Джез Кэджио
Клинок света. Книга первая

Jez Cajiao

Brightblade

Copyright © 2020 by R J Cajiao

All rights reserved.

© В. Сынгаевская, перевод на русский язык, 2021

© издание на русском языке, оформление ООО «Феникс»

* * *

Пролог

– Джек!

Я оторвался от холодильника, в котором как раз расставлял продукты, когда Джордан меня окликнул.

– Ну чего тебе, бандит? – с ухмылкой отозвался я несмотря на усталость. Смена выдалась на редкость тяжелой, как и всегда по субботам.

– Твоя очередь их выпроваживать, братец! Тённер говорит, ты не прочь подраться! – ухмыльнулся Джордан, одной рукой протягивая мне записку, а другой махнув через зал клуба. Как только там загорелся свет, стали видны скорчившиеся по углам пьяницы.

Я согласно кивнул, разогнулся, пожал плечами и потянулся. «Складывать бутылки», как это тут называлось, отнюдь не моя любимая работа. Я просто терпеть не мог стоять на коленях, переползая от холодильника к холодильнику. А вот вышвыривать людей из заведения? Да, вот это, пожалуй, куда больше в моём стиле, хотя лицензию охранника с моим прошлым всё равно не получить.

– Ты же знаешь, в последние дни я хорошо себя вёл! – заявил я Джордану вслед, достал из собственного кошелька десятку и положил на стойку, принимая пари.

Остальные работники бара, которые убирали зал и налаживали рулетки и карточные автоматы, начали смеяться и делать собственные ставки, по большей части уточняя детали грядущего побоища. К тому моменту, как я собрал ставки и направился к первой жертве, мне уже предложили всё, что можно: и морду набить, и минет сделать, в зависимости от того, хорошо я справлюсь или плохо. И в зависимости от человека, это предлагавшего.

Люблю я этих придурков. Я работал в клубе уже полгода. Начал барменом, а потом постепенно стал помогать: то тут немного посидеть за диджея, то там пополнить запасы, то прибрать… В результате чем я только тут не занимался! Например, от случая к случаю выставлял за дверь забулдыг. Впрочем, меня это совершенно не расстраивало. Меня называли «мастером на все руки», и пусть я не хватал звезд с неба, зато и без работы никогда не сидел. Плюс к тому, работая здесь, я встретил Лу, а это немалого стоило.

– Ну, дружок. Давай, просыпайся! – Я похлопал первого пропойцу по плечу, потом встряхнул посильнее, и он пробормотал в мой адрес что-то невнятное. – Домой можешь не ходить, но тут оставаться нельзя!

Пьянчуга с трудом встал из-за стола, на котором до этого спал, неуверенно кивнул, а потом зевнул, со стоном распрямляясь.

– Ск… сколько врем-ми? – промычал он, пошатываясь, и пытаясь сфокусировать взгляд.

– Четвёртый час, дружок. Пора на выход, – сказал я, с умилением глядя, как он изумлённо оглядывается по сторонам.

– Ам-ма-и друзья… они… – начал он, указывая куда-то вглубь зала, но я крепко взял его за руку и развернул к двери.

– Если они там, их сейчас выкинут следом, а если нет – то, может, уже ждут тебя снаружи. Давай по ступенечкам… Вот молодец! – И я мягко подтолкнул его вверх по лестнице к выходу. Сначала он споткнулся, но потом пошёл сам, а я направился к следующей цели, переходя от небольших компаний к одиноко спящим забулдыгам. Пара слов тут и там, и вот люди уже потянулись к выходу.

В конце концов я добрался до закутка, который мы называли «аллеей Перепихона»., Естественно, в нише между колонной и задней стеной ютилась парочка. Я вздохнул и направился туда, дав им достаточно времени, чтобы меня услышать и прерваться.

Ничего не изменилось. Я окликнул их, подходя ближе. Чёрт возьми, уже и свет везде зажгли! Подумав, позвал снова:

– Ребята, хорош! Пора закрываться.

Парень обернулся ко мне и осклабился. Типичный богатенький сынок: рубашечка, дорогие джинсы, ботиночки… Судя по мускулам, он был из тех, кто немало времени проводит в спортзале.

Я мысленно застонал. К бедокурам, которых я научился различать за версту, я всегда подходил в последнюю очередь.

– Отвянь! – огрызнулся он и снова повернулся к девчонке, которую прижимал к стене. Невысокая, темноволосая и довольно симпатичная – я успел это заметить за несколько секунд. Однако совершенно не умеет выбирать мужчин, учитывая, что этот придурок пытался сделать из неё свою послушную куколку прямо в углу ночного клуба.

– Ладно, приятель, не лезь в бутылку. Просто пришло время выметаться, – твёрдо сказал я и встал в паре шагов от них. – Вы должны уйти. Сейчас.

– Я сказал – отвянь! – Он обернулся ко мне, вытащил наконец руку из штанов девушки и продемонстрировал мне оттопыренный средний палец. – Давай! Вали!

Я сделал глубокий вдох и постарался подавить раздражение. Всегда найдётся придурок. Ну почему именно сегодня мне не попалась компания подвыпивших девчонок, предлагающая развлечься всем вместе? Вообще-то я не против подобных забав, но нет! С этим пора завязывать. Верно. Просто держи себя в руках и выстави его вон. Дёшево и сердито.

Прежде чем заговорить снова, я перевёл дыхание, чтобы успокоиться.

– Слушай, приятель. Бар закрыт. Так что подбирай своё хозяйство и выкатывайся.

Да, Джек, ничего не скажешь, очень утончённо… Отлично сработало бы на хороших ребятах.

Он уставился на меня так, как будто до него не доходило. Росту в нём было метр восемьдесят, как бы не метр восемьдесят пять, и примерно столько же в плечах. Что уж там, он был изрядно крупнее меня, да только вот такие никогда ничего не понимают. Накачанные в спортзале мышцы ничего не стоят в реальном мире.

Он снова перебрал в уме наш разговор, очевидно, осознал тот факт, что я точно не свалю, и пришёл к однозначному выводу.

– Ты хочешь драки, да? Хочешь? Так я начищу твою долбаную…

– Господи, приятель, да нет же! Просто забирай свою куртку и иди домой. И девчонку забери, если она того хочет. Просто уйдите отсюда, мы закрыты! – с напором сказал я и указал на выход.

Он проследил за направлением моего пальца, потом снова поглядел на меня и опять на девушку, которая уже проталкивалась мимо него к двери, отчаянно пытаясь привести себя в порядок. И выглядела при этом насмерть перепуганной. Судя по виду, её вот так зажали в первый раз в жизни.

Собственно…

– Извини, милая, – сказал я, преграждая ей путь рукой, когда она попыталась обогнуть меня. – Можно взглянуть на твои документы?

