Ксения Богда
Беременна по ошибке

Пролог

Оповещение. Женский календарь: «Задержка около двадцати дней». И вот я встаю как вкопанная посреди людного проспекта. В меня сзади кто-то врезается и бормочет ругательства. А я не могу сделать ни шага. Врастаю в раскаленный под летним солнцем асфальт. Потому что боюсь сделать следующий вдох. Боюсь поверить и впустить в сердце надежду. Это же то, о чем я думаю…чудо?

Осматриваюсь. Замечаю на углу соседнего здания аптеку и направляюсь туда. Удары сердца гулко отдаются в ушах. Хочу поскорее все выяснить.

За прилавком стоит улыбчивая девушка.

– Здравствуйте. Мне, пожалуйста, самый точный тест на беременность.

Продавщица исчезает и возвращается с непримечательной коробочкой. Я расплачиваюсь и уже предвкушаю хорошие новости. Как здорово будет узнать, что под сердцем растет малыш.

Я давно готова увидеть две полоски, потому что мы с Игорем не предохраняемся с самого первого раза. Очень хочу ребенка. Кроху с маленькими пяточками, которые можно бесконечно целовать. Это ещё один шаг на пути к тому, чтобы оставить свое прошлое там, где оно должно быть. Окончательно забыть события, которые отнял у меня несколько дней жизни. Сердце снова норовит остановиться. Делаю глубокий вдох, успокаиваю себя. Напоминаю, что жива.

Возвращаюсь мыслями к нашей истории. Мы с Игорем встречаемся не так давно, но я уже успела к нему привязаться. Именно он смог вытащить меня из маленького личного ада, в котором я оказалась почти три месяца назад.

При одном мимолётном воспоминании сердце замирает в груди. Тогда, в той комнате, я думала, что меня уничтожат. Каждую минуту я умирала от животного ужаса. Горечь моментально разливается во рту, желудок наполняется кислотой, грозя сжечь внутренности дотла. Только чудом выдралась я тогда из лап животных в человеческом обличии. Прошла семь кругов ада и вернулась в реальность другим человеком. Никогда раньше я не видела столько жестокости, направленной на другого человека.

Походы к психологу, долгие беседы с разными специалистами не помогают. Но судьба пытается исправиться и посылает мне Игоря.

Теперь я снова сплю по ночам и не шарахаюсь от каждого шороха. Спокойно выхожу на улицу и не боюсь опять оказаться в заточении. Еще одна маленькая победа над событиями трехмесячной давности.

Телефон весело играет до боли знакомую мелодию, вырывая меня из пучины горечи, и я с замиранием сердца отвечаю на вызов.

– Привет, моя принцесса, – от одного обращения Игоря становится теплее в груди, —куда пропала?

– Уже почти возле дома! Скоро буду.

– Жду тебя с нетерпением. Целую, сладкая.

Сердце снова радостно дрожит, когда нажимаю кнопку отбоя. И в который раз благодарю судьбу за то, что после всего на меня свалившегося она подарила мне такого понимающего и заботливого парня.

Ещё один звуковой сигнал. Улыбаюсь. Часто после звонка Игорь скидывает какую-то банальную чепуху, на которую я поначалу раздражалась, а сейчас млею от каждой буквы. Понимаю, что нужна, что не сломана. Благодаря всяким банальностям я гораздо быстрее вытравливаю прошлое из воспоминаний. Иду дальше. И уже не вспоминаю о человеке, из-за которого угодила в передрягу. Не думаю о том, что нам пришлось пережить там, за глухими стенами.

Я делаю все, чтобы он меня не нашел. Хотя и уверена, что он даже не попытается искать. У него столько власти, что после одного слова я буду стоять перед ним. Если он захочет…

Вхожу в квартиру.

– Игорь, я дома! – кричу вглубь квартиры, на ходу сбрасывая балетки и распуская волосы.

Закрываюсь в ванной и включаю воду, чтобы он раньше времени не заподозрил неладное. Нет. Я не сомневаюсь в его искренних ко мне чувствах. Вижу это по каждому взгляду. Просто хочу сделать сюрприз. Если получится.

Руки слегка подрагивают в предвкушении хороших новостей. У меня никогда не было задержек, и сейчас это говорит только об одном. Хотя других признаков пока не замечаю.

Сердце гулко отбивает ритм. Я проделываю все указания, прописанные на упаковке, и боюсь вздохнуть. Жду положенные пять минут, и сердце екает при виде двух полосок. А потом ускоряет темп, разгоняя по венам ощущение эйфории и абсолютного счастья.

Положительный. Прикусываю губу, чтобы не завизжать от радости. Игорь не поймет и вломится, чтобы выяснить причину такого поведения. А я хочу сообщить ему обо всем красиво и эффектно. Чтобы он запомнил этот момент навсегда.

Даже задумываюсь, не преподнести ли мне это как-то красиво. Но тут же отмахиваюсь от бредовой идеи. Для чего тянуть время? Вот же он…здесь и сейчас.

– Любимая, у тебя все хорошо?

– Да, Игорь, я в порядке. Сейчас выйду. Подожди немного.

На меня накатывают переполняющие душу эмоции. Смотрю на себя в зеркало и широко улыбаюсь. Все позади. Те дни позади. И он тоже позади. Ещё немного – и я окончательно закрою дверь в прошлое. Смогу расстаться со своими демонами. Вот он ключ, горит двумя яркими полосками.

Выбрасываю упаковку и выхожу из ванной.

На кухне чем-то шуршит мой мужчина. От одного запаха приготовленной еды во рту собираются слюнки. Да уж, скоро я буду постоянно хотеть есть.

– Игорь…

Голос садится от сковавших горло чувств. Он поворачивается, и я ещё раз мысленно благодарю судьбу за такой подарок. Высокий, красивый, успешный и мой мужчина. Слезы умиления так и грозят пролиться из глаз. Замираю в дверном проёме и сдерживаю эмоции.

– Как ты, принцесса?

Игорь начинает привычно суетиться вокруг, но я перехватываю его руку, усаживая мужчину за стол. Мне важно видеть каждую его эмоцию. Я хочу запомнить все детали. Делаю глубокий вдох, пытаясь заполнить вакуум в груди.

– Что-то случилось?

– Я беременна…

Не успеваю договорить, как лицо любимого превращается в маску. Искажается яростью и злобой. Я в ужасе шарахаюсь и со всей силы ударяюсь о дверь. Игорь срывается со стула – и щеку простреливает жгучая боль.

Я стою, прижимая руку к лицу, и не могу поверить, что он это сделал. Он ударил меня.

– Ах ты, шлюха поганая…

Глава 1

Три месяца назад

Звук капель, ударяющих по чему-то металлическому заставляет меня через силу разлепить глаза. В них тут же словно швыряют горсть песка. Луч света режет сетчатку, и я пытаюсь проморгаться. Вокруг незнакомое помещение. Прохлада проникает под тонкую одежду, и я непроизвольно опускаю глаза на свой наряд. Внутри все холодеет при виде полупрозрачной сорочки. От прохладного воздуха соски встают торчком и виднеются под светлой тканью. Я точно помню, что не надевала ничего подобного. Значит, меня кто-то переодел. Едва догадка оседает в голове, как я ощущаю животный страх. Вся эта ситуация, жуткое место, невозможность разобраться, что происходит, заставляют нервничать. Во что я влипла?

Нервно прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Боюсь даже представить, что будет, если я пойму, что меня не только переодели. С особой тщательностью прислушиваюсь к себе в районе промежности. Но там нет никаких неприятных ощущений, я не чувствую никакого дискомфорта. Значит, в таком плане меня не трогали. Это понимание приносит небольшое, но облегчение.

Голые ноги покрыты разводами грязи. Я не понимаю, где я и что произошло. Последнее воспоминание – как я вышла с работы и поехала на встречу с клиентом. Какой-то важной шишкой, которая не в состоянии была приехать в офис, а документы нужны были именно в тот день.

Кажется, я должна была встретиться с Ярославом Гавриловым, местным депутатом. Он заказывал у нас ведение своей предвыборной кампании. Я приехала по указанному адресу, поднялась в квартиру. Успела только позвонить и больше ничего.

Снова осматриваю комнату и замираю от страха. Оказывается, я лежу на какой-то сколоченной койке, на которую накинута грубая ткань. Напротив стоит стул, на котором сидит мужчина. Освещение не позволяет рассмотреть его лицо, но, судя по расслабленной позе, он в отключке. Больше ничего не вижу. Однако и от увиденного волосы на всем теле встают дыбом.

Человек напротив издает мучительный стон, и я слышу звон цепей. Сама начинаю нервно дергать ногами и руками и с облегчением понимаю, что свободна. Относительно. Потому что не знаю, что за дверью.

– Вы кто?

Хриплый голос врывается в сознание, и я перевожу взгляд на тень. Мужчина не шевелится, я продолжаю слышать только тяжелое дыхание. Видимо, показалось, и гремящий звук свидетельствовал о том, что его приковали.

Внутри все леденеет. Толстая корка покрывает каждую клетку и мешает организму функционировать. Хочется завернуться дома в теплый плед перед телевизором. Хотя хрен с ним, с этим телевизором. Хотя бы плед, а то мороз продирает до самых костей. Мне страшно. Мне жутко.

– Кто вы такая? И что я, черт подери, здесь делаю?

– Я, – голос сиплый, с трудом заставляю себя сложить нечленораздельные звуки в понятные слова, – Ульяна. Я не знаю где мы, и что происходит.

В комнате повисает звенящая тишина. Даже дыхание прерывается.

От паники отвлекает звук открывающегося замка. Я пытаюсь глазами найти что-то, что послужит прикрытием моей наготе. Нет никакого желания светить грудью перед кем бы то ни было. А кто зайдет в эту дверь, я понятия не имею.

Не придумываю ничего лучше и сдергиваю с лежанки тряпку, оборачиваясь в неё чуть ли не до ушей. От неё исходит запах плесени, но лучше так. Мысль додумать я не успеваю…

– А-а-а-а, —тянет незнакомый насмешливый голос, – наши голубки проснулись. Ну что? Как у вас дела? Головка не болит?

Морщусь от сиропа, который так и сочится из каждого слова.

– Ты ещё кто такой?

Мой сокамерник снова подает голос, который эхом отдается от стен. Несмотря на патовую ситуацию, он звучит ровно и уверенно.

– Ой, Гавр, а ты не допер ещё? Да уж, ты тупее, чем я думал.

Смех вошедшего посылает разряды неприязни по всему телу, и я сильнее вжимаюсь в холодную каменную стену.

– Тебе чего от меня надо, Марат?

Ловлю челюсть у самого пола. Что? Он знает этого мужика? Знает, где мы и что с нами произошло?

– Ну-у-у-у-у, будь благодарнее, что ли? Я вон тебе компанию какую организовал. Сучку твою забрал, чтобы вы тут развлекались.

– Ты че несешь? Кого ты мне организовал?

– Да баба твоя вовремя подвернулась.

Эти слова вызывают во мне негодование. Вот уж кем я не была, так это чьей-то бабой. Только хочу раскрыть рот, чтобы послать этого придурка нахрен, как тот самый Гавр меня опережает:

– Не неси херни, Марат.

