего не замечаем, пока находимся в полудреме или очередной иллюзии своей жизни.

Виталик сел рядом.

– Жинка, ну перестань.

Жинка, украинское выражение, он когда-то услышал это слово от друзей своего отца. Виталик никогда не имел ничего собственного, все собрано из мелких кусочков мировоззрения других людей. Он сам как личность не существует.

– Я устала от тебя.

– Поругались, но с кем не бывает?

– Со многими не бывает, Виталик, со многими, но не с нами.

– Перенервничал, ночь такая сложная была, сорвался.

– Ты сорвался на своей жене, на слабой женщине.

– Мне очень стыдно.

– Как раньше, больше никогда не будет.

Я поставила кружку и вышла из-за стола. Не стала оборачиваться, быстро забежала в комнату к ребенку и легла к ней на кровать, крепко прижимая ее к себе.

К вечеру муж уговаривал меня поехать в торговый центр и купить мне очередное извинительное платье. Сколько в моем шкафу подобных платьев? Несчитанное множество. Это был наш особый ритуал: после нанесенной обиды он искупал свою вину – чем больше разочарование, тем дороже подарок. Я сама завела такой обычай. Надула губки, ручки в кулачки и ждешь его очередное «прости». Виталик быстро привык к такой схеме прощения, и его все устраивало. Особенно тот факт, что все его нападки всегда оставались только между нами.

Мы жили на райском острове Пхукет, но все его закаты и рассветы всегда проходили мимо меня. Владельцы ночного клуба имели свой особый ритм жизни, поэтому с солнцем я едва знакома. Утренние пробуждения давались мне с трудом, даже после того, как оставила работу. Организму необходимо время, чтобы поменять свой режим. Окна плотно зашторены, я, как вампир, боялась прикосновения лучей, яркий свет солнца ослеплял, мои глаза слезились.

Изменила рабочие часы няни, она забирала моего малыша ранним утром, и до позднего вечера я принадлежала только себе.

– Кто я? – пронеслось в моей голове. – Кто я без него?

Поняла, что не знакома с этой девушкой. Ранний брак и ребенок полностью лишили меня возможности познать свою индивидуальность. После свадьбы мы с мужем срослись в одну композицию, всегда и везде были вместе. Где моя самостоятельность?

Ходила по квартире, переставляла вещи с места на место, иногда они выпадали из моих рук, громко ударяясь о кафель. Надо отсюда уходить, иначе мой муж проснется раньше времени, нам снова придется говорить, а я совсем не готова.

Надела темные очки, знала, что дневной свет парализует меня. Села в машину, мои колени дрожат, еду по знакомым маршрутам. Казалось, что если сверну в сторону, то со мной обязательно случится что-то плохое, что-то невообразимое. Без моего мужа мир такой большой и страшный, он давит на меня своим величием.

С трудом доехала до своей любимой сауны. Природа здесь казалась такой невинной. Озеро изумрудного цвета, в нем плескались разноцветные окуни. Оно находилось у самого подножия горы, солнце здесь не видно. Сняла свои огромные очки, слегка прищурилась, давая время глазам привыкнуть.

Долго меня здесь не было. Слева от сауны построили небольшой спортивный зал. Я вошла внутрь, осмотрелась, как здесь хорошо, хочется остаться.

Накачанный таец приветствовал меня у стойки администратора, я робко подошла к нему. Ознакомилась с ценами, мы перекинулись парой фраз, дала обещание, что обязательно вернусь.

До встречи с Виталиком я много времени посвящала спорту, была стройная, подтянутая и очень гибкая. После рождения ребенка и выхода на работу спортзал стал каким-то недосягаемым, десятым делом, которое всегда откладывалось на другой день. Этот день никогда не наступал. Я посмотрела на свое отражение, очень худенькая, но выпирает животик. Потрогала его, попыталась втянуть, ничего не получилось. Назовем тебя «Ужин после полуночи».

В сауне было много корейцев, они что-то говорили на своем языке. Я тихо прошла мимо них, поправляя свою простынку, намотанную на тело, здесь всем такие выдают. Зашла в парилку, пахло травами. Пыталась расслабиться, но чувство напряжения давно стало моей неотъемлемой частью. Сама себе не принадлежу. Внутри начали зарождаться мысли иного характера, совсем непривычные для меня, но пока все слишком туманно.

Непроизвольно вздрогнула, когда переспевший кокос упал на землю. Я словно затравленный питомец, который вышел на прогулку без своего хозяина. Боюсь каждого шороха и прикосновения листочка.

Говорят, что вода очищает и смывает то, что не видят твои глаза. После паровых процедур чувствовала себя значительно лучше. Хотелось пойти на массаж, чтобы умелые руки поработали с моим телом. Открыла свой кошелек, пересчитала деньги, не хватает.

Сегодня со мной впервые за долгий срок случилась какая-то своя история, которая принадлежала только мне.

Домой ехала спокойно, колени больше не дрожали, солнцезащитные очки лежали рядом. Приняла для себя решение, что теперь каждый день буду делать что-то новое. Маленькие собственные свершения, только так мне удастся познать себя истинную.

Прошла внутрь нашей квартиры. Увидев меня, Виталий подпрыгнул с дивана:

– Что делала?

– Бегала.

– Где?

– Далеко и долго. Знаешь, что я сегодня поняла?

– Что? – напуганный взгляд, он не знал, что от меня ожидать.

К моему горлу подкатил ком, язык окаменел. Кажется, что сейчас мой голос снова станет прозрачным, и у меня не получится донести до него свои мысли. Собралась с силами:

– Кошелек из натуральной кожи, что ты подарил мне после нашей очередной ссоры. Наверное, он очень дорого стоил?

– Да, мне для тебя ничего не жалко, – он опустил глаза.

– Почему этот кошелек всегда пустой?

– Я не знаю, ты никогда не просила у меня деньги.

– Ты никогда мне их не давал, даже мою зарплату.

– Ты знаешь, что мы все откладывали на квартиру.

– Теперь я не работаю, мне нужны деньги на карманные расходы.

– Ты всегда можешь у меня попросить.

– Если я захочу выпить кофе, вначале я должна спросить у тебя разрешение? – мое лицо покраснело, воздуха не хватает. Прислонилась к стене, стало легче.

– Бери деньги в моем кошельке. Буду оставлять его после работы на столе.

– У меня будет дневной лимит?

– Тань, что ты хочешь?

– Хочу перешагнуть черту, которую ты нарисовал.

– Какую черту?

– Ошибочное мнение, что здесь все принадлежит только тебе, а ты разрешаешь мне этим пользоваться.

– Я так не думаю.

– Выглядит это именно так.

– Хорошо, давай обсудим.

Отношения в нашей семье были не выстроены. Упреки, крики, скандалы – все это проходило в нашей жизни с невероятной легкостью. Мы никогда не обсуждали такие естественные и элементарные вещи, которые ведут к совместному комфорту. Какая же мы семья после этого? Молча терпим недостатки друг друга, а когда накипает, взрываемся. Почему я всегда молчала, покорно принимая недостойное поведение своего мужа?

Мысленно собралась с силами и начала тихо проговаривать, не показывая своего волнения.

– Переходим к стандарту семей, где мужчина зарабатывает, а женщина выполняет свои женские обязанности.

– Я свою часть выполняю, а ты когда свою начнешь?

– О близости между нами и речи идти не может. Остальное начну с завтрашнего дня.

– Домработницу увольняем? – в его голосе слышалась усмешка.

– У нас квартира сто семьдесят квадратных метров.

– Понял.

– Буду постепенно входить в свою роль.

– Где твой кошелек?

Я аккуратно достала из своей сумки кошелек и протянула ему.

Виталик не поскупился. Мои щеки пылали. Разговор был унизителен, словно просила милостыню у собственного мужа.

Перевела дыхание, ликуя от своей первой победы по выстраиванию личных границ.

Сегодня я получила безудержное веселье, когда перестирала всю одежду мужа. В погоне за деньгами никогда не выполняла домашние дела, оказывается, это тоже может быть интересным занятием. Теперь его рубашки пахли свежестью, я с большим удовольствием развешивала их на балконе. Дул сильный ветер, резкий порыв подхватил одну из его любимых рубашек. Я с сокрушением смотрела, как она улетает через забор соседнего здания.

Вспомнила, что когда-то везла своего пьяного мужа домой, он был именно в этой рубашке. Пять утра, весь остров спит, а ему не понравился стиль моего вождения. Виталик резко дернул ручник, я жму на тормоз, колеса с визгом затормозили. По моим щекам текут слезы, которые я пытаюсь прикрыть длинными волосами.

Хватит. Мысленно одернула себя. Никаких больше тяжелых воспоминаний. Ко мне приходит осознание, что в нашей семье никогда не было радостных моментов, каждое событие со вкусом горечи.

Хотелось бы знать, возможно ли после всего пережитого построить новые отношения. Говорят, что в одну реку дважды не войдешь, а на одни и те же грабли наступает лишь глупый человек. Народная мудрость, кто я по сравнению с ней?

Закончив всю работу по дому, отметила, что у меня в запасе еще половина дня.

Поехала в спортзал. Снова, как в забытые времена, стою на беговой дорожке. В ушах звучали любимые мелодии, мысленно улетаю куда-то далеко, в совершенно другое пространство. Мне представилась картина, как бегу по пляжу, волны накатываются на мои голые стопы. Мне нравятся прикосновения моря, оно такое теплое и нежное, словно шелк. Сзади меня бежит мужчина, красивое мускулистое тело, черные волосы, черная борода. Он хватает меня и начинает кружить, а я визжу от нахлынувшего восторга и счастья.

«Стоп!» – резко прозвучало в моей голове. Мне стало так стыдно за подобные мысли, на лице появился румянец. Сбавила скорость беговой дорожки, немного прошла спокойным шагом и выключила ее совсем. Пытаюсь отвлечься от увиденной картинки и не придавать ей никакого значения. Перешла к растяжке, когда-то была гибкой, теперь полено, бери и мастери из меня Буратино. Тело с трудом слушалось, колени предательски дрожали, казалось, что внутри ног что-то непременно порвется или сломается. Это первый рубеж, который необходимо преодолеть, дальше будет легче. Голос внутри:

– Таня, иди домой, зачем ты это делаешь? Больно!

Ощутила на себе всем известный факт до и после тренировки – маленькое перерождение. Я сидела под пальмой, попивая вкусный кокос, празднуя свою победу над своими «не могу» и «не хочу». Теперь я все могу и буду. Пусть это будет мой новый девиз.