– У меня… нет… Мне… – забормотала она.

Я нахмурился. Богатенький бычок за её спиной снова напрягся, но что-то было не так. Она выглядела слишком юной, чтобы её вообще пустили в клуб. И не могла связать двух слов. Да и шла с трудом.

– Погоди минутку, пожалуйста. Мне нужно взглянуть на твои документы. – Я не был уверен, что у меня есть право требовать подобное, ведь она не пыталась купить алкоголь, но…

Качок набросился на меня сзади, заставив пошатнуться и упасть. Нога подвернулась, поскользнувшись на пустой пивной бутылке.

– Отвали, придурок! – выплюнул он, прежде чем схватить девчонку за локоть и поволочь к двери.

Приземлился я плохо, треснулся головой об пол так, что на секунду из глаз посыпались искры.

Я с отвращением фыркнул, упёрся ладонями в пол и вскочил явно быстрее, чем качок ожидал. Стоило ему увидеть меня на своих двоих, глаза у него расширились. Он буквально потащил свою подругу к двери, пытаясь свободной рукой ударить меня. Я услышал, как ребята в баре, зовут остальных, топот бегущих всё нарастал.

Я перехватил удар. Вскинул правую руку, блокируя качка одной из разновидностей приёмов кунг фу тан сао, отвёл удар вправо и сбил ему равновесие. А потом вывернул запястье и до предела выкрутил локоть. Обездвижив качка, нанёс несколько коротких ударов левой в челюсть, затем в рёбра и по оплеухе с обеих сторон, прежде чем выпустить его правую руку и отшвырнуть парня прочь.

– Последний шанс, осёл! – рыкнул я. Кровь стучала в висках, инстинкты рвались на свободу.

Он отшатнулся и потряс головой, пытаясь понять, что же случилось. А потом яростно зарычал и бросился на меня, занося кулак для очередного удара.

Я перехватил его руку в момент замаха, отвёл в сторону и сам зарядил хуком справа.

Башка качка мотнулась назад, а я схватил его за ворот дорогой рубашки и ударил головой. Он рухнул на пол, из разбитого носа хлынула кровь.

Подняться он не успел – я шагнул ближе, поймал его за правую руку, вывернул её, чтобы обездвижить противника, поставил ногу ему на горло и перевёл дух. Что ж, в конце концов, он бы не отступился. Таким, как он, всегда нужно преподать урок. Они заслуживают того, чтобы их научили уважению…

– Джек! Чёрт, старик, отпусти его! – услышал я крик Джордана.

Я сморгнул, приходя в себя, и понял, что все бегут к нам. Многие ребята вообще не видели развития событий. Заметили только, что я кого-то избиваю. Вот чёрт, опять…

Отпустив парня, я отступил, а он начал орать. На какой-то миг меня позабавило, что голос у него при этом был даже выше, чем у его девчонки, которая, кстати, тоже подняла крик.

Через секунду Джордан уже одной рукой заталкивал меня обратно в офис, а другой указывал на девчонку и бычка на полу, приказывая помощнику менеджера (идиоту – сынку хозяина) достать аптечку и позвонить в полицию и скорую.

Я смирился, позволив ему толкать меня вперёд. А осознав, что чуть было не сделал, почувствовал тошноту. Я собирался раздавить его горло – убить, а не остановить. О боже…

– Стой здесь и продумывай свою историю, пока не приехала полиция, понял? Я серьёзно, парень! Завтра это будет в новостях по всем каналам! Босс нахрен взбесится!

– Чёрт… Прости, приятель, – пробормотал я, понимая, насколько потерял в драке контроль. От меня все ждали, что я влипну. Может, стукну кого-нибудь разок или два, тряхну кого-нибудь, пока не подбегут вышибалы и не вытащат дебоширов на улицу, чтобы там им всё объяснить… Ждали беды, но не такого.

Я опустился на табурет и принялся наблюдать за тем, как разворачивается драма. Вскоре прибыла полиция и скорая. Они осматривали парня, а девчонка всё пыталась оправдаться и улизнуть.

Один из офицеров подошёл ко мне и с отвращением хмыкнул, присаживаясь напротив и доставая блокнот.

– Ты чёртов идиот, ты это знаешь, парень? – сказал он, и я впервые поднял глаза, оторвавшись от созерцания избитого качка.

– Джонно! – ахнул я, рассмотрев его лицо. – Я не хотел… Он на меня замахнулся, и я просто…

– Стой, парень, – сказал он, вскинув руку. – Сейчас я найду ручку, а потом запишу твои показания. Может, тебе стоит хорошенько обдумать то, что случилось… М-м-м? – Он взмахнул найденной ручкой.

Я понял намёк. Глубоко вздохнул, прикрыл глаза и сосредоточился, прежде чем заговорить.

– Окей. Офицер… благодарю вас. Я попросил его удалиться, но он начал вести себя агрессивно. Потом девушка захотела уйти, а я попросил её предъявить документы, так как она показалась слишком юной, чтобы здесь находиться. И тогда он на меня бросился. Я действовал в рамках самозащиты, но потом поскользнулся на каком-то мусоре, случайно толкнул его и сам чуть не свалился сверху. Услышав, что я зову на помощь, подоспели остальные, и мне сказали отойти и не мешать оказывать пострадавшему первую помощь.

Судя по виду Джонно, ответ был фиговатый, и он об этом знал. Зато я знал, где тут расположены камеры и что, скорее всего, будет видно на записи. С учётом этого всё ещё вполне может обойтись, особенно если я – невинный служащий, подвергшийся нападению.

Потом он задал мне кучу вопросов и убедился, что я дал ему правильный адрес. Врачи скорой помощи унесли бычка на носилках, и мы с Джонно взглянули на девушку. Некоторое время мы наблюдали за тем, как она делает всё возможное, чтобы её оставили в покое. Только иногда она спрашивала у всех подряд, можно ли ей пойти домой.

– А почему ты спросил у неё документы? – наконец тихо поинтересовался Джонно.

– Не знаю, дружище, просто она показалась… неправильной. Уж слишком молоденькая. Но не только это. Не знаю, – признался я, устроился поудобнее и с силой выдохнул. – А если честно, мы давно с тобой не виделись. Но знаешь, я хорошо себя вёл. С тех пор, как исчез Томми, я держал себя в руках. Но вот увидел её… и что-то показалось неправильным.

– Знаю, приятель. Сколько же я тебя не видел? Три года? Четыре? Должно быть, ты вёл себя прилично. Или научился получше прятать последствия того дерьма, что натворил.

– Ха! Ну да, и всё происходящее – яркое тому доказательство! – сказал я с горечью.