– Ой, надоели вы мне. Все, чувствуйте себя как дома. Располагайтесь. Потом приду.

– Тебе что от меня надо?

Снова смех Марата разрывает ушные перепонки, и я передергиваюсь.

– Как это что? Все, что у тебя есть, Яр. Счастливо оставаться, мальчики и девочки.

Снова ощущаю, как дрожат пальцы. Сжимаю сильнее накидку и запрещаю себе думать о том, что будет дальше. Сразу после хлопка двери в помещении вспыхивает тусклый свет, и я впервые смотрю на лицо того, из-за кого сюда попала. Тот самый Ярослав Гаврилов. Его лицо я узнаю где угодно.

Ярослав Гаврилов, чуть ли не самый завидный холостяк страны. Ему принадлежат многие предприятия, к тому же этот человек замечен в участии во всевозможных акциях. Я не знаю, какой он в жизни. Но в том, что именно он сейчас сидит напротив и буравит меня взглядом, нет никаких сомнений.

– Так кто ты такая?

Выглядит он слегка помятым. На бедрах только потертые джинсы. На груди виднеется несколько ссадин. Судя по всему, он отбивался, пока его сюда тащили.

– Я уже сказала, Ульяна. Как я здесь оказалась, не имею ни малейшего понятия.

Ярослав дергает рукой, и снова по ушам долбит неприятный лязгающий звук. От запаха, исходящего от тряпья, которое накинуто на мое тело, начинает тошнить. Осматриваюсь по сторонам и замечаю в углу плохо приспособленную дырку. Видимо, она здесь для человеческих нужд. Под ложечкой начинает неприятно холодеть.

– Это ещё что за херня?

Мужчина рычит, продолжая дергать рукой. Он пытается встать, но стул надежно закреплен на полу, а цепь не такая длинная, чтобы он смог отойти.

– Это ты подстроила все это?

Мое лицо удивленно вытягивается, недоуменно всматриваюсь в него. Он похож на огромного злого зверя. Глаза полыхают неконтролируемой яростью, кулаки сжаты до выпирающих вен. Грудная клетка тяжело ходит ходуном от быстрого дыхания. И сейчас я радуюсь, что его приковали. Потому что в противном случае он бы выместил свою злость на мне.

– Вы меня слышите вообще? Я приехала к вам, чтобы отдать документы от фирмы, которая занимается вашей предвыборной кампанией, и теперь я тут, как и вы.

Не выдерживаю и начинаю кричать от злости и безысходности. Холод так и норовит пробраться под тряпье, в котором я сейчас сижу перед этим непробиваемым человеком. Сердце в груди делает сто ударов в полминуты, и я уверена, что это не предел. Стискиваю зубы до боли, чтобы только не разреветься. Паника накрывает волнами, то пытаясь утопить, то полностью исчезая. Не понимаю, зачем я здесь и для чего нас заперли.

Слышится очередное ковыряние в замке и заходит какой-то незнакомый мужик размером два на два. Небрежно швыряет железную тарелку с непонятным содержимым и стакан с водой.

Я смотрю на все это широко распахнутыми глазами. Ладони начинают потеть, мне не по себе от взгляда, которым меня одаривает эта махина. Плотнее закутываюсь в тряпку, только бы не показать лишнего. Потому что этот амбал больше меня раза в три, прихлопнет, как козявку. Во рту накапливается кислота. Дыхание перехватывает при виде того, как этот мужик делает ко мне шаги. Сердце холодеет, а спина покрывается ледяным потом. Я ощущаю, как по коже сползают капельки, впитываясь в ткань сорочки.

Грубая ладонь обхватывает мою щеку, и я непроизвольно дергаюсь под голодным взглядом. В груди растет черная дыра.

– А ты хорошенькая, птичка.

По спине пробегает дрожь. Хочу уже рвануть с места, но едва сдерживаю стон разочарования, потому что сама загоняю себя в угол. Глазами пытаюсь найти путь отступления, но его нет. Я сижу в углу, а этот верзила нависает сверху, обшаривая мое тело голодным взглядом.

– Ну, пока мне нельзя тебя трогать, но это ненадолго.

Сердце пропускает удар. Комната тут же становится тесной. Стены начинают давить, а запас воздуха так и норовит иссякнуть в неподходящий момент.

Внезапно ладонь исчезает с моего лица, и амбал разворачивается спиной. Легкие загораются от доступа желанного воздуха. Плевать, что сейчас здесь разливается стойкий запах плесени и нечистот. Плевать, я должна вдохнуть. Но не успеваю отойти от одного потрясения, как мужик неожиданно со всей силы бьет по лицу Ярослава. Гаврилов даже сориентироваться не успевает, как эта огромная туша обрушивается на него и начинает всаживать кулаки ему в грудь. Ярослав пытается защищаться, но он связан по рукам и ногам. Я зажмуриваю глаза, и из них тут же брызжут слезы страха. Боль скручивает внутренности. Звук глухих ударов и стонов заставляет дрожать всем телом.

– Не надо, – кажется, что мой голос не громче шепота, – пожалуйста, прекратите…

Так же быстро и неожиданно все стихает. Я несколько секунд сижу, вжавшись в стену и слушаю тишину в помещении. Тяжелое дыхание кого-то из них разрывает сердце в лохмотья. Я боюсь открыть глаза. Боюсь даже увидеть последствия зверского нападения на Гаврилова. А вдруг его вообще убили, и сейчас это дыхание принадлежит тому амбалу.

– Ульян…

Голос полный старания. Я распахиваю глаза и еле сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться вновь.

Ярослав сидит в полуобморочном состоянии. Лицо украшают новые ссадины. Из губы течет струйка крови. Он тяжело дышит и сглатывает. Я вижу, как дергается его кадык. Боже, куда я попала? Куда мы попали?

Заставляю себя встать, чтобы посмотреть, в каком состоянии мужчина. По тому, что я вижу перед собой, у него не один ушиб и, дай бог, нет переломов. Ноги слабеют, и мне под руку подворачивается второй стул, пока я пытаюсь доползти до Ярослава. Его глаза закрыты, но он не спит. Я это точно знаю.

– Ярослав, – напрочь забыла его отчество, но было не до этого, – ты живой?

Глава 2

Сама не замечаю, как перехожу на «ты». Сердце отчаянно грохает в груди. С запозданием осматриваюсь по сторонам. Но помещение пусто, и я позволяю себе выдохнуть.

Ярослав что-то невнятно мычит и открывает глаза. С трудом поднимает голову.

Больше не думаю, опускаюсь перед ним на колени. Я не знаю, как действовать в таких ситуациях, но нужно что-то предпринять. Глазами пробегаюсь по открытым участкам тела и не замечаю видимых увечий, кроме синяков и кровоподтеков.

Стараясь не беспокоить мужчину, осторожно пробегаю пальцами по ребрам. Ярослав прикусывает губу и тихо охает. Отдергиваю руки, словно обожглась, и снова всматриваюсь в бледное лицо. Даже по сравнению с габаритами Ярослава тот мужик крупнее и сильнее. А тот факт, что руки Гаврилова прикованы, вообще не оставлял шансов для защиты.

Мозг отключается, и дальше я действую просто на бабских инстинктах. Вскакиваю на ноги и несусь к двери, начиная колотить в неё изо всех сил. Кричу до срыва голоса, чтобы хоть кто-то услышал и пришел на помощь. Потому что…я не знаю, как помочь человеку.

– Не пытайся, никто не придет, – слышу слабый протест за спиной, – Ульян…

Но я будто отключаюсь и только сильнее колочу по металлу. Кулаки уже горят от боли, костяшки сбиты. Тряпка, которая меня прикрывает, падает на грязный пол, но мне плевать. Тут человек, который сейчас истекает кровью и ему нужна помощь.

Слышу спасительный звук открывающегося замка и чуть ли не падаю от облегчения. Отскакиваю в последний момент перед тем, как дверь открывается и в комнату входит Марат. Его взгляд тут же проходится по моему телу. С запозданием понимаю, в каком виде сейчас перед ним, но мои инстинкты не настолько хороши, чтобы я метнулась за прикрытием.

– Что шумим, красавица?

Черные глаза вызывают волну мурашек. Грудь стискивает от внезапного страха. За себя и за Гаврилова.

– Ваш человек избил, – тыкаю дрожащей рукой в согнувшегося Ярослава и жду ответной реакции.

– А-а-а-а, дожил, Ярик…баба защищает, – снова этот вынимающий душу смех, – да уж. Ну избил, и что?

– Как что? – вопрос звучит намного отчаяннее, чем я планирую.– Ему помощь нужна.

Не знаю, на что я надеюсь, но и попытку не прекращаю. То, что мы попали в лапы к зверям, до меня доходит после последующей фразы:

– Ну так ты и помоги. Можешь и ножки раздвинуть, уверен, он намного быстрее поправится, если его хорошенько трахнуть. Ну а мы с ребятами посмотрим и повеселимся.

Неопределенный жест на стену, и только сейчас замечаю камеру видеонаблюдения.

Грудь простреливает болью, я не могу сдержать вскрик. Дергаюсь, но меня не отпускают. Тянут за волосы, а второй рукой впиваются в грудь и сдавливают со всей силы.

– Ещё раз пискнешь, сука, пожалеешь.

Грохот двери и полная тишина. Голова раскалывается на части. Ноги не держат, и я сползаю на холодный пол, ныряя лицом в ладони. Тело начинает содрогаться от рыданий, но я не могу сдержаться. Живот скручивает от страха. Сердце вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит наружу.

Я не замечаю ничего. Ни того, как меня окликают по имени, ни того, что я уже окоченела от холода, ни своего внешнего вида. Отключаюсь от действительности и выплакиваю свои страхи.

Я попала в ад и не знаю, смогу ли отсюда выбраться…

Каким-то чудом нахожу в себе силы подняться. Ноги тут же начинает покалывать от неудобной позы. Желудок громко оповещает о голоде. Бросаю взгляд на принесенную раннее чашку и едва не морщусь от того, что, видимо, должно служить едой. Только удивляюсь, что тарелка и кружка в одном экземпляре. Это что же…кто-то из нас не должен есть? Или нам полагается делить еду между собой?

Хотя опять же назвать те помои, что нам принесли, едой язык не поворачивается.

Снова подхожу к Ярославу. Его дыхание спокойное и размеренное. Голова откинута назад, на спинку стула. Кажется, он спит. Это немного успокаивает, потому что во сне люди быстрее восстанавливаются

Через какое-то время мне становится сложно контролировать время. В этой затхлой комнатушке не видно солнца и непонятно, что сейчас за стенами камеры. Я вообще боюсь, что за это время успела сойти с ума.

День проходит в неизбывном страхе. Вздрагиваю от каждого шороха, от каждого стона Гаврилова. Такое ощущение, что, кроме избиений и запугиваний, уже ничего не существует. Его тело уже напоминает один сплошной синяк. Я срываю голос от мольбы, чтобы его больше не трогали. Не могу больше смотреть на то, как два мужика избивают его.