Время пролетело незаметно, день за днем. Мое тело быстро откликнулось на тренировки и радовало меня своим преображением.

Я кружилась по комнате, Соня с любопытством наблюдала за мной. Я взяла ее на руки, вовлекая в свой танец. Смех заполнил всю нашу квартиру, какое же это счастье – видеть улыбку на лице своего ребенка. У няни был сегодня выходной, я быстро собрала свою пляжную сумку, решила поехать на море.

Впервые выбрала другой маршрут. Оказывается, это совсем нестрашно, та же дорога со своими поворотами, извилинами. Все страхи живут в нашей голове, нам лишь нужно позволить им уйти.

Глаза уже не боялись солнечного света, я с наслаждением плавала в море, наблюдая, как Софи на берегу строит что-то из песка. Ко мне пришло долгожданное спокойствие. Мне хотелось кричать, что я люблю эту жизнь и хочу быть счастлива.

Все было бы хорошо, но только мой муж не готов принять мою самостоятельную жизнь. Чувствовала, что в воздухе нарастает напряжение, и с каждым днем его становилось все больше и больше. Скоро в этой квартире совсем станет нечем дышать.

Сегодня утром вышла на кухню и увидела пьяное тело, которое в трусах лежало на кафеле. Рядом был пакет с мусором и кусок курицы из морозилки. Выбежала наша маленькая дочь и начала хлопать его по ноге:

– Папа, папа, ты что? – она удивленно пролепетала на своем детском языке.

Я окаменела. Твой папа эгоистичная пьяная свинья, отрицающий свой порок. Вот кто твой папа. Нет, так продолжаться больше не может. Я со злости пнула его и громко проговорила:

– Иди в кровать, скоро придет няня, ты напугаешь ее.

Ребенок топал ножками, не понимая, что происходит. Пьяное тело побрело в свою комнату, оно что-то мямлило себе под нос.

Пришла няня, я передала ей Софи. Села за стол, обхватила свои ноги руками, на меня навалилась безысходность. Снова нарисовала в своей голове идеальный мир, который не может существовать, пока я иду в комплекте с подобным чудовищем. Я должна все изменить. Но как?

Переключала одну страницу браузера на другую, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Ничего. Пусто.

Села на ковер, открыла балкон, впуская свежий воздух. Закрыла глаза, старалась сконцентрироваться на своих внутренних ощущениях. В голове возник образ.

Бангкок. Душно, жарко, все тело изнывает, требует прохлады. Облокотилась о клумбу, но отпрыгнула в сторону, здесь всюду огромные тайские тараканы, которые могут выползти в любой момент. Боялась их, шустрые ребята, но, к моему сожалению, они еще умеют летать. Если по земле не получилось, всегда может настичь атака с воздуха.

California, странно, много раз здесь проходила мимо, но никогда не видела эту вывеску раньше. Вошла внутрь, желанная прохлада. Огромный кондиционер дул мне прямо в лицо, раздувая мои волосы в стороны. Замерла, нужно немного остыть. Девушка с ресепшен понимающе смотрела на меня. Думаю, она часто становилась свидетелем подобного ритуала.

Мне устроили маленькую экскурсию по фитнес-залу. Неподдельный восторг заполнил меня изнутри, никогда раньше не видела подобного масштаба. Чистые просторные раздевалки и невероятное количество шкафчиков с кодовыми замками. Душевые кабины, хамам, большие зеркала, натертые до блеска. Иланг-иланг пропитал это пространство своим ароматом.

Дальше располагались зона отдыха и около шести залов для групповых программ. Поднимаемся на второй этаж. Большая площадь заставлена тренажерами. Мне захотелось пересчитать количество беговых дорожек, но сбилась со счета. Витражные окна в пол с видом на дорогу, где разноцветный поток машин никогда не прекращает свое движение.

Невероятная атмосфера. Теперь понимаю, почему это место назвали «Калифорния». Здесь настоящий город, где люди отдают свою волю спортивной стихии. Так началась моя маленькая калифорнийская история.

Первое, на что я пошла, – индийские танцы. Преподаватель – заносчивый индус. Небольшая группа выполняла заученные элементы, с легкостью попадая в такт музыки. На их фоне моя нелепость была настолько очевидна, путалась в собственных руках и ногах, разбавляя все это безудержным смехом.

Йога стала моим следующим экспериментом. Сразу поняла весь юмор, который присущ этой тематике, – завернуться в неудобное положение и замереть.

Замирало у меня не только тело, но и дыхание. Краснела, как помидор на грядке, заворачиваясь в невероятную позу. Внутри не было понимания, как эти движения можно совместить со вздохом и выдохом. Принимая очередную неудобную позу, я автоматически переставала дышать. Глаза надувались от напряжения, после следовал громкий выдох на весь зал. Никто не сдерживал смех, все сочувственно улыбались над всеми моими громкими «охами» и «ахами».

Каждая поза, озвученная тренером, тоже имела собственное название на каком-то древнем языке.

– Ардха мурдха… – пыталась произнести это вслух, но здесь без практики тоже не обойтись.

Смотрела на людей: все присутствующие выполняли каждое движение с таким изяществом и превосходством. Я получала неистовое удовольствие от увиденного, не понимая, как они все это делают.

Затем тренер выключил свет, все удобно расположились на коврике, закрыли глаза, руки слегка отвели в сторону. Выбора нет, повторила за ними, быть может, тренер давал указания, но я все прослушала.

Тишина, даже неслышно дыхание. Что делают эти люди? Зачем мы здесь все лежим? Я смотрела в потолок, чесалась нога. Терпела, боясь нарушить внезапно образовавшееся спокойствие. После обязательно прочту, что за действие сейчас происходит, почему после тренировки все словно уснули.

Я была бы не я. Чихнула на весь зал, так громко, что содрогнулись даже окна, но никто не шелохнулся. Фантастика.

Палец на ноге зачесался еще сильнее. Я замерла с идиотской улыбкой на лице, но больше не пошевелилась. Терпела.

Через некоторое время все начали подниматься, но не как обычно, а с перекатом на бочок. Повторила, села, жду. Каждый сложил руки и груди и проговорил: «Намасте», – после свернул свой коврик и покинул зал. Это «намасте» пульсировало во мне тогда всю дорогу домой. Я была впечатлена, давно ничего во мне не вызывало такого большого интереса.

Возвращалась в тот зал снова и снова. Тренеры, в зависимости от дней недели, были разные. Стиль ведения тренировки всегда менялся. Сегодня мы были под руководством американки Мари. Ее голос завораживал, внешность казалась такой здоровой и живой. Настоящая – именно это слово будет звучать правильно, по отношению к этому человеку.

Тренировка проходила на одном дыхании. Я поняла, что всю эту атмосферу проецирует из себя Мари, а мы просто впитываем ее излучение. Смотрела на тренера безотрывно, в какой-то момент представила, будто это мой зал, моя группа, а я – Мари, провожу это занятие. Сердце внутри забилось, так сильно стучало, пульсация переходила в голову, волосы дыбом встали на коже. Хочу.

Я открыла глаза. Во мне продолжало звучать «хочу», которое мне удалось перенести с собой из воспоминаний. Встала на ноги, медленно прошлась по комнате. Тогда я была молодой девчонкой, не имела финансовой возможности и никаких представлений об этой деятельности, поэтому отказалась от подобной идеи.

Таня, что теперь тебе мешает осуществить свое «хочу»? Спустя столько лет от одной только мысли все тело покрывается мурашками. Быть может, это и есть мой шанс, который полностью изменит мою жизнь?

Открыла компьютер, окуналась в изучение этой профессии. Сертификат стоит две тысячи долларов, именно столько я приберегла. Билеты оплатит руководство моего клуба. Раз в год мы имели право на оплачиваемый отпуск. Значит, мне осталось только добавить желание, собрать свой красный чемодан, ребенка под мышку и улететь. Я готова, даже минуты сомневаться не стану.

Через десять минут со мной связался организатор одной из школ, где я оставила заявку. Переводчик, он будет вести нас во время обучения. На моем лице довольная улыбка – нашла, что искала.

– Я еду в Индию.

Глава 2. Индия

Виталик стоял передо мной, поставив руки на бока, мне было забавно на него смотреть. В таком виде он похож на негодующую советскую домохозяйку:

– Зачем? Просто скажи, зачем тебе ехать в Индию? Хочу понимать, что происходит в твоей голове. Ты не перестаешь меня удивлять в последнее время.

– Йога.

– Какая йога? Ты можешь мне нормально объяснить. Софи куда?

– Я поеду учиться на преподавателя йоги. До встречи с тобой активно занималась и всегда об этом мечтала, Софи едет со мной.

– До встречи с тобой, – Виталик наигранно закатил глаза, – как будто я запрещал тебе заниматься дальше.

– Не переживай за нас. Все будет хорошо.

– Виза? Билеты?

– Визы электронные, уже оформила, а билеты ты сейчас мне купишь.

– Я?

– Ты.

– Что с деньгами?

– Обучение оплачу сама, у тебя возьму лишь на ребенка.

Это был побег. Самый настоящий побег из семьи, которую у меня получилось создать. Душа кричала, остальное было неважно. Что меня ждет в той стране? Я была готова ко всему, лишь бы больше не видеть то, что остается здесь.

Перелет был ночной, Софи сладко спала, уже виднелись огоньки Нью-Дели. Сильная гроза, самолет качало из стороны в сторону, в какой-то момент мне показалось, что мы входим в пике. Люди вжались в свои кресла, мне хотелось кричать от страха, он заполнил меня всю без остатка. Шасси ударились о посадочную полосу, мы подпрыгнули. Жуткий полет завершен, слышу аплодисменты людей.

Одной рукой я поддерживала ребенка, другой доставала документы для проверки. Получив заветный штамп в паспорт, нашли свой красный чемодан, с которым приехали менять нашу жизнь.

В толпе увидели табличку «Dymova», наш трансфер.

Дымова – это моя фамилия, не стала ничего менять после замужества, не могла представить в своей голове, что буду Носкова. По иронии судьбы, мои носки всегда были разного цвета. Сколько бы я не пыталась с ними подружиться, никогда не находила одинаковой пары. Жизнь словно посмеялась надо мной, поставив на мне штамп, подарив мужа с подобной фамилией.

Мы уселись в машину, я наконец-то положила Софи на кресло и облегченно выдохнула. Ехать всего двести километров, обрадовалась, значит, скоро мы будем на месте. Таксист улыбнулся и сказал, что поездка займет семь-восемь часов. Пробки.