– Ерунда. Я тебя знаю, Джек. Я видел, что случилось с дилерами в Джесмонд Дин. У тебя есть тёмный дар. Тебе это не нравится, и ты пытаешься держать его под контролем, вот почему я доверяю твоим сомнениям. – Он поднялся, кивнул мне и направился к девчонке. – Пойду гляну на неё. Посмотрим, что удастся выяснить. А ты давай, приятель, отправляйся домой и будем надеяться, что мы ещё нескоро увидимся.

– Спасибо, друг, – сказал я, слез с табурета и пошёл в другую сторону – к бару и Джордану. Ассистент менеджера выглядел взбешённым. Создавалось впечатление, что он меня побаивается.

– Я… э-э… кажется, должен тебе десятку? – с усмешкой спросил я.

Джордан на это только фыркнул.

– Да эта десятка уж точно по праву моя, приятель. Господи, никогда такого не видел! Как ты это сделал! Плавно, как бросок змеи. Страшный ты человек, Джек.

– Ах, это… Да. В молодости я много занимался боевыми искусствами, – соврал я сквозь зубы. Было дело, я немного занимался, но большая часть моих навыков наработана в куда более суровых условиях, нежели тренировки.

– Так вот… – Джордан провёл рукой по волосам и перевёл дух. – Лукас хочет, чтобы я сказал: тебя отстраняют от работы, пока идёт расследование по подозрению в избиении посетителя. Он передал записи с камер наблюдения в полицию, так что теперь остаётся только ждать, когда наш старик заедет к ним, чтоб обсудить это дело. Прости, приятель.

Я только скривился и покачал головой в ответ.

– Не могу его за это осуждать. Но вот заставлять именно тебя мне это сообщать… Грязный ход, дружище.

– И не говори. Ублюдок-то, наверное, пытается придумать, как объяснить папочке, почему, когда всё это произошло, сам он трахал Марию в его кабинете.

Джордан криво ухмыльнулся, и мы оба посмотрели на Марию. Она беспрестанно жаловалась на то, что у неё испортился маникюр от работы, которой она, как любимица Лукаса, обычно не занималась. Она заметила, что мы на неё смотрим, побелела и продолжила молча работать.

Мы снова посмотрели друг на друга, и я скривился: было совершенно ясно, что Мария меня боится. А уж если даже она… Я оглянулся на остальных сотрудников и обнаружил, что лишь несколько человек смотрят мне в глаза. Чёрт, похоже, что всё равно настало время уходить…

Джордан вынул из шкафчика мои вещи и сложил в задней части бара. Я подобрал их, сказал спасибо, грустно улыбнулся и дал ему пять, делая первый шаг к двери. А Джонно между тем подозвал женщину-офицера и отправился побеседовать с девчонкой. Он кивнул мне на прощание. Впрочем, мне не требовалось вербальное подтверждение того, что он понял, о чём я говорил: что-то с девчонкой было не так.

Я взбежал по ступеням, прошёл мимо вышибал. Оба выглядели слегка смущёнными, потому что произошёл скандал, а их – людей, которые должны разбираться с подобными вопросами и не допускать их возникновения – не было на месте. Впрочем, я всё понимал: их не зря прозвали привратниками. Нельзя ждать, что парни разберутся абсолютно со всем.

Один открыл мне дверь, я поблагодарил обоих и вышел. Клуб располагался в подвале старого здания, и чтобы подняться на улицу, нужно было преодолеть три лестничных пролёта. Поэтому я очень удивился, увидев, что всё кругом укрыто толстым одеялом снега.

Внизу было вовсе не холодно, по пути сюда я видел всего несколько снежинок, но теперь… куда ни глянь, вокруг расстилалась зимняя сказка. Ну, зимняя сказка с шатающимися пьяницами, то и дело сигналящими такси, сверкающими огнями полицейской машины и полудюжиной девчонок, уламывавших таксиста их подвезти.

Каждый раз, как он говорил, что занят, они либо поднимали юбчонки чуть выше, либо спускали вырезы топов чуть ниже.

Я был уверен, что он скоро сдастся. Иначе девчонки замёрзнут до смерти, потому что одежды на них было не больше, чем на пару ладоней. Я невольно ухмыльнулся и присмотрелся к девочкам. Мелькнула даже секундная мысль взять машину, предложить подвезти их… и посмотреть, что я получу в благодарность. Высокая блондиночка была особенно…

Нет! Чёрт побери, у тебя есть Лу. Держи себя в руках!

Я встряхнулся, застегнул куртку, съёжился от снега и побежал через дорогу под клаксоны такси. До парковки было минут пять пешком, но добравшись туда, я промёрз до костей и смертельно устал. Адреналин, поддерживавший тело, схлынул, и накатило такое изнеможение, которое могло бы свалить с ног быка.

Дойдя до машины, я нырнул внутрь, включил на полную мощность обогреватель и решил дать снегу на машине самостоятельно растаять, а не счищать его вручную. Потом достал телефон. На работе я не держал его при себе – обычное для бара правило, а в снегопад доставать его не хотелось, чтобы не намок (хотя у современных телефонов хорошая защита). Просто небольшой пережиток прошлого.

Я прочитал несколько сообщений и нажал «найти друзей». Разумеется Лу уже была на месте. Мне захотелось заехать к ней, хотя она ясно дала понять, что сегодня у неё посиделки с девчонками. Но ведь она же не будет против, если я всё-таки заскочу, верно? Может, захватить по пути бутылку вина, выпить немного, а потом аккуратно выставить её подруг за дверь и заняться любовью? Или и им предложить составить нам компанию?

Ага, мечтай…

Я послал ей сообщение, пожелал спокойной ночи и сказал, что мы увидимся завтра. Мы были вместе уже полгода, и отношения перешли от обычного секса к чему-то более серьёзному. Я уже подумывал о том, что это любовь, но никто из нас ещё не произносил этого вслух, и я не собирался быть первым.

Идиот.

Я приехал домой, принял душ, смывая вонь ночного клуба, потом налил себе стакан рома и в изнеможении отправился в постель. Завтра со всем разберусь. Катись оно всё…

* * *

Ощущение приходило медленно, словно чувство падения, возникающее при пробуждении, но на сей раз я не проснулся и не сел на кровати. Вместо этого сознание захлестнули и потянули невесомые нити, всё быстрее и быстрее, и мир остался позади, потому что меня затягивало, призывало…

Куда-то ещё.

Я падал, сознание плыло… И вдруг, очнувшись от этого бреда, рухнул на землю. От удара сделал резкий вдох и немедленно разразился кашлем, потому что лёгкие наполнились дымом и пылью. Я огляделся – кругом было темно. И воздух был такой холодный, что меня немедленно затрясло. Голова всё ещё кружилась, но я медленно встал. Под ногами заскрежетал гравий. Я привалился было к стене, но тут же отпрянул: ледяной камень ожёг кожу холодом.