Они вдалбливают в Ярослава свои мощные кулаки, орут, требуют от него подписать какие-то бумаги, но я могу только закрывать уши, чтобы не слышать. Я не в состоянии даже контролировать поток слез. Кажется, успеваю выплакать весь свой жизненный запас. Но вот снова приходят мучители, снова начинаются побои и снова из глаз хлещет соленая влага.

Мои просьбы никого не волнуют. Все это время мужчина остается прикованным к стулу и не может пошевелиться. При одном только взгляде на него я каждый раз готова потерять сознание от бессилия. В редкие моменты тишины и покоя пытаюсь ему помочь, насколько это возможно. Только вот два стакана воды в день и грязная тряпка – плохие союзники. Мы даже умудряемся перекидываться ничего не значащими фразами. Ярослав держится, как и положено здоровому сильному мужику, и это подкупает. Он не жалуется, стискивает губы добела, пока я промываю новые раны, лишь изредка матерится.

А тем временем его добивают с особой жестокостью и смакованием. Эти уроды ни на что не реагируют, просто выполняя свою работу. Я все ещё не знаю, зачем меня тут держат и чего хотят.

Самый главный не появляется, но я помню о камере. Все это время отказываюсь от еды, потому что то, что нам приносят, есть невозможно, но с каждым часом силы меня покидают, и, кажется, что умереть гораздо легче, чем терпеть все эти моральные унижения и испытания.

В один из дней в помещение входит Марат и освобождает бессознательного Ярослава. Его бросают на пол у моих ног, как мешок с картошкой, и напоследок пинают под дых. Перед моими глазами он, избитый и беспомощный. Сердце разрывается в груди от этого зрелища. Пусть мы незнакомы, но у меня есть душа. И глаза, чтобы отчетливо видеть, что Ярославу нужна помощь.

С неимоверным усилием перетаскиваю его на лежанку и пытаюсь сообразить, что же можно сделать, не имея никаких подручных средств. Я смирилась с тем, что просить какой-либо помощи у животных, в плену которых мы находимся, – только зря тратить силы и нервы.

Отрываю небольшой лоскуток от все той же ненавистной тряпки. В кружке на дне остается немного воды. Понимаю, неизвестно, когда принесут еще, но решаю подумать об этом позже. Сейчас нужно снова промыть раны, чтобы не допустить заражения. Руки трясутся от слабости. Ноги держат с трудом. Мне хочется упасть на пол, свернуться калачиком и громко завыть. Позвать на помощь. Оказаться в другом измерении. Да что угодно, только подальше от этого кошмара. Мне больно, сердце тяжело бухает в груди, когда я прохожусь по ранам Ярослава.

Так не должно быть. Такие звери не должны жить среди нормальных людей. Все это время мужчина не шевелится. Просто лежит, как каменное изваяние, и мне жутко от одной только мысли, что он может умереть.

Кое-как справляюсь с самыми жуткими повреждениями. Снова пробегаюсь пальцами по обнаженной груди и надеюсь, что даже без навыков смогу нащупать переломы. Боюсь вдохнуть. Но тем не менее делаю такой нужный вдох, когда убеждаюсь, что все кости целы.

За весь день никто так и не пришел, и это вселяет слабую, но надежду.

Окончательно обессиленная падаю рядом с мужчиной и проваливаюсь в желанный и исцеляющий сон. Мне снится та жизнь, которая была «до». Работа, родители, дом и Мурка. Распахиваю глаза, вся зареванная и разбитая. Что за окном? День или ночь? Уже неважно.

Наверное, мы никогда отсюда не выберемся. Перевожу взгляд на Ярослава и вижу, что он смотрит на меня. Изучает. Не пытается как-то пошевелиться, но он хотя бы в сознании.

– Как себя чувствуешь?

Голос срывается после каждого слова, но ничего удивительного, вообще,удивительно, что я не потеряла его, крича от отчаяния.

– Я жив.

Эти два слова вызывают во мне цунами облегчения. Я видела, что жив, но от слов становится ещё спокойнее. Насколько это позволяет ситуация.

– Тебе, наверное, надо поесть, – шепчу, все ещё помня о камере, – ты можешь шевелиться?

После одной попытки мужчина мучительно стонет и откидывается назад.

– Думаю, вряд ли. Можно воды?

Заставляю себя встать и плетусь к столу. У самой внутри желудок уже сворачивается в узел, но я терплю. Ему сейчас нужнее, чем мне. Снова окидываю тарелку взглядом и понимаю, что в том состоянии, в котором я сейчас, даже эта еда кажется деликатесом. Подношу дрожащей рукой к его рту кружку с остатками воды, и мужчина начинает жадно пить.

– Ещё…

Тяжело сглатываю.

– Больше нет, прости. Мне приносят воду два раза в день.

Горло сжимается от желания зареветь. Мне вообще уже кажется, что вместо гортани у меня кусок наждачки, которая скребет при каждом глотке.

– Вот, держи, – аккуратно присаживаюсь рядом и ставлю тарелку.

Ярослав пытается поесть самостоятельно, но получается плохо. Беру на себя ответственность и кормлю его сама. Внезапно раздается грохот открывающейся двери, и в комнату влетает один из наших тюремщиков. Руки в миг слабеют, и ложка выпадает из непослушных пальцев.

У меня выбивают из рук тарелку, хватают за волосы и швыряют на пол. Слезы брызжут из глаз. Голову простреливает болью.

– Сука! Ещё раз попытаешься его накормить, сама без жратвы останешься.

И так же быстро он вылетает из комнаты.

– Спасибо.

Ничего не отвечаю. До сих пор потряхивает от шока.

– Иди сюда.

Голос Ярослава немного крепнет, мужчина даже умудряется подвинуться, освобождая место рядом с собой. На слабеющих ногах доползаю до лежанки и падаю навзничь.

– Поговори со мной.

Абсурдно, но из пересохшей глотки вырывается смешок.

– Думаю, это лишнее.

Мы оба разговариваем шепотом, но сразу становится уютнее. Бред, конечно.

– Просто представь, что мы не здесь.

– А где?

Представить? Это говорит мне тот, за избиением кого я наблюдаю несколько дней?

– Ну, например, на необитаемом острове.

– Бред говоришь.

Фыркаю в ответ на его безумное предложение.

Ощущаю на своей щеке его шероховатую ладонь и дергаюсь так, что чуть не слетаю с кушетки.

– Т-ш-ш-ш, – шепот слишком близко к уху, – я тебя не трону, обещаю. Поверь, мне не до этого.

Глава 3

Он прижимает меня к себе, и я ощущаю жар, исходящий от его тела.

– Да ты ледяная. Дрожишь вся.

А меня удивляет, насколько теплый он. Это тепло тут же проникает под одежду, заползает под кожу и уютно сворачивается прямо в сердце. Либо он так хорошо притворяется, либо пострадал не так сильно, как мне кажется.

– Все будет хорошо, Уль. Мои люди нас найдут и вытащат. Веришь?

Не верю и только качаю головой в ответ на его вопрос.

– Зря.

Он продолжает выводить меня на диалог.

– Тогда почему нас до сих пор не нашли? И вообще, что им от нас надо? От тебя, прости.

– Тише говори. Не уверен, но нас могут слушать.

Я понижаю голос и продолжаю закидывать Ярослава вопросами.

– Что им нужно от тебя? Я-то просто пешка в этой игре.

– Ну, судя по тому, что мне выговаривали, догадываюсь. Но подожду, пока озвучат. Думаю, скоро увидим Марата, и все узнаем.

– Кто он вообще такой?

– Конкурент. Мы были когда-то партнерами. Начинали вместе. Вышли из одного интерната.

Одно-единственное слово заставляет внутренне сжаться от плохого предчувствия. Мы в заднице.

–Уль, нужно просто ещё немного продержаться.

На какое-то время между повисает абсолютная тишина. Слышу только тяжелое дыхание Ярослава. Он крепко прижимает меня к себе. Но мне сейчас настолько тепло, что нет сил оттолкнуть его и сыграть в недотрогу. Сейчас самое главное – продержаться и не сдаться.

– Кстати, извини, что накричал и начал обвинять. Просто немного не ожидал очнуться в незнакомом месте прикованным к стулу.

– Как мы вообще здесь оказались?

Ярослав дергает плечом.

– Помню только как открыл дверь, видимо, тебе, потому что не успел рассмотреть лицо. Ну и все. Залетели в квартиру, тебя сразу же вырубили, я ещё какое-то время пытался сопротивляться.

– Ясно.

Ну хоть становится понятнее, что к чему. Есть, конечно, некоторые пробелы, и хочется их восполнить, но сейчас не хочу об этом говорить.

– Так что, может, сменим пластинку?

Тяжело вздыхаю.

– Что ты хочешь узнать?

Идея поговорить больше не кажется мне такой уж нелепой. В конце концов, можно убить время.

– Начни рассказывать о себе.

– Я Ульяна, мне двадцать три и моя фирма занимается твоей кампанией.

– Это я уже знаю. Что ещё?

– Тебе прям с детства? – умудряюсь хихикнуть и прикрываю рот ладонью.—Это будет долго.

– Ничего, я не тороплюсь.

Этот голос заставит говорить кого угодно. Теперь я понимаю, почему он подался в политики.

– Ну, я закончила политологический факультет. Мне всегда была интересна политика и эти ваши игры. В школе была отличницей. Закончила с золотой медалью.

По мере повествования все сильнее расслабляюсь, и контролировать вылетающие слова становится сложнее.

– Год назад рассталась с парнем. Скотиной оказался, – ухмыляюсь, – говорил, что я бревно в постели. И это при том, что я отдала ему свою честь, и он был первым. Представляешь? За этот год больше не рискнула влезать в отношения…

Я окончательно отогреваюсь в его руках и могу немного расслабиться. Все же несколько дней в постоянно подмороженном состоянии дают о себе знать.

Голос звучит сонно, и с каждым словом меня утягивает в темноту.

– Поспи, девочка. Все будет хорошо. Иначе я себя не прощу.

Это последние слова, которые улавливает мое сознание перед тем, как окончательно улететь в сновидения.

Следующее пробуждение становится не таким резким. Я все так же плотно прижата к твердой и горячей груди. На миг пронзает догадка, что, возможно, у сокамерника жар на фоне всех этих травм. Он, кажется, крепко спит, и я, не раздумывая, прикладываю руку ко лбу. Тут же натыкаюсь на темно-серые глаза и сердце замирает в груди. На какое-то время и правда забываю как дышать и просто смотрю на мужчину, лежащего передо мной. Даже следую его совету и представляю, что мы где-то далеко от этого страшного места. Сумеем ли мы выбраться? Смогу ли я восстановиться после всей той жестокости, которую увидела?

– Доброе утро.

Его хриплый голос прерывает бег никому ненужных мыслей. Снова ощущаю, как в уголках глаз скапливается влага, и стараюсь незаметно её прогнать. Ярослав выглядит немного лучше, чем перед сном, и это успокаивает мои расшатанные нервы.

– Ну-ну, если хочешь, можешь поплакать.

Мотаю головой и слышу самый жуткий звук. К нам снова кто-то заходит, и мои внутренности скручивает в узел. Мне становится не по себе, а Ярослав сильнее прижимает к себе. Будто защищая.