Уже светало, эту дорогу нельзя назвать наслаждением, движение и вправду было сумасшедшим. Если вы жалуетесь, что в вашем городе люди не умеют ездить и не соблюдают правил, то вы просто не были в Индии.

Мы постоянно резко тормозили, пропускали тех, кто решил пересечь дорогу по диагонали. Каждая проезжающая машина постоянно сигналила, они словно таким образом здоровались друг с другом. Софи проснулась, недоуменно наблюдая за тем, что происходит на улице.

Казалось, что на дороге все перемешалось. Машины, мотобайки, коровы, люди катили телеги с фруктами. Здесь же были торговые лотки: одежда, еда, напитки, люди. Никто из индусов не стоял на месте, все были в каком-то бесконечном движении. Похоже на большой муравейник, где каждый взял себе определенную задачу и принялся ее выполнять. Беспорядок. Пока сложно представить, что эта нация учит людей умиротворению, по первому взгляду, они сами с ним едва знакомы.

Вскоре мы выехали за пределы города, всюду поля, под деревьями в тени установлены палатки – чье-то временное пристанище, а быть может, постоянный дом?

Вдоль дороги огромные кучи. Я стала внимательно вглядываться, из чего они состоят. Аккуратно уложенные друг на друга кружочки коричневого цвета. Спросила у таксиста, что здесь добывают. Он засмеялся:

– Какашки.

Ровные кружочки коровьих какашек, сложенные в пирамидки.

Я долго не решалась задать следующий вопрос:

– Зачем?

Оказывается, в Индии коровы являются священными животными, им здесь можно все. Именно поэтому коровы были неотъемлемой частью дорожного движения.

Трасса стала менее загруженной, водитель прибавил скорость. Через некоторое время съехали с асфальтированной дороги, здесь ничего не напоминало о человеческой жизни. Лес, обрывы, холмы, всюду выжженная трава. Мы остановились на пустыре, посмотрела на таксиста, его глаза были красного цвета. Он достал из бардачка прозрачный пакетик с белым порошком, зачерпнул пальцем несколько горсточек и съел. Мной овладела неподдельная паника, с волнением спросила:

– Чего мы ждем?

Водитель ничего не ответил.

В голове возникла жуткая картина, что это последние минуты нашей жизни. Сердце учащенно забилось, вышла из машины с мыслью, куда бежать? Некуда. Пустырь. Паника начала нарастать. Издалека к нам приближалась другая машина, все внутри меня замерло.

Она подъехала, резко остановилась, пыль поднялась из-под колес. С задорным смехом, оттуда вышли пять русских женщин. Водители начали перекладывать багаж. Теперь все стало ясно: мы просто меняемся машинами и едем дальше. Я облегченно выдохнула, но еще раз для себя подметила, насколько мрачным вижу этот мир.

Мы пересели с Софией к другому водителю и с улыбкой на лице поехали в свое новое будущее.

В гостинице нас встретили организаторы группы. Милая девушка по имени Олеся, наш будущий переводчик. Она выделила мне комнату на первом этаже с маленькой кухонькой.

Вечером к нам пришли наши учителя. Гуру и мой первый наставник йоги Динеш, он был одет в белую одежду из хлопка. Кудрявые черные волосы до плеч, миндального цвета глаза. Его взгляд был таким глубоким, словно океан. Я завороженно смотрела на него, пропитываясь энергией счастья и свободы, которую он излучал. Для него мы были одни из многих, но эти четыре недели он будет принадлежать только нам.

Нас было двадцать человек, все мы из разных городов, только двое имели опыт преподавания, остальные новички.

Школа организовала русского повара, который будет нам готовить вегетарианскую кухню. Радовалась, что взяла с собой детское питание в баночках, ребенок точно не готов стать вегетарианцем.

Запах мировой столицы йоги в половину шестого утра с бликами первых лучей солнца обнимали меня в это утро, именно так начиналось мое новое будущее. Запомню этот момент. Легкая, вязаная кофточка мягко прикасалась к моей коже, я скрестила руки на груди, закрыла глаза. Длинные волосы были заплетены в небрежную косичку. Я стояла на балконе с видом на горы, они были далеко, но своей красоты не теряли.

Ребята с нашей группы подтягивались на первое занятие. Зал был совсем небольшой, расстояние между ковриками не более пяти сантиметров. Глаза каждого участника были полны энтузиазма. Учитель не заставил себя долго ждать – был ровно по времени.

Ноги скрещены, спина прямая, ладони к груди в намасте, большие пальчики упирают в грудь, глубокий, вдох и на выдохе все дружно пропели: «Ом». Томный хоровой «Ом» звучал весьма красиво, но я открыла глаза, осмотрев весь зал: все ли нормально? Опыт произнесения мантр у меня отсутствовал, поэтому мое внутреннее понимание ситуации требовало контроля.

– Таня, просто пой, – голос внутри прошептал мне. Но вместо мантры у меня получилось только хихикнуть.

– Таня, ты несерьезна.

Не могла ничего с собой поделать. Я и духовность были пока несопоставимы, шли где-то рядом, но я еще не знала, как правильно им пересечься. Мозг активно сопротивлялся, выдавая нервные импульсы в виде смеха.

– Ладно, в следующий раз запою на весь зал, – дала себе клятвенное обещание.

Мы растирали ладони, в них пошло тепло, затем их нужно было приложить к глазам, лбу, ушам и сердцу, сделать низкий поклон и попросить благословения на эту практику.

Снова подглядываю за остальными, у них были такие блаженные лица, словно они соединились с чем-то высшим или им просто хочется так думать. Чувствуется глубина, но излучают ее не эти люди. Энергия исходит именно от нашего учителя, его аура заполняет наше пространство. Невероятно мощная энергетика. Я закрыла глаза, хочу полностью отдаться этому моменту. Даю своему телу команду на расслабление и принятие новой информации. Мои движения были тугими, не хватало гибкости и ловкости. Сейчас я затрагиваю те потаенные уголки своего тела, о существовании которых даже не догадывалась, знакомлюсь со своим телом заново.

Шавасана, наш гуру, что-то говорил, но все это было неважным. Голова кружилась от количества кислорода, которым я напитала сейчас свой организм. Каждая клеточка вибрировала, отнюдь не от блаженства, а от приложенных стараний. Завтра будет болеть каждый сантиметр моего тела, но на моем лице улыбка. Счастлива, что лежу сейчас на этом коврике в далекой Индии.

В завершении нашей практики мы снова сложили руки в намасте, и все дружно запели «Ом». Я пела, как обещала, мне понравилось, такие внутренние вибрации, они проходят через все тело и отдаются прямо в голову.

Снизу зазвенел колокольчик, теперь в моем распорядке это значилось, что завтрак подан. Я спустилась в свою комнату. София уже проснулась, с ней была русская няня, мы договорились, что она будет приходить только во время моих занятий и лекций. Не в целях экономии, думала, провести как можно больше времени со своим ребенком. Оплатила няне питание в нашей группе, чтобы она чувствовала себя комфортно и ей не захотелось от нас сбежать.

– Идемте завтракать, – взяла Софи на руки и поцеловала.

– Я сделала ребенку смесь, как вы показывали, слопали все с удовольствием.

– Вика, – так звали мою няню, – благодарю тебя.

Мы поднялись в обеденную зону, открытая веранда, было не жарко, она продувалась со всех сторон. Маленькие столики выстроили в ровные ряды, а вместо привычных стульев каждому полагалась подушка.

Все получили свои порции и молча жевали. Мы с дочкой подошли к окошку раздачи:

– Доброе утро, Антон, я запомнила ваше имя. Нам, пожалуйста, две порции, вашего кулинарного творения, – я лучезарно улыбнулась нашему повару.

– А тебя как зовут? Вчера запомнил только твою дочь.

– Таня.

– Соня и Таня, будем знакомы. Сегодня у нас чечевичная каша и овощные оладьи.

– Все и сразу с добавкой, я так давно не ела.

Вкусно, пальчики оближешь, как и прогнозировала, съела две порции, свою и Софи.

– Вы знаете, Таня, вы молодец. Я приехала за вторым сертификатом, у меня большой опыт, видела кого угодно, но женщину с младенцем еще никогда. Сколько ей лет?

– Извините, я не помню ваше имя.

– Наташа.

У нее были черные волосы, они едва касались плеч. Немного широкие бедра, около пяти лишних килограмм, которые она привезла с собой в надежде оставить их здесь.

– Моей дочери, если быть точной, два года и два месяца.

– Она совсем еще крошка. Дома не с кем было оставить?

– Мы много лет прожили в Таиланде, теперь пришло время вернуться в Россию и, так сказать, по пути я решила заехать в Индию, – я выдвинула свою версию происходящего, пусть она звучит именно так. Не хочу произносить здесь такие слова, как: развод, боль, обида, унижение, муж, алкоголь.

– Вы отчаянная мать. Мои двое деток остались дома с папой.

Я улыбнулась. Мне совершенно не хотелось продолжать этот разговор. Я взяла свою кружку, встала на ноги и тихо сказала:

– Пойду за добавкой.

Мне улыбнулись в ответ, я удалилась в сторону нашего повара.

– Антон, что это был за такой вкусный напиток? Можно мне еще, если, конечно, осталось.

– Без проблем, – повар взял мою кружку, – это масала чай, индийский рецепт, здесь всюду такой готовят.

– Мне очень понравилось.

Расположилась в самом дальнем уголке, где никого не было, смотрела на горы, попивая чудесный чай с душистыми специями. Удивительная здесь атмосфера, каждый приехал с какой-то целью, а объединила нас всех йога.

После завтрака я проводила няню и Софи до поляны с огромным деревом. На его ветвях индусы организовали подвесные качели, собранные из ненужных тряпок. Под деревом образовалась тень, и жара чувствовалась не так сильно. Неподалеку гуляли коровы и лошади. Трехэтажные домики, вдоль них развешено постиранное белье. Цветовая гамма притягивала внимание, это вам не черно-белая с привкусом серого Москва. Здесь играли все цвета радуги, это согревало мое сердце.

Мимо нас прошла бабушка в зеленом расписном сари, на ее голове были три больших камня, она поддерживала их руками. Я улыбнулась ей, эта картина мне напомнила фрагмент из индийских фильмов, сюжетами которых мы пропитаны с самого детства.

Я послала воздушный поцелуй своему ребенку.

– Таня, можете не переживать, Соня в надежных руках, у меня здесь хорошая репутация.