Кашляя и задыхаясь, я вглядывался в туман, пытаясь понять, что произошло. Пошатываясь, я отступил от саркофага, в котором возродился. Остатки амниотической жидкости стекали с меня на пол, а я пытался осмыслить окружающую реальность.

Комната была маленькой, саркофаг стоял за моей спиной, и из него изливались остатки жидкости. Крышка была откинула под странным углом и стояла практически вертикально, наполовину уходя в стену.

Я ошарашенно огляделся. Всякий раз, когда мне снились подобные сны, я просыпался в тёплой, хорошо освещенной комнате, где меня ждала техника и оборудование. Но сейчас было почти темно, лишь блеклый свет отражённых огней да туман, заполняющий воздух. А ещё исчезла одежда. Похоже, что половину комнаты засыпало оползнем.

Я снова закашлялся и шатаясь побрёл вперёд, неловко переваливаясь через камни и грязь обвалившейся стены и пытаясь определить, что же всё-таки произошло.

Вдруг из тумана проступил тёмный силуэт. Я рванулся навстречу, кашляя и размахивая рукой, чтобы привлечь внимание, и заорал:

– Эй! Приятель, какого чёрта тут творится?

Фигура обернулась и начала приближаться. Я тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, и двинулся вперёд. На краю сознания мелькнуло беспокойство.

После первого же шага ноги утонули в снегу почти до колена, зато ветер снёс в сторону туман, и я увидел, что передо мной стоит человек. Был он высок, почти такого же роста, как я, лицо украшал узор сине-зелёного цвета. На незнакомце была одежда из грубых шкур, в руках он держал топор. С лезвия капала в снег красная кровь. Он ухмыльнулся мне, гаркнул что-то непонятное через плечо другому человеку и поднял топор. Потом подался вперёд и поманил меня к себе, принимая боевую стойку.

Вот чёрт… опять…

До меня наконец дошло, что происходит, и адреналин помог развеять туман, застивший сознание. Меня сюда сто лет уже не затягивало. Так почему же теперь, спустя столько времени…

Я быстро подался назад и огляделся в поисках других людей поблизости.

На снегу лежали тела, а все живые люди были одеты как и первый, и залиты кровью. Дома вокруг здания из которого я вышел, горели. Слева раздался пронзительный крик. Из единственного дома, который ещё не был объят огнём, доносились отчаянные женские вопли. Я знал, что означают эти крики, поэтому вдохнул поглубже, собрал всё мужество в кулак и отступил назад в туман.

Растерянность пропала, уступив место наполнившей меня ярости. Я знал, что должен делать и для чего призван. Либо я умру, и те, что заперты в доме, продолжат страдать, либо умрут эти люди.

Первый что-то прокричал и поспешил вперёд, но быстро потерял меня в дыму и тьме. Я нашёл укрытие, вспоминая множество подобных случаев, скорчился у самой стены, взяв в каждую руку по булыжнику размером с кулак, и принялся ждать.

Через несколько секунд я увидел, как чужак пробирается в тумане. Он оглянулся, но не заметил меня в темноте. Холодно улыбнувшись, я поднялся в полный рост и скользнул за ним, пока он вглядывался в темноту.

Я крался за ним, я выслеживал его в ночи. А он искал меня, то и дело выкрикивая что-то во тьму. Ему отвечали другие голоса, и я знал, что они тоже охотятся за мной. Ошибка, возможно – смертельная, если у меня всё получится.

Ещё шаг, и мужик оказался в зоне досягаемости. Будто повинуясь шестому чувству, он обернулся, но было поздно. Он успел увидеть лишь булыжник, зажатый в моей руке, прежде чем я размозжил ему переносицу. Его лицо залилось кровью. Чужак отшатнулся и вслепую махнул топором в тщетной попытке защититься. Ожидая удара, я быстро шагнул назад, затем скользнул в сторону, поднырнул под летящее лезвие и с двух сторон саданул булыжниками ему в колено. Слышно было, как от удара разлетелась коленная чашечка. Он заорал и рухнул наземь, а я сделал два длинных шага влево и снова скрылся во тьме и дыму.

Затаившись у стены в самой густой тени, я принялся ждать. Вскоре появился ещё один. Он подбежал к первому человеку и склонился над ним, поражённый его разбитым лицом и кровавым месивом, в которое превратилось колено. Звук удара походил на звук кокосового ореха, разбиваемого молотком, когда я со всей силы ударил его в виски.

Я скривился от тошнотворного чувства ломающихся под пальцами костей. Незнакомец повалился на землю, изо рта и из носа у него хлестала кровь, и последний его вопрос я так и не расслышал.

Отшвырнув камни, я схватил его меч. Стараясь не шуметь, обнажил и поднял, примеряясь к весу. Он был больше, чем те, что мне обычно нравились, длиной в полторы руки, но это в любом случае лучше, чем пара камней.

Я снова нырнул во мрак, оставив раненого подвывать от боли и страха. Для него я был лишь тёмным силуэтом в тумане. Если он и увидел меня, то только на миг. Я старался никому не попадаться на глаза. Просто появился, как смертоносный фантом, убил его друга и растворился вновь. Разбитое лицо чужака побелело от ужаса, единственный уцелевший глаз вращался в панике.

Я ждал, затаившись у догорающих развалин одного из домов, и старался не обращать внимания на крики и дым, пока снова не заметил движение. На сей раз их было трое. Двое появились слева от кричавшего, ещё один – справа, и последний успел повернуться ко мне спиной. Не дожидаясь, пока раненый успеет их предупредить, я ринулся вперёд.

Звук шагов заглушили крики и рёв пламени, меч вонзился ближайшему ко мне человеку в спину, я рванул его вверх, чтобы пронзить лёгкое, и вытянул назад, орошая кровью снег. Послышался удивлённый вопль, мгновенно захлебнувшийся бульканьем и сипом. Мужчина бессильно прижал руки к груди, упал в снег и начал захлёбываться собственной кровью.

Не останавливаясь, я взмахнул мечом, чтобы создать ускорение и снести головы двоим оставшимся. Один успел упасть в снег, уходя из-под удара, и крикнуть что-то предостерегающее во тьму, но другой не успел.

Кончик моего меча глубоко вошёл ему под ложечку, прежде чем инерция толчка располовинила нижнюю часть его лица и швырнула на землю, где он заметался с визгом. Я обернулся к тому, что успел уклониться, и едва увернулся от удара мечом в живот. Всё же он умудрился достать меня и рассечь небольшую жировую прослойку, что покрывала мои мышцы.

Я зашипел от боли и отпрянул, отчаянно размахивая мечом и краем глаза замечая, что из темноты в бликах пламени приближаются ещё две фигуры. Времени затевать поединок не было, поэтому я сделал выпад влево, потом вправо, проверяя навыки соперника. Увидел, как глаза его следят за мечом, а не за мной, и сработал быстро и жёстко.