– О, ну я же был прав. Твоя же сучка. Вон как оберегаешь.

Язвительный тон Марата заползает гадюкой в самое нутро. Яд так и норовит растечься по венам, отравляя организм.

– Тебе чего?

– Парни…

Один короткий приказ – и меня выдергивают из рук Ярослава, припечатывая к холодной стене. Пытаюсь сопротивляться, но только бью кулаками по воздуху. Хватка на талии усиливается, и мне не хватает воздуха.

В руках Марата какие-то бумаги, которые он сует под нос Ярославу.

– Подписывай.

Снова приказ. Ярослав неспешно берет бумаги из рук мужчины и хмыкает.

– А может, ты мне сначала отсосешь? А потом я подумаю…

Марат запрокидывает голову и громко ржет. Все мое нутро сводит дикий ужас, когда Ярослава снова ударяют.

– Слушай сюда, Ярик. Либо ты подписываешь эти е***ие бумажки, либо я из тебя душу вытряхиваю.

– Ну, тогда-то тебе эти бумажки точно никто не подпишет.

У меня глаза лезут из орбит. Он же сам себе сейчас выкапывает могилу. Я уже не чувствую хватку на теле, только мысленно умоляю все это прекратить. Но, кажется, Ярослав меня не слышит, потому что продолжает зарываться.

– Слушай…ну ладно я, ты всегда по мальчикам отрывался. Но девушка-то тебе зачем?

Марат как-то поганенько усмехается, а у меня внутри образовывается вакуум, который так и грозит поглотить все вокруг.

– А это не мне. Это вот, парням моим.

Ледяные иглы пронзают грудь, как только до моего сознания доходит смысл сказанных слов.

– Ты че задумал, Маратик?

Господи, Господи, не нужно. Не нужно это спрашивать. Я не хочу знать, что он там задумал в своем больном мозге.

– О, а вот что, – мужчина наклоняется, придвигаясь вплотную к сидящему Ярославу, и понижает голос до змеиного шипения, – давай ты эту девкутрахнешь, и мы её отпустим.

– Иначе что?

Все это я слушаю не дыша. Не ощущаю ничего и перестаю видеть что-то вокруг себя. Воздух отказывается задерживаться в моем организме, и я никак не могу его там оставить. Меня в миг словно опустошают, и я сдуваюсь, подобно шарику. Тело бьет мелкая дрожь. Я запускаю ногти в руку, которая меня по-прежнему удерживает, и слышу шипение. Меня встряхивают, словно тряпичную куклу.

– Ну, иначе я просто отдам её своим ребятам. А у меня их, кажется, десять. Не помню точно. Выбирай, Ярик. Свобода девушки —просто ты с ней переспишь, – или её пустят по кругу, и не уверен, что она останется в живых. Даю тебе десять минут.

– И как ты узнаешь?

Ярослав надменно хмыкает, а внутри у меня все разлетается в щепки. Потому что я знаю про камеры. И да, они узнают.

– Будем считать, что я ясновидящий.

Напоследок мою грудь сминает огромная ручища, и уродливое лицо замирает в миллиметре от моего.

Краем зрения вижу, как Ярослав дергается на своем месте, но его, полностью обездвижив, удерживают два амбала. Перед глазами тут же начинает расплываться. Голова кружится. Я четко осознаю, что мужчина не сможет остановить этих тварей. Их много, а он один, сильно избит.

– Зачетные сиськи. Так и вижу, как мой член будет скользить между ними.

В мой бок тычут возбужденным членом. Передергивает, и тошнота тут же скручивает внутренности. Меня бы вырвало прямо на него, только вот кроме пары глотков воды ничего в желудке не было. Я съеживаюсь от одной только мысли о том, что мне предстоит.

Мы остаемся вдвоем. Я вцепляюсь в каменную стену, чтобы не рухнуть от того, что услышала. Заставляю себя дышать. Иначе просто задохнусь.

–Уль…

Испуганно вздрагиваю и впиваюсь взглядом в сидящего напротив мужчину. Все внутри меня вопит о том, что они воплотят свои угрозы в жизнь. И глазом не моргнут. А мне страшно. Я не хочу оказаться под толпой голодных мужиков и молиться, чтобы просто выжить.

– Иди сюда.

Мотаю головой не в силах сдержать подступающую к глотке истерику.

Ярослав с трудом поднимается на ноги и приближается сам. Я упираюсь глазами в его широкую грудь и всхлипываю. Горло печет от сдерживаемого крика.

– Они тебя не тронут. Скажем просто, что переспали…

Начинаю мотать головой, потому что его слова звучат абсурдно.

– Тронут. Посмотри на себя, – мой голос срывается и переходит на писк, – они избивали тебя на моих глазах! Тут камера висит. Они увидят!

Мне закрывают рот и глазами приказывают не паниковать. Только вот сил исполнить его молчаливую просьбу или даже приказ у меня не остается.

– Успокойся.

–«Успокойся»? – я вырываюсь из захвата и зло шиплю не в силах больше держать все в себе:—Ты представляешь, кто эти люди? Да я тут торчу по твоей вине! Из-за тебя мне сейчас грозит групповое изнасилование! А ты говоришь успокоиться?

– Они тебя не тронут.

– Да с чего ты взял? Уже тронули, а ты даже шелохнуться не мог! И они узнают. Тут камеры висят! Ты сможешь меня защитить от этих зверей? – голос срывается, и дальше я могу только шептать:—Хотя о чем это я? Я тебе никто, тебе, скорее всего, вообще наплевать, что со мной сделают.

Мне тяжело дышать. Нервные окончания покалывает от навалившегося страха. Хочется оказаться где угодно, только не здесь, но это невозможно.  Мы будто в бункере. Сюда не доносится ни единого звука. Только узкая полоска света откуда-то сверху. Ярослав впивается в меня взглядом. Он все ещё слаб, но может стоять ровно. В отличие от меня. Онемение завладевает всем моим телом.

– Ульяна, – широкая ладонь приподнимает мое лицо, и сердце останавливается, – я понимаю, что ты здесь по моей вине. Ты просто оказалась не в то время не в том месте. Мне паршиво от одной только мысли, что невинная девушка попала в такую передрягу. И поверь, я сделаю все, чтобы тебя защитить…

– От десяти мужиков? – я на грани истерики, внутри уже закипает отчаяние.– Яр, из тебя все силы выбили за те дни, что мы здесь. Ты дышать-то с трудом можешь. А я не хочу…

Голос превращается в скулеж. Пальцы впиваются в его кожу. Слезы без перерыва текут по лицу.

– Или подпиши эти чёртовы документы…

Но он ожидаемо качает головой в знак несогласия.

– Я не могу. Слишком многое поставлено на карту.

Глава 4

Конечно, кто добровольно отдаст свое состояние. Горько усмехаюсь, и этот мешок отдаётся в груди. Человек ничего не значит, если в игру вступают большие деньги. Я не выдерживаю и начинаю всхлипывать.

Ярослав закрывает мой рот ладонью и наклоняется. Он ничего не говорит. Просто смотрит, пока меня колотит в его объятиях.

– Все хорошо.

Но я не верю его словам. Конечно, я понимаю, что от таких людей нет никаких гарантия выйти живой, но лучше перетерплю один раз, чем…одергиваю себя, не в силах даже мысленно подумать о том, что меня ждет во втором случае.

Скидываю ладонь со своего лица. В глазах стоят слезы. Ещё один удар сердца – и я решаюсь.

– Просто сделай это…

Ярослав непонимающе смотрит на меня. Хмурит темные брови, не в силах осознать, о чем я прошу. А мне хочется встряхнуть его. Наорать, чтобы не тормозил. Потому что десять минут на исходе – и над моей головой так и висит гильотина. Он им нужен…а вот я…точно нет.

– Сделать что?

Сглатываю тугой комок слюны. Кислота обжигает пищевод и падает камнем на дно желудка.

– То, что они сказали.

–Уль…

– Пожалуйста.

Не знаю, как его просить. Уже ощущаю, как жгучие слезы стекают по щекам.

– Бл**ь, ты же не серьезно, да? Они…

– Сделают.

В моем голосе уже столько мольбы, что осталось только на колени упасть.

– Пожалуйста, Ярослав. Лучше ты…один.

Каждое слово вонзается в грудь острым кинжалом. Сердце затапливает кровью, но я не отвожу взгляда от его лица. Оно чернее тучи. И сам он становится как большая грозовая туча. Шумно выдыхает и отводит взгляд.

– Бред какой-то. Это какой-то, бл**ь, бред. Я здоровый мужик…

– Но их больше, и ты это понимаешь.

Шепчу эти слова, чтобы достучаться до него.

Но нас прерывает открывающаяся дверь. Ярослава снова скручивают, а меня тащат на выход. Я упираюсь ногами, и вскоре у меня возникает ощущение, что я стираю их в кровь.

– Нет! – кричу, что есть силы.– Отпустите!

– Ваше время вышло, голубки. Так что пошли, птичка. Теперь ты наша.

– Пожалуйста!

В противоположном углу комнаты слышу возню и рык кого-то из мужчин.

– Ну-ка отпусти её, придурок!

Все внутри каменеет от одной мысли, что все сейчас кончится.

– Ярослав…

Цепляюсь за последнюю соломинку. Не знаю, на что надеюсь, но не хочу никуда выходить из этой комнаты. Не так!

– Отпусти ее, сказал! Я согласен!

– Отпустите девку!

Марат стоит в дверях, наблюдая за нами, словно на представлении.

– Скажи мне, нахрена весь этот цирк?

От Ярослава волнами исходит животная ярость. И я понимаю, что, если бы его не задавили количеством, он был бы достойным соперником.

– Ну-у-у-у, – протягивает Марат, – мне просто скучно. Захотелось острых ощущений. А так посмотрю на вас, вздрочну. Да и ты, Ярик, всегда ж был таким правильным, аж тошно! А сейчас все твои моральные устои пойдут нахрен! Ну разве не кайф?

– Ты больной! И знаешь, что я отыграюсь.

Ярослав зло выплевывает эти слова, все ещё пытаясь отбиться, пока мои руки сжимают в тиски.

– Да посрать. Если ты вообще отсюда выйдешь.

Морщусь от сарказма, сквозящего в голосе нашего тюремщика. Руки начинают гудеть. Чудом во время сопротивления не выдрали их.

– Давайте развлекайтесь! Пошли, парни.

Нас снова оставляют наедине. Тяжело приваливаюсь к стене и не позволяю телу съехать на пол. Иначе просто не смогу встать. Ярослав стоит в нескольких шагах. Он какое-то время молчит. Даже не дышит, ведет внутреннюю борьбу.

– Пожалуйста, Яр, – не знаю, о чем именно прошу, – какие ещё доказательства того, что они пойдут на все, тебе нужны? Ну, есть ещё один выход. Подпиши документы, и нас отпустят.

В моем голосе мольба. Может, после всего он наконец сдастся и вытащит нас отсюда. Но Ярослав только горько ухмыляется.

– Вот уж точно не отпустят, Уль. Стоит им получить бумаги, и мы покойники. А я ещё жить хочу.