– Мне повезло с тобой, Вика, я бы не справилась без тебя.

Философия. Сегодня нас будут посвящать в сакральное таинство йоги.

Наш учитель представился, но я не расслышала его имени, поэтому в моем сознании он закрепился просто как философ.

Я раскрыла тетрадь в кожаном коричневом переплете. Она была куплена на тайском ночном рынке, долгое время лежала без надобности. Пусть первые знания о йоге обоснуются на этих желтоватых страницах, сшитых грубыми толстыми нитками.

Философ, конечно, начал с философии, но не йоги, а своей жизни. Быть может, сейчас ему было важно поговорить именно о себе.

Время нашей лекции подошло к концу, группа по привычке сопроводила этот момент аплодисментами. Я недовольно закрыла свою кожаную тетрадь, снова без единой записи.

После обеда наши переводчики предложили всем собраться, чтобы они могли показать нам город. Взяла Софи на руки, мы побрели по узкой тропе, было очень жарко. Сняла дочке платье, в Таиланде мы привыкли бегать в одних трусиках. Здесь обнаженный вид моей дочери вызвал протест местных жителей. Я с боем надела на ребенка платье обратно, ее внимание отвлекли сидящие на заборе обезьяны. Наш переводчик Олеся остановила нас:

– Будьте очень аккуратны, ешьте только дома, если вы будете делать это по дороге, то на вас обязательно нападут эти товарищи, – она указала пальцем на обезьян. – Также носите все вещи в рюкзаках или тряпочных сумках, которые вам выдали на обучении. Любой шелест целлофана, пакета спровоцирует обезьян на вас напасть. После вы заметите, что в местных магазинах все продукты заворачивают либо в бумагу, либо в специальные тряпичные пакеты.

– Они могут напасть без причины? – спросил кто-то из группы.

– Без причины ничего не бывает, если это произойдет, значит, был повод, – ответила Олеся и повела нас дальше. – Сейчас я вам покажу короткий путь до реки Ганга. После занятий, медитаций и практик все приходят на этот берег – «Место встречи изменить нельзя».

Мы вышли к центральной набережной, на металлическом заборе сидел целый отряд обезьян, за ними виднелась изумрудная река с быстрым течением. Прошли по песчаному пляжу, остановились у самой кромки воды. Мне хотелось скинуть платье и прыгнуть в реку, было слишком душно. Мой порыв оборвался в ту же секунду, когда стопы коснулись ледяной реки.

Слегка намочила ножки своей дочери, она громко смеялась.

– Мы с тобой такие неокрепшие и слабенькие. Сейчас для меня проходит очень важный момент, любая простуда может сбить меня с пути, – посмотрела на Соню, она с интересом копала мокрый песок. Зачем я ей это говорю, что она понимает?

Олеся снова привлекла наше внимание:

– Ганга является святыней для индусов. По легенде она очищает души людей от грехов и тем самым возвышает их в глазах богов. Люди постоянно совершают омовение, и у каждого свой ритуал, не спешите пока это делать, ваше время придет.

– Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня, – прокричал один из участников нашей группы.

Сергей уже имел опыт преподавания йоги. Он снял футболку, быстро забежал в воду и окунулся три раза.

Я стояла в стороне, рассматривая этого огромного мужчину. Полноват, голова побрита налысо. От него исходила угрожающая энергетика, встретив такого на улице, решила бы, что он недавно вышел из тюрьмы. Слышала, что он оплатил только обучение без предоставления питания. Сергей дал себе обещание, что хочет очистить организм и питаться только фруктами и овощами.

Перевела взгляд на другого мужчину из нашей группы – Алексея. Он был копией моего мужа, самое забавное, тоже родом из Хабаровска. Их, что там, выпускают на одном заводе? Как можно быть настолько схожими и приехать в Индию одновременно со мной? Мировая столица йоги, огромное количество школ, но мы сошлись в одной точке, в одно время.

Русые волосы, короткая стрижка, нос картошкой, круглое лицо и такая редкая щетина, маленький подбородок, длинное и худощавое тело. Я всегда видела жуткое несоответствие, казалось, словно голову ребенка оторвали и прикрепили на взрослого человека. Таков типаж: сколько бы годиков ни исполнилось, а лицо всегда напоминало ребенка, ни одной мужественной черты.

В детстве бабушка говорила мне, что мужчина должен быть чуть симпатичней обезьяны. Поэтому на внешность никогда не смотрела, пыталась разглядеть душу. В своем муже я, правда, ее так и не нашла.

В полном отрешении от нашей группы сидела моя тезка Таня. У нее была шикарная фигура, длинные русые волосы, голубые глаза, очень красивые черты лица.

Снова совпадение, я знаю эту девушку. Когда-то она работала в нашем клубе, но была уволена из-за проблем с алкоголем. Не знаю, куда она исчезла после и как справилась со своим пороком.

Странные все же здесь люди собрались. Не стану выделять себя из общей массы, учитывая тот багаж, который привезла с собой. Пока меня удивляет такой очевидный факт, как всего за четыре недели, получив сертификат, мы сможем вести людей к просветлению? Во мне сплошная темнота и мрак.

По берегу ходили маленькие девочки, предлагая купить пуджу, тоже индийский ритуал. Маленькая композиция из цветов, посередине вставлена свеча. Люди загадывали желание, поджигали и отпускали по течению этой святой реки. Обязательно воспользуюсь этой возможностью, как только пойму, что хочет моя душа, если, конечно, она хоть когда-нибудь заговорит со мной.

Обреченно смотрела по сторонам, индусы окунались в реку. Почувствовала себя очень болезненно, озноб прошел по всему телу, я непроизвольно съежилась. Такая молодая, а словно старуха. Последнее время очень часто болела, бесконечные отравления, с тяжелыми последствиями. Перед отъездом в Индию на моем лице появилась красная сыпь. Иногда она сильно воспалялась и была похожа на одно большое пятно, кажется, это называется диатез. Поэтому мое представление, что я захожу в эту ледяную реку, сразу оборачивалось в моем воображении воспалением легких. Я слишком слаба.

Время пролетело совсем незаметно. Олеся указала на часы, сказав, что нас ждет очередной урок хатха-йоги с Динешем. Я поднялась на ноги, отряхнула платье от песка:

– Софа, нам пора идти, тебя Вика ждет.

Малышка пошла мыть ручки от песка, какая же она у меня славная и послушная. Рада, что она сейчас пребывает в таком возрасте, когда у нее нет никаких вопросов, главное, чтобы мама была рядом, все остальное неважно.

Если бы кто-нибудь спросил у меня, как прошли мои четырнадцать дней, то я бы ответила, что ничего не помню. Каждый наш день по расписанию, мы много тренировались, получая новые знания по анатомии и аюрведе. Няню перевела на полный рабочий день. Иначе бы не смогла, выдохлась, теперь видела дочь только во время ужина. Каждый вечер наш учитель приглашал нас на музыкальные концерты, они проходили в местных храмах. Я не пропускала ни одного события. Сегодня нас привели в очень красивое место. Глиняные скульптуры с изображением богов были подсвечены нежно-голубым цветом. Тщательно подстриженный газон, на котором вымощены дорожки из ажурных плиток. Наша группа выстроилась в очередь к монахам. Необходимо поклониться их божествам, получив благословение. После повиновения твою голову опрыскивают водой, а на лбу, в область третьего глаза, ставят красную точку.

Внутри пошло сопротивление: у меня иная вера, разве я могу себе позволить подобный ритуал? Подняла Соню на руки, зашли за стену храма, рассчитывая остаться незамеченными. Мой план не сработал, увидел меня именно мой гуру. Он сразу понял, что я прячусь.

– Что случилось? – спросил он.

– Я не могу, – от волнения мой голос едва было слышно.

– Почему?

– Это не моя религия. Моя вера не принимает поклонение другим богам.

– Я уважаю твой выбор. Пойдем со мной, вам нечего здесь стоять, скоро начнется концерт.

Наш диалог был коротким, но с большими и долгими паузами, мы словно брали время на осмысление того, что произносим. Молча смотрели друг другу в глаза, были знакомы уже две недели, но только сейчас впервые установили глубокий зрительный контакт.

Динеш привел нас в храм, усадив среди индуских женщин в разноцветных сари. Играла приятная музыка, Софка подтанцовывала в такт.

После благословения наша группа начала подтягиваться, на лбу каждого сияла красная точка.

В центре зала собирались музыканты, рядом с ними стоял мальчишка, лет двенадцати, не больше. На нем надеты старые штаны с отвисшими коленями, вытянутая майка серого цвета. Когда музыка начала звучать, мальчишка запел.

Голос был настолько пронзительным, что я от неожиданности открыла рот, впрочем, как и все остальные. Невероятная красота голоса пробирала до мурашек, никогда в своей жизни не слышала ничего подобного. Этот голос – редкий природный дар, неповторим и неописуем. Не понимаю, почему, обладая таким талантом, он стоял перед нами как оборванец. Все были ошеломлены его выступлением. После окончания концерта люди с восторгом встали, провожая артиста бурными аплодисментами.

Музыканты сменились, храм заполнило иное звучание, от которого ноги сами неслись в пляс. Женщины образовали круг, ритмично повторяя движения заученного транца, мы с Соней присоединились к ним. На мне была надета длинная разноцветная юбка, купленная на местном рынке. Я кружилась, ткань поднималась мягкими волнами, оголяя мои босые ноги. Растворилась, испытав невероятные ощущения от момента, который с нами происходил. Забытое чувство легкости прикоснулось ко мне. Как же долго я его ждала.

Шесть утра. Если быть честной, то силы давно покинули меня. Энтузиазм заниматься йогой растворялся в каждой прожитой минуте. Мы словно готовились к олимпиаде, давая своему телу непосильную нагрузку. Сегодня хотелось провести всю тренировку в шавасане, в полудреме, чтобы хоть немного восстановить свои силы. У нашего учителя были другие планы:

– «Собака мордой вниз», чатарунга, «собака мордой вверх» и «собака мордой вниз», аштанга намаскара, поза кобры, – эти слова звучали безжалостно.

Я опустилась в позу кобры, тысячи иголок вонзились в мою поясницу. Капли пота проступили на моем лбу, терпела, не сдавалась, удерживая положение. Учитель громко считал:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. «Собака мордой вниз». Расслабились, глубокое дыхание.