– Лови! – крикнул я, подбрасывая меч прямо перед ним.

Он инстинктивно попытался его схватить, а я, хоть и был джентльменом, размахнулся и со всей силы ударил его в пах. У него аж дух вышибло. Поймав его за вихры левой рукой, я правым локтем отвёл в сторону лезвие его меча, пришедшееся плашмя. А потом изо всех сил дёрнул за волосы, разбивая его нос о своё колено. И отправил его в полёт.

Мужик повалился на спину, ошеломлённый и ослеплённый болью от сломанного носа, но всё же попытался встать на ноги. Пришлось поднять меч и прыгнуть вперёд, стараясь припечатать его посильнее. В третий раз я отвёл его удар и наконец увидел прореху в защите.

Вместо того чтобы просто блокировать удар, я подставил меч под углом, и чужой клинок соскользнул по моему, тем самым направив его прямиком в живот противника. Мой меч пронзил незнакомца насквозь, пригвоздив к земле, и он дико заорал.

Я попытался высвободить клинок, но он застрял, увязнув в мешанине промёрзшей земли, снега и мышц противника, поэтому оружие пришлось бросить. Перепрыгнув через распластанное тело, я припустил в противоположную сторону от места, где в последний раз видел двух других.

Оступившись в снегу, я пошатнулся, но поднялся, оказавшись с другой стороны от тела. Из раны на моём собственном животе сочилась кровь. Я подавил болезненный стон, а адреналин помогал двигаться. Из сумрака вырвался человек с копьём наперевес. Он кинулся прямо на меня, целя в живот. Я перехватил копьё левой рукой за древко прямо за наконечником. Разумеется, не сумел удержать его и получил небольшой порез на бедре. Ногу ожгла резкая боль, но лучше царапина, чем смертельная рана.

Я попытался ударить его правой рукой в челюсть, но удар вышел слишком быстрым и неточным, чтобы набрать хоть какую-то силу. Мы отпрянули друг от друга и пошли по кругу, примериваясь. Я снова торопливо огляделся, отпрыгнул, уходя от очередного удара.

Второго воина видно не было. В суматохе я потерял его след, но знал, что он где-то поблизости. И теперь маялся от неприятного чувства между лопатками, представляя, как он подкрадывается ко мне сзади.

Тут я вдруг понял, что крики прекратились. Теперь из дома доносились только всхлипы, а орали лишь мои собственные жертвы. Я отчаянно надеялся, что нападавших осталось мало и они решили оставить свои забавы в доме ради боя. А ещё лучше – чтобы спастись бегством.

Копейщик снова бросился вперёд, нанеся серию из трёх коротких ударов. Быстрая смертоносная атака выпотрошила бы меня, если бы достигла цели, но он каждый раз оставлял мне достаточно места, чтобы отскочить назад.

Я узнал этот приём и с удивлением шарахнулся в сторону – намного быстрее, чем обычно мог, благодаря нынешнему телу. Почувствовал, как его кольё скользнуло по моей спине, рухнул в снег и перекатился. И услышал откуда-то сверху резкий стук.

Взглянув на копейщика, увидел, что тот вскинул руку к торчащей из груди стреле. Оперение трепетало прямо у основания его шеи с каждым ударом сердца. Он ощупывал её, словно пытаясь понять, откуда она вдруг взялась. Вдруг изо рта его полилась кровь, он упал на колени и наконец повалился в снег лицом вниз, прямо рядом со мной.

Схватив копьё, я попытался снова откатиться в сторону, и едва успел уклониться от следующей стрелы. От холода и потери крови я стал неповоротлив, видит бог, мои яйца отчаянно хотели втянуться внутрь.

С трудом поднявшись на ноги, я подхватил копьё одной рукой и побежал к ближайшему строению. Нужно было убраться из зоны видимости стрелка, но в глубоком снегу левая нога вдруг подломилась, и я упал. В ноге что-то хрустнуло, боль разорвала всё тело, но отчаянным усилием я всё-таки дополз до ближайшего угла. Дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы.

Я взглянул на ногу и обнаружил стрелу, прошившую икру. Похоже, древко сломалось, когда я перекатывался по земле, оставив только остро отточенный зазубренный наконечник, торчавший теперь в паре сантиметров от плоти. Кусок древка сзади был коротко обломан.

Повезло, что не задета кость и что стрела прошла навылет, но всё равно боль была адская. Копьё лежало в снегу рядом. Несмотря на крупную дрожь, я хотел потянуться к нему, но инстинкт подсказал, что стрелок только этого и ждёт. Поэтому я пополз вдоль стены, сквозь которую доносился горький плач. Это говорило о том, что хоть кто-то из жертв этой бойни спасся.

Я должен до них добраться, должен защитить их.

Эти слова повторялись в моём сознании как мантра, и только это спасало меня от того, чтобы потерять сознание от боли. Я не мог их бросить. Если я их брошу, кто у них останется?

– Нет, – сказал я себе сквозь сжатые зубы. – Я могу это сделать, я справлюсь…

Я полз вперёд так быстро, как только мог, и почти добрался до другого угла дома, когда меня настигла вторая стрела. Она вонзилась в спину и вышла со стороны груди, скользнув между рёбер и пробив лёгкое. Закашлявшись кровью, я повалился лицом вперёд, чувствуя, что впадаю в шок.

Кажется, время растянулось. Сердце стучало в ушах, вдохи становились всё короче и короче, а я всё пытался понять, что случилось, распластавшись щекой на снегу. Танцующие огни заполняли пространство и отбрасывали тени. Я почти растворился в красоте их переливов, но тут грубая рука схватила меня и перевернула, швырнув на спину.

– Yessik! Vatuchqemorra! – заорал кто-то мне в лицо грубым гортанным голосом.

Мерцающие огни чуть отдалились. Я растерянно заморгал и попытался сосредоточиться на губах говорившего. Он продолжал кричать, но слова оставались для меня непонятными. Губы у него были странные, крик перекашивал их на одну сторону. Я заметил тонкий шрам, пересекавший его висок, и моргнул, пытаясь вернуть миру отчётливые очертания.

Искажённое яростью лицо было лицом молодого парня, едва ли не подростка. Он был крупным, многие даже назвали бы его огромным, но ужас и ярость в его глазах сказали мне, что это наверняка последний из защитников горящего города.

За его спиной я заметил какое-то движение. Отчаянно стараясь не смотреть туда, я закашлялся (кровь потекла по подбородку) и жестом поманил парня ближе. А он оттянул тетиву своего лука и выпустил в меня ещё одну стрелу – она пронзила мне правую ногу, с силой пригвоздив к земле.

Я стиснул зубы и, не выдержав, застонал от боли, но заставил себя улыбнуться ему и жестом позвал его снова. Он приблизился и, наложив на тетиву следующую стрелу, прокричал что-то. Вероятно, хотел узнать, что мне нужно, кто я и почему я напал на них. А может, просто что творится на этом «Острове любви».