– Тогда чего ты ждешь?

До боли впиваюсь ногтями в ладони, пока жду хоть какой-то реакции. Меня трясет так, что спина бьется о стену, распространяя по телу болевые спазмы.

Он роняет голову на грудь, а затем впивается в меня немигающим взглядом. Сдается…

– Ты меня после всего возненавидишь.

– А какая разница, что я буду чувствовать? У тебя есть другие предложения? Нас держит больной ублюдок, которому просто скучно, и он готов отдать меня своим псам. Я и так здесь уже достаточно увидела.

– Я прекрасно понимаю тебя. Черт, думал, нас найдут быстрее.

Последние слова он еле слышно шепчет возле моей щеки. Посылая поток теплого воздуха на мою холодную кожу. Тело мгновенно покрывается мурашками. Я понимаю, что он боится, что нас услышат.

– Кто нас должен найти? Как нас вообще схватили? У тебя что, нет телохранителей?

– В том-то и дело, что были.

– А куда они, черт… – начинаю повышать голос, и мне тут же закрывают рот.

– Давай не сейчас, хорошо?

Киваю и тут же делаю вдох.

– Даже не знаю, как тебе помочь. Включи воображение.

– По поводу?

– Ну, чувствую себя идиотом… – он шумно выдыхает и стискивает мою талию, – представь, что мы только что познакомились в клубе и сейчас просто хотим трахнуться в темной подсобке. Случайный секс.

– А до клуба ты, видимо, побывал в уличной драке?

Подхватываю его бредовые идеи, потому что хоть так могу отвлечься.

– Ну, пусть будет так.– Он приближает свое лицо к моему и шепчет на грани слышимости:—Забудь о камерах. Я прикрою, насколько это возможно.

Я бесконечно благодарна ему за то, что он пытается сгладить этот момент, но мы оба понимаем, что так будет лучше. Я замечаю, когда и его озаряет понимание.

Все происходит стремительно. Несколько колючих и горьких поцелуев, которые вызывают только чувство безысходности. Внутри разливается терпкий привкус боли. Сердце ускоряет темп. Внутри все скручивается в узел. Я стараюсь отвлечься. Стараюсь забыть, где мы и кто мы…

Меня прижимают к прохладной стене. Шершавая рука медленно гладит внутреннюю сторону бедра, пальцы ныряют между ног, вызывая, увы, слишком слабый отклик.

Отрывают от пола, заставляя инстинктивно обхватить ногами его торс. Я помню про камеры, но Ярослав старается закрыть меня собой, как и обещал. Звук расстегиваемой молнии ударяет по перепонкам и внутрь толкается член. Наполняя до краев. В другой ситуации я бы насладилась близостью с таким мужчиной. Но сейчас мы находимся в шаге от безумия. Вокруг одна сплошная тьма и безысходность.

Несколько глубоких толчков. Я откидываю голову назад, ударяясь о грубую кладку. Отрезвляя затуманенное паникой сознание. Ярослав толкается в меня ещё раз и стремительно выходит, достигая разрядки.

В груди бешено стучит сердце. В голове не укладывается мысль о том, что только что произошло. Со страхом жду, что вот сейчас зайдет Марат и заберет меня. Воплотит угрозу в жизнь. Но в комнате стоит гробовая тишина. Слышен только звук нашего дыхания. Ярослав аккуратно опускает меня на пол, прикрывая платьем. Приводит в порядок штаны, и ведет меня к кушетке.

Бережно укладывает, пряча под тряпкой. Я настолько вымотана, что моментально проваливаюсь в сон. И мне кажется, что уже где-то во сне слышу его шепот.

– Извини…

А в следующее пробуждение все заканчивается. К нам в камеру осторожно, будто боясь напугать, врываются три человека в обмундировании и освобождают. Все происходит настолько быстро, что не успеваю даже толком сообразить. Вижу Марата в наручниках. Кучу народа в форме. Ярослав пытается ко мне подойти, но ему не дают. Его останавливает какой-то мужчина, что-то втолковывает. Глаза нещадно режет от солнечного света. Меня укутывают в мягкий плед, грузят в карету скорой помощи и увозят в больницу.

Несколько дней тщательно обследуют. Все это время от меня не отходит мама, и я клятвенно заверяю её, что все в порядке. Немного простудилась и отлеживалась, а телефон потеряла и поэтому не выходила на связь.

Столько лжи не лилось из меня никогда, но я осознаю, что сейчас она во благо. У мамы итак сердце шалит в последнее время, а тут после всей правды…нет, даже думать не хочу, что могло произойти.

– Ну что, Ульяна Александровна. Все анализы в норме. Все нормально. Только настоятельно советуем вам посетить психиатра во избежание негативных последствий.

Я киваю. Думаю, это будет лишним. Главное, весь этот кошмар позади остался. Меня освободили и не убили. Даже не изнасиловали, как грозились.

– Да, спасибо. Я вас поняла.

Через неделю меня начинают мучить кошмары и сильнейшие головные боли. Я шарахаюсь от каждого шороха. Когда иду по улице, постоянно оборачиваюсь. Приходится снова переехать к родителям, где не единожды мама будит меня посреди ночи вопросом все ли хорошо.

Промучившись сама и истерзав маму, я обращаюсь к психиатру. Приходится пережить длительные беседы, попытки вытянуть из меня подробности, но они надежно заперты в подсознании. Мне назначают сильные успокоительные, которые постепенно помогают справиться со страхами.

– Нет, Ульяна Александровна, так дело не пойдет. Мы с вами уже месяц бьемся над этой ситуацией, и ничего. Я пытаюсь донести, что вы пережили глубокую депрессию на фоне одиночества, у вас начались кошмары. Вы просто перепутали сон и реальность, но вы не воспринимаете мои слова всерьез. При этом не можете рассказать никаких подробностей, что ещё раз подтверждает мой диагноз. Человек, переживший все во сне, потом не может вспомнить деталей. Вы понимаете, о чем я?

Я пытаюсь переварить сказанное, и мне приходится согласиться. Я действительно не помню деталей, только общую картинку. Темное помещение и мужчину.

– А как же то, что в реальности существует человек, с которым мы были взаперти?

Отказываюсь называть имена. Ясно, что Гаврилову не нужны лишние слухи, хотя врачи и обязаны хранить врачебную тайну, но я никому теперь не доверяю.

–Вы могли где-то увидеть этого человека, а подсознание просто спроецировало и дорисовало остальное.

Просто киваю. Все ещё не могу уложить все это в голове.

– Вам нужна смена обстановки. Съездите за город. У нас в области есть замечательный санаторий. Отдохните, подышите воздухом. Хотя бы дней пять. Вернетесь и приходите ко мне. А вообще, настоятельно вам рекомендую подумать насчет новых знакомств. Может, даже с мужчинами. Вам не хватает ощущения защищенности и надежности.

Вздрагиваю от одной мысли о новых отношениях, но не решаюсь возразить. Смена обстановки так смена обстановки. Врачу виднее. Да и мама очень поддерживает эту идею. Приобретаю путевку и уезжаю в санаторий.

Здесь очень комфортно, отзывчивый персонал. Природа играет всеми красками. Вокруг пышные леса, чудесный воздух.

Множество корпусов. Мне достается небольшой уютный номер, отделанный в пастельных тонах. В немотдельный душ, огромная кровать и свой балкончик. Я впервые в таком месте и уже жалею, что не выезжала раньше. Ни о чем не надо думать. Здесь безопасно и уютно.

Отличный бассейн, в котором я провожу много времени. Мне снова назначают курс успокоительных. Постепенно страхи уходят окончательно. Кошмары прекращаются, и я могу дышать полной грудью, не опасаясь почувствовать тот затхлый запах. И с каждым днем все больше верится в то, что это все было во сне. Здешние специалисты активно вдалбливают эту мысль в мою голову.

И я действительно начинаю отпускать те страшные дни и жить как прежде. Прогуливаюсь по красивейшим местам. Наслаждаюсь солнышком и купаюсь в тепле.

– Добрый день, красавица.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой весьма привлекательного молодого мужчину в медицинском костюме. Он высок, светло-русые волосы уложены в аккуратную прическу, синие глаза смотрят заинтересованно и доброжелательно.

– Добрый.

Не знаю, откуда берутся силы, но улыбаюсь от всей души.

– Будем знакомы, я Игорь.

При виде ответной улыбки внутри что-то щелкает, и я расслабляюсь.

– Будем. Ульяна.

Игорь аккуратно берет мою руку и дарит легкий поцелуй, не сводя с меня глаз. А я ощущаю легкий трепет. Будто крылья бабочки внутри щекочут. Мне не хватает этой легкости.

– Может, кофе?

– Можно.

Удивительно, но я легко соглашаюсь на его предложение. Мне реально становится легче после знакомства с Игорем. Он оказывается врачом и приезжает сюда, чтобы провести какую-то встречу по повышению квалификации. С ним интересно и легко. Он навещает чуть ли не каждый день. Привозит всякие мелочи, и постепенно я отзываюсь на его ухаживания.

Сама не замечаю, как наши отношения закручиваются в бурный роман – уже после моего возвращения в город. Я порхаю и наслаждаюсь каждым днем рядом с ним. Он же не перестает меня радовать, одаривает теплотой и лаской. Я купаюсь в его заботе. Именно такой мужчина мне и нужен. Он тщательно бдит за моим душевным спокойствием и не подвергает лишним волнениям.

Так пролетает почти два месяца. Меня радует то, что он не настаивает на близости, потому что я ещё не готова к такому шагу. Первая близость случается спонтанно. После очередного свидания я приглашаю Игоря на чашечку кофе. После проведенной вместе ночи он просто остается у меня. Мы никогда не спорим, и это вселяет в меня уверенность. Он окутывает меня бесконечной заботой, окончательно вытесняя из памяти те дни.

Я уже мечтаю о семье. Уверена, что это окончательно поможет все отпустить и оставить в прошлом тот кошмар.

Глава 5

– Ульяна Александровна, примите мои поздравления. Сегодня Нина Вадимовна ушла на заслуженную пенсию и назначила вас своим преемником.

Начальник стоит на пороге нашего кабинета и сверлит меня пристальным взглядом. Мы с ним не очень-то симпатизируем друг другу, но оба хорошие специалисты и все ещё работаем в одном месте, потому что знаем эту простую истину.

С трудом высиживаю остаток рабочего дня, потому что внутри бушует ураган радости.

Мчусь домой на крыльях счастья. Почти четыре года я убила на эту работу. И вот, наконец, победа. Теперь я не простой специалист, а начальник. Гордо звучит и выводит на новый уровень.

Нет, мое временное недомогание ничего не изменило. Я вышла и работаю дальше. Только на период пребывания в санатории оформляла больничный.

Мне не терпится рассказать все Игорю. Хочется увидеть в его глазах гордость.

Телефон весело гудит до боли знакомую мелодию, и я с замиранием сердца отвечаю на вызов.

– Привет, моя принцесса. —От одного обращения становится теплее в груди. —Я уже заждался. Где ты пропала?

–Почти возле дома. Скоро буду.

– Целую, моя сладкая девочка.