С выдохом сдула нависавшие на лицо волосы, капли пота стекали вниз по носу и падали на коврик. Жарко. Я не знаю, что именно происходило с моей поясницей, она воспалена, любое мое движение, где участвовала эта часть, сопровождалось дикой болью. Может, это грыжа, о существовании которой раньше не догадывалась, а может, что-то защемила? Колено было перемотано эластичным бинтом, оно предательски ныло и пульсировало. Чувствовала каждый суставчик на своем теле.

Я была измотана, но, если бы мне предложили вернуть все обратно, я бы не согласилась. Мне просто нужен отдых, чтобы восстановиться, а пока во мне болит каждая клеточка моего тела.

– Идем дальше? Вы думали, что «собака мордой вниз» – это упражнение? Это был ваш шанс перевести дыхание, – засмеялся наш учитель. – Шагаем правой ногой вперед, поднимаем корпус, руки в намасте над головой – поза воина.

Динеш подошел ко мне вплотную и подкорректировал мою ногу. Я с трудом удержала равновесие, все это время неправильно распределяла вес тела и давала дополнительную нагрузку на колени. После коррекции асана казалась намного приятней.

– Теперь поза воина два, – громко проговорил наш гуру, – руки разводим по сторонам, соблюдаем ровную линию.

Динеш снова стоял рядом, умело докрутил мой корпус в нужное положение.

– Вира бхадрасана три, – где-то за моей спиной проговорил учитель, явно ожидая моего промаха.

Конечно, моя нога оказалась выше, чем полагалось, и он аккуратно вывел ее на одну линию с моим телом.

– «Собака мордой вниз», аштанга намаскара, бхуджангасана.

Снова тысячи иголок вонзились в мою спину. Динеш соединил мои стопы и расправил грудь, усилив прогиб в пояснице. Хотелось взвизгнуть от резкой боли, держалась, натягивала на себя улыбку.

Он опустился на колени, смотрит мне в глаза:

– Ты должна чувствовать. Учись чувствовать свое тело и больше никогда не будешь делать ошибок.

Я кивнула. Чувствовать. Чувствовать. Это слово вибрировало во мне, в такт моего сердца. Сегодня он уделил мне особое внимание, видимо, ему вчера запомнилась моя выходка у храма.

Наша практика закончилась, все вышли из зала, я осталась одна, не хотелось толпиться в общей массе, ожидая, когда все получат свой завтрак. Сидела на полу, затем повернулась к зеркалу, оно было единственным в этой комнате, такое крошечное в самом уголке. Вначале меня это смутило, важно было видеть в отражении свои действия. Теперь все поняла: надо учиться чувствовать свое тело, а не заниматься самолюбованием.

Каждый раз, когда я расстилала этот коврик, то совершала что-то очень важное для себя. Во мне начала зарождаться собственная Вселенная, пока она очень маленькая и хрупкая, я берегу ее.

– Привет, Таня, – я аккуратно поздоровалась сама с собой, дотрагиваясь до отражения в зеркале. – Как давно я тебя не видела. Румянец на твоем лице подчеркивает твой взгляд, который перестал быть пустым. Диатез наконец-то исчез, тон кожи выровнялся, ты посвежела. На меня смотрит другой человек. Запомни это состояние и больше никогда не теряй. Ты нашла то, что искала.

Пришла на веранду, все уже завтракали. Соня уплетала салат из цветной капусты, я подошла и расцеловала ее крошечные пальчики. После завтрака у нас всегда был свободный час перед очередной лекцией по философии.

За две недели у меня появился свой ритуал. Спускалась к дороге со своей большой оранжевой кружкой. Индус варил для меня масалу, покупала маленькую пачку жареного арахиса. Рядом с торговой палаткой была скамейка, на которой можно было насладиться утренним десертом. Шелестеть пакетиком можно было от души, не переживая за обезьян, ведь рядом индус с большой палкой.

Философ, так и не запомнила его имя, если честно, это был грязный, похотливый старикашка, вид у него был всегда неопрятный, приезжал на наши лекции голодным и жевал фрукты, делясь своими пережитыми эмоциями. Мне было чуждо каждое сказанное им слово, быть может, там было что-то полезное, но я не была готова это принять.

Распускала свои длинные соломенного цвета волосы, втыкала наушники и включала классическую музыку, у меня была своя философия. Я смотрела ему в глаза и мило улыбалась. Философ думал, что я самый внимательный слушатель, ведь мой взор всегда устремлен на него. Дала себе клятвенное обещание, что как только буду готова, то просмотрю все фильмы и прочту необходимые книги древних писаний. Йога учит гармонии и единению с собой, пока все внутри меня велит поступать именно так, никак иначе.

В своей кожаной тетради я сделала много записей об анатомии человеческого тела. Знаю, что такое луна и какое она оказывает воздействие на все наше существование. Были внесены знания об аюрведе, о тонкости человеческой души. На философии написала по порядку цифры от одного до тридцати и каждый раз, когда заканчивалась очередная лекция, то ставила крестик на этом дне. Заголовок выше крупными буквами гласил: «Мое первое бучение». Знала, что это только начало, я нашла свое место в этом мире. Пока это крошечный островок, но на нем уже живет моя Вселенная. Мне нравились мои мысли, я улыбалась.

Сегодня после второй практики хатха-йоги я не пошла на Гангу, со мной остался Слава. Мужчине далеко за сорок, на его голове виднелась лысина. Он долго смотрел на солнце, не отрывая глаз, оно шло на закат. Я смотрела на Славу, пытаясь понять, что он там видит.

В моей голове тысячи мыслей, а он так предан солнцу, оно становится все ниже и ниже, опускаясь за гору. Скрылось совсем, но он так и не шелохнулся.

– Таня, вам нужно найти покой внутри себя.

– Это так заметно?

– Да.

– Я только учусь, и еще многое предстоит узнать.

– У вас большое будущее, и огромная сила внутри, вам нужно лишь ее признать.

– Легко сказать, да трудно сделать.

– Стоит лишь захотеть.

– Видимо, я не готова еще.

– Но вы уже здесь, значит, ваше время пришло. В такие места не приезжают с детьми, так вы пропускаете самое важное.

– У вас есть дети?

– Нет.

– Вот и ответ.

– Но я преподаю детям.

– Зачем вы здесь? – я решилась на нескромный вопрос.

– Я долго копил на это обучение, откладывал каждый рубль и теперь наслаждаюсь этим путешествием, которое со мной больше не повторится.

– Почему вы решили, что больше сюда не поедете?

– Мне просто это будет не нужно.

– Я не могу смотреть на солнце, как вы, я не вижу той божественной красоты, о которой все говорят, – я перевела тему разговора.

– Давай на «ты»?

– Конечно.

– Ты видишь прекрасное лишь в том, что принадлежит тебе и что ты можешь купить.

– Почему? Я люблю смотреть на горы или полет птиц, и я постоянно это делаю.

– Да, а в этот момент ты думаешь или рассказываешь, как поедешь на круизном лайнере в Европу.

– Что в этом плохого? Я люблю путешествовать. Мне нравится видеть новые места.

– Очень много шума и пафоса, высокомерия от тебя исходит.

– Может, это просто зависть?

– Нет, если бы ты только могла слышать себя со стороны: «Рис жирный, зачем столько масла?» Ты возводишь вокруг себя столько нехороших мыслей, а потом все равно съедаешь эту еду вместе с этими мыслями.

– Мне, правда, тяжело есть столько жареного, об этом нельзя говорить?

– Я принимаю то, что есть, и не даю этому оценку, не провожу анализ, сейчас есть только такая пища, и я благодарен и принимаю ее с любовью. Так же и с солнцем. Представляешь, если я буду ему говорить, ты плохо светишь, почему ты поднимаешься так рано или твои лучи обожгли мою кожу. Оно светит так, как умеет, оно такое, каким его создала природа. Я каждый вечер на закате благодарю это солнце, что освящает мой день.

– Ты разговариваешь с солнцем?

– Да.

– Ты прав, от меня исходит очень много негатива, сама это чувствую. Быть может, это шлейф, который тянется за мной из моего прошлого?

– Я сразу понял, что ты от чего-то сбежала.

– Как? Я никому ничего не рассказывала.

– Ты так громко и очевидно жаждала перемен, что этого невозможно было не заметить, видно, как пытаешься затмить воспоминания, которые живут внутри тебя. А еще заметил, что, когда к тебе кто-нибудь подходил внезапно, ты пугалась и вздрагивала.

Я замолкла, осмысливая каждое его слово. Мы никогда не видим себя со стороны. Я каждого здесь охарактеризовала и проанализировала, они сделали то же самое, наблюдая за мной.

– Знаешь, Слава, ты прав. Нахожу тебя единственным из двадцати, кто приехал сюда не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Именно поэтому с тобой и разговариваю сейчас, а ни с кем-либо другим. Да, я сбежала, возвращаться совсем не хочу. Знаю, что мне потребуется много времени, чтобы понять, как разговаривать с солнцем.

Славе понравились мои слова, мы молча смотрели на гору, за которой спряталось то самое солнце.

– У тебя большой прогресс, видел, как ты освоила позу журавля.

– О да, целых три секунды, – мое лицо озарила улыбка. – Запястья очень болят, хотя у меня нет ни одного сантиметра на теле, который бы не болел.

– Говорят, что болит там, где надо прорабатывать.

– Значит, я одна сплошная болезнь.

– Ничего, тоже когда-то таким был. Знаешь, очень рад, что мы поговорили, и я увидел, что ты нормальный человек.

– Не знала, что оставляю после себя такие впечатления.

– Это я еще мягко сказал.

– Правда?

– Да.

– Благодарю за честность.

– Обращайтесь.

Группа начала подтягиваться на веранду, скоро зазвенит наш колокольчик, кушать будет подано. Мне привели мою дочь, я нежно обняла ее. Она очень устала, прижалась ко мне.

– Мама я хочу ням-ням.

– Сейчас нас будут кормить.

– Нет, я хочу мит.

Диалог дочки всегда состоял из английских и русских слов. Она хотела мясо.

– Кажется, я знаю, как тебе помочь, скажу тебе по секрету, что у меня есть одна волшебная мясная баночка.

– Тру? (Правда?) Покажи!

– Пошли. Пришло время достать наши припасы. Детского питания было немного, поэтому я до последнего ждала, когда энтузиазм жевать капусту у дочери угаснет.

Я отдала дочке заветную баночку, она радостно запрыгала.

– Это мое любимое! – захлопала в ладоши Софи.

– Да, а кто-то дома отказывался это кушать!