Я улыбнулся шире, потом поднял дрожащую левую руку и указал себе за спину, отвлекая его внимание ещё на несколько бесценных секунд. Когда он снова посмотрел на меня, я намеренно медленно продемонстрировал ему общепонятный неприличный жест, выдавив при этом сиплый смешок.

Лицо его покраснело от ярости при виде такого наглого акта вселенского презрения и неуважения, и чтобы вернуть утраченные позиции, он сильнее натянул тетиву. Парень открыл было рот, чтобы крикнуть что-то ещё, но тут девчонка, которая подбиралась к нему сзади, со всех сил ударила его в затылок деревянной дубинкой. Мгновенно потеряв сознание, он повалился на колени, почти придавив меня, а затем откатился в сторону.

Пока он не пришёл в себя, я схватился за наконечник, торчавший из левой ноги, и вырвал из тела. Захлебнувшись рваным криком, поднёс наконечник к горлу лучника. Когда я перерезал артерию, а затем проткнул гортань, по руке хлынул поток горячей крови.

Боль вспыхнула с новой силой, когда девчонка попыталась вытянуть меня из-под его тела. С каждым рывком раны заставляли меня вскрикивать, переживая новую агонию. Очень медленно, но она всё-таки умудрилась втащить меня вверх по заснеженным ступеням, от которых на спине у меня остались кровавые синяки, а затем – в хижину из толстых брёвен. По следам крови, натекшей из моих ран, выследить нас мог бы и слепой.

Я моргнул, снова открыл глаза и понял, что на какое-то время, вероятно, отключился.

Глянув на маячащую надо мной тень, рассмотрел симпатичную блондинку. Одежда её была изорвана и перепачкана кровью, волосы выбивались из растрёпанной косы, на опухшем лице багровели ссадины. Она смотрела мне в глаза, по щекам бежали слёзы, и она умоляла меня не сдаваться.

«Ты нужен мне, нужен всем нам», – шептала она сквозь слёзы.

Я снова моргнул и только тут понял, что она говорит по-английски, пусть и с сильным акцентом. Вдруг оказалось, что их трое, и все суетятся над моими ранами. Краем уха я слышал чей-то спор, это значило, что выжил кто-то ещё, и от этого по телу разливалось приятное тепло. В конце концов, некоторых из них я всё же спас. Не подвёл, как бывало уже столько раз.

Я снова слабо закашлялся. Кровь стекала по подбородку на грудь – приятное тепло на моё остывающее тело. Комната стала темнеть, изображение мутнело по краям, но тут взгляд сфокусировался на двух рванувшихся ко мне лицах. К молодой блондинке присоединилась женщина постарше. Усталый разум отметил, что она – эльфийка, и, судя по многочисленным морщинам, пожилая. Она простёрла надо мной руки, коснулась лица, груди, потом каждой из ран. Затем обернулась к остальным и яростно скомандовала нести повязки и искать других раненых.

Больше она ничего сказать не успела. Отчаянно закричала самая маленькая из девочек, и мой первый противник вломился в комнату. На свой топор он опирался, как на клюку, но на ногах держался и принялся кричать что-то женщинам, проходя в комнату. Увидев меня, он остановился. Жестокая улыбка расползлась по его окровавленному разбитому лицу.

У него недоставало большей части зубов и одного глаза, как минимум одна скула была сломана. Колено, естественно, тоже, и тем не менее мерзавец был на ногах и пришёл по мою душу.

Я заставил себя ухмыльнуться и приветливо помахать ему рукой, хотя прекрасно знал, что сейчас случится.

Он обезумел от ярости. С диким криком он занёс топор и рубанул по моей правой ноге чуть выше колена. Я ощутил удар как мгновенную навалившуюся тяжесть, услышал хруст, как будто сломалась толстая ветка, а потом пришла боль. Она была ужасна, но стала ещё хуже, когда он выдрал топор из моей плоти и из земли, в которую тот вонзился, пробив дощатый пол.

Я кричал, уже не пытаясь сдерживаться, а он снова поднял топор на плечо, прыгая на здоровой ноге. Затем он занёс топор и ударил ещё сильнее – по моей левой ноге. Удар пришёлся выше, раскроив мне бедро. Мужик не удержался и, потеряв равновесие, повалился на меня.

Боль разрывала меня на части. Я выл, теряя голос. Затем наступил момент просветления. Боль отступила, смытая убийственной яростью, и сознание на один блаженный миг заполнилось ледяной злобой. Я осознал, какое он испытывает сейчас наслаждение, и понял, что с людьми, находящимися здесь и призвавшими меня, он поступит более жестоко. Потому я вскинулся и изо всех сил ударил ладонями его по ушам, разрывая барабанные перепонки.

От боли налётчик отшатнулся, но одной рукой он всё ещё стискивал топор, а другую вскинул к уху. Я ощутил движение топора, находящегося в моей ноге; лезвие сдвинулось, и вновь накатила боль, но она была уже далеко, всего лишь свечка по сравнению с огненным вихрем ярости, что бушевал во мне. Я вцепился в его лицо, глубоко всаживая пальцы в кровавое месиво. Схватился за обломки костей, напряг мускулы и потянул в стороны, как только мог.

Он завизжал, руки его вцепились в мои в попытке остановить раздирающие плоть пальцы, но я не сдавался, и вскоре крик ярости сменился жалким скулежом боли.

Я извернулся и размозжил его голову об обух его собственного топора. Он усилия я снова вскликнул, но в этом вопле смешались боль и триумф.

Увидев, как женщины отползают от меня прочь к дальней стене комнаты, я моргнул и попытался снова сфокусировать взгляд. Попытался сказать им… но боль была слишком чудовищна. Я выдавил лишь один вопрос, прежде чем с облегчением откинуться на спину, услышав ответ.

– Ещё остались?

– Нет, мой лорд…

Вы умерли

* * *

Я проснулся на вдохе, схватившись руками за ноги. Рефлекторно потянувшись к ранам, обнаружил глубокие тонкие порезы и море тёплой крови. Застонал, когда пальцы коснулись пореза, ощутив и все остальные раны. Каждая рана из тех, что я получил во сне, повторялась и наяву. Они заживут, как и всегда, с почти нечеловеческой скоростью. Большая часть затянется уже через час, ссадины к обеду будут выглядеть так, словно заживают уже неделю, а завтра всё полностью заживёт, только очередной шрам останется. Я уже много лет видел подобные сны и знал, чего ожидать. Крайне маловероятно, что хоть какие-то раны были смертельны. А вот шрамы стали настоящей проблемой. Они покрывали всё моё тело: только на груди было несколько десятков.