Снова сердце радостно дрожит. Я не перестаю благодарить судьбу за то, что после всего, что на меня свалилось, она подарила мне такого понимающего и заботливого парня. У нас совсем небольшая разница в возрасте, и меня это устраивает. Нет пропасти из жизненного опыта.

Телефон снова оповещает меня о каком-то новом событии. Уверена в том, что это сообщение от Игоря. Он часто после звонка скидывает какую-то банальную чепуху. Поначалу меня это раздражало, а сейчас я млею от каждой буквы.

Сбавляю шаг, всматриваясь в буквы оповещения.

Женский календарь: «Задержка около двадцати дней». И вот я встаю как вкопанная посреди людного проспекта. Сзади в меня кто-то врезается и бормочет ругательства. А я не могу сделать ни шага. Врастаю в раскаленный под летним солнцем асфальт. Потому что боюсь сделать следующий вдох. Боюсь поверить и впустить в сердце надежду.

Замечаю на углу соседнего здания аптеку и направляюсь туда. Не решаюсь оттягивать и хочу выяснить все, как только вернусь домой. За прилавком стоит улыбчивая девушка.

– Здравствуйте. Мне, пожалуйста, самый точный тест на беременность.

Девушка исчезает и возвращается с ничем не примечательной коробочкой. Я готова увидеть две полоски, потому что мы с Игорем не предохраняемся с самого первого раза. И уже готова к рождению ребенка. Это ещё один шаг на пути к тому, чтобы оставить прошлое там, где оно должно быть. Забыть, наконец, то, через что я прошла.

– Игорь, я дома!

Кричу вглубь квартиры, на ходу сбрасывая балетки и распуская волосы. Закрываюсь в ванной и включаю воду, чтобы Игорь раньше времени не заподозрил неладное. Руки слегка подрагивают в предвкушении хороших новостей. У меня никогда не было задержек, и сейчас это говорит только об одном. Хотя других признаков пока не замечаю.

Сердце гулко отбивает ритм. Я проделываю все, предписанное на упаковке, и боюсь вздохнуть. Жду положенные пять минут, и сердце екает при виде двух полосок. А потом ускоряет темп, разгоняя по венам ощущение эйфории и абсолютного счастья.

Положительный. Прикусываю губу, чтобы не завизжать от радости. Игорь не поймет и вломится, чтобы выяснить причину такого поведения. А я хочу сообщить ему обо всем красиво и эффектно. Чтобы он запомнил этот момент навсегда.

Даже задумываюсь, не преподнести ли мне все как-то красиво. Но тут же отмахиваюсь от этой бредовой идеи. Для чего тянуть время? Вот же он…здесь и сейчас.

– Любимая, у тебя все хорошо?

– Да, Игорь, я в порядке. Сейчас выйду. Подожди немного.

Внутри все ходит ходуном от переполняющих душу эмоций. Смотрю на себя в зеркало и широко улыбаюсь. Все позади. Те дни позади. Ещё немного – и я окончательно закрою дверь в прошлое. Смогу расстаться со своими демонами. Вот он ключ, горит двумя яркими полосками. Выбрасываю упаковку и выхожу из ванной.

На кухне чем-то шуршит мой мужчина. От одного запаха слюнки собираются во рту. Да уж, сейчас буду постоянно есть.

– Игорь…

Голос садится от сковавших горло чувств. Игорь поворачивается, и я ещё раз мысленно благодарю судьбу за такой подарок. Он высокий, красивый, успешный и мой.

– Как ты, принцесса?

Мужчина начинает привычно суетиться вокруг меня, но я перехватываю его руку, усаживая за стол. Делаю глубокий вдох, пытаясь заполнить вакуум в груди.

– Что-то случилось?

– Я беременна…

Не успеваю договорить, как лицо Игоря превращается в застывшую маску. Искажается яростью и злобой. При виде такой перемены я испуганно шарахаюсь назад, со всей силы ударяя о дверь. Он срывается со стула и щеку простреливает жгучая боль. Я стою, прижимая руку к лицу, и не могу поверить, что он это сделал. Ударил меня.

– Ах ты, шлюха поганая…

Ещё один удар – и я проваливаюсь в тьму.

С трудом открываю глаза и вижу перед собой горящие ненавистью глаза Игоря. Не понимаю, куда делся тот любящий и нежный мужчина.

– Игорь…

Не то хриплю, не то шепчу. Губы печет. Щеку простреливает болью, которая безбожно отдает в виски. Голова слегка кружится.

– Ну что, любимая, – теперь это слово звучит их его уст как ругательство, – где нагуляла?

Непонимающе смотрю на него. Что он имеет ввиду?

– Я не понимаю, о чем ты?

Голос слабеет и превращается в тихий шепот. Внутри все замирает от ужаса.

– Как это, что? Я подобрал тебя, как бездомную псину. Пригрел на груди. А ты вон чем отплатила.

– Игорь, это твой ребенок.

Снова хлесткий удар – и мужчина срывается:

– Слышь, ты! – от его крика закладывает уши, и я морщусь от новой волны головной боли.– У меня не может быть детей! Я специально вазэктомию сделал, чтобы вот такие шлюхи не вешали на меня своих соплежуев! Потому и трахал тебя без презерватива. А ты, стерва, решила мне чужого отпрыска впихнуть. Ну уж нет…плавали, знаем!

Руки начинают дрожать. Слабость разливается по всему телу. Только сейчас замечаю, что сижу на полу, привалившись к стене кухни Мысли разбегаются, и я не могу выстроить их в ряд.

–Я…ничего не понимаю…

– Что ты, сука, не понимаешь? С кем-то потрахалась и залетела, а теперь хочешь меня папашей сделать. Хрен тебе, дрянь! Не на того напала. Потрахалась там со своим Гавриловым и меня хочешь теперь подтянуть. Хрен!

– Что? Откуда ты…значит…

Начинаю заикаться.

– Да правда это все было! Тебя развели, чтоб мозг не трахала никому со своими рассказами! Твоему Гаврилову лишние слухи не нужны!

Чувствую, как к горлу подступает тошнота. Делаю рывок и прячусь в ванной. Желудок сводит спазмом, и я сгибаюсь над унитазом. После становится немного полегче. Бросаю взгляд в зеркало и застываю. Половина лица превратилось в сплошной синяк. Губа треснула в нескольких местах, и теперь из нее сочится кровь.

До моего слуха доносится возня из коридора, но я решаю, что это Игорь собирается уйти. В глазах застывают слезы. Снова моя жизнь рушится. Снова ощущаю себя на краю пропасти. Зависаю в неизвестности и неопределенности. Неужели отец?..От одной мысли снова становится дурно

Тяну время как могу, не в силах выйти и снова столкнуться со сшибающей с ног ненавистью. Вдруг пространство разрывается на части от громкого вопля Игоря, и я уже забываю о намерении отсидеться. Выскакиваю в гостиную и врастаю в кафель.

В моей квартире стоят два здоровенных телохранителя, а напротив Игоря —тот, кого я больше не желала видеть. Бросает на меня взгляд через плечо, хмурится и снова поворачивается к Игорю. Его рука надежно фиксируется на шее моего теперь уже бывшего, и Ярослав начинает что-то тихо говорить. Игорь моментально бледнеет, на лице появляется испарина.

По моему телу бегают электрические разряды. Не знаю, как до сих пор стою на ногах. Хоть и хочется рухнуть и уткнуться в ладони. Чтобы скрыться. Чтобы очнуться и понять, что это очередной жуткий кошмар. Я все ещё надеюсь, что Ярослав мне только привиделся.

Но нет, как бы я ни терла глаза, мой самый страшный кошмар не прекращается. Ярослав отшвыривает от себя обмякшего Игоря, и тот моментально испаряется, громко хлопая дверью.

Телохранители тоже как-то подозрительно исчезают, и я остаюсь с Гавриловым один на один. По спине от одного его изучающего взгляда бежит холодок.

– Привет, Ульяна.

И словно не было вех этих трех месяцев. Отличается только место нашей встречи. Ноги слабеют, но успеваю дойти до дивана, прежде чем рухнуть.

– Что ты тут делаешь?

Внизу живота все начинает покрываться льдом. Стараюсь успокоиться, напоминая о том, что не одна и теперь такие стрессы ни к чему. Но желание раствориться никуда не исчезает.

– Приехал, чтобы ещё раз извиниться перед тобой, а тут твой истеричный мужик…

Он замирает прямо напротив и засовывает руки в карманы. Смотрит, немигая, – и по спине пробегает озноб. Он изменился. Или я изменилась…

– Собирайся.

– Что?

Думаю, что у меня начались слуховые галлюцинации, и замираю, часто моргая. Может, хоть так Гаврилов исчезнет и оставит, наконец, меня в покое.

– Собирайся, ты едешь со мной.

– С какой этой стати?

– А с такой стати, что ты носишь моего ребенка.

– С чего ты взял? Откуда ты вообще о моей беременности знаешь?

Ярослав громко усмехается.

– Да твой Игореша орал как истеричная баба. Думаю, половина двора теперь точно знает, что ты в интересном положении.

В его голосе проскальзывают стальные нотки. Весь его вид говорит о том, что он не собирается отступать. Но и во мне уже начинает подниматься волна раздражения. Меня потряхивает от такой наглости. Как он смеет вообще?

– А с чего ты взял, что он твой? Да и весь этот цирк ты же не просто так устроил, не для того, чтобы избежать слухов!

– О чем ты?

Глаза Ярослава наливаются гневом, но я на уровне подсознания не ощущаю страха. Знаю, что он не способен причинить мне боль.

– О том, что все это время мне в голову вбивали мысль, что все, через что я прошла, – это только плод воображения. Кошмары на фоне депрессии.

Начинаю орать. Тело колотит от еле сдерживаемой истерики. Я готова вот прям сейчас вцепиться в него и расцарапать лицо.

– А вот это уже интересно. Ладно. Потом разберусь. Собирайся.

Глава 6

– Пошел к черту! Ты не имеешь никакого права заявляться ко мне и требовать чего-то. Это не от тебя ребенок, понял?

Ярослав хмыкает. На мое счастье, ничто сейчас не мешает сцедить весь накопившийся яд на этого напыщенного индюка.

– Ну а от кого тогда ребенок, Уль? От твоего сбежавшего мужичонки? Я тебя умоляю. Это даже не смешно. Про его бесплодие я тоже слышал.

– А может, у меня после того раза ещё кто-то был?

Зло выплевываю прямо в лицо. Ярослав складывает мускулистые руки на груди и расслабленно приваливается к стене. Неужели никуда не спешит? Он же политик! У него явно тысяча встреч.

– Не глупи, Ульян. Собери вещи…

– Или что?

– Или я поручу это своим людям.

Силы резко приливают, и я вскакиваю с места, подходя вплотную. Тыкаю пальцем в его каменную грудь. Сегодня на нем простой свитер и низко опущенные джинсы. Одергиваю себя. Не время отвлекаться на ненужные детали.

– Послушай меня. Я никуда не поеду, – каждое слово выделяю, чтобы до него дошло, – ни с тобой, ни с кем-то ещё.