Сегодня были снова чечевица и гороховый суп. Антон готовил очень вкусно, но организм с непривычки отказывался употреблять столько бобовых. Вздутие живота и повышенное газообразование были верными спутниками всей нашей группы. Настал критический момент, когда организм затеял маленький бунт против кухни Антона.

Я подошла к окну раздачи пищи и с неуверенностью в голосе произнесла:

– Антон, а у нас есть вчерашний рис?

– Да, остался, ты его будешь?

Было видно, что он смущен тем, что половина группы не стала ужинать. Гороховый суп, чечевичная каша, капустный салат. Употребив такой набор, ты непроизвольно будешь жертвой неприятных последствий.

Завтра долгожданный выходной. После ужина мы с дочкой спустились в номер.

Я закрыла двери, осмотрела нашу комнату, она была маленькой, розовые стены и две односпальные кровати, я соединила их вместе. Удивительно, мы здесь уже так долго, а я только сейчас обратила внимание на интерьер.

– Дочка, куда поползла? Пошли купаться!

Купание было очень своеобразным. В ванной комнате был установлен душ, но оттуда текла только холодная вода. Горячую мы добывали из отдельного крана. Достала наш таз, усадила туда Соню. Она любила наше купание, тот самый момент, о котором говорил Слава – принимать то, что есть. Мы сидим в Индии, ванная обложена старым кафелем, набрали таз с водой, плюхаемся в нем и испытываем неистовое счастье.

Тщательно намыла своего ребенка, укутала в теплое полотенце и отнесла на кровать. Ночи здесь были прохладные, на Соне тёплая пижамка. Вытерла ее волосики, их было так мало, они слегка кудрявились. На мне легкие хлопковые штаны, рубашка с рукавами, теплая вязаная кофта с капюшоном, всегда надевала его на голову. Здесь много насекомых, в подобном обмундировании чувствовала себя защищенной.

Выключили свет, дочка забралась ко мне под бочок, я сложила руки на груди, закрыла глаза. Здесь от усталости, принимая горизонтальное положение, сразу засыпаешь.

Что-то огромное подсвеченное красным светом, с треском летало по комнате.

– О, мой бог! – я завизжала что было силы, подпрыгнула с кровати, включила свет.

Это, был огромный паук, он умел летать. Чуть не потеряла рассудок, сгребла своего ребенка с кровати, быстро выскочила на улицу, побежала к индусам.

– Киран, Киран!

– Что случилось? – Киран еще не спала, сидела во дворе и ела орешки.

– Там! – я показывала пальцем на свою комнату и поняла, что от шока забыла, как говорится паук по-английски, махала рукой и кричала: – Биг, вери биг (большой очень большой).

Киран взяла веник, пошла в мой номер. Я осталась на улице, покорно ожидая, когда свершится правосудие. Из закрытой двери доносились странные звуки, возгласы и ругательства.

Со второго этажа показалась лысеющая голова Славы:

– Что-то случилось? Я слышал крик.

– Да, огромный летающий паук в моей комнате.

– Но пауки не летают.

– Мой летает и светится.

– Ты свой сон пересказываешь?

Дверь открылась, Киран выметала веником мертвого паука. Я забыла про существование Славы, расплылась в блаженной улыбке и радостно залепетала:

– Благодарю, Киран, ты нас спасла.

Индианка сделала поклон, погладила попку Сони и удалилась. Я вошла внутрь комнаты, озираясь по сторонам. Интересно, как подобное чудовище могло сюда попасть? Уложив дочку на кровать. Натянула себе капюшон по самые глаза, плотно завернула свое тело пледом, со стороны похожа на египетскую мумию, зато у насекомых нет шансов.

По привычке проснулась ранним утром, ребенок крепко спал. Я сладко потянулась, радовала мысль, что сегодня нет занятий, долгожданный выходной. Вышла из своего номера, поднялась на веранду – какая удивительная тишина в городе.

Ритм жизни в Индии не для спокойного ума. Бесконечный поток мотобайков и машин несется на полном ходу, подавая сигнал, чтобы люди расступились. Монахи в одинаковой одежде с котелками в руках, где хранят свой обед, передвигаются из ашрама в ашрам. На заборах караулят обезьяны, тщательно контролируя каждое твое движение. Как-то раз Софка почистила банан, не успела даже поднести ко рту, как видим, что на нас бежит огромная обезьяна. За доли секунды я выхватила банан из рук ребенка, бросила в сторону, окаменела, ожидая, что будет дальше. Обезьяна схватила лакомство и спокойно вернулась на забор, а мы продолжили свой путь. Важно смотреть себе под ноги – всюду коровьи какашки. На узких улочках тебя может настигнуть целое стадо коров, ты прижимаешься к фасаду здания, чтобы пропустить животных. Бык с огромными рогами останавливается рядом с тобой, обнюхивая твою сумку. Ты с замиранием сердца ждешь, когда это животное, так высокочтимое в этой стране, удовлетворит свой интерес и пойдет дальше. Тебе очень повезет, если корова в этот момент не начнет опорожняться, иначе брызги летят во все стороны, попадая на твое платье. Лужи текут вниз по дороге, впитываясь в землю. Когда солнце начинает светить, испарения поднимаются, смешиваясь с воздухом. Быть может, поэтому в Индии такой жуткий запах?

– Мама, мама!

– Это моя дочь! – я отошла от своих внутренних размышлений и побежала вниз.

– Ты что так рано проснулась?

– Ай поспаль. (Я поспала.)

– Ах ты, мой маленький англичанин, только мама понимает язык, на котором ты говоришь: «Ай поспаль».

Я закружила Соню, она громко засмеялась.

– Тихо, дорогая, давай не будем никого будить, все заслужили этот выходной, а мы пойдем гулять.

Надела хлопковые лосины, белое платье, оно прикрывало колени, на область декольте намотала разноцветный шарф. Хотелось уважать местную культуру и визуально соответствовать традициям.

Мы спустились до главной дороги. Город еще спит, такая непривычная тишина. Отшельники, завернувшись в грязный плед, спали на скамейках. Слышала, что в Индии у подобного отшельничества есть какое-то название и смысл, который оправдывает подобное существование. У нас в России этому тоже есть название – бомж, и оправдание – слабость и собственная никчемность.

На Ганге улица была более оживленная, люди толпились у моторных лодок, которые перевозили всех на другую сторону. Горная, изумрудного цвета река разделила город на две части. Наша сторона – ашрамы и различные учебные центры, на другом берегу работало все местное население. Однажды мне довелось там побывать, остались весьма неприятные впечатления.

Мое внимание привлекла женщина, возле которой выстроилась большая очередь. На столе лежала гора огромных, переспевших огурцов. Ее руки были грязные, под ногтями виднелись кусочки земли. Все утро она собирала урожай, а теперь готовит завтрак. Аккуратно снимает кожуру с огурцов, делит их на половинки, посыпает солью, после заворачивает в пакет из газеты.

Как это можно съесть? Я представила в своей голове, как мокрый огурец касается газеты, она сыреет, и буквы отпечатываются на огурце.

– Софа, пошли, мы не будем такое пробовать.

– Вай? (Почему?)

– Ты хочешь съесть огурец в газете?

– Нет!

– Тогда пошли найдем завтрак в другом месте.

Еду готовили в специально оборудованных телегах, это давало торговцам возможность постоянно менять локации. Четыре колеса, маленький столик, металлический чан и баллон с газом. Ни о каких санитарных нормах речи здесь не идет.

Толстенький индус жарил пышки в обильном количестве масла, кидал в чан маленькие кусочки теста, вздувались за считаные секунды.

В другой телеге мужчина жарил арахис в скорлупе – настоящее лакомство, взяли один килограмм.

Достала свою оранжевую кружку, заказала масала кофе. Одноразовой посуды в этом городе нет, поэтому торговцы использовали свои металлические стаканы, после клиентов промывали их в реке.

Рядом мужчина жарил картошку, разрезанную на четвертинки, обильно посыпая ее специями.

– Сонь, ты будешь картошку?

– Что?

– Картошку будешь?

– Что это?

– Потейто (картошка).

– Потейто ес! Айм хангри. (Да, я голодная.)

Софка начала тереть ручками свой животик.

Сделали заказ, попросив добавить нам только соль. Мой кофе был готов, индус махал мне рукой. Мы присели на ступенях у реки сразу за торговыми палатками, здесь можно спокойно позавтракать, не переживая за обезьян.

Запомню этот день. В суете индийской жизни мы нашли свой тихий уголок. Сидим на берегу Ганги, все мое тело ноет от боли – я постигаю азы йоги. Пью вкусный кофе, заедаю орехами, моя дочь с аппетитом лопает картошку. Я совершенно не знаю, что со мной будет дальше, но внутри чувствую спокойствие.

Целый день мы бродили по торговым палаткам, примеряя индийские сари и бижутерию. Увлекательный процесс. Белоснежный хлопок, мятый лен, плетеные сумки, натуральные камни, кожаные тапки, которые индус мастерил прямо в магазине.

До отеля мы добрались только вечером. Софи пила свою молочную смесь, я набрала полный таз воды, облила себя из банки. Когда я вышла из ванны, дочка, обняв любимую игрушку, сладко спала.

Держу в своих руках книгу – «Родная кровь». Мне подарила ее одна женщина, во время нашего путешествия с мужем. Найти в Таиланде русскую книгу – редкость. В холле гостиницы, где мы остановились, была организована небольшая библиотека. Хозяйка, чье сердце покорил мой маленький ребенок, разрешила взять мне одну книгу с собой. Долго стояла у полки, пытаясь сделать выбор из глубины своей души. Я закрыла глаза, водила ладонью вдоль книг, пытаясь почувствовать ту самую, что станет подсказкой моего будущего. Подобная традиция сложилась в далеком детстве: у меня было очень мало друзей, все ответы я всегда искала в произведениях, проводя свои вечера за чтением книг из городской библиотеки. Когда детский зал был полностью изучен, библиотекарь дал мне доступ к взрослой литературе. Я утопала в образах тургеневских барышень, воинственных кавалеров и бесконечной любви, которая там описывалась. Мечтала, что в моей жизни когда-нибудь случится подобная невероятная история.

Тогда в гостинице я почувствовала тепло в своей ладони от книги с изображением женщины и темного леса. Только спустя год я снова держу это произведение в своих руках, никогда не находила время, чтобы его прочесть. «Родная кровь» – красивое название.