Повезло ещё, что те, что были на лице, придавали мне, как сказала моя бывшая, «мистический и опасный» вид. Верхняя одежда с длинным рукавом и джинсы – и большинство людей и не подозревало, что под ними. А те, кто видел чуть больше, либо думали, что я тот ещё бедокур, либо что я тот ещё членовредитель.

Я пытался производить впечатление первого, а не второго, но стоило людям познакомиться со мной поближе, они понимали, что на самом деле я человек довольно мягкий, и это приводило их в недоумение. Приходилось быть предельно осторожным, чтобы в один прекрасный день меня не упекли в сумасшедший дом.

Из армии меня выперли за «психическую нестабильность», и я воспользовался этой возможностью, чтобы разыскать Томми после того, как он залёг на дно. К несчастью, впереди ещё были месяцы хождения по врачам, анализов и исследований, а также множественных сессий с мозгоправами.

Время шло, разыскать Томми хотелось всё больше, от этого я стал казаться врачам ещё более нестабильным. Единственное, что спасало меня от психушки, – это то, что сны были нерегулярны. Бывало, снились каждую ночь целый месяц подряд, а бывало, не снились годами. Последний раз такой сон снился мне через три месяца после того, как Томми исчез; а потом мне ничего не снилось почти пять лет. Почему-то стресс от попыток его отыскать не спровоцировал появления снов. Завтра будет ровно пять лет с тех пор, как я получил от Томми последнее сообщение. Уже пять лет я ищу его – и ни знаков, ни зацепок, ни даже чёртова тела.

Я отбросил воспоминания и откинул одеяло. Оно было липким от сукровицы, а стоило пошевелиться, как раны снова открылись. Похромав к зеркалу, я взглянул на представший кошмар. Половина тела была в крови. Раны выглядели хуже, нежели были на самом деле, однако ясно было, что без помощи не обойтись. Я давно оставил привычку всегда держать медикаменты под рукой, и перевязать раны было нечем. Взглянул на часы – почти семь утра. Лу, конечно, ещё спит, но по крайней мере, она поймёт, если я заявлюсь к ней в таком состоянии, и сочтёт это достойным поводом, чтобы её побеспокоить. Чёрт побери, может, настало время как следует проверить наши отношения и рассказать ей правду?

Я решил зайти в круглосуточный магазин на углу, купить перевязочных материалов и всё необходимое, а уж потом отправляться к ней. Лу поможет перевязать и обработать раны, в конце концов, она учится на медсестру, а обо мне не станет болтать лишнего. Кроме того, я уже пытался рассказать ей о своих снах. Раньше она мне не верила, но уж теперь-то придётся. Может, даже посочувствует и пожалеет.

Наверное, сегодня будет не такой уж и плохой день, решил я, когда здоровый оптимизм вступил в свои права, несмотря на жуткую усталость.

Большую часть крови я оттёр старой футболкой, ещё одну старую рубашку разорвал на грубые повязки и оделся в тёмную одежду, специально выбрав ту, которую не жалко. Зашипел оттого, что джинсы задевали раны, и вышел на холод.

Быстро спустившись по лестнице, вышел на парковку, болезненно морщась на каждом шагу. Мой потрёпанный «Форд Фокус» стоял в углу, похороненный под толстым слоем снега. К машине я пробирался с крайней осторожностью – падать сейчас будет очень больно. Кое-как откопав водительскую дверь, скользнул в салон, завёл мотор и включил обогрев переднего и заднего стекла. С силой потёр ладони, подышал на них, стараясь вернуть к жизни, а потом заставил себя снова выбраться наружу и счистить с машины столько снега, сколько было возможно. Привалившись к стене и пытаясь перевести дыхание, я понял, что меня трясёт как в лихорадке, а вокруг авто остались кровавые следы.

От постоянного движения стало только хуже. Я похромал, забрался в салон и несколько минут отдыхал, а потом стартовал с места, вывернув колёса. «Форд» мотнуло из стороны в сторону на скользкой дороге, а я выехал с парковки на ближайшее шоссе. Через несколько минут я уже припарковался возле магазина. Оставив заведённую машину у входа, зашёл внутрь. Ко мне тут же подскочил охранник и начал что-то говорить, указывая на мою ногу и грудь. Я глянул вниз; кровь промочила одежду, да и на полу за мной оставались красные следы.

– Не волнуйся, приятель, мне только купить бинтов и всего такого. Мне просто нужны бинты, хорошо? – пробормотал я и, отодвинув его, и быстро пошёл по ряду, набирая в корзинку всё необходимое. Заодно прихватил и аптечку первой помощи. Затем прошёл на кассу – охранник следовал за мной и с кем-то говорил по рации.

Однако из магазина я всё-таки вышел, и, что ещё удивительнее, машину не успели угнать. Я медленно проехал по улице, пересёк одну, затем другую, на несколько минут выехал на магистраль, а потом свернул с неё на улицу, где жила Лу.

Кое-как припарковавшись у её подъезда – ну почти вписавшись в парковочное место, – я чуть ли не вывалился из машины. Подхватил медикаменты и поковылял к двери. Позвонил, потом постучал… Тишина.

Ватными пальцами я нашарил в кармане джинсов ключ, который она мне дала. Со второй попытки неуклюже отпер дверь и ввалился в дом, споткнувшись о туфли, оставленные в коридоре.

Я пошатнулся и привалился к стене, переводя дух и пытаясь собраться с мыслями; потеря крови сильно осложняла дело. Оглядел холл – комната плыла перед глазами, – а потом заметил разбросанную одежду. На столе стояла пара винных бокалов и недоеденная пицца, и кругом валялись вещи. А ведь Лу была страшной аккуратисткой и всегда перед приходом подружек вылизывала дом дочиста. Так почему же она на сей раз оставила одежду неприбранной?

Впрочем, это неважно. Я махнул рукой и заставил себя выпрямиться. Скривился, заметив, что на красивых обоях остался кровавый след от ладони, и побрёл вперёд. С усилием сконцентрировался на двери спальни: она была прямо впереди, нужно было лишь подняться по лестнице. Успел ступить на первую ступень, как дверь наверху открылась.

Облегчение мгновенно сменилось бешеной яростью, потому что из спальни вышла не Лу. Это был Мартин – большой и бестолковый «просто коллега, честное слово». Он был лучшим другом Лу… и он был абсолютно гол. Потом появилась и она, выглянула из-за его спины, увидела меня, смутилась. Но смущение тут же обернулось ужасом, потому что гнев во мне вскипел, и я с диким рёвом бросился наверх. Боль от ран лишь усиливала злобу, когда я рванулся к ним.