Хоть слова и даются с трудом, потому что губы все разбиты, я не собираюсь отмалчиваться.

Мою руку перехватывают и дергают на себя. От такой близости дыхание застревает в груди, и я сталкиваюсь с его глазами.

– Это почему?

Голос звучит на удивление спокойно, а лицо замирает в миллиметре от моего. Меня кидает в воспоминания дня, когда я просила его спасти от участи, которую мне уготовили похитители, встает перед глазами.

Делаю глубокий вдох, наполняя легкие запахом его парфюма.

– Потому что по твоей вине я пережила настоящий ад. И ребенок, который сейчас внутри меня, не имеет к тебе никакого отношения. Ты вообще захотел это все красиво обстряпать и выставить меня ненормальной.

– Я понятия не имею, о чем ты. Но обязательно выясню, после того как с тобой разберусь. Не глупи, Уль, – его хватка усиливается, и я шиплю от боли, что сразу же заставляет его ослабить захват, – тебя только что избили. И этот ребенок точно имеет отношение ко мне. Потому что до меня ты год ни с кем не была. А после сразу же начала встречаться со своим хмырем, который, как мы теперь знаем, не мог заделать тебе ребенка. Пораскинь мозгами, ты же не глупая.

Сердце ускоряет бег. Я знаю, что он прав, хотя ещё какой-то час назад была уверена, что это ребенок Игоря. Но, столкнувшись с его реакцией, поняла, что это не ложь. Не попытка сбежать от ответственности.

– Ты этого не докажешь. Он мой!

Снова начинаю я сопротивляться. Собираю последние силы и отрываюсь от его тела. Отхожу на безопасное расстояние, чтобы не подпадать на его действие. Ещё там, в замкнутом помещении, от него исходила внутренняя сила и уверенность в себе. Сейчас же я боюсь, что она меня подавит, и мужчина одержит верх.

– Не вынуждай меня идти на крайние меры, солнце.

Обращение неприятно режет слух, и я дергаюсь.

–Это на какие?

– Собирайся, иначе я через пять минут закину тебя на плечо и загружу в машину. Время пошло. Я итак уже тут задержался.

В его глазах разливается стужа.

– Да хрен тебе. Это мой ребенок, и ты не имеешь к нему никакого отношения. Тебя три месяца где-то носило. И тут ты вдруг решил-таки извиниться! Хрен тебе…

Ярослав шумно выдыхает и снова впивается в меня взглядом, под которым можно сломаться.

– Во-первых, на то были причины, и ты очень хорошо умеешь прятаться, солнце. А во-вторых…не поедешь, говоришь?

Мотаю головой и настороженно прищуриваюсь. Мне не нравится его взгляд.

– Хорошо…

Я уже облегченно выдыхаю и ощущаю, как скованное напряжением тело начинает расслабляться. В мгновение оказываюсь запрокинутой на его плечо и чувствую, как меня куда-то несут.

– Ты что творишь?

Начинаю отчаянно вырываться и лягаться. Надеюсь, хоть куда-то попаду —и он меня отпустит.

– Успокойся, Уль.

Он даже не морщится от моих пинков и продолжает идти, как ни в чем не бывало.

– Подумай о своей депутатской заднице, Гаврилов.

– А что о ней думать? Нормальная задница была. Никто не жаловался.

– А вдруг журналюги снаружи? А тут я кверху пятой точкой. Что подумают твои драгоценные избиратели?

Он начинает громко ржать, чем вынуждает меня вырываться ещё активнее. Этот мужчина раздражает одним своим присутствием. Ещё и смеет надо мной издеваться. Шипит сквозь зубы, и я мысленно начинаю ликовать.

– Да че ж у тебя коленки такие острые, блин. Ну-ка угомонись!

Мне прилетает по пятой точке, и я выпячиваю глаза от удивления. Замечаю на лавочке местных бабулек, и из груди вырывается невольный стон.

– О, гляди-ка, – Зинаида Ефремовна, самая злобная сплетница, – а ты куда это её потащил, хлопчик?

Остальные начинают ей поддакивать, а я покрываюсь бордовыми пятнами.

– Да вот, невесту выкрал у дракона, забираю в замок.

Закатываю глаза к небу. Ну клоуны ведут себя серьезнее, чем он.

– О, а это не этот, как его…

– Не этот, не этот.

Ярослав веселится, а меня снова начинает колотить от злости.

Решаю пойти на небольшой обман и громко охаю.

– Что ты там кряхтишь?

– Если ты успел забыть, я вроде как в положении, а твое плечо сейчас впивается мне в живот!

Шиплю ему в спину, и меня тут же опускают на ноги.

– Больно?

В глазах читается неподдельная обеспокоенность, и Ярослав начинает осматривать меня.

– Нормально все.

Только собираюсь смыться, как меня беспардонно запихивают на заднее сиденье.

Внутри клокочет злость и отчаяние. Я не хочу никуда ехать с Гавриловым, но что мне теперь, выскакивать на ходу? Я не желаю, чтобы этот человек снова появлялся в моей жизни. Нас связывает слишком много неприятного. И я не зря пытаюсь все это забыть. Гаврилов сейчас все портит.

А эти амбалы с непроницаемыми лицами вообще вызывают страх. Надо свыкаться с мыслью, что теперь я должна думать не только о себе, но и о человечке, который внутри меня.

– Как ты меня нашел?

Решаю восполнить пробелы в его рассказе.

– Секрет фирмы. Пришлось знатно напрячь связи. Видишь, как сильно я хотел извиниться.

– Ой, перестань изображать из себя святого.

– Слушай, Уль, что я тебе плохого-то сделал? Насколько помню, я пытался сгладить острые углы.

– А ты, случаем, не забыл, по чьей милости я там оказалась? И из-за кого мне пришлось смотреть на весь тот ужас, который учинили эти звери.

Сердце бьется все быстрее. Я начинаю задыхаться, хотя, казалось бы, давно уже отвыкла таких приступов.

– Уля, что с тобой?

–Окно открой.– Мою просьбу выполняют молниеносно – и я делаю такой необходимый вдох.– Видишь, что со мной стало по твоей милости?

Стараюсь говорить спокойно. Нельзя допускать срывов. Нужно думать о ребенке.

– И ты ещё говоришь, чтоб я оставил тебя в покое? Да хрена с два! Тебе нужен должный уход. Тебе и моему ребенку.

– Да с чего ты взял, что он твой, я понять не могу?

– А смысл твоему Игореше врать насчет своего бесплодия? В любом случае сегодня я отвезу тебя в больницу – и мы все узнаем. Даже и не мечтай так просто от меня отвязаться. Поняла?

– А что с Маратом?

Ярослав тут же хмурится и бросает на меня нечитаемый взгляд.

– Он в надежном месте. Это все, что ты должна знать.

Мы замолкаем, думая каждый о своем. У меня ещё много вопросов, но нет сил вступать в дискуссии с этим мужчиной. Задумываюсь. Получается, если допустить, что Игорь сказал правду, то срок уже около трех месяцев. Ни о каком аборте не может идти и речи. Потому что маленькая кроха не виновата в том, при каких обстоятельствах была зачата.

– Ярослав, чего ты этим добьешься? К чему этот цирк? Сразу говорю, никакого аборта не будет.

Он поворачивается ко мне и хмурится.

– Чтоб я этого слова даже не слышал! – зло рявкает он, и я непроизвольно сжимаюсь на сиденье.

– Ярослав Петрович, приехали.

Даже не удивляюсь, когда машина подъезжает к самому навороченному жилому комплексу.

–Пф, – громко фыркаю, – кто б сомневался. Слуга народа.

– Я смотрю, ты за три месяца нехилые такие зубки отрастила.

Внутри все обрывается при одном только упоминании того времени. Я же почти сумела выкинуть все из головы. Смогла переступить. До сих пор не знаю, что произошло в тот день, когда я попала в руки к тем животным. Эти воспоминания надежно спрятаны под печатью памяти и подсознания. Да я особо и не стремлюсь их вытянуть и восстанавливать все до мелочей. Самое главное, что все это позади.

Дверь с моей стороны распахивается, и мне обходительно подает руку сам Гаврилов. Игнорирую. Пусть засунет себе в задницу свои манеры.

Я обязательно от него сбегу. Я не из тех, кто так просто сдается и опускает руки в ожидании чего-то непонятного.

– Даже не думай смотаться, – проникновенный шепот задевает ушную раковину и руки покрываются мурашками, – поймаю и верну!

От его слов внутри все неприятно замирает и обрывается. Снова эти стальные нотки, которые так и вынуждают встать по стойке смирно. Только не дождется! И угрозами своими он только хуже делает!

– Проходи, чувствуй себя как дома.

Его тон снова меняется. Гостеприимно распахиваются двери, и меня совсем не гостеприимно подталкивают вперед.

Все как у любого обеспеченного человека. Огромная жилая площадь. Все обставлено по последнему писку моды, но при этом безжизненно. Окидываю равнодушным взглядом огромную гостиную.

– Ну и что дальше?

– А дальше, солнце мое, мы выясняем все на приеме, и, если ребенок мой, ты вынашиваешь его, и мы думаем, как поступить.

Оборачиваюсь, чтобы изучить его лицо. Маска. Никаких эмоций. Будто переключатель сработал.

– А что тут решать? Я сама могу о себе позаботиться и выносить ребенка. Тебя он никак не касается.

Не успеваю сообразить, что происходит, как оказываюсь плотно прижатой к стене. Ярослав нависает надо мной, подобно скале. Ноздри раздуваются, и весь он очень напряжен. Хотя я не лучше. Все тело, от пяток до кончиков волос, напряглось до предела. Внутри вибрирует страх вперемежку со злостью. По венам несется огненная лава, поглощая спокойствие. Делаю глубокий вдох и жду…

– Ты уже позаботилась. Чуть не прихлопнули. Я позвоню врачу. Вечером поедем в клинику. Тебя нужно осмотреть.

– Иди к черту, Ярослав. Иди ты к черту!

Не выдерживаю и срываюсь на крик. Он бьет наотмашь, лишая последних сил. Из глаз хлещут слезы, убивая весь самоконтроль.

– Зачем ты появился? Я только забыла все, что связано с тобой и твоим именем. Только поверила, что всего этого не было…

Он вытирает мое лицо и шепчет какие-то слова утешения. А мне мало. Мне нужен покой, место подальше от него. Тело содрогается от рыданий.

– Уль, это, скорее всего, мой ребенок, и я должен быть в курсе всего. Точка! Это больше не обсуждается. Ты останешься здесь.

А я и не хочу больше спорить. Внезапно наваливается апатия, и я обмякаю. Гаврилов бережно подхватывает меня на руки и несет на кровать. Не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Глава 7

—Уль, подъем. Пора в больницу, – врывается ко мне в сон голос Ярослава. Подскакиваю на кровати и с облегчением понимаю, что я не в плену. Давно уже не ощущала такого. Привыкла просыпаться спокойно, а не вскакивать как ужаленная. И теперь вот снова дергаюсь от звука голоса Гаврилова.

– Тише, тише. Это всего лишь я, – успокаивающе гладит по волосам, – что ты вздрагиваешь?

– Поэтому и вздрагиваю, что это ты!