По моим щекам катились слезы от понимания, что у меня осталось всего пять дней. Плакала, со всей силы прижимая книгу к себе. Мне только удалось прикоснуться к себе истинной, смогу ли я сохранить это состояние, когда вернусь домой? До этого момента я была соткана из ломаных стереотипов, придуманных в этом мире. Только сейчас поняла, из какого фильма ужасов я вырвалась, неужели у этого кино будет вторая часть? Страшно.

Укуталась с головой в одеяло, обещала ведь, что не вспомню о прошлом, пока я здесь. Книга снова осталась нетронутой, а я отдалась во власть внутренним терзаниям.

Утро следующего дня.

Динеш, как всегда, был беспощаден, я стала его любимицей, все его внимание было адресовано только мне. Он настолько выдрессировал меня за эти дни своими поправками, что мне хватало всего одного лишь взгляда, как мое тело автоматически принимало правильное положение. Мышечная память, она существует. В конце урока Динеш подошел ко мне, заглянув мне прямо в глаза:

– Ты научилась чувствовать.

– Да.

– Больше мне не надо.

А мне нужно больше. Не собираюсь останавливаться, то, что произошло здесь, было только началом чего-то великого в моей вселенной. Я научилась разговаривать сама с собой. Кто-то называет подобные диалоги безумием, но мне кажется, что это первый шаг к своему внутреннему миру.

Наша практика закончилась, мы спустились на завтрак, сегодня настоящий праздник – индийские лепешки с картошкой и чай масала. Если бы можно было съесть все, то я бы это сделала, а так всего три лепешки на одно лицо.

Олеся встала из-за стола и громко заговорила:

– Ребята, пока вы все не разошлись, хотела вам сказать! Я повесила на нашу доску объявление, там имена, кто с завтрашнего дня будет проводить собственный урок йоги, по длительности не больше тридцати минут. Все требования, которые необходимо соблюсти, тоже найдете в списке. Начинаем завтра, в день будет по три-четыре человека, тогда все успеют сдать экзамен.

Я стояла у доски. Четвертая. Успеваю. Четвертая? Я немного окаменела, а что я там буду преподавать? Да, я провела здесь почти месяц, но сложить все свои знания и провести настоящий урок совсем не готова.

Зашла к себе в комнату, открыла компьютер, ввела в поиске хатха-йога и начала быстро просматривать все возможные предложения.

Мое внимание остановилось на одной женщине. Красивый голос, спокойная подача, а главное – слова, они были подобраны очень верно, отзывались внутри меня. Достала из сумки свою кожаную тетрадь, ручку и начала записывать. Все, что я могу сейчас, – это жалкая копия. Мне не хватило времени, чтобы раскрыть свою индивидуальность и показать людям собственное творение.

Сделав необходимые записи, посмотрела на часы, быстро забросила тетради в сумку и побежала, с минуты на минуту должен был начаться урок философии.

По привычке надела наушники с классической музыкой и погрузилась в свои наработки. Нужно подкорректировать и немного перевести на свой лад. Минут через тридцать моей работы увидела, что все засуетились. Я выключила звук на телефоне, незаметно сняла наушники, завязала волосы в пучок. Кажется, сейчас моя репутация идеального слушателя лекций будет разоблачена.

Философ объявил, что мы будем сдавать тест на горловой замок.

Какой замок? В горле замок? Как? Может, сделать вид, что плохо себя чувствую? Я продумывала план спасения.

Первый человек начал свои движения, я внимательно всматривалась в него, чтобы потом повторить.

– Нет, – крикнул философ, – неправильно! Даша, теперь ты.

Дашка сделала вдох, затем наклон головы, но ей не дали доделать, и на весь зал прозвенело:

– Неправильно! Теперь Слава!

Он не мог подвести, я на него надеялась.

Слава сделал вдох, как-то странно потянул подбородок внутрь и замер, потом выпрямил шею.

– Нет, – снова вынес свой вердикт учитель. – А теперь четвертый. Таня, давай.

– Таня? Таня! Я? Я! – звучало внутри меня, пару секунд пыталась осмыслить услышанное.

Как всегда, по привычке, я широко улыбнулась нашему гуру. Делаю вдох и легким полукругом тяну подбородок как можно ближе к шее и замираю, считаю до четырех и таким же образом возвращаю голову в исходное положение.

– Вот! – восторженно воскликнул учитель. – Все видели? Надо делать именно так! Вот что значит внимательно слушать мои лекции! Берите пример с Тани.

Я беззвучно сидела на своем коврике, эмоции были смешаны. Не понимала, как я только что сдала этот тест, и было так смешно от реплики «Внимательно слушала мои лекции».

Философ снова объяснил технику выполнения горлового замка, а затем перешел тестировать остальных.

Я радовалась своей удаче, не стала больше надевать наушники, на кону был мой сертификат. После лекции вышла на веранду, нашла Олесю. Моя виза заканчивалась, а мне очень хотелось увидеть столицу Индии, для этого нужно получить разрешение уехать на пару дней раньше, чем все остальные.

Мою просьбу удовлетворили. Я начала активно готовиться к проведению открытого урока. Когда человек чем-то увлечен, то не замечает, как пролетает время. В его голове нет иных мыслей и желаний, кроме того, как привести в реальность продукт, созданный в его голове. Я бы назвала это время лучшим, в которое может впадать человек. Мысли прошлого полностью покинули меня. Я учила свой текст, пытаясь пропустить каждое слово через себя, чтобы почувствовать, что остается после услышанного.

Стою на коврике, вся группа смотрит на меня. Я делаю глубокий вдох, закрываю свои глаза, давая себе команду «Начинай». Все прошло на одном дыхании, мне показалось, что я так и провела всю тренировку с закрытыми глазами и только сейчас впервые вижу их лица. Мне аплодируют, поверить не могу.

– Таня, какой у тебя голос! Он завораживает! – ко мне подошел Слава, пожал руку.

– Мне тоже очень понравилось, – проговорила кареглазая Наталья. Она так и не сбросила пять килограмм, привезенные с собой из далекого севера. – Где ты взяла такие странные упражнения на баланс? Покажешь потом еще раз?

– Да, конечно, покажу, – не стала рассекречивать, что просмотрела много видеоуроков по йоге, насобирала с каждого по чуть-чуть. Так сказать, слепила сегодняшнюю практику из всего, что было в моей голове и пространстве интернета.

Внизу меня встретила Олеся.

– Таня, сегодня после обеда никуда не уходи. Я дам тебе экзаменационные тесты.

– Хорошо, а скажи, сложно?

– Ты можешь воспользоваться своими лекциями, там есть все ответы. Таким образом ты освежишь полученные знания.

– Отлично, – я мысленно сокрушалась, были бы у меня эти лекции, в голове только бабочки и классическая музыка.

После обеда получила обещанные тесты. Устроилась в маленьком крытом холле. В моих руках шесть страниц, и практически в каждом вопросе моя любимая философия. Открыла свой телефон, нашла все необходимые ответы. Правду сказала Олеся, что мы закрепим полученные результаты благодаря этому тесту. Всего за пару часов я познакомилась со всеми тонкостями философии йоги.

Стало грустно от понимания, каким образом прошел мой экзамен для получения сертификата мирового уровня. Скорее всего, что эти листы даже просматривать никто не станет. Здесь двадцать человек, некоторых из них я даже не запомнила. Все это время они проскальзывали словно тени. Кто эти люди? Силиконовая грудь, наращенные ресницы, татуировки, любовницы, алкоголички, многодетные женщины, им не свойственно понятие ценности семьи, все их дети от разных мужчин. Я в этой компании растоптанная собственным мужем, не имеющая личностных границ. Мы теперь станем духовными наставниками. Будем вести людей к просветлению. Главное, наши имена будут внесены в мировой реестр учителей йоги, и мы можем делать это по всему миру.

Я отдала свой тест Олесе.

– Ты так быстро?

– Там все легко.

– Жаль, что ты не будешь на общей церемонии. Это очень красиво, мы запускаем пуджу, поем мантры, разводим костер.

– Да, жаль, но мне очень хочется увидеть Дели. Путешествия – это моя маленькая страсть, и я собираю магнитики с каждого города, в котором была.

– Много у тебя их?

– Около пятидесяти.

– Серьезная коллекция.

– Все главное впереди.

– Тогда желаю успехов.

Сразу после теста началась практика йоги. Сегодня Динеш не пришел, иногда он заменял себя другими наставниками. Поняла, что упражнения одни и те же, но последовательность у каждого учителя своя. Мое тело осознало, что такое сорок минут. Именно после этого временного рубежа ты достаточно разогрелся, мышцы получили необходимую нагрузку. После этого важно основательно протянуться, тогда все проходит безболезненно и с удовольствием. В этом случае эффект от проделанной работы наступает гораздо быстрее. Во время растяжки тело полностью восстанавливается, и ты готов попробовать что-то новое из упражнений. Снова можешь себя нагрузить, внутри достаточно сил.

Знаю, что чувство правильного распределения нагрузки рождено не в каждом тренере. Рада, что во мне открылось это понимание, обязательно им воспользуюсь, когда буду составлять свои личные программы.

Сейчас уже не могу представить, как люди живут без спорта. Человеческому телу обязательно нужна физическая нагрузка, в первую очередь для выхода негативных энергий. Иначе внутри все окисляется и начинает бродить, совокупляясь вместе с мыслями. Человек становится, словно бутылка лимонада: встряхнул, и крыша улетела.

Мы стояли на берегу Ганги, сегодня мой прощальный вечер с Ришикешем, мировой столицей йоги.

Динеш привел нас в новое место. Нашу компанию впервые за весь период обучения поддержал философ. Мы присели на ступенях вдоль реки. Наш гуру начал петь мантры, все подключились. Я не знала слов, закрыла глаза, слушала ребят, мой ребенок затих у меня на руках, рассматривая звездное небо.

Олеся открыла пакет и достала оттуда Пуджу:

– Ну что, будем запускать?

Мысленно готовилась к проведению ритуала, наблюдая за пламенем свечи. Сейчас можно попросить что-то самое важное. Подошла к самому краю берега и прошептала:

– Ганга или Высшие силы, или тот, кто слышит меня сейчас, пожалуйста, помогите мне больше не потерять себя.

Всех отпустили домой, остался Динеш, философ, Олеся и моя дочь. Мы пошли в студию йоги, мне должны были вручить сертификат.

Олеся взяла мою дочку на руки и обратилась ко мне:

– Ты поняла хоть, что сейчас произошло?

– Мы пели мантры и совершили обряд.

– Это был ритуал посвящения новых учителей, Динеш обычно его проводит, когда собирается выдать всем сертификаты, а сегодня он всех собрал для тебя одной.