Ступеньки размылись перед глазами, я взлетел наверх быстрее, чем это в принципе было возможно. Через секунду я уже наступал на Мартина, который пытался как-то объясниться. Он поднял руки в просительном жесте, но это меня не остановило, как и его попытка похлопать по воздуху рукой, будто успокаивая разъяренную собаку. Я ударил его с правой, заставив потерять равновесие, а потом добавил прямо в челюсть апперкот такой силы, что его отшвырнуло назад. Лу в ужасе закричала и, метнувшись в сторону, скорчилась на полу у кровати.

Глянув на неё сверху вниз, я заметил рядом скомканное красное шёлковое бельё и узнал его. Я купил его Лу всего несколько дней назад, и даже ещё не видел её в нём. Но она надела его ДЛЯ НЕГО?!

Потом всё смешалось. Мартин пытался отползти от меня, спрятаться за кроватью.

Я схватился за столбик кровати и кинулся на него, при этом энергия переполняла меня, как никогда раньше. Схватив Мартина за горло левой рукой, я без труда поднял его и принялся бить по рёбрам, слыша, как они ломаются – по одному с каждым ударом. Я практически видел их контуры, окаймлённые сияющим красным светом. Могу поклясться, что с каждым ударом чувствовал, как трещит кость.

Убей его! Убей его! Убей его! Убей его! Он забрал её у нас! Убей его! Он украл её!

Вор-вор-вор!!!

Тихий голос, который обычно звучал где-то на периферии сознания, стал единственным, что я слышал. Даже крики Лу не могли пробиться через этот звук, заполнивший всю вселенную, даже стук крови в ушах потонул в этом голосе. Это был один из немногих случаев, когда я был с ним полностью согласен. И душа пела от этих слов, от этих криков и ярости.

– Пожу… пож… алуйста! – просипел Мартин, глядя на меня снизу вверх. Сломанный нос был расплющен по его красивому лицу. Рот был в крови, в слюне и слезах – так он молил о пощаде.

Не обращая на это внимания, я отвесил ему хук справа; изо рта брызнула кровь, обильно залив прикроватный столик. Который, чёрт побери, я тащил ей из ИКЕА! И собирал этот дерьмовый стол сам!

От этого зрелища сердце застучало ещё громче, отдаваясь в ушах, а голос в голове орал от восторга и ярости…

Мы хотим ещё!

Я почувствовал, как обнажаются в зверином яростном оскале зубы, но тут что-то ударило меня сзади в поясницу, заставив пошатнуться. Обернувшись, я успел заметить лишь размытый взмах в воздухе возле лица, а потом комната поплыла и закружилась. Моргнув, я понял, что на пол капает кровь. Оказалось, что я стою на четвереньках на верхней площадке лестницы. Какого чёрта?

Услышав непонятный звук, я обернулся и обнаружил прямо перед собой великолепные ножки Лу. Подняв взгляд выше, невольно задержался на её почти совершенных чертах и наконец заметил самую важную деталь: она снова заносила для удара… бейсбольную биту. А я ведь смеялся, когда она впервые показала мне её, объяснив, что держит в спальне «просто на всякий случай».

Лу отвела биту назад и с неожиданной силой ударила меня в висок. От удара я скатился по лестнице и провалился в темноту. Последнее, что я увидел, прежде чем тьма поглотила меня, это выражение её лица: такое же, как накануне у всех в баре.

Отвращение и животный ужас.

Глава 1

Мир возвращался медленно. Сначала пришли звуки. Тихое бормотание, электрические гудки и чей-то голос из динамика – с одной стороны. Границы мира расширялись медленно, как бывает, когда просыпаешься от глубокого сна: сначала близкие звуки, затем те, что подальше, затем совсем далёкие. Потом пришёл свет – резко сверкнул в один глаз, веки которого насильно раздвинули чужие пальцы.

Я моргнул и дёрнулся от резкого света, и в тот же миг рядом удивлённо выругалась женщина, а в ответ раздались торопливые шаги.

– Он очнулся! – сказал кто-то.

Я рефлекторно поднял руку, силясь оттолкнуть мешающий свет, но она едва сдвинулась на несколько сантиметров, затем движение прервал рывок и звон метала. Я снова моргнул, открыл глаза и попытался сесть, одновременно силясь понять, где я.

Размытые силуэты оказались вооружёнными полицейскими, стоявшими по обе стороны от моей кровати, а за ними стояла заметно нервничающая медсестра. Ближайший коп опустил мне на грудь тяжёлую руку и уверенно вдавил меня обратно в кровать. Я дёрнулся и тут же понял, почему не движутся руки: я был пристёгнут наручниками к обрешетке кровати. Всё тело ныло как больной зуб и, как это ни странно, ещё больше болело. Я попытался что-то сказать, но выдавил лишь хрип, а потом закашлялся и попросил болезненным шёпотом:

– Воды… пожалуйста.

Медсестра поспешила ко мне, успокоенная тем, что я под конвоем. Её нервозность растворилась за профессиональной сноровкой, когда она поднесла к моим губам пластиковый стаканчик с водой и дала сделать маленький глоток, потом – ещё один. Ощущение было такое, будто я ничего не пил и не ел много недель подряд. Желудок громогласно об этом заявил, намекая, что водой, которая попала мне в рот, неплохо было бы поделиться с ним.

Я бездумно попытался потянуться руками к стаканчику, но наручники не позволили, а хриплый голос велел лежать смирно. Медсестра отошла, чтобы принести ещё воды, и я взглянул на мужчину, занявшего её место. Надо мной склонилось лицо, к которому я за долгие годы уже привык. Прямо в глаза мне смотрел Джонно.

То есть это был «старший сержант Росс, идентификационный номер 4872», но учитывая то, сколько раз меня арестовывали, я уже выучил всех по именам.

Я застонал и замотал головой.

– Засада, – прокаркал я, глядя на него. – Сколько на свете симпатичных санитарок, которых я мог увидеть, проснувшись, но вижу почему-то твою отвратную харю!

– Это тебе ещё повезло, парень! Ты дерьмово выглядел ещё до того, как сотворил с собой… что бы это ни было, – ответил он, указывая на моё лицо.

Я слабо улыбнулся. Джонно покачал головой в ответ на мою гримасу.

– Вы готовы поговорить с нами, сэр, и рассказать, что же произошло? – вступил было в разговор второй полицейский, но Джонно отослал его:

– Мик, сходи выпей кофе, мне надо перемолвиться с ним с глазу на глаз.

Тот выглядел раздражённым, но давить мне на грудь перестал и послушно вышел из комнаты.

– Он новенький? – спросил я, и Джонно согласно хмыкнул.

– Довольно умный парень, но слишком книжный мальчик для реального мира. Теперь мы с тобой можем поболтать без свидетелей, и ты расскажешь, почему так похерил свою жизнь. А потом мы поговорим официально, и ты будешь предельно честен. Я постараюсь сделать, что смогу. Договорились? И поверь мне, парень: после того, что ты натворил в клубе, а потом в этом доме… Это больше, чем мне следовало бы сделать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.