С трудом разлепляю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Комнату заливает вечерний свет, я лежу на огромной кровати с мягким матрасом, ни за что не хочется вставать и куда-то ехать. Спальня вызывает двойственные ощущения. Мне здесь было бы комфортно, если бы не Ярослав, который сканирует меня взглядом. Передергиваю плечами. Пока я спала, меня бережно накрыли пледом, который лежит скомканный в ногах. Я одета, хотя иное было бы чересчур даже для Ярослава.

– Где мои вещи?

Поздно соображаю, что так ничего и не взяла с собой.

– Они уже в ванной и в шкафу. Я же обещал, что о них позаботятся.

– Лучше бы ты позаботился о том, чтобы не напоминать о своем присутствии в моей жизни.

Ничего не могу с собой поделать. Из меня сочится желчь, которую я не в силах остановить.

– Из-за чего ты бесишься?

Ох, судя по всему, выдержка Ярослава тоже сбоит, и он повышает голос. Отходит подальше и опирается о комод.

– А ты не догадываешься?

Не уступаю ему. Во мне предостаточно злости, и я готова сейчас показать Яру, на что способна в бешенстве.

– Понятия не имею.

Снова не замечаю, как оказываюсь чуть ли не вплотную прижатой к его телу. Казалось, только что сидела на кровати – и уже срываюсь и иду к нему. Словно магнитом тянет.

– Из-за тебя я прошла через ад. Из-за тебя попала в передрягу и лечилась, мать его, два месяца! Из-за тебя я до сих пор не могу дышать ровно. Все из-за твоих игр непонятно во что!

Замахиваюсь кулаком и уже хочу врезать в то место, где обычно бьется сердце. Только руку успевают перехватить, и в меня впивается стальной взгляд, переливающийся металлом ярости.

– Послушай меня, – голос его разрядами отдается во всем теле, – терпеть оскорбления и унижения я не намерен, это раз! Попала ты туда чисто случайно, и я уже это объяснял, два! Никогда не пытайся ударить меня, это три! Все ясно?

Последний вопрос задается тихим шепотом, и его лицо при этом на расстоянии половины вдоха.

– А то что? Ударишь в ответ?

В спину впивается липкий страх. По венам разливается ледяная стужа, но я не отстраняюсь.

– Могу и ударить. Ты же понятия не имеешь, что было со мной за эти три месяца. Поехали, нас ждут.

Не успеваю моргнуть, как Ярослав выходит из комнаты, бросая на ходу:

– У тебя три минуты на сборы. Жду в холле.

– А можно мне хотя бы поесть?

Но кто бы меня услышал. До слуха доносится только звук отдаляющихся шагов.

Наконец, могу позволить себе выдохнуть. Перед глазами все плывет, и прыгают темные пятна. Его угроза до сих пор звучит в ушах. Я ведь и правда понятия не имею, что произошло за прошедшие три месяца. Как сильно изменился Гаврилов, и насколько я могу испытывать его терпение.

На скорую руку собираюсь. Достаю из шкафа простое черное платье до колен, которое ничего не открывает, дабы лишний раз не вызывать никаких ненужных подозрений. Ещё не хватало, чтобы Ярослав подумал, будто он мне интересен как мужчина. Умываюсь холодной водой. Передергивает от вида покрасневшей щеки и следов пальцев на шее. Ужасает то, что я не помню, как Игорь хватал меня.

Обматываю горло тонким шарфом, сжимаю в руке сумку и выхожу в холл. Там уже стоит Ярослав, с кем-то общаясь по телефону.

– Да, Константин Юрьевич, мы скоро будем. Пожалуйста, сделайте все на высшем уровне. Спасибо.

– Сделать что?

Не церемонюсь и сразу даю о себе знать. Ярослав не удосуживается даже переодеться, на нем все тот же свитер и джинсы. За время, пока мы не виделись, мне кажется, он стал ещё мощнее и больше.

– Принять тебя, конечно же. Выбрось из головы свои предрассудки. Никто ничего не сделает против твоей воли. Ты готова?

Киваю, и мы снова выходим на улицу. Прохладный ветер пробирается под платье, и кожа тут же покрывается мурашками.

– Ты почему так легко оделась?

– Лето на дворе. Мне что, в шубу укутаться?

Ярослав гневно поджимает губы и распахивает передо мной дверцу. Ощущаю, как тело расслабляется.

– Печку включи.

На меня начинает дуть теплый воздух и это сразу же вызывает сонливость. Организм будто только и ждал отмашки, готовый заявить о своем положении. Я ощущаю дикую усталость, перепады настроения. Хочется то плакать, то радоваться всяким мелочам. Уж не знаю, то ли это последствия пережитого, то ли изменения на фоне беременности.

– Вот, держи. Пока ждал тебя, приготовили перекус. Извини, что пока ничего серьезнее. Я старался побыстрее организовать врача.

Хмыкаю, принимая из рук Ярослава бумажный пакет с несколькими бутербродами и бутылку воды без газа.

– Чтобы поскорее все выяснить и убедиться, что ребенок не твой?

Впиваюсь зубами в теплый хлеб с индейкой и блаженно закрываю глаза. Сейчас мне кажется, что ничего лучше я в жизни не ела. Желудок радостно принимает еду, и наступает желанное чувство сытости.

– Ты дурная, Уль? Чтобы убедиться, что с тобой все хорошо.

Ощущаю слабый укол совести, но моментально пытаюсь его заткнуть. Я не прошу его обо мне беспокоиться. Ведь так? Это его инициатива.

– Ярослав, я взрослая девочка и в который раз повторяю, что могу позаботиться о себе, а ты занимайся своими делами.

–Уль, – прерывает он мою тираду, впиваясь стальным взглядом, – скажи честно, если ты узнаешь, что ребенок все же мой, скажешь мне об этом?

Не доношу остаток бутерброда до рта. Так и застывая с полуоткрытыми губами. Мне плевать, как я выгляжу сейчас. Пусть даже глупо. Я не пытаюсь изображать перед ним ту, кем не являюсь на самом деле.

– Ну так что?

– Думаю, нет.

– Вот именно! —его восклицание разрезает повисшее напряжение.—А я не могу так рисковать. Поэтому сам должен убедиться, что ребенок мой. Это станет понятно сразу, как узнают срок, так ведь?

Киваю. Смысл отнекиваться?

– Приехали.

Перед взором возникает современная частная клиника. Даже нет сомнений, что здесь все на высшем уровне. Ярослав провожает меня внутрь, на стойке регистрации девушка быстро заполняет все документы и бумаги и выдает обменную карту. На мгновение задерживаю взгляд на обложке и не могу сдержать улыбку. Милый малыш лежит в позе эмбриона с ручкой, подоткнутой под пухлую щечку. В груди разливается щемящая нежность.

–Уль… – выдирает меня из грез спокойный голос Яра. Поднимаю на него взгляд, и встречаюсь с его вопросительным.

– Идем?

Меня ведут по длинному коридору с одинаковыми дверями по обе стороны. Новейший ремонт, доброжелательные врачи, улыбчивые пациенты. В сердце вонзается заноза при мысли, что в обычной бесплатной со мной бы никто не церемонился.

Мы останавливаемся у одной из десятков таких же дверей. Глаза распахиваются при виде надписи на табличке.

– Травматолог? Ярослав, а ты уверен, что все правильно понимаешь про беременность?

–Уль, я все прекрасно понимаю. К гинекологу мы пойдем позже. Сейчас меня беспокоят твои синяки. Зайди, пожалуйста, в этот кабинет.

Рука дергается и касается ушибленных мест. С одной стороны он прав. Но что может быть серьезного после пощечины?

– Пожалуйста.

В его глазах снова загорается нечитаемый огонек. Может, так выглядит обеспокоенность. Или именно таким взглядом он заставляет окружающих плясать под его дудку.

Меня быстро осматривают, назначают мазь от ушибов и заверяют, что ничего страшного. Ни серьезных травм, ни сотрясения, поэтому мне нужен только покой и отдых.

Следующий специалист – гинеколог. И тут меня начинает колотить. Я понимаю, что сейчас решится моя дальнейшая судьба. Я узнаю срок, и все ли в порядке с малышом. Узнаю, как и что нужно делать. И, если повезет, после приема отвяжусь от Ярослава. Хотя на подсознательном уровне понимаю, что ребенок его. Других вариантов нет.

– Добрый день, Ульяна Александровна. Ярослав Петрович.

Поворачиваюсь вокруг своей оси и впиваюсь взглядом в мужчину.

– Ты что, собираешься со мной? – шиплю так, чтобы меня не услышали посторонние.

– Естественно, а как может быть иначе?

Меня вталкивают в кабинет и захлопывают дверь. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешенный ритм сердца.

– Итак, Ульяна Александровна, прежде чем что-то назначать, задам вам несколько вопросов.

В присутствии доктора перестаю обращать внимание на Ярослава и полностью сосредотачиваюсь на диалоге. Гинекологом моим станет врач высшей категории, Лисковец Карина Аркадьевна.

– Когда у вас была последняя менструация?

Смотрю в сторону Ярослава и с удовлетворением замечаю, как на его щеках расцветает румянец.

– Эм, – он начинает заметно нервничать, – Карина Аркадьевна, скажите, а срок сегодня можно будет узнать?

– Конечно, но для начала мне нужно уточнить кое-какие нюансы.

– Ты же можешь выйти.

Да, в этот момент я сама доброта, лишь по той причине, что хочу избавиться от присутствия Гаврилова. Но не ожидаю от него такой упертости. Он только выгибает бровь и продолжает сидеть на стуле.

– Я послушаю.

– Скажите, а это вообще законно? Посторонние на приеме?

Врач бросает взгляд на Гаврилова.

– Ну, отец в любом случае имеет право присутствовать на приемах. Это такой же родитель.

– Но…

– Уля…

Снова перевожу взгляд на Ярослава и по его глазам читаю, что о наших недопониманиях никому лучше не знать. Взвешиваю в голове все «за» и «против» и мысленно соглашаюсь.

– Пожалуй, вы правы.

– Отлично. Так когда была последняя менструация?

Тяжело сглатываю.

– В том месяце, кажется, в самом начале. Потом приложение указало на задержку, и я сделала тест, который оказался положительным.

Лицо Гаврилова вытягивается от удивления, и я еле сдерживаю смешок. Сюрприз!

Глава 8

– Отлично. Какие симптомы вы замечали? Тошнота, рвота, тянущие боли внизу живота, сонливость, усталость?

– Ничего до сегодняшнего дня. Организм будто понял, что уже можно сигнализировать, и на меня напала усталость.

– Отлично. Вставайте на весы. Сейчас сделаем все начальные замеры, чтобы следить за дальнейшим состоянием.

Пока меня меряют, в уме прикидываю несостыковки.

– Аллергия на препараты? Хронические заболевания?

– Ничего такого нет.

У меня что-то ещё уточняют и направляют на УЗИ.

– После УЗИ с результатами вернетесь ко мне, и будем думать дальше. Сейчас нужно определить точный срок. Если задержка уже двадцать дней, то минимальный срок около семи недель. Так что абдоминальное должно уже показать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.