– Серьезно? Но я даже не подумала об этом.

– Ты, видимо, сильно его впечатлила, он тебя выделил.

В просторном холле студии, все встали возле алтаря, там были статуэтки с изображением их богов. Динеш повесил мне на шею четки для медитации. Я запомнила сто восемь повторений, а на сто девятой, более крупной бусине, нужно остановиться.

Мне вручили мой сертификат, философ пожал мою руку, а Динеш подошел и крепко обнял.

Слезы потекли по моим щекам, это были слезы счастья и благодарности за то, что они сейчас здесь со мной в этот момент.

Мы улыбались.

Глава 3. Родная кровь

В моих руках бокал красного сухого вина с двумя кубиками льда. Холодное, терпкое, дурманящее разум. Делая глоток, закрывала глаза, наслаждаясь послевкусием. Я заслужила этот вечер. Звуки рояля создавали особую атмосферу этого места. Говорят, что у этого инструмента есть душа, если музыкант умеет ее чувствовать, то воспроизводимые аккорды покоряют все сердца этого мира.

Пятизвездочный отель Нью-Дели словно царские палаты. Расписные потолки с небесными божествами, хрустальные люстры, мраморные полы – все это великолепие мы подарили себе на ближайшие два дня.

Ресторан был полон людей, индийские блюда, изготовленные по лучшим традициям. Соня долго не верила, что в ее тарелке лежит настоящая курица, обнюхивала, разделывала на мелкие кусочки. В прошлый раз под видом мяса я пыталась ее накормить чечевичной котлетой.

Размотала свое колено, после принятия алкогольной анестезии было совсем не больно. Портье открыл стеклянные двери, я сняла свой сарафан и нырнула в бассейн. Звездное небо ночной Индии прямо передо мной, с упоением смотрю на него:

– Здравствуй, небо.

Мы вернулись после изнурительной экскурсии по парку семи чувств, нам обещали непревзойденную флору и фауну, но кроме выжженной травы и редких цветов ничего увидеть не удалось. Знаменитые ворота Индии мне запомнились кучей индусов, которые, как цыгане, окружили нас, пытаясь продать свои побрякушки.

В этом отеле я чувствую себя защищенной и счастливой, с экскурсиями лучше закончить. Имею полное право приобрести в свою коллекцию магнитик с надписью этого города.

Номер был крошечным, но настолько уютным. Поверить не могу, что из душа течет горячая вода, а на полках томятся белоснежные полотенца.

Ребенок крепко спал в мягкой кровати, достала свою книгу, включила ночное освещение, вчиталась в написанные строки.

Женщина, проживая в благополучной и полноценной семье, начала получать письма от неизвестного человека. Незнакомец оказался ее родным отцом, которого она считала мертвым. Его слова будоражили сердце женщины, она хотела встречи.

На этом моменте мои глаза начали закрываться, что ж, оставлю книгу на завтра. Выключила свет, удобно расположилась, одеяло, оно как облачко, окутало мое тело, закрыла глаза:

– Пусть на новом месте приснится жених невесте, – разве я могу упустить такой шанс?

В прошлый раз мне приснился Виталик, и он действительно стал моим мужем. Могут ли замужние женщины пользоваться подобной народной приметой? Почему бы и нет, если эти женщины хотят развестись.

Смотрела на море, такое тихое и спокойное, мой любимый индийский океан, белоснежный песок, босые ноги. Я была не одна, спиной касалась другого человека, наши ладони переплетены. Ощущаю внутри себя необъятную любовь, мое сердце так сильно бьется в груди, совсем нестрашно, кажется, что знаю его тысячу лет. Поворачиваюсь, он притягивает меня к себе. Не вижу его лицо, утопая в бездне черных глаз, упоительно.

– Кто ты?

– Я твой мужчина.

Эти слова пропитывают меня всю без остатка, касаюсь его щеки, борода мягкая, совсем не колется, замираю, вдыхая аромат его тела.

Соня с громким криком срывает с меня одеяло.

– Мамочка!

Я открыла глаза, она прыгает на кровати, задорно улыбаясь.

– Нет, дочка, только не сейчас.

Перевернулась на живот, обхватила руками подушку, пытаясь вернуться в свой сказочный сон, чтобы увидеть этого мужчину снова. Поздно.

Весь день мы провели у бассейна под знойным индийским солнцем. Софи дегустировала лимонады, я дочитывала книгу. Отец этой женщины оказался маньяком, закончилась все тем, что она бежала по темному лесу, закинув на плечи свою пятилетнюю дочь.

Я недовольно захлопнула книгу. Чудесная подсказка на будущее, думала, что найду здесь ответ. Если ключевой момент моей жизни будет выглядеть именно так, то радоваться здесь нечему.

Поднялась со своего лежака и бросила книгу в урну. Не хочу, чтобы услужливый персонал вернул ее в мой номер. Дурное предчувствие поселилось во мне, быть может, накручиваю себя напрасно.

Сегодня нас ждет ночной перелет на родину, где я так давно не была. Неизвестный город Севастополь, мы купили там квартиру сразу после присоединения Крыма к России.

Что я скажу своему мужу, когда посмотрю ему в глаза? Больше не вижу нашей совместной жизни, но понимаю, что этот отель был оплачен на мои последние сбережения. У меня совершенно нет денег, есть только бумага формата А4 с моей новой профессией, которой я не знаю, как правильно пользоваться. В моей жизни нет людей, у кого смогла бы попросить поддержки, все, что я услышу:

– Иди к мужу, не убьет. Терпи.

Я совершенно одна в этой истории, и внутри четкое понимание, что моя жизнь прежней не будет.

Мы приземлились в России. Мне казалось, что будет страшно, но волна перемен несет меня вперед. Молчу, не произношу ни единого слова, мы идем к выходу, становится прохладно, я накидываю на себя теплую куртку. Соня, родившаяся в теплой стране, не понимала, зачем так много одежды. Громко плачет и вырывается, не знаю, как с ней совладать.

В толпе я вижу его. Лицо гладко выбрито, щеки блестят от крема, выглядят как попка младенца.

– Привет, индусы! – Виталик машет нам рукой, призывая нас к себе.

– Привет.

Софка кидается ему на шею, он поднимает и кружит ее.

– Папа, папа.

– Моя родная кровь.

Я вздрагиваю от услышанных слов, совсем как название книги. Зачем он их произнес? Смотрит на меня, не решаясь подойти, тихо говорит:

– Как у вас все прошло?

– Живы.

– Получила, что хотела?

– Вполне.

– Это все ваши вещи?

– Остальные должен был ты привезти.

– Отправил в посылках, скоро прибудут в Россию.

Я покатила свой красный чемодан к выходу, надо сменить терминал, нас ждет еще один перелет. Он молча следовал за мной, крепко прижимая к себе ребенка. Зарегистрировавшись на рейс, присели в кафе.

– Ты будешь есть?

– Хочу вина.

– День на улице.

– Я боюсь летать, колени дрожат.

Виталик подозвал официанта, сделал заказ. Софи раскрашивала фломастерами незатейливую картинку.

Вино принесли сразу, я жадно сделала несколько больших глотков.

– Тебя в Индии научили пить? – Виталик недоуменно смотрел на меня.

– Этому я научилась у тебя.

– Перестань.

– Перестала.

– Давай поговорим?

– Здесь ребенок?

– Она ничего не понимает.

– Говори.

– Давай начнем все с начала?

– Я слышала подобные речи.

– Там мне было плохо. Теперь мы на новом месте, и у нас все изменится, знаю, что смогу в этот раз сдержать свое слово.

– Тебе было плохо на райском острове с кучей денег, женой и ребенком.

– Не было друзей, ночная работа, нервы, все скапливалось, и я взрывался на ровном месте.

Официант аккуратно расставлял тарелки перед нами. Соня сразу ухватила ложку, переключив свое внимание на куриный суп.

– Я больше не ем мясо, – мой голос был тихим.

– А я больше никогда вас не обижу. Вы моя семья, многое переоценил, пока вас не было. Ты просила не звонить, мне было трудно целый месяц не слышать ваши голоса.

– И каким образом ты видишь нашу новую жизнь?

– Сделаем ремонт в квартире, куплю тебе машину, о которой ты мечтала и все уши мне прожужжала.

– Откуда столько денег?

– Я все посчитал, нам хватает.

– У меня осталось пару баксов, не больше.

– И денег в кошелек тебе положу.

– Только не уходи, да? А счастье купишь?

– Его мы сделаем вместе.

– Три года не получалось.

– Зачем ты преувеличиваешь? Были и хорошие дни, и плохие, в семьях разное бывает. Ты будешь еще вино?

Я поставила на стол пустой бокал.

– Нет, полет всего два часа, думаю, этого хватит.

– Так и не перестала бояться?

– Ничего не помогает, если бы не ребенок, то визжала бы на весь самолет.

– Чего ты именно боишься?

– Не знаю. Я пересмотрела все фильмы о полетах, возможных теориях крушениях, невероятных фактах, мне ничего не помогает. Как только мы поднимаемся в небо, единственное, что мне хочется, это быстрее выйти из самолета. В такие моменты готова заплатить за экстренную посадку.

– У тебя же пару баксов в кошельке, – на его лице улыбка.

– Готова взять кредит.

Виталик протянул свой мизинец. Мы всегда так мирились, как в детском садике, перекрещивали мизинцы.

– Таня, ты увидишь, как сильно я изменился. Мы семья, люблю тебя и нашего ребенка, не могу представить свою жизнь без вас.

Я растерянно смотрела на него. Мне хотелось ему верить, но внутри поднималась волна сопротивления. Мужчина, поднявший руку на женщину, повторит это снова. Здесь только вопрос времени. Сейчас он вежливо уговаривает меня. Стоит мне пойти против его воли, как я познакомлюсь со всеми адовыми сторонами этого человека. Если заявлю сейчас о своей самостоятельности, он ухмыльнется, скрестит руки на груди и скажет: «Давай, посмотрим, как ты справишься без меня». Мы оба знаем, что идти мне совершенно некуда. Виталик любит меня и готов мирным путем урегулировать наш конфликт, соглашаясь на любые условия. Этот хитрец знает все тонкости моей натуры и уверен, что мои требования не будут выходить за рамки дозволенного, моя скромность не позволит. Говорят, что мудрая женщина никогда не пойдет на открытый конфликт, сделает так, чтобы все обошлось без крови. Таня и мудрость? Знакомы ли они?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.